– Эх, пираты, – Джора Малли чуть ли не растроганно покачала головой. – Ничему не учатся.

Мастер-тогрута сидела рядом со своим падаваном в аэроспидере PI-R, который мчался, преследуя катер с пиратами, сквозь гигантские стройки, покрывавшие добрую треть Корусанта. На протяжении десятилетий от начала последнего строительного бума сюда доставлялись ценные руды и материалы, здесь же они и хранились. Соблазнительная добыча для налетчика. И на протяжении многих лет урвать кусок и скрыться было делом отнюдь не безнадежным. Да, Корусант был центральной планетой Республики и располагал большой службой безопасности. Но на этой планете большим было все – включая возможности для того, чтобы затаиться и незаметно уйти.

Однако постепенно Корусант становился все более упорядоченным местом. Все более значимым. И здесь уже располагался крупнейший в Галактике Храм джедаев.

А значит, Корусант уже скоро будет намного более безопасной планетой, чем прежде. И самое время пиратам это усвоить.

Джора открыла рот, чтобы сообщить падавану о том, что почувствовала: пираты намеревались неожиданно сделать «свечку», но Рит уже сам повел аэроспидер вверх, сквозь паутину строительных балок, в ярко-синее небо.

«Как адепт Силы он не впечатляет, по джедайским меркам ничего выдающегося, – подумала тогрута, окинув взглядом своего падавана. От ветра его темно-русые волосы стали еще больше походить на гнездо. – Но Рит трудится усерднее всех известных мне падаванов. Он уловил мою мысль не благодаря врожденному дару, он сделал это напряжением ума – и сделал быстрее, чем сумел бы любой одаренный от природы. Он пойдет дальше, чем многие из них… возможно, даже в тех отношениях, о которых сам пока не догадывается».

Аэроспидер достиг верха новостройки, и на краткий миг глазам Джоры и Рита предстала панорама сверкающих небоскребов Корусанта – многие были увенчаны серебристыми строительными лесами, но еще больше зданий были достроены и блестели. Сквозь дымку облаков струился солнечный свет, окрашивая все в розовые и золотистые тона. Но самыми красивыми, на взгляд Джоры, были шпили Храма джедаев, которые виднелись на горизонте.

Затем из лабиринта зданий появился пиратский катер, пилот которого слишком поздно понял свою ошибку. Рит моментально выпустил трос. Магнитный захват вцепился в корпус корабля.

Джора спокойно поинтересовалась:

– Тебе известны характеристики двигателей, которые стоят на этом катере?

– Нет, мастер Джора. – Рит удивился, затем испугался, осознав, в чем дело. – О, только не…

Он не договорил: катер в панике бросился вниз, легко преодолев сопротивление двигателей аэроспидера и потащив джедаев за собой.

Ладонь Рита метнулась к панели управления, чтобы отсоединить захват, но замерла в ожидании приказов. Итак, уже уловил идею. Джора улыбнулась и напрягла мышцы, поток ветра отбросил за спину полосатые лекку[1]. Взгляд ее сосредоточился на кабине катера и пилоте, который так спешил удрать, что вполне мог всех убить по ходу дела.

– Не бывать этому, – прошептала Джора и взвилась в воздух.

Прыжок перенес ее с аэроспидера на сам катер; в тот момент, когда подошвы ее сапог впечатались в крышу, Джора зажгла световой меч. Белый клинок рассек воздух и вонзился в обшивку, прорезая отверстие. Легкая дрожь сообщила о том, что Рит отпустил трос. «Рассчитал идеально», – подумала тогрута. Сила придала крепости ногам, позволив устоять, когда катер резко вильнул в сторону, пытаясь стряхнуть ее. Аэроспидер Рита держался прямо за кормой; то, что начиналось как ляп, стало преследованием по пятам.

Джора вышибла остаток «люка» и запрыгнула внутрь. Пираты были до того напуганы ее появлением – а может, световым мечом, – что ни один даже не попытался вытащить бластер; это было бы для нее оскорблением. Однако катер продолжал мчаться вниз, и поверхность стремительно приближалась. Менее через две минуты они расшибутся в лепешку.

– Пожалуйста, выведите корабль из пике, – сказала Джора, – и отправляйтесь на ближайшую причальную станцию под арест.

Пилот-родианец заколебался. В эту долю секунды Джора почувствовала внутри него гнев. Настолько ли этот гнев горяч, чтобы он решился пожертвовать своей жизнью и жизнями товарищей ради того, чтобы забрать ее с собой в могилу?

Возможно.

Джора небрежно сделала пасс свободной рукой:

– Вы хотите отправиться на ближайшую причальную станцию.

– Мы хотим отправиться на ближайшую причальную станцию, – в унисон провозгласили пираты, и пилот послушно вывел корабль из пике. Оглянувшись через плечо, Джора увидела, что Рит пристроился сзади, его улыбка сияла так же ярко, как само солнце.

«Жаль, что придется ненадолго стереть эту улыбку, – подумала Джора. – Но я уже не могу дальше откладывать новость».

Отложить удалось еще на час. Столько времени ушло на то, чтобы сдать пиратов властям, а потом осмотреть PI-R и убедиться, что аэроспидер не пострадал. Рит в сложной ситуации показал себя неплохим пилотом.

Сам он, однако, думал лишь о своей единственной ошибке.

– Завтра же займусь детальным изучением характеристик двигателей, – пообещал падаван, когда они закончили дела на станции и зашагали мимо бесчисленных лотков и киосков, из-за которых улица напоминала постоянно действующий рынок. Джедаи прошли мимо группы битов, которые явно прилетели с самого Внешнего кольца и о чем-то гундосили над кружками «Девятого вала». – Я уже составил список моделей кораблей, на которых думаю сосредоточиться. Может, вы захотите взглянуть?

– Сейчас это не главный приоритет. – Джора сложила руки за спиной. – Мы слишком засиделись на Корусанте, и ты, и я. Ты путешествовал намного меньше, чем другие падаваны твоего возраста.

– Почему же, мы путешествовали, – возразил Рит. – Мне этого хватило, чтобы понять, что не вся Галактика похожа на Корусант… как и то, что здесь мне нравится больше всего. Но я так себе и представлял, когда вы взяли меня в ученики, мастер Джора. Немногим падаванам повезло учиться у членов Совета джедаев. И если из-за этого выпадает меньше путешествовать… что ж, жертва не столь уж велика.

«Так легко ты не отделаешься», – подумала Джора.

– Для тебя это никакая не жертва. Иногда тебя можно вытащить из архивов только гравитацией.

Рит ухмыльнулся и опустил голову:

– Что ж, вполне верно. Это одна из причин, почему я всегда считал нас хорошей парой.

– Я тоже. Однако пришло время каждому из нас расширить кругозор. Я взяла новое задание, и нам предстоит на много лет покинуть Корусант. Мы отправляемся на фронтир.

Как и следовало ожидать, первой реакцией Рита был ужас. Он чуть не споткнулся о бордюр перед киоском с билбринджийской едой.

– Но… но Совет…

– На ближайшее время я покидаю Совет, – объяснила Джора. – Задание достаточно важное, чтобы оправдать длительное отсутствие, и я вызвалась на это дело. Там как раз понадобятся мои дипломатические таланты. Впрочем, я бы не стала его брать, если бы не считала, что это важно и для тебя.

– Почему? – выпалил Рит. – Чем оно так важно, что надо променять Корусант на… на какое-то место на отшибе…

– Где джедаи некогда отдали жизни, защищая жителей тех краев, – сказала Джора. – Это не место на отшибе. К нему стоит относиться с должным почтением.

– Конечно. Я не хотел выказать неуважение. – Рит побледнел, отчего веснушки на его щеках и носу проступили ярче. Джоре нравилось, когда у людей был свой собственный лицевой рисунок. – Просто хотел сказать, что работаю в архивах и стараюсь быть хорошим архивариусом, а на фронтире едва ли нужно много таковых.

Джора задумчиво наклонила голову.

– Ты удивишься. Но я хочу, Рит, чтобы ты стал не просто архивариусом, – проговорила она и уже мягче добавила: – Ты отдаешь предпочтение тем областям, где, как тебе кажется, усердие значит больше, чем талант. Но ты достаточно талантлив, чтобы достичь всего, к чему обратишь свой разум… ну, а усердие нужно везде. В любом деле, в любом месте.

– Разве не здесь оно нужно больше? Разве не здесь от него больше пользы?

Джора недоверчиво покачала головой:

– Мой первый падаван жаждал бесконечных приключений. Второй же старательно их избегает. Что вам обоим требовалось, так это баланс. Я нашла этот баланс для него, а теперь и для тебя.

Во всяком случае, она надеялась, что помогла Дезу отыскать баланс. Порой, слушая о его подвигах на Зейтуине и Кристофсисе, она начинала сомневаться.

Глубокий ужас Рита мог бы показаться комичным, не будь он таким искренним. Вот о чем никогда не предупреждали учителей: преподать суровый урок иногда бывает больней, чем выслушать. Она спросила:

– Скажи мне, Рит: почему по Кайберовой арке нельзя пройти в одиночку?

Юноша нахмурился:

– А нужно?

Джора не ответила. Кайберовая арка стояла в одном из огромных залов для медитаций внутри корусантского храма. Каждый кристалл в этой арке был кайбером, извлеченным из поврежденного меча павшего джедая. Арка красиво сверкала в лучах солнца, но настоящим ее назначением было напоминать о цене, которую на протяжении тысячи лет платили джедаи, защищая справедливость. Арка была широкой в основании, но самый верх умышленно оставили исключительно узким, что символизировало опасности, с которыми пришлось столкнуться павшим.

Подъем на Кайберовую арку с проходом по ней был сложной техникой медитации. Большинство джедаев никогда не пытались этого совершить – лишь те, кто считал, что так им велит Сила. Поэтому Джора знала, что если Рит в самом деле понял вопрос буквально, то ответа он не получит.

Он и в самом деле рассуждал буквально:

– То есть я думаю, что смогу пройти по ней. Мы ходили и по более тонким канатам и тросам. Вы хотите, чтобы я попробовал? – Рит с надеждой посмотрел на нее. – Если я это сделаю в одиночку, нам можно будет не лететь на фронтир?

– Ни ты и никакой другой джедай никогда не проходили по Кайберовой арке в одиночку, – сказала Джора. – И никто не пройдет. Я думаю, когда ты разберешься почему, тогда и поймешь, для чего мы отправляемся на фронтир.

Рит вздохнул. Его разочарование казалось практически осязаемым, но он сохранил похвальный самоконтроль. Падаван сумел выговорить:

– И куда же мы летим? Конкретно, я имею в виду.

Джора подняла голову и посмотрела на небо, как будто могла разглядеть звезды в лучах заходящего солнца.

– К маяку Республики, – сказала она. – К «Звездному свету».

Рит Сайлас готовился покинуть Храм джедаев на Корусанте и отправиться на фронтир, на новое, волнующее задание. Это повергало его в отчаяние.

– Выше нос! – решительно сказала Ким и хлопнула его по плечу, отчего Рит едва не пролил содержимое своей чашки. Ее лицо возбужденно раскраснелось: прощальная вечеринка кипела вовсю. – Тебя ждут удивительные приключения!

– «Приключения»… обычно это эвфемизм, означающий «отправиться в места, где полно насекомых», – сказал Рит. – То есть я понимаю, что насекомые имеют свое место в Силе и тоже являются живыми существами… просто я не хочу, чтобы они забирались мне в носки.

Ким засмеялась. В ее летрогах запуталась парочка цветных лент, которыми была украшена падаванская гостиная.

– Ты хоть понимаешь, что как минимум половина из присутствующих здесь учеников готова пойти на все, лишь бы получить назначение на фронтир?

По мнению Рита, слово «фронтир» обычно служило эвфемизмом, означающим «где-то на отшибе». Но ему не хватало духу спорить с Ким дальше. И без того было трудно изображать благодарность за шумные проводы, которые ему устроили друзья.

Нет, не так. Он действительно был благодарен. Всегда приятно сознавать, что тебя любят и будут скучать, когда ты уедешь. Просто Рит был не в настроении праздновать, поскольку испытывал лишь меланхолию и абсолютную уверенность в том, что его увозят из лучшего места Галактики в одно из худших.

Корусант был центром известной части Галактики, в прямом и переносном смысле. Рит всегда чувствовал признательность за то, что его привезли именно в здешний Храм, что ему повезло вырасти здесь, учиться непосредственно у членов Совета джедаев. На этом удача не закончилась: его взяла в падаваны Джора Малли, одна из самых прославленных рыцарей-джедаев, которая и сама заседала в Совете. В результате Рит поучаствовал в нескольких важнейших операциях последних лет. И хотя ему недоставало природного таланта в обращении с Силой (о чем он сам прекрасно знал еще с раннего детства), юноша компенсировал это трудолюбием, надежностью и готовностью брать на себя ответственность. К двадцати годам большинство учеников еще лишь мечтали о некоторой независимости; Риту в его семнадцать доверяли дела, которые, по словам учителя, озадачили бы и взрослого джедая.

Но главным – и самым лакомым – преимуществом был доступ в архивы Ордена джедаев.

Рит обожал истории. Обожал исторические повествования. Обожал рыться в документах, узнавать, как мыслили, что говорили и что делали в минувшие эпохи. В то время как другие падаваны упражнялись в акробатике и фехтовании, он засиживался допоздна за своими цифровыми текстами.

Из-за этого он почти всегда держался особняком. Но Рит не пытался быть как все, а просто решил для себя, что так и останется книжным червем. Он не понимал, почему кто-то должен считать его странным; наоборот, странно было бы ожидать, что у всех без исключения детей окажутся одинаковые характеры. Искатели, которые занимались выявлением одаренных младенцев, проверяли только потенциальные способности. Но не темперамент и уж точно не вкусы. Никто не спрашивал у ребенка: «Ты хочешь стать удалым рыцарем? Или больше любишь сидеть дома и читать книжки?» Некоторые индивидуумы – пускай даже самые отважные и ловкие – предпочитали все-таки читать истории, а не участвовать в них, и Рит принадлежал к их числу.

До недавних пор мастер Джора относилась к этому с полным пониманием. Она всегда говорила, что Ордену нужны не только искатели приключений, но и ученые, и что обычно кандидатов в первые слишком много, а во вторые слишком мало. И добавляла: мол, приятно видеть, что Рит идет против течения. Поэтому ему всегда доставались такие задания, из-за которых приходилось проводить немало времени в архивах. Другие джедаи, квартировавшие на Корусанте, даже перестали занимать одну из кабинок, поскольку именно там привык работать Рит.

И вдруг абсолютно неожиданно мастер Джора приняла назначение куда-то на задворки Галактики.

Рит протестовал. Конечно, со всей почтительностью, но свое мнение он донес – хотя это ничего и не дало. «Тебе не помешает немного размяться, – с улыбкой сказала мастер Джора, – и испытать свои способности в новых условиях».

Но ведь Рит и так их испытывал. Он заставлял себя добиваться успехов во всех областях, а не только в своих любимых. Кто всегда держался близ вершины падаванского рейтинга дуэлянтов, хотя сам спарринги не слишком-то жаловал? Рит Сайлас. Кто сдавал на «отлично» все до единого экзамены, кроме того случая, когда заболел желудок? Тоже Рит. Кто стал первым за многие десятилетия учеником, овладевшим гаталентскими медитационными практиками еще до того, как ему исполнилось двадцать?

«Ты впадаешь в гордыню, – укорил себя юноша. – Если чересчур гордиться своими успехами, это лишь доказывает, что гордость беспочвенна».

Все это не было просто идеей учителя. После его протестов мастер Джора призналась: коллеги выбрали ее на роль главы миссии, которая отправлялась на новый дальний фронтир. Ей предстояло принять командование контингентом джедаев на маяке «Звездный свет», который со дня на день должны были ввести в эксплуатацию. Сам маяк должен был стать символом единства и патриотизма в этом новом секторе Республики. Мастер Джора заслуживала всех почестей, которые могли ей воздать, и любой работы, какую сама могла себе выбрать. Она запросто могла отказаться от этого назначения, если бы хотела. Но она явно не хотела. А куда направляется учитель, туда следует и ученик.

Мастер Джора улетела на маяк несколько недель назад, дав Риту время сдать экзамены по курсу историографии, который он сам для себя выбрал. Но теперь с этим было покончено, и его пребывание на Корусанте тоже подошло к концу.

Рит подумывал, а не завалить ли специально какой-нибудь экзамен, но не смог себя заставить.

«Почему ни один джедай не может в одиночку пройти по Кайберовой арке?» – в который раз спросил себя юноша. Ему хотелось прибыть на «Звездный путь» с уже готовым ответом. Но подготовка к экзаменам оставляла очень мало времени, чтобы помедитировать над вопросом мастера Джоры. Рит сходил посмотреть на саму арку, надеясь, что его посетит какое-нибудь озарение; вместо этого он увидел, как один джедай прошел по арке в одиночку и без каких-либо видимых затруднений. Но Рит знал: если просто так и сказать мастеру Джоре, это ничем не поможет.

Нет. Ему дали задание. Пора на нем сосредоточиться.

– Мне не следует жаловаться по поводу этого назначения, – сказал Рит. – Да и по поводу любого назначения, если уж на то пошло.

Ким как-то сумела пожать плечами, пританцовывая под музыку:

– Эй. Не всякий одинаково готов принять любое возможное назначение. Потому-то они и зовутся назначениями, а не… ну, не знаю… «предложениями для добровольцев».

– Я рассматриваю это просто как работу. – Теперь уже Рит обращался не только к Ким, но и к самому себе. – Быть джедаем – это призвание. Мы наделены особыми способностями… особым даром… и должны использовать наши таланты во благо всего живого. Это столь же справедливо на фронтире, как и здесь, на Корусанте.

Хотя почему-то не верилось.

Ким закатила глаза:

– Спасибо за лекцию, мастер Йода. Можешь уже наконец расслабиться и немного развлечься?

Рит попытался. Было приятно снова всех увидеть. (Некоторые ученики уже отправились в дорогу; Рит особенно ждал встречи с Имри. А Вернестра каким-то образом ухитрилась получить звание рыцаря, что было очень круто; так что она поможет им освоиться на «Звездном свете».) Любительская группа, которую сколотили несколько учеников, на этот раз даже успела порепетировать и довольно неплохо играла. Рит улыбался, танцевал, пил определенные напитки, которые формально не были запрещены, но их потребление падаванами его возраста не одобрялось. Нет ничего плохого в том, чтобы дать себе небольшую поблажку, сказала как-то мастер Джора. Такие пирушки хороши, когда способствуют единению и гармонии среди друзей.

Но взгляд юноши оставался прикован к огромному окну. За широкой прозрачной панелью бурлила жизнь Корусанта: корабли и спидеры, которые носились во все стороны на разной высоте, шпили небоскребов, пешеходные дорожки, которые были столь многочисленны, что расчерчивали поле зрения подобно паутине какого-то арахнида. Рит, сколько себя помнил, всегда любил это кипение энергии – это ощущение, что у Галактики есть сердце и что биение этого сердца он может чувствовать повсюду вокруг. Каждый день.

– Загляни внутрь себя, мой падаван, – так ответила мастер Джора, когда Рит попытался объяснить ей все это. – Тебе просто не хочется покидать единственный дом, который ты знаешь.

Дело было не только в этом… хотя и в этом тоже. Немного, но все же. И то, что Рит это понимал, ничего не меняло. Ему хотелось быть здесь и больше нигде.

Бибикнул хронометр, и у юноши сжалось сердце. Пришло время покинуть вечеринку, архивы, Храм, планету и, по сути, саму цивилизацию.

Риту не сразу удалось оторваться от друзей с их теплыми напутствиями, и поэтому в космопорт он выехал с опозданием. Он влетел внутрь, закинув сумку на спину, за считаные минуты до отправления… но почему-то оказался первым, кто прибыл на указанный причал. Других джедаев нигде не было видно, как и самого корабля.

Неужто он перепутал причалы? Рит лихорадочно бросился проверять данные и тут услышал знакомый голос:

– Так и думал, что встречу здесь тебя!

Обернувшись, падаван увидел молодого рыцаря-джедая в дорожном плаще – Деза Райдена, который шагал к нему с сумкой на плече. Едва ли этот рыцарь приехал в космопорт, чтобы проводить его.

– Дез? Что ты здесь делаешь?

Тот ухмыльнулся:

– Похоже, мы летим на фронтир на одном корабле.

– Не знал, что тебя тоже туда назначили, – сказал Рит. Столь прославленный молодой рыцарь мог отправляться куда сам пожелает.

– Только что утвердили. – Дез пожал плечами: – Вообще-то я запросил это назначение всего несколько дней назад. Повезло, что вовремя дали добро, да?

Рит кивнул, что было проще и тактичнее, чем сказать: «Неужели кто-то в здравом уме захочет покинуть цивилизацию и отправиться куда-то в задницу Галактики? А тем более Дез Райден?»

Наверное, это было связано со словами мастера Джоры о том, что ее второй падаван не жаловал приключения, тогда как первый все не мог ими насытиться.

Дез был учеником Джоры Малли до того, как она взяла под свое крыло Рита. Иногда молодые рыцари становились наставниками и близкими друзьями новых подопечных своих учителей. Хотя Рит и Дез не настолько сошлись – Дез постоянно странствовал где-то далеко, – они подружились и порой спарринговали. Из-за чего Риту завидовали многие другие падаваны, часть которых избрала Деза в качестве примера для подражания.

Несмотря на свои книгочейские повадки, Рит восхищался Дезом не меньше, чем другие. Красивый, целеустремленный, с золотистой кожей и густыми черными волосами, Дез легко обзаводился друзьями. Хотя он прошел рыцарские испытания всего восемь лет назад, уже успел отличиться и в сражениях, и на дипломатическом поприще.

– А где транспорт? – спросил Рит, все еще одурманенный спиртным; он надеялся, что Дез не заметит. Так или иначе, выволочки он не боялся. Рит достоверно знал, что мастер Джора однажды застукала Деза после вечеринки, на которой было выпито несравнимо больше, и с тех пор она не давала ему спуску, пока он не прошел испытаний.

Если Дез и заметил состояние Рита, то явно не счел нужным говорить об этом вслух.

– Похоже, на нашем транспорте сгорел субальтернатор, – сказал он. – Тут уж ничего не поделаешь. Они уверяют, что нашли нам запасной корабль, но даже этот запасной опаздывает.

– А если он не прилетит? – спросил Рит, наполовину надеясь, что ответом будет: «Получишь новое назначение и начнешь все сначала!»

Дез пожал плечами:

– Найдем другой. Через день-два кто-то ж туда полетит.

– День-два? Забудьте. – Орла Джарени скрестила руки на груди, прислонившись к одной из соседних колонн. Она появилась словно из ниоткуда и чуть ли не светилась на фоне обыденного темно-серого интерьера космопорта. В то время как Рит и Дез надели обычные дорожные костюмы, Орла пришла в белоснежном одеянии, которое носила только она одна. – Я готова отправляться. Поверьте, в этом космопорту найдется как минимум один корабль, чьи хозяева так хотят заполучить наши деньги, что готовы лететь прямо через Утробу, если придется.

Рит знал Орлу Джарени только понаслышке, но репутация у нее была громкая. Орла недавно объявила себя искателем пути – то есть джедаем, который желал действовать независимо от указаний Совета. Некоторые джедаи время от времени испытывали потребность работать в одиночку: медитировать ли на горе, помогать ли революционерам на планете, где правил тиран, или, как в одном легендарном случае, сотворить небольшую сенсацию в алдераанском шоу-бизнесе. Все эти пути, как слыхал Рит, могли привести к более глубокому пониманию Силы. Сам он в это не верил. Впрочем, Совет джедаев с уважением отнесся к решению Орлы, и ему следовало тоже. Похоже, сама она считала, что путь ведет ее на фронтир.

Внешне Орла выглядела столь же необыкновенно, как и ее жизненный выбор. Она была умбаранкой с бледной кожей и высокими скулами, характерными для ее расы. Ее одеяние было таким безукоризненно белым, что по сравнению с ним кожа приобретала некоторый цвет. Волосы, завязанные узлом на затылке, были серебристыми, но такого темного оттенка, что казались черными. Все в облике Орлы было заостренным: от муфт двухклинкового меча до уголков рта, изогнутого в многозначительной усмешке.

Улыбку она адресовала Риту, поскольку заметила, что тот таращится на нее. Юноша опустил голову, надеясь, что хоть не покраснел.

– Я бы не ручался, – сказал мастер Комак Вайтес, подходя к ожидавшей рейса группе. Его зычный голос раскатисто доносился из-под капюшона плаща, из-за чего каждое слово звучало веско, как приговор судьи. – Едва ли какие частные корабли летают до «Звездного света»… по крайней мере, пока.

Рит не слишком хорошо знал мастера Комака, хотя желал бы завести знакомство. Этот человек был известным ученым и мистиком. Он написал примечания чуть ли не к половине книг, которые Рит читал, причем по широкому кругу вопросов: от древних ритуалов Силы до ведения переговоров по освобождению заложников. Все это не объясняло ауру таинственности, которая его окружала. По людским и окололюдским меркам мастер Комак был среднего роста, но казался выше из-за своей стройной, худощавой фигуры, густой черной шевелюры, которая доставала почти до плеч, и самого своего авторитетного вида.

До недавнего времени Рит частенько видел мастера Комака в архивах. Они часами сидели недалеко друг от друга, штудируя голокрон за голокроном. Так почему же мастер Комак запросил перевод на далекий фронтир? Затем юношу осенило: «Ах да, он же еще и фольклорист. Наверное, будет записывать местные истории и легенды».

Рит подумал, не будет ли это опасно для мастера Комака, который славился своим острым восприятием Силы. В таких диких местах все они, конечно, будут подвергаться влияниям, о которых и помыслить не могли.

Тут только Рит заметил, что Орла Джарени и Комак Вайтес идут навстречу друг другу, глядя глаза в глаза и слегка улыбаясь.

– Надо же, – сказала Орла. – Могу поклясться, ты заявлял, что никогда больше не вернешься в ту часть Галактики.

– Как бы далеко ты ни убежал и в какую сторону, – ответил мастер Комак, – в конце концов все равно возвращаешься к началу.

Орла медленно кивнула:

– Да. Пора и мне вернуться на круги своя.

Что бы это могло значить? Рит и Дез переглянулись: оба были заинтригованы, но в равной мере не хотели допытываться.

В этот момент внимание Рита – да и всех остальных – привлек какой-то корабль, который пролетел над космопортом на довольно малой высоте, а потом нацелился прямо на ту площадку, где должен был стоять их транспорт. Корабль имел необычный вид – по крайней мере, на взгляд Рита: его обшивка была темно-синего цвета, а кабина и двигатели были до такой степени скругленными, что напоминали луковицы. То ли его построили очень давно, то ли конструкторы не обращали внимания на технический прогресс; эта мысль навевала тревогу. Когда корабль начал садиться, джедаи переглянулись.

– Похож скорее на грузовик, чем на пассажирский, – заметил мастер Комак.

– Какая разница? Он ведь может летать через гипер? – Дез ухмыльнулся, когда вытесненный кораблем воздух с шумом взъерошил их волосы и одежду.

Рит нахмурился:

– Наверное?..

Как только корабль с тяжелым металлическим лязгом опустился на платформу, его люк открылся. Оттуда появилась молодая девушка с бронзовой кожей. Она была примерно одного с Ритом возраста, не более чем на год-два старше. Длинные каштановые волосы свободно падали на плечи. Девушка зашагала прямо к ним. Одета она была в обычный летный комбинезон, но удивительно опрятный, выглаженный и того же оттенка синего, что и сам корабль. На рукаве была пришита эмблема с изображением темно-оранжевой звезды. Незнакомка уперла руки в бедра и оглядела всю группу с явно разочарованным видом:

– Это вы пассажиры до «Звездного света»? А я думала, нам предстоит везти каких-то монахов или типа того. На вид вы… нормальные.

– Мы ваши пассажиры, и нас в некотором роде можно назвать монахами, – без тени удивления ответил мастер Комак и после не более чем микроскопической паузы спросил: – Вы пилот?

Девушка ухмыльнулась и указала пальцем на дверь:

– Нет, конечно. Я второй пилот, Аффи Холлоу. Пилот – это он.

Подросток в роли второго пилота? Риту это показалось сомнительным, но когда он посмотрел в указанном направлении, все эти вопросы улетучились из его головы, уступив место более насущным. Например: «У него что, рубашка расстегнута до талии? И почему он развел руки в стороны, будто собирается всех обнять? Он правда хочет всех обнять? Он что, под спайсом?»

«Нет… сколько спайса он уже употребил?»

– Прекрасные дети, – лаконично протянул пилот, широко улыбнувшись. – Я Лиокс Джиаси. Добро пожаловать на посудину.

Запала короткая пауза, и Риту немного полегчало; даже опытные джедаи не совсем понимали, как вести себя с этим типом. Наконец вперед вышел Дез, как всегда обаятельный:

– Дез Райден. Рад знакомству. А как называется ваш корабль?

Лиокс и Аффи переглянулись, словно замыслив какую-то шутку.

– Так я уже сказал, – ответил Лиокс. Он был высокий и стройный, а его темно-русые волосы имели такой вид, как будто он давно уже их не причесывал… если вообще причесывал. – Наша посудина называется… «Посудина». Не в честь самой посудины как вместилища, а в честь пространства, которому вместилище придает цель и смысл. Как напоминание о том, что нужно видеть дальше очевидного, понимаете?

«Это уже похоже на мастера Йоду под спайсом», – подумал Рит. Что могло быть как добрым знаком, так и очень, очень скверным.

– Здорово, – сказала Орла с искренним удовольствием. – Так что, можно взглянуть на каюты?

Аффи скривилась:

– Кстати, насчет этого. Мы вообще-то транспортный корабль… – Мастер Комак послал Дезу взгляд, в котором читалось: «С нашим-то везением». - …Но мы приготовили для вас матрацы и перегородки. – Узкое лицо девушки расплылось в улыбке. – Хотя нас вызвали на замену в последний момент, это еще не значит, что мы не способны обеспечить комфорт.

– Конечно, если вы не слишком разборчивы в своем персональном понимании слова «комфорт», – встрял Лиокс.

Орла первой направилась к трапу:

– Мы джедаи, господин Джиаси. Нам не нужны роскошества.

Аффи наморщила носик:

– Так вы, джедаи, монахи или нет?

Рит замер как вкопанный, прежде чем понял, что это значит. Если эти двое даже не знали, кто такие джедаи…

– Вы, очевидно, с внешнего фронтира, да?

– Для нас это не фронтир, сынок. – Лиокс повел их следом за Орлой на борт «Посудины». – Это наш дом. Но если ты имеешь в виду, что мы не слишком знакомы с этой частью Галактики, то это правда. Никогда раньше не залетали так близко к Ядру и не так близко тоже.

– «Гильдия Байн» занимается перевозками по всему сектору, – с гордостью заявила Аффи. – Мы лишь один из кораблей гильдии – один из меньших, если честно, – но Сковер Байн все равно доверила нам первый в истории гильдии рейс на Корусант.

Рит, смутившись из-за собственной бестактности по поводу «фронтира», был бы рад перевести разговор на другую тему. Он считал, что это хороший повод разузнать побольше о Лиоксе и Аффи, об их корабле и о том, как они заслужили такое почетное поручение. Ему также хотелось объяснить, что такое Орден джедаев, поскольку эти люди явно о нем никогда не слышали.

Однако все разговоры прекратились, когда Лиокс и Аффи остановили гостей у входа в кабину.

– А это, – с ухмылкой сказал Лиокс, – наш навигатор, Жеод.

В углу кабины стоял булыжник.

Высотой примерно как Рит и немного шире, темно-серый, с округлыми краями и кремневой, слоистой поверхностью. Булыжник, конечно, выглядел внушительно. Но все равно это был просто булыжник… или нет? Рит нахмурился, уверенный, что это какая-то странная шутка.

– Он винтианин, с планеты Винт. – Лиокс лениво приобнял булыжник за «плечи», будто старого приятеля. – Жеод, кстати, это прозвище[2]. Выходит так, что его имя можно правильно произнести, только если нет рта.

Рит попытался это осмыслить и не сумел. Главным утешением ему послужило то, что Дез и мастер Комак оторопели не меньше. Орла Джарени, однако, снова многозначительно ухмыльнулась.

– Жеод, вот как? – сказала она. – Приятно познакомиться.

Аффи похлопала Жеода по боку:

– Он поначалу немного робеет, но погодите, он еще с вами спознается.

Лиокс хохотнул и повел всю группу в глубь корабля.

– Ага, просто погодите немного. Но не хочу, чтобы вы поняли превратно. Жеод, конечно, гуляка, но когда надо вести корабль, он очень надежен.

– Как скала, можно сказать. – Орла приподняла бровь. – Хорошо. Давайте посмотрим на спальные места.

– Ну, мы как бы должны их сначала организовать, прежде чем смотреть, – созналась Аффи. – Можно, наверное, этим заняться.

«Прекрасно, – подумал Рит, двинувшись следом за остальными. – Мало того что я отправляюсь на задворки Галактики, так еще вести нас через гиперпространство будет булыжник».

Порой Сила показывала, что у нее есть чувство юмора.

За полчаса временные спальные места были обустроены и распределены, после чего пассажиры и экипаж пристегнулись для взлета. Со своего сиденья Рит мог видеть часть окна кабины, по одну сторону которого располагались приборные панели, а по другую маячил Жеод (все такой же неподвижный), очевидно, занимавший место навигатора. Чтобы смотреть в окно, приходилось выворачивать шею, но оно того стоило. Юноша знал, что не увидит Корусант много месяцев, а то и целый год; вероятность того, что экспедиция может продлиться дольше, он отказывался даже рассматривать.

«Дом», – подумал он. Слово ужалило как стрела. Джедаев не учили считать домом свой храм или родную планету. Но от желания иметь дом не могло полностью освободиться ни одно разумное существо. Рит и не хотел освобождаться. Ему хотелось запомнить Корусант именно таким: сверкающим, процветающим, торжествующим.

«Ты противишься своему долгу, мой падаван? – всплыл в памяти голос мастера Джоры, в котором чувствовалось легкое веселье, но не без укоризны. – Джедаю так себя вести не подобает».

«Я хочу исполнять свой долг, – так же мысленно ответил Рит, выразившись более ясно, чем в последнем разговоре с учителем. – Но мне кажется, что долг велит мне трудиться здесь, на Корусанте, в архивах».

Он напомнил себе: если что-то советует вообще никак не менять свою жизнь, даже на йоту, – не факт, что это голос Силы.

Или факт?

Рит сгорбился в кресле, упорно цепляясь за свою веру в инстинкты, твердившие: вся эта поездка – очень неудачная идея; во всяком случае, для него. У прочих джедаев вид был спокойный, даже безмятежный. Рит позавидовал этой уверенности, этой непоколебимой опоре на Силу.

«Когда я пройду испытания, – подумал юноша, – то стану таким, как они. Спокойным и уверенным. Целеустремленным. Лишенным внутренних конфликтов и сомнений».

Орла Джарени ухватилась за подбитые плотным материалом ремни безопасности. Трясло сильнее, чем она привыкла – примерно таких ощущений она ожидала на фронтире, а встретила куда ближе к дому. Хотелось видеть в этом добрый знак, но искать знамения в надежде или страхе всегда было ошибкой. Истинные знамения являлись сами, и их невозможно было ни с чем спутать.

До сих пор не было никаких знаков, свидетельствовавших о том, что она приняла верное решение.

«Может, отказаться? – подумала Орла. – Совет не станет меня упрекать. Если я скажу им, что ошиблась, тогда…

Тогда ты утратишь веру в себя. Хотя бы начни. Побывай там, где все зародилось. Тогда ты поймешь, было ли решение правильным. Или нет».

Капюшон плаща способен на многое: согревать, маскировать, приглушать излишний шум и так далее. В момент отправления Комак Вайтес использовал его в роли щита. Он и так прилагал слишком много усилий, стараясь обуздать свои эмоции, чтобы еще и пытаться контролировать малейшие их проявления на лице. Прежде чем приступать к обязанностям на фронтире, нужно было утихомирить внутренний хаос.

Вызваться добровольцем на это задание казалось правильным решением. Работа сама по себе была важной, но она также давала возможность снова посетить те края, где – по крайней мере, так считал Комак в душе – он превратился из ученика в настоящего джедая. Рыцарские испытания стали уже просто формальностью после айремско-э’роноского кризиса.

Но всякий раз, когда Комак вспоминал о тех событиях, ему приходилось подавлять эмоции, которые джедаю испытывать не полагалось.

«Вернувшись туда еще раз, ты обретешь мир, – сказал он себе. – И наконец сможешь навсегда распрощаться с этими чувствами».

Когда Комак сказал это себе на Корусанте, то действительно так считал.

Теперь же он не был столь уверен.

Дез Райден вытянул свои длинные ноги, скрестив щиколотки, и откинул кресло, надеясь задремать, когда корабль отправится в путь. Он ожидал, что этот миг будет немного тревожным, но вместо этого чувствовал лишь прилив сил. Порой сам акт принятия решения заряжал энергией не хуже любой драки. Цель придавала ясность каждому действию, каждой мысли.

Мастер Джора, несомненно, сказала бы, что следует быть осторожнее. Что жажда приключений может породить другие желания, несовместимые с ролью джедая.

Но когда он неожиданно и внезапно потребовал перевода с Зейтуина… это вызвало вопросы и, несомненно, вызовет еще не раз.

«Ты поступил правильно, – сказал себе Дез. – Задержись ты там еще немного, чувство безысходности переросло бы в гнев. Может, хватит сомневаться в себе?»

Он считал, что закрыл эту тему. И в данный момент это казалось правдой. Но лишь время покажет, как долго продержится его решимость.

Сидя в кабине, Лиокс кивнул, увидев координаты, которые высветились на экране. Несколько нитей медитационных четок, намотанных на рычаг управления посадочными опорами, начали раскачиваться и бренчать, когда Аффи подняла «Посудину» над площадкой и вывела из космопорта в корусантскую толчею.

– Молодец, Жеод, – похвалил навигатора Лиокс. – Пора убираться с этой сумасшедшей планеты. Она слишком суматошная и так застроена домами, что даже на улице чувствуешь себя как в четырех стенах.

– Мне тоже не понравилось, – сказала Аффи. – Правда, мы не особо много успели повидать, но со слов Сковер так выходило, будто это самое обалденное место в Галактике.

– Обалденно большое, это да. – Лиокс кивнул в сторону поверхности планеты, от которой они отдалялись. – Но, как по мне, не слишком приятное.

Аффи не могла сдержать разочарования поездкой. Она рассчитывала вернуться к Сковер Байн с какими-то свежими мыслями или впечатлениями, тем самым подтвердив, что не зря стала одним из первых членов гильдии, побывавшим в Галактическом Ядре. На Корусанте наверняка было что-то значимое и удивительное, иначе он не был бы самым важным из Центральных миров, правда? Если и так, то ничего подобного Аффи не увидела. Может, хоть пассажиры окажутся интересными; что бы ни означало это словечко «джедай», по крайней мере она сможет рассказать об этом Сковер.

«Я просто хочу, чтобы ты мной гордилась», – мысленно сказала она, обращаясь к главе гильдии и своей приемной матери.

Атмосфера стала разреженной. Небо потемнело. «Посудина» отдалилась от Корусанта и вышла в космос. Лиокс ухватился за рычаги управления гиперприводом и сказал:

– Мне уже не терпится убраться подальше от цивилизации.

С этими словами он отправил корабль в гиперпространство, прочь от Галактического Ядра, в дикие края.

Импровизированные спальные места на борту «Посудины» оказались скромными, но, опять же, комнаты падаванов в храме тоже не блистали роскошью. Рит без всяких жалоб окинул взглядом маленькую койку, тонкие перегородки и простенький санузел.

Не мог он пожаловаться и на саму «Посудину». Экипаж, конечно, был… эксцентричным, а корабль – более ветхим, чем среднее судно, совершавшее посадку на Корусанте. Двигатели, однако, гудели ровно. Внутренняя температура поддерживалась в пределах диапазона, комфортного для людей и им подобных рас. У джедаев было достаточно места, чтобы расслабиться – будь то в одиночестве или с другими в кают-компании.

Был ли на корабле какой-то информационный центр? Какой-нибудь способ получить доступ к историям и беллетристике? Нет, конечно. Было бы глупо ожидать чего-то такого на столь маленьком транспортнике. Но Рит все равно отметил это как первый признак лишений, которые, несомненно, ему придется пережить на фронтире. Возможно, лучше начать дуться прямо сейчас, чтобы покончить с этим до того, как он прибудет к мастеру Джоре и должен будет приступить к работе. Рит все еще питал надежду переубедить ее, но знал, что придется сразу забыть даже про этот слабенький шанс, если он явится на «Звездный свет» не в самой лучшей форме.

Так что он не был настроен ни с кем общаться. Зато был настроен поесть… как всегда. При таких темпах роста – двенадцать сантиметров только за прошлый год – временами казалось, что он физически не способен наесться досыта.

К облегчению Рита, в кают-компании «Посудины» царила полная тишина. Итак, можно и покушать, и побыть одному. Юноша пробормотал под нос:

– Лучше не быва… ай!

В дальнем конце кают-компании стоял Жеод. Он что, переместился из кабины? Или Лиокс и Аффи его перетащили? Он перешел пешком, переполз, перекатился или, может, телепортировался? Рит, щурясь, пригляделся к булыжнику, пытаясь определить, дружелюбно тот настроен или сердито… если вообще не спит. Но так ничего и не понял.

– Извиняюсь, – начал юноша. – Ты… э-э… меня напугал.

Жеод не ответил. Рит почувствовал себя глупо. Какого ответа он ждал?

– О, привет, – сказала Аффи Холлоу, влетая в кают-компанию. – Ну что, как она тебе? «Посудина», я имею в виду.

– Идеальный корабль для наших нужд, – признал Рит.

При слове «идеальный» Аффи просияла, как набуанский фонарь:

– Обожаю этот корабль. Мой любимый во всем флоте.

– Каком флоте?

– «Гильдии Байн». – Она достала пакет с каким-то бледно-розовым порошком и высыпала содержимое в маленькую миску. – Флот принадлежит Сковер Байн, и она говорит, что готовит меня себе на смену. Если я начну брать на себя чуточку больше ответственности, она даст мне отдельный корабль… я просто знаю это. И я выберу «Посудину».

Рит мысленно скорректировал свои представления относительно размера и влиятельности «Гильдии Байн». «Посудина», конечно, вполне рабочий корабль, но если она лучшая во всем флоте, тогда сам флот вызывал вопросы.

Должно быть, выражение лица юноши не оставило сомнений относительно его мыслей, потому что Аффи засмеялась:

– Сковер тоже не понимает, за что я его так люблю. Но мне кажется, что некоторые корабли обладают… энергией, понимаешь? Возможно, даже какой-то душой. У «Посудины» больше души, чем у всех кораблей, которые мне встречались. И именно на ней я хочу летать по Галактике.

– Понимаю, – осторожно сказал Рит. Возможно, со временем корабль действительно начинал вызывать теплые чувства. – В ней чувствуется… э-э… характер.

Аффи влила в миску немного воды, и розоватый порошок запузырился, превратившись в булочку с глазурью.

– Ну ладно, опиши мне парой фраз, не более, кто такие джедаи.

Впервые за долгое время – кажется, за несколько дней – Рит улыбнулся:

– Эти две фразы будут довольно длинными.

– У нас вдоволь гиперпространства и времени. – Она уселась на стул и откусила большой кусок от своей булочки, затем проговорила с набитым ртом: – Готов слушать, Жеод?

Жеод не ответил и вообще никак не отреагировал.

Рит вздохнул. Лучше начать с самого начала:

– Ты знаешь, что такое Сила?

Аффи смерила его уничтожающим взглядом:

– Кто не знает о Силе? Не смеши.

– Ладно, ладно. – Он поднял руки, изображая капитуляцию. – Извини. Просто хотел удостовериться. Так вот, джедаи – это адепты Силы, объединенные стремлением познавать ее тайны и служить хранителями мира и справедливости в Галактике.

– Я слыхала об адептах Силы, – сказала Аффи. – Но почему вы монахи?

– У меня еще осталась одна фраза. Эм-м… мы выбираем духовное существование и избегаем индивидуальной привязанности, чтобы сосредоточиться на более масштабных вопросах.

Какое-то время Аффи задумчиво жевала свою булочку, затем сказала:

– То есть никакого секса.

Может, повторить речь мастера Джоры о различии между телесным воздержанием и истинной чистотой сердца? То была очень длинная речь, и Рит решил ее опустить.

– По сути, да.

Аффи кивнула:

– Точно монахи.

– Вот не могу я этого понять, – сказал позже Лиокс, когда Аффи и Жеод попытались объяснить ему, кто такие джедаи. – Как ты можешь доказать свою любовь ко всей Галактике, если не умеешь любить кого-то одного?

Аффи, занятая проверкой показаний, пожала плечами. Вихри голубых линий гиперпространства отражались от всех металлических поверхностей, придавая кабине красивый наэлектризованный вид. Даже Жеод слегка искрился. Девушка сказала:

– Чтобы любить кого-то, необязательно заниматься с ним сексом. Уж кто-кто, а ты должен знать.

– Это в самом деле так. Но другие, похоже, ценят соитие как форму единения. – Лиокс скривился и выругался. – Неуместно вышло. Извини.

У него были добрые намерения, Аффи это понимала, но она терпеть не могла, когда он разговаривал с ней как с ребенком, а не как с равноправной напарницей. К счастью, так он делал редко.

– Ничего страшного. Кажется, о сексе я уже где-то слышала.

Лиокс расхохотался:

– Главное, чтоб твоя мама знала, что не я первый тебе о нем рассказал.

Каждый раз, когда кто-то называл Сковер Байн мамой Аффи, девушку пронизывало тепло.

– Знаешь, ведь нетрудно сделать так, чтобы Сковер больше тебя любила. Если бы ты хоть изредка надевал гильдейский комбинезон…

– Этого я не стерплю. – Лиокс покачал головой: – Должны же у человека быть какие-то стандарты. И поскольку я не обладаю достаточными финансовыми средствами, чтобы провозгласить независимость от гильдии, мне приходится выражать свою индивидуальность посредством выбора одежды. Иными словами, мои бусы снимут только с моего хладного трупа.

Аффи сдержала улыбку:

– Знаешь, джедаи, наверное, сказали бы, что ты придаешь слишком много значения мирской мишуре.

– Мои отношения с трансцендентным – это мое личное дело, Кроха.

– Не называй меня так!

Комак Вайтес был человеком рассудка и логики. Хоть он и не отрицал, что наделен эмоциями, никогда не позволял чувствам влиять на свое суждение – по крайней мере, сам он предпочитал так думать. Его точный, математический ум предпочитал осязаемое туманному, а измеримое – неопределенному. Не один джедай отмечал, что для мистика это довольно необычный склад ума. Однако именно это Комак и привнес в Орден: уравновешенность и рассудительность.

Так почему же этот строй мыслей сейчас казался не столько даром, сколько защитой?

«Потому что ты отправляешься в те места, где впервые осознал, какое зло может произрасти от несовершенства. От эмоций. И все это случилось между Айремом и Э’роно».

На мгновение он снова оказался в пещерах, рядом дрожала Орла, в ужасе глядя на силуэты в ледяной ночи…

Комак тряхнул головой, как будто мог физически изгнать эти воспоминания. Лучший способ очистить разум – занять упражнениями тело. На корабле такого размера вариантов было немного, но Комак решил, что сойдет и быстрая прогулка по коридорам. Он двинулся в путь, рассчитывая побродить в одиночестве. Но надежда оказалась тщетной, поскольку почти сразу же он наткнулся на Деза, увлеченного разговором с Ритом Сайласом.

– Серьезно, – говорил Рит, – ты бы назвал нас монахами?

– Не то чтобы, – сказал Дез. – Вижу, ты не смог уговорить мастера Джору, чтобы разрешила не носить падаванскую косичку.

– Не судьба. – Рит ткнул пальцем куда-то в сторону затылка. В старину ношение косички было обязательным – по крайней мере, для учеников тех рас, у которых росли волосы на голове. Нынче этого требует не каждый учитель; Комак решил, что если когда-нибудь возьмет себе падавана, то не станет требовать. Мастер Джора Малли явно относилась к этому иначе.

Комак собирался уйти, но прежде чем он успел шагнуть назад, Рит обернулся к нему:

– Мастер Вайтес, прошу прощения! Можно спросить, как вы отыскиваете и записываете новые легенды? Как фольклорист, я имею в виду. Просто находите местную знахарку и просите рассказать какую-нибудь историю?

– Иногда и так. – Комак посмотрел на зловещую синь гиперпространства за одним из крошечных и немногочисленных иллюминаторов корабля. – Зачастую все сложнее. Всегда есть истории, которые народ хочет рассказать о себе… а еще есть другие. Тайные, мрачные истории, смысл которых понять труднее. Эти сказания чужакам не открывают. Конечно, именно они обычно представляют наибольшую ценность.

Именно такие истории помогли бы больше всего с Айремом и Э’роно.

Ухмыльнувшись, Дез принялся перешнуровывать сапоги.

– Так как вам удается их разговорить?

– По-разному, – ответил Комак. – Есть расы, которые уважают, когда чужаки настырны и требуют фактов. Есть и другие расы, которые за это чужаков поедают. Лучше не допытываться, пока не выяснишь, с какой культурой имеешь дело. А пока ждешь, – он пожал плечами, – можно изучать их искусство. Рисунки, гобелены, литературу. Символизм и аллегория многое могут открыть. Потом начинаешь расспрашивать об искусстве, и легенды всплывают естественным образом.

– Хитро, – сказал Рит. – Даже изобретательно.

– Спасибо. – Комак склонил голову.

– Вам, наверное, нелегко будет заняться совершенно новым делом, – произнес Дез. – Так сказать, податься в новые миры.

– Буквально, – сострил Рит.

Комак мог бы ответить, что уже бывал в тех местах. А конкретно – на забытой луне между планетами-близнецами, вблизи которых и разместился маяк «Звездный свет».

Но упоминать об этом не было причин, а Комак давно научился экономить слова. Ведь так легко рассказать слишком много.

В кабине «Посудины» Лиокс Джиаси жевал спайсовую палочку и задумчиво изучал показания навикомпьютера.

Спайсовые палочки были разрешены в пространстве Республики. В основном по той причине, что там еще не успели запретить все и вся. Возможно, палочкам повезет и они не попадут под запрет. Хотя, может, и попадут. На этот случай Лиокс сделал себе запас.

«Должны быть следы других кораблей, – подумал он. – Более четкие следы. Эти показания что, какие-то мутные? Если да, то почему?»

– Жеод, приятель, – сказал Лиокс, – ты видишь то же, что и я?

Зловещее молчание Жеода было очень красноречивым. На гипертрассе явно что-то случилось. Что-то нехорошее. Немногочисленные объекты, чьи следы можно было разглядеть, двигались во все стороны… Вздор какой-то.

– Не нравится мне это, – пробормотал Лиокс. – Ну вот совсем.

Корабль летел вперед, испытывая лишь обычное напряжение, так что вполне можно было продолжать путь. Возможно, проблема локальная, подумал Лиокс, и они просто ее облетят.

Орла Джарени надеялась хотя бы часть перелета до маяка посвятить беседам с экипажем «Посудины». Она собиралась вскоре купить собственный корабль, чего раньше никогда не делала. Хотя Орла потратила немало времени на изучение разных моделей и спецификаций, все же она полагала, что те, кто всю жизнь летает среди звезд, могут поделиться ценными советами и подсказками.

Некоторые джедаи совершали ошибку, полагая, что неджедаи ничему не смогут их научить. Орла, однако, всегда помнила, что каждый без исключения обитатель Галактики знает как минимум что-то, ей неизвестное.

Лучшей кандидатурой для разговора, решила Орла, была бы Аффи Холлоу – хотя бы по той причине, что она была больше привержена трезвости.

Однако Орла все откладывала и откладывала беседу. Заговорив о покупке корабля, ей пришлось бы упомянуть и о своем решении стать искателем пути. Учитывая то, как мало Аффи знала о джедаях, она обязательно задала бы очевидный вопрос: «Почему?»

В данный момент Орла не знала точно, как ответить.

Она могла бы просто сослаться на инстинкт. Это было правдой, но такой ответ едва ли удовлетворил бы любопытство Аффи. Только разжег бы еще больше.

Или она могла бы сказать: «Мы с Орденом джедаев уже… не во всем сходимся».

Тоже правда. И у нее наверняка будут проблемы, если кто-нибудь из Совета прознает об этих словах.

Пожалуй, лучшим ответом будет: «Я ощутила потребность в более глубоком и осмысленном понимании Силы». Тоже верно, а еще наверняка достаточно длинно и скучно, чтобы отбить охоту допытываться.

«Искатель пути», – прошептал разум. И в самом деле: она отдалилась от Ордена, чтобы исследовать неизведанный регион Галактики самостоятельно. В надежде отыскать цель, которой недоставало в предыдущих экспедициях.

– А если я сама себя обманываю? – пробормотала Орла, заваривая себе гаталентского чаю в кают-компании. – Если я не могу найти ответы в храме, то с чего я взяла, что найду их здесь? Что сказала бы моя наставница, увидь она меня?

Она умолкла, надеясь, что никто этого не слышал. Скорее всего, никто и не слышал, но на таком маленьком корабле нельзя было знать наверняка. Орла решила на время перелета вслух не размышлять.

Она остановилась, чтобы сконцентрироваться, – и обнаружила, что не может. Энергии на корабле сделались сумбурными. Даже исступленными.

– Что происходит? – пробормотала Орла.

В этот момент из интеркома донесся голос Лиокса Джиаси:

– Все, кому жизнь дорога, живо в кресла и пристегнитесь!

Рит бросился в кабину и вбежал туда одновременно с остальными джедаями. Они торопливо принялись застегивать ремни, и Орла спросила:

– Что происходит?

– Насколько я могу судить, – отвечал Лиокс, – гиперпространство поломалось.

– Что? – У Деза был такой же недоуменный вид, как и у Рита. – Как такое может быть?

– Куча обломков – в гиперпространстве такого обычно не встретишь, верно? Ну, так они теперь повсюду. – Спайсовая палочка в зубах у Лиокса выглядела погрызенной. – Похоже, все пути засыпаны этим мусором.

Рит с трудом сумел облечь мысль в слова:

– Но это означает катастрофу… причем галактического масштаба.

– По сути, да, – сказал Лиокс. – А теперь все держитесь крепче.

За свои семнадцать лет Аффи повидала намного больше, чем многие ее сверстники. Она служила на кораблях, летавших по всему сектору, а теперь и в целом по Галактике, от Кеннерлы до Корусанта. Однажды ей довелось помогать вести корабль сквозь гиперпространственный вихрь.

Но никогда прежде она не видела, чтобы Лиокс Джиаси был так близок к потере самообладания.

Он не отрывал ладоней от приборов управления, стараясь держать корабль на курсе.

– Ну, – сказала Аффи, – что делать будем?

– Попытаемся выяснить, свободна ли трасса. – Лиокс мог показаться расслабленным, но лишь тому, кто не знал его настолько хорошо, как Аффи. Только она и Жеод могли разглядеть напряжение у него внутри. – Если в нас попадет хоть кусочек металла, будет взрывной выброс из гиперпространства, за которым последует и наша с тобой любимая разгерметизация.

«Разгерметизация». Худший кошмар любого космического путешественника. Разгерметизация – это когда тебя выбрасывает в студеную пустоту космоса… которая убьет тебя за две-три минуты. Или за несколько секунд, если у тебя остался воздух в легких, потому что они моментально расширятся и лопнут.

Хуже того: голубые вихри гиперпространства меняли цвет, становясь скорее фиолетовыми и даже красными. Аффи понятия не имела, почему так происходит, но это было не к добру.

Навикомпьютер часто заморгал, заливая мостик мельтешением багровых огней.

– Впереди обломки, – сумела выговорить Аффи. – Просто огромные.

Лиокс ответил, озвучив то, о чем она подумала на самом деле:

– Эта штука летит прямо на нас.

– Мы можем уклониться?

– Сейчас выясним.

Маневрирование в гиперпространстве было нетривиальной задачей. Обычно в этом не было необходимости, поскольку навикомпьютер сам рассчитывал прыжок и корректировал его параметры с нечеловеческой скоростью. Нынешний случай был исключением. У опытных пилотов возникало что-то наподобие интуитивного понимания гиперпространства – своего рода инстинкт, который работал четче любой машины или дроида. У Лиокса были лучшие инстинкты среди всех известных ей пилотов. Если кто и мог их спасти, то именно он.

К сожалению, Аффи понимала, насколько хлипкое это «если».

– Держитесь! – эхом разнесся по содрогающемуся кораблю голос Лиокса. У Рита, который и так держался что было сил, свело желудок. Остальные джедаи сохраняли спокойствие или, по крайней мере, выглядели спокойными, но Рит мог только притворяться таковым. Его встревоженный ум беспрестанно нашептывал: «Надо было дождаться корабля получше, или побольше, или с нормальным экипажем, или просто любого другого корабля…»

Бам! «Посудина» вздрогнула от удара такой силы, что Рит дернулся в своих ремнях и прикусил язык. Корпус пронизали странные вибрации, даже более зловещие, чем само столкновение. Развалятся они сейчас, что ли?

Из интеркома донесся голос Лиокса, как обычно лениво-тягучий:

– Ладно, есть хорошая новость и плохая.

Краем глаза Рит заметил, как переглянулись мастер Комак и Орла. Что ж, сомнения возникли не только у него.

– Хорошая новость в том, что обломок не превратил нас в металлолом, а только зацепил, – продолжал Лиокс. – Плохая… как уже заметили самые проницательные из вас, мы получили некоторые повреждения. Аффи сейчас выяснит, какие именно.

Девушка уже бежала мимо кресел, упираясь в стену каждый раз, когда корабль мотало в разные стороны – а мотало его постоянно.

– У кого-нибудь есть опыт ремонта космических кораблей? – спросил Дез.

– Я только недавно закончил базовый курс, – отозвался Рит и замолчал, ожидая, что другие джедаи сообщат о более глубоких познаниях.

Но никто не отозвался.

– Значит, твой опыт посвежее нашего, – сказал мастер Комак. – Попробуй помочь ей. – Он поморщился, будто от боли, но больше ничего не добавил.

Сама мысль, что его определили в главные эксперты по ремонту, повергла Рита почти в такой же ужас, как и само столкновение. Однако он безропотно отстегнулся и побежал следом за Аффи.

Корабль бросало из стороны в сторону; юноша налетел на одну стену, затем на другую, но сумел удержаться на ногах, пока не добрался до лестницы, что вела вниз. Прежде чем поставить ногу на ступеньку, он схватился за поручни.

– Чего ждешь? – крикнула Аффи. – Быстрее!

Рит забыл и об осторожности, и о лестнице и просто спрыгнул в машинное отделение корабля. Аффи уже копалась в механизмах, держа в руке инструмент.

– Что случилось? – спросил юноша.

Но тут он увидел и сам: регулятор коаксия полностью выскочил из гнезда. Аффи схватила деталь голыми руками, которые уже начали синеть от жестокого мороза. Вся дрожа, она кое-как удерживала регулятор на месте, направляя луч холодной зеленой энергии в двигатели – туда, где ему и было место.

Но если она отпустит регулятор, луч соскользнет и разорвет «Посудину» пополам.

– Надо, чтобы кто-то починил сам держатель, – сказала Аффи. – Если думаешь, что тебе это по силам, то вперед.

Рит схватил коробку с инструментами и соскочил к ней в нагромождение машинерии.

– Я могу это сделать. Но если хочешь, я подержу регулятор, пока ты будешь чинить…

– Нет. Если корабль дернется во время передачи, нам каюк. – Аффи дрожала от холода, но деталь не отпускала. – Только поскорее, ладно?

Юноша работал в максимальном темпе, стараясь приварить каркас держателя настолько прочно, чтобы турбулентность его не расшатала. Корабль продолжало трясти, и раз даже показалось, что Аффи едва не потеряла равновесие. Рит как мог поддержал ее с помощью Силы. Ему недоставало мастерства, чтобы удерживать регулятор точно в нужной позиции, но не дать ей упасть юноша вполне мог.

– Ух ты! – воскликнула Аффи. – Что это было? Как ты… у тебя третья рука выросла, что ли?

– Это Сила.

– Серьезно? Я прямо почувствовала! – Она громко засмеялась от удивления, а может, даже от восторга. – Ты не монах. Ты волшебник.

– Да! Монахи-волшебники. Вот кто мы. – Рит осмотрел свою работу; выглядело вроде ничего, но требовался более опытный глаз. – Можешь посмотреть, как я сделал? Годится?

Аффи оглянулась через плечо:

– Угу. Думаю, пойдет. Помоги мне поднять эту штуку.

Рит тоже взялся за регулятор и чуть не закричал. Деталь была обжигающе холодной – настолько, что пробирало до костей. Аффи, должно быть, терпела страшную боль, но всего лишь кривилась. Вдвоем они осторожно подали деталь вперед. Металлический щелчок, с которым регулятор встал на место, показался Риту самой сладкой музыкой в его жизни.

Аффи застонала и отшатнулась от машины. Ее руки оставались синими, на ладонях начали проступать волдыри.

– Медстабилизатор, – выдохнула она. – Аптечка вон в том оранжевом спасательном наборе…

Рит схватил прибор раньше, чем она успела договорить, и быстро прижал его к ее шее… Устройство с шипением впрыснуло лекарство, и в считаные секунды руки девушки обрели нормальный цвет, а волдыри отшелушились.

– Отлично, – выдохнул падаван. – Мы это сделали.

– Еще не конец, – одернула его Аффи. Забыв о недавней боли, она полезла наверх по лестнице.

– Ты о чем? Еще что-то надо ремонтировать? – Рит оглянулся в поисках других повреждений, но ничего не бросилось в глаза.

– Будь добр, подумай вот о чем… что-то врезалось в нас в гиперпространстве. И мне показалось, что я видела… – Не договорив, Аффи помчалась на мостик.

– Уж если нам суждено было получить обломком, я бы предпочел какой-нибудь другой. Любой космический булыжник, – сказал Лиокс. – Без обид.

Судя по дружелюбному молчанию, Жеод ничуть не обиделся.

В кабину, запыхавшись, влетела Аффи:

– Все в порядке?

– Пока да. Кстати, отличная работа.

– Мне помог монашек. Но тот транспортник… Лиокс, это было похоже на фрагмент пассажирского судна.

Лиокс вздохнул. Он-то надеялся сообщить ей об этом как можно мягче.

– Да, похоже.

– Там на борту, наверное, были сотни пассажиров. Если не тысячи. – Ее лицо было искажено ужасом; в такие моменты Лиокс вспоминал, какая Аффи еще девчонка.

– Жуткая смерть, – согласился пилот. Возможно, лучше выложить все сразу: пускай она и ребенок, правду она вынесет лучше, чем любую ложь. – Слушай, я точно не уверен, но, судя по показаниям приборов… это очень смахивает на обломок «Наследного пути».

Темные глаза Аффи расширились:

– Но… но ведь «Наследный путь» – это корабль «Гильдии Байн». Иногда Сковер сама на нем летает.

– Я не говорил, что это в самом деле «Наследный путь». Просто выглядело похоже. Может, это и не он. Просто… возьми себя в руки. Хорошо?

Аффи кивнула. Было видно, что она старается сосредоточиться на насущных проблемах, несмотря на нездоровый красноватый свет потревоженного гиперпространства, окружавший их корабль. Лиокс посочувствовал ей всем сердцем. Не всякая девушка могла с головой окунуться в работу, узнав, что ее мама, возможно, погибла.

«Сковер в порядке. Сковер в полном порядке».

Повторяя эту мантру, Аффи снова уселась в кресло второго пилота. Сковер Байн редко сама участвовала в гильдейских рейсах; она предпочитала проводить время на узловых планетах организации, занимаясь координацией флота в целом. О каких-либо планируемых в ближайшее время поездках она не упоминала. Так что паниковать не было причин.

Но даже если Сковер и не было на борту (а ее, конечно же, не было), разрушение «Наследного пути» само по себе являлось катастрофой. Укрепление власти Республики в секторе привело к лихорадочному оживлению перевозок; все старались переправить товар раньше, чем его обложат налогами и пошлинами, а то и вовсе запретят. Поселенцы отчаянно стремились добраться до фронтира, и каждый день тысячи их платили за проезд. Все до единого корабли увозили столько живого и инертного груза, сколько могли вместить. Даже «Посудина» ушла к Корусанту, нагруженная таким количеством ящиков с бобами дента, что Жеод не мог передвигаться по коридорам. Гибель любого корабля означала большие потери. А «Наследный путь»… Там на борту наверняка были сотни семей, тысячи пассажиров, среди них и маленькие дети…

– Корабль все равно чудит, – сказала Аффи, во-первых, чтобы отвлечься от тревожных мыслей, а во-вторых, это было правдой.

– Потому что само гиперпространство продолжает чудить, хотя теперь, думаю, это больше связано с обломками транспортника, которые прут во все стороны как угорелые. Ты только глянь, – Лиокс указал на экран. – Куски разлетаются по всему гиперпространству. Навикомпьютер закрывает трассы быстрее, чем успеваешь считать. – Пилот покачал головой: – Придется изменить курс.

Аффи похолодела, как будто ей в руки свалился регулятор коаксия:

– В гиперпространстве?

– Ну да, я знаю… Только не начинай, Жеод. Дело в том, что нам надо как можно скорее выскочить из гипера. Но при этом добраться до пункта назначения мы не сможем. Поэтому мы полетим куда-то в другое место. Надеюсь, там безопасно.

Аффи мысленно приготовилась. По экрану навикомпьютера побежали предзаписанные координаты. Тот набор параметров, который обеспечит самый быстрый выход в обычное пространство и определит, где они окажутся в итоге. Оставалось лишь надеяться, что с новыми координатами «Посудина» не влетит, скажем, в центр белого карлика.

Высветилась последняя строчка. Лиокс спросил:

– Монашек уже в кресле?

– Если нет, – сказала Аффи, – то сам виноват. Кстати, он вообще-то волшебник.

Лиокс приподнял бровь, как будто говоря «неплохо».

– Держитесь! – крикнул он в интерком, и…

Они оказались в обычном пространстве. Ни толчков, ни рывков; более мягкого выхода нечего было и желать. Аффи и Лиокс с ухмылкой переглянулись, и девушка окликнула:

– Отличный выбор, Жеод.

– Теперь попробуем разобраться, что это было, – сказал Лиокс, – а потом двинемся дальше.

С чувством огромного облегчения Аффи окинула взглядом в основном пустое пространство, которое их окружало. Враждебно настроенных кораблей нигде не наблюдалось, не вынесло их и в зону боевых действий, равно как и в сердце звезды. По сути… вокруг не было ничего.

Несмотря на эйфорию после спасения от опасности, девушка не могла не задуматься: «Кому понадобилось предзаписывать именно такие координаты?»

– Что случилось? – прошептала Орла Джарени. Ее бледное лицо побелело еще больше. – Какие-то голоса вскрикнули…

– Множество погибших, – сказал мастер Комак. – Ты тоже почувствовал, Рит?

Рит уловил лишь то, что неладное творилось далеко не с одной «Посудиной» – и что это было как-то связано с катастрофой, – но он не испытал ничего похожего на тот шок, который читался на лицах Орлы и мастера Комака. Впервые за все время ему подумалось, что меньшая по сравнению со средним джедаем чувствительность может иметь определенные преимущества.

– Вы можете сказать, что именно произошло?

Как и следовало ожидать, первым взял себя в руки мастер Комак:

– Нет. Надо немедленно связаться со «Звездным светом». Нам нужно больше информации, и к тому же не хотелось бы, чтобы наше опоздание вызвало тревогу.

С этим Рит был согласен. Ну, в основном. Тихий презренный голосок нашептывал, что хорошо бы мастер Джора в самом деле немного встревожилась – как раз настолько, чтобы сказать: «Знаешь, на фронтире мы подвергаемся ненужным опасностям. Нам лучше поскорей возвращаться на Корусант».

Тем не менее юноша поднялся и пошел следом за мастером Комаком на узел связи «Посудины». Едва ли Комак не смог бы сам отправить сообщение, но всякому падавану полагалось быть готовым в любой момент предложить помощь джедаю.

