– Что здесь происходит? – раздался уверенный твердый голос директора ведьмовской академии в коридоре второго этажа этой самой академии.

Сидя по самые уши в скользкой пене, я опасливо замерла, искренне надеясь, что среди общей разрухи – разлившейся пенной речки, выкатившихся из душевых тазов и ведер, – меня попросту не заметят.

Впрочем, нашу разношерстную компанию было трудно не заметить. Вместе со мной на полу второго этажа сидели мокрые до нитки мои соседки по комнате: худощавая Марика и пышнотелая Риэна. И если последняя, за исключением своих форм, имела ничем не примечательную внешность: серые глаза и светло-русые волосы, забранные в простую косу, – то Мару было видно издалека. Густые рыжие волосы всегда обрамляли ее лицо непослушными локонами, а большие зеленые глаза придавали ее взгляду нечто кошачье.

Но если бы нас здесь было только трое!

Чуть в отдалении от нас, слегка приподняв над головами тазы и ведро, которыми защищались, словно рыцарскими шлемами, сидели три ядовитые змеюки-первокурсницы, обернутые одними лишь полотенцами. Именно из-за них и случилась потасовка. Мы специально пришли к душевым за полчаса до закрытия, чтобы не стоять в очереди. А они решили, что все эти полчаса могут спокойно торчать под душем.

Еще и насмехались над нами через дверцы! Мол, нам, деревенским, не привыкать в грязи жить.

А ведь нам тоже помыться нужно было! Утром сюда не попадешь: очередь до самого конца коридора, потому как ведьмочки без макияжа и прически с этажа не выходят, а вечером на помывку всего два часа дают. Два часа при том, что кабинки лишь три, а комнат на этаже двенадцать и в каждой комнате по три студентки-первокурсницы.

– Студентка Бейн, мне повторить свой вопрос? – очень тихо прошептали мне прямо на ухо, для чего директору ведьмовской академии, несомненно, пришлось наклониться.

– Не стоит, господин директор, – тяжко вздохнула я, покрепче прижимая к себе деревянную швабру.

– В таком случае, я полагаю, вы уже запомнили, где находится мой кабинет. Прошу.

Как самый галантный из всех возможных кавалеров, господин Эйлер подал мне руку, помогая подняться. Дело это было трудное: черные ученические туфельки разъезжались по скользкому полу, но мужчина меня удержал.

Свой пристыженный взгляд я при этом тщательно прятала.

– Швабру можете оставить здесь, – великодушно разрешили мне, но я лишь крепче вцепилась в свое оружие.

– Мне и так хорошо, – соврала я и сделала маленький шажочек вперед, помогая себе тем, что как раз таки опиралась на швабру.

Не став со мной спорить, Барсвиль Эйлер отвернулся и пошел в обратном направлении. Слаженный мечтательный вздох раздался за спиной, что заставило меня обернуться. Влюбленными глазами директора ведьмовской академии провожали не только мои соседки, но и наши заклятые врагини.

– Какой мужчина! – восхищенно прошептала Риэна.

– Молод и силен! – согласилась с ней Марика.

– И пока не женат, – добавила старшая из темноволосых сестер Ваэрти.

В нее-то я шваброй и запустила, целясь прямо в ведро, которым эта бессовестная прикрывала свою голову! Попадание вышло прямым. Звук раздался очень громкий, отчего пораженная цель повалилась обратно на пол, а я опасливо вжала голову в плечи.

– Тиана! – грозно окликнул меня директор ведьмовской академии, а вся одежда на мне разом высохла не без помощи его магии.

В туфельках на низком каблучке ходить было удобно, но непривычно, поэтому пока я перемещалась в них исключительно маленькими шажками. Вот и сейчас фактически бежала, но расстояние между мной и господином Эйлером сокращалось неохотно.

Путь он держал к лестнице, по которой можно было спуститься на первый этаж и покинуть женское общежитие. Что мужчина в нем забыл в столь поздний час, я не знала, но любопытство не давало покоя до тех пор, пока мы не оказались в его кабинете. Для этого нам пришлось миновать двор, войти в главное здание академии и подняться на второй этаж, где в правом коридоре и располагалась святая святых.

За эти три дня я была здесь уже во второй раз – и не сказать чтобы по собственной воле. Вчера мне тоже не посчастливилось стать участницей неприятного происшествия. Самым случайным образом мы с Марикой и Риэной устроили у себя в комнате пожар.

Но это комендант женского общежития так кричала, когда ворвалась к нам в комнату. На самом же деле мы лишь спалили штору, когда гадали на окне на суженого.

Я просто неудачно поставила на подоконник свечу.

Застыв рядом с креслом для посетителей, я напряженным взглядом следила за хозяином кабинета. На этот раз обходить свой большой стол он не стал. Хлопнув в ладоши, отчего зажглись магические светильники, он присел на самый край столешницы и внимательно посмотрел на меня, видимо ожидая объяснений.