Узел связи оказался маленькой комнаткой с изогнутым потолком. Места в ней едва хватало даже для одного взрослого гуманоида. Внутрь уже набились двое: Лиокс и Аффи, первый прижимал к уху усилитель. По-видимому, на мостике остался один Жеод, что не внушало уверенности. Мастер Комак опустился на колени возле двери с таким невозмутимым видом, будто ради того и пришел, и сказал:

– Я понимаю, что вам нужно передать срочные сообщения, капитан Джиаси, однако…

Лиокс поднял руку:

– Подождите.

Если мастер Комак и почувствовал нетерпение, то даже виду не подал, только кивнул. Но Рит ощущал, как внутри Лиокса и Аффи растет напряжение, и это напряжение было заразным.

– Что-то не так? – выпалил он.

– Все не так, насколько я слышу. – Лиокс отложил усилитель и повернул рычажок, выведя звук наружу.

Тут же их оглушил шум; более десятка передач пытались одновременно пробиться сквозь помехи, перекрывая и заглушая друг друга:

– …полностью обесточен, застрял в системе Беспин, обращаюсь ко всем кораблям в пределах…

– …как минимум тысяча погибших, возможно, и больше…

– …усеяны этой дрянью, как будто кто-то заминировал гиперпространство…

– …не могу даже оценить повреждения, пока не доберусь до…

– Из какого сектора идут эти передачи? – тихо спросил мастер Комак.

Аффи повернулась к нему с мрачным выражением на лице:

– Из всех сразу.

– Так много фрагментов правды, – сказал мастер Комак. – Но нет целостной картины. Что, конечно, пугает больше, чем могла бы напугать вся правда.

– Надеюсь, – буркнула Аффи.

В дверях позади Рита появилась Орла Джарени и пробормотала:

– Есть какие-то новости?

– Похоже… похоже, это катастрофа эпических пропорций, – прошептал в ответ падаван. – Уже есть множество погибших.

«Погибших». Это слово казалось таким окончательным и бесповоротным! Риту вдруг стало стыдно, что он был недоволен назначением на фронтир, недоволен своим будущим, когда столь многие вообще лишились какого бы то ни было будущего.

Затем в динамиках послышался другой голос, более громкий, чем остальные:

– Все гиперпространственные трассы считаются закрытыми до последующего уведомления. Всем, кто находится в пути за пределами Республики, во Внешнем кольце, повторяем: гиперпространство в данный момент непроходимо и крайне опасно. Всем кораблям: перелетов через гиперпространство следует избегать любой ценой.

– Ну, вот и все. – Лиокс выключил связь. – Вы слышали, что сказала дама. Похоже, нам придется здесь задержаться.

– А «здесь» – это где? – спросил Рит.

– По сути, нигде, – ответила Аффи.

Итак, они очутились в практически пустом углу космоса, не имея возможности ни лететь дальше, ни вернуться домой. Они завязли, причем неизвестно как надолго.

– Послушайте, – сказал Лиокс. – Конечно, можно говорить, что мы застряли в глубоком космосе. Но если подумать, космос – он что там, что здесь.

Рита это не успокоило. Он направился на мостик, где, по крайней мере, можно было заняться чем-то более полезным, и ненадолго оказался наедине с Жеодом, который по-прежнему сидел – или стоял? – на месте навигатора.

– Эм-м… – начал Рит. – Привет. Все это ужасно, правда?

– Пожалуйста, – прошептала вошедшая следом Аффи, – пока не пытайся говорить с ним об этом. У Жеода невероятно чувствительная натура.

– Да, конечно, – ответил юноша. – Но… кажется, вы его назвали гулякой?

Проходивший мимо Лиокс пояснил:

– У него капризный характер, настроение то и дело меняется. – Пилот с теплотой посмотрел на Жеода и пошел дальше. Несколько секунд Рит разглядывал навигатора, гадая, чего же именно не замечает, ведь это был… просто большой камень.

Аффи плюхнулась в кресло второго пилота, явно намереваясь убить время, но тут же нахмурилась, заметив мигающий индикатор:

– Это еще что?

– Снова поломка? Еще что-то надо отремонтировать? – Рит только теперь начал понимать, как ему нужно хоть чем-то заняться, чтобы не чувствовать себя таким беспомощным.

Аффи покачала головой:

– Это маяк. Сигнальный. Не передача, но уведомление о том, что какой-то корабль неподалеку нуждается в помощи.

– Неподалеку? – переспросил Рит. – Насколько неподалеку?

– В пределах этой системы, можно долететь на досветовых, – медленно проговорила Аффи. – Мы тут не одни. Есть кто-то еще.

– Не отвечайте! – крикнула Орла. Видимо, она проходила мимо мостика, но остановилась, услышав разговор. – Почем знать, кто там. – Ее взгляд сделался отрешенным. – Почем знать.

Падаваны Орла Джарени и Комак Вайтес вели челнок T-1 через гиперпространство, и Орла поверить не могла своей удаче. Судя по ухмылке на лице Комака, он был доволен не меньше.

Роль падавана предписывала помогать учителю в любом деле, где бы ни пришлось. Да, иногда это включало в себя головокружительные приключения, но также помощь могла сводиться к починке одеяний и мытью полов. Вести корабль – это считалось очень годным заданием, тем паче что оно приближало их к следующей, еще более чумовой работе: спасти двоих похищенных правителей системы Айрем и Э’роно.

Система лежала далеко за пределами границ Республики, в регионе, который давно отбрыкивался и от членства в Республике, и от ее помощи, которую местные жители называли не иначе как «вмешательством». Хотя джедаи порой и наведывались в эту область, такие визиты были редкими, и местные явно желали, чтобы так всегда и оставалось. Их пространство, заявляли они, является независимым.

Потому сам факт, что эти две планеты обратились за помощью к джедаям, сулил огромные перспективы. Успешная операция могла наконец перебросить мостик между этой областью космоса и Республикой.

Между прочим, мастер Ларет отметила, что, коль скоро эти планеты решились просить помощи у Республики, ситуация, несомненно, щекотливая. Но Орлу это не обескуражило.

Вероятно, этот кризис с заложниками можно было бы разрешить объединенными усилиями обеих планет, но ни одна не желала идти на это. Айрем и Э’роно располагались в системе, которая служила остановкой на пути через гиперпространство; они владели вратами, которые уже давно оставались закрытыми для всей Галактики. Врата могли бы наделить обе планеты огромным могуществом, пожелай они поделиться своим достоянием. Вместо этого они соперничали за контроль над регионом, агрессивно давая отпор любому, кто осмеливался вторгнуться в их пространство. Каждая сторона ограничивала поток транспорта практически до нуля. Воевать Айрем и Э’роно не воевали, но разведданные указывали на ожесточенное противостояние между этими планетами, которое продолжалось уже больше столетия. Истоки противостояния были скрыты в тумане истории, да и к тому же значения не имели. На Айреме ненавидели Э’роно. На Э’роно ненавидели Айрем. Вот и весь сказ.

Так было, пока монарших особ с обеих планет не похитили ради выкупа.

– То, что они обратились за помощью к джедаям, – для нас великая честь и в то же время огромная возможность, – сказала мастер Ларет, инструктируя Орлу по дороге в космопорт. – Мы можем не просто спасти этих двух правителей. Мы можем предотвратить войну. А возможно, и сумеем открыть для всех еще одну часть Галактики.

Никогда еще Орла не участвовала в столь важной экспедиции. Да и мало кто из джедаев участвовал. И она не собиралась подводить наставницу.

Никогда больше.

В последнее время Орла задавала слишком много вопросов. Ставила под сомнение решения Совета джедаев – естественно, только в разговорах с мастером Ларет, но тем не менее. Поначалу мастер Ларет выслушивала ее замечания и даже мягко возражала, но ее терпение уже было на исходе.

– Быть джедаем – значит служить, – сказала наставница. – Как ты намереваешься служить, если ставишь под сомнение каждый приказ?

От этого упрека, столь редкого в устах мастера Ларет, до сих пор было стыдно. Так что на сей раз, решила Орла, она докажет, что готова служить Ордену. И больше не задаст ни единого вопроса.

Никто не знал, вокруг какой планеты – Айрема или Э’роно – в прошлом вращалась эта луна; известно было только, что в какой-то момент, неведомо сколько тысячелетий назад, она остановилась точно между обоими небесными телами. Луна была настолько бесполезной, что Айрем и Э’роно даже поленились воевать из-за нее. Она просто висела в пустоте, незаметная и никому не нужная.

Поэтому почти никто не знал о пещерах и туннелях, пролегавших глубоко под лунными соляными пустошами. Как и о том, что эти пещеры – идеальное убежище для того, кто не желает быть найденным.

Это был единственный элемент плана похищения, который можно было назвать идеальным. Все остальное оставляло желать лучшего.

– Болваны! – прорычал Айсамер. Здоровущий ласат швырнул в своих помощников первым, что попалось под руку; это оказался тяжелый стул, так что им повезло, что увернулись. – Как вы умудрились выкрасть не ту королеву?!

В дальнем углу пещеры съежились двое заложников. У обоих руки были скованы металлическими наручниками, оба были одеты в роскошные одежды, которые в ходе похищения порвались и испачкались. Ярко-синий панторанец Кассел, монарх Э’роно, имел исключительно нервный вид, что свидетельствовало о более развитом интеллекте, чем говорили. Рядом с ним сидела Тандека, королева Айрема, женщина с коричневой кожей, и вид у нее был разъяренный. Айсамер мог раздавить почти любого человека, даже не вспотев, а Тандека была женщиной хрупкой – но он порадовался, что у нее нет бластера.

Один из помощников указал на Тандеку – точнее, на серебристую диадему, вплетенную в ее густые черные косы.

– У нее на голове корона… в судовом манифесте говорилось, что королева на борту…

– Ну да. – Айсамер сложил ручищи на груди. – Королева-консорт. Королева-консорт – это супруга правительницы. На Айреме правит королева Димма – царствующая королева. Иными словами, та, от которой нам и была бы польза!

– Ой, да полно вам, – довольно дружелюбно произнес монарх Кассел. – Уверен, некая царствующая королева захочет вернуть свою супругу. Она сгодится как… э-э… рычаг давления, не правда ли?

Тандека прошипела сквозь зубы:

– Что это за игры? Думаете, что сможете с ними столковаться?

– О небеса, нет. – Сама мысль об этом, похоже, повергла монарха в ужас. – Но… они назвали вас бесполезной, что довольно неучтиво…

– Вы что, пытаетесь защитить мое достоинство? – Тандека воздела взор к потолку пещеры – то ли в отчаянии, то ли не веря своим ушам. – Поверьте, сейчас задетое самолюбие – наименьшая из моих проблем.

Айсамер проигнорировал эту перепалку.

– Довольно об этом, – сказал он. Наказать этих помощников и подыскать кого-то поумнее можно будет потом. Сейчас оставалось лишь следовать прежним курсом.

Хатты иного и не ожидали бы.

Они обратились к Айсамеру как к одному из предводителей «Директората». Могущественные хатты сами вышли на него! Поскольку «Директорат» лучше знал местную обстановку, объяснили они, Айсамер имел больше возможностей для дестабилизации местных режимов. Эта дестабилизация должна была послужить долговременным интересам хаттов, а те готовы были вознаградить тех, кто им посодействует.

Айсамер представлял себе будущее: «Директорат», усилившийся благодаря партнерству с хаттами, обошел все остальные преступные организации этой части Галактики. Ради этого стоило немного рискнуть.

– Лорд Айсамер! – окликнул один из локаторщиков. – Из гиперпространства вышел челнок T-1, дистанция семьдесят радиусов.

Мех Айсамера вздыбился от предвкушения. Ощерив клыки в усмешке, он сказал:

– Вызовите их с корабля Кассела. – Обломки корабля разлетелись по поверхности планетоида, но помощникам Айсамера удалось разыскать устройство связи. По крайней мере, хоть тут они не напортачили. – Попросите о помощи. Заманим их сюда.

Комак стряхнул с себя дремоту, мысленно сказав себе: «Сосредоточься».

Не то чтобы приснилось что-то плохое: он видел себя в образе блестящего фехтовальщика, подобные детальные сновидения порой даже помогали улучшить технику в реальной жизни. Но это была медитационная практика. Ему следовало поработать над умением полностью жить настоящим, о чем постоянно напоминал мастер Симмикс.

Комак похвалил себя за то, что сам вырвался из мира грез, но затем понял, что разбудил его пульт связи, на котором зажегся индикатор входящего сообщения.

Орла и Комак переглянулись, услышав голос:

– Монарх Кассел… прошу помощи… пытались похитить… системы отказывают…

Кодовая сигнатура сигнала подтверждала, что он передается с корабля Кассела. Орла моментально отозвалась:

– Джедаи уже в пути. Держитесь!

Может, стоило сперва перепроверить сигнал? Это казалось мелочью, и Комак не стал раздумывать. Он просто направил корабль в сторону источника сигнала.

– Значит, как минимум один из заложников сумел сбежать. Интересно, это упрощает наше задание или усложняет?

– Думаю, скоро выясним, – ответила Орла. Улыбаясь, оба переглянулись. Хотя по темпераменту они не могли отличаться сильнее: Комак вечно замыкался в себе, Орла вечно рвалась вперед, – они дружили еще с детской группы, и обоим не терпелось взяться за настоящее дело.

Через несколько мгновений вдалеке показался некий планетоид – столь маленький и уединенный, что у него не было даже имени. Комак без раздумий ввел вектор подлета.

В этот момент на мостик вбежала мастер Ларет. Как и мастер Симмикс, она пребывала в глубоком медитационном трансе; Комак собирался пойти и разбудить их обоих. Но что-то заставило ее очнуться, а затем встревожило.

– Что происходит? – спросила она.

– Монарх Кассел, очевидно, сбежал, – начала Орла. – Мы получили верифицированный сигнал с его корабля…

– С корабля, – мрачно сказала мастер Ларет. – Но не от монарха Кассела.

Комак и Орла неуверенно переглянулись. С запозданием Комак ощутил дрожь в Силе – зловещий диссонанс, означавший, что все не так, как кажется…

А потом сам космос как будто вспыхнул огнем, корабль начал дергаться и раскачиваться, не стало ни верха, ни низа, и уже не было пути ни вперед, ни назад.

Если бы корабль застрял в пространстве Республики, Рит ни капельки не испугался бы. «Стержни» всегда имели на борту запас топлива и продовольствия, достаточный для путешествия в два-три раза более продолжительного, чем планировалось. В таких излишках, конечно, не было необходимости. Оживленное движение в гиперпространстве, наличие подпространственного приемопередатчика – все это гарантировало, что помощь придет через несколько часов, не больше.

Но вот на фронтире… здесь явно можно было застрять очень надолго. А может, и навсегда.

Так что после заявления Аффи на Рита нахлынула волна облегчения. Кто-то нуждался в помощи. Возможно, они сумеют помочь, и тогда это странное приключение обретет некий смысл.

Но слова Орлы заставили его остановиться, рука замерла на полпути к кнопке голопередатчика. Юноша поверить не мог, что чуть было не проявил беспечность на фронтире.

Аффи, очевидно, сообразила сама, еще до предостережения Орлы:

– А если это пираты? Или нигилы? Или просто какие-то оголодавшие типы, которые хотят напасть на нас ради еды?

– Простите, – сказал Рит, извиняясь за ошибку, которую едва не совершил. – В Республике с такими опасностями нечасто имеешь дело.

Лиокс Джиаси протиснулся мимо Орлы и размашистым шагом вошел обратно на мостик. Он явно подслушал изрядную часть разговора.

– Это первое преимущество вступления в Республику, о котором я слышу, – заметил он. – Придется мне пересмотреть свои скептические оценки, и я искренне благодарен за возможность заглянуть глубже. Но здесь пока еще не Республика, родной. Далеко не Республика.

В сознании Рита всплыли слова мастера Джоры: «Всякий раз, когда почувствуешь себя глупо, вспомни, что тебе представилась возможность узнать что-то новое. Настоящей глупостью будет отринуть эту возможность».

– Ладно. О пиратах я знаю. Но нигилы? Кто они такие?

– Хороший вопрос, – сказала Орла. Она все так же тихо и неподвижно стояла у двери, хотя напряжение, которое чувствовал в ней Рит, явно было связано не с нынешней ситуацией.

Члены экипажа «Посудины» переглянулись – включая, как казалось, и Жеода, несмотря на несомненное отсутствие у последнего глаз.

– Они стали заметны несколько лет назад, – заговорила Аффи. – То есть они были и раньше, но только недавно сделались угрозой. Никто не знает точно, откуда они взялись.

– И каков их этос, – прибавил Лиокс. – Загадочный народец. Но мы знаем наверняка три вещи: они налетчики, они жестоки и здесь их нет.

Настал черед Аффи и Риту переглянуться.

– Откуда вы знаете, что это не они? – спросил Рит.

– Знаю, потому что мы все еще живы. – Лиокс уселся в свое кресло. – Хотя это не значит, что мы застрахованы от проблем. Вот что. Тащите-ка сюда главного монаха, или как его там, и мы вместе разберемся с сигналами. Поглядим, поможет ли это как-нибудь нам, или мы должны кому-то помочь, или лучше удалиться со всей поспешностью.

– Мы позовем Комака, – сказала Орла и развернулась, собираясь уходить.

Рит бросился следом, думая: «Мастер Джора не могла обо всем этом знать, иначе ни за что не послала бы нас сюда».

Как только Рит и Орла ушли, Аффи повернулась к Лиоксу:

– С каких это пор нам нужны джедаи, чтобы решить, опасно тут или нет? Тем более что они даже никогда не слыхали о нигилах.

– Они и не нужны, – ответил Лиокс. – Но нам троим надо перекинуться парой слов, пока этих типов из Республики нет поблизости.

Аффи практически моментально смекнула, что он имел в виду. Она наклонилась ближе, и Лиокс одной рукой обвил ее плечи, а другой обнял Жеода.

– Вот какое дело, – начал он. – Мы ведь не хотим, чтобы джедаи подумали, будто на корабле есть некий груз, который в самом строгом смысле не является дозволенным в Республике.

– Как можно, – без тени улыбки ответила Аффи. – У джедаев нет никаких поводов так полагать.

Лиокс кивнул:

– Будет разумным в том же духе и продолжать. А потому, кого бы мы ни встретили, чего бы они ни хотели, сколько бы денег ни предлагали, мы и дальше будем вести себя как абсолютно открытый корабль, грузовик, который всего лишь на один рейс переквалифицировался в пассажирский транспорт.

– И кто бы ни побывал на борту, где бы чего ни искал, – добавила Аффи, – некоторые отсеки продолжат не существовать.

– Истинно так. – Лиокс откинулся на спинку кресла. – Помните оба: в этой вселенной бытие определяется нашими чувствами. Нет вообще ничего, пока наши мысли не придадут ему материальность.

– Не думать об этих отсеках, – сказала Аффи. – О тех, которых нет.

– Сковер будет гордиться тобой, – улыбнулся Лиокс. Аффи была готова его обнять – не за похвалу, а за мимолетное предположение, что ее мать по-прежнему жива.

Конечно, никакого «главного монаха» среди джедаев не было. Но Комак Вайтес был самым опытным из всех, и он видел, что Орла выбита из колеи. Надо будет в ближайшее время поговорить с ней – о параллелях между этой экспедицией и их первым совместным заданием, – но это подождет, решил он. Сейчас его внимания требовал сигнал бедствия. Поэтому он следом за Ритом отправился на мостик, чтобы помочь разобраться с различными позывными.

– Почему не на узле связи? – спросил Комак вместо приветствия. Лиокс Джиаси явно был не из тех, кто придерживается церемониала.

– Во-первых, потому что мы пока не собираемся отвечать, – сказал Лиокс. – Пока что надо только рассортировать и проанализировать сигналы. Во-вторых, потому что отсюда можно куда лучше опознать источник каждого из них.

– Логично, – одобрил Комак. Какая редкость: вольнонаемный пилот, который руководствуется рациональными соображениями… пускай даже он одевается и разговаривает вот в такой манере. Как это успокаивает: проблема, требующая конкретного решения, когда нужно искать ответы за пределами корабля, а не в своей душе. – Сколько мы ловим общим числом в этом конкретном секторе?

– Похоже… одиннадцать, – ответила Аффи, указав на различные красные точки, мигавшие на фоне зеленой сетки. – Из них шесть – стандартные грузовозы вроде нашего, но только ни один не зарегистрирован в гильдии. Еще два – стандартные пассажирские корабли размером от пятиместного катера до… – Она присвистнула. – До судна с как минимум двумя сотнями душ на борту.

Итак, множество нуждающихся в помощи. Возможно, и в срочной. Чувство цели наполнило Комака энергией. Ему и без того не терпелось сделать хоть что-то полезное; похоже, случай представился даже раньше, чем он надеялся. Работа джедаев на фронтире начнется с демонстрации милосердия и силы. Но сначала…

– А остальные?

– Вот это кто? – спросил Рит, указав на экран поверх плеча Аффи. – Самый большой. Показания какие-то странные… Это что, высокий уровень радиации?

Лиокс кивнул, но его беззаботность была такой полной, что практически действовала как успокоительное.

– Как по мне, это мизи. Они не так страдают от радиации, как большинство прочих разумных рас, и поэтому возят грузы, которые другим не по силам. А вон то, – он указал на предпоследнюю точку, – похоже, оринкане, что довольно скверно. Их внешнее уродство вполне отражает уродство внутреннее. Не люблю очернять целую расу, но если и существуют оринкане, исполненные ума, обаяния и доброты, то мне такие пока не встречались.

– А последний корабль? – спросил Комак.

– Он-то меня и тревожит. – Лиокс увеличил изображение, чтобы стало возможно детально рассмотреть судно, которое располагалось дальше других. – Самый маленький из всех. Как раз он и послал сигнал, который мы перехватили. Но я не могу взять в толк, что это за диво.

Комак и сам видел, в чем проблема.

– Гоночные движки… обшивка, как у транспортника… сенсоры мощные, почти как на научном судне… и при этом некоторые другие компоненты слабые.

– Старье, судя по показаниям, – сказала Аффи. – То есть они усилили часть систем, но остальные довели до такого состояния, что те скоро развалятся. Странно, правда?

– Да. Но едва ли необычно. – Комак обдумал возможные варианты. Сканы не показали никакого вооружения. Его можно было замаскировать с помощью определенных типов брони. Однако двигатели не выглядели достаточно мощными, чтобы вытянуть такую броню. Джедай взвесил все возможности и решился:

– Вызовем их и спросим.

– Но если это пираты… – начала Аффи, но умолкла, когда Лиокс отрицательно покачал головой.

– Ты видела их сканнеры, – сказал пилот. – Они знают, что мы здесь. Знают, что мы за корабль. Если они собираются атаковать, то атакуют. Пока что этого не сделали. Попробовать стоит. Свяжешься с ними, паваман?

Рит не сразу сообразил, что это к нему обращаются. Комак скрыл улыбку.

– О… э-э… вообще-то «падаван». Но да, я свяжусь. – Он подошел к коммуникатору и щелкнул тумблером: – Это судно… э-э… «Посудина». Каково ваше название? Можете передать видеосигнал? Прием.

Экран пошел рябью, затем прояснился, и на нем появилась молодая девушка – даже моложе Рита Сайласа и Аффи Холлоу, хотя, наверное, не больше чем на год. У нее были блестящие черные волосы, собранные в аккуратный хвост, и пухлые щеки. Зарумянившись, девушка улыбнулась:

– О, хвала небесам! Мы так боялись, что вы пираты. Но вы не похожи на пиратов. Стоп. Или вы пираты?

Рит тоже улыбался – как, впрочем, почти все на мостике.

– Нет, не пираты. Мы путешественники, которые направлялись к маяку «Звездный свет», а теперь застряли здесь.

– По крайней мере, мы не одни, – сказала девушка. – Меня зовут Нэн. На корабле только я и мой опекун, и у нас почти ничего нет.

– Некоторые из нас, включая Рита и меня, – вмешался Комак, – джедаи. Мы дали клятву защищать и оберегать всех жителей Республики. – На самом деле клятва касалась вообще всех, но он хотел дать понять, какое благо Республика может принести в их жизни. – Мы оперативно свяжемся со всеми кораблями и поможем организоваться. Чтобы пережить этот кризис, лучше всего объединить ресурсы. – Нэн просияла. Возможно, у джедаев появились первые друзья в этом секторе. – Держитесь. Мы скоро снова вас вызовем. – Она кивнула, и изображение растворилось.

Итак, нападения пиратов можно было не опасаться. И все же Комака не покидала какая-то смутная тревога. Еле уловимое ощущение, что некая важная деталь осталась незамеченной.

– Капитан Джиаси, – сказал он, – можете увеличить радиус действия сканнера?

Лиокс кивнул:

– Но только имейте в виду: заглядывая дальше, мы теряем в четкости. Впрочем, в жизни такое сплошь и рядом.

– Приемлемый размен. – Комак наклонился ближе, чтобы проанализировать обрывки информации, которые, возможно, удастся раздобыть.

Но вместо обрывков экран вдруг заполнился данными. Лиокс прокрутил цифры и выпучил глаза:

– О-го-го. А это еще что такое?

– Космическая станция? – Рит сообразил быстрее, чем Комак мог подумать. – Но… она довольно далеко от звезды, и уровни энергии низкие…

– Непохоже, чтобы на борту кто-то был, – заметила Аффи, склонившись над собственным экраном. – Хотя на таком расстоянии точно сказать нельзя.

– Станция до сих пор молчит, несмотря на неожиданное появление в системе одиннадцати кораблей, – сказал Комак. – Энергия на очень низком уровне. Наиболее вероятный вывод: она заброшена.

– Заброшена? – переспросил Рит. – Но почему? Ее просто списали? Или по какой-то причине посчитали опасной?

Комак пожал плечами:

– Возможно. Или же здесь когда-то пролегал оживленный торговый путь, ныне уже не столь оживленный. Или она просто состарилась. Так или иначе, мы ее осмотрим.

– Добавлю, – сказал Лиокс, – осмотреть ее надо поскорее. В смысле, вот прямо сейчас. И всем остальным кораблям стоит заняться тем же. Местная звезда не в настроении.

Быстрый скан указал на опасность; звезда этой голой, пустынной системы относилась к нестабильным. Она пока не была готова превратиться в сверхновую, но до этого катаклизма оставались считаные тысячелетия. А потому светило имело склонность к вспышкам, опасным по масштабу и интенсивности. Данные указывали на то, что оно вот-вот полыхнет, выбросив в пространство языки раскаленной материи протяженностью в миллионы километров. Когда это случится – то есть в ближайшие сутки, если не часы, – все корабли рискуют поджариться.

– Надо расположиться так, чтобы станция была между нами и звездой, – сказал Комак. – Станция, конечно, имеет щиты, иначе она не могла бы существовать в этой системе. Если причалим с дальней стороны, будет шанс уцелеть.

Лиокс кивнул:

– Рассылаю уведомления.

«Хвала Силе, – подумал Комак, – за проблемы с простыми решениями». Благодаря им возникала иллюзия, будто Вселенную можно контролировать – иллюзия, в которой время от времени нуждался каждый.

Впервые с того момента, как мастер Джора объявила, что они отправляются на «Звездный свет», Рит переживал душевный подъем. Заброшенная станция обещала приключения, притом без всяких насекомых, а также истории, которыми можно будет поделиться с друзьями… когда он увидится с ними опять.

Но об этом Рит пока думать не собирался. Наконец-то он снова мог жить текущим моментом, как и подобало джедаю. Чего не было уже давно.

Станция приближалась, и изумление юноши росло с каждой секундой. Такой конструкции он никогда еще не встречал: центр станции представлял собой большую сферу, образованную шестиугольными плитами из неведомого прозрачного материала. На квадратных креплениях со стороны полюсов громоздились тяжелые металлические кольца, и еще одно огибало экватор, который, по прикидкам Рита, в диаметре составлял примерно пятьсот метров. Один шлюз являл собой часть самой сферы, но был непригоден для использования, поскольку имел исключительно неправильную форму и явно предназначался для приема неких кораблей, которых никто из них раньше не видел – возможно, потому, что эти корабли более не существовали. Предположение мастера Комака о том, что станция заброшена, по-видимому, было верным, поскольку в глаза бросались повреждения и следы износа: некоторые панели отсутствовали, а от одного кольца отвалился кусочек. Однако реактор, видимо, работал, потому что из центрального шара сочился свет. Датчики подтвердили это, когда «Посудина» приблизилась.

– Гравитация: есть, – сказала Аффи. – Системы жизнеобеспечения: есть. Атмосфера – азотно-кислородная смесь, так что можно высаживаться, если захотим.

Рит хотел.

– Как думаете, давно это место пустует? Десятки лет? Сотни?

– Скорее тысячи, судя по технологиям. – Лиокс, прищурившись, разглядывал станцию. – Выглядит… знакомо, но почему – ума не приложу.

– Амаксины. – От озарения Рита пронизала дрожь, а лицо расплылось в улыбке: знакомые изгибы и контуры металла встали на место. – Это технологии амаксинов!

– Амаксины? – Аффи наморщила носик: – А кто это?

Рит ничего так не любил, как что-нибудь объяснять:

– Это были древние воины… из очень далеких времен, еще до Республики. Говорят, по свирепости в бою с ними никто не мог сравниться. Ходят всякие легенды о том, как их разведчики появлялись словно из ниоткуда и по их сигналу армия бросалась в атаку.

– И что с ними случилось? – спросила Аффи.

– По-видимому, когда Республика объединила изрядную часть Галактики, амаксины не пожелали жить в мире. Они покинули Галактику и улетели на поиски какой-нибудь другой войны. – Что не выглядело, по мнению Рита, особо логичным, но ему неохота было тратить время на критику народа, вымершего тысячи лет назад. К тому же его восторг – шутка ли, то, что считалось мифами и легендами, вдруг ожило прямо перед его глазами! – затмевал все остальное.

– Теперь, когда ты это упомянул, – протянул Лиокс, – кажется, я припоминаю, что слыхал истории об амаксинах, о том, как они куда-то отчалили еще в незапамятные времена. Но здесь кто-то побывал не столь давно.

Нахмурившись, Аффи сказала:

– Откуда ты знаешь?

Рит был признателен, что она задала этот вопрос, потому что иначе пришлось бы спрашивать самому.

– Предзаписанные координаты. – Лиокс постучал по приборной доске. – Эта система была в нашем навикомпьютере. Я не знаю почему, как и вы с Жеодом… И мне бы хотелось, чтобы ты спросила об этом свою матушку, как только мы к ней вернемся. Ты единственная, кто может получить честный ответ на вопрос, почему во все корабли «Гильдии Байн» заложена карта, выводящая из гиперпространства прямо сюда.

Рит повернул голову, как будто желая внимательней изучить данные, но на самом деле чтобы видеть лицо Аффи. Объяснение было очевидным: какая-то нелегальная торговля – возможно, бизнес, которым гильдия занималась на стороне. Для Аффи услышать это, конечно, будет нелегко.

Но были и другие варианты. Гильдия могла не участвовать в нелегальной торговле, а только отслеживать ее – или даже противодействовать в попытке избавиться от коррумпированных конкурентов. Информации было слишком мало.

Для Рита информация всегда была столь же ценной, как воздух, и порой юноше казалось, что он никогда не соберет ее в достаточном количестве. Однако он начинал понимать, что незнание всего иногда приносит некое… удовольствие.

Впрочем, едва ли продолжительное. И совсем не такое приятное, как быть осведомленным и подготовленным. Но Рита устраивали любые радости жизни.

На приборной панели зажегся красный огонек. Потом еще один. А потом все они вспыхнули разом, залив мостик зловещим алым светом. Заревели все корабельные сирены.

– Ой-ей. – Неизменное спокойствие Лиокса наконец дало трещину. – Вот и солнечная вспышка.

Рит уставился в направлении звезды, но с этой точки ее не было видно.

– Когда?

Аффи побледнела:

– Через четыре минуты.

Обычно, прежде чем совершать какой-нибудь драматичный поступок, ученику полагалось дождаться разрешения учителя.

Но сейчас ситуация была далеко не обычной.

Рит бросился к коммуникатору:

– Всем кораблям! Следуйте к станции и готовьтесь к немедленной стыковке. У вас четыре минуты, чтобы занять позицию с безопасной стороны станции, противоположной от звезды. Мы вскоре вышлем график швартовки, но сначала проверим станцию сами. Просто доберитесь туда!

На пульте Лиокса высветились координаты, и пилот кивнул:

– Спасибо, Жеод. Выдвигаемся.

Корабль повернул так быстро, что искусственная гравитация не успела скомпенсировать движение, и Рит заскользил к противоположной стене мостика; судя по глухим ударам и сдавленному «Уф-ф!», что донеслось из главного отсека, старшие джедаи тоже были застигнуты врасплох.

Спустя несколько секунд показались остальные корабли, все они направлялись к крохотной полоске пространства позади станции, где можно было найти защиту, – но вдруг один из них, самый маленький, сбавил ход.

– Это корабль Нэн, да? – Аффи кивнула, и Рит снова включил коммуникатор: – Нэн, вы бы там лучше поторопились.

– Один двигатель отказал! Надо ремонтировать… а времени нет.

Рит повернулся к Лиоксу:

– На «Посудине» есть установка луча захвата?

– Никак нет. – Лиокс задумался. – Но зато у нас есть буксирный канат.

– Подведите нас к кораблю Нэн, – сказал Рит.

Аффи выразительно посмотрела на него, и юноше подумалось, что, хотя джедаи всегда были готовы рискнуть жизнью ради других, гражданские не отличались такой самоотверженностью. И ожидать ее от них было бы несправедливо. Обыватели имели полное право заботиться о собственном выживании. Но прежде чем Рит успел что-то сказать, Аффи щелкнула рычажком, приготовив канат, а Лиокс резко повернул «Посудину» в сторону корабля Нэн.

Сзади послышалось еще несколько ударов, и в проеме появилась издерганная Орла Джарени. Она уперлась для равновесия в дверной косяк:

– Что, во имя семи преисподних, здесь творится?

– Мы удираем от солнечной вспышки, – пояснил Рит. – Одному из кораблей нужна помощь, чтобы добраться до укрытия.

– Ясно. – Раздражение Орлы как рукой сняло. – Чем могу помочь?

– Сейчас вся система искупается в солнечной радиации, – ответил Лиокс. – Для всех, если не считать мизи, эта станция – единственное безопасное место. Поэтому экзокостюмы должны быть наготове.

– И график швартовки для всех кораблей, чтобы они не толкались у шлюза, – прибавила Аффи.

Орла тут же принялась за дело. Риту оставалось только стоять и наблюдать, как они приближались к смехотворно маленькому кораблику, принадлежавшему Нэн и ее опекуну. Вблизи суденышко оказалось еще более аляповатым: было видно, что его склепали из кусков нескольких кораблей. «Как будто слеплен угнотами на безрыбье», – подумал Рит, но тут же устыдился своей мысли. Эти бедолаги как могли обходились тем, что у них было. И они заслуживали уважения за свою изобретательность.

– Как близко надо подойти, чтобы дотянуться канатом? – спросил юноша.

– Не слишком близко, – ответил Лиокс и в подтверждение своих слов выпустил канат. Тот улетел в пустоту и в конце концов наткнулся на корпус корабля Нэн. Замерцала энергия: сработал электромагнитный захват. – Ладненько. Теперь надо лишь добраться до станции, пока нас не пережгло на атомы.

Рит постарался ничем не выказать своей реакции, но, очевидно, безуспешно, потому что Аффи сказала:

– Не пугай сухопутных крыс.

– Осталось всего сорок пять секунд, – ответил пилот, и у Аффи отвисла челюсть. Очевидно, ситуация действительно была угрожающей, как и думал Рит.

Но Лиокс (при помощи Жеода?) обогнул круглую станцию за добрых две секунды до того, как пространство вокруг них залила яркая белая вспышка. Рит прикрыл глаза рукой, но все равно ненадолго ослеп.

Когда зрение отчасти вернулось, он спросил:

– Так мы целы?

Лиокс положил ладони за голову:

– Я ас или где?

Прежде чем кто-либо мог сойти на станцию, передовая группа должна была удостовериться, что внутри безопасно. Дез вызвался идти первым, а от имени экипажа «Посудины» согласилась пойти Аффи.

Рит с готовностью присоединился к ним, хотя у него имелись вопросы.

– Может, лучше сперва просканировать еще пару раз? У этой станции могут быть какие-то неизвестные нам стороны. Здесь могут таиться опасности, о которых мы даже не догадываемся.

– Приключения потому и зовутся приключениями. – Дез уже расхаживал перед шлюзом, проверяя наручные приборы. – Атмосферу мы уже проверили и знаем, что она пригодна для дыхания. С остальным разберемся по ходу дела.

Лиокс осторожно подвел «Посудину» к стыковочному узлу на центральном кольце. Рит спросил Аффи:

– Ты когда-нибудь раньше исследовала заброшенные корабли? Здесь такие часто попадаются?

– Первый раз, – жизнерадостно ответила девушка, как будто шансы погибнуть у них были нулевые.

Возможно, так и было. «Взгляни вот с какой стороны, – сказал себе Рит. – Ты будешь работать с первоисточником. Добывать информацию на месте, чтобы потом поделиться ею с другими». Он подумал о том, что на последнем этапе операции надо будет просто все записать, и успокоился.

Дверь шлюза повернулась и открылась. Снаружи хлынул свет, слепивший глаза, и Рит испугался, что это новая солнечная вспышка. Должно быть, его глаза приспособились медленнее, чем у Деза, который прошептал:

– Ты только глянь!

Миг спустя Рит и сам увидел туннель, который вел из угловатого, утилитарного кольца прямо в центральный шар станции. Когда все трое двинулись вперед, юноша осознал, что туннель прозрачный, отчего казалось, будто они висят посреди черноты космоса. Идти по морю звезд… Он никогда не испытывал ничего подобного. На миг напало головокружение, но вскоре оно растворилось в чистом восторге. Рита приводили в восхищение как окружавшая его панорама, так и картина, которая открывалась впереди: перед собой он увидел буйство зелени.

Они вошли в центральный шар, где на нескольких ярусах располагались кабинки и киоски. Наверное, когда-то это были лавки или лаборатории, но сейчас в любую можно было зайти прямо из стеклянной сферы, которая являла собой основу станции, – и все они были покрыты лианами.

И папоротниками. И мхом. Виднелось даже несколько деревьев. Растительность оплела каждую балку, взобралась по каждой стене. На Корусанте Рит и за год не видел столько флоры.

– Как… – пробормотал юноша, когда они вошли внутрь, топча стебли. – Как такое могло случиться?

Дез указал вверх, на источник яркого света в центре станции – маленькую батарею заряженных шестиугольных накопителей энергии, подвешенных силовыми полями.

– Питает станцию, заодно генерируя свет и тепло. Об остальном позаботились сами растения.

– Как красиво, – выдохнула Аффи и пошла вперед, не отрывая взгляда от источника света.

Рит не мог не согласиться. Он ожидал встретить нечто угрожающее и злокозненное, а оказался прямо в космическом саду.

– Готов поспорить, что на станции был дендрарий, – вслух подумал он, когда вся компания двинулась вглубь. – Для обеспечения кислородом и едой и чтобы путешественникам было где расслабиться… и все такое… а когда станцию оставили, растения захватили ее.

– Как по мне, звучит логично, – сказал Дез. Он сделал глубокий вдох и улыбнулся. Воздух был не просто пригодным для дыхания, но и приятным: свежим, чистым. – Глядите. Оказывается, растениям тут еще и помогают.

Проследив за пальцем Деза, Рит заметил в зарослях какое-то движение. Появился маленький дроид – старинный садовник 8-T, выглядевший как отделенная куполообразная «голова» астромеха. Тоненькие металлические инструменты, торчавшие из одной панели, были заняты опылением колоколовидных цветов, окрашенных в разные оттенки оранжевого и фиолетового. Ближе к гостям выехал еще один 8-T, занятый тем же делом. Дроиды не обратили на пришельцев никакого внимания; они были запрограммированы только на уход за растениями. И, судя по всему, отлично справлялись с этой работой.

– Может, стоит заняться ботаническими изысканиями? – предложил Рит. – Составить каталог всех местных форм жизни, посмотреть, нет ли среди них неизвестных науке видов.

– Не, это работа для дроида, – ответил Дез. – Да и не особо она сейчас нужна. Лично я бы лучше осмотрел другие артефакты, оставленные разумными существами… начиная вон с того.

Он указал в направлении особенно густых зарослей папоротников, явив форму, которая была практически скрыта растительностью: статую человека или, по крайней мере, гуманоида, вырезанную из какого-то камня и покрытую неким золотистым материалом, отражавшим свет. На голове фигуры, в очертаниях которой угадывались женские формы, был надет сложный убор, украшенный то ли стекляшками, то ли настоящими драгоценными камнями; ее руки были скрещены на груди. Статуя не была похожа ни на одну из известных Риту богинь или фольклорных героинь, но его все равно пронизала дрожь предвкушения. Это было окно в историю – в легенду.

Но за предвкушением таилось предчувствие. Какая-то тень.

Глядя на статую, Рит спросил:

– Ты чувствуешь?

– Да, – ответил Дез. Голос его был задумчивым. – Тень. Может, это ничего и не значит.

«А может, и значит», – не мог не подумать Рит.

Аффи Холлоу не поняла, о какой такой «тени» говорили Рит и Дез (что за чепуха, все вокруг было залито светом!), и ей было безразлично. Мистицизм, который проповедовала эта секта монахов-волшебников, ее не интересовал. Зато станция оказалась крайне любопытной.

И не из-за антиквариата, на который облизывались джедаи.

А потому, что здесь отыскались предметы куда более недавнего происхождения.

Зоркие глаза Аффи углядели сперва разводной ключ, потом энкс. Инструменты космического пилота, брошенные в углу – видимо, уже давно, но не настолько, чтобы их оплели лианы. Мох тоже выглядел здоровым и зеленым, то есть инструменты пролежали на нем не дольше чем… несколько месяцев. Или лет? Аффи не была специалистом по мхам. Возможно, Жеод мог бы определить точнее. Однако она не сомневалась, что неизвестные путешественники посещали станцию относительно недавно.

Возможно, некоторые из них были пилотами «Гильдии Байн». Иначе почему координаты этой системы были предзаписаны в компьютере «Посудины»? Больше здесь не было ничего даже отдаленно представляющего интерес; даже по стандартам глубокого космоса эта область была глухоманью. Значит, станция когда-то использовалась гильдией, иначе она не была бы в числе точек, занесенных в навикомпьютер.

«Сотен точек, – напомнила себе девушка. – А может, и тысяч. Мы никогда их не считали… да и зачем? Какие-то данные наверняка устарели и больше не в ходу. Современной гильдии они уже не нужны. Сковер, когда создавала гильдию, брала старые навикомпьютеры».

Тут ей снова подумалось, что Сковер, возможно, погибла или ранена, что катастрофы таких масштабов они еще не переживали, и в груди снова заныло. Для джедаев катастрофа была огромной, но абстрактной проблемой; для Аффи же это было очень личное. Вспомнив, каких трудов стоило приемной матери создание торгового флота, девушка еще сильней взмолилась о том, чтобы Сковер выжила. Она заслужила жить и увидеть плоды своих стараний.

Но ведь другие, кто погиб в катастрофе, тоже заслуживали жить. Случай слишком жесток, чтобы разбираться, кто там чего заслуживает.

Дез рассматривал письмена на статуе из песчаника. Рит спросил:

– Ты можешь это прочитать?

– Нет, написано не ауребешем, и знаки группируются не так, как в общегале, – ответил Дез. – Но при этом не скажу, чтобы выглядело совсем уж незнакомо. Напоминает кое-какие древние языки, которые мы изучали. Настоящий ученый смог бы это перевести. К счастью, у нас на борту такой есть.

Аффи подумала, не рассказать ли им об инструментах. Но джедаев, похоже, нисколько не интересовало, кто в последнее время бывал на станции, так что она решила пока держать эту информацию при себе. Когда выпадет случай поговорить наедине с Лиоксом и Жеодом, они обсудят этот вопрос и решат, о чем джедаям стоит знать… а о чем нет.

Когда Комак как следует рассмотрел маленький кораблик, который приближался к ним на одной десятой хода, он на мгновение проникся сочувствием… и даже жалостью. Суденышко в буквальном смысле было склепано из деталей как минимум четырех-пяти других кораблей, ни один из которых по конструкции даже отдаленно не напоминал остальные. Какая нужда могла породить такое творение? По крайней мере, ответом на лишения стали целеустремленность и смекалка. Там, где другие сочли бы себя узниками планеты, эта компания нашла для себя путь к звездам.

Как только пришло подтверждение, что все на борту могут дышать воздухом станции, Комак указал, чтобы самосклеп пристыковался к ближайшему шлюзу, и пошел его встречать в сопровождении Орлы. Трое первопроходцев уже возвратились и стояли рядом с ними, глядя, как открывается второй шлюз.

– Ничего себе, – прошептала Нэн, пройдя вперед. Она оказалась еще более худенькой, чем на экране. Ростом не больше полутора метров, девушка была одета в поношенное, но цветастое платье. В ее темных волосах мелькали пряди, выкрашенные в ярко-голубой цвет: проблески энергии и жизни. – Как мой террариум, только большой, можно прогуляться!

– Да, совсем как твой террариум, – хихикнул пожилой забрак, ковылявший следом. Его одежда была такого же «фасона», а на трости виднелись многочисленные зарубки, отмерявшие жизнь, о продолжительности которой Комак мог лишь догадываться. – Привет. Я Хейг, а с моей подопечной Нэн, как понимаю, вы уже знакомы.

– Комак Вайтес, рыцарь-джедай. – Он протянул руку; к счастью, обычай рукопожатия оказался на фронтире столь же распространенным, как и дома. – Добро пожаловать. Позвольте представить моих товарищей: Дез Райден, Орла Джарени, Рит Сайлас и Аффи Холлоу. Мы надеемся превратить эту станцию в убежище для тех, кого застигло перекрытие гиперпространства.

– Так вы здесь главные, да? Славно, славно. Не скрою, мы рады вас видеть. Продовольствия на борту хватит только на три дня. Мне-то много не надо, но малышка…

– Уверен, на больших транспортах сыщется достаточно еды для всех нас, – сказал Комак. «Если только они согласны поделиться, а гипертрассы не слишком долго будут оставаться закрытыми. Ни к чему пугать всех прогнозами». – А пока располагайтесь.

Орла приветственно кивнула и прошла мимо Комака, по каким-то своим причинам решив вернуться на «Посудину». Путешественников ее уход не обидел; Нэн, в частности, была в восторге от того, что встретила ровесников – Комак не знал точно, сколько живут забраки, но Хейг был по меньшей мере на несколько десятков лет старше ее. Глядя попеременно на Рита и Аффи, Нэн спросила:

– А вы тоже рыцари-джедаи?

Аффи издала звук, который Комак решил не интерпретировать как грубый:

– Не. Я второй пилот на «Посудине».

– А я однажды стану рыцарем-джедаем, – сказал Рит, – но пока я еще падаван. Ученик, постигающий Силу.

Нэн просияла:

– Я слышала всякие истории о джедаях. Расскажешь мне о вашем Ордене? Как вы учитесь тем штукам, которые умеете делать?

Джедаи на фронтире вызывали огромное любопытство – как в хорошем, так и в плохом смысле. Комак надеялся, что они смогут с самого начала произвести положительное впечатление. Однако он подозревал, что Нэн больше заинтересовало смазливое личико Рита, нежели Орден. Вероятно, намного больше.

Как и любой старший джедай, наблюдающий за общением орденской молодежи с посторонними, Комак подумал: «Боюсь, кому-то придется сказать ей, что нам нельзя…»

Ну нет. Пусть Рит сам разбирается, когда вопрос возникнет.

Подошла Орла:

– Послушай, я понимаю, у тебя сейчас хватает забот. Руководство группой, размещение прибывающих беженцев…

– А что? – спросил Комак.

Орла вскинула бровь так резко, будто та вонзилась в плоть.

– А то, что ты можешь перепоручить другим те или иные свои роли. Но не можешь перепоручить знания древних артефактов. Дез обратил внимание, что это место битком набито древней техникой и еще более древними статуями. Да не простыми, а с начертанными письменами. На неизвестных языках. – Все это Орла провозгласила таким тоном, каким могла бы сообщить фанату гонок, что в соседнем ангаре стоит «Нейтринолов», или расписать возбужденному ребенку праздничные сласти.

Комак обычно бывал сдержанным в проявлениях энтузиазма… но Орле удалось завладеть его вниманием.

– Совершенно неизвестных?

– Один из них, по крайней мере, немного напомнил Дезу староалдераанский. Но он может ошибаться. Тут нужен глаз специалиста.

– Тогда пускай Дез и Рит пока занимаются расселением. – Он положил руку на плечо Орлы: – Веди.

Когда они отдалились на несколько шагов, женщина уже тише добавила:

– Меня это поначалу выбило из колеи. Инцидент в этой области пространства, корабль, который нам плохо знаком…

– Я тоже подумал, – ответил Комак. Он редко вспоминал о той главе своей биографии. Параллели между этой экспедицией и той, первой, в которой они с Орлой участвовали вместе… Он надеялся забыть о них и не вспоминать, пока все не закончится.

Очевидно, Орла не собиралась оставлять этот вопрос. Иного Комак и не ожидал. Он практически видел слова, готовые сорваться с ее уст. Однако, не успев развить тему, она остановилась как вкопанная и сказала:

– Ты чувствуешь? Эту… тень? Холод? Рит и Дез тоже уловили.

– Это тьма, – ответил Комак. – Да, я почувствовал. Что-то на этой станции связано с темной стороной.

Некоторые миряне боготворили джедаев и не знали, как к ним подступиться; другие их не любили, боялись того, чего не понимали, и той мощи, которой не могли обладать. Рит, всю жизнь проведший в стенах храма, часто не знал, как преодолеть пропасть и найти общий язык с обывателями… в общем, на обывательском уровне.

С Нэн никакой пропасти не было и в помине.

– Так вы, джедаи, – солдаты? И служите Республике? – Она застенчиво потупилась. Оба стояли под пологом листвы, закрывавшей обзор на кольцо шлюзов. – Или вы сражаетесь только за себя?

Рит покачал головой:

– Ни то, ни другое. То есть да, мы обороняем Республику, но мы работаем вместе с ней, а не на нее. И это далеко не все, чем мы занимаемся. Мы стараемся везде, где только можем, обеспечивать помощь и защиту для всех, кто в них нуждается.

Нэн, похоже, не очень поняла:

– За деньги?

– Мы не наемники. – Было невозможно не рассмеяться. – Неужели трудно представить, что группа единомышленников может заниматься добрыми делами, потому что так правильно?

– Здесь – трудно. – Нэн помрачнела. Несмотря на юный возраст, она, очевидно, успела повидать всякое. – А что это у тебя на поясе? Это и есть то знаменитое оружие? Огненный меч?

Рит ухмыльнулся:

– Световой. И да, это мое оружие.

– А можешь зажечь? – Глаза Нэн заискрились в предвкушении.

– Без хорошей причины незачем. – На самом деле это не запрещалось, но юноша опасался привлечь излишнее внимание. Мастер Комак мог даже подумать, будто они флиртуют. То есть Рит подозревал, что Нэн с ним заигрывает, но сам он лишь хотел объяснить.

– Ну, пожалуйста! – Взгляд Нэн был способен растопить лед. – Так хочется посмотреть, как он работает.

Прежде чем Рит успел сообразить, как на него действует этот взгляд, из коммуникатора донесся голос Лиокса:

– Последние корабли высаживают пассажиров. Вы там готовы?

– Целиком и полностью, – ответил Рит. Чары развеялись; он снова был в состоянии сосредоточиться на своих обязанностях. – Пошли, Нэн! Встретим гостей.

Девушка скривилась:

– Мизи? Оринкане? Называй их как хочешь… но вести себя как гости они точно не будут.

– А как будут? – спросил Рит.

Нэн шаловливо улыбнулась:

– Скоро увидишь.

«Хорошо, что распорки выдержали, – подумала Аффи Холлоу, пробираясь по мосткам через заросли лиан. – Иначе эта штука давно бы схлопнулась, и кто знает, куда бы нас тогда занесло?»

Наверное, в какую-нибудь другую предзаписанную точку. В одно из других мест, координаты которого Сковер скачала, не подозревая, какие ловушки могут таиться в старых навикомпьютерах.

Аффи решила прогуляться наверх по единственному спиральному ходу, который шел вокруг центрального шара амаксинской станции, доходя до самых верхних колец. С высоты открывался вид практически на всю станцию. Внешнее кольцо: несколько металлических арок, разделяющих различные сегменты со шлюзом на каждом. Центральная сфера: несколько отгороженных отсеков вдоль спирального хода, но в остальном сплошной дендрарий; можно было бы подумать, что станция и предназначалась под оранжерею, если бы не тот факт, что построили ее амаксины. Судя по легендам, к безобидным садоводам они не относились. Сквозь прозрачные плиты было видно другие корабли, которые готовились к стыковке.

«Они выделили место кораблю оринкан рядом с мизи? Ого, вот это будет каша». Джедаи, может, и были замечательными монахами-волшебниками, но об этой части Галактики они практически ничего не знали – особенно о том, какие расы ненавидели друг друга. Миновав единственный большой, неправильной формы шлюз, Аффи почувствовала искушение вернуться на мостик и помочь Лиоксу с Жеодом уладить неизбежные дрязги… а заодно полюбоваться обалделыми физиономиями джедаев.

На самом деле Аффи не то чтобы недолюбливала этих ребят из Республики – просто было о-о-очень заметно, что именно себя они считают дарителями мудрости и знаний. Пора бы им спуститься с неба на землю.

Но хотя экипажи многих кораблей были укомплектованы существами, которые терпеть друг друга не могли, казалось маловероятным, что они устроят тут войнушку. Будет каша, но не катастрофа.

Наверное.

А потому Аффи была вольна заниматься собственными исследованиями.

Нижние кольца? Она все еще не могла определиться. Или верхние?

Аффи подняла взгляд; лишь несколько метров отделяли ее от туннеля, который вел вверх и наружу. Пора выяснить, что еще имеется на этой станции.

Из одного коридора доносились голоса Орлы Джарени и Комака Вайтеса, но слов было не разобрать; несомненно, они обсуждали древние артефакты, которыми станция была буквально усеяна. Это отвлечет их надолго, так что никто не обратит внимания, куда пошла Аффи и чем занята. Прекрасно.

Девушка раздвинула завесу лиан и зашагала по туннелю, который вел наверх. Пока она шла, гравитация постепенно подстраивалась: необычное и изобретательное усовершенствование; очевидно, все эти старинные механизмы оставались в идеальном рабочем состоянии. Аффи не собиралась ни к чему прикасаться: если столь древняя аппаратура до сих пор работает, лучше ее не трогать. Это было известно любому космическому путешественнику.

А еще любой путешественник сообразил бы, что именно на верхнем и нижнем кольцах наверняка и располагались складские помещения, а в них – грузы, оставленные другими. Насколько могла судить Аффи, на этой станции склад находился вверху.

И верно: выйдя из туннеля в полумрак верхнего кольца, девушка разглядела длинные ряды шкафов – одни были размером с ящик, другие побольше, – которые уходили в темный центр. На нижних кольцах, вероятно, находились более объемистые кладовые. В больших контейнерах могли храниться потенциально опасные вещества, поэтому девушка решила заняться ими попозже – возможно, вместе с Лиоксом. Пока можно было просто порыться вокруг…

Она склонила голову набок. Это что там на ящиках, надписи?

Аффи включила световой стержень и на цыпочках двинулась вперед. На ящиках и дверцах шкафов были накарябаны какие-то символы: не отпечатанные, а реально написанные или нарисованные от руки тушевым карандашом, каким пилоты помечали провода во время ремонта. Аффи за всю жизнь никогда ничего не писала от руки, что, к слову, не было редкостью. Пожалуй, она и не знала никого, кто писал бы от руки.

При этом надписи были сделаны не ауребешем. Это были… символы. Не буквы, а маленькие рисунки. Строчки отличались по высоте и стилю исполнения. Затем, в самом конце строчек, она заметила совсем маленькие цифры…

«Даты! – догадалась Аффи. – Это даты; они скажут нам, когда здесь были посетители!»

Как она и подозревала, посетители были не так уж давно. Одна строчка была написана шесть лет назад. Другая – раньше, но все равно лишь за тридцать два года до того. Все надписи явно относились к нынешней эпохе и были сделаны гораздо позже того времени, когда станция была покинута.

Прочесть строчки не представлялось возможным без знания языка – или, что более вероятно, шифра. Пиктограммы выглядели довольно примитивно. Аффи провела пальцем под строчкой, где была нарисована волна, перечеркнутая по диагонали: смахивало на символ гравитационного возмущения. Другой значок имел форму Y – видимо, потенциальная развилка на гипертрассе или обходной путь. Девушка заулыбалась, осознав, что в этом месте путешественники оставляли сообщения друг для друга, предостережения об опасностях.

Но зачем писать важные сообщения каким-то шифром? Почему бы не оставлять их в удобочитаемом виде?

Аффи продолжала водить пальцем по линиям, выделяя новые символы и пытаясь разгадать их значение. Вдруг палец остановился, и улыбка сошла с ее лица. Символ имел вид четырехконечной звезды – характерной, стилизованной звезды. Этот символ Аффи знала как свои пять пальцев. Что было вполне объяснимо, поскольку она носила его над сердцем всегда, когда на ней был форменный комбинезон.

Это была эмблема «Гильдии Байн».

– Сыро тут, – сказала Орла. – Даже парит. Надо отдать должное биому: даже дендрарии с лучшим посевным материалом не живут так долго. А этот не только сохранился, но и насытил воздух влагой.

– Повезло нам, – криво усмехнулся Комак.

Они стояли в центральной сфере, на площадке, которая, судя по всему, предназначалась для церемоний. Основным ориентиром служило вырезанное из камня сиденье – возможно, трон. На страже вокруг него стояли статуи в количестве четырех штук. Все они изображали представителей разных рас или, возможно, персонажей из мифологии, но роднила их золоченая отделка с щедрой россыпью драгоценных камней. По соседним деревьям и сводчатым дверям змеились лианы – змеились, конечно, в переносном смысле, хотя непрерывный шорох усиливал иллюзию.

Листья деревьев отбрасывали мозаичные тени. Эти тени танцевали на лице Комака, который подошел к одной из статуй, разглядывая искусно вырезанные крылья и панцирь.

– Что-то знакомое? – спросила Орла.

Комак покачал головой:

– Стиль напоминает древнекубазский. Но их система лежит так далеко отсюда, что я склонен считать это сходство случайным. Более того, насколько мне известно, у кубазов нет насекомоподобных богов.

Орла положила руки на бедра:

– Может, это и не боги. Это могут быть какие-то монархи или исторические личности.

– Монархи – возможно, – сказал Комак. – Но я сомневаюсь, что это исторические деятели. То, как они возвышаются над посетителями, грандиозные нимбы над головами… видишь, в этих отверстиях, наверное, когда-то давно были еще более крупные самоцветы. Все это говорит о глубоком почтении. О безмерном преклонении и благоговении. История ни о ком так долго не хранит добрую память. Зато хранит религия. И мифы. Тут могут быть и другие смыслы; пока мы не переведем язык, я могу лишь строить догадки. Но ставлю на то, что это боги.

Легкий ветерок вздернул полы плаща Комака, погладил Орлу по щеке. Сперва она просто обрадовалась прохладному дуновению. Затем подумала: «Вот, наверное, почему лианы шелестят. На этой станции система вентиляции даже лучше, чем я предполагала».

Вдруг Орла почувствовала дрожь беспокойства. Недоброе предчувствие, которое с каждым мгновением только усиливалось. Комак повернулся к ней:

– Вот она. Тень. Тьма.

Несколько секунд оба стояли неподвижно.

– Теперь мы оба почувствовали, – сказала Орла. – Я бы подумала, что это всего лишь своевольное дерево; порой встречаются растения, насыщенные темной стороной. Но здесь…

– Здесь другое, – закончил за нее Комак.

– Чувствуется умысел. – Орла сделала вдох-выдох, пытаясь сконцентрироваться, но покой ускользал.

К этому времени тьма ощущалась уже не просто как мурашки по коже – скорее как чье-то присутствие. Как медленное приближение чего-то… или кого-то. Неужто на станции кто-то прятался? Выходит, она не такая заброшенная, как казалось?

– Я проверю коридор. – Орла бросилась к двери. Краем глаза она увидела, как Комак кивнул: он почувствовал то же самое…

И вдруг Орла очутилась в темноте, на воющем ветру.

Она присела, чтобы шквальные порывы не сшибли с ног. Холод пробирал до костей, острые камешки кололи кожу. В животе царапался страх, угрожая утащить и ее в эту тьму. Орла призвала на помощь Силу. Ведь Сила всегда рядом, пускай она ее больше и не чувствует.

– Комак! – закричала она, сама не понимая зачем. – Комак, ты где?

Не обращая внимания на камни и кусочки металла, которые врезались в ладони, она оттолкнулась от земли и выпрямилась, чтобы осмотреться. Вдалеке виднелись рухнувшие металлические балки, а за ними какое-то недоброе зарево. Хотя это был самый яркий свет в окрестности, он наполнял ее ужасом…

Холод исчез. Исчезла темнота. Орла открыла глаза (когда успела закрыть?) и обнаружила, что лежит у двери дендрария, где и была несколько секунд назад, еще когда Вселенная казалась понятной и логичной.

– Комак? – окликнула она, но ответа не услышала. Поднявшись на ноги, Орла увидела, что он лежит на полу среди мха и лиан – то ли без сознания, то ли в трансе, – как будто простершись ниц перед неведомым божеством. Орла бросилась к нему, и в тот момент, когда она присела подле его плеча, темные глаза Комака открылись. Но его дыхание было частым и прерывистым, и он смотрел вверх, словно не видя ее.

– Надо возвращаться на корабль, – мягко сказала Орла, не зная, слышит ли он ее вообще. – Дай я возьму тебя под руку.

– Это было не просто видение. – Комак заморгал и посмотрел на Орлу совершенно осмысленным взглядом. – Это предостережение.

Рит думал, что им досталась самая легкая работа. Все были в безопасности, всем предстояло некоторое время пожить вместе, так почему бы им не поладить?

Как же он ошибался!

Первые пилоты оказались людьми, вид они имели грубый и явно этим бравировали.

– Так что, здесь никто не живет? – сказал один из них, проходя мимо Рита. На приветственно протянутую руку он не обратил внимания. – Значит, можно брать все.

– Постойте, – начал падаван. – Все должны иметь возможность получить нужные им припасы.

– Только не те, которые мои. – Осклабившись, тип расправил красный шарф, повязанный на шее. – Все, что не привинчено, то мое. А все, что я могу оторвать, то не привинчено. Пошли, ребята. Поохотимся.

Они зашагали по кольцу, обыскивая шкафчики и другие места хранения. Пока Рит раздумывал, идти за ними или нет, появилась вторая группа. Это оказались оринкане – похоже, они были родственниками гаморреанцев, только более бледными и не столь фотогеничными. Их капитанша негодующе взвизгнула при виде людей, потрошивших кольцо, и двинулась следом.

Рит схватился за комлинк:

– Мастер Комак, тут беженцы… э-э… немного буянят. Если сможете прийти, будет очень кстати.

Ответа не было. Рит воззвал к Силе, собрал волю в кулак и крикнул:

– Вы хотите перестать грабить станцию и вернуться сюда!

Никто не послушался. Падаван разочарованно выдохнул. Мастер Джора умела так ловко внушать приказы с помощью Силы, но это был скорее врожденный талант, не из тех, каким легко научиться. Рит верил, что когда-нибудь его освоит, но здесь и сейчас толку от внушения не было никакого.

Юноша с неохотой достал меч. Пора установить правила поведения.

Он никогда такого не делал, но ничего, что-нибудь придумает.

Аффи заметила неладное лишь в тот момент, когда сама очутилась в гуще событий.

– Ложись! – крикнул Рит.

Она не стала спрашивать зачем, даже не обернулась, а просто упала на пол. Вверху просвистел металлический брус и с гулким грохотом врезался в стену. Прикрывая голову, девушка поползла по мосткам, пока не оказалась за барьером листвы. Возможно, когда-то это был прилавок или барная стойка. Теперь, увитая лианами, эта штука превратилась в изгородь. Так или иначе, за ней можно было спрятаться от мародеров.

Ну почему она не подождала еще, прежде чем спускаться? Но теперь жалеть было поздно.

Так что Аффи решила не высовываться. Если ее увидят, то могут напасть, приняв за конкурента, претендующего на горстку ценных товаров, которые найдутся на этой станции. Или же… если они надумают расправиться с «Посудиной» (не такое уж трудное дело) в надежде на то, что гипертрассы скоро откроются, то могут захватить саму Аффи. В Республике рабство было запрещено, но девушка не могла поручиться, что сейчас они находятся в Республике. С этих бандитов станется: решат по-быстрому заработать и продадут ее кому-нибудь, кто переправит через границу.

«Так что, – подумала она, тяжело дыша, – лучше не высовываться».

Лежа за изгородью, Аффи могла сквозь листву наблюдать за столпотворением. Оринкане уже рвали лианы на «первом этаже», проделывая дыру, чтобы порыться внизу. Еще дальше, двумя ярусами выше Аффи, мизи откопали что-то, похожее на амаксинские доспехи. Этот шмот не ржавел и не изнашивался; он стоил тысячи кредитов. Оринкане точно разозлятся, когда увидят, что соперники нашли такой ценный приз.

Наверное, разозлятся достаточно, чтобы устроить драку. Аффи окинула стену оценивающим взглядом. «Сковер говорила, что в былые дни на старых станциях магнитное поле покрывало весь корпус. Если кто-нибудь стрелял из бластера, один-единственный разряд мог рикошетить по всей станции несколько минут. Или даже часов».

Оринкан не интересовала ни история, ни вообще что-либо, кроме их собственных поросячьих шкур. Они даже не подозревали об опасности. Если начнется драка, они настреляют столько, что вся станция превратится в смертельную ловушку.

Где же Рит? Он кричал откуда-то снизу, но отсюда кольцо шлюзов было плохо видно. Придут ли ему на помощь другие джедаи? Да и смогут ли помочь? На Аффи эти воины-мистики пока особого впечатления не произвели: всю дорогу они в основном проповедовали, а потом высадили их на древней станции, что обернулось одними неприятностями.

Недолгое раздумье Аффи прервали тяжелые звуки шагов по плитам неподалеку от нее. Оринканин? Выглянув сквозь листья, она увидела человека с красным шарфом на шее, но его жадная, грубая ухмылка органично смотрелась бы и на морде оринканина.

– Девчушки дорого стоят на рынке, – нараспев проговорил человек. – Те, которые не слишком взрослые.

Он хотел, чтобы она услышала? Чутье подсказывало, что это не работорговец; его интерес казался скорее приватным, что делало его даже более зловещим. Словно она была не той, кого он мог бы продать, а той, кого не имел денег купить.

Медленно-медленно, чтобы не шелестеть одеждой и не потревожить ни единого листика, Аффи потянулась за бластером, пристегнутым на бедре. Оружие бесшумно выскользнуло из кобуры.

«Ну да, один выстрел в стену убьет нас всех, – подумала она. – Но только если я промахнусь. Но я не промахнусь».

Девушка посмотрела в прицел, наведя ствол точно на красный шарф. Если он повернется хотя бы на долю сантиметра в ее сторону, то увидит ее. Точнее, может увидеть перед смертью, чего Аффи допускать не собиралась.

Но человек не повернулся. Вместо этого он захихикал.

– Да, да, – крикнул он, наверняка обращаясь к кому-то из дружков. – Эта подойдет в самый раз!

Он трусцой побежал прочь. Аффи почувствовала облегчение – пожалуй, большее, чем следовало. Она никогда еще никого не убивала и не очень-то хотела начинать. «Если на кону твоя жизнь, – отчитала она сама себя, – об этом лучше не думать. И вообще не надо ни о чем думать, когда спасаешь свою жизнь».

Легче сказать, чем сделать.

Вдруг по всей станции разнесся пронзительный вопль. Аффи не видела, кто кричал, но поняла и так.

Они схватили Нэн.

Рит лихорадочно озирался вокруг, пытаясь опознать вожаков. Если бы удалось нейтрализовать одного-двух зачинщиков, это вполне могло бы утихомирить остальных.

Его концентрацию нарушил крик:

– Рит… помоги!

Из джунглей в открытый атриум выбралась Орла Джарени, слегка поддерживая спотыкающегося мастера Комака. С верхних ярусов можно было легко попасть в обоих. Рит бросился навстречу, чтобы помочь им добраться до туннеля, который вел к кольцу шлюзов.

Как только все трое оказались в туннеле, выбежал Дез Райден; в руках у него был меч, плащ развевался за спиной. Он хотел подставить плечо мастеру Комаку, но тот уже начал приходить в себя.

– Что случилось? – спросил Дез.

– Он потерял сознание. Думаю, мы оба потеряли, – ответила Орла. – Точнее, мы оба пережили… нечто трудноописуемое. Но это связано с темной стороной. Тут сомнений нет.

В атриуме станции раздавались крики, рев и звон металла. Мастер Комак быстро кивнул и выпрямился.

– Орла, драться сможешь?

Ее ладонь легла на рукоять меча:

– Всегда.

Мастер Комак бросил взгляд на Рита. Тот коротко кивнул в ответ. И затем все четверо бросились обратно внутрь станции.

– Орла, займись вон теми, – окликнул мастер Комак, указав рукой на второй этаж. – Я зачищу верхние ярусы. Дез, отправляйся на противоположную сторону и посмотри, что творится там. Рит, охраняй шлюзы.

Рит кивнул. Орла и мастер Комак разом прыгнули, взмыв на несколько метров вверх. Дальше юноша за ними не следил. Он зажег свой собственный меч. Давненько уже он не слышал гудения клинка, не купался в его холодном зеленом сиянии. Но хотя Рит считал себя больше ученым, нежели бойцом, снова держать в руке меч было на удивление приятно.

Чей-то пронзительный крик заставил его обратить внимание на возню у другой двери, что вела к кольцу шлюзов. Глаза юноши расширились при виде Нэн, которую сграбастал какой-то здоровенный тип.

Он прижимал ее руки к бокам, и хотя Нэн яростно мотала головой из стороны в сторону, высвободиться она не могла. Девушка выглядела скорее рассерженной, чем испуганной, хотя бояться были все причины.

– Хейг! – закричала Нэн. – Хейг, на помощь!

Во всей Галактике ей больше не на кого было положиться, кроме этого старика. И Рит не сомневался, что Хейг сейчас приковыляет, готовый отдубасить похитителя своей тростью. Не сомневался он и в том, что за это Хейга самого быстренько отлупят или вообще убьют.

Юноша пробежал несколько шагов и прыгнул. Он взмыл вверх на пять метров, пролетел над травой и сквозь лианы, хлеставшие по рукам, и приземлился перед Нэн и ее похитителем. Оба вытаращились на него с одинаковым изумлением.

Сзади вразвалочку приблизился еще один человек, с красным шарфом на шее.

– Ты пришел сказать нам, что мы плохо себя ведем? – издевательским тоном произнес он. – В этих краях закона нет, мальчик. Так что мы вольны забрать с этой станции все, что сможем унести. А унести мы можем немало.

Нэн выпучила глаза:

– Рит… что ты… – Она задохнулась, недоверчиво уставившись на световой меч.

Юноша прокрутил в голове возможные варианты. Их было немного. И все более кровавые, чем хотелось бы.

Он произнес ровным тоном:

– Отпусти ее и отойди, или я буду вынужден принять меры.

– И что, ты нас обоих зарубишь своей светящейся сабелькой? – оскалился бандит, державший Нэн мертвой хваткой. – Смахивает на игрушку.

– Это не игрушка, – тихо ответил Рит, вкладывая в слова твердость и решимость. – Отпусти ее и отойди.

Однако, как и в прошлые разы, когда он пытался использовать Силу для переубеждения, ничегошеньки не вышло. Человек с красным шарфом неторопливо подошел ближе, уперев руки в бедра:

– Ну давай, мальчик.

Рит никогда еще не попадал в такую ситуацию, где ему нужно было атаковать первым, наносить увечья. Он всегда гадал, не стушуется ли. Не усомнится ли в себе.

Но когда речь шла о спасении жизни, колебаний быть не могло.

– Я так понимаю, протезы рук более совершенны, чем протезы ног, – сказал юноша. – И более удобны.

На лице человека в шарфе не отразилось ни тени понимания – ровно до того момента, когда меч Рита прошел через его руку, отрубив ее в локте. Конечность упала на пол. Самодовольная ухмылка бандита сменилась недоверчивым выражением, а затем гримасой боли, когда пораженные нервные окончания наконец передали импульс.

Здоровяк моментально бросил Нэн и скрылся в темных джунглях, которые их окружали. Девушка прикрыла рот ладошкой, уставившись на отделенную конечность. Рит сказал:

– Я должен охранять шлюзы. Пойдем со мной.

Человек с красном шарфом наконец рухнул на колени и провыл:

– Что ты со мной сделал?

Рит сунул меч в футляр.

– Как только ситуация стабилизируется, мы пришлем медика, чтобы он осмотрел тебя.

С этими словами юноша притянул Нэн к себе. Он не совсем представлял, как обеспечить равновесие, неся «пассажира», но быстро рассчитал в уме.

– Держись.

Она обвила руками его шею. Рит прыгнул вперед и вверх по крутой дуге, пока свободная рука не поймала одну из лиан подлиннее. Остальное сделали инерция и масса, отправив обоих в полет по пологой кривой в сторону кольца шлюзов.

Как только они приземлились, Нэн тут же помчалась к тому шлюзу, за которым ждали ее корабль и Хейг. Конечно, ей хотелось найти своего опекуна. Однако она оглянулась через плечо и крикнула:

– Спасибо!

Рит рассеянно улыбнулся в ответ и снова взял в руки меч.

Когда Комак запрыгнул на ярус, занятый оринканами, те навели на него бластеры. «Магнитный экран? – подумал он об устройстве станции. – Возможно».

Вспыхнул голубой клинок его светового меча, рассеяв густую темень. Оринкане открыли огонь, и Комак завертел оружием, мастерски перенаправляя лучи либо в стволы особенно больших деревьев, для которых это было несмертельно, либо в ящики и коробки с покинутыми грузами. Но не в стены, что и было главной целью.

Повизгивая от страха, оринкане поспешно ретировались. Бросив взгляд вниз, Комак увидел, как Орла протянула руку и зажгла меч – два сверкающих белых клинка прорезали тень. Мизи тут же попятились назад. Но грабителям было нетрудно скрыться; станция была устроена так, что им с Орлой буквально пришлось бы бегать кругами, пытаясь переловить их всех.

«Посудина» все-таки не была военным кораблем и не могла помешать мародерам уйти с незаконно добытым добром. Следовательно, прекратить грабеж грубой силой не представлялось возможным. Попытки вразумить и переубедить бандитов тоже не принесли успеха.

Пора внушить им страх.

Комак взобрался наверх по перилам атриума. Взгляд его упал на Аффи Холлоу, которая ловко укрылась за заросшим зеленью барьером, но это не имело особого значения – не считая того, что девчонка и сама наконец увидит, на что реально способны джедаи.

Он сконцентрировал свою энергию и призвал на помощь Силу. Хотя вокруг царила тьма, жизненные токи всех существ на станции были для Комака словно топливо. Тело его наполнилось мощью, разум обострился от наступившей абсолютной ясности.

И тогда он прыгнул.

Аффи завизжала, но этот звук просто прошел мимо: не более чем одна из деталей этой иллюзорной реальности. С помощью Силы Комак нащупал пол атриума и завис над ним. На высоте восьми метров.

Левитация была сложным искусством. Некоторые формалисты из числа мастеров пререкались по поводу того, почему рыцарям-джедаям намного труднее удерживать в воздухе самих себя, чем любой другой объект. Комак считал эту дискуссию оторванной от жизни и вообще заумной; к тому же лично у него к левитации был прирожденный талант.

Паря в воздухе посреди атриума, он поднял над головой световой меч. Голубое свечение клинка отразилось от металлических поверхностей, как будто зажглись десятки крошечных огоньков. Комак вскричал:

– Слушайте меня!

Его голос эхом разнесся по всему атриуму, на что и был расчет. Звуки боя поутихли, а затем и вовсе смолкли. Представители множества рас повернулись к Комаку, опустив оружие, и ошеломленно уставились на человека, поддерживаемого в воздухе исключительно силой своего разума.

Право, это был самый незначительный из талантов джедая. Однако он помогал привлечь внимание толпы и завоевать ее уважение, что Комаку сейчас и требовалось.

– Именем Республики приказываю вам немедленно прекратить грабеж и разворовывание этой станции. – Звучный голос Комака проникал во все уголки обширного пространства, достигая каждой антенны и каждого уха. – В течение пятнадцати минут капитаны всех пристыкованных кораблей должны сделать одно из двух: либо собрать свои экипажи и удалиться, либо приготовиться оказать добровольное содействие. Вы можете или признать верховенство законов Республики и остаться, или отказаться и улететь. Нам безразлично. Но выбирайте быстро – или нам придется сделать это за вас.

Улетать никто не спешил. Зато многие группы собрались вместе, сложили награбленное и поплелись обратно в сторону уровня шлюзов. Они были готовы к переговорам. Теперь Комак и другие джедаи смогут обсудить странные флюиды, испускаемые идолами и столь сильно отдающие темной стороной.

Но Комак не обманывался: он понимал, что добился лишь временной передышки. Опускаясь на пол в своем развевающемся одеянии, он не сомневался, что хрупкое перемирие долго не продлится.

Дым в ноздрях. Рев в ушах. Кровь на языке.

Дез понимал, что спокойствие на станции хрупкое, что нужно ходить дозором и обеспечивать мир. Но он не мог не задержаться ненадолго на «Посудине», пытаясь взять в толк то, что рассказал Комак Вайтес. Он спросил:

– В каком смысле вы были перенесены?

Комак покачал головой:

– Я не имел в виду, что мое фактическое местоположение в пространстве изменилось. Но мое сознание было не здесь. Я оказался в каком-то темном и жутком месте. И смотрел в ужасную бездну. Мою душу терзала боль, способная разорвать ее пополам. Почему, я не могу сказать. Но мучения были вполне реальными.

Дез задумался.

– Вы в то время изучали древние артефакты, верно?

Комак кивнул:

– По всей Галактике ходят легенды о предметах, насыщенных темной стороной. Об амулетах, кристаллах и даже ледниках, вмещающих в себе столько же злобы, как и в живом существе. Некоторые утверждают, что самые могущественные ситхи умели это делать – вливать свою собственную тьму в окружавшие их предметы.

– И вы думаете, эти артефакты были таким же образом помечены темной стороной? – спросил Дез.

– Такие вещи обычно не более чем легенда, – осторожно ответил Комак, – но в каждой легенде есть зерно правды. Известно о существовании как минимум одного артефакта темной стороны. Поэтому исключать такую вероятность нельзя.

– Если это не идолы, – вслух подумал Дез, – тогда тьма наверняка исходит от растений, которых на станции полно.

Комак фыркнул:

– Нет. Я уже встречал растения, глубоко пропитанные темной стороной; мне знакомы эти ощущения. Эффект может быть очень сильным, но тут чувствовалась… сосредоточенность. Даже нацеленность. За этим стоял разум.

Дез нахмурился:

– Разум? Без присутствия разумного существа?

– Звучит странно, – признал Комак, размышляя. – Но это возможно, особенно если…

– Если что?

Комак медленно проговорил:

– Если идолы служат чем-то вроде… знака опасности. Если они транслируют осмысленное предостережение, а именно что мы должны держаться подальше от заключенной в них тьмы.

– В данный момент держаться от них подальше мы объективно не можем, – заметил Дез. – Что же делать?

– Ничего. Нам нужно какое-то место, где все могут пересидеть, пока закрыты гипертрассы. Других в этой системе нет. – Комак тяжело вздохнул и помассировал виски.

Дез обдумал услышанное.

– Вы хотите сказать, что здесь присутствует темная сторона…

– И мы заперты вместе с ней, – закончил Комак.

«Что я могу сделать?» – этот вопрос мастер Джора учила задавать себе первым делом. Однако в данном случае, безотносительно любых предостережений, с этой смутной угрозой присутствия темной стороны он ничего не мог поделать. Если тьма проявит себя, тогда он отреагирует. А пока лучше заняться более насущными делами.

Вспомнив о мастере Джоре, Дез понял, что предпринять дальше.

– Посидите пару минут, – сказал он Комаку, который послушно кивнул. – Я поищу Рита.

Обучение Рита проходило главным образом в архивах, но доводилось ему и выезжать на спасательные операции. Однажды он помогал вызволить пассажиров с поломавшегося транспортника в системе Брилд. В другой раз он был в команде джедаев, которая участвовала в эвакуации горящего небоскреба на самом Корусанте. Та, вторая операция была особенно сложной, даже смертельно опасной. Так что опыта ему было не занимать.

Однако он никогда не видел – да и помыслить не мог, что увидит, – группу спасенных, столь неблагодарную за свое спасение, как эти беженцы. Даже по прошествии нескольких дней, проведенных на амаксинской станции, они вели себя все так же строптиво и грубо.

– Сперва вы паркуете нас рядом с погаными мизи! – прорычала капитанша оринкан. – А теперь говорите, чтобы мы отдали всю нашу еду! Вы кем вообще себя считаете?

Человек в атласном плаще с меховой оторочкой погладил бородку и провозгласил:

– Наши пассажиры, конечно же, оплатили авансом элитное меню, которое готовят наши прославленные повара из первоклассных ингредиентов, поэтому не может быть и речи о том, чтобы лишить их честно приобретенного.

– Никто из вас не умеет делиться! – сердито бросила Нэн, которая стояла в самом центре, скрестив руки на груди. Из-за своего невысокого роста и упрямо вздернутого подбородка она казалась скорее маленькой девочкой, чем девушкой-подростком. Старичок Хейг, стоявший позади, твердо держал руку на ее плече. – Вам самим не стыдно?

Капитан мизи поглядел на нее поверх своего длинного носа:

– Нет.

– Нам всем нужно сохранять спокойствие, – промолвил Рит раз, наверное, уже восемнадцатый. Юноша стоял посреди толпы пассажиров, держа в руке планшет, и старался не выказывать раздражения (вероятно, потому мастер Комак и поручил ему это дело; это был тест на терпение). – Мы все в одной лодке, и никто не знает, сколько это продлится. Сигнал, что путь свободен, может прийти через час – а может и через пятнадцать месяцев. Если вы сейчас проявите расточительство или эгоизм, есть все шансы, что позже горько об этом пожалеете.

Тишина. Полностью убедить никого не удалось, подумал Рит, но они хотя бы на секунду перестали препираться.

– Приветики! – Из шлюза, принадлежавшего «Посудине», вышел Лиокс Джиаси: руки он держал в карманах, разноцветные бусы раскачивались при каждом шаге. – Ого, ничего себе. Красиво тут, правда? Дух захватывает. Прямо как островной курорт, только не в океане, а посреди космоса.

Некоторые из беженцев переглянулись. Очевидно, это была стандартная реакция при первом знакомстве с капитаном Джиаси.

– Да уж, мы могли бы куковать в намного худшем месте, – вслух подумал Лиокс, заходя под густой полог листвы. Он понюхал желтый цветок и улыбнулся: – Например, на пустынной планете. Или на вулканической. Или вообще в космической пустоте: сидели бы и гадали, успеем ли выбраться или воздух кончится раньше.

Рит рефлекторно сделал глубокий вдох. И не он один.

Пилот с добродушно-расслабленным видом прислонился к дереву.

– Видите ли, на это можно смотреть с двух сторон. С одной – мы не попали туда, куда хотели, и так быстро, как бы хотели. Тут нам не повезло. Не такое уж несчастье на фоне общей картины, но не повезло. С другой стороны, в то время как сотни или тысячи других погибли ужасной смертью, мы набрели на безопасное местечко – да что там, не просто безопасное, а очаровательное. Вот тут нам повезло по полной программе, вы не находите?

Некоторые из присутствующих кивнули. Нэн не шелохнулась, но Рит заметил на ее лице тень улыбки. Даже оринкане заелозили ногами, оставив свои обычные боевые стойки.

– Посему предлагаю не горевать из-за нашей маленькой неприятности, а радоваться огромной удаче, которая нам выпала, – продолжил Лиокс. – Мы подходим к кризису с позиции силы. Так почему бы не вести себя сообразно?

Капитан круизного лайнера не медлил ни секунды:

– Честно говоря, большинство наших блюд можно смело уполовинить, и они все равно останутся питательными. Мы можем поделиться.

Не желая отставать, капитан мизи ввернул:

– Так вышло, что мы везем груз запчастей. Какие-то из них могут пригодиться тем, кто получил повреждения в гиперпространстве. Страховка покроет нашему клиенту потери.

Оринканская капитанша хрюкнула – прозвучало это не совсем дружелюбно, но должно было означать, что ее команда будет сотрудничать.

После этого Рит смог достаточно быстро составить опись продуктов питания и других ценных припасов. Когда все в конце концов разошлись, он повернулся к Лиоксу, который так и стоял, прислонившись к дереву:

– Спасибо.

– Не за что, малыш. Иногда всем нам требуется напоминание, что в жизни нужно видеть хорошее.

Всего пару дней назад Рит едва ли был готов признать, что у кого-то вроде Лиокса Джиаси можно чему-нибудь научиться (помимо азов функционирования корабля). И его радовало, что на деле оказалось иначе.

Лиокс продолжил свою медитативную прогулку по оранжерее, и Рит впервые после прерванного разграбления амаксинской станции остался один. Одиночество его не радовало. Когда разум не был занят какими-то первоочередными задачами, он мысленно возвращался к стычке с несостоявшимся похитителем Нэн…

Гудение меча… тяжелый звук падения на пол отрубленной конечности…

Воспоминания Рита прервал шелест папоротников. Ветви раздвинулись, и вышел Дез Райден. Молодой рыцарь улыбнулся, но Рит понял, зачем тот пришел, еще до того, как Дез спросил:

– Как ты?

– Все еще не в себе, – сознался падаван. – Не то чтобы… чувствую себя виноватым, но и невиноватым тоже, если ты меня понимаешь. Я просто… просто не могу не думать о том моменте. Все время гадаю, мог бы я поступить как-то по-другому, чтобы тот человек сохранил свою руку.

Дез опустился прямо на голую землю и сел, скрестив ноги. Дроид 8-T, который трудился неподалеку, проворно его просканировал, явно пришел к выводу, что он не представляет угрозы корням, и вернулся к работе.

– Вероятно, ты мог поступить по-другому, – сказал Дез. Для Рита его слова были как удар плети. Но Дез продолжал: – Как именно, ты не знаешь. И я не знаю. В тот момент ты считал это необходимым для спасения Нэн?

– Да. Иначе не стал бы рубить.

– Знаешь, – произнес Дез, – каждые год-два какой-нибудь падаван получает втык за излишнюю агрессивность. За использование меча вместо слов, за прибегание к насилию, когда дипломатия или переговоры лучше решили бы дело. Тебя, Рит, такому дознанию не подвергнут. Момент был опасный, а угроза – явной. Твой ответ был соразмерен риску для жизни Нэн.

Слова Деза немного утешили Рита. Но не слишком.

– Я все время думаю об этом… проигрываю снова и снова в своей голове, пытаюсь найти другой выход из ситуации.

– Хорошо. Чтобы переосмыслить свои поступки, нужна внутренняя сила. Только не зацикливайся на прошлом до такой степени, чтобы забыть о настоящем.

Рит вымученно улыбнулся:

– Тебе это хорошо удается.

– Скажи это мастеру Джоре, – оскалился в ответ Дез. – Она не поверит.

Настроение Рита улучшилось. Он знал, что груз содеянного будет давить еще какое-то время, но лишь для того, чтобы помочь усвоить урок. И все же он не мог не подумать вслух:

– Тот тип… которого я… как он там?

– А, жить будет, – ответил Дез. – Если только Орла Джарени его не добьет.

– Срез чистый… прямо в локте, так что можно сразу ставить протез… а рану клинок прижег, – сказала Орла, увидев, что обезболивающее наконец полностью подействовало на организм человека в красном шарфе. – Насчет инфекции можете не беспокоиться.

– Меня не инфекция беспокоит! Я руку потерял! – рявкнул человек. Сознание полностью вернулось к нему, а следом и ярость. – Это вы, джедаи, виноваты во всем, что…

– Как и вы сами виноваты в том, что пытались похитить молодую девушку. – Орла поднялась на ноги, стараясь ни обо что не удариться в тесном бытовом отсеке «Посудины». Она даже не пыталась скрыть презрение. – Вас просили остановиться, и вы могли это сделать. Но не послушались, потому что подумали, будто падаван не сможет помешать вам похитить девушку. И теперь пожинаете последствия своей очень-очень грубой ошибки.

Человек, конечно, понимал, что виноват, но, обуянный праведным гневом, отступаться не желал:

– Не корчи тут святую. Разве джедаи сами не похищают детей?

Чтобы не выдать вспышку гнева, понадобилась вся дисциплина.

– Родители добровольно отдают своих одаренных детей в храмы, чтобы там их обучали пути джедаев. Это свободный выбор. – Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Помогло лишь отчасти. – На будущее: если молодая девушка будет кричать, чтобы вы ее отпустили, знаете что? Тоже дайте ей выбор. Если нет, на последствия не жалуйтесь. А теперь соберите ваш экипаж и в течение часа уведите свой корабль от станции, или мы сделаем это за вас.

Человек в красном шарфе побледнел:

– Вы лишите нас воздуха? И еды?

– Вы уже наверняка успели очистить достаточно воздуха, чтобы было чем дышать несколько недель. Умереть с голоду мы вам не дадим. Но и позволять похитителям разгуливать по станции тоже не намерены. – Орла захлопнула аптечку. – Короче говоря, вон отсюда.

После того как бандитский корабль отстыковался от станции и началось организованное распределение припасов, Комак Вайтес решил, что может посвятить несколько минут обретению равновесия.

Зловещая тьма, что таилась на борту станции, продолжала его тревожить – но для того, чтобы исследовать эту тьму более полно, требовалась энергия Силы. Медитация была необходимой прелюдией к действию.

Комак аккуратно отметил для себя местоположение всех остальных путешественников с «Посудины»: Рит и Дез были на станции вместе с Лиоксом, Орла – в кают-компании, Аффи отдыхала в своей каюте, а Жеода, по-видимому, оставили за старшего на мостике; лишь после этого он стал искать спокойное и уединенное местечко. Таковое нашлось в самом конце корабля, перед запечатанным грузовым контейнером (любопытно, что экипаж «Посудины» все время извинялся за тесноту в импровизированных каютах, при этом оставив столько места для груза, о котором никто даже не упоминал). Он расстелил свое тяжелое одеяло, сложил его наподобие коврика для медитаций и опустился на колени.

«Я созерцаю мир внутри себя, – подумал он. – Я созерцаю мир внутри себя».

На протяжении многих лет эта мантра помогала успокоиться; Комаку нравилась ее сбалансированность. Но со временем она сделалась слишком буквальной, чтобы служить мантрой.

«Я джедай. Всегда им был. Такова моя сущность, и я никогда не пытался ее изменить.

Но Орден не дает ответа на вопросы, которые меня терзают. Вопросы, которые со временем встают все острее.

На этой станции обитает тьма. Мне она… даже слишком знакома. Но здесь она приобретает форму странную и пугающую. Сознание без телесной сущности. Кто сотворил это? Как темная сторона проникла сюда?

Как темная сторона вообще куда-либо проникает? Порой мне кажется, что и мы, джедаи, в чем-то виноваты. Ведь мы отказываемся видеть Силу в ее полноте, изучать не только свет, но и тьму».

Не будь темная сторона столь чуждой, подозревал Комак, природа идолов давно бы стала понятна.

«Как можно делить Силу пополам? Как можно оправдать такое насилие – а ведь это насилие! – и такое разделение, даже если это разделение света и тьмы?»

Следовало отдать Лиоксу должное: ловко он заставил беженцев успокоиться. Но Аффи была вынуждена признать, что джедаи быстро придумали для всех общую цель, а именно – исследовать нижние кольца станции. И так вышло, что эта цель идеально совпадала с ее собственной.

Ее отчет о вылазке на верхние кольца был выслушан достаточно спокойно; вот и хорошо, потому что отчет был правдив. Но правда там была не вся. Информацию о шифре контрабандистов и свои мысли на этот счет Аффи пока оставила при себе.

«Это место никак не может быть регулярным портом гильдии. Смысл нулевой, – рассуждала девушка, готовясь к вылазке вместе с остальными добровольцами: Ритом, Нэн, Дезом и длинноруким мизи, который, как и все мизи, предпочел остаться безымянным для чужаков. – Оно далеко от путей и не имеет никаких видимых преимуществ. Но что, если в гильдии есть какое-то тайное общество, которое действует за спиной Сковер? Они могут незаконно наживаться, понемногу воруя грузы или деньги, и подделывать ведомости, чтобы скрыть это от руководства. Предзаписанные координаты могли быть загружены с другого корабля, который замешан в этой схеме».

Спрашивать Лиокса, причастен ли он, было бессмысленно. Нет, конечно.

Как ни злила Аффи эта гипотеза, она выглядела самой правдоподобной. Сковер не стала бы от нее что-то скрывать, а значит, кто-то скрывал свои делишки от самой Сковер.

Она надулась от гордости, представив, как находит доказательства, предъявляет их своей приемной матери, слышит в ответ: «Отлично, дочка…»

– Ладно, – сказал Дез Райден, вернув ее к реальности. Разведывательная группа собралась вокруг него перед выходом на нижнее кольцо. Каждый надел свою версию дорожного костюма (за исключением джедаев, чья повседневная одежда явно годилась на все случаи жизни). – У нас нет четких данных насчет того, что может быть внизу, – только то, что там не сплошной металл. Если это склад, там могут оказаться полезные вещи… которые мы справедливо разделим между всеми. Если каждый это понимает и готов рискнуть, тогда вперед.

– Тебе обязательно надо идти? – вполголоса спросил Рит у Нэн, которая была ростом примерно по пояс мизи.

– Я в порядке, – возразила Нэн. Она не выказывала никаких признаков психологической травмы после попытки похищения; Аффи не ручалась, что на ее месте сохранила бы такое же хладнокровие. – К тому же… Хейг не может лазать. А кто-то из нас должен быть здесь. Значит, я.

– Ты заботишься о нем, – сказал Рит.

Нэн улыбнулась:

– Он платит той же монетой.

Хватит этого шоу с флиртом. Аффи переключила внимание на туннели, которые вели на нижние кольца.

В отличие от других туннелей, здесь были видны признаки многолетнего запустения. Хотя несущие конструкции оставались нетронутыми, сквозь них проросли корни и лианы из дендрария, превратив некогда просторные коридоры в лабиринт густых колючих зарослей, погруженный в глубокую тень. Не то чтобы Аффи не смогла бы обследовать ходы в одиночку; это было бы даже предпочтительней – вдруг и внизу обнаружатся шифровки контрабандистов? Однако извилистые туннели были достаточно зловещими, чтобы она оценила достоинства прогулки в компании.

Дез, который шел первым, начал спускаться по туннелю. Гравитация не работала, то есть притяжение шло с нижних колец. К счастью, узловатые корни служили импровизированной лестницей. Ухватившись покрепче, Аффи полезла вниз.

В течение нескольких секунд ее окружали одновременно корни деревьев и бесчисленные звезды – контраст, который восхищал своей необычностью. Но любоваться было некогда: мизи, который лез следом, так спешил спуститься, что резал лианы, расчищая путь.

Аффи услышала гудки и жужжание дроида. Бросив взгляд наверх, она увидела 8-T, который мчался вперед, цепляясь гусеницами за стену туннеля. «Хм, – подумала она. – Дотошные механизмы».

Послышался треск, а затем охнул Рит. Посмотрев вниз, Аффи увидела, что его нога прорвала тонкий корень. Ничего страшного.

Или так ей казалось. 8-T с жужжанием промчался мимо нее, догнал Рита и послал в него электрический разряд.

– Ой! – Рит затряс рукой, будто обжегшись. – Что за…

Мизи взвыл от боли. Аффи посмотрела вверх и увидела еще одного 8-T, который щелкал секатором в его сторону, метя в пальцы. Еще выше по туннелю в их сторону спускались три других 8-T.

Верилось с трудом, но другого объяснения не было.

– Нас атакуют!

– Чего это они? – взвизгнула Аффи, отбиваясь от одного из 8-T. Бесполезно; сзади толпились еще двое, готовые занять его место. – Я думала, это дроиды-садовники!

Рит крепче ухватился за корни и восстановил равновесие.

– Ну да, садовники. Но… думаю, они запрограммированы атаковать все, что угрожает саду.

– Мы и в самом деле кое-что порушили, – заметил Дез. Оттолкнувшись, он перелетел сквозь заросли лиан и расположился ниже Рита. – Могу представить, почему они видят опасность.

Пухлые щеки Нэн раскраснелись; она обеими руками обнимала ближайший толстый корень, но ноги болтались в воздухе: 8-T хватал ее клешнями за пятки, не давая найти опору.

– Так и будем рассуждать о задетых чувствах дроидов? Или, может, заставите эти глупые штуковины прекратить?

– Спокойно, – сказал Рит.

В целом не самый ободряющий ответ, особенно когда человек висит на руках, отбиваясь от оравы роботов. Но все на секунду умолкли, что дало Риту возможность подумать и погрузиться в Силу.

Также это дало 8-T время собраться массой. По искривленным стенам туннеля двигались десятки дроидов, их магнитные гусеницы так хорошо цеплялись за поверхность, что могло показаться, будто они едут по ровной дороге. Хотя темные корпуса дроидов сливались с чернотой космоса, их скопление было заметно по тому, как они загораживали звезды. Крошечные секаторы, еще недавно казавшиеся такими умилительными, недобро щелкали. Аффи взвыла, когда один из них отхватил кончик ее длинной косички. Если эти ножницы могли резать толстые лианы и небольшие ветки, плоть для них пустяк.

Тот давно почивший садовник-параноик, который программировал дроидов, сделал свою работу даже слишком хорошо.

– Ну ладно. – Пыхтя, Аффи вскарабкалась на более безопасное местечко среди лабиринта лиан. – Какие проблемы? Вы, джедаи, умеете летать, верно? Ну, так вперед, вынесите нас отсюда.

Дез покачал головой:

– Мы не умеем летать. Некоторые из нас умеют левитировать…

– Тоже мне разница! – фыркнула Аффи.

– …но это техника сложная и трудноисполнимая в стрессовых ситуациях, – закончил Дез, как будто она ничего не говорила.

Аффи скривилась:

– Хочешь сказать, вы можете летать, только когда не нужно? Какой с этого прок?

Рит невольно подумал, что она права.

Далеко внизу, где-то на нижних кольцах, мелькнул странный свет – яркий, фиолетового оттенка.

– Что это? – спросил юноша.

– Похоже на какое-то энергетическое поле, – предположил Дез. – Да, там есть что-то интересное… не знаю что.

– Давайте об этом думать после того, как сбежим от садовников-убийц… – Аффи взвизгнула: – Ой! На этих лианах какие-то колючки… Я оцарапалась!

– У нас сейчас проблемы посерьезней, чем царапины, – сквозь стиснутые зубы проговорила Нэн.

– Все успокойтесь и не двигайтесь, пока я не доберусь до Нэн, хорошо? – сказал Дез.

Самым безопасным местом представлялся центр туннеля, но там было слишком мало ухватистых корней и лиан. А стоять можно было только в пределах досягаемости 8-T.

Дез проворно пролез мимо Рита наверх до того места, где Нэн и мизи цеплялись за свои хлипкие «поручни». С каждым шагом 8-T надвигались ближе, но джедай не останавливался, и улыбка не сходила с его лица. Протянув одну руку, Дез призвал сверху две лианы, и те сползли вниз прямо в его ладонь. Швырнув одну мизи, он наклонился и сгреб Нэн в охапку.

– Давай за мной с Аффи, ладно, Рит?

– Понял! – крикнул в ответ юноша.

Дез кивнул мизи, и на безмолвный счет «три» оба полезли наверх. У мизи это получалось так здорово, что Рит сообразил: подъем контролирует Дез. Подталкивать с помощью Силы того, кто двигается сам, было куда легче, чем транспортировать его по воздуху.

Поэтому он начал пробираться в сторону Аффи, но туда же направились и 8-T. Весь рой уже поравнялся с ними. Аффи поморщилась, видя, как дроиды ползут, словно жуки, по изгибу корня, служившего ей хрупкой опорой у стены.

– Поверить не могу, что меня прикончат отрезанные головы астромехов, – сказала она, хватаясь за бластер. – Но хотя бы пару штук я с собой прихвачу, прежде чем…

– Аффи, нет! – Идея пришла мгновенно. – Не стреляй в дроидов. Стреляй в корни дерева, что внизу.

– Дерево не моя проблема!

– Но будет проблемой 8-T! Поняла?

Аффи сообразила. Полуобернувшись, она выстрелила вниз, в самый дальний корень, который было видно. Ее разряд разжег небольшой пожарчик, от которого загорелся соседний мох.

Поначалу пламя было слабеньким, но уже от первых струек дыма сработали детекторы внутри 8-T. Мигающие голубые огоньки у оснований дроидов покраснели, все машины синхронно повернулись и поспешили к дереву. Как Рит и подозревал, защита растений имела приоритет над всеми прочими задачами, которые выполняли 8-T, – включая преследование вандалов, которые вторглись в туннели.

Пока дроиды поливали мох струйками воды, быстро гася пожар, Рит сумел добраться до Аффи, которая уже ухватилась за лиану. Юноша ожидал, что она сама начнет карабкаться на уровень дендрария, но Аффи протянула руку, прося помочь, что Рит и сделал с удовольствием. Ухватившись за его плечи, Аффи проговорила слегка запыхавшимся голосом:

– Все равно, зря ты не разрешил мне подстрелить хоть одного.

– Другим разом.

Ее рука соскользнула, и Рит успел опустить ее на пол, не дав упасть. Падаван ожидал, что она рассмеется собственной неуклюжести и моментально выпрямится. Но Аффи пошатнулась, держась за запястье.

– Что-то мне нехорошо. Та царапина… от лианы…

– Болит? – Рит нахмурился: – Дай я посмотрю.

Она начала было поднимать руку, но затем прислонилась к стене и осела на пол. Отметина на запястье уже вспухла и посинела, и вокруг нее расползались ниточки зловещих оттенков черного и фиолетового.

«Яд».

Орла расхаживала по центру шара-дендрария. В данный момент никого из тех, кто высадился на амаксинской станции, поблизости не было: одни вернулись на свои корабли, другие отправились на нижние кольца. Это давало возможность изучить странных идолов, которых они обнаружили на борту.

С приближением к статуям Орлу охватило смутное беспокойство, зловещее чувство тревоги, которое исходило от них, будто свет от пламени. Возможно, понимание того, что она видит перед собой, поможет определить, в чем состоит это неясное предостережение.

Орла остановилась лицом к лицу с гуманоидной королевой – первой статуей, которую увидела. К своему удивлению, женщина обнаружила, что они немного похожи: высокие скулы, густые брови, горделивая осанка. Вот только простое белое одеяние Орлы резко контрастировало с изысканно отделанным и усыпанным драгоценными камнями нарядом давно умершей правительницы.

Хотя Орла не была ученой, как Комак Вайтес, для анализа она могла использовать собственные таланты. Ее связь с Силой была инстинктивной, почти животной; она полагалась на Силу, как на путеводную нить. Иногда существующий опыт препятствовал новым открытиям – ограничивал полет мысли. Сейчас, подозревала Орла, был как раз такой случай. Комак, со всем своим багажом знаний, уже осмотрел этих идолов и обнаружил только интригующие зацепки, но не отгадки.

«Попробуем на инстинкте».

Орла устремила взгляд на темно-красный камень, венчавший корону статуи. Она позволила разуму соскользнуть в нечто вроде транса – не совсем медитацию, а скорее глубокую концентрацию, благодаря которой случайные мысли всплывали на поверхность. Эта практика позволяла услышать подсознание.

«Королева. Могущественная и непокорная». Это, по крайней мере, казалось бесспорным.

Нет. «Могущественная» – вот что было бесспорным. Почему на ум прошло определение «непокорная»?

«Когда мы бываем непокорными? Когда противостоим врагу».

Орла окинула взглядом вздернутый подбородок королевы, сопоставила его с позой статуи. В руках королевы не было оружия; но у ног ее лежало что-то вроде сабли. Королеву не выковали с воздетыми в салюте руками, не держала она и трофеев войны; ее ладони лежали на бедрах, и на обоих запястьях были видны витые браслеты.

«Браслеты, – осенило Орлу, – или кандалы?»

Все вдруг стало таким очевидным, что она сама поразилась, как не увидела этого раньше. Идолы не изображали ни царей, ни богов.

Они изображали побежденных, представителей неких сил (цивилизаций? планет?), завоеванных теми, кто воздвиг статуи.

– Тогда, – пробормотала Орла, – кто же они такие?

Зейтуин научил Деза разбираться в ядах. Коварство было в обычае у домов зейтской аристократии, которая постоянно устраивала покушения друг на друга, пускаясь на разные ухищрения. Подсыпать порошок в бокал или смазать подушку отравой было в порядке вещей. Черные полосы, которые расползались по коже Аффи, Дез распознал еще до того, как она потеряла сознание.

– Пошли, – сказал он, подхватив девушку на руки. – Медпакет ей поможет, но надо поскорее до него добраться.

Дез помчался в сторону «Посудины». Рит бежал так быстро, что обогнал его. Хорошо, он приготовит медпакет. Кожа Аффи уже приобрела землистый оттенок, а с ее губ сбежала краска.

– Вот! – Рит оказался возле шлюза за считаные секунды до того, как в него вбежал бы Дез с Аффи. Но рыцарь перед самым входом опустился на колени, держа девушку на руках. Пару секунд спустя Рит выскочил обратно с медпакетом в руке.

Следом за ним выбежал Лиокс Джиаси:

– Эй-ей, что случилось с Крохой?

– Ничего такого, с чем не справится эта штука. – Дез прижал инжектор антидота к ее коже; никогда еще шипение и щелчок так не радовали слух. И действительно, всего через несколько мгновений темные полосы на коже Аффи начали бледнеть, а дыхание девушки стало более ровным. Лиокс облегченно опустился на колени и положил руку на ее лоб.

Аффи пошевелилась, открыла глаза:

– Что это было?

– Ты оцарапалась о лиану, – сказал Дез. – Очевидно, ядовитую.

– Отлично, – буркнула Аффи. – То, чего нам как раз не хватало на этой станции. Ядовитой гадости.

– Все веселее и веселее. – От ухмылки Лиокса даже в полночь стало бы светло. – Пошли, малышка. Я заварю тебе джедского чаю.

Дез позволил Лиоксу увести Аффи на корабль. Рит остался с ним.

– Может, надо пометить эти лианы.

– К счастью, я их тут много не видел. – Дез вытянул руки над головой, радуясь возможности свободно двигаться после тесного туннеля. – Но да, неплохая идея.

Рит маялся, как будто хотел что-то ему сказать, или, скорее, чего-то ему определенно говорить не хотелось, но он не мог выкинуть эту мысль из головы.

– Эй, – мягко сказал Дез. – Давай, выкладывай.

– Что выкладывать?

– То, что грызет тебя с тех самых пор, как мы встретились в космопорту.

Рит прислонился к одному из ближних деревьев, глядя на Деза с поразительно взрослой серьезностью. А хотя что тут поразительного: Рит был уже почти совершеннолетним, пускай Дез и привык видеть в нем всего лишь подростка, взбудораженного тем, что мастер Джора выбрала именно его. Их дружбе тоже следовало вырасти вместе с Ритом, превратиться в нечто более равноправное и значимое.

– Поверить не могу, что ты сам вызвался лететь на фронтир, – сказал наконец Рит. – Ты мог отправиться куда угодно. Даже на Зейтуине…

– На Зейтуине были бесконечные дрязги, интриги и никакой движухи. – Дез потер лоб, прогоняя воспоминания о мигрени, которую вызывала у него эта планета. – По крайней мере, после первых месяцев, когда мы немного утихомирили волнения. Когда все закончилось, у меня больше не было никакой серьезной работы. А на фронтире, возможно, будет чем заняться.

– Наверное, мне надо брать с тебя пример, – сказал Рит. – Я знаю, что должен с готовностью принять это задание. Да и вообще любое задание, которое даст Совет. Но меня вся эта движуха не привлекает так, как тебя.

Дез открыл ему то, в чем редко признавался даже себе:

– Иногда я думаю, что чересчур жажду приключений и адреналина. Это, знаешь ли, может быть опасно.

– Вот и мастер Джора так говорит. – Но в голосе Рита не чувствовалось убежденности: он как будто оценил самого себя и остался недоволен.

Потому Дез поднялся и положил ладонь ему на плечо:

– Послушай, в Силе же главное равновесие, так? В идеале каждый отдельно взятый джедай должен обрести его в себе. Но это не то же самое, что равновесие в пределах Ордена, которое не менее важно. Нам нужны рыцари, которые жаждут приключений, но нужны и те, кто их не ищет. Каждый рыцарь приходит в Орден со своим даром. Наше дело – ценить каждый такой дар, включая наш собственный.

Рит криво улыбнулся:

– Ладно, я попробую.

– Хорошо, – сказал Дез, добавив про себя: «Я тоже».

– Слушай, Дез. Есть один вопрос…

– Ладно. Валяй.

– Мастер Джора тебя когда-нибудь спрашивала… ты не знаешь, почему ни один джедай не может пройти по Кайберовой арке в одиночку?

Дез нахмурился:

– Не, меня не спрашивала. А вообще по арке постоянно ходят в одиночку. Это не какая-то там непреодолимая преграда, просто снаряд для медитационной практики, вроде лабиринта.

– Я знаю! – расстроенно выдохнул Рит. – Но мастер Джора настаивает, что никто не может пройти по арке в одиночку, и она хочет, чтобы я сказал ей почему.

– Понятия не имею, – пожал плечами Дез. – Могу только сказать вот что: мастер Джора мудрее нас обоих, вместе взятых. Если она загадала тебе загадку, то стоит поломать голову.

Позже, умывшись и приведя себя в порядок, Аффи расположилась в кабине.

– Ты что, защищаешь этих 8-T? – сердито спросила она.

– Они садовники, – отозвался Лиокс, растянувшийся в кресле и закинувший ноги на панель управления. Глаза его были закрыты, как будто он мог одновременно дремать и болтать. Возможно, и мог. – Возделыватели земли. Вы угрожали самой причине их существования.

Аффи вздохнула и решила оставить эту тему. Конечно, дроиды просто вели себя так, как их запрограммировали. Но это не значило, что она обязана их любить.

К тому же надо было рассказать Лиоксу кое-что более важное.

– Слушай, – начала она. – Там, на станции, на верхних кольцах… я там нашла какие-то надписи, сделанные шифром.

– Шифром? – спросил Лиокс, не открывая глаз. – Расскажи подробней.

– Похоже на какой-то… шифр контрабандистов. Нарисованные от руки символы, которыми они сообщают друг другу о направлениях в гиперпространстве… ну, такого рода.

Лиокс наконец повернул голову и посмотрел на нее:

– Зачем это записывать вот так, а не обычным способом?

– Не знаю, – сказала Аффи, сгибая и разгибая до сих пор нывшее запястье. – Но они так делали.

– Это не был риторический вопрос. Посуди сама, сейчас уже практически никто не пишет от руки… нигде в Галактике, насколько мне известно… по крайней мере, на тех планетах, которые достаточно развиты технологически. Тогда зачем космическим пилотам малевать важную информацию на стенах?

Было приятно иметь ответ наготове еще до того, как он закончил формулировать вопрос.

– Потому что они воруют и утаивают это от Сковер.

Лиокс сел прямо, его бусы качнулись и легли на место.

– Погоди. Сковер-то тут при чем?

– Один из символов был вот такой, – Аффи указала на звезду, вышитую на кармашке своего комбинезона. – Очевидно, это пилоты «Гильдии Байн» переписываются друг с другом, но таким способом и в таком месте, что моя ма… то есть Сковер ничего не знает.

Несколько долгих мгновений он обмозговывал ее слова. Аффи не терпелось увидеть в его глазах те же изумление и гнев, которые почувствовала она сама. Вот еще бы Жеод был здесь, а не рекристаллизировался в своей каюте! Ей хотелось, чтобы ее открытие оценили и подтвердили.

Но Лиокс покачал головой:

– В гильдии бывает мало такого, о чем не знает Сковер Байн.

– Само собой… но об этом она знать не может!

– Отчего же? – Бледно-голубые глаза Лиокса смотрели с непривычной откровенностью. – Координаты этой станции были предзаписаны в компьютере «Посудины», они были в стандартном пакете, который загружается на каждый корабль, который вступает в гильдию. Это не совпадение.

От досады Аффи готова была взорваться. Ну как он не понимает?

– Эти воры из гильдии, они могли изменить пакет. Добавить информацию, которая позволила бы вершить делишки за спиной у Сковер…

– И поделиться ею с каждым новым кораблем, даже если тот не участвует в так называемом сговоре?

Аффи скрестила руки на груди:

– Тогда как ты сам объяснишь это?

Лиокс задумался на несколько секунд, после чего тихо и терпеливо произнес:

– Как мы с тобой оба знаем, не каждый груз, который перевозит гильдия, является дозволенным в самом строгом смысле. Сковер есть что скрывать от властей. И это местечко выглядит вполне неплохим тайником.

– Но от меня она не стала бы ничего скрывать! – заявила Аффи.

Ответа не было. Лиокс просто глядел на нее с меланхоличным и в то же время участливым выражением. И это участие бесило больше всего – сама идея, что она нуждается в участии, что она какая-то наивная дурочка, с которой Сковер нянчится, а не настоящий пилот и полноправный представитель гильдии. Очень многие пилоты смотрели на нее свысока. Лиокс так не смотрел никогда – точнее, не смотрел до сего момента.

Не произнеся ни слова, Аффи выбежала с мостика. В какой-то мере она надеялась, что Лиокс бросится следом и извинится, но он не стал ее останавливать.

Орла Джарени увидела, как Аффи промчалась по главному коридору «Посудины», чуть ли не дымясь от гнева. Проходя мимо кабины, она заметила, что Лиокс смотрит девушке вслед, на его загорелом лице читалось неподдельное беспокойство.

«Не лучшее время для разговора», – решила Орла.

Сейчас делать ей было особо нечего. Она не собиралась возвращаться к древним статуям, пока Комак не сможет пойти с ней. Дез все еще размышлял над новыми стратегиями проникновения на нижние кольца станции, а Рит занимался какими-то делами с беженцами – похоже, главным образом с Нэн.

Орла все еще надеялась как-нибудь побеседовать на тему приобретения корабля. Но и Аффи, и Лиокс сейчас явно были заняты чем-то своим. Что до Жеода… винтианин, вероятно, при выборе корабля руководствовался бы иными соображениями, чем гуманоид. Так что разговор пришлось отложить.

К тому же им с Комаком было о чем поговорить и помимо идолов.

Орла нашла его на «смотровой палубе»: такое громкое название носил метр коридора, где имелось маленькое окошко. Комак заметил, как она вошла, но не проронил и слова.

– Ты опять в капюшоне, – сказала Орла. – Это всегда не к добру.

Обычно Комак тяжело вздыхал где-то на пятой минуте разговора. В этот раз он не стал откладывать:

– Полагаю, на этом корабле бесполезно рассчитывать на уединение.

– О, ну не знаю. Но зато бесполезно ожидать, будто старые друзья не увидят, что у тебя проблемы.

– На этой станции столько проблем…

– Не начинай, – перебила его Орла, но без злобы. – То, что я имею в виду, грызло тебя задолго до катастрофы в гиперпространстве.

Комак и Орла сдружились давным-давно, еще когда были падаванами – во время айремо-э’роноского кризиса с заложниками. Ошибки, которые они тогда совершили – беспечность при реагировании на сигналы, недостаточное изучение обстановки, перед тем как ввязываться в драку, – были исправлены ценой ужасных жертв.

Порой Орла напоминала себе, что в этом всем нужно видеть и позитив. Обернись дело иначе, стала бы эта часть Галактики доверять Республике, а тем более решилась бы вступить в нее? Был бы построен маяк «Звездный свет»? Едва ли.

И все же. Ни она, ни Комак не могли вспоминать те события без сожаления. Об этом даже спрашивать не приходилось. Они выросли и стали очень разными личностями, но узы дружбы сохранились. Навсегда.

Орла понимала, что ее решение стать искателем пути отдалит ее от многих других джедаев. Но только не от Комака.

– Я никогда ничего не скрывал от тебя, – сказал Комак.

– Но пытался, – ответила Орла. – Просто я тебя всегда выводила на чистую воду.

– Не напоминай.

Орла была настроена напоминать ему об этом регулярно, но сегодня решила не заострять.

– Так что, я тебя допрашивать должна?

– Зачем? – Темные глаза Комака пристально вглядывались в ее собственные. – Мы прилетели сюда, направляясь в место, такое близкое к Айрему и Э’роно… и снова сгущаются тучи, и нужно разобраться, какие опасности лежат впереди…

– Сейчас совсем другая ситуация, – поспешно сказала Орла. Отголоски тех давних событий и так были достаточно сильны, ворошить прошлое не было нужды. Да и она сомневалась, что готова вернуться к тем мучительным воспоминаниям.

– Я чувствую, что параллели этим не ограничатся, – произнес Комак. – Есть и… другие созвучия, и они повсюду вокруг нас. Их формы пока неизвестны, но еще до конца этой экспедиции они себя проявят.

– Ясно. – Не будучи мистиком, Орла решила, что пора сменить тему… и тут вдруг почувствовала. Та самая дрожь ужаса, которая охватила ее совсем недавно… то же мрачное место, далеко-далеко отсюда…

– Комак! – крикнула Орла, но он не услышал. Обоих захватило видение, от которого кровь стыла в жилах.

Рит с нарочито праздным видом расхаживал вдоль периметра дендрария, притворяясь, будто не следит в оба за мизи, оринканами и другими недавними мародерами (сам он еще подождал бы, прежде чем пускать кого-либо на станцию, но спорить с мастером-джедаем не особо хотелось). Хотя Лиокс ловко всех утихомирил, а туннели, ведущие вниз, сами по себе оказались препятствием, какой-нибудь деятель из той или иной группы вполне мог что-нибудь учудить. Если стащат какое-нибудь оборудование… честно говоря, плевать. Но если они украдут одного из древних идолов, то просто разберут его на драгоценные металлы и камни, даже не удосужившись изучить. «Святотатство».

Самым худшим стала бы новая попытка похищения. Рит снова вспомнил тот момент, когда его световой меч отсек руку похитителя, слабый толчок, сообщивший, что клинок наткнулся на кость и перерубил ее. Он содрогнулся. Добрые слова Деза немного успокоили, но Рит знал, что это никогда полностью не изгладится из памяти. Сам акт нападения на кого-то со световым мечом ужасал его, и Рит надеялся, что будет ужасать всегда.

«Пусть я никогда не забуду, – подумал он, – что мой меч нацелен на такое же живое существо».

Он вгляделся в темные джунгли в глубине атриума…

Те исчезли. Исчезло вообще все. Рит стоял один в окружении кустов и деревьев – но не тех самых, или они как-то преобразились? – с мечом в руке, и клинок уже был зажжен. Со всех сторон доносились шорохи, как будто что-то подползало ближе, и это действовало на нервы.

Вокруг стлался туман, горячий как пар. Рит лихорадочно озирался по сторонам, пытаясь понять, что это за место. Он перенесся в другую часть станции? На другую планету? Или каким-то образом проморгал настоящую опасность, которая окружала его все это время?

Он знал, что главная угроза впереди. Юноша не мог сказать, откуда он это знал, но знал наверняка. Он принял боевую стойку, сделал глубокий вдох и попытался приготовиться встретить угрозу, которая оставалась невидимой.

Затем в тумане, всего в нескольких шагах впереди, вдруг зажглась полоска голубого света. Клинок светового меча.

Того, которым его убьют.

Бредя в тумане, Рит окликнул:

– Зачем ты это делаешь?

Это должно было решить проблему. Ни один джедай не стал бы по своей воле нападать на собрата. Тот, другой джедай подойдет ближе, увидит Рита, осознает, что они не враги, и спрячет оружие. Юноша был в этом столь уверен, что слегка расслабил мускулы, готовясь счесть тревогу ложной.

Но неизвестный прыгнул вперед с такой скоростью, что превратился (превратилась? превратилось?) в размытое пятно. Рит не успел сосредоточить внимание на противнике – подошва сапога впечаталась прямо в его грудь, опрокинув на землю. Он ловил ртом воздух, но тот не шел в легкие; пытался приподняться, но руки еще сильнее увязали в теплой, липкой грязи.

Гудение светового меча отозвалось покалыванием в ушах и мурашками по коже. Клинок был не его – меч Рита выбили у него из рук, – следовательно, это противник замахивался для удара из-за головы…

И все. Рит обнаружил, что стоит на четвереньках на полу космической станции. Ничего более опасного, чем папоротники и умиротворенные дроиды 8-T, вокруг не было. Сердце стучало от адреналина, и его все еще трясло после боя, который уже закончился – а точнее, никогда и не начинался.

Рит встал на ноги, сделал глубокий вдох и заставил себя снова ощутить все тело. В иной ситуации он призвал бы Силу, чтобы обрести душевное равновесие, – но не сейчас. Их всех окружала тьма – тьма, которая стремилась запугать джедаев и сбить их с толку.

Судя по видению Рита, она также стремилась натравить их друг на друга.

Крошечный узел связи стал для джедаев местом, где они совещались и строили планы. Орла жалела, что они не выбрали какое-нибудь другое помещение – скажем, без низкого сводчатого потолка, чтобы она могла стоять во весь рост. Но на «Посудине» вариантов было немного, к тому же здесь они с Комаком и Ритом могли сидеть, прижавшись друг к другу, что Орла находила весьма уютным. Длинный Дез стоял в дверях, где ему наверняка было не столь уютно, но зато свободнее.

– Нам известно следующее, – сказала Орла, загибая длинные пальцы. – На этой станции обитает тьма. Она «ощущается» совсем не так, как обычно у растений, пропитанных темной стороной. Это значит, что определить ее источник мы не можем.

Комак кивнул. Его взгляд был устремлен куда-то недалеко, на что-то известное, но невидимое.

– Мы все почувствовали, что она исходит от идолов. Судя по их виду, они почти наверняка не были на станции изначально. Следовательно, их привезли сюда позже по какой-то важной причине. Орла полагает, что они олицетворяют завоеванные народы; если это верно, нам придется учитывать еще один фактор. Если кто-то заточил в этих статуях побежденную тьму – и установил некий психический барьер, предупреждающий об опасности, – тогда это все объясняет. Хотя, конечно, это всего лишь предположение.

Орла пожала плечами:

– Назовем это рабочей гипотезой.

Рит подался вперед, безмолвно прося разрешения обратиться, которое и получил.

– Сила порождается живыми существами, а не неодушевленными предметами. Есть легенды о могущественных артефактах, созданных древними ситхами. Но ситхи, конечно, не стали бы заточать тьму. Они бы выпустили ее на волю.

– Ты исходишь из того, – отвечал Комак, – что, поскольку все известные нам подобные артефакты имеют джедайское или ситхское происхождение, только джедаи и ситхи могут их создавать. Но мы не можем делать таких допущений. Есть и другие, кто наделен могуществом в Силе.

Орла задумалась.

– Так как же быть? Игнорировать эти предостережения? Уж очень они яркие.

– Игнорировать было бы опасно, – согласился Комак. Он сплел пальцы перед собой. – Если идолы вмещают в себе тьму и предостерегают об этом, то тьму нужно изучить. И запереть еще надежней.

– Она и здесь достаточно изолирована, – вставил Дез из дверей. – На задворках Галактики, на станции, куда никто не летает.

– Не факт, – возразил Комак. – Аффи говорила, что какие-то торговцы пользуются ею время от времени. Не удивлюсь, если вскоре сюда заявятся еще какие-нибудь путешественники. Тем больше причин поспешить.

– Не думаю, что демонтаж идолов как-то повредит станции, – сказала Орла. – Здесь никого нет, одни растения и дроиды-садовники. Так что предлагаю проверить гипотезу.

– Как? – спросил Дез.

– Одним из двух способов, – ответила Орла. – Мы либо уберем и изолируем эти статуи, либо уничтожим их.

– Нельзя их уничтожать. Это же древние артефакты! – запротестовал Рит. – Исторические!

Орла выразительно посмотрела на него:

– Важнее то, что если мы уничтожим какие-то предметы, а потом окажется, что это была система сдерживания темной стороны, то в итоге мы сами и выпустим тьму на свободу. Так что я за первый вариант.

Дез нахмурился:

– Есть еще одна вероятность, которой мы до сих пор толком не уделили внимание. Что, если тьма, которая действует на наше сознание, связана с тем, что скрыто за энергетическим полем на нижних кольцах?

Джедаи переглянулись. Об этом думали все, но, очевидно, пришли к разным выводам: Рит, похоже, сильно сомневался, тогда как по лицу Комака было видно, что он искренне рад наконец-то услышать дельную мысль. Орла была готова рассмотреть любую возможность, но вести бесконечные дискуссии не собиралась. Пришло время действовать.

– Значит, мы проверим и эту гипотезу, – сказала она. – Но сначала вам придется придумать, как попасть туда, не поцарапавшись о ядовитые лианы, и чтобы 8-T не… подстригли вас до смерти.

Все захихикали, на что Орла и рассчитывала. Хорошо. Смех помогал расслабиться, поднимал настроение. Прогонял темную сторону и приближал их к свету.

Рит едва ли мог винить Аффи, Нэн и мизи, если бы те и слышать больше не пожелали о нижних кольцах станции – пускай им с Дезом и удалось вытащить ядовитые лианы (аккуратно, чтобы не потревожить дроидов) и перебросить подальше. Однако все трое явились, чтобы принять участие во второй попытке.

– Там, внизу, наверное, куча всякого добра, – заметила Нэн, проверяя разгрузочный пояс. Она на секунду подняла глаза и улыбнулась Риту: – Даже не думайте, что все достанется вам.

Мизи кивнул в знак согласия – с той, как подумалось Риту, разницей, что Нэн шутила, а мизи был совершенно серьезен.

Угадать настроение Аффи было труднее. Казалось, предстоящее дело лишь наполовину занимало ее мысли.

– Так какой план? – спросила она. – У нас же есть план, правда? Получше, чем в прошлый раз?

– Скажем так: план у нас в планах, – начал Дез. – А точнее, давайте сходим на разведку. Более тщательно обследуем этот ярус и посмотрим, нет ли каких-нибудь других потенциальных путей, кроме главного туннеля, – но на этот раз так, чтобы не всполошить 8-T.

– Предпочтительно, – без тени улыбки произнес мизи.

На самом деле это был лишь первый шаг. Но Рит не мог удержаться от размышлений: нельзя ли полученные в прошлый раз знания использовать к тактической выгоде? Мастер Джора постоянно говорила: «Если ты используешь поражение, чтобы узнать путь к победе, тогда это вовсе не поражение».

Все зашевелились, но прежде чем они начали расходиться, Рит выпалил:

– У меня есть идея. Правда, не знаю, то ли реально классная, то ли бредовая.

– Если она бредовая, то должна быть отличной. – К Аффи вернулся прежний энтузиазм. – Я это усвоила, работая с Лиоксом и Жеодом.

Кто бы сомневался. Рит повернулся к Дезу:

– Эти дроиды запрограммированы атаковать все, что угрожает растениям, верно?

– Очень на то похоже. – Дез положил руки на бедра. – Что ты задумал, Рит?

– Гляди. – Рит подошел к одному из мелких вазонов – кустику с желтым бутоном, который рос в контейнере размером с кулак. Такие контейнеры во множестве обрамляли дорожки; похоже, для 8-T они служили самодельными рассадниками. Юноша аккуратно вытащил контейнер из грунта. Когда он стряхнул комочки земли, несколько дроидов развернулись в его сторону. Поведение пришельца явно было подозрительным.

С большой осторожностью Рит сунул контейнер с цветком в карман верхней части одеяния, затем плотно примотал поясом. Узел был таким крепким, что он мог бы сделать сальто, не повредив и лепестка. 8-T разглядывали его еще секунду-другую, а потом вернулись к своим занятиям.

– Вот, – сказал юноша. – Они понимают, что это не считается порчей растений. И если мы возьмем вазоны с собой…

– …то они не станут на нас нападать, – закончила за него Нэн. – Потому что, если пострадаем мы, пострадают и цветы!

Дез тоже ухмыльнулся, и даже мизи кивнул. Но Аффи скрестила руки на груди:

– То есть ты предлагаешь взять растения в заложники и использовать их как живой щит.

В таком ключе действительно звучало не очень. Тем не менее…

– В общем, да.

– Бредовая идея, – сказала Аффи. Улыбка, которую она так тщательно скрывала, наконец проступила на ее лице. – И отличная.

Пару минут спустя каждый участник экспедиции обзавелся собственным цветком. Теперь, когда они носили на себе растения, 8-T проявляли к ним больший интерес, но все пятеро без происшествий вернулись к туннелю и начали спуск.

– Теперь энергетическое поле. – Дез уставился на мерцающий фиолетовый свет. – Тут ничего не поделаешь, надо спуститься и посмотреть вблизи.

– Согласен. – Рит начал карабкаться вниз, следом двинулись остальные. К его отчаянию, 8-T с жужжанием подъехали ближе и снова поползли по стенам туннеля.

Дез выругался под нос:

– Похоже, они согласны пожертвовать несколькими цветочками ради высшего блага.

– Под высшим благом ты имеешь в виду наше убийство.

– Вообще-то они, а не я.

Но Дез ошибся. 8-T облепили стены туннеля до самого края нижнего кольца, выдвинули различные инструменты… и в следующее мгновение фиолетовый свет погас.

– Дроиды выключили для нас энергетическое поле, – зачарованно произнес Рит. – Чтобы мы ненароком не сожгли растения!

Дез даже помахал 8-T рукой.

– Не волнуйтесь, – сказал он, похлопав по вазону, который покоился на его груди. – Мы вернем их на место в целости и сохранности.

Почувствовали ли дроиды облегчение? Или замыслили месть? Рит этого не знал, да и было ему все равно, ведь они наконец-то добрались до последней, самой секретной части амаксинской станции.

Спустившись на нижние кольца, Аффи испытала легкое разочарование. Это пространство не слишком отличалось от верхних колец – тот же плиточный пол, те же перила, – за тем исключением, что здесь полностью отсутствовала растительность, и шифра контрабандистов на стенах тоже не наблюдалось. Пока что.

Кольцо, на котором они оказались, было очень узким; должно быть, оставшуюся площадь занимали еще не исследованные извилистые коридоры. Фиолетовое сияние энергетического поля исчезло, и теперь свет проникал только сверху. Впрочем, у всех имелись световые стержни, которых было достаточно для осмотра.

– Давайте разделимся, – предложила Аффи. – Проверим разные коридоры. «А еще прозрачней ты намекнуть не могла?» – отругала она сама себя.

Но Дез и Рит, видимо, не нашли в ее идее ничего подозрительного.

– Конечно, – сказал Дез. – Непохоже, чтобы тут было что-то сильно опасное. Вполне можно быстренько все осмотреть.

Аффи кивнула, как будто именно это и не было ее желанием.

Наконец они разошлись, каждый выбрал себе туннель, чтобы обследовать его. Шагая вперед со световым стержнем в руке, Аффи думала, найдет ли она надписи, найдут ли их другие и смогут ли разобраться так же быстро, как она.

И верно: строчки обнаружились уже за первым поворотом. Аффи направилась прямо к ним, сгорая от нетерпения перевести все, что удастся. Прежде всего она надеялась найти нечто такое, что защитит честь матери и докажет Лиоксу, что в гильдии завелись нечистые на руку пилоты.

– Вот, – прошептала девушка. Пальцы прошлись по металлу рядом со звездой «Гильдии Байн», все еще ярко проступавшей на белесом фоне. Символ был нарисован не так уж давно – лет десять назад, не больше. Она попробовала разобрать дальше, не совсем представляя, как истолковать следующие несколько значков, пока не наткнулась на маленькое изображение хищной птицы, нарисованной клювом вниз, хвостовыми перьями кверху.

Аффи так долго вглядывалась в рисунок, что тот, казалось, запечатлелся на ее сетчатке. Она мгновенно узнала его, но отказывалась верить, что рисунок означает именно это и ничто иное.

«Тут может быть масса других толкований», – сказала она себе. Что ж, справедливо.

Вот только ее родители – биологические родители, которых она помнила лишь смутно, но все равно горячо любила… Их корабль назывался «Нырок пустельги».

Тот, кто сделал эту надпись, подразумевал ее родителей.

Или же ее сделали они сами.

Туннель Рита оказался короче – по крайней мере, та часть, которую он прошел один. Здесь, внизу, было темно – настолько темно, что световой стержень как будто горел слабее: понятное дело, оптическая иллюзия, но все равно было жутковато. Каждый шаг звучал неестественно громко, и ему приходилось пригибаться, проходя под изогнутыми перекрытиями туннеля.

«Если растения захватили практически каждый уголок станции, – размышлял юноша, – то почему же они так и не проникли сюда? Для чего понадобилось энергетическое поле: защищать то, что находится внизу… или нас от него?»

Всего через несколько метров их с Дезом коридоры пересеклись. Ничего более значимого, чем несколько шкафчиков и какие-то надписи на стене, по пути не обнаружилось.

– Похоже, мы идем в одну сторону, – сказал Дез. – Пошли. Посмотрим, что там.

Рит почувствовал прилив гордости. Что теперь скажут его друзья – те самые, которые боготворят Деза Райдена? Ведь они теперь работают вместе! Как партнеры!

Правда, Дезу, пожалуй, даже слишком не терпелось нырнуть в темное неизведанное, но он сам накануне сказал: если кому-то приключения не по нраву, то кто-то другой должен их обожать.

– Гляди, – Дез указал на круглую дверь, которая виднелась впереди. Крепления, расположенные сверху и снизу, говорили о том, что дверь открывается вращением.

– Странно. Для чего такая конструкция?

– Это может что-то означать. Или ничего. – Дез поправил вазон у себя на груди, стараясь не помять ни листика. – Пошли. Посмотрим, нет ли чего интересного на той стороне.

Рит прощупал пространство впереди с помощью Силы, зная, что Дез делает то же самое. Он не уловил за дверью ни разума, ни отголосков тьмы.

– Во всяком случае, ничего живого.

– Похоже на то. – Дез быстро двинулся вперед, опередив Рита на несколько шагов. – А ну-ка, заперто или…

Дверь открылась, так быстро повернувшись вокруг центральной оси, что сшибла Деза с ног и отбросила на другую сторону. Рит заморгал, внезапно оказавшись один.

– Ого. Дез, вернись обратно. – На самом деле эпизод вышел довольно забавным; Дез обладал достаточным чувством юмора, чтобы оценить его комичность.

Но Дез не смеялся. И не отвечал. Дверь больше не поворачивалась.

Пол и стены начали вибрировать. Сквозь тонкие щели вокруг двери ударил такой яркий белый свет, что Рит поморщился и прикрыл глаза рукой.

– Дез?

Послышался странный скрежет, похожий на звук работы двигателей или еще каких-то механизмов. Происходило что-то нехорошее, и Дез Райден угодил прямиком в центр событий.

Молодой рыцарь крикнул что-то нечленораздельное, в этом возгласе слышалась боль. Рит бросился к двери, не обращая внимания на режущий свет, и попытался открыть ее силой. Но дверь, которая только что распахнулась с такой легкостью, не шелохнулась.

Свет засиял еще ярче – настолько, что Риту пришлось зажмуриться. Сквозь веки он увидел сетку тоненьких вен и капилляров на темно-красном фоне.

В следующее мгновение стало темно. Вибрация и гудение прекратились.

Рит пришел в себя через секунду.

– Дез? Все нормально?

Ответа не было.

Без особой надежды Рит еще раз толкнул дверь. На сей раз она тут же повернулась. Дверь оказалась на удивление тяжелой; своим весом она чуть не опрокинула юношу, как перед тем Деза. Он заглянул в туннель: тот был узкий, с множеством канавок.

Деза внутри не было.

Рит осторожно просунул голову, чтобы присмотреться получше. Деза по-прежнему не наблюдалось, однако он заметил два спиральных кольца – старинных, но сомнений быть не могло. Спиральные кольца были энергетическими ускорителями невероятной мощности, по отдаче эквивалентными объему чистого коаксия, которого хватило бы для запуска сорока-пятидесяти кораблей; они редко использовались, потому что генерировали энергию, превышавшую потребности почти любого негиперпространственного перелета.

Они часто сбоили, особенно с возрастом, и испускали вспышки энергии, способные расплавить металл, устроить короткое замыкание или…

Или распылить человеческое тело на атомы.

Первым намеком стала волна паники и печали – столь сильная, что она пронзила сознание Комака, словно тонкая серебряная игла. Он вскочил, едва не опрокинув Жеода:

– Что-то неладно.

– Мы живем в несовершенной Вселенной, – отвечал Лиокс, жевавший нечто с мятным запахом. – Это в порядке вещей.

– Я имею в виду, что-то неладно с нашими на станции, прямо сейчас. – Комак бросился к шлюзу. Лиокс отстал лишь на несколько шагов; всю вальяжность и апатию как рукой сняло при намеке на то, что Аффи Холлоу может грозить опасность.

Выбежав на зеленую поляну, они встретили Нэн, которая тяжело дышала и зачем-то несла в кармане горшочек с цветком. Позади нее Комак увидел мизи, который спешил к своим сородичам, а из-за лиан появился Рит Сайлас, бледный как смерть.

– Мы услышали звук… – выдохнула Нэн, – …но ничего не видели… только Рит видел…

– Видел что? – Комак поборол искушение положить ладони на плечи девушки. Это жест, вероятно, успокоил бы падавана, но Нэн могла счесть его угрожающим. – Расскажи мне.

– Деза нет, – прошептала Нэн.

«Нет». В каком смысле? Он ушел в другую часть станции? Вообще улетел? Ни один из пристыкованных кораблей не покидал станции – датчики «Посудины» засекли бы это.

Или она хотела сказать?..

В конце концов из-за деревьев, что росли близ туннеля, показалась Аффи. Лиокс крикнул ей:

– Что случилось с Дезом?

– Мы не знаем. – Голос девушки звучал удивительно бесцветно, как будто она была в шоке, что показалось Комаку странным. Аффи ведь была едва знакома с Дезом. – Но… но что-то скверное.

Наконец подошел и Рит. Он медленно поднял голову и посмотрел Комаку в глаза. Весь его вид выражал страдание и горе.

Комак уже все понял. «Это случилось снова. Точно так же, как с мастером Симмиксом. Созвучия предупреждали меня, но я не распознал их вовремя. Эта часть Галактики взяла свою пошлину».

И все же он должен был произнести эти слова:

– Расскажи мне, как погиб Дез.

Следующие несколько минут на них изливался поток подробностей, довольно невразумительных (растения в роли заложников?), но суть была той же.

– Спиральные кольца? – угрюмо сказал Лиокс. – И ничего не осталось? Обычно это значит… – Он умолк и искоса посмотрел на Комака. Неудивительно. Это трудно было произнести вслух. Но ведь кто-то должен был.

– Распыление, – сказал Комак. Сказал спокойным и ровным тоном: логичный вывод, не более того. – Наиболее вероятное объяснение – Дез Райден был мгновенно распылен.

Аффи наконец добралась до них, и было видно, что слова Комака почему-то потрясли ее – как будто до сих пор она думала о чем-то совсем другом.

– То есть он мертв? – спросила Аффи.

– Да. – Комак погрузился в Силу, пытаясь нащупать какие-то следы сознания и духа молодого джедая.

Но ответом ему была тишина.

Орле понадобилось несколько минут, чтобы составить точную картину произошедшего, исходя лишь из той информации, которую сообщили обессиленные и ошеломленные Рит и Аффи. Комак уже удалился на другой конец корабля, к своему спальному месту, заявив, что желает помедитировать. Несомненно, он вспоминал мастера Симмикса. Орла несла свое собственное горе, но она всегда умела отложить эмоции до поры. Комак переживал все более остро и глубоко. Ему было труднее поддерживать внутреннее равновесие.

Если бы можно было чем-то помочь – если бы оставалась какая-то надежда, – Орла не сомневалась, что Комак не ушел бы в себя; как и остальные, он сделал бы все, чтобы спасти Деза.

Но надежды не было. Оставалось лишь принять тот факт, что отважный, отзывчивый молодой человек погиб.

«Лучше бы он пал в бою, – подумала Орла, – или во время спасательной операции. Тогда его смерть хотя бы не была напрасной. Но это? Какой-то свихнувшийся механизм на древней космической станции? Просто безумная случайность, это так несправедливо».

Как и все в жизни.

– Ладно, – обратилась Орла к собравшимся, принимая на себя командование в отсутствие Комака. – Остальные в порядке? Никто не пострадал?

– Нет, – ответил Рит, что не было похоже на правду, учитывая его покрасневшие глаза и длинный ожог на лбу. Но он стоял прямо, двигался, разговаривал, так что с проверкой на дозу радиации можно было подождать. Аффи была явно в шоке – вполне объяснимо. Мизи вернулся к своим. Нэн, похоже, все это нисколько не выбило из колеи, хотя она стояла с печальным лицом – должно быть, из уважения к чувствам тех, кто дольше знал Деза. «А малютка крепче, чем кажется, – решила Орла. – Интересно, что же она успела повидать в этих краях?»

– То есть медпомощь никому не нужна, – сказала она. – Хорошо. Вот что вам нужно сделать. Рит, Аффи, помойтесь и отдохните несколько минут. Нэн, буду признательна, если ты расскажешь остальным… и не бойся, тот гад с красным шарфом давно улетел. – Нэн просияла, но затем сообразила, что ее улыбка не к месту, и посерьезнела. – И верните цветы на место, будьте добры. 8-T толкутся возле шлюза. Только вторжения нам еще не хватало.

– Я займусь, – сказал Лиокс, который молча стоял с краю. Он осторожно взял у Аффи вазон. Та на него даже не взглянула.

– Что тут сказать? – начала Орла. – Мы потеряли хорошего человека и прекрасного джедая. Мы будем искать объяснение тому, что случилось, причем скоро. Но сперва – таков наш долг и перед ним, и перед самими собой – вспомним, кем был Дез Райден, и примем то, что он воссоединился с Силой.

Группа неуверенно разделилась, все молча побрели в разные стороны. Орла положила голову на руку и несколько раз вздохнула.

Она не могла себе позволить предаваться рефлексиям, хотя дала на это время Комаку и Риту. Нужно было придумать, что делать с идолами.

Аффи быстро вымылась в санузле «Посудины», водя душем по всему телу. Процесс казался странным, как будто тело стало чужим. Оно словно жило в совсем другой галактике, к которой Аффи больше не имела никакого отношения и могла лишь молча наблюдать с огромного расстояния.

Потом она снова заплела свои длинные каштановые волосы в косичку и надела свежий комбинезон. Обычно после этого у нее улучшалось настроение, что бы там ни случилось накануне. Но пальцы снова и снова тянулись к вышитой эмблеме «Гильдии Байн», теребили ниточки, те не поддавались.

Когда она вышла из санузла, в коридоре уже ждал Лиокс.

– Свободно, – тускло сказала Аффи.

– Это не то, что меня интересует. Меня больше тревожит твое состояние. По тебе словно стадо гандарков пробежало.

– Я отправилась на банальную вылазку, а в итоге погиб человек, – рявкнула Аффи. – Мне что, вечеринку закатывать?

– Нет, конечно. – Его невозмутимость просто выбешивала. – Но у тебя нервы из дюрастали. Так просто тебя из колеи не выбить.

«Тот самый „Нырок пустельги“. Кто вообще мог писать о „Нырке пустельги“?» Эта мысль не отпускала Аффи. Она еще раньше определила, что другие символы означают названия судов, но, должно быть, что-то напутала, потому что выглядело так, будто… будто это пилоты писали о своих кораблях. Что было невозможно, поскольку иначе выходило, что ее родители бывали здесь, на этой самой станции. «Они не могли злоумышлять против Сковер. Я знаю, что не могли. Я их еле помню, но точно знаю, что…»

– Я все еще тут, – сказал Лиокс.

– А если у меня нервы не из дюрастали? – Аффи захлестнул гнев – горячий, слепящий, – придав ей новых сил. – А если этого вполне достаточно, чтобы выбить меня из колеи? Если я способна на сопереживание?

Лиокс поднял руки:

– Я и не говорю, что… ну да, гибель Деза… могу себе представить. Но дело ведь не только в этом, правда?

– Да. – Она развернулась и ушла.

К сожалению, удаляясь от Лиокса, она также отдалялась от своей каюты. Впрочем, путь вел ее в кают-компанию. Если прихватить пару пищевых плиток, можно будет продержаться день-два. Она закроется у себя, чтобы никого не видеть и не слышать. Звучало заманчиво.

Войдя в кают-компанию, Аффи обнаружила там Жеода. Ему хватило такта ни о чем не спрашивать.

Его молчаливое сочувствие пробило броню, против которой были бессильны слова. Аффи прислонилась головой к винтианину и дала волю слезам. Он терпеливо ждал, пока она рыдала из-за десятка причин и просто так.

Подождав и убедившись, что каждый занят чем-то своим – горем, служебными обязанностями или чем-то еще, – Рит собрал рюкзак. Он готовился как к походу в горы – взял веревки и крепления – и еще раз проверил световой меч. Никто не заметил, как он вышел из «Посудины» и направился на станцию.

Похоже, кроме него, вокруг никого не было. После случившегося с Дезом остальные беженцы потеряли всякий интерес к дальнейшим исследованиям. Вокруг слышалось только жужжание и бибиканье дроидов; 8-T безмятежно мульчировали почву, как будто ничего и не случилось. Наверное, с их точки зрения так и было.

Рит нашел вазон, который накануне вернул на место, и снова сунул его в карман. Затем он протиснулся в туннель – шаг за шагом, стараясь дышать медленно и ровно. «Тело и дух едины», – прошептал в голове голос мастера Джоры.

Подошвы с металлическим лязгом ударились о поверхность нижнего кольца. Если на станции сейчас кто-то был, то наверняка услышал. Рит порадовался, что удалось сохранять свою вылазку в секрете так долго.

Он нашел тот самый поворот, нашел круглую дверь. Открывать ее снова было безрассудно, но необходимо. Поскольку, рассудил юноша, он теперь знал о спиральных кольцах, можно было постараться не запустить их.

Рит замер, увидев, что сквозь щели двери пробивается слабый, мерцающий свет.

Это не было то слепящее зарево, которое заставило его зажмуриться во время… исчезновения Деза. Свет был более тусклым и приглушенным. Это явление было незнакомым, непредвиденным и крайне подозрительным. Если кто-то рылся на месте гибели Деза… или, если выяснится, что вовсе не гибели…

Держа ладонь на рукояти меча, Рит стал медленно толкать дверь, пока не услышал пронзительный крик. В коридор выбежала маленькая фигурка:

– Убирайся прочь от… Рит?!

– Нэн? – удивился падаван. Увидев, что это всего лишь он, девушка села на пол, тяжело дыша от облегчения. – Что ты здесь делаешь одна?

– Расследую. – Она вскинула голову и скрестила руки на груди: – Поскольку все остальные явно готовы объявить Деза мертвым, хотя тела нет…

– Никаких доказательств, ровно ничего! – Воодушевившись, Рит уселся рядом. – Думал, я один не согласен.

Нэн окинула его оценивающим взглядом и, по-видимому, нашла более интересным, чем прежде.

– Хорошо. Хоть кто-то из вас, джедаев, имеет свое мнение.

Рит не считал, что таковые в дефиците, но сейчас было не время рассказывать ей о традициях диссидентства внутри Ордена.

– Что ты уже успела выяснить?

– Да я только пришла. С чего начнем?

– Пройдемся по туннелям, стараясь не налететь на кольца, и попробуем разобраться, для каких целей эта зона служила. Зная ее назначение, мы, быть может, что-нибудь поймем. Возможно, Деза куда-то увезли или спустили еще ниже, на уровень, который мы пока не нашли.

– Я примерно так и думала. – Нэн встала; похоже, она пыталась разобраться в механизмах, которыми кольца крепились к полу, но безрезультатно. – Пошли.

Туннели, казалось, уходили в бесконечную темноту. Рит твердо держал световой стержень, Нэн тоже, но вскоре звуки их шагов сделались определенно зловещими.

Чтобы прервать молчание, юноша спросил:

– Как Хейг стал твоим опекуном? Если вопрос неприятный…

– Я выросла без родителей, и ты еще гадаешь, приятно это или нет? – Впрочем, Нэн вопрос скорее повеселил, чем обидел.

– Прости. Я понимаю, родители – это важно, но джедаи воспитываются в храмах все вместе, с раннего детства. Нас почти всех забирают еще в младенчестве, и другой жизни мы не знаем. Поэтому я забываю, что у детей обычно есть родители. Может, и зря забываю.

Нэн пожала плечами. Длинный «хвост» упал ей на плечо, обрамляя круглое лицо, как будто окружавшие обоих тени облекли ее своим покровом. Голубые полоски в ее волосах доходили до самых кончиков.

– Ничего. Мои родители погибли достойно. Они исполнили свой долг.

Может, они были военными? Рит решил, что вопрос слишком деликатный, и не стал допытываться.

– Это случилось года два назад, – продолжала Нэн. – Хейг уже тогда был другом семьи. Сейчас у него только маленький кораблик, но когда-то он был прекрасным командиром. И когда он предложил меня удочерить, я подумала: отлично. У меня будет самый лучший учитель.

– Твоим родителям, наверное, это понравилось бы, – предположил Рит. – Правда?

– Угу. Очень понравилось бы. Папа всегда говорил, что Хейг – лучший стратег из всех, кого он знал.

«Точно, военные», – решил Рит. Интересно, это такая планета с сильными милитаристскими традициями или Нэн с Хейгом относятся к более локальной субкультуре? Социологические последствия ждали своего исследователя… если только ему суждено было дальше заниматься наукой. Но нет, не суждено.

После очередного поворота в лучах световых стержней проступила вторая дверь, более широкая, чем первая. В ней не было ни щелей, ни окошек, только сплошной черный металл. Переглянувшись, оба поспешили к двери, чтобы рассмотреть ее вблизи.

– Панель управления, – пробормотал Рит, приглядевшись. Рисунок в виде переплетенных колец навевал мысль о каких-то функциях, и он рискнул предположить: – Конфигурация незнакомая, но на вид она скорее предназначена для техобслуживания, чем для программирования.

– Согласна, – сказала Нэн. – Интерфейс не назовешь интуитивно понятным.

Хотя Рит не мог расшифровать необычные символы, выгравированные на панели, отсутствие цветных участков и большого экрана определенно свидетельствовало о том, что панель не предназначалась для общего пользования. Здесь, например, обслуживающий персонал мог проверять какие-то настройки. Следовательно, обычно сюда не добирались по туннелям пешком.

Далее его внимание привлекла толстая обшивка вокруг краев двери.

– Тебе не кажется, что это похоже на шлюз?

– Сто процентов. – Нэн сделала глубокий вдох. – По ту сторону двери пустота. Холод прямо чувствуется в воздухе.

Это было правдой. Рит уже и сам начал дрожать.

– Как по мне, когда-то это была пусковая установка для малых транзитных капсул. Кольца, наверное, выталкивали эти капсулы со станции. А после того как они покидали шлюз, запускались их собственные двигатели.

Нэн обняла себя руками:

– А Дез оказался там без космического корабля… но кольца все равно его запустили.

Рит надеялся доказать, что кольца не испарили Деза в мгновение ока. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы именно это и произошло. Потому что в альтернативном сценарии Деза сперва с неимоверной силой швырнуло вперед, а потом выбросило в космический вакуум. Из книг Рит знал, что в космосе смерть наступает позже, чем многие думают: можно пробыть в сознании до пятнадцати секунд. По абсолютным меркам немного, но мучительно долго, когда остаются лишь отчаяние и смертельный ужас. А если Дез не мог сделать выдох, то кислород в его легких расширялся, пока не разорвал их.

Рит прикрыл глаза. Все, что он мог, – это быть немым свидетелем этих страданий.

– Мы здесь закончили? – очень тихо спросила Нэн.

– Угу. Закончили.

Выйдя из туннеля, Рит услышал звуки… празднования?

Сейчас эти звуки казались такими неуместными! Они с Нэн переглянулись, и юноша увидел на ее лице такое же смятение, которое испытывал сам. Они побежали к шлюзам, где оринкане и мизи радостно гоготали и хлопали друг друга по спинам. Рядом стоял Лиокс, чье выражение лица было более серьезным, но и унылым тоже не было.

– Что происходит? – спросил Рит.

– Похоже, наше пребывание в этом кладезе странностей подходит к концу, – ответил Лиокс. – Галактика только что получила официальное сообщение от канцлера Республики.

Нэн просияла:

– Гиперпространство свободно? Мы можем лететь дальше?

– Перелеты все еще ограничены. – Лиокс вздохнул. – Но открыт канал до Корусанта. Руководство джедаев решило, что пора возвращаться домой.

Меч Комака слетел с пояса и лег в его ладонь, включившись, как только коснулся руки…

И все равно юноша чуть не опоздал. Гигантская белая змея ползла к ним с невероятной скоростью, фонтанчики соли отмечали ее путь, будто пенный след за кормой корабля. Тварь разинула пасть, явив три громадных клыка и глотку, дрожавшую в предвкушении добычи.

Как только зажегся голубой клинок Комака, к нему присоединился другой – мастера Ларет, – а затем вспыхнули два белых. Комак не раз гадал, так ли уж нужен двухклинковый меч или Орла просто пижонит.

Однако при виде клыков змеи он осознал преимущества наличия второго клинка.

В тот самый миг, когда змея напала, все трое джедаев синхронно рубанули ее: Комак с одной стороны, мастер Ларет с другой, Орла одновременно сверху и снизу. Рептилия не имела ни единого шанса; она погибла практически в ту же секунду. Однако ее массивная туша продолжала по инерции лететь вперед и, опрокинув Комака с Орлой, застыла навеки, вытянувшись головой до самого входа в пещеру.

– Ладно. – Тяжело дыша, Орла поднялась на ноги, и все трое выключили мечи. – Правило номер один. Не игнорировать местные мифы, если эти мифы пытаются о чем-то предостеречь. – Она указала на рисунок змеи.

Комак кивнул. Он чувствовал себя глупцом, злился на себя за то, что подвел учителя.

– Мастер Симмикс не просто так поручил мне ознакомиться с легендами. Я-то думал, это просто байки. Экскурс в историю, который поможет лучше понимать ситуацию. Поэтому я их читал не слишком внимательно. – В мифах действительно упоминались змеи, которых некая богиня в давние времена изгнала на луны планет. Ну почему он не учел тот факт, что в каждой легенде есть зерно правды?

Хотя сейчас это не имело особого значения. Змея издохла и уже не представляла угрозы. Ошибка Комака обошлась без последствий. И все же что-то его грызло. Возможно, он не мог не замечать некоторого сходства между этим существом и филлисаром. А конкретно – с мастером Симмиксом.

Некоторые учителя были строгими и суровыми. Другие – более отстраненными. Третьи постоянно заставляли падаванов отстаивать каждое мнение, каждый шаг, каждую мысль. Любой из этих подходов мог принести успех, помочь воспитать превосходного рыцаря-джедая. Но Комак всегда испытывал благодарность за то, что ему достался учитель, который был добр.

А теперь Симмикса не стало, и они бросили его тело, как будто оно ничего не значило.

«Оно и не значит, – напомнил себе юноша. – Просто грубая материя. Мастер Симмикс воссоединился с Силой».

Эта мысль успокоила его. Но лишь отчасти. Суровая правда заключалась в том, что он проигнорировал слова мастера Симмикса насчет легенд. И что безрассудно пренебрег своим долгом оберегать учителя.

По сути, погубив его.

Все это время мастер Ларет сидела, опустив голову и закрыв глаза. Она славилась своим умением находить пути с помощью Силы. Похоже, именно это она сейчас сделала, потому что сказала:

– Пещеры образуют лабиринт под поверхностью планетоида. Логично предположить, что «Директорат» спрятал заложников где-то в этом лабиринте, и Сила говорит мне, что они недалеко.

– Тогда пошли, – сказала Орла.

Мастер Ларет снова закрыла глаза, проверяя с помощью Силы, не слоняются ли по туннелям другие гигантские змеи или еще какие-то недружелюбные создания. Комак последовал ее примеру.

«Поблизости никого нет, – подумал он. – Но это не то же самое, что „никого нет“».

В следующий раз, посылая подручных на поиски убежища, подумал Айсамер, надо будет непременно выбрать таких, у кого есть представление о комфорте. Да, пещеры были практически необнаружимы, если только не иметь под рукой данных глубинного сканирования (которые Айсамер имел, и он не одному дроиду стер память, чтоб никто другой в «Директорате» не мог похвастаться тем же). Но здесь, внизу, было холодно, темно и тесно, а глупые людишки, которые выбрали это место, не учли, что потолок пещеры низковат для ласата. Айсамер устал сидеть согнувшись, устал от заложников, которые дрожали в углу, устал ждать, когда операция закончится.

Власти Э’роно и Айрема уже сделали первые предсказуемые шаги: предложили выкуп за своих исчезнувших правителей, принялись неумело расследовать похищение, руководствуясь фальшивыми уликами, которые оставил Айсамер, неуклюже призвали население сохранять спокойствие, что лишь усилило панику… и обратились за помощью к джедаям.

Как объяснили хатты, укрепление связей между этим регионом космоса и Республикой неизбежно вело к тому, что какая-нибудь планета в момент кризиса вызовет джедаев. Организовав кризис в нужное время и нужном месте, Айсамер и «Директорат» могли добиться того, чтобы спасательная экспедиция джедаев потерпела сокрушительный крах. В конечном итоге и спасателей, и заложников ждала очень некрасивая смерть. Орден объявит траур по своим павшим рыцарям, а эти планеты и их соседи поймут, что ни Республика, ни джедаи им не помогут.

И тогда уже ничто не сможет помешать работорговцам наживаться. Планеты набросятся друг на друга, на собственные субкультуры и недоминантные расы, одни жители предложат в рабство других, чтобы не стать рабами самим. Повсюду воцарится страх. И Айсамер хорошо заработает.

Во внутреннюю пещеру влетел один из охранников в засыпанном солью плаще; Тандека с Касселом вздрогнули.

– Лорд Айсамер, – сказал охранник, – мы нашли на корабле труп джедая.

Слишком легко. Ласат прищурил золотистые глаза:

– Сколько-сколько джедаев вы нашли?

– Только… только одного, лорд Айсамер, филлисара, и больше никого там…

– Балбес! – прорычал Айсамер. – Они не стали бы посылать на это дело всего одного джедая.

– Но мы не видели следов, – жалобно протянул помощник, – и вообще никаких признаков того, что кто-то сбежал.

– Вы их не видели потому, что джедаи умнее вас. Они умеют прятаться. Остальные выжили и скрылись. Разыщите их и ликвидируйте, живо!

Охранник выбежал. Айсамер, в еще более дурном настроении, скорчился в своем кресле и погладил когтями рукоять бластера. Хорошо бы уже все закончилось, потому что он был готов кого-нибудь убить. Любого, кто попадется под руку. В идеале он предпочел бы грандиозную битву с джедаями, но, на худой конец, мог просто казнить заложников.

Если бы не хваленые ментальные способности джедаев – если бы не вероятность того, что они почуют отсутствие заложников, – Айсамер уже давно бы убил их.

В углу пещеры Тандека и Кассел в ужасе переглянулись. Кассел прошептал:

– Надеюсь, джедаи скоро найдут нас.

– Вы возлагаете больше надежд на Республику и ее колдунов, чем я, – сказала Тандека.

– Забавно. – Впервые за все время она услышала в его голосе хотя бы тень раздражения, хоть какой-то намек на то, что их планеты враждуют. – Учитывая, что Айрем-то и попросил их о помощи.

– Сомневаюсь. – У Диммы, конечно, больше гордости, подумала Тандека… а потом представила, что это она дома и в безопасности, а смерть грозит Димме. Тандека не остановилась бы ни перед чем, чтобы вернуть свою королеву. Она обратилась бы к любому, кто мог помочь, хоть бы и к Республике. Хоть бы и к джедаям. Впрочем, гордость заставила ее добавить: – Вы не можете этого знать.

Кассел вздохнул, его вспышка враждебности уже погасла.

– Да, пожалуй, не могу. Просто странно как-то, ведь мы всегда остерегались, что Республика нас… поглотит.

– Быть может, зря мы так думали. – Тандека прислонилась к стене, жалея, что нет ничего от головной боли, которая пульсировала в висках. – Быть может, стоило поискать кого-нибудь, к кому мы могли бы обратиться в час кризиса. Чтобы не быть в одиночестве.

– Наши планеты всегда сторонились друг друга, – заметил Кассел, но голос у него был задумчивый (насколько он вообще был способен задумываться). – Даже учебники истории не знают почему. Просто так уж повелось. Не ахти какая причина, правда?

Тандека посмотрела на Айсамера, на тяжелый бластер в кобуре у него на бедре.

– Сейчас очень на то смахивает.

Все, что могло уберечь их от попадания в такую ситуацию – пускай даже дружба с Э’роно, – было предпочтительней, чем сидеть здесь со связанными руками в ожидании смерти.

Опасения Комака и мастера Ларет, что в туннелях могут водиться еще змеи, Орла поначалу сочла паранойей. Много ли гигантских рептилий могли найти себе пропитание на практически безжизненной космической скале?

Ответ: на данный момент как минимум пять.

Вжавшись в стену пещеры, Орла глядела на бьющие сверху клыки. Раздававшееся неподалеку вибрирующее гудение световых мечей говорило о том, что Комак и мастер Ларет отбиваются от четвертой из встреченных ими змей, но номер пять достался ей одной. К несчастью, Орла была затиснута в расселине таким образом, что не могла нанести удар. Но и рептилия тоже не могла ее достать – не хватало нескольких сантиметров, – так что Орла не возражала.

– Откуда ты здесь взялась? – пробормотала она. – Как могут хищники выживать на луне, где почти нет других животных?

Все, хватит. Орла знала, что искать только логичные и разумные объяснения – дурная привычка, потому что в Галактике нет ни логики, ни разума.

Она призвала Силу и постаралась сконцентрироваться. Вдох-выдох.

И когда змея снова бросилась на нее с разинутой пастью, Орла ткнула мечом прямо вперед, вонзив клинок ей в нёбо.

Рептилия то ли зашипела, то ли взвыла: звук был жутковатый. Сквозь Силу Орла почувствовала боль твари и на мгновение пожалела ее: змея просто добывала себе еду.

«Прости, – подумала она. – Но „едой“ я становиться не собираюсь».

Когда змея замертво рухнула на землю, Орла увидела, что Комак и мастер Ларет стоят над такой же мертвой рептилией. Комак тяжело дышал, и даже мастер Ларет имела слегка взъерошенный вид.

– Пока чисто, – сказала Орла. – Так ведь?

– Полагаю, да, – ответила мастер Ларет. На ее лице не отражалось ни капли того неимоверного облегчения, которое испытывала Орла при мысли о том, что змеи закончились. С мрачным и задумчивым видом она подошла к своему падавану.

Орла уже знала, что это означает.

– Что я сделала не так? – прошептала она. – Я только оборонялась.

– Ты не совершила ошибок. – От природы чуткая и добрая, мастер Ларет всегда старалась подбодрить ученицу… но в то же время она всегда находила недочеты, над которыми Орле следовало поработать. Всегда. – Но тем не менее сегодня ты ни разу не воспользовалась сполна приемами борьбы с неразумными существами, которым тебя учили.

«Я следовала своему инстинкту, – подумала Орла. – Я осталась жива. Я победила!»

Но в ответ просто кивнула:

– В следующий раз не забуду.

Мастер Ларет наградила ее одной из редких улыбок:

– Будем надеяться, что «следующий раз» наступит позже, чем через пять минут, м-м?

– Определенно, – согласилась Орла.

Про себя, однако, она не могла не подумать: «Если Сила говорит со мной через инстинкт… то почему бы не прислушаться?»

Всего лишь несколько дней назад новость о том, что можно лететь дальше, стала бы поводом для празднования. По прибытии на место Орла расщедрилась бы на пару бутылок тонирея – или любого местного выдержанного, какое бы удалось достать, – и устроила бы всем пирушку.

Но сейчас она не чувствовала ничего. Точнее, внутри нее переплелось столько эмоций, что она не могла их различить и оттого словно одеревенела.

– У нас еще есть незавершенные дела на этой станции, – сказала она Лиоксу с Жеодом, стоя вместе с ними в кабине. Отсюда открывался прекрасный вид на обшивку шлюза, и лишь в самом верху можно было разглядеть кусочек звездного неба. – Включая те, которые завершить невозможно. Никогда.

– Нелегко сознавать, что оставляешь кого-то из своих. – Лиокс покачал головой и задумчиво затянулся своей спайсовой палочкой; Орла пожаловалась бы на горький дым, но это казалось такой мелочью по сравнению с другими проблемами. – Однако, если сидеть здесь, это ничего не изменит. И потом, мне казалось, вы были бы рады убраться подальше от этого места, поскольку оно запятнано темной стороной… Так вы это зовете, верно?

Орла кивнула:

– Дело в том, что, улетая, нам надо будет забрать эту тьму с собой, если получится.

Лиокс с Жеодом переглянулись – или, во всяком случае, Лиокс поглядел на Жеода. Орла все еще с трудом понимала эмоции винтианина.

– Позвольте уточнить, – сказал Лиокс. – Вы обнаружили источник первобытного зла во Вселенной, и вместо того чтобы бежать от него на другой край Галактики, вы решили… притащить эту штуку на борт.

– Если нам удастся замкнуть тьму таким образом, что ее можно будет транспортировать, это будет совершенно безопасно. Если нет, мы вообще не сможем переправить ее на корабль.

«Если она уже не здесь», – подумала, но не сказала вслух Орла. Этот риск не поддавался контролю, а к тому же стоило кому-то сказать, что есть опасность попасть под влияние зла, и он зачастую начинал себя вести так, словно уже и оказался. Экипажу «Посудины» ни к чему было об этом тревожиться.

Лиокс подумал и сказал:

– Тогда занимайтесь своей темной магией.

– Светлой.

– Как угодно.

Риту не раз поручали собирать информацию об артефактах, подвергнутых воздействию Силы, но он не ожидал, что эти труды окупятся так скоро. Подлинное свидетельство того, что всякие научные трактаты, сноски и прочая книжная заумь, над которой отдельные падаваны смеялись, на самом деле очень важны.

Настоящим экспертом в этих вопросах был мастер Комак, который, как архивариус, наверняка считал точно так же, как и Рит. Но, по-видимому, он хотел еще раз посмотреть, какую работу может на себя взвалить участвующий в экспедиции падаван. Так что мастер Комак сидел в углу, невозмутимый, что твой идол, а вдаваться в объяснения пришлось Риту.

– Мудрецы Ордена установили три основных типа артефактов Силы, – говорил юноша, обращаясь к компании, собравшейся на узле связи. – Бывают артефакты, которые вмещают определенные воспоминания или даже личности живших когда-то адептов Силы. Бывают те, которые помогают джедаю чувствовать Силу. И есть такие, которые ухудшают эту способность или чинят ей помехи – гасители Силы, как мы их называем.

Было трудно сказать, слушает ли вообще мастер Комак; выражение его лица было, как всегда, нечитаемым. Зато Орла Джарени ловила каждое слово, а Лиокс и Аффи, наблюдавшие из разных дверей, по крайней мере, могли слышать его лекцию.

– Эти артефакты чаще встречаются в легендах, чем в реальной жизни… – продолжил Рит.

– Игнорировать легенды мы не будем, – вмешалась Орла. Они с мастером Комаком переглянулись, как будто оба хранили некий секрет, до знания которого ученики еще не доросли. Можно было бы даже подумать, что это какая-то шутка, известная лишь им двоим, но мастер Комак не улыбнулся.

Рит решил, что лучше всего просто продолжать.

– Так вот, – сказал он. – Похоже, эти статуи кто-то привез на станцию спустя несколько столетий после ее постройки. Вероятнее всего, они относятся к артефактам первого типа – к вместилищам Силы. Если так, то их поставили здесь с конкретной целью: удерживать в себе темную сторону. Каким-то образом тьма пустила здесь корни; возможно, именно поэтому амаксинская станция и была покинута. Или, наоборот, сначала ее покинули, а потом кто-то решил, что здесь безопасное место для идолов. Безотносительно природы той мощи, которую статуи должны в себе удерживать, они с этим справляются… в основном. Не совсем. Потому-то большинство из нас и испытывали эти странные видения.

Орла кивнула:

– Как по мне, звучит логично. Сила предупреждала нас, что с этим надо что-то делать, иначе будет беда. Каковы будут наши следующие шаги?

Тут, наконец, заговорил мастер Комак:

– Статуи нужно убрать со станции. Если их изолирующие свойства на пределе, то тьма, которую они удерживают в себе, в любой момент может вырваться на волю. И поскольку похоже, что станцию уже время от времени посещают контрабандисты… – он кивнул в сторону Аффи, которая почему-то поморщилась, – то это может быть крайне опасно.

Лиокс поднял руку:

– Меня больше интересует, как сделать так, чтобы они не оказались крайне опасными для нас самих.

– Мы наложим узы, – ответил мастер Комак. – Втроем мы наверняка сможем призвать достаточно энергии. Я обучу тех, кому нужно освоить детали ритуала.

– Я его знаю. – Рит с трудом сдерживал ликование. Его постоянная погоня за дополнительными баллами окупилась снова. – Он встретился мне в одном из прошлых проектов.

Мастер Комак положил ладонь ему на плечо:

– Тогда ты должен понимать, насколько он опасен. Твоя храбрость послужит примером для всех нас.

Риск, который доселе был только теоретическим, вдруг проступил более рельефно. Но Рит не испугался. Лучший урок тот, который усвоен на реальном примере. Юноша был готов.

После лекции Рита Орле наконец-то удалось улучить момент, чтобы поговорить с Комаком наедине.

– Что с тобой такое? – В этом вопросе звучали и беспокойство, и раздражение. – Одно дело быть не в духе, но совсем другое – свалить обязанности на ученика, причем даже не на своего. Да, гибель Деза – трагедия, которую тяжело пережить, но ты едва знал его… или вас что-то объединяло, о чем мне неизвестно?

– Я едва знал его, – признал Комак. Его лицо оставалось бесстрастным, но темные глаза впились в Орлу, отвечая вызовом на вызов. – Но все же успел заметить, что он был полон жизни и энергии, что всегда был готов помочь тем, кто рядом, и что впереди у него были десятки лет жизненного пути. И когда я думаю об этой… бессмысленной, абсурдной смерти – лишь одной из бесчисленных смертей, вызванных гиперпространственной катастрофой, – меня охватывает гнев.

Орла кивнула:

– Нам всем нужно обуздывать наш гнев…

– Зачем? Почему я должен его обуздывать? Если я не чувствую гнева из-за такой утраты, тогда я вообще не способен ничего чувствовать. Орден требует от нас искоренять свои самые глубинные порывы… и ради чего? Чтобы молодой человек умер никем не оплаканным?

Орла опешила. При всем своем несогласии с направлением, в котором ныне вело Орден его руководство, в фундаментальных основах учения она никогда не сомневалась.

– Ради того, чтобы мы не соскользнули на темную дорожку, – как можно мягче сказала она. – Нет таких справедливых и благородных эмоций, которые не вели бы к безумию, если забыть о пропорциональности.

«Это все из-за мастера Симмикса», – сообразила Орла. Учитель Комака был мертв уже четверть столетия, но та утрата до сих пор довлела над ним.

– Ты уже давно несешь это бремя, – со всей возможной мягкостью проговорила она. – Ты же понимаешь, что никаких серьезных ошибок тогда не совершил? И что ошибались тогда все, не ты один.

Комак покачал головой:

– Я пришел к выводу, что не ошибки оставили шрамы в моей душе. Я прокручивал их в голове потому, что Орден не разрешал мне предаться горю. Моя тоска не находила другого выхода. Хотя именно так, говорят нам, положено вести себя джедаю.

Орла задумалась о том, стоит ли продолжать выпытывать, потому что это лишь побудило бы Комака еще больше погрузиться в думы о происшествии, которое ему следовало отрефлексировать десятки лет назад.

«Или это просто отговорка? – спросила она себя. – Повод не присматриваться слишком внимательно к недостаткам друга?»

Но пока она разбиралась в собственных мотивах, момент был упущен.

– Тебе эта часть пути всегда давалась легче, чем мне, – сказал Комак. После чего снова занялся приготовлениями к ритуалу наложения уз.

В душе Орлы промелькнуло сомнение. «Я ухожу, чтобы стать искателем пути, потому что такова воля Силы? Или просто хочу отдалиться от других?»

Лиоксу и Жеоду было поручено подготовить место на «Посудине», что пилот по какой-то причине считал очень непростой процедурой, которую следовало доверить профессионалам:

– Мы все сделаем. Насчет этого не волнуйтесь. Да и заходить сюда не надо, пока мы не закончим. Просто доверьтесь мне.

Остальные с мастером Комаком во главе направились в центр дендрария, где находились все четыре идола. За прозрачными шестиугольными плитками, из которых состояла поверхность центральной сферы, поблескивали звезды. Звуки вентиляции, пойманные в витках колец, доносились сюда подобно шуму моря в раковине: далекий, еле различимый рокот. От адреналина у Рита пощипывало кожу: так тело реагировало на видение, которое он пережил накануне и вполне мог пережить снова. Интересно, подумал он, у других джедаев то же самое… или только у него собственные страхи и само присутствие тьмы вызывают панику?

Нет, не только у него. Тени под глазами мастера Комака проступили еще отчетливей, а плечи напряглись, будто в ожидании удара. Дыхание Орлы было таким ровным, что тут явно не могло обойтись без упражнений для самоуспокоения и концентрации, но она держала ладони перед собой, будто отталкивая тьму.

Наконец все они оказались в самом центре сферы. Вокруг стояли четыре идола, образуя что-то вроде компаса: Рит решил, что насекомоподобная королева обозначает север, человеческая женщина – юг, амфибия – запад, а птица – восток. В свете звезд грани украшений отсвечивали ржаво-красным, кобальтовым и золотистым оттенками. Листья так плотно окутывали каждую статую, что и пьедесталы, и стены были практически скрыты под их покровом. Юноша чувствовал себя здесь чужим, как будто растения и были истинными обитателями станции.

Мастер Комак закрыл глаза и послал вперед импульс Силы такой интенсивности, что Рит даже его почувствовал – легчайший нажим на фоне его собственной концентрации, прикосновение чужого сознания.

– Четыре статуи, похоже, связаны между собой, – сказал мастер Комак. – Надо связать их Силой все сразу, иначе узы не выдержат.

– Ясно, – ответила Орла. – Начнем.

Джедаи стали в круг, спинами друг к другу. Рит глядел на королеву-воительницу – женщину человеческой расы в нагруднике и короне, – пока не ощутил, что настало время закрыть глаза.

– Вместе, – нараспев произнес мастер Комак, – наши разумы образуют средоточие всей энергии в этом помещении. Мы – центр. Ось. Ядро. Почувствуйте это.

Рит сосредоточился, пока и в самом деле не почувствовал, прямо физически: что-то вроде теплого свечения, окружавшего их всех.

– Раздвигайте стены ядра наружу. Расширяйте сферу. Пусть ваш разум заполняет пространство.

Ощущение было не менее явственным, чем все, что Рит испытывал до сих пор: поток, который нес его вперед, раскачивая все тело. Энергия, которой они оперировали, возрастала экспоненциально по мере того, как их разумы объединялись, и созданная ими светящаяся сфера заполнила практически все пространство, остановившись перед самими идолами.

А дальше юноша почувствовал… холод. Неподвижность – не покой, а скорее инертность могилы.

– А теперь все вместе… взяли идолов, – сказал мастер Комак.

Их разумы потянулись вперед как один, раздвигая сферу до самых стен помещения и дальше. Что-то неуловимое сломалось внутри идолов; Риту показалось, что он услышал короткий, сухой треск. Правда, тьма по-прежнему бурлила вокруг них, но совсем по-другому, более размыто. Похоже, узы Силы действовали.

Юноша открыл глаза; как и он, остальные джедаи, тяжело дыша, приходили в себя. Они посмотрели друг на друга, и мастер Комак улыбнулся.

– Хорошая новость в том, что идолов удалось связать, – сказал он.

– А плохая? – спросил Рит.

– Теперь нам надо перетащить их на «Посудину», – ответила Орла. – А они тяжелые.

Что было правдой. Но никогда еще Рит не тащил столь тяжелую ношу с таким легким сердцем.

Аффи не стала смотреть, что там за диковинную магическую церемонию затеяли республиканские монахи. Вместо этого она занялась съемкой строчек записей контрабандистов, всех до единой.

Водя сканнером по стенам, девушка не могла удержаться от попытки расшифровать еще какие-то символы. Два кольца, разделенных звездочкой из зазубренных линий – что это, полет, прерванный какой-то катастрофой? Ясно, что одной из главных целей этих значков было предупреждать других пилотов об опасностях.

«Не все они нужны для того, чтобы дурачить Сковер», – подумала Аффи. Мрачная шутка.

Вот снова звезда – символ «Гильдии Байн». Аффи увеличила разрешение, чтобы эти сканы получились самыми четкими и качественными из всех.

И вдруг…

Аффи нахмурилась, глядя на значок, который явно изображал голову какого-то существа с высоким гребнем посредине. Как у байволла.

Сковер Байн была байволлом.

«Они злоумышляют против нее. Это не просто хищения – они покушаются на ее жизнь».

Девушка снова вгляделась в два кольца с неровной звездой между ними. Что если это взрыв? Намек на саботаж какой-то будущей экспедиции?

– Хвала духам, что мы скоро улетаем отсюда, – пробормотала она, быстро заканчивая съемку. Как знать, на какой стадии уже пребывает заговор?

За свою жизнь Лиокс Джиаси повидал немало странного. Настолько немало, что он редко использовал само слово «странно». Для подготовленного ума ничто в Галактике не должно было казаться чуждым; все вокруг состояло из одной и той же звездной материи, просто время от времени она принимала разные формы.

И все же…

– Снова про́клятые идолы на борту… это немного нервирует, – сказал Лиокс. Он был наедине с Жеодом, который знал о предыдущем инциденте с про́клятыми идолами, но Сковер Байн не сказал (Кроха была Лиоксу дорога, но нельзя же винить девчонку, если ей хочется поболтать с мамой. К счастью, это было до ее появления). – Они приносят несчастье, в чем мы с тобой имели прекрасную возможность убедиться. Прямо в дрожь бросает.

Жеод был более крепкой породы. Однако было видно, что и ему все это не по душе. В прошлый раз они неудачно перевезли идолов на неудачную планету по заказу одного родианца, который, по сути, оказался неудачным клиентом. Замысел, насколько определил Лиокс уже постфактум, заключался в том, что суеверное население станет чтить родианца как бога, повелевающего идолами.

Но население поняло все иначе.

Прислонившись к ближайшей панели управления, Лиокс окинул взглядом насекомоподобного идола – того, что с клешнями и крыльями.

– В смысле, я не возражал против песнопений и благовоний. Жертвоприношения тоже не были проблемой, поскольку состояли из одних цветов. А тот постамент, который они изваяли в твою честь! Он выглядел в точности как ты. Мог бы быть твоим близнецом.

Жеоду даже не пришлось напоминать о не столь удачной мозаике, изображавшей сошествие Лиокса из их небесного корабля. Пилот все равно не мог ее забыть, как ни старался.

– Все это поклонение, оно плохо действует на психику. Разъедает изнутри. – Лиокс покачал головой: – В этом-то и кроется истинное проклятие, если тебе интересно мое мнение. Мы смотались оттуда как раз вовремя. По крайней мере, джедаи куда-то забирают эти статуи, а не пытаются их использовать для дурного дела.

В конечном итоге родианцу пришлось удирать с планеты в максимальном темпе и на другом корабле, поскольку Лиоксу его глупости уже надоели. Лиокс и Жеод остались лишь на время, которое казалось пристойным, после чего улетели, даровав туземцам мягкий моральный кодекс, призывающий к доброте. Вероятно, через пару месяцев – привыкнув к тому, что самые священные их предметы вернулись на планету, – эти ребята очухались и снова стали называть ее первоначальным именем.

По крайней мере, он очень на это надеялся. Потому что иначе теперь в Галактике была планета под названием Лиоксо. И если Аффи когда-нибудь прознает об этом, покоя ему уже не видать.

– Значит, все, – проговорила Нэн.

Они стояли возле шлюзов. «Посудина» уже готовилась к отправлению.

– Вы тоже скоро улетаете?

– Вообще-то сперва надо кое-что починить. Помнишь, в каком состоянии вы нас нашли?

– Да, точно. – Рит поморщился, досадуя на свою забывчивость. – Вам что-нибудь нужно? Припасы, помощь…

– Не надо, мы сами, – заявила Нэн. – У нас все есть. Включая время, за что спасибо вам.

Их глаза встретились. Рит хотел сказать «до свиданья» и думал то же самое услышать от нее. Однако, глядя на Нэн – на то, как она силится найти слова и избегает его взгляда, – юноша осознал, что то недолгое время, которое они провели вместе, значило для нее больше, чем для него. Что его поведение могло сойти за романтический интерес – по крайней мере, с точки зрения девушки, живущей более нормальной жизнью. Здесь, на фронтире, еще мало знали о джедаях, а потому и не понимали допустимых пределов в отношениях. Слишком поздно Рит понял, что следовало вести себя осторожнее.

С другой стороны, ни к чему быть грубым. Он сказал:

– Было приятно с тобой познакомиться, Нэн. Сомневаюсь, что наши пути еще пересекутся, но я желаю тебе всего доброго.

– Пути еще пересекутся, – рассеянно повторила девушка, затем расправила плечи. Она твердо посмотрела ему в глаза, будто давая клятву. – Ты спас меня от похитителей. Это значит, что благодаря тебе я смогу вернуться к своим. Для меня это не пустяк.

– Любой джедай поступил бы точно так же.

– Это сделал не «любой джедай». Это сделал ты, и я так им и скажу. – Долгое время Нэн очень серьезно смотрела ему в глаза… а потом улыбнулась, вновь обретя свою обычную веселость. – Спасибо, что рассказал мне столько о Республике и джедаях. Галактика меняется, и ты помог мне понять эти перемены.

Риту и самому было приятно, но не меньше его радовало то, что вскоре он сможет сообщить об этом мастеру Джоре. Тогда она поймет, что он не чурается жителей фронтира как таковых, а значит, в своем желании вернуться на Корусант он совершенно беспристрастен.

– Рад был помочь.

Наконец они расстались. Потом юноша еще оглянулся, чтобы посмотреть ей вслед – как раз в тот момент, когда она оглянулась посмотреть на него. Их глаза встретились, и Нэн подняла руку, прощаясь.

«Я еще увижу ее», – подумал Рит. Он знал это совершенно точно. Так повелела Сила.

– Гипертрасса, может, и открыта, но легкой прогулки не будет. – Лиокс покачал головой, вчитываясь в навигационные координаты. – Жеод, ты не мог бы провести триангуляцию завихрений… впрочем, гляди-ка, это уже сделано. Следовало догадаться, что ты на шаг впереди.

Воспитанный Жеод не стал смеяться, за что Лиокс был искренне благодарен. В последнее время он был на взводе, а ведь при его темпераменте такое вообще случалось нечасто. Он не был адептом Силы, но не сомневался, что во Вселенной имеются духовные измерения и на этой станции с этими измерениями творилось что-то неладное. Как бы это ни называлось – темная сторона или еще как, – Лиокс был рад убраться подальше.

Правда, они увозили с собой идолов, занявших буквально все пространство в трюме «Посудины», которое удалось освободить, не открывая отсеков, о которых гостям из Республики знать не полагалось. Джедаи заявляли, что все под контролем.

Не сказать, что Лиокс так уж во всем верил джедаям на слово. Но Сила… это была их епархия. К тому же духовные измерения Галактики не предостерегали его насчет трюма. Они предостерегали насчет станции. Тем больше причин мотать отсюда.

– Скоро ли отправляемся? – спросил из дверей кабины Комак Вайтес.

– Ждем только нашего второго пилота, – ответил Лиокс.

В этот момент Аффи протиснулась мимо Комака и влетела на мостик. Джедай приподнял бровь. Во взгляде, который он устремил на Лиокса, читалось что-то вроде: «Подростки… что тут поделаешь?»

На самом деле проблемы Аффи были куда сложнее. И куда как весомее. Но Комака все это не касалось.

Лиокс просто ответил:

– Скажите всем, чтобы пристегнулись. Через пять минут улетаем.

Когда джедай ушел, Лиокс вернулся на свое место. Аффи неотрывно смотрела на свою панель управления, будто не замечая товарищей. Жеод не решался начать с ней разговор, и Лиокс не мог его винить. Он тоже не имел такого намерения.

Не потому, что боялся взрывного темперамента Аффи – хотя на то были все основания, – а потому, что разговор неминуемо вернется в ту же точку: она станет задавать не те вопросы, а он – уклоняться от ответов, которые она пока не готова услышать.

Координаты были введены.

– Расстыковка через пять секунд, – объявил Лиокс.

Аффи кивнула:

– Пять, четыре, три…

Когда отсчет дошел до нуля, она повернула рычаг, отпуская захваты; корпус «Посудины» отозвался тяжелым металлическим гулом – звуком свободы. Включились двигатели, и Лиокс развернул корабль, так что впереди, как они и привыкли, оказались звезды. Снова увидеть просторы космоса – это было облегчение. Лиоксу было не по себе на тесных планетах и станциях, он чувствовал себя дома лишь на корабле, которым командовал сам.

Аффи частенько дразнила его: «Мы наконец улетаем, можешь выдохнуть!» – но сегодня она ограничилась простым: «Приготовиться к гиперпространственному прыжку».

– Воды все-таки неспокойные, – пробормотал Лиокс. – Жеод соединил маршруты так ровно, насколько возможно, но это не то же самое, что нормальный ровный путь. Ты готова?

Ее единственным ответом было:

– Прыжок через пять секунд.

Лиокс ухватился за рычаг, сделал глубокий вдох и отправил корабль в прыжок. Космос растянулся в бесконечность, на мгновение каждая звезда превратилась в комету. Затем их окружило гиперпространство, снова ставшее синим (но только темно-синим, с фиолетовыми тонами, что было не совсем нормальным) и мерцающим, почти что живым.

И рассерженным.

О водах Лиокс говорил метафорически, но когда начался первый из запрограммированных Жеодом прыжков, рябь была вполне явственной. «Посудина» брыкалась как недовольный блуррг, и Лиоксу приходилось вцепляться в подлокотники, чтобы не вывалиться из кресла.

– Ого! – Аффи настолько удивилась, что заговорила по-нормальному: – Что ж там случилось?

– Что-то еще более скверное, чем мы думали, – отвечал Лиокс. – Скоро узнаем.

Орла считала себя хорошей путешественницей – неприхотливой, изобретательной, умеющей приспосабливаться – и расценивала это как одну из причин, почему из нее получится хороший искатель пути. Не то чтобы подобные рассуждения играли действительно важную роль в разрезе того, как лучше следовать велениям Силы, но нужно было учесть все факторы, прежде чем принимать столь судьбоносное решение.

Поэтому она была обескуражена, осознав, что качка все еще действует на нее.

– Мы словно летим через астероидное поле, – сказала она Комаку. Оба стояли в трюме рядом с идолами, следя за тем, чтобы те оставались крепко зафиксированными.

– Но ведь это не так?

– Нет, мы в гиперпространстве. Но само гиперпространство сейчас немного ухабистое. – Орла помедлила. – Как такое вообще возможно?

– Не скажу точно, – ответил Комак. – Насколько я понимаю, еще остается немало межзвездных обломков «Наследного пути», которые нужно учитывать. Зонды, высланные с Корусанта, дали экипажу – конкретно Жеоду, наверное, – достаточно информации, чтобы сшить для нас импровизированную трассу, которая состоит из нескольких кусков, соединенных навикомпьютером. Обычно полет обходится без промежуточных прыжков, отсюда и ощущение ухабистой дороги.

Орла вздохнула:

– Иными словами, безопасно, но не комфортно.

– Именно, – сказал Комак. – Даже немного жалею, что не был более внимательным на уроках сверхсветовой топографии.

– Разве архивариусам не положено интересоваться всем подряд?

– Теоретически. – В очень-очень редкие моменты, такие как сейчас, на лице Комака Вайтеса появлялась озорная улыбка.

Рит проводил перелет в своей каюте: Орла посоветовала ему начать составлять отчет для мастера Джоры Малли. Во время экспедиции они многое взвалили на плечи падавана; он заслужил немного отдыха и уединения. Орла знала, что его опечалила смерть Деза, тем более что у парней был общий учитель. Джедаю не подобало оплакивать чью-либо смерть, но печаль следовало переживать, а не прогонять. Особенно сложно это могло быть для падавана, впервые познавшего настоящее горе.

«Пусть лучше горюет, – сказала себе Орла, – чем злится». Она искоса поглядела на Комака. Ее старый друг снова выглядел достаточно спокойным и сосредоточенным. И все же та буря, что подпитывала его гнев, – она все еще бушевала под спудом. Орла это знала. Но она уже достаточно расковыряла рану. Дальше пускай сам.

Палуба дрогнула под ногами; идолы покачнулись.

– Если один из них упадет и сломается, – сказала Орла, – как думаешь, какова вероятность, что это неведомое нечто вырвется на волю?

Комак медленно покачал головой:

– Будем надеяться, что нам не доведется это узнать.

Ни один из путей, что вели на «Посудину», не был прямым. Путь Аффи был даже более странным, чем иные.

Аффи Холлоу тогда исполнилось четырнадцать, и она горела желанием вписать свое имя в историю гильдии. Ее приемная мать – сама Сковер Байн – решила, что неплохо будет понемногу обучать девушку ремеслу. К тому времени «Гильдия Байн» разрослась настолько, что Сковер почти уже не поспевала контролировать все сама. Преданная, смышленая, способная дочь могла бы стать идеальной помощницей… после того как познакомится с реальным миром за пределами летных тренажеров.

Поэтому, когда Аффи отправилась в турне по кораблям гильдии, ее переполняло возбуждение; впервые ступив на мостик корабля без сопровождения матери, она прямо сыпала искрами. Однако, увидев лица экипажа, искриться перестала. Мягче всего всеобщее мнение можно было описать словами: «ничего особенного».

Да и что в ней могло быть особенного? Аффи знала, что она еще мала и не обучена – больше обуза, чем подмога. Но разве не в том и заключался смысл обучения? Чтобы подготовить полезного помощника?

На протяжении следующих месяцев она перебегала с одного корабля на другой; нигде ее не прогоняли (в конце концов, она была дочкой Сковер), но и за свою тоже нигде не принимали. Несколько пилотов неохотно обучили ее базовым навыкам. Однажды девушка подслушала, как один навигатор проворчал: «Моя работа – прокладывать курс, а не учить сопливых малявок». Это было глубоко несправедливо, и у Аффи развился комплекс, из-за которого она потом еще несколько месяцев таскала с собой носовые платки.

Потом ее отправили на самый маленький корабль из всех, что она до сих пор видела: на «Посудину».

За все это долгое время Жеод стал первым, кто дал Аффи почувствовать, что на борту ей искренне рады; ему она сразу же стала доверять. Совсем другое дело Лиокс Джиаси. Он пах спайсом, разглагольствовал о «глубинных духовных измерениях космоса» и носил открытую до пупа рубашку с бусами, будто не замечая, что в долгих перелетах это непрактично; сама Аффи благодаря влиянию Сковер очень заботилась о практичности. «Посудина» была крохотной и ничем особо не примечательной, так что Аффи не знала, насколько местные порядки актуальны для других кораблей.

Но ей нужно было ознакомиться со всей гильдией, а не только с главными кораблями. Так что она скрепя сердце приготовилась к перелету.

К удивлению девушки, за один только рейс на «Посудине» она узнала больше, чем за все предыдущие, вместе взятые. Лиокс объяснял каждое действие; Жеод позволял наблюдать за ним, когда и сколько вздумается. Никто не смотрел на нее свысока лишь потому, что она молода и неопытна. Они дали ей возможность учиться на практике.

Когда по завершении рейса Аффи попросила еще раз слетать на «Посудине», Сковер была ошеломлена. Она склонила свою синюю птичью голову и сказала:

– Я думала, ты захочешь попробовать один из больших транспортных кораблей – например, «Наследный путь».

«Наследный путь» был самым огромным, самым крутым из всех транспортов, управление которым доверяли только лучшим капитанам, и на секунду Аффи заколебалась. Но не дольше.

– Я останусь на «Посудине», если не возражаешь.

Сковер это не понравилось, но возражать она не стала.

Когда они занимались последними приготовлениями к новому перелету, Аффи придумала, как она надеялась, тактичный способ спросить:

– Как думаешь, почему вообще Сковер послала меня сюда?

– Потому что со мной тебе безопасно, – отвечал Лиокс.

– В каком смысле?

– В таком, что мне посчастливилось родиться избавленным от лихорадочных страстей, которыми снедаемы столь многие. – Пилот откинулся в кресле; по-видимому, он переделал спинку таким образом, чтобы ее можно было опускать. – Я не обладаю ни желанием размножаться, ни – что ближе к делу – каким-либо желанием совершать репродуктивные действия без цели воспроизводства.

Аффи взвесила все это в голове.

– Ты хочешь сказать… что не занимаешься сексом. – Ее лицо вспыхнуло; она не была каким-то там ребенком, просто не привыкла говорить про это с взрослыми.

С Лиоксом, однако, это было все равно что разговаривать о погоде.

– Я пробовал. Занятие не лишено приятности, это правда. Но у меня нет к нему непреодолимой тяги, за что я неизменно благодарен. Похоже, это раскрепощает разум… насколько я могу судить по разумам других. И уж точно освобождает уйму времени. К тому же меня тешит осознание того, что я являюсь логичным завершением своей родовой линии, в котором осуществились все стремления моих предков. – После паузы он добавил: – Ну, то есть я и моя сестра. Пока у нее не родятся дети. В таком случае великий цикл начнется заново.

– Но… у нас хорошие пилоты, не какие-то преступники, или контрабандисты, или… никто не станет…

Лиокс поднял руку:

– Даже хорошие пилоты время от времени приводят на корабль своих возлюбленных, и почем знать, что может увидеть юная особа вроде тебя в столь замкнутом пространстве. Но здесь только я и Жеод, а у него брачная плавка начнется только через… сколько, лет девять? – Жеод не счел нужным уточнять. – Как я и сказал, ты в безопасности. Кроме того, ты здесь работаешь. Как насчет перестать волынить и показать мне, что можешь вывезти эту лодчонку за пределы атмосферы?

Впервые в жизни Аффи управляла настоящим кораблем. Курс получился немного рваным, но она справилась. Лиокс не стал ни расхваливать ее, ни критиковать, сказав только:

– В следующий раз не забудь проверить турбулентность. Дальше курсом займется Жеод.

И все. Лиокс принял ее в экипаж, ожидая, что она не подведет. И Аффи ни разу его не подводила. За следующие два с чем-то года у них установилось нечто большее, чем просто рабочее взаимопонимание. Если она и могла кого-то назвать своим лучшим другом, то именно Лиокса.

А потому она просто не могла вечно на него дуться.

Жеод немного спрямил путь, так что было просто ощущение слегка ухабистой дороги. Аффи отважилась подать голос:

– Надеюсь, Сковер нас встретит. – Произнести это было легче, чем «Надеюсь, Сковер жива».

Лиокс все понял без слов.

– Уверен, с твоей мамой все в порядке. – Он вел себя так, будто никакой размолвки и не было. Возможно, в его представлении ее и не было. – Только за тебя волнуется, конечно.

Аффи понимала, что вопрос деликатный, но ей хотелось это сказать:

– Я намерена доложить обо всем, что нашла на станции. Сковер наверняка знает, как это истолковать.

– Несомненно.

Лиокс произнес это достаточно спокойно, но… встревожился, что ли? Он никогда ни о чем не тревожился. Никогда. До этого момента.

Аффи не стала размышлять о причинах, по которым ему не хотелось, чтобы она докладывала о контрабандистах. Она сосредоточилась на том, чтобы курс оставался стабильным, а все остальное выкинула из головы.

Рит отвернулся от голокамеры, ощутив слабое изменение вибрации, означавшее, что перелет через гиперпространство подходит к концу.

– Стереть все, – скомандовал он и встал.

Когда он добрался до противоперегрузочного кресла, Орла Джарени уже устраивалась в своем и поправляла ремни. Лиокс окликнул с мостика:

– Может, закрепить тех идолов получше? Не хватало еще, чтобы злые духи мне мешали садиться.

– Они зафиксированы. – В голосе Орлы было столько уверенности, что Рит и сам почти перестал тревожиться из-за идолов. Те дуновения тьмы, которые они вызывали, уже утихли, и хвала Силе. Жутких видений-предостережений тоже не было, что радовало еще больше. Похоже, ритуал наложения уз сработал идеально.

(Всего лишь очередная сложная задача, которую он уже однажды выполнил, так что незачем было ради этого переться на фронтир! Всего лишь очередная штука, которую важно было изучить и описать для будущих поколений джедаев!)

Мастер Комак присоединился к ним всего за несколько секунд до того, как пришла новость.

– Мы приняли сигнал бедствия, – окликнул Лиокс. – Движение тут все еще перекрыто. Никто другой до них быстро добраться не сумеет…

– Вперед, – скомандовал мастер Комак. – Мы поможем.

Рит мысленно приготовился. Кто-то застрял в космосе? Как они сами не так давно? Если так, то это легко исправить.

– Выходим из гипера! – объявила Аффи. – Держитесь!

Рит ухватился за ремни. Только лишь его пальцы сомкнулись, как корабль вздрогнул, выходя в обычное пространство, и перешел на знакомый неспешный бег на досветовой скорости.

Юноша расстегнул ремни, и в следующую секунду Лиокс пробормотал:

– О боги.

– Что? – спросила Орла. – Что такое?

– Лучше гляньте сами. – Голос пилота был взволнованным, но радости в нем не чувствовалось. – У меня нет слов.

Джедаи бросились на мостик.

Со всяким кораблем могло что-то случиться во время рейса, и он мог выйти из гиперпространства, чтобы устранить неисправность, прежде чем продолжать путь. Несомненно, именно по этой причине корабль и застрял в космической пустоте, где от различных звездных систем его отделяли миллиарды километров.

Но необычно было оказаться почти на расстоянии вытянутой руки от корабля, готового взорваться.

Выглядел он как транспортер, хотя было трудно сказать наверняка при таком смятом и обугленном корпусе. Причем обугленном не в бою: не полосы, оставленные выстрелами, а нечто более зловещее – расползающиеся черные пятна, указывавшие на то, что внутри бушуют пожары. Верхние части корабля, включая мостик, уже успели выгореть. Вероятно, это означало, что командовать эвакуацией некому, хотя медлить было нельзя. Рит не видел вокруг ни одной спасательной капсулы.

Он был готов действовать еще до того, как Орла сказала:

– Ладно, Лиокс, подведите нас к их шлюзу и приготовьтесь к стыковке.

– Вы хотите, чтобы мы пришвартовались к горящему кораблю? – ахнула Аффи.

– Пассажиры в беде, – сказал Рит. – А вокруг больше никого нет. Так что вытаскивать их оттуда придется нам.

Транспортер «Мастеровой» отправился с Цереи, имея на борту триста душ, и шел по гипертрассе, которая считалась чистой. Но оказалось, что открыли ее преждевременно. На «Мастерового» обрушились космические обломки, превратив комфортабельный пассажирский корабль в летающий ад.

Комак бежал по задымленным коридорам, дыша через дыхательный аппарат, который крепко держал в зубах. Туман ел глаза и мешал видеть, но мастер-джедай полагался не столько на зрение, сколько на слух и указания Силы, которая вела его к главному ангару.

Влетев внутрь, он обнаружил – как и ожидал – более двухсот пассажиров, которые сбились в кучу; одни ловили воздух сквозь маски и респираторы, другие надсадно кашляли, не в силах сделать вдох. Хотя в основном это были цереане, Комак заметил в толпе огемитов, сарканцев, людей и нескольких вуки.

Золотистое одеяние джедая все узнали мгновенно. Толпа бросилась к Комаку, окружила его, вопя на сотню голосов:

– Нам не выбраться отсюда!

– Дверь к капсулам сломалась!

– Мы не можем попасть в другой ангар!

– Я не могу дышать!

– Мы тут в ловушке!

Их исступление опасно приближалось к панике. А когда такая большая группа поддается панике, она превращается в обезумевшую толпу. Которую невозможно спасти.

Комак вынул дыхательный аппарат и крикнул, перекрывая гвалт:

– Проведите меня к двери!

Толпа расступилась, образовав дорожку, которая указывала направление. Комак сразу увидел, в чем дело: взрывозащитная плита, предназначенная для повышения живучести корабля именно при таких катастрофах, застряла и не двигалась. Если ее не поднять, никто до спасательных капсул не доберется.

Одним гигантским прыжком Комак перелетел через толпу и приземлился на служебную платформу возле верхнего края двери. Чтобы понять причину, хватило секунды: в механизм щита вонзился погнутый металлический брус. Джедай зажег меч и глубоко вонзил клинок в брус. Тот почти сразу же начал плавиться. Металл испускал волны жара, и только энергия Силы защищала кожу Комака от ожогов.

– Эй, внизу, разойдись! – крикнул он. Но толпа уже достаточно успокоилась, чтобы понять его план и сообразить самой. Пассажиры уже расступались, оставляя широкий полукруг пустого пространства.

Как раз вовремя. Брус развалился надвое и рухнул на пол с таким оглушительным звоном, что у Комака заложило уши. И не успело еще стихнуть эхо, как взрывозащитная плита поползла вверх, открывая выход к спасательным капсулам.

Комак осознал, что ему и самому придется улетать на одной из них. В коридоре, по которому он пришел, уже полыхал огонь. Мастер-джедай бесшумно спрыгнул на пол и присоединился к толпе эвакуирующихся, чье исступление уже миновало, сменившись желанием поскорей добраться до заветной цели. На ходу он достал комлинк:

– Главная группа капсул сейчас будет отправляться. Остальные пассажиры погибли при столкновении?

Ему ответил голос Аффи:

– Еще несколько было заблокировано на верхних палубах. Орла уже почти всех вытащила, а Рит, по идее, скоро вернется на корабль с последним… если успеет.

Вдаваться в подробности не было нужды. «Посудина» не могла долго оставаться поблизости от «Мастерового», потому что «Мастеровой» вот-вот должен был взорваться.

Спасать малыша с горящего корабля – это звучало как геройский подвиг в самом классическом смысле. Реальность же оказалась не столь гламурной.

– Ай. Ай! – Рит поморщился, пытаясь поудобнее перехватить косматого младенца, который извивался у него на руках. – Все хорошо, малыш. Держись, малыш.

Но в том и была проблема: детеныш вуки держался изо всех сил, потому что его инстинкт древолаза требовал в минуту опасности впиться когтями в ближайший предмет. К несчастью, ближайшим предметом как раз оказался Рит.

Кроме того, даже младенец-вуки был большим и тяжелым. Вес-то ладно, но было очень неудобно тащить его, подныривая под поврежденными балками и стараясь увернуться от дымящихся обломков.

Вуки жалобно заскулил, и Рит попытался погладить его по голове:

– Не бойся, малы… а-а-а!

Затылок пронзила боль, и он увидел причину: вуки явно тоже попытался его погладить и в процессе вырвал с корнями падаванскую косичку. «Прекрасно, – подумал юноша. – Теперь придется отращивать заново, если мы вообще отсюда выберемся». Ну, хотя бы это успокоило малыша, который проворно сунул новую игрушку в рот.

Рит закашлялся. Дым начинал проникать в горло. Когда он подобрал маленького вуки, тот метался от страха и по ходу дела вышиб его дыхательный аппарат. По крайней мере, бежать было недалеко.

«Пожалуйста, пусть коридор будет чист. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…»

Он резко затормозил. Коридор, который вел к шлюзу «Посудины», был объят пламенем.

Юноша быстро взвесил варианты. Вряд ли удастся вовремя добраться до какой-нибудь спасательной капсулы. Можно поискать другой, обходной путь в сторону шлюза, но даже если таковой существует, никак нельзя ручаться, что он успеет найти его вовремя.

Оставался единственный шанс. Рит никогда еще такого не делал – и даже не пытался, – но на него вдруг нахлынуло чувство уверенности, давая понять, что такая мощь ему подвластна.

Держа малыша на бедре, Рит высвободил одну руку, протянул ладонь вперед и закрыл глаза. Призвав всю энергию Силы, он сосредоточился на языках пламени, на самом движении молекул в волнах жара, пока его сознание не переплелось с ними.

Затем он изо всех сил толкнул воздух от себя.

С оглушительным ревом пламя хлынуло наружу сквозь дыры в потолке, и на краткий миг коридор очистился от огня и дыма. Этого времени Риту хватило, чтобы броситься вперед с вуки на руках и запрыгнуть через шлюз в «Посудину».

Едва только ноги его коснулись палубы, а пламя устремилось обратно, спиральный шлюз закрылся.

– Не слишком-то ты торопился, – протянул Лиокс по интеркому. – Держись там.

Бежать к противоперегрузочному креслу было некогда. Рит просто сгреб вуки в охапку и рухнул на пол.

«Посудина» резко отвернула влево, и юноша покатился к ближайшей стене. Маленький вуки протестующе взвыл, но хватку не ослабил. «Посудина» улетала, набирая скорость. Всего несколько секунд спустя их накрыла взрывная волна, и весь корабль содрогнулся, но они были в безопасности.

В дверях появилась Орла:

– И кто же это у нас здесь?

Несмотря на резкие черты лица и устрашающе-белоснежный наряд, малыш, должно быть, углядел в ее облике что-то материнское, потому что он немедленно пополз к ней и обвил руками ее ногу. Орла наклонилась и почесала его по голове. Рит встал.

– Слишком маленький, чтобы говорить, – сказал он. – Будем надеяться, что судовой манифест «Мастерового» где-то найдется.

– Я пока позабочусь о нем, – пообещала Орла. Уже пройдя половину пути до мостика, Рит услышал, как она сказала вуки: – А это еще что у тебя во рту?

Добравшись до мостика, юноша смог увидеть всю картину катастрофы. Там, где только что был «Мастеровой», чернел один обугленный остов. Впрочем, эту руину окружало кольцо спасательных капсул, на каждой из которых мигал маячок.

– Мы не должны их подобрать? – спросил Рит.

Лиокс покачал головой:

– Один республиканский транспорт уже просигнализировал, что движется сюда и переправит их на Корусант. Он куда лучше приспособлен, чтобы везти такую толпу. Да они все здесь и не поместятся, разве что мы согласимся побыть в куда большей тесноте, чем комфортно лично для меня. Но скорее даже тогда не поместимся.

Аффи поглядела на Рита и рассмеялась:

– Тебе в душ надо. Или скребком поскрести. Как-то так.

– А то я весь в саже, – сказал Рит, увидев, что его одеяние стало полностью черным, за исключением пятна на груди в форме младенца-вуки. – Поскорей бы добраться до Корусанта. А конкретно до храмовых бань.

Из комма раздался голос мастера Комака:

– Тут двое родителей… они оказались разлучены со своим маленьким ребенком…

– А они, часом, не вуки? – спросил Рит.

– Да. У их ребенка пятнистая серая шерсть.

– Так передайте им, что их ребенок жив-здоров и находится на «Посудине». – Рит позволил себе довольную ухмылку.

– Хвала Силе, – сказал мастер Комак. – Хватит с нас смертей.

Улыбка Рита погасла при мысли о Дезе, который навсегда исчез во вспышке света.

По прибытии на Корусант Комак имел полное право сначала сходить в баню и надеть церемониальный наряд – или, по крайней мере, отмыть лицо от сажи. Однако он сразу же попросил Совет принять его. И, к некоторому своему удивлению, получил добро.

Войдя в зал, Комак увидел, что его ждут трое мастеров – именно столько членов Совета смогли собраться за столь короткое время. Он опустился на колени – среди джедаев этот жест почтения считался старомодным, но ему самому он казался уместным.

– Мастер Вайтес, – сказал мастер Адампо, яркоранин с великолепными усами. – Мы рады, что ты благополучно вернулся домой вопреки многочисленным опасностям, связанным с катастрофой в гиперпространстве. Судя по предварительным отчетам, ты и твой корабль также сыграли решающую роль в спасении пассажиров «Мастерового». – В его голосе чувствовался невысказанный вопрос: «Так почему же ты здесь?»

– Во время нашего вынужденного пребывания на амаксинской станции мы пережили утрату, – сказал Комак. – С прискорбием вынужден сообщить Совету, что рыцарь-джедай Дез Райден погиб.

На их лицах отразилось изумление, затем боль. Мастер Адампо спросил:

– Это связано с аварией в гиперпространстве?

Комак вкратце поведал – насколько мог сжато – о множестве странных факторов, которые вылились в роковое происшествие с Дезом: о древней станции, об идолах, внутри которых была заточена темная сторона, о лабиринте ходов в нижней части станции, где таились спиральные кольца, обнаруженные слишком поздно. Отчет вышел очень сухим, официальным и корректным. Даже дроид, наверное, говорил бы более эмоционально. Конечно, так и было положено.

И все же голос в его голове – голос, на который Комак старался не обращать внимания, хотя тот звучал все чаще, – спросил: «Почему должно считаться добродетелью умение скрывать свои чувства? Притворяться, будто их не существует?»

Когда он закончил, мастер Росейсон – женщина уже в летах – кивнула:

– Мы также ждем и более подробного отчета об идолах. Вы все великолепно исполнили свой долг в трудной ситуации. Гибель Райдена – это удар для всего Ордена.

После таких фраз обычно желали всего доброго.

«И больше никаких эмоций у вас не возникло? – хотелось сказать Комаку. – Погибает молодой человек, а для вас это не более чем строчка в рапорте?»

Он обуздал свой гнев. Попытался вспомнить, что именно говорила Орла на «Посудине» о сдержанности. Но память Комака, обычно превосходная, тех слов больше не находила.

Корусантские журналы полетов были невероятно подробными и, к удивлению Аффи, целиком открытыми для просмотра. Это дало ей возможность нырнуть в бездну информации, которая обычно была для нее недоступна. Даже на базовом корабле «Гильдии Байн» не было столько данных.

Если бы только она могла прямо позвонить Сковер! Но Сковер часто не раскрывала, на каком корабле собирается ехать и когда, и предпочитала, чтобы это оставалось тайной. Аффи уважала тайны матери, пускай это и держало ее в мучительном неведении.

Когда рядом уселся Лиокс, Аффи перестала проматывать ленту и указала на экран.

– Гляди-ка, – сказала она. – Здесь три корабля гильдии, то есть они благополучно выбрались из гиперпространства…

– А вот и «Проблеск равноденствия». – Лиокс засмеялся и с неподдельным энтузиазмом захлопал в ладоши. – Уже не терпится поговорить с Вишлой, чем там они промышляли, пока гиперпространство стояло… хотя вряд ли их история сравнится с нашей.

– Надеюсь, – сказала Аффи. – У нас человек погиб.

– Да, это трагично, согласен, но все же в какой-то мере приключение вышло занимательным.

Аффи непременно отчитала бы его, если бы не знала, что на самом деле судьба Деза опечалила Лиокса. Кроме того, Жеод уже посылал ему убийственные взгляды. Добавлять еще от себя не было смысла.

К тому же еще оставалось пролистать массу информации. Так много кораблей. Так много зарегистрированных курсов. Корусант был одним из немногих мест, где корабли гильдии могли пережидать катастрофу – если только им удалось сюда добраться. Но базового корабля гильдии девушка нигде не могла отыскать.

– Гляди-ка сюда, – сказал наконец Лиокс, увеличив один блок данных. – Вчера еще три корабля «Гильдии Байн» покинули док.

– Но корабля Сковер нет среди них.

– Ты не туда смотришь. Видишь? – Он постучал по экрану, сверкнув кольцом с драгоценным камнем. Текст гласил: «Перебазирован по прямому распоряжению руководства гильдии».

Только одно лицо в Галактике имело право обосновывать что-то «прямым распоряжением руководства гильдии»: сама Сковер Байн.

– Она здесь, на Корусанте. – Аффи улыбнулась, потом засмеялась, хотя глаза ее наполнились слезами. – Сковер выжила.

– А я что говорил, – отозвался Лиокс, приобняв ее за плечи. Аффи была фактически уверена, что ничего подобного он не говорил, но какая разница? Ведь мама была жива.

Катастрофа в гиперпространстве, так или иначе, никого из джедаев не оставила без дела: одни участвовали в спасательных операциях, другие помогали потерпевшим, третьи занимались анализом. При той бурной деятельности, которая кипела на всех этажах храма, перекрыть целый коридор – это был, по выражению воспитателя из детской группы Орлы, «шмат работы». Впрочем, ничто так не мотивировало освободить дорогу, как объявление: «Осторожно, темная сторона!»

Орла, конечно, не кричала это вслух. Хотя и хотелось. Но достаточно было изложить факты, и Совет сразу же приказал очистить территорию, так что теперь у нее не могло быть никаких отговорок, а также ничто не отвлекало ее от зловещего дела, которое предстояло совершить.

Для начала – еще на борту «Посудины» – они осторожно перенесли каждого идола на антигравитационную платформу. Далее процессия во главе с Орлой двинулась с корабля на станцию. Задачей Орлы было позаботиться о том, чтобы никто посторонний случайно не забрел в «запретную зону», тогда как шедшие следом другие мастера не спускали глаз с идолов.

В боковых коридорах стояли десятки этих посторонних, не столько глазея, сколько дожидаясь, когда откроют проход. Однако, по мере того как Орла и статуи продвигались вперед, нетерпеливые зрители прекращали шушукаться и застывали неподвижно, так что в конце концов были слышны только звуки шагов и низкое гудение платформы. Даже те посетители храма, которые не чувствовали Силу, наверняка были ошеломлены при виде изысканной резьбы идолов и зловещих выражений на их лицах.

А те, кто Силу чувствовал? Защитные узы, наложенные еще на станции, оставались крепкими; прямой опасности не было. Но сами узы порождали неприятное ощущение на грани восприятия. Как будто, даже не оборачиваясь, знаешь, что кто-то вошел в комнату, которая вроде как заперта.

Если на то пошло, то они как раз и собирались войти в помещение, которое, по сути, очень долго оставалось запертым – изолированным от остального храма, скрытым от самих джедаев: в Святилище в Глубинах.

В данный момент это святилище, расположенное на самых нижних уровнях храма, было закрыто сверху залом для медитаций, который спешно разобрали по прибытии «Посудины» на Корусант. Сердце Орлы заколотилось чаще, когда вся процессия медленно двинулась через большую темную комнату по остаткам пола, пока не достигла темного квадратного отверстия в центре. Ступени, ведущие вниз, были вырезаны в камне когда-то очень давно – достаточно давно, чтобы края их стерлись. На самом деле настолько давно, что джедаев тогда вообще здесь не было.

Мало кто знал, что Храм джедаев возвели поверх святилища ситхов.

Здесь находилось средоточие Силы – центр могущества и энергии, пригодной для самых разных целей, как достойных, так и порочных. Средоточия возникали сами по себе; их нельзя было создать, только открыть. В далеком прошлом, в эпоху Старой Республики, еще когда существовала древняя Империя ситхов, ситхи и джедаи часто воевали за контроль над этими средоточиями. Здешнее ситхи захватили первыми.

«Возможно, – подумала Орла, – теперь идолы возвращаются домой».

Но этот мелодраматизм был излишним. Джедаи контролировали местное средоточие Силы уже тысячи лет – сначала в собственном святилище, а затем в храме, который они построили.

И все же ступени были вырезаны не ими, а ситхами.

Приподняв подол своего белого платья, Орла начала спускаться в святилище. Оно располагалось под поверхностью, и женщина чувствовала сырую прохладу, которая испокон веков витала в этом месте. В воздухе даже пахло землей.

Сюда приносили для очищения реликвии и другие предметы, пропитанные темной стороной Силы. В этом священном, безопасном месте Орла и несколько великих мастеров извлекут темную энергию из идолов, и она канет в средоточие, рассеется во вселенской Силе, снова став частью единого целого.

Орла вздохнула, подумав: «По крайней мере, в теории. Реальность бывает куда более опасной».

Рит отнес своего малыша-вуки в медпункт космопорта, чтобы вернуть его (точнее, ее – это оказалась девочка) родителям. Этот медпункт предназначался для некритичных случаев, таких как вакцинации, легкие травмы, иногда карантин для приезжих. Во всяком случае, так планировалось.

Но после катастрофы в гиперпространстве все планы пошли кувырком. Риту это стало еще яснее, когда из дверей медпункта выкатился меддроид, открыв его взору картину сродни зоне боевых действий. После секундного шока он услышал восторженный рев двух родителей-вуки, которые спешили к своей дочери.

Юношу бросились благодарить, обнимать и даже расчесывать, после чего он наконец смог покинуть счастливое воссоединившееся семейство. Он сразу же устремился внутрь, гадая, чем тут можно помочь.

В медпункте все горизонтальные поверхности – койки, столы, пол – были практически полностью заняты ранеными со взорвавшегося «Мастерового». У лежавших на полу, похоже, были легкие травмы: переломы, порезы, – но некоторые пациенты на койках были подключены к многочисленным мониторам и регуляторам. Непрерывное жужжание и бибиканье не могли заглушить стонов. Хотя между пациентами сновали двое-трое органических врачей, они и несколько меддроидов явно работали на пределе сил.

– Почему они не в больницах? – пробормотал юноша.

Хотя сказал он это просто для себя, паривший неподалеку дроид-пилюля ответил:

– Все больницы переполнены после катастрофы в гиперпространстве. Каждое медицинское заведение должно работать с максимальной нагрузкой.

«Или даже сверх того», – подумал Рит, глядя на забитое под завязку помещение. Он обратил внимание на какую-то женщину, которая лежала на полу и смотрела на него, и присел рядом:

– Чем я могу помочь?

В основном раненые хотели пить. Многие также просили обезболивающего, которое дроиды с неохотой позволяли ему брать. Поначалу юноша сомневался, стоит ли раздавать анальгетики направо и налево, но ситуация была чрезвычайная, так что рекомендации могли обождать. Но больше всего, осознал он, этим несчастным хотелось, чтобы кто-то уделил им внимание и заверил, что все будет хорошо.

Чаще всего юноше это удавалось. Но порой они задавали вопросы, на которые он не мог ответить: «Кто-то еще с нашего транспорта выжил?», «Мы везли вакцины на Кроти… кто-нибудь их забрал? Смогли там остановить лихорадку или нет?».

«Хвала Силе, что мы благополучно пересекли гиперпространство, – подумал Рит. – А впрочем, не только Силе. Хвала также Лиоксу, Аффи и Жеоду. Хотя, пожалуй, это Сила действовала через них. Просто… я не сознавал, как нам повезло».

Он чересчур много внимания уделял негативным сторонам ситуации, а не позитивным. Надо брать пример с Лиокса и быть благодарным за хорошее, а не жаловаться на плохое.

И если это справедливо в отношении недавнего инцидента, тогда, возможно, справедливо и в отношении назначения на фронтир, которому Рит всячески противился.

К нему подъехал меддроид:

– Ваше состояние удовлетворительно?

– Я в порядке. Просто зашел помочь. – Тут юноше пришла в голову ужасная мысль, которая почему-то не посетила его раньше. Просто она была такой невообразимой… такой нереальной…

– У вас есть доступ к медицинским архивам маяка «Звездный свет»?

– Да, данные обновляются каждые полдня.

– В их медпункте… не было ли там пациентки по имени Джора Малли? Это член Совета джедаев и глава нашей делегации на «Звездный свет». Мастер Джора Малли. Она не была ранена во время катастрофы?

Дроид наклонил овальную голову:

– Мастер Джора Малли в медпункт «Звездного света» не поступала. – Рит заулыбался, после чего дроид добавил: – Она погибла в бою с нигилами.

Должно быть, он ослышался (нет, он все расслышал правильно). Это не могло быть правдой (конечно, могло). Или дроид ошибался (дроиды получали информацию прямо из центральной базы данных).

– Она погибла? – упавшим голосом повторил Рит.

– Джора Малли была объявлена павшей в бою мастером-джедаем Сскиром, – сказал дроид. – Нужна ли вам какая-нибудь дополнительная информация?

Рит знал Сскира. Они виделись, когда трандошанина назначили помощником мастера Джоры на «Звездном свете». Если Сскир говорит, что это правда… значит, правда. Юноша сглотнул:

– Нет. Это все. Спасибо.

Дроид покатил дальше. Рит прислонился к ближайшей стене. Он не мог сделать выдох. Глаза его не могли сфокусироваться. Уши отказывались понимать звуки, которые его окружали. Остались только пульс, дыхание и ужасное осознание того, что мастера Джоры больше нет.

Падаванский зал для тренировок в это время дня практически пустовал. Остальные ученики готовились к поездкам или обедали со своими учителями. Рит, у которого не было ни задания, ни учителя, пришел сюда, потому что ему больше некуда было идти.

Его жилье уже перераспределили. Сразу же! Не то чтобы отдельно взятая комната в падаванской общаге сильно отличалась от других, к тому же та комната, которую ему временно выделили, вообще-то была куда более фешенебельной – в таких обычно селили приезжих мастеров из других храмов. Но старая комната располагалась возле коридора, который вел в архивы. В ее маленькое окошко был виден восход солнца – или то, что могло сойти за восход в плотной городской застройке. Но главное – Рит считал ее своим домом. Сейчас он особенно нуждался в чем-то близком и родном. Вместо этого кровать с изысканным покрывалом и огромное окно с видом на Галактический сенат, хотя с таким же эффектом на его месте могла быть и голая стена из дюрастали. Так что Рит планировал торчать в этом спортзале, пока не вымотается настолько, что не сможет больше ни горевать, ни даже думать, а потом вернуться в свое временное жилище и рухнуть в постель.

Юноша надел глухой шлем и надвинул щиток на глаза. Одним движением пальца он зажег световой меч; по краям щитка проступило слабое зеленое свечение. Вибрирующее гудение клинка было хорошо знакомо его ушам и рукам.

– Спарринг-дроид, – окликнул Рит, – активируй уровень пять.

Послышался шорох гусениц спарринг-дроида. Хотя ни один автомат не мог полностью воссоздать ощущение поединка с живым противником, с его помощью можно было проверить рефлексы и точность. Риту временами казалось, что он мало спарринговал с дроидами; пришло время это наверстать.

Найти внутренний центр было тяжело. Если бы он потерял только Деза… или только мастера Джору… нет. Каждая из этих смертей глубоко потрясла его, расшатала сами основы его существования. Потерять их обоих…

Но ведь они бы хотели, чтобы он стал хорошим джедаем. Великим джедаем. Рит намеревался заслужить такое признание во имя их обоих.

«Используй свои чувства», – прошептал в голове голос мастера Джоры. Пронзившая его боль чуть не отвлекла от сосредоточения энергии внутри спарринг-дроида…

Но не совсем. Рит взмахнул мечом, отражая выстрел. Нырнул, уворачиваясь от вращающегося бруса, который вытеснил как раз столько воздуха, чтобы ему было слышно. Отразил еще два разряда, затем вскочил на ноги и нанес удар. Меч вошел в дроида, вызвав дождь искр, которые были видны на уровне ног.

Рит снял шлем и посмотрел на дроида. Он почти что отрубил ему голову. Эти машины были рассчитаны на то, чтобы получать повреждения, хотя, возможно, не до такой степени.

– Прекрасно, сэр, – неожиданно низким голосом произнесла свисающая голова дроида. – Рекомендую следующий спарринг начинать с уровня не ниже седьмого.

– Понял. Извиняюсь насчет… э-э… твоей шеи.

– Ее можно починить. Но я должен заняться этим немедленно. – Осторожно поддерживая голову клешней, дроид развернулся и выехал из зала.

Рит снова оказался наедине со своими мыслями, чего ему хотелось в последнюю очередь.

«Я не могу перестать думать о мастере Джоре, – сказал он себе. – Возможно, к этому меня и подталкивают».

Потому Рит отправился в одно из храмовых помещений для медитации. Некоторые из них были маленькими и уютными, другие же – открытыми, просторными, с высоким потолком. Это место относилось ко вторым. И вдоль всего огромного белого зала – от одной стены до другой – шла Кайберовая арка.

Рит бесшумно двинулся через зал, стараясь не потревожить около полудюжины джедаев, которые сидели на различных скамьях и подушках, погруженные в транс. Хотя большинство комнат для медитации располагалось ближе к центру храма, этот конкретный зал находился недалеко от крыши и даже имел окна, за которыми открывалась панорама Корусанта. В определенный час – рано поутру – солнечный свет падал на Кайберовую арку под нужным углом, заполняя всю комнату радугами. Рит этот час пропустил. Теперь арка была просто темной и неровной – казалось, будто ее соорудили из обыкновенного камня.

Юноша подошел к началу пути – в этой точке он был почти два метра шириной – и крепко ухватился руками. Кайбер-кристаллы холодили ладони. Рит сделал глубокий вдох, нащупал первую опору для ноги и начал взбираться на арку.

Поначалу подъем был таким легким, что Риту казалось, будто он снова лазает по стенке в детской игровой комнате. Но чем выше он забирался, тем у́же становилась арка. Находить опоры для ног было все труднее. Рит карабкался без страха; даже если он был слишком развинчен, чтобы остановить собственное падение, его подхватил бы кто-нибудь из присутствующих в комнате джедаев. Впрочем, упражнение требовало ловкости. Концентрации. Выполняя его, Рит не мог думать ни о чем другом.

Наконец он поднялся на самую верхушку. Здесь кристаллы сплавились в кривую не более десяти сантиметров шириной. Рит твердо прошел по этому участку, затем развернулся и начал на ощупь спускаться. Однако к этому времени его концентрация уже не была такой полной.

«Я это сделал, мастер Джора. Я прошел по Кайберовой арке в одиночку. Это осуществимо. И даже не трудно. Так почему вы… что же вы имели в виду, говоря…»

На последнем метре юноша просто спрыгнул на пол. Его снова переполняло разочарование пополам с горем, которое ему не полагалось испытывать, и почему-то Сила казалась более далекой, чем раньше. Возможно, стоило сесть на ближайшую подушку и попытаться медитировать, но нужное умиротворение казалось недостижимым. Прежде чем Рит успел найти себе какое-нибудь другое занятие, чтобы отвлечь мысли – быть может, гимнастика? – его комлинк звякнул. Он поспешно выбежал из комнаты и ответил:

– Сайлас.

– Падаван Сайлас, – сказал мастер Адампо, член Совета. – Мы рады, что ты в пределах досягаемости.

Рит мог придумать лишь одну причину, по которой Совет джедаев хотел бы с ним поговорить:

– Меня назначили к новому учителю? – Сколь бы ни была мучительна мысль о том, что кто-то заменит мастера Джору, ничего другого ему не оставалось. Если только многочисленные проблемы, возникшие во время поездки, не склонили Совет к решению, что Риту вообще незачем учиться на джедая…

– Еще нет. Но этот вопрос мы с тобой скоро обсудим.

– Тогда…

– Прибыли депеши с маяка «Звездный свет», – продолжил мастер Адампо. – Они содержат новую и потенциально критически важную информацию о данном секторе. Ты один из джедаев, вернувшихся из тех краев, и твое мнение может оказаться значимым.

– Назовите место, и я сразу же явлюсь, учитель, – сказал Рит. – Спасибо.

От мастера Комака уж точно было бы больше пользы на этом совещании, не говоря уже об Орле Джарени, но тут юноша осознал, что им вскоре предстоит заняться идолами. Он вздрогнул при мысли о том, что эти штуковины теперь находятся в самом сердце храма. Хотя он помогал наложить узы Силы, было в самом деле логично доверить остальную часть работы более опытным джедаям.

Всего-навсего доложить о том, что они повстречали на расстоянии многих парсеков от «Звездного света», в дальнем углу сектора? Конечно, это ему по силам, даже если весь рассказ сведется к словам: «В основном мы видели кучу растений». Это займет его на время, а большего и не требуется.

Каким бы большим и обескураживающим ни был Корусант – а был он очень и очень и большим, и обескураживающим, – космопорт всюду оставался космопортом. Аффи Холлоу торопливо шла по Центральному сенатскому ангару, с широкой ухмылкой подсчитывая сходства.

Дроиды, направляющие громадные грузы? Есть. Пилоты в самых броских своих куртках, подначивающие друг друга? Есть. Старинный грузовик, который чудом еще не рассыпался на куски, а как он летает в космос, вообще непонятно? Есть. Сбившиеся в кучу пассажиры, которые притащили с собой слишком много сумок и пытаются понять, где их транспорт? Есть. (В данном случае это была группа трандошан, рычавших в смятении.)

Как минимум один гигантский грузовик экстра-класса, сверкающий так, будто его только что отполировали?

Такого точно не встретишь в каком-нибудь древнем космодоке. Аффи отыскала корабль «Гильдии Байн» номер сто семьдесят один – «Паучью нить».

Она взбежала по трапу, длинная коса развевалась за спиной. Корабельные дроиды бибикали вслед или окликали ее, но девушка не могла остановиться. Не здесь, нет. Она просто махала в ответ и бежала дальше.

«Паучья нить» была слишком новым кораблем, чтобы Аффи сохранила о нем много теплых воспоминаний, да и вообще этих воспоминаний было не густо. Но уже чувствовалось, что это корабль Сковер: все было идеально чистым вплоть до последней заклепки, точно откалиброванным, пахло не грязью, а очистителем. Аффи подозревала, что оставляет за собой следы, но знала, что Сковер не будет сердиться.

Наконец она влетела на мостик. Несколько членов экипажа оставались на рабочих местах, даже когда корабль стоял в доке – отчасти из соображений безопасности, отчасти потому, что совершенствованию работы оборудования не было предела. В центре стояла байволлка и, наклонив увенчанную гребнем голову, изучала показания приборов. Наконец она услышала звуки шагов и обернулась. При виде Аффи на лице Сковер Байн появилась улыбка:

– Вот ты где.

Аффи обвила Сковер руками, обняв так крепко, насколько могла отважиться. Сковер обняла ее в ответ – не так сильно, потому что байволлы не настолько были подвержены эмоциям, – но все же обняла.

– Я рада, что с тобой все в порядке, – сказала Аффи. – Мы слышали о катастрофе в гиперпространстве… о том, что случилось с «Наследным путем»…

– Мое путешествие к тому времени закончилось. – Сковер внимательно посмотрела на лицо Аффи. – Надеюсь, ты не позволила своим страхам выбить тебя из колеи.

– Нет. Лиокс быстро привел меня в чувство, так что я смогла работать дальше. – Аффи притворилась, что не заметила, как Сковер наморщила лоб при упоминании Лиокса Джиаси. Сковер просто не понимала Лиокса. Да и мало кто понимал. Несмотря на недавние разногласия, Аффи всегда была готова заступиться за него. В конце концов Сковер осознает, какой он поистине замечательный пилот. – Но это не значит, что я не рада тебя видеть.

– А я тебя. У нас не было подтверждения того, что «Посудина» в безопасности. – Голос Сковер был ровным, но она гладила волосы Аффи, откидывая с лица непослушные пряди. – При таких обстоятельствах вы не могли доставить по назначению ни один из ваших грузов. Передай капитану Джиаси, что это не будет записано ему в минус в гильдейской метрике.

– Передам.

– Однако… – Сковер замолчала с лукавым видом. – Могу ли я быть уверена, что один из ваших грузов не был обнаружен другим?

Аффи не сразу поняла, о чем речь.

– О. Не волнуйся. Наша тайна надежно укрыта в контейнере-термостате.

Тут даже Сковер не смогла удержаться от улыбки:

– У нас есть еще несколько дней, прежде чем гипертрассы полностью откроются. Может, уделим немного времени знакомству с Корусантом?

– Непременно. – Аффи блаженствовала, наслаждаясь вниманием приемной матери; Сковер, вечно занятая управлением транспортной гильдией, редко уделяла все свое внимание ей или вообще кому бы то ни было. Теперь, однако, у них появилась возможность славно провести время вдвоем.

А у самой Аффи – возможность наконец-то задать Сковер кое-какие серьезные вопросы.

В самом сердце корусантского храма, внутри Святилища в Глубинах, идолы как будто сияли. Их полированные поверхности отражали лучи дроидов-светильников, и тогда драгоценные камни вспыхивали на фоне тусклого золота. Комак стоял между статуями, пытаясь понять их природу и тайную историю.

«Что за тьму в себе содержат эти идолы?»

Прощупывая их Силой, Комак чувствовал только щит, который сотворили они с Орлой и Ритом. Щит был крепким и стабильным, как энергетическое поле, и таким отчетливым, что Комаку казалось, будто он может буквально видеть пузырь вокруг идолов и даже дотронуться пальцем до того места, где барьер заканчивается. Это была иллюзия – разум живого существа пытался взять в толк бесформенные, непостижимые границы Силы. Но эта иллюзия служила своей цели. Благодаря ей барьер представал в сознании джедаев более реальным, что, в свою очередь, позволяло лучше противодействовать энергиям, заточенным внутри.

Рядом стояли Орла и несколько знатоков тайных искусств Ордена. Совет выбрал этих джедаев для участия в групповой медитации; каждый из них был мастером, каждый обладал уникальными знаниями и способностями, которые могли пригодиться. Порет Ла, ласат, – эксперт по древнему оружию. Тиа Мирабел – архивариус человеческой расы, чьи познания о насыщенных Силой объектах не имели равных в Ордене. А могущество лурменки Гикту Нелмо говорило само за себя.

Будь здесь мастер Йода, он бы, несомненно, взял на себя руководство группой. Однако приходилось как-то справляться без него.

– Мы готовы? – спросила мастер Гикту, разгладив свой мех. Остальные джедаи придвинулись ближе, образовав кольцо вокруг идолов. Комак приказал себе не иметь ни будущего, ни прошлого – ни вопросов, ни гнева, ни сомнений – и существовать только в настоящем. Гикту продолжила:

– Тогда приступим.

Первую попытку Аффи предприняла, когда они обедали в одном из самых странных местных ресторанчиков – заведении с шахматным полом, симпатичными красными стульями и дроидами-официантами, которые катались вокруг на непрактичных колесах.

– Ты читала наш доклад? Про амаксинскую станцию?

– У меня еще не было времени просмотреть материалы о вашем рейсе, – ответила Сковер, что не было равнозначным простому «нет». – Как твоя рука? Капитану Джиаси не следовало давать тебе столь опасное поручение.

– Я сама вызвалась сходить в туннели. Лиокс не смог бы меня остановить. И потом, рука в порядке. Видишь? – Аффи помахала своим уже практически зажившим запястьем.

– Ну-ка, попробуй вот это, – сказала Сковер, протянув блюдце с чем-то под названием «барафураха» – хотя при заказе чаще его называли просто «бахой». По-видимому, на Корусанте это кушанье очень любили, но…

– Это же лед, – удивилась Аффи. – Кто станет есть лед?

– Мы изредка готовили ее дома. Мы ведь, знаешь, родом из Ядра. И баха приятна для вкусовых рецепторов большинства разумных существ.

Сковер использовала в разговоре просторечное название, чего она никогда не делала, а значит, ей эта штука о-го-го как нравилась. Аффи осторожно положила в рот ложку, скривилась, когда нёбо обдало холодом, а потом распахнула глаза:

– Ого, просто потрясающе.

– Холод на самом деле часть удовольствия, о чем, полагаю, ты уже догадалась.

– Ладно, ладно, признаю. Я была не права. Дай еще.

Сковер улыбнулась, и момент для расспросов был упущен. Только прикончив вторую порцию бахи, Аффи подумала: а не подсунули ли ей лакомство специально, чтобы отвлечь?

Второй случай представился во время экскурсии по голографической судоверфи. Рядом семенил дроид-продавец, высвечивая изображения новых грузовиков, все они были быстрее и безопаснее прежних и при этом, если верить трескотне дроида, оставались поразительно доступными по цене.

– Как сами видите, стиль вовсе не принесен в жертву ради функционала. – Дроид увеличил голограмму, на которой весь корабль мог уместиться между вытянутыми руками Аффи, и высветил полноразмерное изображение мостика. Верфь скрылась за мерцающими моделями кресел и панелей управления, впереди даже виднелось фальшивое звездное небо. – Если хотите осмотреть каюты экипажа…

– Вышлите мне спецификации для дальнейшего ознакомления, – сказала Сковер. Почти любой другой на ее месте просто рявкнул бы на дроида, который пытался впарить им товар на месте. Но Сковер была вежливой со всеми и всегда. Этим качеством Аффи сильно восхищалась, но сама им пока не овладела.

– Сей момент, мэм. Я также добавлю информацию о наших последних усовершенствованиях. – Дроид покатил прочь, чтобы отправить весь пакет, и они остались одни посреди голографического изображения корабля, которого еще не существовало.

– Покупаем грузовики оптом? – начала Аффи. – И не где-нибудь, а в Республике? Дела идут настолько хорошо?

Сковер всегда расцветала, когда выпадала возможность поговорить о растущей рентабельности.

– В последнее время бизнес существенно вырос. Да, гибель «Наследного пути» вызвала задержки, но это временно. Многие желают перевезти свои грузы побыстрее, не дожидаясь расширения Республики, – по различным причинам, которые нас не касаются.

– Значит, ты уверена в благонадежности наших пилотов, – заметила Аффи. – Не бывало ли… эм-м… недостачи грузов?

Сковер мгновенно насторожилась:

– Тебе известно о случаях нечистоплотного поведения в гильдии? Это связано с Лиоксом Джиаси?

– Нет, нет. Лиокс совершенно чист. Просто… – Тут слова хлынули потоком: амаксинская станция, строчки странного шифра, символы «Гильдии Байн», сам факт, что координаты этой пустынной системы были предзаписаны в навигационном компьютере «Посудины». Сковер слушала с живым интересом, но молчала, пока Аффи наконец не сделала длинную паузу, давая понять, что она закончила.

– Это не является свидетельством коррупции в гильдии, – сказала Сковер. – Такие рукописные шифровки иногда используются пилотами в тех местах, где стандартные сообщения трудно передавать. Эта практика уже в основном превратилась в архаизм, но все еще используется в некоторых местах, в том числе на амаксинской станции. – Бесстрастному тону этого объяснения позавидовал бы любой дроид. Сковер всегда так разговаривала, и в иной ситуации Аффи не увидела бы ничего необычного.

Но было в этом что-то… странное.

– Я рада, что никто не пытается тебя надуть, – с искренним облегчением сказала девушка. – Но все же… эта станция опасна, Сковер. Спиральные кольца, ядовитые растения, даже те маленькие дроиды-садовники могут напасть, и это я еще молчу обо всей этой дряни с темной стороной. – Возможно, это были просто джедайские фигли-мигли, однако, вспоминая, как им не везло на станции, Аффи начинала гадать, не крылось ли за этим что-то реальное. – Нашим пилотам лучше туда не летать.

– Они сами решают, – ответила Сковер, – пользоваться ли станцией, когда есть потребность, или нет. Я не диктую пилотам, как действовать, если они доказали свое мастерство.

Что было правдой. Аффи всегда считала, что это свидетельствует об удивительной широте взглядов; как и большинство байволлов, Сковер ценила правила, определенность и точность. Тот факт, что она предоставляла своим пилотом свободу, говорил о том, что она смотрит на все под разными углами.

Впервые за все время Аффи осознала: благодаря этому Сковер иногда просто нет нужды задавать вопросы, на которые может быть непросто получить ответ.

– Это всего-навсего промежуточная станция, – сказала Сковер. – Ты еще не отошла от пережитого и поэтому придаешь ей чрезмерное значение. Со временем ты увидишь полную картину. А пока выкинь это из головы. – Она улыбнулась: – Хочешь слоек с кремом? Знаю, ты их очень любишь.

Аффи вымученно улыбнулась:

– Конечно. Было бы здорово.

Но она не могла забыть того, что Сковер невольно ей открыла, принявшись отрицать одну вещь, о которой Аффи даже не спрашивала.

Амаксинская станция, чем бы она там ни была, для «Гильдии Байн» являлась чем-то гораздо бо́льшим, чем просто промежуточная станция.

Несмотря на недавнее свое одиночество, Риту сейчас хотелось, чтобы его снова оставили в покое.

Он сидел с краю, рта не открывал, но все равно было такое чувство, будто на него нацелены прожектора. Другие джедаи держались на почтительном расстоянии, столь явно демонстрируя осведомленность о его утрате, что ее тяжесть только возрастала. Риту казалось, будто он должен одновременно показывать всю силу своего горя и вместе с тем терпеть, не расклеиваться.

«Никто тебя не осуждает», – напомнил он себе. Это не было очередное упражнение, которое он мог отрабатывать до обретения полного мастерства. Раньше Рит гордился своим умением добиваться результата, но теперь – уже нет. Разве это важно? И почему он вообще раньше думал, что это важно?

Они с Дезом как-то уже были здесь на совещании, в этой самой комнате, быть может, года три назад. О чем было совещание? О бандах налетчиков, досаждавших Кашиику? Рит уже не помнил. Он думал лишь о том, как непринужденно Дез развалился в кресле – уверенный в себе новопосвященный рыцарь, – тогда как сам Рит гадал, станет ли он когда-нибудь таким же раскованным, таким же уверенным в своем будущем.

Будущее Деза закончилось на отшибе Галактики, без какой-либо причины.

Вперед вышел мастер Адампо, и все разговоры стихли. На Рита нахлынуло чувство признательности. Как только начнется доклад, он наконец сможет на какое-то время укрыться в эхо-камере своих мыслей.

– Сегодня нам предстоит обсудить враждебный элемент, который вызвал огромные бедствия на фронтире, – группировку налетчиков, известную как нигилы, – сказал Адампо. Свет погас. – Хотя власти Республики уже определили, что нигилы представляют значительную угрозу поселениям и перевозкам, ныне было достоверно установлено, что эта группировка несет ответственность за уничтожение «Наследного пути».

Рит сел прямо, а комната наполнилась растерянными перешептываниями. Если нигилы способны на такое, что же еще они могут натворить? Но это не имело значения по сравнению с уже содеянным – по крайней мере, для Рита.

Если бы не гибель «Наследного пути» и последующий конфликт с нигилами, мастер Джора сейчас была бы жива.

Гнев нахлынул на него потоком – он не подозревал, что способен испытывать такую ненависть. «Они убили моего учителя, – шептал незнакомый, но четкий голос в голове. – Она погибла от рук нигилов». Все тело юноши напряглось до такой степени, что его практически стало трясти.

«Оставь ненависть. Это темная сторона», – прошептал другой, более знакомый голос: не его собственный, а мастера Джоры. Этот голос существовал только в памяти, но для Рита он стал словно спасательным тросом, тянущим его к свету.

Юноша медленно выдохнул. Стряхнуть напряжение полностью было невозможно, но он решил направить эту энергию на то, чтобы узнать побольше о налетчиках, причинивших столько зла – и не только мастеру Джоре.

– Таким образом, необходим более глубокий анализ этой группировки, – продолжал Адампо. – Происхождение нигилов остается загадкой; в их число входят представители множества рас с самых разных планет. Однако мы не знаем ни точного числа этих рас, ни в какой пропорции они представлены, поскольку лица нигилов закрыты масками. – Адампо вывел первый голоснимок: изображение устрашающего воина-нигила с огромной дыхательной маской на голове, штурмующего какой-то незадачливый корабль. Нигил носил боевую раскраску в виде голубых полос, которые спускались от лба до груди, проходя по самой маске. Рит с удивлением и даже какой-то нежностью припомнил голубые пряди в волосах Нэн.

Возможно, он и в самом деле слишком к ней привязался.

– Корабли нигилов необыкновенно опасны по той причине, что они могут соединяться или разделяться на меньшие части, – продолжал Адампо. – Таким образом, противник не может знать, с чем ему придется иметь дело: с тучей мелких истребителей или же с гигантским дредноутом. Сами корабли, как правило, сооружаются из деталей других кораблей – как этот, например.

В воздухе высветилась новая голограмма, которая показывала корабль, слепленный из всякой всячины, – и выглядел он даже слишком знакомо.

Глаза Рита расширились от осознания. «Похоже на корабль Нэн и Хейга. В точности как он».

Уклончивые ответы на вопрос о том, откуда они явились. Насильственная смерть родителей Нэн. Подпалины на плитах обшивки их корабля. Голубые полоски в волосах Нэн.

– Они нигилы, – прошептал юноша.

По сравнению с роскошным отелем на Корусанте «роскошь» других планет казалась тряпьем и мусором. В отеле «Алисандра» номера располагались на уровне верхних этажей самых высоких небоскребов, там имелись собственные посадочные площадки и бассейны, а дроиды-прислужники подавали тончайшие вина и изысканнейшие кушанья и десерты. Аффи, которая в основном довольствовалась крохотной, примитивной каютой на «Посудине», добрых пять минут гладила руками шелковистые простыни на своей абсолютно необъятной кровати.

– Кровати и должны быть такого размера, – отметила Сковер, в то время как дроиды-прислужники уносили ее вещи. – Хотя по стандартам большинства гуманоидных рас они чрезмерно велики, гигоранцу меньшее ложе не покажется роскошным, а для тродатома оно и вовсе будет слишком маленьким.

Аффи плюхнулась на груду подушек, балдея от их непривычной мягкости.

– Ладно, вижу, на тебя все это не производит впечатления. Тогда зачем вообще селиться в таком месте? – Дом Сковер был симпатичным, но едва ли грандиозным, а к деньгам она всегда относилась бережливо.

– В таких отелях останавливаются важные промышленники и политики, а здесь, в Федеральном округе, тем более, – ответила Сковер. – Они могут стать нашими клиентами. Я смогу провести множество встреч в клубе, здесь внизу.

– Уж кто-кто, а ты всегда придумаешь идеальный повод.

Повод был ни при чем – Аффи знала, что Сковер назвала истинную причину, – но прозвучало это достаточно насмешливо, чтобы Сковер улыбнулась и взъерошила волосы на голове приемной дочери.

Часом позже, удостоверившись, что Аффи всем довольна, Сковер без тени подозрения собралась и ушла, чтобы приступить к своим деловым встречам. Несколько минут Аффи лежала на балконе в антигравитационном гамаке, притворяясь, будто глядит на облака, проплывавшие чуть выше уровня глаз. Будто невзначай она протянула руку и стукнула по выключателю, переводившему всех дроидов-прислужников в режим сна.

Едва их фасеточные глаза погасли, девушка вскочила на ноги. С колотящимся сердцем она бросилась через весь номер к гардеробу, где лежали вещи Сковер.

«Я самая скверная дочь в Галактике, – подумала Аффи, схватив один из инфопланшетов. – Я должна доверять ей. И не должна рыться в ее шмотках». Пока ее мозг был занят этими мыслями, пальцы ловко вводили один из паролей высшего уровня секретности, который Сковер когда-то назвала ей без всякой задней мысли.

Как только вся память планшета разблокировалась, Аффи ввела секторальные коды амаксинской станции – те самые, которые были предзаписаны в компьютере «Посудины». (Она знала их наизусть; после того как эти координаты несколько дней светились на панели управления «Посудины», они практически въелись в память.) Аффи задержала дыхание на те несколько мгновений, пока информация выводилась на экран. Некоторые фразы бросались в глаза, будто выделенные красным:

– Трудовой повинности? – прошептала Аффи. – «Гильдия Байн» что… использует кабальный труд?!

Она попыталась залезть дальше в раздел «Транспортный узел», но эти записи оставались закрытыми даже с ее паролем. Видимо, они предназначались лишь для глаз Сковер.

Перед мысленным взором Аффи предстали длинные вереницы символов шифра контрабандистов – и особенно маленькое, перевернутое изображение хищной птицы. Она быстро набрала: «Нырок пустельги».

Эта информация никак не была защищена; Аффи могла бы получить ее без всякого пароля. До такой степени Сковер была уверена, что ей нечего скрывать.

Но когда Аффи принялась читать, у нее задрожали руки, и она пожалела, что вообще взяла этот планшет.

– У многих рас есть обычай красить волосы или мех…

– Говорю вам, – повторил Рит, – это нигилы.

Еще недавно – а точнее, на протяжении всей жизни, кроме последних трех минут, – он и помыслить не мог о том, чтобы встать посреди совещания, проводимого членом Совета джедаев, и объявить, что у него имеются важные сведения. И вот, нате. Рит знал, что потом ему будет стыдно. Но сейчас он изо всех сил пытался убедить нескольких недоверчивых мастеров – тех, кто остался на совещании, – что джедаи уже встречались с новым и самым смертоносным своим врагом в образах юной девушки и старика.

В разговор вмешался протокольный дроид:

– Мастера, поступает запрошенная информация с «Посудины».

«Хвала Силе, что Лиокс не торчал в каком-нибудь спайсовом притоне, а был на борту и принял сообщение, – подумал юноша. – Или… или ответ отправил Жеод?»

Прежде чем он успел задуматься о том, как булыжник мог бы организовать межкорабельную передачу, на экране высветились изображения. Рит указал на корабль Нэн и Хейга:

– Глядите. Видите? Определенно нигильская конструкция.

– Нигилы не могут быть единственными, кто строит корабли из разнородных частей, – заметила мастер Росейсон. – Тем более на фронтире, где судоверфи и материалы в дефиците. Однако… сходство и впрямь разительное.

– А вон подпалины, – показал мастер Адампо, опередив Рита. – Доказательство того, что относительно недавно они побывали в бою, хотя сам по себе кораблик едва ли стал бы лезть в драку.

– Вот именно. – Рит сосредоточил внимание на детали, которая поначалу от него ускользнула. Как он раньше не заметил? – Вот этот стыковочный узел, смотрите. Странноватый вариант шлюза, но если его приспособить для присоединения не к станции, а к другим кораблям…

– Да, я вижу сходство с голоснимками других кораблей нигилов. – Мастер Росейсон прикрыла глаза. Выражение на ее лице Рит не мог прочесть, но потом осознал, что это облегчение. – Пускай их было всего двое, вам очень повезло, что на станции они не вели себя агрессивно. Иначе одной жертвой могло бы не ограничиться. Можно сказать, мы дешево отделались.

Дальше начиналась трудная часть.

– Эм-м… насчет этого.

Мастер Адампо встопорщил свой мех:

– Ты хочешь сказать… ты думаешь, что нигилы имеют какое-то отношение к гибели Деза Райдена?

– Нет, – ответил Рит. – Я не вижу, как они могут быть причастны. – Нэн находилась не ближе к Дезу, чем сам Рит. – Однако, пока мы там мариновались, мы с Нэн несколько раз беседовали о… в общем, о джедаях. И о Республике. И о маяке «Звездный свет». И в придачу о будущих поставках в ту область. – Вот бы как-то вернуться назад во времени и встряхнуть самого себя, этого дурака, столь падкого на лесть и готового идти на поводу. Из-за хитростей Нэн он предал Орден в то самое время, когда мастер Джора погибала в другой далекой системе. – Я думал, ей просто интересно. Хотел, чтобы в этой новой части Галактики нас увидели в наилучшем свете. Но теперь понимаю, что она… выкачивала из меня информацию. И получила ее.

Юноша ожидал, что первым – и, наверное, самым легким – наказанием будут угрюмые, неодобрительные взгляды. Но на лицах членов Совета читалась лишь покорность судьбе. Мастер Росейсон сказала:

– Я бы тоже ничего не заподозрила, тем более учитывая, как мало ты знал о нигилах. И к тому же ты не мог выдать никакой секретной информации.

– Все равно, это полезные сведения, которых у нигилов раньше не было, а теперь есть, – ответил Рит. – Это мой промах. И я хочу его исправить, если смогу.

Мастера озадаченно переглянулись.

– Что ты имеешь в виду? – спросил мастер Адампо.

– Хейгу и Нэн пришлось задержаться на амаксинской станции. Они должны были закончить ремонт, в чем спасибо нам за помощь. – Лицо Рита вспыхнуло от досады, но он не останавливался: – Нэн сказала, что это займет немало времени. Может, и врала, но в то время я ни о чем не подозревал, так что обманывать меня причин не было. В смысле, обманывать еще больше.

– Ты хочешь явиться к ним, – сказала мастер Росейсон. – С какой целью?

Рит поверить не мог, что это не самоочевидно.

– Это же нигилы! Они добыли информацию о нас; мы могли бы многое узнать о них самих! Могли бы найти виновных в том, что случилось с «Наследным путем»! Возможно, даже арестовать этих двоих, если выяснится, что их корабль причастен к атакам.

– Их всего двое, – заметил мастер Адампо.

– Они на амаксинской станции, – сказал Рит. – Иными словами, в том самом месте, где кто-то поставил идолов сдерживать темную сторону. Как по мне, это значит, что станция чем-то интересна – что в ее истории было что-то, нам пока не известное. Возможно, там кроется нечто могущественное. Если так, едва ли стоит допускать, чтобы нигилы нашли это нечто.

Росейсон покачала головой:

– Справедливые замечания. Но в то же время чисто гипотетические. Не думаю, что в условиях нынешнего кризиса мы можем отрядить джедаев на проверку простой гипотезы.

От досады лицо Рита обдало жаром:

– Так что, предлагаете просто отпустить их?

Мастер Росейсон положила ладонь на его плечо – так мягко, что юноша вспомнил мастера Джору. Он сглотнул. Мастер Росейсон сказала:

– Если бы вы еще на амаксинской станции узнали, кто они такие, то да, вы имели бы полное право постараться схватить их. Но теперь это означает посылать джедаев, которых и так не хватает, по опасным гипертрассам на опасную станцию, лишь в надежде на то, что Нэн не солгала тебе и их корабль еще не улетел. Риск слишком велик, а выхлоп слишком мал.

Возможно, все это было логично. Но для Рита неприемлемо.

– Могу я подать официальный запрос, чтобы мне позволили отправиться туда в одиночку?

– Можешь, – ответил мастер Адампо, – но, скорее всего, получишь отказ.

– Ты потерял учителя и друга, – прибавила мастер Росейсон. – Тебе нужна новая цель, какое-нибудь конструктивное дело, и поскорее.

– Дело не только во мне и в моих эмоциях, – возразил Рит, но потом сам засомневался: – Во всяком случае, не только в них.

– Будь все так просто, мы бы тебя отпустили, – сказал мастер Адампо. – Но сейчас и время сложное, и ситуация тоже непростая.

В его голосе было столько доброты. И у остальных тоже. От этого Риту еще сильнее захотелось подать свой официальный запрос. И если ему откажут…

Тогда, возможно, придется на практике выяснить, насколько далеко он готов разойтись с приказами Совета.

Лиокс отдыхал в кают-компании «Посудины», окутавшись клубами цветочного дыма и пребывая в отличном настроении. Гильдия даже подкинула небольшую надбавку за риск. Обычно в «Гильдии Байн» такое было нечасто; скорее всего, благодарить следовало Аффи. В любом случае Лиокс был не из тех, кто отказывается от бонусов только лишь по причине их редкости. Завтра можно будет сходить в какой-нибудь из понтовых корусантских магазинов, купить новые сапоги… Жеод, наверное, захочет хорошей полировки…

Эти приятные мысли прервал тихий голос:

– Лиокс?

Оглянувшись, пилот увидел стоявшую в дверях Аффи. На ней был тот же комбинезон, что и раньше, но волосы она распустила. Эта маленькая деталь сама по себе не могла объяснить, почему выглядела она совсем юной. И маленькой.

– Что стряслось, Кроха?

То, что она не стала огрызаться на прозвище, тревожило больше всего. Аффи плюхнулась на другой стул, так что теперь они сидели друг напротив друга по разные стороны стола. Вместо ответа она спросила:

– А где Жеод?

– Пошел по клубам. Боги только знают, в каком часу приползет обратно. Когда ж этот парень наконец угомонится?

– Я не знаю, как он это делает, – сказала Аффи, но эта шутка для своих не заставила ее улыбнуться.

Лиокс откинулся на спинку стула и положил ладони под голову.

– Похоже, я добьюсь куда большего, отвечая на вопросы, а не задавая их.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями, и начала она не с вопроса, а с утверждения:

– «Гильдия Байн» не просто нанимает персонал. Она держит его в кабале.

– Верно.

– Ты знал? – Аффи разинула рот. – Почему же мне не сказал?

– Поначалу, – сознался Лиокс, – я думал, что ты в курсе этой маленькой тайны… ну, ты ж любимый пупсик Сковер и все такое. Но потом понял, что ты все еще смотришь на мир более наивными глазами, и мне не хотелось отнимать у тебя розовые очки. Жаль, что каждый из нас в конце концов должен их снять.

Аффи положила голову на стол. Лиокс ни о чем не спрашивал, просто затянулся и предоставил ей самой это переварить.

«Трудовая повинность» – порой это звучало более невинно, чем на самом деле, потому что это ведь лучше, чем рабство. Намного лучше. С другой стороны, все ж не так хорошо, как свобода. Трудовая повинность возникала, когда работники, отчаянно нуждающиеся в найме, встречали работодателей, которым требовалась безропотная рабочая сила. Порой жертвами этой практики становились даже судовладельцы, когда счета за ремонт и топливо перевешивали выручку за перевозки: довольно обычный риск для малых кораблей. Работники продавали свой труд и свободу передвижения на определенный срок, обычно не менее семи лет; Лиокс слыхал о случаях, когда кабала длилась целых три десятилетия. Существовали кое-какие законодательные ограничения относительно того, чего именно гильдии могли требовать от зависимых работников, если желали вести бизнес с Республикой – например, нельзя было заставлять их рисковать своими жизнями, – но все равно зависимые работники были обречены на долгие годы беспрестанного и неоплачиваемого труда. У хаттов, что неудивительно, на такой практике были построены целые промышленные отрасли.

– Я искала корабль своих родителей, – сказала наконец Аффи. – «Нырок пустельги». Вот так и узнала, что они были в кабале у… у Сковер.

Это признание далось ей нелегко. Лиокс протянул руку к холодильнику и схватил бутылку воды. Аффи взяла бутылку, не говоря ни слова.

– Ты был прав насчет шифра контрабандистов, – продолжала она. – Никакой это не заговор, чтобы поживиться за спиной у Сковер. Это просто свидетельство того, что пилоты «Гильдии Байн» используют амаксинскую станцию. По сути, у них и выбора нет. Она предлагает бонусы и поощрения за риск, включая списание нескольких лет трудовой повинности. Я практически уверена, что именно поэтому мои родители… – Аффи всхлипнула. – Поэтому они и полетели на станцию. И погибли там.

– Так они погибли именно там?

– Я нашла это в ее записях, – тускло ответила Аффи. – Под грифом «конфиденциально». Несколько часов назад. По-видимому, некоторые суда пытаются использовать спиральные кольца как дополнительные двигатели. – При корректном исполнении этот маневр мог разогнать корабль с затратами топлива в десять раз меньше нормы. Это позволяло серьезно увеличить рентабельность перевозок. Но при некорректном исполнении – а сделать все правильно было нелегко – корабль могло разнести в пыль. Судя по лицу Аффи, ее родители, должно быть, допустили ошибку.

– О боги. – Лиокс покачал головой: – Мне жаль, что тебе довелось узнать об этом таким вот образом. И что вообще довелось узнать.

– Нет, – жестко ответила Аффи. – Не так. Сам факт меня выводит из себя, но… я рада, что теперь знаю это.

– Тебе просто придется привыкнуть к этой ноше.

Аффи кивнула. Они чокнулись бутылками с водой, и после этого оставалось лишь сидеть и осмысливать все сказанное.

Выйти из глубокого транса для Орлы было словно вынырнуть на поверхность из темных глубин: на нее разом хлынули воздух и свет. Хотя глаза ее оставались открытыми, все это время она не видела ничего, что находилось вокруг, – да и вообще ничего не видела, – зато была в более глубоком контакте с другими джедаями, стоявшими кружком.

Переглянувшись, они с идеальной синхронностью повернулись друг к другу. Орла сохраняла контроль над разумом и телом – участники ритуала не слились в единое сознание, но они вошли в состояние гармонии, которое обеспечивало единство не только движений, но также мыслей и намерений. Это давало наилучшие шансы в противостоянии с неведомым злом, которое они собирались выпустить на волю.

Все как один подняли руки, снова ощутив теплую энергию сдерживающего поля Силы, – и выключили его.

Внутри Святилища в Глубинах не то чтобы стало темно, однако все вдруг показалось более тусклым… нет, осознала Орла: более холодным. Пускай «тепло» сдерживающего поля было всего лишь иллюзией, все же любая иллюзия имела свой вес.

Что сбивало с толку, так это почему в зале было как-то… пусто. Голо. Силу излучали только сами джедаи.

– Оно уже ушло в средоточие? – спросила Орла. Смятение размывало связь между ними. – Или все еще внутри? Залегло в засаде?

– Здесь ничего нет. – Глаза Гикту расширились от внезапного осознания. – Внутри ничто не заперто. И никогда не было.

– Этого не может быть, – сказала Тиа. – Мы вобрали ваши воспоминания с амаксинской станции. Тьма, которую вы там почувствовали – сама ее мощь, – была вполне реальной.

– А предостережения, которые мы получили? – вмешалась Орла. – Видения?

– Боюсь, мы неправильно поняли те предостережения. – Комак подошел к украшенной драгоценными камнями статуе насекомого. – Возможно, эти штуковины использовались не как вместилища темной стороны. Я думаю, они ее… подавляли. Удерживали в одном месте. Вот почему ритуал наложения уз было так трудно исполнить. Мы вмешались в изначальную функцию этих статуй и в конечном итоге свели ее на нет.

– Объясни простыми словами для тех из нас, кто не сведущ в археологии древностей Силы, – сказала Орла.

– Эти статуи не удерживали темную сторону внутри себя. Они удерживали ее на амаксинской станции – сторожили ее и пытались о ней предостеречь. – Комак положил ладонь себе на грудь, видя, что значение его слов дошло до всех. – Поэтому, когда мы увезли статуи…

– …мы не увезли темную сторону, – закончила Орла. – Мы выпустили ее на свободу.

К глубокому облегчению Орлы, они наконец добрались до пещер, где змеи не водились. Мастер Ларет шла впереди со световым стержнем в руке. Орла и Комак следовали за ней в нескольких шагах. Поначалу Орла полагала, что наставница велела им держаться на расстоянии из опасения, что змеи могут напасть сзади.

Но теперь, когда ей удалось как следует сконцентрироваться, Орла не хуже мастера Ларет понимала, что никаких хищников поблизости нет. Ученики просто получили возможность поговорить наедине.

– Сочувствую насчет мастера Симмикса, – сказала Орла.

Комак кивнул. Взор его оставался расфокусированным.

– Нам не положено горевать, – произнес он. – Мастер Симмикс возвратился в Силу.

Орла ответила точно так, как учили:

– Но мы можем сожалеть о его утрате…

Комак отмахнулся:

– Это же абсурд. – Он нервно пригладил свое одеяние. – Нам указывают, что учитель и ученик должны проводить вместе много лет, быть партнерами… практически как отец и сын… и в то же время мы не должны привязываться. Я раньше никогда об этом не думал – да и зачем было? – но теперь не могу отделаться от мысли о том, до чего это несправедливо. Нет, хуже, чем несправедливо: это просто неправильно.

Его слова задели непривычную струнку в душе Орлы. Мастер Ларет не была настолько уж ортодоксальной, но ни она, ни кто-либо другой никогда не заявляли в открытую, что джедаи могут быть не правы в том или ином вопросе. Вообще в любом вопросе.

Если бы хоть кто-нибудь заговорил об этом раньше, Орла не чувствовала бы себя такой одинокой.

Еще много лет назад она поняла, что наиболее полно чувствует Силу не в те моменты и не таким образом, как учила мастер Ларет. Орле хотелось следовать наставлениям учителя – по ее мнению, Ларет Соверал была идеальным джедаем, – но ее собственное восприятие Силы было не таким.

«Будет, – упрямо сказала она себе. – Ты станешь похожей на мастера Ларет, только не сдавайся. Комак страдает, потому что он потерял своего учителя, но с какой стати его боль должна увести тебя от учения джедаев?

Верь своему учителю. Верь Ордену. Верь, что однажды все станет для тебя кристально ясным. Как дождевая вода».

Когда Орла замолчала, Комак было подумал, что она его осуждает, – но нет. От нее по-прежнему исходили волны сопереживания.

Возможно, она всего лишь пыталась наставить его на путь истинный. Как сказал однажды мастер Симмикс: «Можно не соглашаться с Советом, главное, в чем именно не соглашаться». Изливать в пространство свой гнев было глупо, и это плохо характеризовало его учителя. Если Комак не имел права горевать, то он мог, по крайней мере, быть живым свидетельством преданности мастера Симмикса делу Ордена.

К тому же гнев сильно отвлекал, а сейчас было не время отвлекаться.

Мастер Ларет остановилась и подняла руку, о чем-то предостерегая. Снова змеи? Комак напрягся, ожидая услышать характерный шелест чешуи по камням.

Тишина. Мастер Ларет глядела верх.

Вполголоса она сказала:

– Думаю, мы под самым логовом похитителей.

– Под? – Несмотря на видимое изумление, Орла тоже говорила тихо. – Но пещеры не настолько глубоки…

– Мы прошли под большой скальной формацией. Над нами сейчас больше места, чем раньше. А значит, там тоже пещеры. – Мастер Ларет повернулась к падаванам, лицо ее было мрачным: – Без карт нельзя сказать наверняка… но я уверена, что мы сможем отыскать проход между нашей пещерой и их. Об этом говорят потоки воздуха.

Комак осознал, что и в самом деле дует ветерок.

– Так мы пойдем туда?

– Мы подойдем поближе, – уточнила мастер Ларет. – Заходить не будем, пока не выясним, где находятся заложники, живы ли они и как их защитить. Наша задача – не сражаться с похитителями, а спасти заложников.

Было полезно вспомнить перед стычкой, что любое вооруженное столкновение – это лишь средство для достижения цели. Комак кивнул, преисполнившись решимости хорошо себя проявить в память о Симмиксе.

– Знаете, – пробормотала Тандека, – всего этого могло и не случиться, будь у Э’роно желание договариваться с Айремом.

У Кассела были слегка удлиненные передние зубы, круглые глаза и плоский вздернутый нос, из-за чего он напоминал ярко-синего вурпака.

– Я думал, это Айрем не желал договариваться с Э’роно.

Обе планеты не ладили так давно, что никакое сотрудничество не представлялось возможным, а потому никто его и не добивался.

Сколько времени прошло со времен последней попытки? Порой казалось, что самоидентификация жителей Айрема строилась не столько на их собственных качествах, сколько на противостоянии с Э’роно. И Тандека начинала подозревать, что на Э’роно дело обстояло точно так же, только наоборот. Кто-нибудь вообще помнил первопричины всей этой ненависти? И насколько они вообще актуальны на сегодняшний день?

«Спрошу у Диммы», – подумала Тандека, потом вспомнила, что почти наверняка уже не увидит свою жену.

– И потом, почему могло не случиться? – продолжил Кассел. – Эти бандиты… они не имеют никакого отношения к торговым переговорам между Айремом и Э’роно, я в этом уверен…

– Да. Но если бы мы заключили торговые соглашения с Республикой, отребье Галактики не пыталось бы теперь просочиться к нам. А главная причина, по которой мы даже не помышляли о переговорах с Республикой, заключается в том, что мы не научились договариваться друг с другом. – Они так долго гордились своей независимостью. Но где грань, за которой гордость превращалась в простое упрямство? Когда независимость превращалась в агрессивное невежество?

Где бы эта грань ни пролегала, Тандека подозревала, что обе планеты давным-давно прошли ее.

Лицо Кассела вытянулось, но он попытался улыбнуться ей. Похоже, он был добрым от природы.

– По крайней мере, нашим похитителям самим не шибко весело. Судя по тому, как зыркает этот волосатый бугай, день у него тоже не задался.

Тандека лишь улыбнулась в ответ. Это было милосерднее, чем напоминать: чем злее похитители, тем более вероятно, что они оба погибнут.

«Как поступают с недоученными падаванами?»

Рит задавался этим вопросом с первых часов после того, как оправился от страшного шока, вызванного известием о гибели мастера Джоры. Казалось логичным, что в конечном итоге его подберет другой учитель, но как и когда?

О мире и процветании в Республике можно было судить по самому факту, что Рит не знал ни одного ученика, который попал бы в такую же ситуацию.

Когда юношу снова вызвали в Совет, он решил, что это связано с нигилами, которых он встретил на амаксинской станции. Рит изо всех сил старался думать о них именно как о нигилах, а не как о Нэн и Хейге. Как о жестоких воинах, а не о беженцах. Переменив свое отношение к ним и убив расположение, которое испытывал, он мог бы как-то стерпеть невыносимый стыд за то, что выдал информацию врагам – и не абы каким, а тем самым, которые убили мастера Джору. Один раз они оставили его в дураках, но больше это не повторится.

Совет редко уделял внимание отдельным падаванам. Так что, наверное, они желали узнать больше о нигилах или отчитать Рита за беспечность. Или и то, и другое.

Однако, когда юноша опустился на колени, мастер Адампо сказал:

– Мы хотим побеседовать с тобой о твоем новом учителе.

– Меня уже кто-то выбрал? – Рит не представлял, как это возможно. У всех тех джедаев, которых он хорошо знал, уже имелись ученики – не считая, конечно, тех, кто был с ним на амаксинской станции, но Орла и мастер Комак сперва поговорили бы с ним.

– Нет, – сказала мастер Росейсон. – Ты пережил утрату, и только ты сам можешь нам сказать, в какой момент будет лучше всего возобновить твое обучение.

Рит вообще не думал о том, когда бы ему хотелось возобновить обучение. Как правило, падаванам не слишком часто доводилось принимать судьбоносные решения, и первой реакцией был протест. Самостоятельный выбор казался тяжелым бременем. Горе по мастеру Джоре и так давило на него.

– Учитывая экстраординарные обстоятельства, – продолжала мастер Росейсон, – мы также будем рады услышать от тебя, какого рода назначение привлекает тебя больше всего.

– Что вы имеете в виду?

Мастер Адампо широко развел руки:

– Кто-то в твоем положении попросил бы назначить его на фронтир, где он имел бы возможность исполнить волю своего покойного учителя. Другой, однако, попросил бы разрешить ему провести больше времени на Корусанте или ином из Центральных миров, чтобы рабочие отношения с новым учителем начали строиться на более знакомой почве. У каждого пути есть свои преимущества и недостатки, как и у других вариантов, которые мы сейчас не обсуждаем. Тебе же предстоит все обдумать, взвесить и дать нам ответ.

«Значит, ехать на фронтир все-таки не придется», – подумал Рит.

Всего несколько недель назад это был бы повод для радости. Но за свободу пришлось заплатить слишком высокую цену.

Его смятение, очевидно, бросилось в глаза всему Совету, потому что мастер Росейсон мягко сказала:

– Необязательно решать прямо сейчас. Вообще-то и не нужно: у тебя было слишком мало времени, чтобы сделать осознанный выбор. Мы лишь хотим, чтобы ты понимал: выбор за тобой.

Рит поблагодарил их и постарался, насколько было благопристойно, поскорее покинуть зал Совета. По крайней мере, мастера доверили ему эту ответственность; они дали время все обдумать. Пытаясь представить себе свое будущее, он видел лишь одну возможность: вернуться на амаксинскую станцию, разыскать Нэн и Хейга – и арестовать их, если получится. Исправить самую крупную ошибку в своей жизни.

И этот единственный вариант будущего не мог осуществиться.

Или мог?

Остаток дня Аффи как-то перекантовалась: поужинала со Сковер и легла спать в своем огромном, роскошном номере. Несмотря на мягкую постель, она не могла уснуть и несколько часов просто лежала, прокручивая в голове свои немногочисленные воспоминания о родителях.

Как сидела в кабине «Нырка пустельги», на коленях у мамы, и восторгалась прекрасной туманностью, сквозь которую они летели.

Как бултыхалась в прудах Реи, а отец одной рукой поддерживал ее за живот, уча плавать.

Как прибежала, испугавшись кошмара, и заснула между ними, зная, что здесь ей никакая беда не грозит.

«Они хотели освободиться, пока я еще маленькая. И добиться этого можно было, только выполняя опасные поручения для Сковер. Что они и делали. И погибли».

Неправильность всего этого выводила Аффи из себя, как и осознание того, что ничего уже не изменишь. Ее отец и мать сгинули, совсем как бедный Дез Райден.

Но неужто она в самом деле не могла ничего сделать?

На рассвете она сделала несколько весьма неконкретных запросов в базах данных, пытаясь разобраться, нельзя ли считать что-то из практики Сковер незаконным. Казалось бы, нет, учитывая, насколько вольготно себя чувствовала «Гильдия Байн» во множестве систем. Однако, как выяснилось, в Республике действовали гораздо более жесткие правила относительно того, чего можно требовать от зависимых работников. Сковер никого ни к чему не принуждала, но законы Республики были прописаны весьма обстоятельно и указывали, что «стимулирование» чрезмерно опасных работ может считаться требованием в юридическом смысле.

И каралось оно сурово. Тюремный срок? Ликвидация транспортной компании, уличенной в использовании таких методов? Аффи попыталась представить свою жизнь без «Гильдии Байн» и не смогла.

«Мы даем хорошую работу очень многим, – искала оправдание девушка. – Таким, как Лиокс и Жеод. Большинство наших пилотов – вольнонаемные. Как могу я их заставить снова податься на вольные хлеба?»

Работа независимого пилота была тяжелой – во всяком случае, если соблюдать законы. Но для Аффи это был вопрос попроще, чем «смогу ли я отправить Сковер за решетку».

Наверняка существовал какой-то другой способ добиться того, чтобы Сковер прекратила подвергать жизни пилотов опасности. Аффи ломала голову, пока не осознала, что может сделать лишь одно… если хватит смелости.

Утром она проглотила завтрак и отпросилась у Сковер, которая рассеянно махнула рукой; на сегодня уже было запланировано несколько вожделенных встреч. Избавившись от опеки, Аффи вернулась в космодок, прошла на мостик «Посудины» и объявила:

– Нам надо вернуться на амаксинскую станцию.

Жеод потерял дар речи. Лиокс обернулся так медленно, что бусы даже не покачнулись, и произнес:

– А почему мы должны туда возвращаться?

– Этой станцией пользуются другие пилоты гильдии, – сказала девушка. – Зависимые работники и вообще те, кто настолько дошел до ручки, что готов рискнуть жизнью ради бонусов Сковер.

– И это ужасно. – Лиокс настороженно посмотрел на нее. – Но они знают, на что идут. Само наличие бонуса говорит о том, что можно и не вернуться.

– Она не предлагает эти рейсы тем пилотам, которые реально могут отказаться. Только тем, кому деваться некуда. Вот почему никто из нас раньше даже не слыхал об этой станции.

– И хорошо, потому что это ужасное место. Так с какой именно целью мы туда летим? – спросил Лиокс.

– Чтобы сделать записи, – ответила Аффи. – Собрать доказательства. Если передать все это властям Республики и их это заинтересует… а заинтересует наверняка… ну, в общем, у Сковер будут большие проблемы.

Лиокс скрестил руки на груди:

– Это еще мягко сказано. После такого она может и в тюрьму загреметь. А гильдию вообще могут распустить. Ты готова на такое пойти?

У Аффи пока не было ответа на этот вопрос. Возможно, он и не понадобится.

– Если я покажу все это Сковер, она поймет, что нужно остановиться. Что она должна забыть про эту станцию и про все остальные опасные места, куда она посылает зависимых работников.

– Думаешь, она согласится? – недоверчиво спросил Лиокс. – Эта дамочка не из тех, кто охотно мирится с ограничениями.

Когда-то эта черта Сковер восхищала Аффи больше всего.

– Придется согласиться. И потом, даже если она никого не слушает, то меня, может, и послушает.

– Может, – сказал Лиокс. В голосе его все еще слышалось сомнение. – Но надо подготовиться. Там все еще могут торчать оринкане, и вряд ли они будут такими милашками, когда с нами не будет джедаев. В смысле, пушек «Посудины» хватит, чтобы защититься, но не более того. А серьезное оружие мы в открытую покупать не можем, потому что это привлечет ненужное внимание властей. – На самом деле вряд ли кому-то было дело до того, что они могут вооружаться перед возвращением на амаксинскую станцию – но Аффи понимала, что представители закона никогда, ни при каких условиях не должны совать нос в «секретный» грузовой контейнер. – Еще нам понадобится ручное оружие.

– Ну, с этим попроще будет. Ручаюсь, где-то на Корусанте есть черный рынок оружия. – Сердце Аффи наполнилось ликованием; казалось, она прямо лучилась эйфорией. – Жеод, ты знаешь кое-каких… скажем так, интересных личностей? Кого-то, кто мог бы продать кое-что на сторону? Может, даже парочку термодетонаторов?

Многозначительный взгляд Жеода говорил все без слов.

Лиокс заулыбался:

– Ну ладно. Давайте зажжем.

История джедаев насчитывала тысячи лет, а потому практически любую ситуацию, в которой потенциально мог оказаться адепт Ордена, описывал какой-нибудь протокол или прецедент.

Но только не такую колоссальную ошибку.

Орла знала, что Совет сформулировал бы это более элегантно. Но предпочитала свой вариант. Она считала, что прятаться от неприглядной правды нет смысла, а неприглядная правда состояла в том, что они эпически облажались.

Не всякий был способен так легко признать свою ошибку, что сейчас и демонстрировал Комак Вайтес. Бурливший в нем гнев казался осязаемым, как грозовые тучи.

– По ощущениям это были точно такие узы, как те, что налагались на артефакты в ту эпоху. По сути, идентичные.

– Никто тебя не винит, мастер Вайтес, – ответила Гикту, и, возможно, это было сказано искренне. – Различные формы связанных Силой объектов бывает нелегко различить. Единственной ошибкой было проведение защитного ритуала под самый конец вашего пребывания на амаксинской станции.

Орла обуздала свою досаду: Гикту была права.

– Задержись мы еще хоть на день-другой, сами бы осознали, что наделали. Тьма на борту станции проявила бы себя.

– Ваша осторожность вполне объяснима, – убежденно сказал Порет Ла. – Вы не хотели подвергать себя и экипаж вашего корабля воздействию темных сил. Не могу сказать, что вы сделали неверный выбор.

– Мы выпустили на волю нечто глубоко укорененное в темной стороне. – Пульсация в висках Орлы предвещала головную боль. – Как по мне, верным этот выбор не назовешь.

– Но что это могло быть? – проговорил Комак, обращаясь скорее к самому себе, чем к присутствующим. – На станции ничего не было, кроме растений. А то, что я чувствовал, было намного более сложным, чем растения, насыщенные тьмой.

– Еще одна причина, почему эта ошибка легко объяснима. – В реплике Тии Орла сполна восприняла только слово «ошибка».

– Предостережения, – продолжила она. – Видения, которые являлись нам на станции. Они не велели нам остерегаться тьмы, заточенной в идолах. Они велели оставить этих идолов в покое. – Фрустрация выматывала. Силе было свойственно проявляться через образы и инстинкты, но неужели она не могла хоть раз выразиться более конкретно?

Комак сделал глубокий вдох – было видно, что он пытается обрести внутреннее равновесие. Обычно самоконтроль давался ему легко; должно быть, мучивший его конфликт был даже серьезнее, чем Орла предполагала.

– Прошлого уже не изменишь. Мы живем в настоящем. Что будем делать с амаксинской станцией?

У Орлы не было времени подумать над тем, как быть дальше, но ответ сразу стал кристально ясен:

– Надо вернуться. Надо восстановить печати, которые мы сломали, и, если удастся, сделать их еще более крепкими. – Что казалось нетривиальной задачей. Предыдущая печать держалась многие столетия, пока не явились они и не разрушили ее. Но Орла твердо решила попытаться.

Мастера кивнули. Все были согласны, но Тиа сказала:

– Не сейчас.

– Чего ждать? – вознегодовала Орла. – Пока еще кто-то пострадает или погибнет? Станцией до сих пор пользуются контрабандисты и вольные торговцы. Пусть они и занимаются нелегальной деятельностью, это не повод подвергать их такого рода опасности.

Ответил ей Комак, хотя обращался он к остальным:

– Лететь в тот район все еще рискованно. А большинство джедаев, которые находились поблизости, перебазированы на «Звездный свет» и заняты ликвидацией последствий. Свободных мастеров у нас нет.

– Нам не нужны мастера, – настаивала Орла. – Мы сами сняли ту печать, сами и вернем ее на место.

– Вы подвергнете себя ненужной опасности, – возразил Порет Ла. – В этой катастрофе мы и так уже потеряли слишком много отважных джедаев, чтобы идти на такой риск. Да, это необходимо сделать. Совет вскоре соберет группу, которая отправится на амаксинскую станцию. Но не сейчас. А пока… – он жестом указал на идолов, – их нужно убрать в более безопасное место, а святилище снова запечатать.

– Конечно. Я сам займусь этим. – Комак согласился так легко, что Орла поняла: если она станет и дальше возражать, ее сочтут брюзгой. Она намеревалась поговорить с Комаком и попробовать его переубедить. Если оба они выступят единым фронтом, возможно, Совет и послушает.

Но как только двери закрылись, Комак повернулся к ней и вполголоса проговорил:

– Заметь, формально они не запретили нам лететь туда.

– А ведь верно, не запретили. – У Орлы сразу перестала болеть голова.

– В нашей первой совместной экспедиции мы совершили ошибку, – сказал Комак. – А сейчас совершили еще одну. Но, по крайней мере, на этот раз мы можем ее исправить. И я намерен это сделать.

Смирение, даже покорность судьбе – этим качеством должны были обладать все джедаи. При всем их мастерстве и авторитете не каждую проблему удавалось разрешить благополучно. Орден мог дать такое задание или направить в такое место, которые они сами бы для себя не избрали. Хороший джедай принимал все это быстро и даже безболезненно.

Над этим навыком Рит все еще работал, но без особого успеха.

Поскольку на данный момент ему не поручили никаких заданий – да и учителя не было, чтобы их поручать, – ему самому приходилось думать, чем себя занять. На каждом шагу подстерегали воспоминания о мастере Джоре и Дезе. Все, что он узнал или совершил за эти несколько лет, было связано с кем-то из покойных, а то и с обоими. О концентрации нечего было и помышлять. Поэтому юноша отправился в свое излюбленное место, бывшее для него самой надежной отрадой.

Оказавшись в обширном зале архивов, Рит устроился в своей старой верной кабинке, чтобы заняться одним текстом, которым в последние годы пренебрегал, – собранием сказок и легенд Центральных миров. Их герои были ему знакомы по стишкам и песенкам, которые заучивали все дети, в том числе и в храмах; некоторые из них даже имели реальные прототипы: например, Добрая принцесса Чейя с Алдераана или иторианский пират Синий Лоб.

Или амаксинские воины.

Рит пролистывал картинки амаксинских доспехов, кораблей и оружия; в основном это были рисунки художников, найденные среди образчиков старинного искусства. Но были здесь и изображения реальных артефактов. Рассматривая картинки, Рит подметил бесконечно повторяющийся мотив в виде колец, соединенных по два, сплетенных в цепочки, вложенных друг в друга, будто выгравированных в металле или нарисованных на корпусах кораблей.

«Неудивительно, что они построили сферическую станцию, окруженную кольцами, – подумал юноша. – Кольца что-то для них значили. Быть может, в легендах найдется объяснение».

Но прежде чем он продолжил листать, к кабинке приблизился какой-то джедай.

– Эй, – сказал Рит. – Здесь занято… Мастер Комак?

– Добрый день, Рит. – Капюшон своего золотистого плаща мастер Комак надвинул на голову, что он делал частенько, но сейчас возникало ощущение, будто он… таится. Говорил он тоже тихо – правда, в архивах так было заведено. – Я видел, ты подавал запрос относительно повторного посещения амаксинской станции.

– Я… эм-м… ну да. – Рит сел прямо и откинул с лица каштановые волосы. – Но без толку. Вы ведь в курсе насчет Нэн и Хейга, да?

– Верно. – Тот факт, что их одурачили нигилы, почему-то мастера Комака не слишком заботил. – Кроме того, мы выяснили, что тьма, с которой мы встретились на амаксинской станции, вовсе не была заключена в идолах. Они играли роль подавителей, стражей. Забрав идолов, мы выпустили тьму на свободу. Такая ситуация неприемлема.

Рит не сразу осмыслил услышанное.

– Постойте. То есть идолов нельзя было трогать?

Мастер Комак поморщился, будто от боли:

– Похоже на то. И сейчас важно вернуть идолов на станцию, чтобы тьма подавлялась снова.

Было лестно услышать, что его просят помочь с ритуалом наложения уз, о чем, несомненно, и шла речь, однако Рит счел правильным сознаться, что лично его занимает совсем другое:

– Я просил разрешения вернуться на станцию и арестовать Хейга и Нэн. Мастера отказали – мол, каждый джедай на счету, даже падаваны. А что, из-за идолов Совет переменил решение?

– Нет. Решение остается окончательным. Однако они никому и не запретили лететь на амаксинскую станцию. Мы с тобой сейчас свободны, как и Орла Джарени, которая разделяет наши опасения. Моего персонального довольствия хватит, чтобы нанять корабль – предпочтительно «Посудину», поскольку ее экипаж представляет себе опасности, которые могут там подстерегать.

– То есть вы предлагаете… пойти против правил? Ослушаться Совета?

– Совет не высказался однозначно против. И я бы не говорил, что мы идем против правил. – Оказалось, у мастера Комака бывает эдакая хитрая улыбочка. – Я предпочитаю называть это «проявлением инициативы».

Все то время, которое Рит провел на амаксинской станции (до секунды!), подтверждало, что приключения – не его стихия. Вот вообще не его.

Но он не мог оставить дело незавершенным.

– Надо придумать какую-нибудь отговорку? – прошептал он.

– Нет. Мы не станем лгать. Просто возьмем и улетим.

– Что надо взять с собой? – Рит задумался о том, какое снаряжение могло бы помочь изловить нигилов.

Мастер Комак, однако, явно больше думал о тьме, с которой им предстояло встретиться снова.

– Надо взять идолов.

Это уже упоминалось в разговоре, но лишь теперь Рит осознал все последствия.

– Мы их что, украдем?

«Ладно, еще немного поработать с историческими артефактами – это круто, но нам придется как-то незаметно их вынести из храма, а это не круто».

– Это единственные предметы, о которых достоверно известно, что им по силам сдерживать тамошнюю тьму. Так что мы займемся ограблением.

Поколебавшись, Рит сказал:

– Вы, верно, пошутили.

– Как известно, – с непроницаемым лицом продолжил Комак, – Совет поручил мне вынести идолов из того помещения в храме, где они сейчас находятся, и подыскать для них более подходящее место. И так уж получилось, что наиболее подходящим для них местом является амаксинская станция.

Было приятно снова улыбаться. Но радость Рита была недолгой.

– Летим только мы? Нэн и Хейг с виду не такие уж вояки, но готов поклясться чем угодно, что у них на корабле есть оружие.

– Ты прав, бесспорно. – Мастер Комак сделался еще угрюмей, чем всегда. – Учти, падаван Сайлас: путешествие, в которое мы отправляемся, будет крайне опасным. Если… нет: когда мы столкнемся с проблемами, то не сможем позвать на помощь ни Орден, ни Республику. То, что нам предстоит сделать, придется сделать самим. Подумай об этом как следует, прежде чем соглашаться.

– Я понимал это с самого начала, – сказал Рит. – Я в деле.

Аффи перепроверяла посадочные опоры «Посудины», когда вдруг за спиной послышались шаги. «Сковер», – похолодела она.

Однако пришельцами оказались Рит Сайлас и Комак Вайтес, у обоих капюшоны плащей были подняты, как будто день был не солнечный, а ветреный и дождливый. Комак казался невозмутимым, но рыскающий взгляд Рита Аффи не могла назвать иначе как скрытным.

– Мисс Холлу, – заговорил Комак, – мы хотим снова зафрахтовать «Посудину». На сей раз в частном порядке. Мы собираемся совершить еще одну вылазку на амаксинскую станцию… если вы готовы рассмотреть такую возможность.

– Более чем готовы. – Аффи вытерла тряпкой грязные руки и поднялась на ноги. – Мы бы взяли этот заказ, не задумываясь. Проблема в том, что нас уже наняли.

Плечи Рита поникли. Даже Комак выглядел разочарованным.

– Могу я спросить, как много времени займет рейс для вашего клиента?

– Спросите у нашей пассажирки. – Аффи указала на проход, откуда как раз вышла Орла Джарени, чтобы забрать остаток их багажа.

Орла ухмыльнулась:

– Прости, Аффи… я не говорила, что со мной будут еще и другие?

– Нет. – Аффи быстро прикинула в уме риски, но в конечном итоге просто махнула им рукой, приглашая на борт.

Комак приподнял бровь:

– Были какие-то проблемы с перемещением идолов?

– Ни малейших, – ответила Орла. – Все решили, что я забираю их в лабораторию для исследований. Я просто не сказала, в какую именно. И если мы по пути немного займемся исследованиями, то я бы сказала, что «Посудина» – вполне подходящая лаборатория.

После этого все трое джедаев сгрудились у ближайшей причальной арки, вполголоса обсуждая свои планы. Аффи наблюдала за ними из кабины, стоя между Лиоксом и Жеодом.

– Может, сказать им, что мы все равно туда собирались? – спросила она. – Сбавить им плату?

Лиокс покачал головой:

– Надо же как-то на хлеб зарабатывать.

«Посудина» вылетела с Корусанта незаметно и без происшествий: всего лишь один из многих тысяч кораблей, покидающих планету каждый день. Иногда, подумал Лиокс, здорово быть просто каплей в океане, песчинкой на берегу.

Путь оказался более легким, чем в прошлый раз. Гипертрасса по-прежнему была ухабистой, но заметно расчистилась. Лиокс счел возможным оставить Аффи и Жеода на мостике одних. К тому же этим двоим надо было обменяться новостями.

Пилот побрел в кают-компанию, надеясь, что они затарились тем крутым кафом – когда пойло хорошее, разница реально ощущалась, – но налетел на Орлу Джарени, разъяренную, как гриндалид в полдень.

– Надо поговорить, – сказала она, уперев руки в бока.

«Это не предвещает ничего доброго», – подумал Лиокс.

– И каков же будет предмет нашей беседы?

– Я случайно зашла в ваш левый грузовой отсек вместо правого, который вы переделали в мою каюту. – Ее темные ведьминские глаза сузились. – То есть я знаю, что вы везете.

Лиокс, понятно, надеялся, что этот вопрос всплывет вовсе не таким образом. Если уж на то пошло, он надеялся, что не всплывет вообще. Впрочем, давно пора было объясниться, так почему бы и не сейчас?

– Мэм, уверяю вас, этот спайс совершенно легален.

– Легален, потому что действительно легален? – пожелала знать Орла. – Или просто потому, что закон Республики пока еще не добрался до этого сектора?

– Полностью легален. Абсолютно. На сто один процент.

– Не бывает ста одного процента.

Лиокс пожал плечами: открытый и плавный жест человека, который совершенно спокоен и умеет успокаивать других:

– Фигура речи. Но у вас не может быть ни малейшего повода возражать против этого спайса.

Выгнутая дугой бровь Орлы по-прежнему демонстрировала крайний скепсис:

– Ни малейшего, вот как?

Тогда Лиокс выложил свой лучший козырь:

– Он медицинский.

– Ах, во-о-о-о-от оно что. – Она вздохнула: – Сейчас мы ничего не можем с этим поделать. И, думаю, ты слишком умен, чтобы прямо врать насчет его легальности… по крайней мере, в каком-то самом ограниченном смысле это возможно. Так что, думаю, придется эту тему замять.

– Да, а еще я единственный пилот, который согласен отвезти вас в место с робосадовниками-убийцами, ядовитыми лианами, симпатичными дамочками, которые на поверку оказываются нигильскими воинами, и неким таинственным элементом темной стороны, который вы своими руками выпустили на волю.

После долгой паузы она признала:

– Тоже верно.

Прямой перелет до амаксинской станции оказался намного короче, чем когда они добирались туда аварийно. Не прошло и часа, как Аффи объявила:

– Всем пристегнуться. Скоро выходим из гипера.

Рит пристегнулся. С тех пор как мастер Комак пришел к нему в архивы, он был на взводе – новая цель переполняла его энергией. Однако следовало сконцентрироваться. Чтобы противостоять Нэн и Хейгу, требовался полный самоконтроль.

«Это опасные воины, – сказал себе юноша. – Вероятно, у них есть оружие, о котором ты вообще не слышал. Нужно быть готовым».

Все так, но когда он думал о Нэн и Хейге, то все еще видел перед собой милую девушку с округлым личиком и блестящими темными волосами и старика, ходившего с палочкой.

Их история могла быть более сложной. Что, если они просто попали под власть нигилов и служат этой группировке против воли? Из инструктажей Рит знал, что нигилы, бывало, угрожали планетарным властям, заставляя не замечать грабежей или платить им колоссальные выкупы. Если нигилы способны запугать правительство целой планеты, то что им стоило заставить двух беззащитных индивидуумов исполнять их волю?

«Возможно, мы прилетели их арестовать, – осознал Рит. – А возможно, чтобы освободить».

– Выходим из гиперпространства через пять секунд! – крикнул Лиокс, перекрывая скрип вибрирующей «Посудины». – Четыре! Три!

Рит ухватился за свои противоперегрузочные ремни, остальные джедаи тоже.

– Два! И… один!

«Посудина» вздрогнула, потом легла на ровный курс нормального полета. Все джедаи облегченно выдохнули. Комак Вайтес криво усмехнулся:

– Легкая часть позади.

– Не то слово, – отозвался с мостика Лиокс.

Остальные переглянулись, и Рит спросил первым:

– В каком смысле?

– В таком, – ответил Лиокс, – что на обратной стороне станции торчит целая туча нигилов, и у них достаточно пушек, чтобы превратить нас в звездную пыль.

Аффи раньше слыхала о нигилах. Видела голоснимки и экранные изображения их кораблей, атак с применением отравляющего газа и жуткого разгрома, который они оставляли после себя. Их жертвами становились и корабли гильдии – не многие, но этого хватило, чтобы осознать масштаб убийств.

Но увидеть воочию один из их громадных боевых кораблей – к такому ужасу Аффи оказалась не готова.

Подобно суденышку Нэн и Хейга, он представлял собой мешанину частей и деталей других кораблей; казалось, кто-то люто сбил в кучу разнородные металлы, формы и стили. Но корабль нигилов не просто был больше «Посудины», он был бесконечно опаснее. Его корпус щетинился стволами орудий, которые торчали из всех щелей и под всевозможными углами. К такому кораблю не подступишься, не одолеть его и в перестрелке. А если учесть, что он мог разделиться на части и внезапно окружить их…

Аффи не хотелось больше думать об этом.

Лиокс отреагировал мгновенно, вдавив кнопку, которая переводила двигатели на минимум и отключала все некритичные системы. Погасли даже ходовые огни. Внутри «Посудины» стало темно как при свечах.

– Они все равно нас заметят, – сказала Аффи. Ее руки, казалось, примерзли к панели.

– Но не сразу, а мы успеем проделать вот это.

Минимальным импульсом Лиокс сместил курс вниз и в сторону – так, что они оказались позади какого-то космического булыжника – астероида столь крохотных размеров, что он был лишь немногим больше «Посудины».

– Ну-ка, зааркань его.

Аффи уже сама поняла, что он задумал.

– Есть.

Она включила гарпун с магнитным креплением, надеясь, что в составе астероида найдется достаточно металла. Легкая вибрация подтвердила, что так и есть. Аффи облегченно выдохнула; корабль поплыл позади астероида, который теперь заслонял их от глаз нигилов. Если те просканируют пространство, то просто решат, что астероид немного крупнее и содержит намного больше металла. А признаки жизни наверняка спишут на майноков.

К этому времени джедаи уже сгрудились у двери мостика. Первым подал голос Комак:

– Молодцы.

– Но мы не можем оставаться здесь вечно, – добавила Орла. – Или дождемся, когда они улетят, и уже тогда отправимся на станцию?

– Нельзя. – Глаза Рита расширились при виде корабля нигилов, но в голосе сквозила решимость. – Если нигилы улетят, они заберут с собой Нэн и Хейга, и мы ничего не узнаем.

Комак сплел пальцы перед собой:

– Последствия могут быть еще хуже. Та тьма, которая пребывает на станции… в зависимости от формы, которую она примет, нигилы могут даже завладеть ею.

– Сами нигилы тоже не пристыкованы к станции, – задумчиво протянул Лиокс. – Только Хейг и Нэн. Ионные следы указывают на то, что они здесь уже как минимум несколько часов. Сейчас они просто на орбите.

– Почему же они не пристыковались? – спросила Аффи.

Лиокс пожал плечами:

– Могу только предположить, что они увидели вот эти показания. – Он постучал по панели. Только тогда Аффи обратила внимание на цифры, указывавшие на вероятность новых гигантских солнечных вспышек. – Скорее всего, нигилы хотят иметь свободу действий, – продолжал Лиокс. – Разные варианты на случай, если придется резко улепетывать.

Комак скрестил руки на груди:

– Это говорит о том, что либо у нигилов нет современных датчиков, которые позволяли бы им более точно предсказывать вспышки, либо их процедура стыковки занимает больше времени, чем у большинства кораблей. Было бы замечательно, если бы нам удалось выяснить, какая из двух причин… хотя, конечно, сейчас это не приоритет.

Джедай сохранил достаточно хладнокровия, чтобы распознать всю подоплеку поведения нигилов. Аффи невольно впечатлилась.

В то время как корабль нигилов продолжал описывать неспешную дугу вокруг станции, от навигатора начали поступать коды.

– А, ну да. Мне понятен ход твоих мыслей, Жеод. Вот это уже можно назвать планом.

Аффи тоже сообразила, но энтузиазма капитана не разделяла:

– Это безумно опасно.

– Угу, – отозвался Лиокс. – Но зато будет адски круто.

Воспользоваться двигателями нельзя; если врубить их ровно настолько, чтобы разогнаться до нужной скорости, нигилы мигом засекут всплеск энергии. Но если выбросить немного запасного топлива, это подтолкнет корабль в сторону амаксинской станции. Скорость будет достаточной – если только они смогут проделать маневр с точностью до долей секунды.

С другим экипажем Аффи расценила бы эту тактику как смертный приговор. Но поскольку это были Лиокс и Жеод, она застегнула ремни и приготовилась.

Когда корабль нигилов ушел на противоположную сторону станции, оба ненадолго стали невидимыми друг для друга. «Посудина» убрала гарпун, облетела астероид на половинной мощности и…

– Врубай, – сказал Лиокс.

Аффи нажала на кнопку экстренного сброса топлива. В тот же миг «Посудина» понеслась вперед. Курс Жеода вел их прямо к цели. Но, даже зная точно, что происходит, Аффи не могла не задержать дыхание.

В последний миг перед тем, как столкновение становилось неминуемым, Лиокс включил двигатели ровно настолько, чтобы погасить остаточную инерцию от сброса топлива. В результате корабль застыл на месте, слегка поворачиваясь, пока…

– Все, – пробормотал Лиокс. – Мы на орбите, как и нигилы. Та же скорость. Мы их не видим, но и они нас тоже, а это главное.

– Прекрасная работа, – сказала Орла Джарени, но лицо ее было удрученным. – Я бы, однако, назвала главным другое… нам надо как-то попасть на станцию без стыковки. Есть идеи, как нам управиться с этой новой проблемой?

Как оказалось, способ найдется всегда. Правда, необязательно безопасный. Но никто из них не летел к амаксинской станции для того, чтобы осторожничать.

Орла подгоняла свой экзокостюм, радуясь, что он ей впору. У Рита и Аффи тоже были костюмы по фигуре, но Комаку достался слишком большой. Обычно это считалось неприемлемым из-за риска прокола, но ситуация была чрезвычайной, и в любом случае лететь было недалеко.

В ногах Аффи стоял большой ящик, который она явно намеревалась взять с собой.

– Что это?

– А, просто… – Аффи замялась. – Это мне понадобится, чтобы сделать записи шифра контрабандистов на станции. Я хочу в нем разобраться.

Рит покачал головой:

– Аффи, там, на станции, нигилы. Не говоря уже о лианах и 8-T. Отправляться туда просто ради науки слишком опасно. – Затем он вполголоса пробормотал: – Поверить не могу, что сам только что принизил науку.

– Я не работаю на джедаев, – огрызнулась Аффи. – То есть работаю как второй пилот «Посудины», но лишь до тех пор, пока мы не доберемся до места. Дальше я сама по себе. А это значит, что я отправляюсь на станцию независимо от того, летите вы со мной или нет.

– Не поспоришь, – заметила Орла. На самом деле она бы поспорила, но девчонка сказала верно. Они не могли ее остановить иначе как физической силой, а этого никому не хотелось. К тому же за спиной Аффи стоял Жеод и сурово зыркал: мол, пусть только попробуют перечить его подруге.

Несколько минут спустя все четверо участников экспедиции собрались в шлюзе. После отсчета Лиокс открыл клапаны. Металлические пластины разошлись по спирали, и они оказались в морозной пустоте космоса. Гравитация выключилась, так что все невесомо всплыли внутри люка. Вместо привычного шипения при соединении стыковочных механизмов Орлу мгновенно окутала полная тишина.

В нескольких метрах под ними вращалась поверхность амаксинской станции.

– Мы будем над шлюзами через сорок пять секунд, – сказал Комак через внутришлемный комлинк. – По моему отсчету.

Синхронность играла ключевую роль. Орла приготовила ручной микродвигатель и заняла позицию вместе с остальными.

В комлинке раздался низкий голос Комака:

– Три… два… один.

Орла включила двигатель, и ее рывком вынесло из шлюза вперед, в сторону станции. Магнитные захваты были наготове еще до контакта. Она моментально прилипла к поверхности. «Готово».

Остальным маневр тоже удался, хотя и с разной степенью грациозности. Затем все сползлись к ближайшему шлюзу. Рит первым ухватился за ручку принудительного открытия и повернул ее в нужное положение. Двери разъехались, и все пролезли внутрь.

«Теперь, – подумала Орла, – самое трудное».

По сигналу «Посудина» открыла двери грузового отсека. В космос поплыло содержимое: четыре идола, связанных простыми такелажными канатами. Несколько мгновений они дрейфовали в невесомости, и Орла представила себе, что они летят: насекомое, птица, королева и амфибия.

Но нельзя было дать им улететь далеко. Орла подняла руку синхронно с Комаком и Ритом; как один они стали подтягивать идолов с помощью Силы. Четыре золотистых силуэта подплывали все ближе и ближе, пока джедаям наконец не удалось затянуть в шлюз и их. Орла отбросила идолов в сторону – не хотелось, чтобы эти штуковины оказались над головой, когда включится гравитация, – и в следующий миг двери снова закрылись.

Какую-то секунду они парили в полной темноте. Затем зажегся свет, появилась тяжесть, а характерное шипение воздуха становилось все громче. Идолы свалились на пол с оглушительным грохотом. Отсек продолжал заполняться атмосферой, и Комак сказал:

– Все молодцы. Мы это сделали.

Орла улыбнулась, но не смогла удержаться от реплики:

– А теперь награда: смертельная опасность.

Внутренняя дверь отъехала, и они увидели впереди джунгли.

При первой возможности Комак снял шлем. Его сразу же окружил теплый, даже парной воздух станции вкупе со знакомыми уже запахами почвы и цветов. Проезжавший мимо 8-T остановился, но явно решил, что мастер-джедай не мешает прополке, и покатил дальше.

Комак начал стаскивать с себя экзокостюм, радуясь, что может наконец избавиться от этого бесформенного, громоздкого кокона. Если остаться в костюмах, это облегчит предстоящую эвакуацию… но затруднит работу, вынудив провести на амаксинской станции больше времени. А чем дольше они здесь пробудут, тем вероятнее, что нигилы проведают об их присутствии.

– Я иду в складскую зону на верхних кольцах, – объявила Аффи, которая уже скинула свой экзокостюм и осталась в гильдейском комбинезоне. – Делайте то, что вам нужно. Они меня не увидят. Буду готова отправляться минут через десять или около того.

– Нам, скорее всего, понадобится больше времени, – предупредил Комак. – Будь осторожна.

Аффи кивнула и убежала в заросли, чтобы заняться той задачей, которую сама себе поставила.

Джедаи остались одни. Когда они начали переносить идолов обратно на центральную площадку рядом с каменным креслом, Орла спросила:

– Чувствуете?

– О да. – Комак ощущал, как тьма давит со всех сторон, будто пытаясь расплющить его тело. – Тьма словно знает, что идолы вернулись.

– Эта энергия… она не должна попасть в руки нигилов, – тихо произнес Рит.

Комак предостерегающе поднял руку:

– По возможности постарайся не открывать им нашего присутствия. – Никто не мог сказать, где именно сейчас находятся двое нигилов и чем могут заниматься. – Попытайся найти признаки их деятельности после нашего отбытия. Нам надо разобраться в их планах, чтобы понять, как реагировать.

Рит кивнул и положил на землю шлем своего экзокостюма:

– Нэн отиралась в нижних туннелях. Оттуда, пожалуй, и начну.

Комак кивнул. Ему не нравилось, что приходится отпускать ученика навстречу такой опасности, но вся их с Орлой энергия требовалась для предстоящего дела. Рита можно было защитить от этой конкретной угрозы, но не от других.

– Те видения, которые нам являлись, – нахмурилась Орла. – Было в них что-то знакомое…

– Что? – Комак воспринял видения просто как кошмары, порожденные близостью такой мощной негативной энергии.

– Что-то знакомое, чего раньше не было. – Орла сделала паузу и покачала головой: – Пока не могу объяснить.

– Если найдутся какие-то ответы, нам они нужны поскорее. – С этими словами Комак в сопровождении Орлы прошел в глубь станции, готовясь к тому, что предстояло совершить.

«Как в этих туннелях могло стать еще темнее?»

Чернее черного не бывает, но, в представлении Рита, эта конкретная чернота очень и очень старалась. Он пробирался вперед очень медленно, бесшумно переставляя ноги. Луч светового стержня подсвечивал только крохотную дольку стены туннеля, которая изгибалась аркой вокруг него.

Вскоре он обнаружил круглый люк, где погиб Дез и где начинался путь, который они с Нэн прошли вместе. В то время Рит искал ответы о судьбе Деза. Сейчас он уже не верил объяснениям Нэн, почему она там оказалась. Что же ей было нужно на самом деле? Неизвестно, но, по всей видимости, тогда он помешал ее планам.

Пришло время это выяснить. У Хейга и Нэн явно имелись какие-то виды на эту станцию, и Рит не собирался во второй раз это прошляпить. Если удастся разыскать и арестовать обоих, он намеревался предъявить им все, буквально все содеянное.

Рит осторожно открыл люк и протиснулся внутрь, напомнив себе: «Осторожно со спиральными кольцами… Вообще-то я их даже не вижу… С каких пор туннель стал белым внутри?»

Люк захлопнулся.

Рит вихрем развернулся и попробовал открыть его снова, но безуспешно. Сквозь тонкие щели вокруг люка не было видно ни света, ни движения; снаружи никого не было. По какой-то причине люк закрылся автоматически. Но автоматизированная система могла убить его так же верно, как и чей-то злой умысел.

Еще хуже запертой двери было осознание того, что туннель, в который Рит вошел, больше не был туннелем. Он был намного меньше и бледным внутри, будто какая-то камера…

Вдруг все сдвинулось с места, завибрировало, начало меняться. Рита отбросило назад, крохотное пространство внезапно залил яркий свет, и он увидел, что находится в комнатушке, явно предназначенной для пленника. Маленькое литое сиденье у задней стены, крохотные оконца…

Глаза Рита расширились. Он увидел, что не весь окружавший его свет горит внутри капсулы. Часть его проникала снаружи – и это могло быть только голубоватое свечение гиперпространства.

«Это капсула не для пленника, – осознал он. – А для пассажира. Куда меня вообще несет? И как потом вернуться?»

Глубокая дрожь, которая докатилась из недр станции, вынудила Аффи замереть на месте. «Что это было?»

Она придвинулась к ближайшему углу, прислонилась спиной и достала бластер. Инстинкт подсказывал, что звук не имел отношения ни к джедаям, ни к нигилам, ни даже к 8-T: это было что-то механическое и глубоко внутри самой станции.

Сорвало шлюз? Нет, уже началась бы взрывная разгерметизация. Корабль нигилов пристыковался? Аффи даже не была уверена, что это возможно. По крайней мере, так она надеялась. Потому что тогда, чтобы спасти их, понадобится намного больше джедаев.

Звук казался смутно знакомым. Девушке понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: что-то похожее она слышала, когда погиб Дез Райден.

Рит взорвался, что ли? Аффи надеялась, что нет… она привязалась к нему сильнее, чем ожидала. Походу, даже городские нахалы могли оказаться приличными ребятами.

Возможно, он погиб. Возможно, нет. Так или иначе, тут Аффи ничего не могла поделать. Выждав несколько секунд и удостоверившись, что других звуков станция не издает, девушка возобновила свою экскурсию в темноте. Она стала продираться сквозь густые завесы лиан, которые свисали сверху, задевая ее со всех сторон.

Вдалеке она заметила какое-то движение – слишком высоко над полом для 8-T и слишком далеко от центра станции, чтобы это мог быть джедай. Аффи пригнулась и, внимательно присмотревшись, узнала Нэн.

Вместо прежнего цветастого платья на девушке был комбинезон, такой же простой и утилитарный, как у самой Аффи. Дополняли его несколько патронташей и пояс, на котором висело втрое больше оружия, чем Аффи взяла с собой. Руки Нэн были обнажены, и на них виднелись татуировки – не рисунки, а какие-то письмена, но слишком мелкие, чтобы их можно было разглядеть с такого расстояния. На взгляд Аффи, татуировок было довольно-таки немало для столь юной особы. Возможно, у нигилов это было в обычае.

Но о сборе разведданных можно будет подумать потом. Сейчас Аффи лишь нужно было удостовериться, что Нэн и Хейг не знают об их присутствии; судя по беспечной походке Нэн, так и было. А значит, джедаи были вольны заниматься своим делом.

А Аффи – собирать доказательства, которые были ей нужны, чтобы заставить Сковер признать ошибку.

– Скверно, – повторил Рит, сгорбившись на сиденье гиперпространственной капсулы. – Очень, очень скверно. Вот что бывает, когда нет доступа к материалам исследований.

Он доверял своим навыкам джедая и полагался на Силу. Световой меч по-прежнему висел на его бедре. Так что Рит имел возможность подготовиться к тому, что его ждало.

Но в рамках подготовки нужно было точно оценить ситуацию, в которой он оказался, а ситуация была… крайне ужасной.

– Я в гиперпространственной капсуле, – вслух произнес юноша. Круглые стены капсулы отражали звуки странным эхо. – Навикомпьютера на борту не видно, и к тому же капсула слишком мала, чтобы иметь собственный гиперпривод. Мне кажется… кажется, что это какая-то машина для перелета в один конец, как пилотируемый эквивалент дроида-разведчика.

Он постарался не задумываться над словами «в один конец». Паника ничем не поможет, тогда как анализ… наверное, тоже не сильно поможет, но хотя бы стоит попытаться.

– Я не знаю, куда направляюсь, что там найду и как вернуться обратно. Что ж. Таково вкратце положение дел.

Гиперпространственные перелеты могли длиться от пары минут до нескольких недель. Не имея никакой возможности выяснить, как долго займет путешествие, Рит начал волноваться по поводу отсутствия еды, воды и опорожнительной трубы. Но стоило ему обратить на это внимание, как капсула выскочила из гиперпространства. Моргая, юноша попытался выглянуть через тонкие окошки в люке, за которыми голубое сияние сменилось чернотой ночи. Впереди виднелась какая-то звезда. Неужели капсула так и оставит его посреди космической пустоты?

Единственный датчик, который имелся внутри, начал мигать, и Рит почувствовал дрожь, которая могла означать лишь одно: луч захвата.

– По крайней мере, куда-то меня везут, – сказал он, снимая меч с пояса. Что бы там ни случилось дальше, он намеревался встретить неизвестность во всеоружии.

Капсула накренилась и начала спуск в атмосферу. Облака на разных планетах не слишком отличались – если, конечно, состояли из водяного пара, а не метана, на что Рит искренне надеялся. Во время снижения наблюдать было особо не за чем; придется отложить исследования до прибытия на поверхность планеты.

Луч захвата неуклонно тянул капсулу вниз, но спуск был контролируемым. Рит почувствовал не более чем легкий толчок, и капсула опустилась… на что-то.

Он выглянул в оконца люка и увидел сплошную зелень: деревья, кусты, какую-то болотистую местность. На самом деле лианы были знакомы по станции; должно быть, какие-то семена некогда совершили такое же путешествие. Это внушало надежду, что воздух пригоден для дыхания. А еще никто не поджидал его, чтобы убить: неизменно добрый знак.

Рит толкнул люк и вышел наружу. Густые тучи рассеивали солнечный свет, но не заглушали его полностью. Воздух был теплый и влажный, пахло глинистой почвой, соленой водой и густой болотной зеленью. Неподалеку явно были топкие места. Однако капсула села на клочок каменистой земли.

На клочок, который, должно быть, выбрали еще давным-давно в качестве посадочной площадки для этой гиперпространственной капсулы.

Отойдя от аппарата, Рит смог лучше присмотреться к нему. Маленькая, почти сферической формы капсула, в которой он путешествовал, была лишь частью целого – так сказать, «кабиной» в голове. Позади нее простирался остальной механизм, длинный и узкий; оставалось лишь предположить, что это гиперпривод. Дальше на извилистой трассе лежала еще одна капсула, аналогичная той, в которой он прилетел. «Оно перемещается по туннелям, – осознал юноша. – Это старинный, полностью автоматический механизм. На амаксинской станции, должно быть, еще осталось множество капсул. Ты заходишь внутрь, и тебя отправляет предзаписанным курсом. Так куда же меня привел этот курс?»

Первым делом Рит присмотрелся к тому, что находилось поблизости. Он узнал круговой мотив амаксинов прямо на посадочной платформе, которая представляла собой скрученную спираль, явно готовую отправлять гиперпространственные капсулы в обратный путь. Спиральные кольца тоже висели, а значит, топлива и энергии наверняка имелось более чем на один рейс. Оставалось на это надеяться; иначе ему предстояло жить на этой планете. Хотя центральный узел – пульт управления? – порос мхом, оборудование явно находилось в рабочем состоянии.

Так что он, наверное, сможет выбраться отсюда и возвратиться на амаксинскую станцию. Просто надо разобраться, как именно.

Затем Рит услышал какой-то шорох среди листвы и тростников. Он вихрем развернулся с мечом в руке и… ничего не увидел. Одни деревья. Одни растения.

Однако, застыв на месте, юноша почувствовал, как на него наваливается гнетущая тяжесть – присутствие темной стороны, мощное, сверлящее и сфокусированное. Кто-то приближался к нему с недобрыми намерениями и как будто со всех сторон сразу.

Рит подумал, не броситься ли к пульту управления. Техника, похоже, была в высокой степени автоматизированной; наверное, всего за несколько минут удалось бы запустить капсулу в сторону амаксинской станции. А та, другая, лежала здесь неизвестно как давно. То есть у Рита было два шанса, чтобы выбраться отсюда, вернуться к своим и закончить важное дело.

Однако Сила подсказывала, что нужно остаться. Что неведомое, таящееся на этой планете, пускай и опасное, было критически важным. Что он может понять нечто такое, о чем следует знать всем джедаям. Призраки амаксинской станции не останутся на самой станции; они преодолеют старые границы и выйдут на просторы Галактики. Джедаи должны быть готовы.

Глубоко вдохнув, Рит встал в защитную стойку и зажег клинок.

Изучая артефакты Силы и древние знания, Комак усвоил, что заточенная тьма обычно предстает в одной из очень ограниченного набора форм: как эхо ситха или иного служителя темной стороны; как воспоминание о конкретном злодеянии, обычно принадлежащее тому, кто его совершил, или как аморфная, несфокусированная энергия.

То, что он ощущал сейчас на разблокированной, незащищенной амаксинской станции, было чем-то совершенно иным. Каким бы невероятным это ни казалось, каким бы невозможным… но это было сознание. Разум. Индивидуальная воля…

Нет. Воля множества личностей, и каждая была настроена убивать.

– Ты слыхала о глиняных воинах Зардоссы-Стикс? – прошептал Комак, когда джедаи вышли на поляну, которая лежала в центре леса.

– Конечно, – сказала Орла. – Древние статуи павшей армии. Зардосские легенды уверяют, что только благодаря этим статуям воины остаются мертвыми… и что, если статуи уничтожить, армия оживет. И вот я спрашиваю себя, почему ты об этом вспомнил в данный конкретный момент, и ни один из ответов мне не нравится.

– Я думаю, эти статуи, – сказал Комак, – сдерживали нечто вроде армии или какой-нибудь иной опасной группы.

Орла остановилась посреди поляны и развела руки в стороны:

– Я не вижу никакой армии.

– Но можешь ее почувствовать, – ответил Комак, поскольку впечатления становились все более осязаемыми. Простая настороженность сменилась в нем готовностью к бою. – Откройся своим ощущениям.

– Я чувствую… что-то, – проговорила Орла, – и улавливаю его злобу. Но все-таки мы обыскали эту станцию довольно обстоятельно. Хочешь сказать, что мы как-то умудрились не заметить целый вооруженный отряд?

Тут они услышали первый шаг.

Джедаи развернулись и встали спина к спине, превратившись в боевую пару. Оба синхронно зажгли мечи: два белых луча двухклинкового оружия Орлы и голубой луч Комака осветили пятна сумрака между лианами.

С каждым мгновением шорох становился громче, но чем отчетливее Комак слышал эти звуки, тем меньше понимал. Приближавшиеся враги не носили сапог; не мог он различить и характерного позвякивания, которое указывало бы на наличие оружия. И сам звук был каким-то странным – знакомым, но необычным…

Он увидел, как ближайшее дерево качнулось в сторону поляны, как будто его толкнули. Затем дерево приблизилось еще немного, и джедай осознал, что это вовсе не дерево.

Стоявшее перед ним существо, корявое и громоздкое, было двухметрового роста. Оно не имело ничего похожего на центральный ствол, а скорее напоминало извивающуюся массу колючих щупалец-лиан, многие из которых были одеты в броню, похожую на кору. У существа было что-то наподобие головы, увенчанной роговидными шипами, с широким оскаленным ртом, который напоминал ловушку хищного растения, способную захлопнуться и запереть жертву. Сзади подходило еще как минимум около десятка его сородичей, все исполинского роста. Комак осознал, что эти существа идеально сливались с густыми зарослями амаксинской станции, но раньше они были неподвижны.

Спали.

Пока джедаи не освободили их.

– Наконец-то, – произнес их вожак низким, рокочущим голосом, – прибыло мясо.

– Хватит прятаться! – крикнул Рит неведомым врагам. – Покажитесь!

Лианы вокруг пусковой установки заколыхались. Зашелестели ветви. Рит не видел ничего, кроме растений…

Его глаза расширились при виде невообразимо огромных форм, которые приближались к нему, передвигаясь с помощью десятков не то лиан, не то щупалец. Больше всего они напоминали болотную массу, которую кто-то слепил в комки, обшил корой и утыкал колючками. Лишь одна деталь не вписывалась в их древесный облик: в своих… стеблях? черешках?.. они держали бластеры, на вид исключительно старинные и исключительно опасные.

Враги не прятались среди растений. Как ни удивительно, они сами были растениями.

– Ух ты ж, – сказал Рит. Его внутренний воин уступил место исследователю. – Потрясающе. Вы, оказывается, не из животного царства, а из растительного, но при этом вы разумны?

Существа переглянулись, вид у них был явно озадаченный. Неизвестно, какой реакции они ожидали, но точно не такой.

Рит уже пришел в себя, но он чувствовал, что сбивать врага с панталыку – умная стратегия. Его первая реакция дала как раз подходящий эффект, поэтому он решил продолжать в том же духе.

Слегка опустив меч (но держа его наготове), он заговорил:

– Ваши рты похожи на ловушки для мух. Это они и есть? Или вы эволюционировали из таких растений? У вас есть истории, которые уходят еще в те времена? Надеюсь, я не сказал ничего грубого. Просто… ничего себе. Я никогда не видел существ, подобных вам.

– Оно говорит больше слов, чем то, другое, – произнесло одно из болотных созданий. – Но оно тоже забыло имя дренгиров.

– Никогда раньше не слыхал о дренгирах, – честно заявил Рит. Он мог лишь предполагать, что таково название этих существ, но поскольку никто не возражал, очевидно, догадка была правильной. – Или хотя бы отдаленно похожих. В Галактике, конечно, есть разумные растения, но они обычно растут на одном месте. Буквально врастают корнями в землю. Не так, как вы.

Никто из них даже не взглянул на него. Один дренгир сказал:

– Думаю, оно моложе того.

Вожак зарычал:

– Для меня все мясо выглядит одинаково.

«Мясо» – это была не та характеристика, которую Риту хотелось услышать применительно к себе. Он продолжал как ни в чем не бывало, мысленно ведя подсчет:

– Я человек. Зовут меня Рит Сайлас. Прилетел сюда случайно, так что, если я мешаю, то… эм-м… очень извиняюсь.

«Всего в группе семеро дренгиров. Двое держат оружие на боку и, возможно, воинами не являются. Уязвимые места неясны, но надо остерегаться шипов».

– Если оно моложе, то наверняка знает еще меньше, чем то, которое у нас есть, – продолжал вожак дренгиров. – Оно не знает, как работает ускоритель. Из капсул вываливаются куски глупого мяса, и мы ничего не узнаём. Но то, что пришельцев уже двое, подтверждает: наша посадочная территория до сих пор цела. Мы сможем снова отыскать наших братьев. И тогда можно будет перестать задавать добыче вопросы. Наконец-то мы сможем ее съесть.

К Риту никто не обращался, но он все равно решил вмешаться – хотя бы затем, чтобы его перестали называть мясом. Может, они его не слышат? Или не понимают? У дренгиров был сильный акцент – так говорили сотни лет назад. Все же попробовать стоило.

– Скорее всего, те другие… пассажиры и не собирались сюда прилетать, равно как и я, – высказал он догадку. – Мы думали, что это амаксинская технология…

– Амаксины! – Все дренгиры издали трескучий шорох, который, очевидно, заменял им смех.

«Итак, – подумал Рит, – они меня слышат. Просто не считают заслуживающим внимания».

Вожак дренгиров меж тем продолжал:

– Одно из наших первых великих завоеваний. Они построили этот ускоритель, чтобы воевать с нами, и попытались захватить нашу планету, как захватили множество других. Но вышло наоборот: это мы победили их и пожрали. – Даже эти слова звучали скорее как мотивативационная речь для дренгиров, чем как декларация для Рита. – Мы забрали станцию себе. Оттуда мы планировали сеять хаос на многих других планетах. Но затем наши братья замолчали. Никто из них не вернулся обратно, ни со славой, ни с позором.

«Мы не видели на станции ваших сородичей», – хотел было сказать Рит… но остановился, осознав две вещи.

Во-первых, на самом деле дренгиров они видели. Присмотревшись, он узнал изгибы шипов, характерный темный желтовато-зеленый окрас некоторых стеблей. Дренгиры стояли там все время, безмолвные и неподвижные. Не они ли были той тьмой, которую сдерживали древние идолы?

Во-вторых, всего несколько мгновений назад вожак дренгиров сказал, что недавно в гиперпространственной капсуле прибыл кто-то еще. Насколько недавно?

– Кто еще прилетал на вашу планету в капсулах? – спросил Рит, покрепче сжав рукоять меча.

– Оно свежее, – сказал один из дренгиров, продолжая игнорировать юношу. – Не как то, увядшее, у которого выступает сок на голове. Возможно, оно сумеет ответить на большее число вопросов.

Рит проигнорировал угрозу подвергнуть его допросу. Он уже понял, кем был тот человек, который прилетел сюда раньше.

– Приведите его сюда, – сказал он, направляя их волю с помощью Силы. – Приведите ко мне Деза Райдена!

Последней связной, осмысленной мыслью в мозгу Деза было: «Этот люк сейчас стукнет меня прямо по башке».

Затем его череп взорвался от боли, которая пронзила все тело подобно электричеству, проникла в живот, пальцы, ноги. Дальше долгое время он провел в темноте и безмолвии, но боль никуда не делась. Она была единственным оставшимся ощущением, и все это время Дезу хотелось только одного: чтобы она ушла. Если боль уйдет, потому что он умрет, – это казалось справедливым обменом. Лишь бы ушла.

В какой-то момент его перевернули и заставили смотреть на свет; от нового восприятия так дико запульсировало в висках, что его вырвало. В наказание что-то жестоко хлестнуло его по спине. Кнут? Лоза? Дез этого не знал, но ему было все равно. Ему хотелось лишь, чтобы голова перестала раскалываться.

Дни тянулись; Дез и не поправлялся, и не умирал. Хотя он чувствовал, что отек на лице и шее спадает, он оставался в каком-то жутком онемении. Может, его отравили? Его, бывало, кололи шипами, после чего он испытывал сонливость и дурноту. Глаза отказывались фокусироваться – трудно было сказать, из-за раны или из-за того, что с ним делали. Дренгиры постоянно задавали вопросы, но Дез не мог понять, что именно они хотят узнать. Он даже не был уверен, что эти существа действительно называются дренгирами. Если бы он мог им что-то объяснить, то сделал бы это. Но мир кружился перед глазами, тошнотворный и размытый, и он не мог ничего взять в толк.

Дез подозревал, что его заперли в клетке, хотя это было излишним. Со всех сторон его окружали ветки. Если бы он захотел встать, то не смог бы. Да он и не хотел.

Приблизился один из дренгиров; к этому времени Дез уже запомнил их запах, который ассоциировался с болью. Он напрягся, но дренгир прошептал:

– Здесь появилось другое мясо.

Может быть. Дез не был вполне уверен, что именно сказал дренгир. Его слова были какой-то бессмыслицей – впрочем, как и все остальное.

– Мы хотим посмотреть, что, по-вашему, можно сделать вот этой штукой. – Сквозь ветви Дез увидел, что на дренгире болтается предмет, который у него отобрали в тот день, когда он без сознания прилетел на планету. Световой меч. – Убей его, и мы тебя отпустим.

– Световой меч – это не… не орудие убийства. – Дез закашлялся. Он не мог даже подняться на ноги; как они могли ожидать, что он способен драться? Он не имел представления, кто сюда прилетел. Пират? Контрабандист? Лиокс Джиаси? Безразлично. Дез не собирался убивать другое разумное существо для увеселения дренгиров.

– Отпустите лучше его. А убейте меня. – Тогда, по крайней мере, все закончится.

– Это нам ничего не говорит, – сказал дренгир, обращаясь не столько к Дезу, сколько к самому себе. – Мы хотим узнать больше.

В плоть Деза вонзился очередной шип, и он вскрикнул от боли – но в следующее мгновение боль исчезла. Он чувствовал, что она не прошла, только замаскировалась, но уже само по себе это вселяло желание жить.

То, что ему вкололи, имело и другой эффект. Сердце забилось в ненормальном темпе, мускулы сжались и начали дрожать. «Адреналин», – прошептал участок мозга, который все еще функционировал, но этот голос был слишком далеким.

– Сражайся, и боль прекратится, – сказал дренгир. Словно сквозь туман, Дез увидел, как дверь клетки открывается. – Сражайся и выйди на волю.

Разум больше не имел значения. От Деза не осталось ничего, только тело, только гнев и отчаяние и еще голое гормональное исступление. Он схватился за меч, и дренгир позволил ему взять оружие. В тот же миг Дез ударил по низкой, размашистой дуге и разрубил дренгира надвое. Обе половинки упали на землю.

Этого, что ли, от него хотели? Он кого-то убил; может, теперь его отпустят?

Обе половинки дренгира дернулись. Затем еще раз. Затем начали пускать побеги. У Деза двоилось в глазах, троилось, снова двоилось. Побеги встретились. Они росли быстро и густо, сшивая дренгира, пока тот не поднялся снова – целый и невредимый.

– Очень хорошо, – сказал дренгир. – А теперь мы отведем тебя к новому пришельцу, и ты сделаешь это еще раз.

Умение управлять волей другого существа с помощью Силы некоторые джедаи постигали инстинктивно. У учителей, бывало, даже возникали проблемы с детьми, которые схватывали этот навык, но пока еще не понимали, что играть с разумами других нельзя. У других джедаев, однако, на овладение этим мастерством уходили годы или даже десятилетия.

Рит относился ко второй категории. Поэтому, когда один из дренгиров вернулся на поляну, волоча за собой какого-то человека, юноша скорее поразился, чем обрадовался: «Ух ты, получилось?»

Но все мысли об этом успехе испарились в то мгновение, когда он узнал человека, которого тащил дренгир. Рит знал, кто это будет, но все равно его лицо расплылось в улыбке, и он заорал:

– Дез!!!

Тот не ответил. Взгляд его был расфокусированным, дыхание – учащенным, лицо раскраснелось. Рит перестал улыбаться, увидев, что один глаз Деза посинел и заплыл, а черные волосы слиплись от крови. Но еще ужаснее было видеть дренгиров, чьи пасти-ловушки ухмылялись.

По крайней мере, они отпустили Деза, который так и стоял, тупо уставившись на транспортные капсулы. Почему-то он не мог сообразить, что эти капсулы означают побег, свободу, возвращение домой. То ли из-за травмы головы, то ли из-за того, что с ним сделали дренгиры – а может, по обеим причинам, – он пребывал в состоянии глубоко измененного сознания.

Но все же надо было как-то до него достучаться.

– Дез? – попытал счастья Рит. – Ну же. Полетели отсюда.

Ответа не было. Зато послышался смех дренгиров: зловещие, шелестящие звуки.

«Возможно, обман разума вовсе не сработал, – подумал Рит. – Или сработал, но лишь потому, что они сами намеревались привести Деза ко мне. Они хотели, чтобы я его увидел. Но почему?»

Дез не шелохнулся. Возможно, жест ему будет проще понять. Рит протянул руку.

Дез наконец сделал шаг в сторону Рита и капсул. Дренгиры не пытались остановить его. Рит знал, что это ничего доброго не предвещает. Он провел в компании этих существ лишь несколько минут, но уже понял, что они не из тех, кто просто так отпускает свою жертву.

– Этого? – невнятно произнес Дез.

– Да, – ответил вожак дренгиров. – Этого. Убей его и будешь свободен.

Рит не успел переварить услышанное, потому что в тот же миг Дез прыгнул на него с зажженным мечом в руке.

– Кто вы такие? – требовательно спросил Комак.

Растительные существа проигнорировали вопрос. Они окружили джедаев в самом сердце амаксинской станции. Нет, осознал Комак: они окружали их все это время.

Он также узнал давящую тяжесть, которая на них опускалась. Эта тяжесть не слишком отличалась от зловещего предчувствия накануне почвотрясения или циклона. Здесь властвовала темная сторона, и ее мощь была выпущена на свободу.

– Ваших предков заперли на этой станции, – сказал Комак. – Много поколений назад. Идолы удерживали их здесь. Я прав? – Даже стоя с мечом в руке и бросая вызов врагам, он хотел оставаться ученым.

Эти слова растения услышали – или, по крайней мере, не стали притворяться, что не слышат. Существа издали шипящий звук, в котором слышалось неподдельное презрение:

– Не предков. Нас самих здесь заперли. Простой трюк, теперь мы это видим… но тогда не увидели. Больше никто не поймает дренгиров так просто.

Но разве идолы не стояли здесь сотни лет? Комак, впрочем, смутно помнил, что некоторые формы растительной жизни могли впадать в анабиоз при неблагоприятных условиях окружающей среды, «спать» многие месяцы и годы или даже еще дольше. Эти дренгиры, очевидно, обладали подобным свойством. В иной ситуации это было бы потрясающе интересно.

– Это потомки тех, кто запер нас здесь, – прорычал один из дренгиров. – Посмотрите на их светящееся оружие. Оно такое же.

Дренгиров заперли здесь джедаи? Но не успел Комак открыть рот, чтобы спросить об этом, как вожак возразил:

– Не такое же. То оружие было красным.

Орла и Комак обменялись быстрыми взглядами. Оба поняли, что это означает.

«Ситхи».

По спине Комака пробежала дрожь. Очевидно, дренгиры сражались с древними ситхами и были взяты ими в плен. Если дренгиры были настолько погружены во тьму, что представляли угрозу для самих ситхов…

Тут вожак дренгиров заявил с широкой ухмылкой:

– Пора поесть.

Комак отреагировал на движение еще до того, как толком его разглядел: молниеносный хлесткий удар на периферии зрения. Клинок меча перерубил нечто вроде колючей плети толщиной с человеческую руку. Отросток упал на пол, но продолжал гнуться, извиваться и чуть ли не ползти.

Но анализировать случившееся было некогда, потому как дренгиры набросились на них.

Обратившись к Силе, Комак предвидел заранее движения противников, что позволяло ему уворачиваться от плетей. Орла же перелетела над ними по широкой дуге и, сделав сальто, приземлилась за спиной у вожака дренгиров. Парные клинки, рассыпая искры, вращательным движением вонзились в ствол существа, оба ярко-белых острия проткнули кору и вышли наружу.

Но вместо того чтобы упасть, дренгир захохотал. Он подался вперед, освободившись от клинков, после чего развернулся к Орле и ударил своей колючей плетью. Комак увидел, что ствол уже начал заживать, отращивая новую ткань взамен утраченной.

«Мать-перемать, – подумал он. – Ну и как убить врага, которого даже ранить нельзя?»

Впрочем, ситуация не была такой уж угрожающей, что стало очевидным в следующее мгновение, когда Комак обрубил нижние щупальца ближайшего дренгира и тот свалился на пол. Он был жив и в сознании, но не мог регенерировать достаточно быстро, чтобы продолжать драку. «Должно быть, эти щупальца критически важны для их равновесия», – решил Комак. По крайней мере, одно уязвимое место, в которое можно бить.

Но даже эти повреждения были временными. А из-за лиан появлялись все новые и новые дренгиры, и стало ясно, что джедаи сражаются не просто с вооруженной группой, а да, с целой армией.

У Деза звенело в ушах. Голова раскалывалась. То существо, которое стояло перед ним, держало в руке огненный меч, как у него самого, и выкрикивало какие-то слова, которых Дез не понимал. Лишь одно было осмысленным: его имя.

Ему больше не хотелось слышать своего имени. И вообще ничего не хотелось слышать. Дез просто хотел, чтобы это прекратилось. Ему сказали, что если он убьет это существо, то прекратится.

Со всей мочи он обрушил клинок на существо. Мечи столкнулись с такой силой, что руки Деза отозвались вибрацией. Противник отшатнулся. Сквозь рев крови в ушах Дез услышал смех дренгиров. Ему хотелось, чтобы и это прекратилось тоже.

На мгновение он сумел сфокусировать взгляд на противнике – тот выглядел молодым. И смутно знакомым. Голос окликнул:

– Дез, почему ты это делаешь?

Неважно. Противник должен умереть.

Аффи ползала на животе между рядами ящиков, разыскивая новые шифровки. Она уже засняла достаточно много, но считала, что для доказательства нужно собрать все надписи, какие только найдутся на амаксинской станции.

А может – а вдруг! – удастся раскопать что-то еще о родителях… или даже что-то, написанное ими самими…

Девушка вздрогнула, услышав внизу какие-то звуки. Это не было похоже на недавний громкий скрежет – звуки были далеко не такими гулкими, – но могло сойти, по выражению Лиокса, за «тарарам». Грохот падения чего-то или кого-то, гудение световых мечей и почему-то непрерывный шелест растений…

Аффи схватила комлинк:

– Лиокс, прием.

– Что-то стряслось, Кроха?

Сейчас были заботы поважнее, чем огрызаться на глупое прозвище.

– Джедаи подняли страшный шум в центре станции. Понятия не имею почему, но вот так. И если я их слышу аж отсюда, то гарантирую, что Нэн и Хейг слышат тоже.

– Погоди секунду, я кое-что проверю… – Лиокс замолчал, потом тихо пробормотал одно слово, которое никогда рядом с ней не произносил. – Точно, нигилы в курсе, что они не одни.

Ладонь Аффи крепче стиснула комлинк:

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, потому что они больше не вращаются вокруг станции. Их корабль завис на месте. И поэтому нам тоже надо перестать вращаться, иначе они нас увидят через… примерно две минуты.

– Убирайтесь оттуда, – сказала Аффи. Возможно, это было неправильно – принимать подобное решение без мнения джедаев, но времени не было, да к тому же джедаи и устроили эту заваруху. – Ты и Жеод. Просто берите и улетайте. Спасайтесь сами.

– Успокойся. Нам достаточно просто ударить по тормозам. Может, мы даже пристанем к одному из шлюзов, будем готовы помочь вам, если ситуация ухудшится.

– Хорошо, – проговорила Аффи. Грохот и крики, которые доносились снизу, сделались еще громче. – Потому что я практически уверена, что ухудшится.

Уроки поединков на световых мечах считались в храме самыми клевыми (Рит предпочитал древнюю историю, но здесь он представлял минимальное меньшинство). Все это увлечение поединками скрывало нехитрую правду: джедаю за всю жизнь практически не светило оказаться в такой ситуации. Световые мечи носили только джедаи, а они не сражались друг с другом ни в войнах, ни вообще нигде, если на то пошло. Следовательно, дуэлирование было фактически бессмысленным занятием и годилось разве что как спорт.

Так утверждал Рит, и он по-прежнему был уверен в своей правоте. В данный момент, однако, лишь благодаря дуэльным навыкам он все еще был жив.

Дез Райден с безумным взором снова и снова бросался на него как заведенный. Несмотря на очевидные раны, сил у него нисколько не убавилось; более того, Дез прямо озверел от адреналина и фактически не мог рационально мыслить. Это было все равно что пытаться приблизиться к раненому животному: ты пытаешься ему помочь, а оно лишь кусается и царапается.

«Отбить. Вторая позиция. Выкрутить и отбить. Верхний блок, нижний блок, четвертая позиция». – Тело Рита знало все стойки и движения так хорошо, что он мог защищаться бессознательно. Но это было все, что он мог делать: защищаться и затягивать бой.

Единственным иным выходом было покалечить или убить Деза Райдена.

– Заруби его горящим клинком, – прорычал один из наблюдавших дренгиров, которых это действо явно забавляло. – Поджарь для нас мясо.

Рит не был уверен, к кому из них дренгир обращался, но указание ему не нравилось в любом случае.

«Надо разбудить Деза, – подумал он. – Сделать так, чтобы он меня услышал, если только он на это способен. Ну как же мне до него достучаться?»

В этот момент юноша вспомнил другой голос, ответивший на его жалобы по поводу отправки на фронтир: «Ну как же мне до тебя достучаться?»

– Мастер Джора, – сказал Рит. – Помнишь ее? Нашего учителя?

Дез едва ли вообще понимал, что он говорит. Так что Рит открылся Силе, наполнив разум воспоминаниями о теплой улыбке Джоры Малли, о ее удивительно низком смехе, о ее ненасытном увлечении билбринджийской едой…

А потом осознанием того, что она погибла, умерла где-то далеко и больше они ее не увидят…

Риту удалось установить контакт с Дезом как раз в тот момент, когда его накрыла волна горя и боли. Дез отступил на шаг и занес меч для нового удара. Рит знал, что рано или поздно Дез рубанет с такой силой, что он не сумеет парировать.

На середине замаха Дез остановился, застыл как вкопанный. Глаза его оставались остекленевшими, но во взгляде были видны некие признаки того, что он хотя бы пытается взять в толк слова Рита.

Кожа Рита лоснилась от пота. Воздух был насыщен влагой и запахами земли, смолы и плесени. Юноша стоял в защитной стойке, глядя Дезу в глаза и гадая, как долго продлится эта передышка.

Он попытался использовать Силу, связаться с Дезом таким путем, но тут же одумался. Разум Деза был совершенно расстроен – доведен до неистовства. Даже если удастся установить контакт сквозь этот хаос, это может с равной вероятностью как стабилизировать Деза, так и разбалансировать самого Рита. Риск был слишком велик.

Надо искать другой способ достучаться.

Юноша осторожно произнес:

– Подумай о мастере Джоре. Просто представь ее голос. Знаю, ты можешь услышать его у себя в голове, если прислушаешься. Она скажет, чтобы ты перестал сражаться и позволил мне отвезти тебя домой.

Поначалу казалось, что Дез его даже не расслышал. Однако затем он опустил клинок: всего на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы у Рита появился шанс.

Атаковать прекратившего бой противника считалось бесчестным. Как правило. Сейчас было одно из исключений. Рит резко ударил клинком вверх, так что тот столкнулся с оружием Деза почти у самого основания. Оглушенный и ошеломленный, Дез не удержал меча. Тот отлетел вверх, и Рит поймал его свободной рукой.

Он расположился между Дезом и дренгирами, скрестив клинки перед собой. Даже против солнца было видно, как их физиономии перекосило от злости.

Дезу он сказал просто:

– Иди сюда. Поехали домой.

– Подумать только, – пропыхтела Орла, – некоторые… говорят… что садоводство… это… расслабляющее хобби!

Комак не засмеялся над шуткой. Он вообще редко смеялся. И несомненно, сейчас был слишком занят, пытаясь не дать дренгирам отхватить ему голову своими колючими плетями.

Одна из этих плетей успела оцарапать щиколотку Орлы. Удар был скользящий, но нога уже ныла от пальцев до бедра. Лодыжка распухла и онемела, и отек подбирался к колену. Ядовитые шипы, не иначе.

Какой-то дренгир бросился на нее, но Орла сделала обратное сальто – то ли прыгнув, то ли взлетев – и оказалась вне досягаемости. Она, конечно, не собиралась надолго оставлять Комака одного, но для того, чтобы лучше сражаться в паре, следовало оценить, с чем они имеют дело.

Во время спуска больная нога наткнулась не на пол, а на что-то круглое и подвижное. Орла приземлилась на четвереньки и сердито оглянулась на 8-T, которому хватило наглости оказаться у нее на пути. Дроид не обратил на нее внимания и просто продолжил подрезать ветки.

Подрезать!

Ножницами, специально предназначенными для того, чтобы резать растения.

У Орлы закружилась голова от потенциальных возможностей. «Эти дроиды атакуют все, что воспринимают как угрозу флоре. Сейчас они никого не атакуют, а значит, они не относят дренгиров к растениям, которые находятся под их опекой. Следовательно, должен быть какой-то способ натравить 8-T на дренгиров».

Она повернулась и стукнула 8-T по куполу; дроид недоуменно свистнул, но продолжал трудиться. Никакого интерфейса не было заметно. Итак, чтобы использовать дроидов, придется работать с действующей программой.

Орла вскарабкалась на ноги, проигнорировав укол боли в щиколотке. С этой точки было видно, что Комака прижали к одной из центральных арок. Вверху висела одна из округлых корзин, настолько густо заплетенная лианами, что металл почти не проглядывал.

Это был один из тех редких случаев, когда бластер оказался бы полезнее меча. Орла сделала себе пометку на будущее: носить бластер, а затем, собравшись с силами, прыгнула еще выше, снова наполовину левитируя, и оказалась на уровне корзины. В верхней точке траектории она взмахнула мечом, перерубив крепление, на котором корзина держалась под потолком. Когда металлическая конструкция накренилась и начала падать, Орла крикнула:

– Эй, сверху!

Она знала: ее другу этого хватит, чтобы понять замысел.

Орла как могла контролировала свое падение, но даже от мягкой посадки ногу снова пронзила боль. Яд продолжал распространяться. «Противоядие, – подумала она. – Как можно скорее. Но не сейчас».

Корзина, вся опутанная лианами, падала рывками: каждый стебель распутывался лишь до определенной степени, и железяка останавливалась, пока собственный вес не принуждал ее двигаться дальше. Она раскачивалась из стороны в сторону, что привлекло внимание 8-T. Орла, прихрамывая, вернулась в гущу боя. Как она и предвидела, Комак разгадал ее план; он начал пятиться назад, пока не убрался с того места, куда должна была упасть корзина. Дренгиры, решив, что враги отступают, переместились как раз в нужную точку. Орла снова придвинулась к Комаку, их мечи в вихрях света парировали удары плетей. При каждом взмахе вокруг разлетались кончики шипов, словно смертоносные отравленные дротики.

Наконец корзина с глухим стуком свалилась на пол. Она сшибла одного дренгира, но это был всего лишь бонус. Дренгиров накрыло лианами и спутало так крепко, будто они угодили в сеть. Конечно, ненадолго: рано или поздно они, безусловно, выберутся. Орла и хотела, чтобы они выбрались – точнее, попытались это сделать.

– Режьте лианы! – заорал вожак. Одна из его шипастых рук разрубила лозу, брызнул фонтанчик сока. Остальные дренгиры последовали его примеру и принялись колошматить лианы во всю мощь.

И вот тогда-то вмешались 8-T.

Они окружили дренгиров. Сперва их было всего несколько, потом десяток, но со всей станции съезжались все новые дроиды, они катились по полу и по стенам, щелкая своими секаторами. Вскоре дренгиры протестующее взвыли: секаторы добрались до своих целей. Было ясно, что дренгиры, освободившись, без труда разделаются с 8-T, но случится это не скоро.

– Отличная идея, – сказал Комак. – Вот наш шанс.

– Не могу не согласиться.

Орла выбросила бой из памяти, заставила напряжение покинуть тело. Она сделала глубокий вдох, оставшись лишь в этом мгновении. Из глубины сознания она воззвала к Силе.

Расширив восприятие еще дальше, она ярче почувствовала стоявшего рядом Комака, который делал то же самое. Его отвага придала ей сил. С удвоенной решимостью Орла очертила контур тьмы, придала ему форму сферы, почувствовала, как Комак повторяет ее усилия. Затем она собрала эту энергию внутри идолов, замкнула кольцо…

На мгновение вся станция озарилась вспышкой ослепительного зеленоватого света. Орла было подумала, что с освещением что-то стряслось или, хуже того, начали взрываться внутренние системы. Затем она сообразила, что вспышка была иллюзией: ее сознание пыталось осмыслить чистую энергию Силы.

В то же мгновение бой между дренгирами и 8-T прекратился. Дренгиры снова растворились в сумраке джунглей. Орла почти что потеряла их из виду. Какую-то секунду дроиды растерянно кружились на месте, а потом вернулись к важным садоводческим делам.

Удержит ли это дренгиров?

– Печать, – немного ошарашенно проговорила Орла. – Она их заперла.

– Надеюсь, навсегда, но как минимум на какое-то время. – Комак уже полностью пришел в себя и снова натянул капюшон, готовясь отправляться. – Это даст нам время, чтобы уйти отсюда и встретиться с Ритом. Надеюсь, Аффи уже закончила с шифровками.

– Если нет, мы скажем Лиоксу и Жеоду, чтобы вызвали ее. – Орла расправила рукава своего безукоризненно белого плаща. – Пошли.

Они поспешили к двери, которая вела к кольцу шлюзов. Почувствовав их приближение, дверь открылась в темный коридор. Посреди коридора стояла какая-то худощавая, сгорбленная фигура. Когда глаза Орлы приспособились к полумраку, она узнала, кто перед ними.

– Боюсь, придется попросить вас остаться, – сказал Хейг, наводя на джедаев бластерную винтовку.

Комак и Орла следом за мастером Ларет тихо пробирались по туннелям. Они приближались к логову похитителей – это чувствовали все трое, но вычислить его точное местоположение оказалось нелегко. Проблема осложнялась тем обстоятельством, что, выбрав неверный поворот, они могли налететь на вооруженных охранников или на мины-ловушки.

Орла шла замыкающей, и ей было темнее всего. Ее собственный серый силуэт был лишь одной из многочисленных теней, которые их окружали. Джедаи были уже слишком близко к цели, чтобы рискнуть зажечь мечи, и даже световые стержни были переведены в минимальный режим.

Орла не сомневалась в мастере Ларет. Все знали, что у нее есть дар отыскивать пути с помощью Силы. А главное – суждение мастера Ларет всегда было правильным, неизменно и бесспорно. Вовсе не потому, что она слепо исполняла указания Ордена: Ларет Соверал на все имела свое мнение, в чем Орла не раз убеждалась, когда тщетно пыталась ее переубедить. Однако, принимая решение, наставница всегда руководствовалась неким правилом, будь то этическим, юридическим или еще каким-то. И все эти правила требовали, чтобы они продолжали в том же духе, а именно пытались разыскать высокопоставленных заложников.

Орле, однако, всегда хотелось следовать своему инстинкту, а на правила забить. В данный момент инстинкт требовал от нее остановиться.

Просто остановиться. Никого не разыскивать. Даже не использовать свои чувства. Остановиться и ждать сигнала, который что-то им сообщит.

«Ты напугана, – сказала себе Орла, решительно стиснув рукоять меча. – Не поддавайся страху. Вот и все».

– Я тут размышлял, – прошептал монарх Кассел.

«Наверное, впервые в жизни», – подумала Тандека, но тут же укорила себя. На Айреме ходили прибаутки об интеллекте Кассела, а точнее, об отсутствии такового… и, возможно, зерно правды в них было. Но после того как Тандека просидела несколько часов прикованной к нему, стало ясно, что недостаток ума он сполна компенсировал добротой.

– О чем именно?

Кассел покосился на Айсамера. Ласат увлеченно набивал брюхо полупрожаренным мясом и не обращал внимания на их шушуканье. Приободрившись, монарх сказал:

– Он то и дело посылает своих охранников высматривать джедаев, а значит, те уже наверняка довольно близко.

– Возможно, – сказала Тандека. На большее она не смела надеяться. Она еще несколько часов назад свыклась с мыслью о смерти… по крайней мере, почти. Не могла она полностью смириться лишь с тем, что больше никогда не увидит жену. – Почему вы об этом упомянули?

– Я размышлял о том, что мы могли бы попробовать как-то привлечь их внимание. – Лицо панторанца вспыхнуло, став темно-синим. – Закричать изо всех сил или типа того.

– Мы сидим внутри скальной породы. Кричи, не кричи – вряд ли поможет. – Тандека задумалась. Конкретное предложение Кассела, может, и не годилось, но сама идея…

Она окинула убогое логово свежим взглядом. До этого она высматривала только средства для побега (таковых не было) и оружие, которым их могли бы казнить (бластеры). В этот раз Тандека искала оборудование связи. Здесь не было ни одного устройства, которое могло бы передать сигнал за пределы планеты или хотя бы на поверхность. Но если джедаи и впрямь где-то близко, можно попытаться дать им знать.

На соседнем ящике лежал один из ручных комлинков, которыми пользовались охранники ласата. Тандека кивком указала на прибор. Кассел в ужасе вытаращился на нее, но потом, догадавшись, разинул рот.

Тандека бросила взгляд на их похитителя. Айсамер по-прежнему был поглощен обжорством и ничего не замечал. На несколько секунд у них появился шанс.

Извиваясь, они с Касселом передвинулись на несколько сантиметров влево, так что Тандека могла коснуться ящика пальцами ноги. Она стукнула со всей силы. Комлинк полетел вниз и оказался на мягкой оторочке ее платья, которая приглушила звук падения (впрочем, Айсамер все равно вряд ли бы что-то услышал, так громко он чавкал и рычал). Тандека ногой пододвинула устройство ближе.

Они с Касселом радостно переглянулись. Впрочем, завладеть комлинком – это одно дело, а совсем другое – эффективно им воспользоваться.

В наручниках было трудно подобрать устройство, но Тандеке это удалось. О том, чтобы поднести его ко рту и прошептать сообщение не могло быть и речи; если на таком расстоянии она скажет что-то достаточно громко, Айсамер сразу насторожится.

Впрочем, по комлинку можно было передавать разные виды сообщений, не только голосовые. Существовали различные коды и сигналы – ни одного из которых Тандека не знала, – но осмысленной передачи и не требовалось. Достаточно, если джедаи засекут хоть что-нибудь – хоть какой-то знак, что они здесь.

Тандека большим пальцем нажала кнопку и, закрыв глаза, подумала: «Говорят, джедаи могут все. Поглядим».

Комлинк Орлы завибрировал у нее на бедре. Она недоуменно взяла устройство, но не увидела никакого сообщения, и слов тоже не было слышно. Радиовсплески иногда использовались для передачи кодированных сообщений, но это был просто длинный всплеск – по сути, белый шум.

Впрочем, он был сгенерирован где-то очень близко – ближе, чем мог находиться любой корабль.

«Похитители общались бы друг с другом более осмысленно, – подумала Орла. – Так что это или сбой, или неудачная попытка связаться с нами».

Так или иначе, источник сигнала можно было отследить.

Орлу накрыла волна облегчения. Больше всего она ненавидела ощущение замкнутого пространства, и в этом лабиринте она чувствовала себя как в тюрьме.

Но теперь они смогут выйти на волю.

Держа оба меча скрещенными перед собой, Рит начал отступать к транспортной капсуле. Плечом он кое-как подталкивал Деза, но идти быстро не получалось.

Прибавить ходу очень хотелось, поскольку дренгиры продолжали сжимать кольцо. Однако совершенно очевидный план побега их, похоже, не заботил, откуда следовало, что в этом плане есть важный изъян, которого Рит пока не распознал.

«Если проблема серьезная, я узнаю довольно скоро», – сказал он себе.

Ему хотелось разговорить растения – как из желания узнать побольше, так и для того, чтобы они перестали именовать его мясом.

– Так что, – сказал юноша, – дренгиры происходят с этой планеты и некоторые из вас отправились на станцию? Или вы заселили эту планету, улетев со станции в одной из гиперпространственных капсул? – На взгляд Рита, ускоритель был автоматическим, но он хотел, чтобы дренгиры это подтвердили.

Его слова вызвали интерес, это было видно, – но его самого продолжали игнорировать. Один дренгир отметил:

– Наши сородичи до сих пор на станции. Оно их видело.

Вожак зашипел, что у этих растений явно выражало задумчивость:

– Значит, они не погибли. Только впали в спячку. А раз они впали в спячку, то их можно освободить.

– А если мы сами впадем в спячку? – спросил другой дренгир. – Зачем рисковать собой ради слабаков?

В ответ вожак хлестнул своей колючей плетью, заставив говорившего покорно припасть к земле.

– Мы рискнем не ради слабаков. Мы рискнем, чтобы выяснить, сможем ли мы снова использовать капсулы. Если да, мы продолжим охоту. И наконец-то найдем себе свежее мясо.

– Ну все, вот теперь я достаточно наслушался про «мясо», – заявил Рит, активнее подталкивая спотыкающегося Деза к первой капсуле.

– Мы сможем охотиться! – Дренгир указал плесневелым зеленым пальцем на Деза: – Оно сказало, что нас больше ничто не сдерживает.

«С каких это пор Дез стал толкать мотивационные речи для дренгиров?» – Но к этому времени Рит уже понял, что Дез был сам не свой, причем еще с момента своего прибытия. Он явно получил травму головы, но то было лишь начало его проблем. Одной Силе ведомо, чем дренгиры его накачивали и о чем допрашивали.

Невозмутимо глядя на врагов, юноша продолжал подталкивать Деза все дальше и дальше назад. Они уже почти добрались до пускового механизма.

– Когда-то амаксины были нашими врагами, – воззвал к толпе вожак дренгиров. Его паства зашелестела, явно выражая согласие. – Они построили это сооружение, чтоб было сподручней воевать с нами. Потом мы нашли его и атаковали их самих. Они покинули станцию, оставили ее нам. Победа за нами!

Дренгиры завопили, радуясь воспоминаниям о былой славе. Судя по тому, что Рит узнал об амаксинах, победа над ними наверняка далась нелегко. Главным было то, что, пока враги восторженно улюлюкали, он успел затолкать Деза в дверь капсулы. Дез споткнулся и упал на четвереньки; Рит поморщился, но сказал себе, что уж на этом страдания Деза Райдена закончатся.

Один из дренгиров шагнул в их сторону:

– Пусть отправляются на станцию. Мы полетим следом.

– Следом… – Рит запнулся. В ускорителе находились две капсулы, и пока он пробирался к одной из них, то не заметил, что дренгиры уже забирались в другую. Призвав всю свою храбрость, юноша сказал: – Ладно. Летите. На станции нас ждут друзья.

Они снова отреагировали на его слова, но ответом был лающий, шелестящий смех, от которого по спине Рита пробежали мурашки.

– Станция будет нашей, и завоевание Галактики продолжится.

Рит вспомнил густую зелень на амаксинской станции. Все это время дренгиры могли быть – нет, были – в стазисе, прячась у всех на виду. Царящая там тьма была тенью не чего-то давно умершего, а вполне способного пробудиться снова.

– Нам пора, – сказал Рит. – Спасибо за увлекательную беседу.

Хохот дренгиров продолжал звучать в его ушах, пока он тоже не забрался в капсулу. Выключив мечи, юноша уронил их на пол, затем рывком захлопнул дверь и вдавил единственную кнопку на панели управления. В тот же миг механизм отозвался своим странным воющим жужжанием.

– Где мы? – выговорил Дез. Он так и стоял на четвереньках. – Я не понимаю, где мы.

Рит усадил его в кресло и сам пристроился рядом, чтобы не дать упасть.

– Это неважно, потому что мы здесь не останемся, – мягко ответил он. – Мы летим домой.

«А прямо за нами летят дренгиры».

Бластерная винтовка Хейга выстрелила.

Будто в замедленном движении Комак увидел, как Орла подняла ладонь, и почувствовал ее толчок Силой.

Энергетический разряд продолжал с шипением лететь вперед – он не застыл на месте, но двигался достаточно медленно, чтобы джедаи с легкостью убрались с пути. Разряд ударил в стену, выбив сноп искр, который на мгновение осветил ошарашенное лицо Хейга.

– Зачем стрелять в нас? – пожелал знать Комак. – Мы не сделали вам ничего дурного.

– Мы даже вам помогли, – прибавила Орла.

– Да, помогли. Но старались-то не столько для меня, сколько для самих себя, да? – В манерах Хейга по-прежнему было что-то от добродушного дядюшки, коим он казался при первой встрече после катастрофы «Наследного пути», но бластерная винтовка в его руках свидетельствовала об ином. – Вашему тщеславию льстило, что вы такие мудрые и великие, спасаете бедных и беспомощных. Но нигилы больше не бедны, а беспомощными мы не были никогда.

Вот он, гнев Хейга, более не скрываемый. Это была не внезапная вспышка ярости, а тлеющий глубоко под спудом жар вулкана, который кипел и кипел непрестанно. Причем гнев был не только его собственным; он ярился за всю свою группировку. Кто же такие эти нигилы, подумалось Комаку, и откуда они взялись, коль скоро считают себя вправе так злобствовать?

– Это не ответ на мой вопрос, – только и сказал Комак. – Зачем стрелять в нас?

– Сюда занесло только нас двоих… но несчастье пало на всю нашу тучу.

Хейг произнес это таким тоном, будто им полагалось знать, что за «тучу» он имел в виду. «Должно быть, какое-то подразделение нигилов», – решил Комак.

Хейг меж тем продолжал:

– То, что должно было стать мигом исключительного торжества, обернулось унижением. Когда нас спросят о добыче, нам будет почти нечего предложить, и нас могут изгнать. – Его глаза заблестели. – Но если мы поднесем им жизни джедаев – вдобавок к секретам космической станции, – то это послужит компенсацией. И теперь, когда вся наша туча здесь, мы готовы действовать.

Хейг вскинул винтовку и выстрелил, но не в джедаев, а в бронированную дверь позади них. Дверь захлопнулась с тяжелым гулом. По взглядам, которыми обменялись Комак и Орла, было видно, что оба искали выход и не нашли.

– Ваше колдовство не спасет вас, – сказал Хейг. Но выглядел он несколько обескураженно.

– Оно нам и не нужно, – парировала Орла. Она всегда довольно легко поддавалась на словесные провокации. – У нас есть мечи.

Хейг больше не был настроен драться с ними; Комак не мог сказать, то ли он испугался, то ли просто у него имелись более важные дела. Повернув голову, старик произнес в маленький комлинк на отвороте пиджака:

– Присутствие посторонних на станции подтверждено. Два джедая. Возможно, больше, поскольку было зафиксировано движение в транспортной зоне.

«В транспортной зоне?» – Комак запомнил это на будущее… если оно вообще наступит.

Из комлинка донесся резкий ответ:

– Отправь отряд осмотреть транспортную зону и зачистить ее. Задержи джедаев. Второй отряд уже в пути – он истребит их.

Аффи не хотелось оставлять дело незаконченным. Но джедаи попали в беду. А значит, то же самое грозило и Лиоксу с Жеодом. Хотя она не смогла опознать все странные звуки, которые расходились по станции за последние несколько часов, недавние громкие хлопки определенно были ударами бластерных разрядов о металл. Аффи хотелось, чтобы ее друзья выбрались со станции живыми, а потому дело приходилось отложить.

По крайней мере, они вооружились, как и советовал Лиокс. Девушка положила ладонь на свой единственный термодетонатор, который лежал в сумке, – просто чтобы удостовериться, что он там есть. Лучше всего было бы вообще обойтись без боя, но если нигилы затеют драку, Аффи хотела быть уверенной, что сможет положить конец этой драке.

Со стороны кольца шлюзов вроде как донесся еле слышный удар. Аффи заколебалась: вмешаться в потасовку или бежать к шлюзу, где явно только что пристыковалась «Посудина»? Шансы будут лучше, если к ним присоединятся Лиокс и Жеод. Значит, шлюз.

Задевая сумкой стену, Аффи вышла за угол и оказалась в коридоре, который вел в центральный дендрарий. На первый взгляд ничего не изменилось: идолы снова стояли более-менее на прежних местах, а 8-T, как обычно, ухаживали за растениями. Но часть зелени – деревья, бревна и прочее… оно все переместилось, что ли? С каких это пор растения стали разгуливать по оранжерее?

Аффи велела себе идти дальше, а вопросы отложить на потом.

По длинному спиральному ходу она добралась до мостков, которые описывали окружность параллельно кольцу шлюзов. «Посудина» здесь, очевидно, не стыковалась, потому что вместо своих друзей Аффи увидела несколько фигур в сером, которые выходили из какого-то явно большого корабля. Когда глаза девушки приноровились к освещению, она разглядела голубые полоски в их волосах и на кошмарных дыхательных масках.

Маски выглядели очень даже знакомо.

– Нигилы, – прошептала девушка. Значит, их громадный корабль все-таки пристыковался. И теперь они высаживались на станцию большими силами. Какие шансы оставались у нее и друзей?

Никаких… если только она не помешает армии высадиться.

Аффи не видела внизу под собой джедаев. И понадеялась, что они не слишком близко. Проверять было некогда. Она достала из сумки детонатор. Тяжелая штуковина была непривычной и пугающей. Аффи знала, какое это опасное оружие. Хотя сама раньше никогда им не пользовалась.

Однако она взяла эту штуку с собой, чтобы спасти своих друзей, и именно это она собиралась сделать. Аффи установила таймер на десять секунд и швырнула детонатор прямо в шлюз, к которому был присоединен корабль нигилов.

Она бросилась на пол и как раз успела прикрыть голову.

БУМ! Взрывная волна накрыла девушку, ударив в бок. Хотя уши ее были закрыты руками, Аффи на несколько секунд оглохла и не слышала ничего, кроме статического писка. Часто моргая, она уставилась на густые клубы пыли и мелких обугленных кусочков, которые могли быть клочьями ткани, брони или кожи.

На нее накатила дурнота. Аффи уже доводилось раньше защищать свою жизнь и свой корабль, но реально убить кучу народа… пускай даже нигилов…

Затем она не столько услышала, сколько почувствовала топот ног, шагавших по металлическим ступенькам.

Некоторые нигилы пережили взрыв, и теперь они маршировали прямиком в ее сторону.

«Вот кто меня за язык тянул, – уже в который раз подумала Орла, осознав, что в каких-то пятидесяти метрах дальше по дуге кольца шлюзов, как раз за ближайшей аркой, пристыковывается корабль нигилов. – Ну похвасталась, что у нас есть мечи, и дальше что? Врагов больше, чем мы втроем могли бы покрошить».

Вероятно, Сила учила ее смирению. Которое Орла ненавидела.

Ее испуг длился ровно столько, сколько было нужно, чтобы повернуться к врагам, потому что в тот же момент что-то сдетонировало с оглушительным грохотом. Взрывом Хейга отбросило назад, и даже джедаи еле устояли на ногах. Как минимум часть нигилов попадала, но сквозь клубы черного дыма, застлавшего арку, не обращая внимания на павших товарищей, продолжали выбегать другие воины.

Случайно сработало какое-то нигильское оружие? Или древняя станция наконец начала разваливаться после той катавасии, которую пережила за последние несколько дней?

«Неважно, – решила Орла. – Вот передышка. Воспользуйся ею».

Она прыгнула к Хейгу, который уже успел оправиться, но не совсем. Орла приземлилась практически ему под ноги, как будто преклонив колени. Возможно, он даже подумал, что она решила сдаться. Но Орла зажгла свой двухклинковый меч – лезвия параллельны, рукояти все еще соединены, – и рубанула вверх, разрезав его бластерную винтовку на три части. Полетели искры плазмы, а Орла развела рукояти, так чтобы клинки смотрели в противоположные стороны.

Хейг скривился, но его ярость была сильнее осторожности. Все еще сжимая в руках дымящийся обрубок винтовки, он замахнулся с явным желанием врезать ей по голове. Орла с трудом увернулась, затем отпрыгнула на несколько метров назад, чтобы получше осмотреть назревающее столкновение.

Комак стоял лицом к арке, отражая мечом выстрелы с такой скоростью, что клинка было почти не разглядеть; казалось, будто он держит щит из ярких вихрей света. Из-за этого нигилы не могли пройти через арку и проникнуть на саму станцию.

Это не была победа. Всего лишь патовая ситуация. Даже если бы Орла пришла на помощь, двое джедаев не смогли бы бесконечно сдерживать такую толпу вооруженных воинов.

Оглянувшись вокруг, Орла увидела внутри различных арок внешнего кольца что-то, похожее на аварийные переборки – очевидно, их предусмотрели на случай разгерметизации. Конструкция переборок заметно пострадала и от взрыва, и от времени: многосотлетние двери демонстрировали признаки деформации, а кое-где виднелись даже дыры. О герметичности нечего было и думать. Но это не значило, что переборки совершенно бесполезны.

Орле нужен был рычаг ручного управления, который она обнаружила под самым потолком. Маленькая служебная лестница позволяла добраться туда, не тратя энергию на прыжок; судя по развитию обстановки, силы лучше было поберечь. К сожалению, на такой высоте она превращалась в идеальную мишень для нигильских бластеров. Снова включив меч, Орла раскрутила клинки, сотворив нечто вроде щита – мерцающего круга, отражавшего выстрелы. Судя по воплям и проклятиям, которые до нее донеслись, эти выстрелы рикошетили обратно в нигилов. Свободной рукой Орла потянулась к рычагу – тот оказался самую малость за пределами досягаемости, но повернулся от легчайшего рывка Силой.

Стены задрожали. Орла крикнула:

– Эй, внизу, берегись!

Переборки, с давних времен ждавшие своего часа, с оглушительным грохотом рухнули вниз и закрыли проход. Они образовали стену трехметровой высоты, которая практически полностью перегородила кольцо по всей его протяженности и ширине; там и сям виднелись зазоры – результат износа и повреждений, – но пролезть через них было бы нелегко. Барьер едва ли можно было назвать непреодолимым, поскольку нигилы могли пойти в обход, но это заняло бы больше времени. А может, и заставило бы подумать, стоит ли доводить до эскалации.

Соскользнув по лестнице, Орла оказалась внизу еще до того, как пыль улеглась. Комак тяжело дышал и только лишь начал опускать меч. Он слабо улыбнулся:

– Ты всегда превосходно умела импровизировать.

– Это моя специальность. – Орла положила ладонь ему на плечо: – Ты как?

Комак поднял руку и закашлялся:

– Ничего. Вдохнул несколько частиц. Прополощу кольто, и все будет нормально.

Дальше надо было придумать не только как не пустить нигилов на станцию, но и вообще выгнать их прочь. Во всяком случае, так Орла считала, пока не услышала крик.

– Это еще кто? – спросила она. – Точно не нигил…

– Это Аффи. – Комак побледнел. – Она в беде.

– И я только что заперла ее по ту сторону, – закончила за него Орла.

Голубые вихри гиперпространства, которые мелькали за окошками транспортной капсулы, могли бы оказывать умиротворяющее действие, не знай Рит, что дренгиры тоже их видят.

«По крайней мере, на нашем пути нет никаких обломков», – сказал он себе. Не ахти какое утешение.

Дез тяжело обвис на плече юноши, он был слаб, но в сознании… более-менее.

– Они ушли? – пробормотал он.

– Дренгиры? Пока ушли. – Рит заглянул Дезу в глаза; те были красными, зрачки – слегка расширенными. Состояние больного не улучшилось, но хотя бы не ухудшилось. – Они, наверное, догонят нас на станции, но там нам помогут наши. Там будет мастер Комак, помнишь его? И Орла Джарени. И экипаж «Посудины» в придачу – помнишь их? Лиокс, Аффи и тот камень.

Дез тряхнул головой и как будто еще немного пришел в себя:

– Нам помогут наши.

– Точно. Именно так. – Пожалуй, сейчас было не лучшее время упоминать, что Хейг и Нэн оказались нигилами. И уж точно не время сообщать о смерти мастера Джоры. Вполне возможно, Дез вообще не помнил, что ее больше нет; если так, то Рит ему завидовал. Как бы то ни было, проблем у них и без того хватало, особенно учитывая, что дренгиры неминуемо настигнут их на станции.

«Воинственные растения-убийцы, – подумал юноша. – Никогда в жизни о таких не читал. Вот о чем еще надо будет написать для архивов».

Капсулу еле заметно качнуло, и она вышла из гиперпространства. Прижавшись лицом к люку, Рит разглядел впереди станцию, к которой они приближались с большой скоростью. Работали ли приемные механизмы так же хорошо, как стартовые?

– Ну, – пробормотал он себе под нос, – сейчас узнаем.

И снова капсулу поймал луч захвата. Рит облегченно выдохнул, чувствуя, что движение замедляется; по крайней мере, появился шанс долететь живыми. Затем сквозь щелевидные окошки он заметил что-то рядом с экваториальным кольцом… корабль? Если так, то он был намного больше «Посудины». Но тут капсула повернулась, станция исчезла из виду, и он уже не был уверен, что вообще что-то видел.

Вскоре их поглотила тьма: капсула вошла в пусковую трубу. Спустя какую-то пару секунд она остановилась. Рит тут же вытолкнул люк наружу.

– Идем, – сказал он и положил руку Деза себе на плечо, чтобы увести его в более безопасное место. – Пошли отсюда. Левой, правой. – Было неясно, понял ли Дез что-нибудь, но он послушно поплелся рядом.

Они добрались до туннелей нижнего кольца. В темноте лабиринт ходов казался как никогда запутанным. Только лишь Рит успел понять, где выход, как услышал звук, который опознал как прибытие транспортной капсулы. Дренгиры явились.

Рит заторопился, но это было ошибкой; Дез запутался в собственных ногах и упал. Юноша нагнулся, схватив его за плащ:

– Поднимайся… Надо скорей…

Дез тупо уставился на него. Он был не в том состоянии, чтобы карабкаться по опасному туннелю, который вел в центральную часть станции, даже если 8-T не стали бы атаковать, а этого никто не мог гарантировать. Хотя Риту достало бы и физической силы, и Силы, чтобы тащить Деза на себе, он не сумел бы двигаться достаточно быстро, чтобы оторваться от дренгиров.

А покидать Деза он не собирался – пускай это и означало, что оба оказались в ловушке.

«Живей, живей, живей!»

Аффи вскочила на ноги, спеша убраться восвояси. Куда бежать, она не знала; мир превратился в дым и пепел, свет через все это почти не проникал. Но девушка понимала, что надо выметаться, пока нигилы не нашли ее.

Она прижалась к перилам мостков, пытаясь перевести дух… и ахнула, когда чья-то рука в перчатке схватила ее за волосы.

– Это она, точно! – Нигил притянул ее ближе. Его маска с множеством трубок маслянисто поблескивала. Сквозь визор Аффи увидела прищуренные глаза. – Она кинула детонатор… у нее могут быть еще!

Нигил был вне себя от ярости, отчего, верно, и не догадался сразу ее обыскать. Его рука метнулась к ее кобуре за мгновение до того, как Аффи вытащила бластер. Девушка сунула дуло нигилу в живот, надеясь, что получилось больно.

– Отпусти, – сказала она. Голос был хриплым: надышалась золы. – Быстро.

Но вместо этого нигил с силой отшвырнул ее. Аффи ударилась о перила, потеряла равновесие и полетела вниз.

Она заверещала, не сомневаясь, что свалится на металл и вышибет себе мозги. Но приземлилась она на других нигилов, которые в результате растянулись на полу. Все же посадка получилась жесткой, но Аффи, не обращая внимания на ушибы, попыталась выбраться из переплетения рук, ног и стволов. Нигилы, однако, опомнились еще быстрее, и когда один из них схватил ее за предплечье, девушка осознала, что во время падения выронила бластер. Теперь ее окружали фигуры в шлемах, все они были очень сердиты, все вооружены, и она ничегошеньки не могла с этим поделать.

В этот момент сквозь угольно-черный дым блеснул кружащийся диск ярко-белого цвета, который прорезал тьму. Поперек туннеля с грохотом опустились тяжелые металлические панели, а затем вспыхнули три луча: голубой и два белых.

«Световые мечи», – поняла Аффи. Оставалось лишь надеяться, что нигилы тоже их узнали.

Очевидно, узнали, потому что они сразу ее отпустили и бросились на джедаев. Аффи упала ничком, чтобы не забили нигильскими железяками, однако, оказавшись на полу, обнаружила, что ей трудно перевести дыхание. Дым начинал забираться в легкие.

Звякнул комлинк.

– Аффи? – Никогда еще она не была так рада услышать голос Лиокса. – Мы зафиксировали довольно серьезные ударные волны…

– Я кинула термодетонатор в нигилов, – сказала девушка. Она ползла по полу; внизу воздух был чище и самую чуточку свежее. Дышать стало намного легче.

– Вполне объяснимый импульс, хотя я и мог бы высказать определенные замечания по поводу его стратегической целесообразности. Ты сможешь добраться до корабля?

– Не думаю. К тому же я еще не закончила. – Аффи взвесила сумку; хотя некоторые приборы вывалились во время падения с мостков, еще оставалась большая часть оборудования, которое требовалось, чтобы сделать все нужные ей съемки.

– Забудь про этот вздор. – Было так странно слышать в голосе Лиокса строгие нотки. – Нигилы меняют всю нашу стратегию, то бишь стратегия теперь одна: «Мотаем отсюда прочь». Ты нужна нам на борту.

Вовсе она не была им нужна. Лиокс просто тревожился, что ситуация станет еще опаснее. Возможно, Аффи и самой следовало бы забеспокоиться, тем более что всего в каких-то метрах вовсю шла драка между джедаями и нигилами – да такая яростная, что дым не мог полностью ее скрыть.

Но родители тоже наверняка боялись. Боялись за свои жизни, боялись, что станет с их малышкой. Сковер лишила их выбора. И Аффи намеревалась сделать так, чтобы отныне выбор был у каждого.

– Держите корабль, – сказала она. – Скоро буду.

И отключилась, прежде чем Лиокс сказал хоть слово.

Рит не мог сконцентрироваться. Если бы мог, то, наверное, сумел бы поднять Деза, перенести вверх по туннелю на саму станцию, переправить его к остальным джедаям. Возможно, он смог бы перенести самого себя, спасти их обоих. Но он был слишком раздерган для этого, адреналин в крови конфликтовал с чувством самосохранения.

«Если не можешь достичь внутреннего равновесия, – сказала как-то мастер Джора, – просто выбери свет и делай все, что можешь. Бессмысленно бороться с отсутствием покоя, если от этого теряешь покой еще больше».

– Ладно, – пробормотал Рит, поудобнее пристроив Деза подле себя и поправив его руку у себя на плече. – За свет и жизнь. Приступим.

– Что ты сказал? – Дез мутно уставился на него.

– Иди со мной, хорошо? Через несколько минут попробуем взобраться наверх по корням. Может быть, ты удержишься у меня на спине. – Рит вымученно улыбнулся. Ему хотелось подбодрить Деза, хотя в нынешней ситуации найти слова ободрения было нелегко. Но когда юноша подумал о том, что Дез пережил за эти несколько дней – в бреду, терзаемый болью, окруженный существами, пытками выбивавшими из него информацию, которую он был даже не в состоянии им сообщить, – было невозможно не захотеть как-то утешить его.

Все мысли об утешении, однако, вылетели из головы, когда Рит услышал характерный стук, с которым капсула дренгиров опустилась на основание.

«Через минуту они выберутся наружу. И бросятся за нами. Так я не дам им этой минуты».

– Побудь здесь, – велел Рит, что было излишним, поскольку Дез бессильно опустился на пол. После этого юноша бросился к капсуле дренгиров.

Сила привела его прямо к люку, который должен был открыться в любую секунду; уже было видно, как зеленые ветви-конечности возятся с ручкой. Рит простер ладонь и силой разума оттолкнул дренгиров от двери. Они покатились кубарем. Это была легкая часть.

Рит закрыл глаза и снова призвал Силу. На сей раз он охватил разумом не дренгиров, а саму капсулу. Ее форма сделалась для него реальной, осязаемой, как будто он держал ее в кулаке.

И наконец, юноша толкнул капсулу обратно в туннель. Ощущения были такие, будто он физически выпихивал эту тяжелую железяку, напрягая все мышцы тела. Ему все же удалось отодвинуть ее на пару метров. Этого должно было хватить… если план вообще сработает.

Даже сквозь толщу двери было слышно, как дренгиры выбираются из капсулы, просто выползая в туннель. Они направлялись к люку, чтобы напасть на него…

Туннель озарила яркая белая вспышка, и на миг в ответ послышался вой боли. Затем стало темно, все стихло.

Сжимая меч в одной руке, Рит другой откинул люк. Тотчас в его ноздри проник запах горелых растений – как ни странно, даже немного приятный, словно аромат благовоний.

В свете клинка он увидел на дне туннеля неподвижные, почерневшие листья, которые все еще дымились над самыми спиральными кольцами. Энергия уничтожила дренгиров в мгновение ока. Было некое ощущение правильности в осознании того, что кольца пощадили Деза, но убили его мучителей.

«В умерщвлении врага нет ничего правильного, – укоризненно проговорила в сознании Рита мастер Джора. – Убийство никогда не является истинной победой. Самое большее – ты просто понимаешь, что это было необходимо».

«Я сделал то, что было необходимо, учитель», – прошептал Рит. Быть может, пребывая в космической Силе, она услышала его.

– Аффи! – крикнула Орла. Разглядеть девушку в этом хаосе было невозможно; она едва видела собственный меч прямо перед лицом. Глубоко внутри она чувствовала, что Аффи жива, но пока не могла выделить ментальной энергии на поиски.

Только после того как они отгонят нигилов.

Орла сражалась с двумя воинами, по одному на каждый клинок. Они были вооружены энергетическими шестами и могли отражать удары светового меча – но каждый раз это дорого им стоило. Нигилы рубили яростно, но нескоординированно. Сила текла сквозь Орлу, позволяя предвидеть их действия заранее, и ее клинки двигались будто сами по себе, блокируя каждый удар. При этом она раз за разом оттесняла нигилов – недалеко, так что они, может, и сами не замечали, но достаточно, чтобы Орла знала: ситуация под контролем.

Комак, который бился рядом, выключил меч. Прежде чем Орла успела осознанно подумать зачем, он схватил Силой металлический брус, который лежал на полу, и потащил его в сторону нигилов. Брус не поднялся в воздух полностью, но Комаку этого и не требовалось – железяка подлетела к нигилам и сшибла их с ног. Во все стороны полетели бластерные разряды.

Но в какой-то стороне, возможно, пыталась спрятаться Аффи Холлоу…

Вдруг нигилы, практически как один, повернулись и побежали прочь от джедаев – обратно к кольцу шлюзов. Этот маневр выглядел слишком скоординированным для простого бегства или капитуляции; это было стратегическое отступление. Было ясно, что нигилы перегруппируются и атакуют еще бо́льшими силами. Тем больше причин свернуть лавочку и убраться с этой Силой забытой станции.

Комак указал на нигилов:

– Они вернутся с большей огневой мощью.

– Несомненно, – ответила Орла. – Ты видишь Аффи?

– Нет. Она отправилась в глубь станции. – Комак посмотрел куда-то не столь далеко. – Надо как можно скорее найти ее и Рита и забрать их отсюда.

Орла кивнула:

– Мы знаем, что Рит в туннелях. Комак, почему бы тебе не спуститься туда, пока я поищу Аффи?

Он сразу побежал к ближайшему выходу на нижние кольца, что должно было означать «да».

Орла уже уловила, что Аффи скрылась не просто так. Девчонка имела некую цель, о которой, как она считала, джедаям знать не полагалось. Орла не знала, что это за цель, да и ей было безразлично. Она просто собиралась разыскать Аффи и вытащить ее прежде, чем нигилы атакуют снова.

Дез и Рит пробирались через джунгли; Дез, пошатываясь, опирался на плечо товарища.

«Это дендрарий амаксинской станции», – сказал он себе. Чем дальше от дренгиров, тем больше Дез припоминал. Но он все еще чувствовал в своей крови токсины, из-за которых его тело и разум оставались медлительными и все вокруг оставалось полуреальным, будто во сне.

В центре дендрария были смутно видны некие формы, в которых он узнал дренгиров. «Они и здесь тоже. Они повсюду. От них не скрыться».

Но прежде чем его охватила паника, Рит пробормотал:

– Все нормально. Мы привезли идолов обратно, чтобы снова запереть темную сторону. Очевидно, они наложили узы на дренгиров, гляди… они не могут сдвинуться с места.

Дез осознал, что дренгиры не шевелятся. Четверка идолов снова стояла на страже, надзирая над ними. Это помогло унять страх, хотя странный жар в его крови по-прежнему туманил мысли.

– Как думаешь, дренгиры больше уже никогда не смогут использовать эту станцию? – спросил Рит. – Из-за энергии идолов. Потому что нельзя позволить, чтобы они ее захватили. Это слишком опасно.

– Я правда должен придумать ответ? – с трудом выговорил Дез. – Или ты просто пытаешься меня разговорить?

– Второе. Тебе уже лучше! – Рит ухмыльнулся.

Дез, может, и улыбнулся бы в ответ, но тут увидел какую-то фигуру, которая приближалась к ним из темноты. Его накрыла паника, тотальная и всесокрушающая – пока затуманенное зрение не прояснилось достаточно, чтобы разглядеть лицо пришельца.

– Мастер Комак?

Комак бросился к ним, глаза его расширились от изумления:

– Как такое может быть?

– Нижние кольца – это транспортная зона, – сказал Рит. Логично, подумал Дез. Они были в гиперпространстве. Или нет? Голова все еще болела. – Она оборудована автоматическими гиперпространственными капсулами. Дез не погиб, его забросило на планету злых растений, которые называются…

– …дренгирами, – закончил за него Комак. – Мы уже с ними познакомились. Клянусь Силой, Дез, что они с тобой сделали?

«Как я выгляжу? – подумал Дез. – Наверное, лучше не знать».

– Они его допрашивали, – тихо произнес Рит. – Накачали какой-то дрянью, так что он надолго потерял рассудок. Но я не думаю, что он серьезно ранен. Надо просто вывезти его со станции.

– Легче сказать, чем сделать. Нигилы уже высадились. Они, возможно, подозревают о здешнем транспортном механизме.

– О нет. – Глаза Рита расширились. – Сейчас система настроена на планету дренгиров… то есть я думаю, что это их родная планета. Может, это просто планета, где живет часть из них… впрочем, неважно. Систему можно перепрограммировать, чтобы она посылала транспортные капсулы куда нужно. На республиканские верфи, на планеты фронтира, да хоть и на сам Корусант.

– Это всего лишь капсулы… – начал Комак.

– Чтобы снять щит или добыть информацию о возможностях обороны, хватит и пары агентов, – возразил Рит. – Готов поспорить, именно так амаксины проводили разведку целей, прежде чем их атаковать.

– Или доставляли взрывные устройства, которые детонировали уже после их отбытия. Тем более важно остановить нигилов, – сказал Комак. – Отведи Деза на «Посудину», если можешь. И отчаливайте.

Значение слов ускользало от Деза. Он мог концентрировать внимание лишь на несколько мгновений за раз, держать в памяти не более одной-двух мыслей. Он снова среди друзей, он в опасности. Вот все, что он понял. Об остальном пусть думают другие джедаи.

Жеод был единственным островком спокойствия на борту «Посудины», тогда как Лиокс нервно расхаживал по мостику.

– Существует около восьмидесяти других способов добиться того, чтобы Сковер Байн перестала посылать на эту станцию зависимых пилотов, – говорил Лиокс. При каждом шаге его бусы танцевали на обширной открытой груди. – Но нет. Кроха решила заняться криптоанализом… ну да, я знаю, она переросла это прозвище, которое более не описывает мириады граней ее личности, так что не читай мне нотаций, будь добр.

Жеод читать нотаций и не стал; Лиокс подозревал, что это единственное утешение на сегодня.

– У нас теперь остался только кружной путь из центра станции до корабля, и я подозреваю, что Аффи об этом важном факте не осведомлена. – Лиокс раздраженно выдохнул. Нигилы уже знали, что к станции пристыкован другой корабль, но либо еще не нашли «Посудину», либо были заняты другими делами. На данный момент – очень недолгий – корабль оставался единственным безопасным местом, и притом единственным, куда не могла попасть Аффи. – Она не сможет до нас добраться. Из чего следует, что мы должны добраться до нее.

Лиокс Джиаси не был воинственным человеком, но он понимал, как важно быть подготовленным. Он подошел к раскрашенному округлому сундуку, который держал на мостике, открыл крышку и, порывшись несколько секунд в рубашках и благовониях, выудил бластер. Давненько он уже ни в кого не стрелял, но помнил, как это делается. Если кто-то вздумает остановить Аффи, нажать на спуск будет нетрудно.

Он повернулся к Жеоду, который наблюдал в торжественном молчании:

– Сторожи корабль, – сказал Лиокс. – Не отходи от пульта. И даже не думай двигать за нами – разве что ситуация здорово ухудшится. Даже не представляю, как это вообще возможно… но судьба не устает нам показывать, что возможно, не правда ли?

В этот самый миг показания приборов угрожающе скакнули. Солнечные вспышки. Жахнет крепко и очень скоро – всплеск был настолько экстремальным, что мог повредить даже корабли, укрытые за станцией. А значит, проникнуть внутрь «Посудины» и испарить всех, кто внутри.

И Лиокс ничегошеньки не мог с этим поделать.

Он не собирался нервничать по поводу того, чего не мог изменить. Пора сосредоточиться на том, что ему изменить по силам.

Кивнув на прощанье, Лиокс направился к шлюзу – на поиски Аффи.

Рит, Дез и мастер Комак добрались до места, которое недавно было ближайшим выходом на кольцо шлюзов, а сейчас являло собой массу покореженного металла. На полу валялось брошенное оружие какого-то нигила; Рит не сразу увидел, что рядом лежит и сам нигил, наполовину скрытый под одной из упавших балок, которая его раздавила. Шлем свалился с его головы, открыв человеческое лицо – совершенно обыкновенное, только бледное и безжизненное.

– Кто они такие? – прошептал Рит. – И почему хотят нас всех убить?

– Согласно той ограниченной информации, которая у нас пока имеется, нигилов обычно больше интересуют грабежи, чем убийства. – Мастер Комак поудобнее пристроил руку Деза у себя на плече, не переставая озираться и анализировать ситуацию. – Однако они убивают без колебаний, если это отвечает их целям, как часто и бывает. Если они хотят завладеть этой станцией и использовать таким же манером, как когда-то амаксины – в качестве передовой разведывательной базы для подготовки атак…

– …тогда наше убийство отвечает их целям, – заключил Рит. Путь к кораблю почти полностью преграждали обломки чего-то наподобие взрывозащитной двери или аварийного шлюза. – Придется искать путь через эти нагромождения.

Не успел он договорить, как из бреши в завалах кто-то вылез и спрыгнул на их стороне. Лиокс Джиаси снял свои бусы и имел при себе бластер, что неожиданно резануло глаз. Очевидно, он слышал их разговор, потому что с ухмылкой сказал:

– Вот вам путь через эти нагромождения. Всегда пожалуйста. – Тут он просиял: – Дез! Рад тебя видеть, дружище! Похоже, тебе есть что рассказать.

Хотя Дез был заведомо не в состоянии ничего ни рассказать, ни показать, он сумел криво улыбнуться.

Мастер Комак был настроен менее благодушно:

– Капитан Джиаси, ваша отвага весьма похвальна, но где ваше благоразумие? Для вас безопаснее всего быть на корабле…

– Во-первых, пока Аффи на этой станции и ей грозит опасность, моя собственная безопасность не значит ничегошеньки, – отвечал Лиокс. – Во-вторых, в любую секунду нас накроют новые солнечные вспышки, очень интенсивные, и я не уверен, что в этой системе вообще найдется хоть сколько-нибудь безопасное место.

Рит лихорадочно соображал:

– Щиты станции. Можно как-то увеличить их мощность? Мы могли бы их растянуть и защитить корабли.

– Возможно, – сказал мастер Комак. – Но найти приборы управления, а тем более разобраться в них…

– Они наверняка на нижних уровнях, – вмешался Рит. Неужто он только что посмел перебить мастера-джедая? Но дело было слишком важным, а времени не было. – Я там, внизу, уже освоился и думаю, что приборы уже становятся более-менее понятными. Быть может, у меня получится разогнать щиты.

Лиокс кивнул:

– Неплохая задумка, малыш. Удачи тебе там, внизу. – С этими словами он убежал на поиски Аффи Холлоу.

Но убедить мастера Комака оказалось не так просто:

– Это мне надо туда…

– Пожалуйста, мастер. У меня больше всего опыта с амаксинской техникой. – Опыт Рита главным образом состоял в том, что его против воли пульнули в гиперпространство, но у других участников экспедиции не было и такого. – Это работа для меня. К тому же вы сейчас нужны Дезу.

Его мольба могла бы оказаться тщетной, если бы в этот самый момент колени Деза не подогнулись. Мастер Комак подхватил его и покачал головой:

– Хорошо, Рит. Да пребудет с тобой Сила.

Юноша с улыбкой развернулся и побежал обратно к центральному дендрарию, туда, где был туннель, ведущий на нижние кольца.

Поскольку 8-T, несомненно, были заняты хаосом, который воцарился на станции, пробраться на нижние уровни оказалось легче, чем прежде. Сейчас Рит уже был благодарен за любой подарок судьбы. Добравшись до главного пульта управления, он довольно быстро отыскал чертежи станции – а дальше оставалось лишь водить пальцем по экрану. Низкий гул энергии заполнил всю станцию, в том числе щиты.

По крайней мере, Рит надеялся, что и щиты тоже. Так или иначе, они скоро узнают. Если повезет, то не поджарившись до корочки от солнечных вспышек.

Он сделал все что мог, и теперь оставалось лишь поскорее добраться до корабля.

Пробегая по разгромленному коридору, пропахшему дымом, он заметил новые трупы нигилов и их брошенное оружие. Световой меч в бою не имел себе равных, но Риту подумалось, что бластер тоже может пригодиться. Один лежал достаточно далеко от трупов, чтобы Рит не чувствовал себя мародером, и он нагнулся, чтобы подобрать оружие. Но прежде чем его ладонь схватила рукоятку, голос сверху произнес:

– Не двигайся.

Рит застыл – двигались только зрачки глаз. Подняв взгляд, он увидел Нэн, целившуюся в него из бластера.

Самое поразительное, Нэн почти не изменилась. Несмотря на то что вместо своего цветастого лоскутного платьица она теперь носила комбинезон, оголявший руки – которые оказались покрыты татуировками, – и что, кроме голубых полосок в волосах, такие же были нарисованы на ее лице, какого-то значимого преображения не случилось. Ее прошлый образ не был маскировкой, решил Рит, а лишь одной из граней ее личности. Она была одновременно воином-нигилом и одинокой юной девушкой.

Какая же сторона победит?

Что это будет нигил, Рит не верил по той лишь причине, что, хоть она и застигла его врасплох, он был до сих пор жив.

Ходить вокруг да около не имело смысла.

– Все, что ты мне рассказывала, было правдой, не так ли? – спросил он. – Катастрофа, твои родители и так далее. Ты просто опустила одну деталь: что тебя спасли нигилы.

– Близко, но не совсем так, – сказала Нэн. Ее лицо оставалось бесстрастным, ничего не выражающим. Рука, державшая бластер, не дрожала. – Мои родители вместе присоединились к нигилам. Так они получили шанс на куда лучшую жизнь. Мать и отец гордились своим выбором. И я тоже горжусь. Когда они погибли во время налета, меня взял под опеку Хейг. К тому времени я уже знала, что не вырасту большой, что мне нужно научиться брать умом, поскольку физически я никогда не буду сильнее противника. Что мне нужны навыки стратегического мышления. А кто сможет научить им лучше, чем воин, который больше не способен сражаться оружием и вынужден использовать свой мозг?

Убежденность в ее голосе – ясность и абсолютная уверенность в своей правоте – обескураживала. Рит привык, что таким тоном говорят падаваны или курсанты летной школы Корусантской патрульной службы. Ему как-то не приходило в голову, что кто-то до сих пор исповедует насилие как добродетель – уж точно не до такой степени, чтобы гордиться им. То есть Рит знал, что такой менталитет не является просто пережитком давних времен, но впервые столкнулся с ним лично. Ему хотелось поговорить об этом подробнее, понять нигилов с их собственной брутальной точки зрения.

Но затевать философскую дискуссию с фанатичкой было бы, наверное, ошибкой, тем более что фанатичка держала его на мушке.

– Понятно. – Рит слегка изменил позу, как будто перемещая вес с одной ноги на другую; Нэн, возможно, не поймет, что он оценивает их взаимное расположение по отношению к ближайшему выходу. – Могу сказать, что ты уже стала стратегом. Ты выудила у меня довольно-таки немало информации.

Эта самоуничижительная шутка должна была усыпить бдительность Нэн. Однако не вышло.

– Моей заслуги в этом нет. Пояснения из тебя прямо били ключом, потому что это была твоя работа, верно? Рассказывать несчастным жителям фронтира, какое славное будущее их ждет с прибытием джедаев?

– Не помню, чтобы обещал кому-то такое, – заметил Рит.

Нэн пожала плечами: мол, тоже верно.

– Можешь перестать высматривать выход. Я не намерена тебя убивать.

– Твой бластер говорит об ином.

– Ты отразишь любые выстрелы, – ответила она, кивком указав на световой меч, который Рит так и не снял с пояса. – Врукопашную с джедаем? Бесполезно. Вот чему еще ты меня научил. Если я убью джедая, то с помощью своего корабля.

Рит обдумал ее слова:

– Ты могла бы убить меня, когда я стоял к тебе спиной. Но не сделала этого.

– Да. Я не забыла, что ты спас меня от похитителей. Ты вернул меня на мой флот. Этим ты заслужил шанс уйти живым. – Нэн пальцем погладила спусковой крючок. – Всего один.

«Спасибо», – чуть было не ответил Рит, но спохватился. Едва ли стоило благодарить просто за то, что не разнесла его на кусочки.

– Тебе тогда понравилось? Притворяться беспомощной?

– Это было отвратительно. Я не собираюсь брать это в привычку.

– Что достойно уважения.

– Ты будешь нас уважать, – сказала Нэн. – Со временем вы все склонитесь перед нигилами.

– А ведь я еще до стыковки понял, что эта станция пропащая во всех возможных отношениях, – пробормотал Лиокс, переступая через дымящиеся обломки. Аффи неслабо разделала это местечко, чего и говорить.

Главное было не допустить, чтобы нигилы разделали ее саму.

Дальше по коридору доносились какие-то звуки – шаги и что-то еще. Лиокс решил, что это нигилы; джедаи двигались бесшумно, как кошки-туки. Лиокс быстро нырнул за ближайшее нагромождение обломков – парочку балок, которые образовали славный прочный барьер между ним и воинами-грабителями. «Всегда полезно иметь что-то между тобой и негативной энергией, – подумал он. – Особенно вооруженной негативной энергией».

Несмотря на свой апатичный характер и неопрятный вид, Лиокс обладал острым разумом, хотя и ленился им пользоваться. С почти эйдетической точностью он вызвал в памяти план станции, который они составили ранее, а затем наложил на него маршрут, которым Аффи собиралась двигаться в поисках шифровок. Дальше было довольно просто вычислить, насколько далеко вдоль верхних колец она забралась до того, как у джедаев начались неприятности, а следовательно, куда она должна была вернуться после взрыва.

Естественно, теперь Лиоксу нужно было как-то миновать нигилов и контролируемую идолами область, где находились дренгиры.

Но на иное он бы и не согласился. Как потом пробуждать в Аффи чувство вины, если вытаскивать ее не будет адски сложно?

Ухмыляясь, Лиокс выждал момент, а затем бросился в темное нутро станции.

На всю станцию прогремел голос:

– Нигилы, соберитесь!

Рит ошеломленно обернулся; Нэн закусила губу, потом сказала:

– Если хочешь уйти живым, советую сделать это сейчас. Сюда идут другие. Я в долгу перед тобой, но они – нет.

«Нигилы не считают себя чем-то обязанными, если к одному из них проявили доброту», – подумал юноша и запомнил это на будущее.

– Понял.

Он бросился к ближайшей двери, даже не оглянувшись. Если Нэн не выстрелила ему в лицо, то не выстрелит и в спину.

Но как только Рит оказался в укрытии, он пригнул голову и вывернулся таким образом, чтобы, насколько возможно, видеть центральную сферу. Нэн стояла в том самом месте, где он ее оставил, но не смотрела ему вслед. Все ее внимание было сосредоточено на других нигилах.

Они не носили какой-то формы, хотя одежда у всех была похожая: темная, с подбоем, обшитая полосками или пластинами защитного материала, наверняка водонепроницаемого, а может, и огнестойкого. Характерные шлемы и дыхательные маски висели на шеях и поясах, то есть газовой атаки можно было не опасаться. На лицах, насколько мог судить Рит, не было ни ликования, ни отчаяния. Отсюда следовал вывод, что джедаи живы… но нигилы все равно были уверены, что добьются своих целей.

– Туча, – произнес трандошанин – лидер группы. – Мы сможем проявить себя перед нашим Хозяином Бури.

Ответом были ухмылки, а кое-где и восторженные возгласы. «Похоже, они используют погодные, штормовые образы», – подумал Рит.

– Эта станция дает возможность достичь любого места в Галактике за считаные мгновения, – продолжал лидер. – Только нам самим, не кораблям… но мы сможем готовить почву для будущих атак. Снимать щиты, устраивать диверсии, забрасывать маячки… словом, делать все необходимое, чтобы стать доминирующей силой в этой части Галактики.

– Нет! – крикнул кто-то из задних рядов. – Во всей Галактике!

Послышались новые радостные вопли, и лидер улыбнулся:

– Мы думали, что не сможем оправдаться за то, что опоздали на битву. Но когда мы сообщим об этой станции и о том, что, захватив ее, мы унизили джедаев, – мы попадем к нему в милость. Лучшие рейды, лучшее положение внутри бури… все станет нашим.

«Дренгиры считают, что благодаря этой станции смогут сеять хаос в Галактике, – подумал Рит. – Нигилы тоже так считают.

А значит, если кому-то эта станция и должна достаться, то только Республике…

Но, может, лучше пусть она не достанется никому».

Когда Комак уже почти отчаялся отыскать путь среди завалов, впереди забрезжил свет, и он увидел зазор как раз достаточной ширины, чтобы переправить Деза на кольцо шлюзов.

Дез попытался пролезть сам, но его движения все еще оставались медлительными и неуклюжими. Комаку пришлось помогать ему ползти сантиметр за сантиметром, а в конце практически тащить на себе. Что же дренгиры с ним сделали? Какой отравляющий эффект имели их токсины? Дез начинал поправляться… или медленно действующий яд продолжал распространяться по организму, разрушая его изнутри?

– Мы пришли, гляди. – Комак повернул Деза, чтобы тот мог увидеть впереди вход в «Посудину». – Мы уже на месте.

– Дренгиры…

– Нет, нет, – сказал Комак, надеясь, что до Деза дойдет. – Их больше нет. Они тебе уже ничего не сделают.

В то время как Комак торопливо зашагал к люку «Посудины», таща за собой Деза, внимание его привлекла какая-то большая тень вдалеке – она была темнее других теней, но мелькнула лишь на мгновение. В следующую секунду он уже ничего не видел. Но тень смахивала на… нет, этого не могло быть…

Комак пробормотал:

– Жеод?

Запах дыма преследовал Аффи. Казалось, он въелся в ее одежду, волосы, даже в кожу. Девушка с ностальгией вспоминала ту неимоверную ванну в шикарном номере Сковер на Корусанте…

Но эта ностальгия вызывала дискомфорт, потому что отсюда было недалеко до тоски по самой Сковер. Забираясь обратно в нутро амаксинской станции, Аффи не могла себе позволить об этом думать. Преданность в отношении Сковер не могла сосуществовать с незаконными практиками, из которых, по-видимому, в значительной мере вырастало благополучие «Гильдии Байн». Любовь к приемной матери конфликтовала с любовью к матери биологической, которой не стало много лет назад.

«Она поймет, насколько без этого лучше, – убеждала себя Аффи, ползя по туннелю. – Она будет счастливее, зная, что пилоты в безопасности. Мне не надо будет ничего передавать властям, достаточно будет показать ей доказательства, и она отступится. Я преподам ей урок самым гуманным способом».

Следующим местом осмотра в списке Аффи была гравитационная матрица. Она располагалась очень высоко – возле самой верхушки сферы. Ползанье закончилось, пришло время карабкаться.

Когда Аффи отыскала служебную трубу, которая вела наверх, у нее сжалось сердце. Труба была узкой и более обветшалой, чем большинство других участков станции; в одном лишь конусе светового стержня было видно, что кое-где отсутствуют защитные панели и проводка торчит наружу. Других источников света в трубе не было, так что лезть наверх предстояло в темноте. А сквозь дыры и щели в стенах проросли лианы, оплетя ступеньки лестницы. От этого ступеньки наверняка были скользкими, но Аффи сказала себе, что труба слишком узкая и упасть она физически не сможет. 8-T были чем-то заняты, и то хлеб.

Она начала карабкаться наверх, привязав стержень к поясу, так что луч бил вверх; но вместо того чтобы подсвечивать путь, он раскачивался туда-сюда, отбрасывая зловещие, колышущиеся тени. Лианы на лестнице оказались даже более коварными, чем она думала: при малейшем нажиме из них брызгал сок, который стекал по ступенькам и ладоням.

К этому времени Аффи уже поняла: как бы узок ни был туннель, в случае чего ей все равно лететь до самого низа. Еще и более вероятно, что она сломает себе что-нибудь.

«Не останавливайся, – сказала она себе и продолжила подниматься, игнорируя дрожь в мускулах. – Надо лезть дальше…»

– Аффи!

Этот гулкий голос так напугал девушку, что она чуть не разжала руки. Ругнувшись сквозь зубы, Аффи восстановила равновесие и направила луч светового стержня вниз:

– Лиокс, ты что здесь делаешь?

Он просунул голову в люк, и девушка увидела, на какую опасную высоту она забралась.

– Увожу тебя с этой станции. Немедленно.

– Я не закончила.

– Это уже совершенно не важно. Видишь ли, дренгиры хотят эту станцию. Нигилы хотят эту станцию. Республика, полагаю, захочет тоже, когда узнает о ней, а если нет, то они разнесут ее в пыль. В любом случае это местечко больше не территория «Гильдии Байн». Даже если Республика не тронет станцию, Сковер уже никоим образом не сможет ее использовать. Шифр, не шифр – пилотов уже ничем сюда не заманишь.

Аффи должна была бы почувствовать облегчение, но не могла.

– Этого недостаточно.

– Почему?

Она проигнорировала вопрос:

– Мне надо наверх.

– Ты больше не пытаешься спасти других пилотов, – сказал Лиокс. – Будь это так, ты бы уже начала спускаться. Нет, ты пытаешься спасти душу Сковер. Это не твоя работа, Аффи. Сделать это может только она сама.

Аффи прислонилась головой к ближайшей ступеньке. Руки чесались: сок лиан раздражал кожу. Лиокс не ошибся насчет ее побуждений – теперь она это видела, – но все равно отступаться казалось неправильным.

– Аффи, пожалуйста. – Мольба в голосе Лиокса зацепила ее. – Твоя жизнь ни на каплю не менее ценна, чем ее. Если спросишь мое мнение, то твоя намного ценнее. Так что спускайся, пожалуйста. Хорошо?

Аффи задержалась еще на секунду, представив себе в этой же трубе своих давно утраченных родителей. Будь у них выход, они бы им воспользовались. Они хотели бы, чтобы она была в безопасности.

Только ради них – не ради Лиокса и даже не ради самой себя – Аффи наконец начала спускаться обратно.

После разведки прогнозы Орлы только ухудшились. Она не увидела на станции никаких стратегически значимых зон, которые дали бы им преимущество над нигилами. Хватило нескольких сканирований, чтобы подтвердить невероятные размеры корабля нигилов; в космическом бою «Посудина» не имела шансов. Не оставалось буквально никаких других вариантов, кроме как бежать отсюда и надеяться, что их не увидят, но так как путь до «Посудины» был кружным и опасным, Орла даже не была уверена, что они смогут улететь. И куда вообще подевалась Аффи?

«Нужно больше времени, – сказала она себе. – Придется как-то выиграть больше времени».

Обычно лучший способ выиграть время в противостоянии с врагом – организовать отвлекающий маневр. Заварить такую кашу, что нигилам придется ее разгребать, а «Посудина» меж тем незаметно свалит с амаксинской станции.

«И какую, спрашивается, кашу я могу заварить? Учитывая, что станция и так в огне».

Тут Орлу осенило: «Ту самую кашу, которую мы уже разгребли. Я заварю ее снова».

Если джедаям так тяжко пришлось с дренгирами, а потом так тяжко с нигилами, то Орла с трудом представляла, насколько тяжко придется тем и другим, когда они столкнутся между собой.

Порой заточенная тьма становилась только сильнее. Порой лучше выпустить ее на свободу.

Мчась по широкому кольцу шлюзов, Рит думал: «Неужели я вернулся сюда по своей воле? Еще и нарушив приказ? Возможно, пыльца дренгиров воздействует на психику».

Когда он наконец оказался в нескольких десятках метров от «Посудины» – по пути не встретилось ни одного нигила, – то почувствовал воодушевление, которое усилилось еще больше, когда между покрытых мраком металлических колонн промелькнуло что-то белое: знакомый плащ Орлы Джарени.

Она явно обрадовалась не меньше, увидев Рита.

– Хвала Силе. Я боялась, что нигилы могли тебя настичь, – сказала Орла, положив руку ему на плечо.

– Настигли. Точнее, меня настигла Нэн. Но она сказала, что так как я однажды вернул ее на их флот, то она меня пощадит. Один раз. И вот я здесь.

– Значит, хоть у кого-то из них есть чувство чести. – На лице Орлы было скептическое выражение. – Однако я не убеждена, что это характерно для группы в целом.

– Я тоже, – сказал Рит. Он вспомнил, как твердо лежал палец Нэн на спусковом крючке; ей до того хотелось его убить, что отпускать его было больно. Испытывать ее «чувство чести» еще раз было бы ошибкой. – Нигилы хотят использовать эту станцию как операционную базу, чтобы грабить всю эту область пространства. Республика должна либо удержать ее в своей собственности, либо уничтожить.

– Я тоже так считаю, – кивнула Орла.

Рит постарался не испытывать разочарования из-за того, что она самостоятельно пришла к этому выводу.

– По крайней мере, с дренгирами мы разобрались.

– Кстати, насчет этого. – Орла поморщилась: – Дренгиров надо снова освободить.

– Что-что? Зачем?! – Но Рит моментально понял единственную причину, по которой такой вариант вообще мог теоретически рассматриваться. – Неужели нет другого способа выбраться со станции незаметно для нигилов?

Она покачала головой:

– Без шансов. Надо устроить диверсию такого масштаба, чтобы все до единого воины с этого громадного корабля побежали в бой. Иначе они разнесут нас на кусочки, как только отстыкуемся.

Рит не мог побороть дрожь при мысли о новой встрече с дренгирами. По крайней мере, на этот раз он не будет в таком невыгодном положении, как на той чужой планете, где ему вдобавок приходилось защищать другого человека, раненого и беспомощного. Нужно просто не давать себя убить, пока дренгиры и нигилы не столкнутся друг с другом, после чего джедаи сразу перестанут быть приоритетом для обоих врагов.

Но не давать себя убить столь долгое время, когда те и другие жаждут их крови… это будет нелегко. Более того, в сознание Рита начало заползать чувство страха. Впереди ждала опасность, которую они пока еще полностью не распознали.

– Ты видел Комака? – спросила Орла. – Он пошел тебя искать…

– Он нашел нас с Дезом. – Видя потрясение и радость на лице Орлы, Рит забыл о своих тревогах… по крайней мере, на какое-то время. – Под станцией есть транспортная зона, которая, собственно, и интересует как нигилов, так и дренгиров. Деза случайно отправили на их родную планету – по крайней мере, смахивает на их планету, их там огромное множество, – но он был серьезно ранен и не в себе, и я уверен, что они жестоко его допрашивали. – Какие простые слова для описания кошмара! Рит продолжал: – Как бы то ни было, Комак увел Деза на «Посудину». Он вам нужен, чтобы помочь снять барьер?

– Дез сейчас больше нуждается в помощи, к тому же мы уже здесь. Думаю, мы вдвоем управимся, – сказала Орла. Она явно старалась казаться более уверенной, чем на самом деле, – и уж точно более уверенной, чем сам юноша. Она уже прятала меч, собираясь снова отправляться в дендрарий. – Ты готов, Рит?

Тут юноша по-настоящему осознал, о чем она просит: идти с ней в самое сердце бури.

– Да, – сказал он. – Пошли.

Пока Аффи с Лиоксом пробирались в сторону «Посудины», ее руки продолжали краснеть и зудеть.

– Думаю, этот сок токсичен для людей, – сказала она.

– Думаю, ты права. Надеюсь, на борту найдется какая-то мазь или крем, чтобы это полечить. А пока идем, не останавливайся.

Лиокс постоянно ее торопил, как будто думал, что она вдруг возьмет и повернет обратно. Это раздражало, хотя и не так уж он был не прав. Аффи не собиралась возвращаться; но она жалела, что не может этого сделать.

«Наверное, придется поговорить со Сковер начистоту, – подумала она. – Пусть объяснит, о чем она вообще думает, и тогда станет… станет ясно, поняла ли она вообще, что была не права все это время».

И если не поймет… нет. Аффи не могла такого даже вообразить. Сковер все поймет. Должна понять.

Они вышли в коридор, который опоясывал дендрарий. Вдалеке слышались громыхание и топот сапог: очевидно, нигилы. Аффи напряглась, услышав шаги совсем близко.

– Что за… – Лиокс остановился и упер руки в бедра. – Не ожидал встретить здесь друзей.

Высунув голову, Аффи увидела двоих джедаев, которые приближались к ним из теней: Орлу Джарени в белом плаще, который неведомо как оставался безупречно чистым, и помятого Рита Сайласа. Должно быть, сама она выглядела не лучше.

Орла проигнорировала приветливые слова Лиокса:

– Вам обоим следует немедленно возвращаться на «Посудину». Будьте готовы отправляться через десять минут. Если мы к тому времени не вернемся, улетайте без нас.

– Эй-ей-ей. – Лиокс воздел обе руки. – Что все это значит? Я не собираюсь никого оставлять. Плохо для репутации коммерческого пилота.

Орла одарила его полуулыбкой:

– Есть только один способ отвлечь нигилов на достаточно долгое время, чтобы мы скрылись со станции: освободить дренгиров.

Рит указал на те деревья, которые таинственным образом переместились:

– Их-то и удерживали на месте эти идолы. Но мы должны снова выпустить их на волю, чтобы отвлечь нигилов.

– Если вы выпустите этих дренгиров, тут будет не одна компания, которая хочет нас убить, а две, – сказала Аффи.

– Мы надеемся, – ответил Рит, – что они будут слишком увлечены, пытаясь перебить друг друга.

– Откуда вы знаете, что они не объединятся против нас? – заявила Аффи. Никто не ответил, что подтвердило ее худшие подозрения: джедаи придумывали все это на ходу.

«Не расстраивайся, – сказала она себе. – Если тебя убьют, не придется разговаривать со Сковер».

Орле удалось отправить Лиокса с Аффи обратно на корабль, прежде чем девчонка успела задать еще больше неудобных вопросов. Было легче сохранять концентрацию, если не думать обо всем том, что могло пойти не так.

То есть об очень и очень многом.

Орла и Рит направились обратно в дендрарий. Тени парализованных дренгиров пугали ее, но намного больше нервировала сама голая мощь, которая пульсировала по контуру площадки, отражаясь от идолов. Само ее тело резонировало от этой энергии. Хотя Орла участвовала в создании барьера, масштаб задачи вновь потряс ее.

– Будет не так, словно опускаешь занавеску или открываешь ворота, – прошептала она Риту. – Мягкого толчка, как в тот раз, не жди. Барьер совсем новый. Более интенсивный. Когда он рухнет, реакция будет очень сильной.

– Я тоже чувствую. – Было видно, как Рит приготовился.

Орла кивнула:

– Просто делай, как я.

Она потянулась своими чувствами, нащупала край барьера. Напряжение там было почти что осмысленным – едва ли не осознающим свой долг: удерживать дренгиров на месте.

«Ты больше не нужен, – послала она сигнал вихрю энергии, который даже не был вполне разумен. – Ты хорошо поработал. Но теперь будет лучше, если ты их отпустишь».

Рядом с собой она чувствовала, как Рит делает что-то очень похожее – обращается к полю на свой манер, убеждая его открыться. Но поле было упрямым, и чем сильнее они тянули, тем крепче оно держало.

Орла удвоила усилия. Она вытянула вперед дрожащие от напряжения руки, пытаясь физически обуздать энергию, которую до этого сама же и выпустила. Барьер, казалось, не сжимался, а расширялся, подползая все ближе и ближе, пока по ее коже не побежали электрические разряды, а волосы не встали дыбом. В воздухе замелькали искры, и на мгновение Орле подумалось, что они в итоге парализуют сами себя и окажутся в одной клетке с дренгирами…

А потом контакт пропал. Контроль над энергетическим полем ускользнул, и оба остались стоять, тяжело дыша.

– Мы были близки, – сказал Рит. – Если попробовать еще раз…

– Нет. – Орла покачала головой: – Двоих недостаточно. – С этими словами она нагнулась и подобрала среди обломков бластер.

Рит нахмурился:

– Что вы собираетесь делать?

– Оскверню исторический памятник, – ответила Орла. – Прости.

Она прицелилась прямо в статую человеческой королевы – точно промеж золотистых глаз – и выстрелила.

«Поле вплетено в идолов, – соображал Рит. – Если разрушить одного из идолов, то разрушится и…»

Волна энергии накрыла его, словно цунами, отбросив назад и повалив на пол, по которому он проскользил больше метра. От энергетического разряда все мышцы схватило судорогами, и он до крови прикусил язык.

Дренгиры были свободны.

Они стояли дрожа – очевидно, тот разряд, который повалил джедаев, поразил и их. Понять, что они вновь свободны, враждебные растения должны были через секунду-две. Это давало джедаям время, чтобы скрыться. Орла пыталась встать, но она выглядела оглушенной – возможно, лишь наполовину в сознании. Рит подполз к ней и потянул за белый плащ:

– Вставайте. Надо убираться, сейчас же.

Пока она приходила в себя, очухались и дренгиры. Руки-ветви уже указывали в их сторону, и когда Рит и Орла поднялись на ноги, пришло время удирать.

Бежать через дендрарий было все равно что пересекать каменистую местность, настолько густо пол усеивали лианы, обломки и останки дроидов 8-T, уничтоженных взрывом. Пробежать быстро не получилось бы, даже не испытывай Рит дурноту и головокружение от энергетического удара, вызванного обрушением барьера Силы.

Сзади доносился зловещий стукошелест – очевидно, шум бегущих дренгиров. И этот шум становился громче. Ближе.

Впереди был виден выход на экваториальное кольцо – но он больше не был пустым, а заполнялся воинами в черной одежде и в дыхательных масках с голубыми полосками.

В первый и последний раз Рит обрадовался нигилам.

Один из них бросил газовую гранату, видимо, метя в джедаев. Но Рит и Орла ловко увернулись, одновременно сделав глубокий вдох. Джедай мог не дышать дольше типичного разумного существа, так что они сумели быстро удалиться от токсичного газа.

Граната взорвалась в самой гуще дренгиров…

И газ нисколько на них не подействовал.

Химическое оружие работало только против существ, дышащих теми же газами. Растения к таковым не относились.

Зловещий шелестящий смех дренгиров зазвучал громче, и они бросились вперед, миновав Орлу и Рита, чтобы атаковать нового врага. «Похоже, дренгиры не просто проснулись голодными, – подумал Рит на бегу. – Они проснулись готовыми к драке».

На долю секунды нигилы опешили. Этой секунды Риту хватило, чтобы понять: они не воины, а разбойники, и поскольку добычи не предвиделось, их храбрость дала трещину. Однако за свою жизнь будет сражаться кто угодно.

Нигилы вскинули винтовки и открыли огонь. В темноте замелькали ослепительные вспышки бластерных разрядов. Орла и Рит продолжали бежать в сторону «Посудины».

«Надо убираться отсюда, – подумал Рит. – И что потом… оставить станцию нигилам или дренгирам?

Нельзя.

Ни в коем случае».

Само возвращение на «Посудину» уже ощущалось как капитуляция. Настроение Аффи испортилось еще сильнее, когда они с Лиоксом добрались до шлюза и увидели, что путь почти полностью прегражден дымящимися обломками. В воздухе все еще густо висел пепел. Девушка застонала:

– И это все я наделала?

– По сути, да. – Лиокс остановился рядом и внимательней пригляделся к завалам. – Погоди-ка. Может, и нет.

Сцена вокруг них явно была результатом устроенного ею взрыва, поэтому реакция Лиокса застала Аффи врасплох.

– О чем ты? – спросила она.

– Тут все нездешнее. Обломки кто-то сюда переместил.

«Вздор какой-то», – подумала Аффи.

– Кто мог это сделать? – сказала она. – На станции столько всего творится… Кто мог найти время, чтобы возиться с обломками?

Лиокс поднял одну из меньших балок и отбросил в сторону. К своему изумлению, Аффи увидела, что в освободившемся пространстве выросли лианы – толстые и волокнистые, колючие, словно кактусы.

– Они настолько выросли за несколько минут? Как это возможно?

– Мы не имеем ни малейшего представления, на что способны дренгиры после того, как их выпустили. – Лиокс скрестил руки на груди. – Похоже, лианы растут и проникают во все уголки станции. Что не слишком обнадеживает.

У него был талант приуменьшать. Скривившись при виде скрученных лиан, Аффи сказала:

– Пошли лучше к кораблю, пока лианы не опередили.

– Возможно, мы уже опоздали.

Девушка приняла это за фатализм, но когда они приблизились к шлюзу, ступая по ковру из лиан, Аффи увидела, что лозы поднимаются по стенам, а их стебли проникли во все щели и отверстия. Она бросилась в корабль и облегченно вздохнула, увидев, что на борту растений нет. Облегчение, однако, было недолгим, потому что, вбежав в кабину, она увидела, что толстые лианы оплели весь нос корабля.

Лиокс уселся в кресло пилота и начал изучать показания датчиков.

– Проклятье, просил же Жеода никуда не уходить.

– А что он мог бы тут поделать? – Аффи махнула рукой в сторону лиан.

– Ничегошеньки. Просто хотелось бы, чтобы он был здесь, а не махался на станции… он же не соображает, когда в драку лучше не лезть. – Лиокс бессильно обмяк. – Они повсюду. Дренгиры крепко связали нас.

Аффи попыталась представить, как лианы могли бы выжить в космическом вакууме. Возможно, им и не нужно жить долго. Мертвые стебли будут держать «Посудину» не хуже живых.

– Свяжись с джедаями, – сказал Лиокс. – Сообщи им, что появилось новое осложнение.

Аффи тихо спросила:

– Как мы теперь отсюда выберемся?

Тем же тоном Лиокс ответил:

– Будем пробиваться, хоть ты тресни.

Хотя переговаривались они тихо, Комак, который стоял недалеко от двери кабины, все слышал. Он хотел поговорить с ними о Дезе, разузнать больше о том, что происходит внутри станции, а потом отправиться туда, чтобы сражаться вместе с Орлой и Ритом. Но вместо этого он развернулся и выбежал из корабля, направляясь обратно на кольцо шлюзов.

«Чем там заняты нигилы и дренгиры, нас в данный момент уже не касается, – подумал Комак, перескочив через сплетение лиан на палубу. – Мы отвечаем только за жизни экипажа „Посудины“ и Деза Райдена. С остальными осложнениями можно разобраться потом. Сейчас надо уносить ноги».

Пробежав по обломкам, которые усеивали пол станции, Комак оказался возле дендрария, где кипела битва. Не успел он начать разыскивать Орлу и Рита с помощью Силы, как оба выскочили из коридора. От них слабо пахло отравляющими газами. У обоих на поясах мигали комлинки – несомненно, это Аффи пыталась предупредить их о лианах.

Впрочем, они уже и сами видели проблему.

– И что теперь? – спросила Орла. – Это какой-то… гигантский дренгир?

– Непонятно, – ответил Комак. Рит пнул ногой одну из лиан. – Очевидно, лианы созданы дренгирами; вот все, что нам известно. Лианы уже начали охватывать «Посудину». Нужно немедленно улетать.

Они торопливо зашагали обратно. Орла пристроилась рядом с Комаком:

– Хорошая новость в том, что дренгиры и нигилы заняты друг другом. Если сумеем выбраться, то, думаю, погони можно не опасаться. Как там Дез?

– По сути, бредит, – ответил Комак. Его мысли сейчас были заняты другим: он пытался придумать, чем можно повредить лианы.

По этой причине он заметил пропажу лишь в тот момент, когда они уже заходили в «Посудину».

Орла обратила внимание одновременно с ним:

– Секунду… а где Рит?

Рит отделился от остальных, пройдя всего несколько метров.

Юноша проводил взглядом Комака и Орлу. Он решил остаться и сделать абсолютно все возможное, чтобы события разворачивались так, как было задумано. Если же что-то пойдет не по плану, Риту и его друзьям следовало узнать об этом незамедлительно. Но пускай даже все будет хорошо, у юноши все равно оставалось одно важное дело.

Станцию нельзя было оставлять в качестве приза для нигилов или дренгиров. Тысячи лет назад она обеспечивала амаксинам стратегическое преимущество; она и сейчас могла стать орудием зла. Возможно, Республика могла бы забрать ее себе, но ведь Республика шла в эту часть Галактики не для того, чтобы завоевывать ее, нападая исподтишка.

«Мы удерживали бы ее лишь для того, чтобы не отдавать дренгирам и нигилам, – рассуждал Рит. – Но те и другие будут точить на нее зубы. Это лишь будет поддерживать ненужный конфликт, будут жертвы, и ради чего?»

Если станцию невозможно было удерживать без риска, ее следовало уничтожить.

Не в буквальном смысле – по крайней мере, не сейчас; у Рита не было с собой ничего настолько мощного. На «Посудине» тоже. Но для того чтобы лишить амаксинскую станцию ее стратегического значения, уничтожать ее физически было необязательно.

Нужно было просто запустить все без исключения гиперпространственные капсулы – порожняком и предпочтительно в какие-нибудь точки посреди глубокого космоса.

Несомненно, озвучь он этот план, либо Орла, либо мастер Комак настояли бы, что этим должны заняться они. Рит не хотел, чтобы кто-то из них рисковал своей жизнью.

– Пульт управления должен быть где-то внизу, – пробормотал юноша, пробираясь через центральную сферу. – Не слишком хочется лезть туда снова.

Второй спуск по туннелю, как и первый, прошел без приключений, только тогда чувство тревоги было повышенным, а сейчас стало невыносимым. Возможно, когда он будет настоящим джедаем, то сможет в такие моменты входить в медитационный транс. Но пока он еще до этого не дорос.

Отыскав пульт управления, Рит положил на него ладони; пульт зажегся. Чтобы вывести навигационные голограммы, пришлось немного поэкспериментировать, немало уповая на Силу, но в конце концов Рит нашел их – крошечные колечки света, зависшие в воздухе. Язык и система обозначений были очень старыми… но знакомыми тому, кто провел немало времени за изучением культуры древних амаксинов.

«Наука, – с легким удовлетворением подумал юноша. – То-то же».

Рит подкорректировал координаты всех капсул таким образом, чтобы они оказались рядом с теми планетами, куда изначально были нацелены, – но не на самих этих планетах, – даже если речь шла о крупнейших обитаемых мирах, известных науке. Космические станции и пролетающие мимо корабли тоже были в безопасности. В парочку далеких лун могло прилететь, но с намного большей вероятностью капсулы должны были просто вынырнуть в пустом пространстве и дрейфовать там, пока их не разобьет шальной астероид или кто-нибудь не разберет на металл.

Когда координаты были введены, Рит нажал на главную кнопку. В тот же миг все нижнее кольцо завибрировало – это была та же энергия, что и при их с Дезом запусках, но экспоненциально мощнее. Рита чуть не швырнуло на пол, но он вытянул руки, удерживая равновесие, в то время как капсулы разлетались во все концы Галактики. Труды амаксинов пошли прахом.

Было немного грустно портить древнюю машину, которая так долго исправно работала. Однако, слыша наверху звуки непрекращающейся потасовки между нигилами и дренгирами, Рит подумал: «Ничто не вечно».

Юноша поднялся обратно по туннелю и вылез наружу. Он поморщился, осознав, насколько близко переместились сражающиеся. Пока они не заметили ни его самого, ни утрату капсул. Но Рит не мог напрямую попасть на внешнее кольцо станции – то есть к «Посудине» и к свободе.

Тут его комлинк звякнул. Уверенный в том, что грохот битвы перекроет все звуки, юноша поднес устройство к уху и услышал голос Лиокса:

– Я бы спросил, что за дурь ты там затеял, но догадываюсь, что это как-то связано с миллиардом капсул, которые только что стартовали с этой станции.

– Правильная догадка, – ответил Рит. – Слушайте, мой обратный путь сейчас перекрыт. Я попытаюсь пробиться к вам, но если не смогу… надеюсь, вы там улетите вовремя и успеете спастись.

– Благородные самопожертвования в данный момент бесполезны. Дренгиры нас скрутили, буквально. Послали лианы, которые привязали нас к станции. Мы будем пробовать вырваться, но с этим надо поспешить – лианы продолжают расти.

– Что? – Рит даже помыслить не мог, что друзья не смогут сами управиться с лианами. В конце концов, это же были просто лианы, разве нет? Но когда он прикинул, какими длинными и толстыми должны быть эти лианы, чтобы пробурить саму станцию, то понял, что корабль фактически заякорен. – И их никак нельзя остановить?

– Не знаю как, разве что грубой силой. Но если грубая сила тут вообще поможет, ее нужно применить немедленно. Лучшего шанса у нас не будет.

Шанс был не ахти. Это чувствовалось по голосу Лиокса.

Чтобы «Посудина» могла вылететь, его друзьям нужно было выйти из корабля и обрезать канаты, а на это требовалось время. Время, в течение которого ни нигилы, ни дренгиры на них не нападут или вообще не смогут напасть. Сейчас те и другие враги были увлечены битвой, но как долго она продлится?

Рит подумал о Дезе, раненом и беспомощном, еще одном джедае, который участвовал в экспедиции и пытался его наставлять в отсутствие мастера Джоры. Подумал об экипаже «Посудины», с которым он тоже как-то незаметно сдружился. Всем им грозила опасность, все хватались за единственный шанс выжить.

Снова в голове прозвучал голос мастера Джоры: «Почему ни один джедай не может пройти по Кайберовой арке в одиночку?» И теперь, наконец, Рит знал ответ.

Он должен спасти друзей, если сможет.

Пусть даже ценой своей жизни.

– Если мы останемся целы, – сказал Кассел Тандеке, – по крайней мере, отныне дела пойдут на лад.

Тандека, внимание которой было поглощено болью в натертых запястьях и сердитым бормотанием охранников возле Айсамера, не сразу поняла, о чем речь:

– Что вы имеете в виду? Какие дела?

Он снова покраснел – точнее, посинел.

– Я имею в виду между Айремом и Э’роно. Мы могли бы прекратить эти глупые склоки и стать союзниками. Или даже друзьями.

Разногласия между их планетами были более серьезными, чем просто «склоки». А дружба требовала времени. Но Тандека и сама видела такую возможность:

– Мы установим дипломатические отношения. Разрешим путешествия между планетами.

Таким жизнерадостным она Кассела еще не видела.

– О да, обожаю дипломатические приемы. Когда я надеваю палантин, регалии и все такое прочее.

Тандека не смогла удержаться от улыбки:

– Должна признать, Димма тоже радуется любому случаю надеть королевские драгоценности. Порой мы ссоримся из-за лучших тиар.

– Прекрасно, прекрасно. – Кассел кивнул, как будто все уже было улажено. – Хорошо, когда впереди ждет что-то приятное, правда?

Тандека не знала, верит ли она сама, что они переживут этот день. Но джедаи были уже близко. И потом, какой смысл отказывать себе в надежде?

– Да. Хорошо.

Орла подобралась ближе к пещере. К этому времени она и другие уже слышали звуки шагов и даже бормотание. Впереди лежал прямой ход в ту самую подземную камеру, где держали заложников. Мастер Ларет, которая шла впереди падаванов, уже приняла боевую стойку и ждала подходящей возможности.

На уроках тактической подготовки четко говорилось, что идеальный момент для работы наступает тогда, когда звуки дальше всего от входа. И что нужно быстро зайти, сразу же разыскать заложников и похитителей, в первую очередь защищать заложников, а во вторую – атаковать похитителей. Световые мечи обеспечат прикрытие, которое позволит сперва организовать защиту, а потом перейти в атаку.

Однако инстинкт говорил Орле: «Сперва найди похитителей и нейтрализуй их».

Но ведь и тактике учат не просто так. Орла решила не игнорировать то, чему ее учили.

Тяжелые шаги начали отдаляться от двери. Мастер Ларет сменила позу – самую малость, но ученики поняли, что решающий момент наступает. Приказ был отдан без слов, но Орла услышала его с такой же ясностью, как будто наставница крикнула:

– Вперед!

Все трое одновременно влетели в пещеру. Инстинкт Орлы был столь силен, что он будто самостоятельно управлял ее клинком, но она продолжала действовать синхронно с остальными. Джедаи бросились к заложникам, чтобы окружить их и защищать.

Вперед прыгнул высокий, до зубов вооруженный ласат, но метил он не в самих джедаев. Мало кто мог одним прыжком перескочить через двоих людей и умбаранку… но ласаты могли, что этот конкретный и сделал. Орла слишком поздно поняла, что происходит, она не успела прыгнуть навстречу и остановить его. Успела лишь подумать: «Между ним и заложниками никого нет…»

Тандека завизжала, увидев бластер Айсамера, нацеленный прямо в нее. Это был первый ее крик за все время пребывания в заложниках, и она ненавидела себя за то, что сломалась, пускай даже в последнюю долю секунды своей жизни.

Затем на нее навалился Кассел, он не смог полностью закрыть ее своим телом, но ему это почти удалось. Его голубое лицо оказалось в считаных сантиметрах от ее лица. Их глаза встретились.

Бластер выстрелил, оглушив и ослепив ее. Казалось, настал конец света.

Мастер Ларет вихрем развернулась, рубанув мечом сквозь туловище ласата спустя мгновение после выстрела. Две половины тела с прижженными краями упали на пол, и больше не было слышно ни звука. Все закончилось в течение минуты. Орла уставилась на картину побоища: на дымящиеся стены и ящики, на мертвецов, которые растянулись на полу, убитые собственными отраженными выстрелами. Как все могло произойти так быстро?

Потом она услышала всхлипывания.

Обернувшись, Орла увидела, что монарх Кассел лежит на полу, а его одеяние все еще дымится от бластерного разряда. Он был при смерти. Королева Тандека стояла рядом с ним на коленях, по ее лицу струились слезы.

– Вы прикрыли меня собой, – с трудом выговорила она. – Вы защитили меня. Зачем?

– Чтобы… чтобы вы могли вернуться домой… к вашей королеве. – Кассел слабо улыбнулся: – Пригласите… следующего монарха… на…

Его голос смолк. Взгляд потух. Кассел был мертв.

Королева наклонилась, положила голову Касселу на плечо и дала волю слезам.

– Он пожертвовал своей жизнью ради меня…

– Значит, он умер благородной смертью, – сказала мастер Ларет, положив руку на спину королевы Тандеки. – О нем будут помнить.

Инстинкт подсказывал Орле с ходу атаковать Айсамера. Почему же она не послушалась?

«Потому что Орден джедаев говорит иначе», – напомнила она себе. Пройдет много лет, прежде чем она полностью осмыслит этот момент и поймет, что, если Орден велит игнорировать Силу… значит, ошибается не Сила.

Комак смотрел на королеву Тандеку, обуреваемый эмоциями столь странными, что он не сразу распознал их как зависть.

Она могла оплакивать свою утрату. Тогда как он свою не мог даже признать.

«Мастер Симмикс посоветовал бы, чтобы я зарыл свое горе в землю, – сказал себе Комак. – В душе джедая ему не место. И в моей душе тоже».

Так что он зарыл горе поглубже, словно мину.

Которая будет терпеливо ждать годами, прежде чем взорваться.

Несколько дней спустя в другой части Галактики весть о неудаче «Директората» достигла хаттов. В донесениях говорилось не только о смерти лорда Айсамера, но и о том, что информация, собранная в логове похитителей, позволила властям выследить и арестовать почти все высшее руководство организации. «Директорату» пришел конец.

На что хатты и надеялись.

Они придумали всю эту пустую затею. Расставили силки, и глупый «Директорат» сам радостно в них бросился. Теперь единственного крупного преступного синдиката, который действовал в этих местах, больше не было.

Поэтому, когда хатты решат заполнить нишу – будь то через год или через двадцать пять лет, – ничто не будет стоять на пути.

Рит знал, что должен выиграть время для остальных. Но как? В отчаянии он окинул взглядом разгромленную центральную сферу. Чтобы увидеть возможность, потребовалось меньше секунды.

Как он заметил ранее, на боку сферы имелся один большой, неправильной формы шлюз, который открывался прямо в дендрарий. До пульта управления было всего несколько метров. Все указывало на то, что он исправен.

То, что Рит собирался сделать, вполне могло убить его. Но это был единственный способ одним махом избавить «Посудину» от угрозы со стороны как дренгиров, так и нигилов.

И потом, он мог и выжить. «Выдохни, – напомнил он себе. – Выдохни и держись изо всех сил. Это единственный шанс».

Отключив таймер, Рит ухватился за ближайшую служебную лестницу и, выпустив из себя весь воздух, нажал кнопку «СБРОС».

Шлюз разъехался, открыв дендрарий космической пустоте. В нормальной ситуации таймер удерживал бы магнитное поле достаточно долго, чтобы все могли укрыться; но на этот раз оно сразу мигнуло и погасло.

Энергия взрывной декомпрессии подхватила все и вся в центре станции: нигилов, дренгиров, дроидов, растения, тепло, воздух. В первое мгновение послышались вопли ужаса; после этого воздуха уже стало недостаточно, чтобы звук мог распространяться. Риту казалось, будто на него обрушился ураган. Он изо всех сил цеплялся за лестницу, но было такое ощущение, будто его тянут за ноги, руки, за все части тела. Космос жаждал пожрать его.

Лианы извивались по дендрарию, словно ленты. Стены, которые столетиями покрывала зелень, стояли оголенными. Мимо, кувыркаясь, пролетали тела нигилов и дренгиров, размахивая конечностями, а порой и стреляя – Рит сожалел, что пришлось погубить столько жизней. Но они намеревались отнимать жизни у других; следовательно, они могли пенять лишь на самих себя.

В волосах и на одежде начали формироваться кристаллики льда. Грудь Рита оставалась плоской, он не дышал, хотя от напряжения начинали ныть ребра. Если вдохнуть немного оставшегося воздуха, из-за отсутствия внешнего давления газ начнет расширяться, и легкие лопнут. «Держись, – твердил он себе. – Держись, держись… дверь скоро закроется…»

Но недостаточно скоро. Лестница затряслась; болты, которыми она была прикручена к стене, начали подаваться. Она могла оторваться в любой момент.

Риту не было страшно. Грустно, но не страшно. Если сейчас наступал момент, когда он возвратится в Силу, – что ж, да будет так. По крайней мере, он дал своим друзьям немного времени и шанс выжить. Мало чья смерть была бы такой значимой. Повезло, что он погибнет не напрасно. О большем не стоило и просить.

В памяти всплыло доброе лицо мастера Джоры. «Скоро мы встретимся в Силе, учитель», – подумал юноша.

Лестницу сорвало. Рит заскользил по полу, в сторону шлюза и открытого космоса. Он закрыл глаза, готовясь вылететь в пустоту…

И сильно ударился обо что-то очень твердое.

«Что за…» – Все тело Рита пронизала боль. Но неведомый барьер, на который он налетел, не поддавался вакууму; он был слишком тяжел. Открыв глаза, юноша обнаружил, что за краем этой штуковины можно кое-что разглядеть. А именно: шлюз наконец-то начал закрываться.

Вакуум исчез. Рит свалился на землю, хватая ртом воздух. Системе жизнеобеспечения потребовалось несколько мгновений, чтобы восстановить содержание кислорода. В эти смазанные секунды Рит попытался разглядеть, что же его спасло.

Нет, не что. Кто.

– Жеод? – выдохнул юноша.

Жеод стоял над ним, вселяя уверенность своим спокойствием и невозмутимостью. И Рит впервые почувствовал… контакт с формой жизни, глубоко чуждой, но не менее явственно живой, чем любые другие существа, которые ему до сих пор встречались.

Зажужжал комлинк.

– Что там случилось? – прозвенел голос Аффи. – Приборы говорят… Рит, ты еще там?

Он сумел ответить хриплым голосом:

– Благодаря Жеоду, да, еще здесь. Но нигилов и дренгиров больше нет.

– Тебе потом много чего придется объяснить, – сказала Аффи. – Держитесь. Мы идем за вами.

Рит снова повалился на пол и устремил взгляд на Жеода:

– Мой герой.

Жеод не ответил, но Рит знал, что он понял.

Когда датчики зажглись красным, лианы еще продолжали ползти вдоль кабины, довершая полное опутывание «Посудины». Разгерметизация станции вызвала панику, которая захватила всех. Но когда Орла и остальные наконец узнали, что Рит в безопасности, а станция не пострадала, они повернулись и увидели, что лианы не только перестали расти, но и начали чернеть. Они умерли вместе с дренгирами.

После этого выбраться с амаксинской станции не составило проблем. Да, пришлось повозиться, разрезая все эти толстые, жилистые мертвые лианы, которые опутывали «Посудину», но время теперь у них было, поскольку ни о дренгирах, ни о нигилах можно было не думать.

Как минимум часть нигилов уцелела; их корабль оставался на ходу. Вероятно, большинство выживших были там, а не на станции, когда Рит открыл шлюз. Но их не могло быть много: сканы указывали на то, что они обесточили большинство отсеков своего корабля и были заняты оценкой ущерба. Орла не сомневалась, что когда-нибудь нигилы захотят отомстить, но они понимали, что сейчас не время.

– Станция полностью вычищена? – спросила Аффи, в то время как Лиокс и Жеод проводили последнюю проверку систем. – Испорчена? Бесполезна?

– Честно говоря, в основном она осталась в довольно приличном состоянии, – сказала Орла, которая только что закончила беглый осмотр. – Некоторые растения росли снаружи дендрария… могу предположить, что со временем они проникнут внутрь. В чем им помогут те 8-T, которые были во внешних частях станции, когда Рит открыл шлюз. Все основные системы целы. Однако гиперпространственных капсул больше нет, все они были запущены в места, далекие от возвратных механизмов, а потому тактическую ценность это место утратило. Теперь это просто дендрарий.

Аффи кивнула. Почему-то разоружение станции девчонку очень обрадовало, но Орла решила не допытываться. Достаточно того, что все они живы – даже Дез! – и более-менее здоровы. И скоро отправятся домой.

А так как гипертрассы с каждым днем все больше очищались, Орла знала, что фронтиру недолго уже от нее ускользать. Далекий неизведанный космос манил к себе, и ей не терпелось ответить на зов.

Всю дорогу до Корусанта Риту было велено отдыхать. Травмы, вызванные разгерметизацией, были мелкими, но многочисленными: царапины и порезы от осколков и обломков, легкое растяжение мышц руки, которой он изо всех сил цеплялся за лестницу, а также ушибы и синяк вокруг глаза от спасительного столкновения с Жеодом. Так что он валялся на своей койке, попивая горячий чай, нежась под одеялом и наслаждаясь похвалами своему героизму, которые были лучшим болеутоляющим.

Для того чтобы присматривать одновременно за обоими пациентами, джедаи убрали перегородку между «каютами» Рита и Деза. К сожалению, Дез чувствовал себя отнюдь не так хорошо.

Он лежал на койке, прерывисто дыша. Его золотистая кожа приобрела пепельный оттенок и была липкой от пота. Несмотря на синтепластовые повязки, раны на руках и ногах оставались багровыми и чувствительными.

Мастер Комак, зашедший проведать раненых, пробормотал:

– Ты не пробовал лечить Силой?

– Пробовал, – кивнул Рит. – Мастер Джора постоянно говорила, что пробовать стоит всегда. Но вряд ли сильно помогло. Мы ведь не знаем, какие именно токсины ему впрыскивали дренгиры… а это существенно.

Тут в каюту просунула голову Орла:

– Как он?

– Хуже ему не стало, – ответил Рит. – Но и лучше тоже. – Было ясно, что состояние Деза необходимо улучшить сильно и быстро.

– Простите за вторжение, – сказал Лиокс, входя с каким-то обмотанным тканью свертком в руках. – Возможно, у меня найдется снадобье, чтобы немного унять боль нашего друга.

Орла и Комак переглянулись, а Лиокс подошел и сел у изголовья. Дальше Рит перестал замечать их реакции – настолько был шокирован сам, когда Лиокс достал спрессованные листья, которые издавали отчетливый, сильный и легко узнаваемый запах спайса.

Лиокс начал прикладывать широкие мягкие листья к груди Деза, потом обернул его раны и, наконец, положил один листок на лоб. К тому времени, когда он закончил, дыхание Деза уже стало более ровным.

Когда мастера снова переглянулись, Лиокс сказал:

– Говорил же, он медицинский.

Мастер Комак неожиданно улыбнулся. Рит обычно не считал, что держать что-то в секрете от Совета джедаев – это хорошо… но один раз можно было сделать исключение. К тому же Совет наверняка и без того был ими недоволен.

С тех пор как они покинули Корусант, прошло немногим больше суток, но казалось, будто это было давным-давно. Рит снова подумал, какие правила они нарушили, отправившись на станцию, и какие последствия это непременно возымеет.

– Нас ведь накажут, правда? За то, что вообще туда полетели.

– Может статься, они решат, что достигнутое нами заслуживает помилования, – сказал мастер Комак. – Если же нет, то нас не просто накажут, а возможно, вообще вышвырнут из Ордена.

Рит побледнел. Неужели его первая экспедиция в качестве самостоятельного джедая будет и последней?

Тут Орла рассмеялась:

– Комак, пожалей его. Рит не настолько опытен, чтобы понимать разницу между тем, что только может случиться, и тем, что, вероятно, случится. – Она повернулась к юноше: – Да, у нас неприятности. Но сильно тревожиться я бы не стала.

Орла серьезно недооценивала глубокие и давние отношения Рита с тревогой. Он натянул одеяло по плечи и принялся мысленно составлять свою защитную речь.

Возвращение на Корусант должно было принести облегчение. Они снова были в безопасности, и дренгиры вряд ли могли им встретиться в обозримом будущем. Нигилы… да, те никуда не делись, но, по крайней мере, Аффи знала, что какое-то время не доведется иметь с ними дело.

И все же она словно онемела. И не знала, куда двигаться.

В то время как Аффи на автомате проделывала действия, связанные с прибытием – смазывала шарниры посадочных опор, вводила коды гильдейского банка для дозаправки, – она не переставая думала об амаксинской станции.

Сковер больше не сможет использовать ее по исходному назначению. Джедаи об этом позаботились, сделав факт ее существования общеизвестным. Несомненно, какой-нибудь предприимчивый народ или коллектив завладеет ею и превратит в типичную остановку на космическом пути. Доведенные до отчаяния зависимые контрабандисты больше не смогут использовать ее в нелегальных целях. Коварных «бонусов» Сковер не станет. Никому больше не придется умирать так, как умерли родители Аффи.

Однако Сковер не прекратит использовать зависимых пилотов. Амаксинская станция – далеко не единственное опасное место в Галактике. Она будет и дальше принуждать этих пилотов браться за опасные работы. Ведь это будет единственная возможность выбраться из кабалы раньше, чем придет старость.

«Я думала, это послужит для нее уроком, – решила Аффи. – Но нет, не послужит. Она всего лишь увидит, насколько я сердита, и только».

Вечером она отправилась в отель к Сковер и вытерпела неизбежную выволочку.

– Твое исчезновение было весьма тревожным, – говорила ее приемная мать за роскошным ужином, накрытым на обширном балконе с видом на огни Корусанта. Ее ровный тон не вязался со словами о тревоге, но такими уж были байволлы. Такой была Сковер. Так всегда говорила себе Аффи и в основном до сих пор сама верила. – Я догадалась, что тебе нужно быть на «Посудине», но не могла подумать, что ты уйдешь не простившись.

– Джедаи хотели лететь обратно как можно скорее, и к тому же тайно. – Что было правдой, хотя и не всей.

– А клиент всегда прав, – кивнула Сковер. – Хорошо, что ты научилась ставить желания клиента на первое место. Иначе стабильного притока прибыли не достичь.

– Есть вещи поважнее прибыли, – не удержалась Аффи.

– Да, – сказала Сковер, – но их немного.

– Жизни наших пилотов, например, важнее, – заявила Аффи и после некоторой паузы прибавила: – Ты не находишь?

На Сковер это не подействовало:

– Каждый пилот должен решать сам за себя. Все мы взвешиваем риск и вознаграждение, Аффи.

– Обычно никто не рискует своей жизнью за вознаграждение. Обычно ею рискуют, чтобы избегнуть чего-то ужасного.

– Очень многие рискуют жизнью за вознаграждение. – Сковер продолжала пробовать чандрильские лакомства, от которых ломился стол. – Гонщики, к примеру. М-м, скушай баху. Помнится, тебе она очень понравилась.

Аффи послушно взяла блюдце с бахой. Но даже ее прохладная сладость не могла развеять туман депрессии. Это было все равно что жевать обычный толченый лед.

– Ну-ну, полно. – Легкая улыбочка на лице Сковер стала немного шире. – Ты ценишь все хорошее, Аффи. Цени и то, что все это у нас есть благодаря процветанию «Гильдии Байн». Когда-нибудь, лет через двадцать или тридцать, я уйду на покой, и все это станет твоим. Но я должна быть уверена, что оставляю гильдию в надежных руках. Теперь ты это понимаешь, не правда ли?

– Да, – сказала Аффи. – Понимаю.

Ночью девушка подумывала о том, не отправиться ли спать на «Посудину». Но вид с балкона навевал умиротворение, неумолчные звуки города сливались в белый шум, который сам по себе успокаивал. Ей сейчас требовалось что-то успокаивающее. Голова пухла от мыслей.

После того как Сковер отправилась в постель, Аффи еще долго сидела на балконе. Ветерок ерошил ее каштановые волосы. Она глядела в странное, беззвездное небо Корусанта и гадала, не лучше ли хранить молчание. Тогда Сковер будет понемногу передавать ей все больше и больше управленческих полномочий. Аффи могла бы получить возможность освобождать зависимых работников раньше и за намного меньшую выплату. Когда Сковер умрет или уйдет на покой, Аффи унаследует все – и богатство, и власть за пределами воображения… если, конечно, их планы экспансии в Республику осуществятся. Тогда она сможет покончить с кабалой в гильдии и защитить всех.

Когда этот день настанет… то есть через очень много лет. Через десятки лет. Спустя добрую часть человеческой жизни.

Да, Аффи могла подождать. Но зависимые пилоты – нет.

Рит стоял в центре зала Совета джедаев в окружении друзей.

С одной стороны, было поразительно осознавать, что эти взрослые, состоявшиеся мастера – Комак Вайтес и Орла Джарени – считают его другом. Понимать, что они видят в нем не просто ученика, а скорее партнера в их делах.

С другой стороны, не давало покоя осознание того, что дружить им, быть может, придется вне Ордена. Все они либо проигнорировали, либо прямо нарушили данные им указания (за исключением Деза, который наконец-то поправлялся на попечении медиков храма).

Пока же оставалось лишь стоять прямо, выражать почтение и надеяться на лучшее.

– Каждый из вас, конечно, понимает, – говорил мастер Адампо, – как это опасно, когда джедай начинает своевольничать. Даже у искателей пути есть протоколы, которым они должны следовать. Способности, которыми мы обладаем, навыки, которым обучаемся, – их нельзя использовать в корыстных целях. Если они не используются для служения другим, значит, они используются неправильно. Для этого и существует наш Орден: дабы следить за тем, чтобы наши способности не развращали нас, а служили на благо всей Галактики и самой Силы.

На лице Орлы промелькнуло выражение, говорившее о том, что не со всем в этой речи она согласна. К облегчению Рита, она (с нехарактерной сдержанностью) решила не делиться этими мыслями с Советом. Наверное, скорее ради него и остальных, чем для собственного блага.

– Однако, – продолжал мастер Адампо, – ваши намерения, пускай и не одобренные официально, не были корыстными. Наоборот, они были предельно бескорыстными. Джарени и Вайтес надеялись обуздать сущности, глубоко укорененные на темной стороне. А падаван Сайлас знал, что может собрать сведения о врагах, с которыми Республика встретилась на фронтире. Вы пошли на огромный риск. И все едва не распрощались со своими жизнями. Тем не менее вам удалось лишить врагов Республики стратегически ценного ресурса. Более того, вы спасли Деза Райдена, которого все мы считали погибшим.

Мастер Росейсон более строго добавила:

– Учитывая, что такое поведение для вас нехарактерно, а также важность достигнутых вами результатов… Совет постановил на этот раз не применять дисциплинарных мер. Однако имейте в виду: впредь ответ на своевольные действия будет более суровым.

– Иными словами, – сказал мастер Адампо, – не берите этого в привычку. На этом все.

Плечи Рита опустились от облегчения. Остальные джедаи казались менее удивленными – возможно, они имели больше опыта и лучше представляли, до какой черты можно противиться Совету. Рит таким опытом обзаводиться не собирался. Отныне он был намерен следовать правилам даже строже, чем раньше.

Но когда все повернулись к двери, мастер Адампо сказал:

– Падаван Сайлас, останься на пару минут, пожалуйста.

«О нет. Они все-таки собираются меня наказать». Несмотря на недобрые предчувствия, юноша снова повернулся лицом к Совету и выпрямил спину. Краем глаза он заметил сочувственный взгляд Орлы, но оба джедая были отпущены с миром и должны были уходить. Дальше Рит был сам по себе.

– Падаван Сайлас, ты так и не ответил на наш вопрос, – сказал мастер Адампо.

– Да, сэр. Э-э… а какой был вопрос, сэр?

– Мы говорим не о сегодняшних слушаниях, а о нашем предыдущем разговоре. Готов ли ты возобновить обучение?

Рит вспомнил, словно забытый сон, что Совет вложил его будущее в его собственные руки. Как же быть? Какой путь избрать?

– Выбор за тобой, Сайлас, – проговорил мастер Адампо. – Что же дальше?

Аффи привыкла к тому, что «официальные учреждения» были официальными только по названию. Обычно они располагались на чьем-то корабле или в подсобке кантины. Вместо законов и норм большинство жителей подчинялись региональным обычаям либо прихотям местного царька.

В Республике все было иначе. Аффи об этом слыхала, но полностью осознала лишь в тот момент, когда зашла в здание бюро, которое отвечало за регулирование перевозок. Каменные полы отзывались эхом на каждый шаг ее поношенных ботинок; высокие потолки поддерживались колоннами такой толщины, что она не смогла бы обхватить руками. Все приборы, которые она видела вокруг, сияли чистотой, как будто их принесли сюда лишь накануне. Аффи подгадала время так, чтобы прийти сразу после открытия – главным образом потому, что дожидаться возвращения Сковер с делового завтрака было невыносимо, но отчасти из предположения, что в столь ранний час посетителей будет немного. Однако народу в здании оказалось прилично, хотя и царил порядок.

Безукоризненно чистый интерьер показался Аффи скорее пугающим, чем гостеприимным. Файлы, которые она закачала на планшет, горели воображаемым жаром, как будто могли прожечь ткань сумки. Не раз и не два она подумывала о том, чтобы просто выйти обратно тем же маршрутом.

Но девушка оставалась в коридоре, пока не назвали ее имя.

Аффи проводили в маленький кабинет, где сидел служащий-тви’лек. Хотя Аффи было всего семнадцать, тви’лек явно воспринял ее серьезно. Если бы он стал насмехаться, это дало бы ей повод…

Но нет, она устала искать поводы и отговорки.

– Вы хотите о чем-то уведомить? – спросил служащий.

– Да. – Сделав глубокий вдох, Аффи достала из сумки планшет и вручила ему. Почему-то казалось, что, когда дороги назад уже не будет, станет легче. Нет, не стало. Но она все равно не отступалась. – Я уведомляю о злоупотреблении трудом зависимых работников в «Гильдии Байн».

Поначалу Рит ждал приглашения. Его все не было. Наконец, спустя три дня после того, как Деза выписали из лазарета, юноша решил больше не дожидаться.

Когда он нажал на кнопку звонка, сперва никто не отзывался. Автоответчик сообщил, что Дез Райден у себя и не спит, но это не означало, что он готов принимать гостей. Возможно, он устал. Или все еще не совсем здоров. Рит уже собирался уходить, когда дверь начала отъезжать.

Она открылась, и Рит увидел жилище Деза. Он знал, что обычно там раскардаш раз в десять сильнее, чем в комнатах среднестатистического джедая, но даже Дез не был способен сильно насвинячить за несколько часов. Он сидел посреди комнаты на медитационной подушке, одетый в простой домашний халат. Дез восстановил утраченную массу тела, и, насколько Рит мог судить, не должно было остаться даже шрамов.

– Хорошо выглядишь. – Юноша с улыбкой вошел в комнату, и дверь за его спиной скользнула обратно. – Куда лучше, чем в прошлый раз.

– Могу представить. – Дез провел пятерней по своим густым черным волосам. – Чувствую себя определенно лучше. Потому что хуже едва ли могло быть.

– Не знаю, насколько тебе это поможет, – произнес Рит. – Но мне… я собираюсь провести бдение по мастеру Джоре. Ее тело было утрачено, так что костра не будет. Но я все равно собираюсь зажечь огонь и бодрствовать. Не хочешь присоединиться?

– Не могу, – ответил Дез. Его голос казался отстраненным; он не смотрел Риту в глаза. – Завтра я улетаю на одну из планет для самосозерцания. Я намерен дать обет Бараш.

Обет Бараш был крайней формой обязательства достичь высшего единения с Силой. Дававшие его проводили многие годы – а иногда и десятилетия – в глубокой медитации и одиночестве. Такого выбора пути Рит от Деза уж никак не ожидал.

– Но почему? – спросил юноша. – Обет Бараш… его дают джедаи, которые совершили ужасные ошибки. Ты же ничего не совершал! Ты даже не разорвал связь с Силой.

– Да, – ответил Дез. – Ее разорвали дренгиры. Целители сшили ее обратно, но она все равно… хлипкая. Видны трещины. Она не будет держаться, если я не брошу всю мою энергию на восстановление.

– Но… – голос Рита надломился. – Разве такой жизни ты хочешь?

Дез медленно кивнул:

– Ты должен понять, Рит, что дренгиры на глубинном уровне связаны с темной стороной. В те дни, когда я был их пленником, моя связь с Силой разрушалась и подвергалась испытанию. И я не уверен, что прошел это испытание. Не появись ты, я мог бы стать их марионеткой – бездумным служителем тьмы. Это, конечно, если бы они меня раньше не съели.

– Ты прошел испытание, – настойчиво сказал Рит. – Ты остался самим собой.

– Да, остался. Но в определенном смысле это вовсе не хорошо. Я всегда жаждал… приключений, адреналина. Даже немного чересчур. Джедаи не должны искать развлечений. Мы должны служить. А служить – это не значит делать только то, что нравится. Это значит слушать Силу. А я слушать перестал. – Дез покачал головой: – Я знаю, что теперь должен делать.

– Понимаю, – сказал Рит. – Я тоже об этом думал. – Его сопротивление назначению на фронтир… все это было просто из-за его прихотей. А не из-за выбора служения. Огонь и бдение в честь мастера Джоры будут ни к чему, если не уважать того, чему она учила. Приняв назначение на «Звездный свет», она пыталась научить его понимать истинный смысл служения.

«Я учусь, мастер Джора», – подумал юноша.

Дез, похоже, понял, какое действие его слова оказали на Рита.

– А ты что будешь делать дальше?

– Кажется… – Рит помедлил, потом кивнул: – Кажется, я как раз придумал.

К полудню в космопорту республиканские клерки уже полным ходом описывали корабли «Гильдии Байн» и опрашивали их пилотов. Насколько могла судить Аффи, они начали спустя считаные минуты после того, как она уведомила власти. Девушка полагала, что Республика отреагирует только через несколько дней, а то и недель – а за это время Сковер успеет вернуться на фронтир. Там она имела больше влияния, а Республика – меньше; там она смогла бы оставаться на свободе.

Но Сковер арестовали первым же делом. Аффи заставила себя просмотреть сделанную в отеле запись ареста (которую ей предоставили как гостье Сковер). Все то время, пока на нее надевали наручники и уводили, Сковер оставалась спокойной и невозмутимой.

Это спокойствие, наверное, разобьется вдребезги, когда она узнает, что сдала ее Аффи, – о чем Аффи намеревалась сама ей сообщить. Девушка знала, что это будет самый трудный разговор в ее жизни, но не собиралась отступать. Сковер воспитала ее, заботилась о ней, даже любила. Она заслуживала шанса спросить приемную дочь, почему она так с ней поступила.

А Аффи заслуживала шанса объяснить почему.

Она неловко стояла перед «Посудиной», наблюдая за происходящим. Хуже всего было не чувство вины и неопределенности; убивало понимание того, что ее будущее формируют силы, над которыми она не властна, и что она ровным счетом ничего не может с этим поделать.

Шаги на посадочном трапе заставили ее обернуться. Из корабля спускались Лиокс и женщина из республиканского бюро, которая проверяла «Посудину». Чиновница кивала головой, отмечая пункты на своем планшете:

– Здесь никаких нарушений нет, так что я даю этому кораблю разрешение на вылет.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказал Лиокс, – но в данный момент нам некуда лететь.

– Берите какие угодно заказы. – Женщина явно считала себя их спасительницей или как минимум доброй вестницей. – По законам Республики после ликвидации незаконного торгового концерна все корабли считаются собственностью старших по рангу офицеров. Это значит, что «Посудина» отныне ваша, капитан Джиаси.

Лиокс покачал головой:

– Не торопитесь. Если уж вы собираетесь начертать это в анналах Республики, то пишите правильно. Я не старший по рангу офицер. Старшая Аффи Холлоу, вон она стоит.

Когда он указал на нее, Аффи еле сумела захлопнуть рот, чтобы не пялиться как дурочка.

– Я?

– Официальный представитель гильдии всегда старше капитана. – Вот так просто Лиокс отдавал ей то, что любил больше всего на свете… и забрал бы себе без раздумий. Хотя Сковер за эти годы, бывало, дарила Аффи разные дорогие вещи, такого щедрого подарка она никогда прежде не получала.

Республиканская чиновница, похоже, была готова поверить Лиоксу на слово. Повернувшись к Аффи, она спросила:

– Вы будете менять название корабля?

– Нет, – с широкой ухмылкой ответила девушка. – Это «Посудина», всегда и на веки вечные. А Лиокс Джиаси остается ее капитаном. Он просто… работает на меня.

Лиокс, тоже улыбаясь, покачал головой:

– И во что я ввязался?

Когда чиновница ушла, Аффи обняла Лиокса так крепко, как только могла:

– Я хочу, чтобы все оставалось как прежде. Все как было, только теперь мы работаем сами на себя. Независимо.

– Меня это устраивает, Кроха… и я теперь снова могу тебя так называть, поскольку ты теперь мой босс, а значит, прозвище стало ироничным.

Поругаться с ним, что ли? Может быть, потом, решила Аффи.

– Мы втроем… Постой, а где Жеод?

В космосалоне Орла попеременно глядела на выданную ей голограмму-образец и на реальный товар: корабль, который скоро будет принадлежать ей. Почти пирамидальной формы, с тремя двигателями, сужающимся носом и равноугольной кормой, корабль казался заостренным – как дротик или осколок стекла. Как сама Орла. Корабль сиял на фоне абсолютной черноты ангара, его перламутровый корпус был прекрасен, словно жемчужина.

Дроид-продавец с жужжанием подкатил к ней:

– Если хотите зайти внутрь…

– О да. Да, хочу.

Едва ли не с почтением Орла шагнула на борт своего нового корабля. Во время катастрофы в гиперпространстве и событий на амаксинской станции она не раз думала, не было ли эгоизмом объявить себя искателем пути и отправиться куда глаза глядят. Но теперь, когда все закончилось, она еще больше укрепилась в своем выборе. Галактика оказалась больше и удивительней, чем дано познать кому-то одному. В ней найдется место и Ордену джедаев для работы, и отдельным джедаям для исследований. Служить Ордену важно, но она никогда не сможет отдавать все этому служению, пока не познает полнее себя, свои инстинкты и саму Силу. И сейчас Орла как никогда была готова отправляться в дорогу.

– Он прекрасен, – сказала Орла, проведя ладонью по элегантному креслу пилота. – Произведение искусства. Передайте конструкторам мои комплименты.

Индикаторы дроида-продавца мигнули от гордости:

– То есть берете?

– После небольшого торга о цене. – Орла пожала плечами: – Что могу сказать? Я в восторге, но накрутка просто бешеная.

Торг продлился не слишком долго; предложенная Орлой цена была справедливой, а у дроида явно была дневная норма продаж. Не прошло и часа, как Орла приложила палец ко всем документам и получила коды доступа для своего нового корабля.

– «Искатель света», – сказала она. – Я нарекаю его «Искателем света».

– Зарегистрировано, – отозвался дроид. – Следует ли мне указать, что корабль имеет экипаж в составе одного пилота?

– Да… если только я не смогу убедить моего друга-навигатора присоединиться ко мне.

Жеод стоял неподалеку; он просто промолчал. Он согласился посмотреть с ней корабли, но Орла знала, что он всецело предан Лиоксу, Аффи и «Посудине».

К тому же этот путь надлежало пройти в одиночку.

– Может, в следующий раз. – Она похлопала Жеода по боку, уже мечтая о грядущих странствиях.

Оказавшись одна на мостике своего корабля (своего корабля!), Орла вызвала Комака. Когда тот ответил, она отодвинулась в сторону, чтобы ему было видно больше «Искатель света», чем ее.

– Ну, как?

– Красавец. – Комак улыбнулся, но лишь ртом, а не глазами. – Я искренне рад за тебя, Орла. Сила позвала тебя, и ты ответила на зов.

– Я всю жизнь боролась со своими инстинктами, – созналась Орла. – Заставляла себя идти путем, который просто не мой. Я хочу служить Ордену и Галактике, но не могу этого делать, живя во лжи.

Она снова подумала о том далеком дне, когда они спасли одну заложницу, но потеряли другого, а все потому, что она поставила «правильное и целесообразное» выше велений Силы. Больше эту ошибку Орла совершать не собиралась.

Комак кивнул:

– Я завидую твоей убежденности, Орла.

Гнев, который он пережил после предполагаемой смерти Деза, отголосок давнего гнева из-за смерти учителя и заложника, оказал на Комака более глубинное действие, чем Орла сознавала. Она спросила:

– Ты сам как? Может, тебе тоже не помешает немного заняться поиском пути?

– Нет. Мне сейчас нужен Орден более чем когда-либо. Но в то же время мне нужно кое-что еще. Новая цель, фокус. Это придет лишь со временем.

Орла не была столь уверена, что Комаку нужен именно Орден. Но ответов она ему дать не могла. В этом следовало полагаться на Силу.

– Да пребудет с тобой Сила, старый друг. – Оба подняли руки, прощаясь.

В храмовый центр медитации Рит вошел с определенным трепетом. Тревожить чужой транс считалось невежливым. К счастью, мастер Комак был в комнате один. Он парил в воздухе.

Это было нелегко. Несомненно, его медитация была глубокой. Рит подумал, не лучше ли на цыпочках проследовать обратно к выходу, и уже собирался так и сделать, но тут мастер Комак спросил, не открывая глаз:

– Что случилось, Рит?

– Я хотел с вами поговорить, – сказал юноша. Что было очевидным. Слава Силе, мастер Комак не стал на это указывать.

Вместо этого он опустился на пол и вместе с Ритом вышел наружу, в общий дворик, где журчал фонтан.

– Чем я могу тебе помочь, Рит? Как понимаю, это что-то срочное.

– Я не хотел вам мешать, – сказал Рит, – но увидел, что вы попросили отправить вас на фронтир на одном из ближайших транспортов, поскольку хотите продолжить свою экспедицию. И так как я не знал, когда точно вы улетаете, то решил, что будет разумно сразу же вас разыскать.

Мастер Комак склонил голову:

– Но все же ты до сих пор не сказал зачем.

Рит сам не совсем понимал, как лучше это сформулировать.

– Я хотел спросить… просто спросить… я вовсе не настаиваю и не обижусь, если скажете «нет»…

– Спрашивай.

– Вы не рассмотрите такую возможность, чтобы взять меня в ученики? – одним духом выпалил Рит.

Мастер Комак вытаращился на него так, будто никогда и помыслить не мог ни о чем подобном. Возможно, так и было. Но ведь и просьба была не такой уж странной?

Возможно, Рит не совсем ясно выразился.

– Во время наших приключений на амаксинской станции я проникся к вам глубоким уважением. Во многих отношениях вы не похожи на типичного джедая – но, думаю, мне следует расширить понимание того, каким может быть джедай. Или каким джедаем я сам хочу стать. Обучаясь у вас, я мог бы так много узнать, и я хочу учиться. То есть, конечно, если вы согласны меня принять. – После секундного колебания он добавил: – Мастер Джора хотела бы, чтобы я вернулся на фронтир. Мы оба направляемся туда. Я подумал, что мы могли бы отправиться вместе. – У мастера Комака по-прежнему был ошарашенный вид, и юноша решил предложить ему возможность тактично выйти из положения: – Но если сейчас не лучшее время, я пойму.

– Время сейчас… интересное, – проговорил мастер Комак. Он начал медленно расхаживать по дворику, и Рит пристроился рядом. – Я слышал, что Джору Малли называли самым добрым и самым мудрым из учителей. Трудно представить, как я мог бы продолжить с того места, где она закончила. Но то, что она могла дать тебе, и то, что могу дать я, – далеко не одно и то же.

Рит просиял:

– Да, именно. То есть да, сэр.

– Ты проявил инициативу, придя ко мне и пожелав, чтобы твое обучение пошло другим путем. Теперь я тоже должен проявить храбрость и быть с тобой откровенным. – Мастер Комак остановился и посмотрел Риту в глаза: – У меня в последние недели были сомнения по поводу того, в самом ли деле Совет джедаев предписывает нам лучшие из возможных путей.

Он не ослышался? Нет, не мог ослышаться.

– Сэр?

Мастер Комак вздохнул:

– Тьма – такая же неотъемлемая часть Силы, как и свет. Орден убежден, что может аккуратно расчленить Силу пополам… как будто основополагающую живую энергию всего сущего можно нарезать и подать на стол.

Несколько мгновений Рит обдумывал услышанное.

– Но разве это размежевание не делает мир безопаснее?

– А оно делает? – сказал мастер Комак. – Или обособленная тьма становится еще темнее, еще опаснее, чем в природном состоянии?

– Я не представляю, – признал Рит. Он не предполагал, что абстрактная философия будет занимать важное место в его обучении… но у мастера Комака, похоже, будет именно так. Если он вообще согласится его учить. – Я только знаю, что наша работа приносит пользу. Мы спасаем жизни, прекращаем конфликты и приносим мир.

Мастер Комак снова улыбнулся:

– Ты так уверен в своем пути, Рит Сайлас. Так пусть же ничто не собьет тебя с него.

– Раньше я только думал, что в чем-то уверен, – сознался юноша. – Но перед тем как я отправился на фронтир, мастер Джора задала мне один вопрос. Она сказала, что когда я буду знать ответ, то тогда пойму, почему мы должны покинуть Корусант. Она спросила, почему ни один джедай не может пройти по Кайберовой арке в одиночку. Теперь я понимаю. Никто не проходит по ней в одиночку, потому что самой арки не существовало бы без всех тех рыцарей-джедаев, которые жили до нас. Как тех, кто пал в бою, так и тех, кто построил арку в память о них. Я отдавал Ордену лишь столько своих сил, сколько хотел отдавать. Я думал только о «себе». А не о «нас». Отныне я буду во главу угла ставить «нас».

– Джора Малли была мудрой женщиной, – сказал мастер Комак. – Вряд ли мои уроки будут обладать такой же глубиной, как ее.

Это подозрительно смахивало на «до свиданья».

– Так что, – начал Рит, – мы…

– Мне еще многому нужно научиться, – произнес мастер Комак. Это казалось еще более зловещим, пока он не добавил: – И нет лучшего способа учиться, чем учить других. Ты будешь моим первым падаваном, Рит, и, возможно, моим лучшим наставником в искусстве Силы.

Несколько недель спустя маяк «Звездный свет» официально открылся. Своими лучами он озарил всю Галактику, будто сверхновая, безмолвно символизируя путеводный свет, защиту и процветание, которые обещала принести Республика.

Когда лучи зажглись, вся станция разразилась аплодисментами. Хлопали многочисленные группы гостей: высокопоставленные джедаи Эйвар Крисс, Элзар Манн и Стеллан Джиос; другие джедаи, такие как Сскир и Буррияга, официальные лица Республики, различные дипломаты, делегации с соседних планет…

И один падаван, сделавший выбор, о котором и помыслить не мог всего несколько коротких недель назад.

Рит Сайлас хлопал вместе с другими. На мгновение он пожалел, что с ними нет мастера Джоры, что она не празднует со всеми – не стоит на почетном месте на возвышении. Мастер Джора хотела, чтобы Рит оказался здесь, на фронтире, где могло произойти все что угодно, но ничего нельзя было принимать как данность. Юноша наконец-то понял, какую ценность она хотела ему преподнести, и твердо решил не отвергать прощального подарка своей покойной наставницы.

Нет, приключения он все равно не любил. Приключения были опасны, суетливы, и их следовало избегать; амаксинская станция не оставляла в этом сомнений. Рит по-прежнему предпочитал видеть приключения в историях, где им и было место.

Но эти истории кто-то должен был пережить, прежде чем они становились историями. Каждую должен был кто-то рассказать. Возможно, Риту было суждено стать одним из рассказчиков. Он знал лишь то, что готов служить велениям Силы, когда бы и где бы ни довелось.

Церемония включала в себя разнообразные речи и представления, и все это должно было продолжаться еще некоторое время. Но следующее выступление явно привлекло особое внимание: на подиум поднималась уже немолодая женщина с серебристыми прядями в черных волосах; публика приветствовала ее возгласами и аплодисментами. Роскошный наряд и сверкающая диадема выдавали в ней высочайшую особу – и в самом деле, тут же было объявлено:

– К присутствующим обратится королева Тандека с Айрема!

Королева вскинула голову, и вся толпа затихла. Насколько понимал Рит, она была женой правительницы одной из соседних планет, но что-то в ее облике придавало ей даже бо́льшую значимость.

– Мы приветствуем приход Республики, – зазвенел над толпой ее голос. – Двадцать пять лет назад мы пребывали в добровольной изоляции, отгородившись от Галактики. Мы не доверяли ни Республике, ни джедаям, ни даже друг другу. Все изменилось, когда джедаи пришли меня спасти, а покойный монарх Кассел с Э’роно пожертвовал своей жизнью ради меня, – произнеся имя Кассела, она слегка наклонила голову. – С тех пор наши планеты стали больше прислушиваться друг к другу. Мы отважились узнать больше о том, что лежит за пределами нашего маленького мирка. Мы поняли, что независимость – это иллюзия, что никто никогда по-настоящему не бывает одиноким. Мы снова обрели смелость, чтобы научиться доверять, без чего никогда не смогли бы двигаться вперед. Доверять – это значит надеяться, верить в светлое будущее и знать, что другие тоже трудятся вместе с нами, приближая его.

Многие зааплодировали. Рит тоже.

– Именно в память о монархе Касселе и о мастере-джедае, который погиб в спасательной экспедиции, было принято решение разместить маяк «Звездный свет» вблизи планетоида, где разыгрался кризис, – продолжала королева Тандека. – Здесь мы чтим их память, ныне и во веки вечные.

Новые аплодисменты, и королева спустилась с возвышения, где уже собирался хор. Рит не был ценителем музыки, а потому обрадовался, когда новый учитель повел его в сторону от центра празднования.

– И что дальше? – спросил Рит.

Мастер Комак, продолжая аплодировать, ответил:

– Полагаю, дальше будет грандиозный банкет.

– Отлично. Я умираю с голоду.

Это заставило мастера Комака рассмеяться, что Рит счел добрым знаком.

После концерта, когда они вместе со всей толпой двинулись на банкет, Рит сказал:

– А что будет дальше, учитель?

– А дальше может быть все что угодно, – ответил мастер Комак. – В том и удовольствие.

На другом конце Галактики…

Нэн стояла на коленях перед лидером нигилов. Перед самим Глазом Нигилов – Маркионом Ро, стоявшим в иерархии настолько выше ее, что она и мечтать не могла о такой встрече. Ей хотелось пасть ниц; никогда еще она не чувствовала себя настолько недостойной своих полос. Но эмоции были менее важны, чем необходимость изложить важные факты.

– Мой опекун, Хейг, погиб из-за джедайского трюка, – сказала она. – Как и многие другие. Я выжила лишь потому, что была в нижних туннелях – хотела удостовериться, что там не осталось дренгиров.

Маркион Ро кивнул; его металлически-серая кожа тускло поблескивала.

– Ты не виновата, – проговорил он. – За их гибель несут ответственность джедаи. И они заплатят.

Ярость в его голосе вдохнула в Нэн новые силы, подлила масла в мстительное пламя, горевшее внутри. И все же надо было предупредить лидера:

– Боюсь, джедаи очень могучи. Они обладают способностями, с которыми мы никогда прежде не сталкивались.

Маркион Ро лишь улыбнулся:

– Ты правильно боишься джедаев и Республику. Но и им, в свою очередь, следует бояться нас. Ибо нигилы станут для джедаев погибелью.