А я молчала. И глаза снова спрятала, потому как опять была кругом виновата. Но это если с другой стороны посмотреть.

– Тиана, я понимаю, что вам сложно привыкнуть к новому месту и незнакомым людям, но если вы еще раз окажетесь в моем кабинете, мне придется вас наказать согласно уставу ведьмовской академии, – ровно произнес ведьмак.

И это было обидно. Господин Эйлер говорил со мной так, будто и не было наших с ним приключений в лесу. Словно я не спасала ему жизнь, а он мне. Как если бы мы с ним никогда не мчались на моей метле, обгоняя ветер.

– Мне кажется, все можно решить проще, – проговорила я, так на него и не взглянув. – Заберите мою силу сейчас, и я вернусь домой.

– Нет, Тиана, так не пойдет, – тут же отозвался директор ведьмовской академии. – У нас с вами есть уговор.

– Но за четыре дня вряд ли что-то изменится, – все же посмотрела я на него.

И это стало моей ошибкой. Мягко соскользнув со столешницы, ведьмак подошел ко мне и остановился всего в шаге. Теперь мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него.

– Через два дня в академии будет бал, – напомнил он о том, о чем и так с утра до вечера студенты переговаривались не только в коридорах, но и в аудиториях. – После него вы измените свое решение. Я в этом уверен.

Мне бы его уверенность! И все же директор ведьмовской академии и вправду был привлекательным мужчиной. Вся женская половина академии, от студенток до преподавателей, тайком бросала ему в спину восхищенные взгляды. Он однозначно приковывал к себе внимание. Не только внешностью: носителей карих глаз было предостаточно, да и светлые волосы до плеч по столичной моде носили многие ведьмаки. Наверное, все же дело было в его обаянии. Он мог взглянуть так, что земля уходила из-под ног.

Вот прямо сейчас уходила. Зажмурившись, я снова спрятала взгляд, не выдержав пристального внимания. Сердце стучало быстро-быстро, почти заглушая все остальные звуки, так что обращенные ко мне слова я едва не прослушала.

– …извиниться. Мне не следовало так поступать. Вы должны понимать, что тогда мы оба находились в незавидном положении. Я должен был как-то избавить вас от страха и мыслей о болотниках. Вы простите меня, Тиана?

– За что? – вырвалось у меня раньше, чем я хотя бы подумала о том, стоит ли притвориться, что все услышала.

Вскинувшись, я заметила, что карие глаза ведьмака отчего-то слегка ушли в желтизну. Это говорило либо о сильных эмоциях, либо о том, что он собирался колдовать прямо сейчас.

– За поцелуй в лесу, – ответил господин Эйлер и вдруг взглянул на мои губы.

Я тут же прикусила нижнюю губу. Давняя привычка была дурной, но всегда вылезала наружу, когда я волновалась.

А я сейчас волновалась! Просто не знала, как должна отреагировать на услышанное. Ведь явно не стоит говорить, что извиняться ему не за что, потому что мне, кажется, все очень даже понравилось.

Ведьмак ждал моего ответа.

– Все хорошо, – произнесла я, быстро облизала пересохшие губы и запоздало поблагодарила: – Спасибо, что высушили. Ну я пойду? Поздно уже.

Не дожидаясь разрешения, я вылетела из кабинета директора ведьмовской академии. Главное здание покинула еще быстрее: оно в этот час пустовало и казалось неуютным. Зато во дворе академии не торопилась. Шла степенно, пытаясь надышаться свежим воздухом и прочистить мозги.

Не хотелось возвращаться в комнату с горящими щеками и губами. Последние пылали так, будто Барсвиль Эйлер меня только что снова поцеловал.

Оглянулась на великолепное каменное строение я всего лишь раз. Безошибочно найдя взором окно второго этажа, в котором в единственном горел свет, я едва не подпрыгнула. Очертания темной фигуры, стоящей у большого окна, прослеживались отчетливо, что смутило меня еще больше.

Кажется, за своим подглядыванием я была застукана.

После того как меня фактически поймали с поличным, пришлось ускорить шаг и быстро скрыться в общежитии. Пока поднималась по лестнице, отчего-то снова вспомнила разговор, что произошел между нами пять дней назад. Получив от ведьмака приглашение учиться в его ведьмовской академии, я в его сопровождении отправилась домой. Но на этот раз не на метле, а в самом настоящем экипаже, в каких лорды и леди ездили в городах и путешествовали за их пределами.

Как бы я ни сражалась с собой, а сон сморил меня в пути. В себя я пришла, когда мы уже заезжали в деревню. Причем вовремя заезжали: папа вместе с другими мужиками как раз собирался идти на мои поиски, для чего прямо на дороге чертил карту, указывая, кто из деревенских и в каком направлении пойдет.

Увидев сначала ведьмака, подающего мне руку, а потом и меня, спускающуюся по ступеньке, родитель, как и другие мужики, потерял дар речи. Но ненадолго. Люди мы были простые, потому папа просто и без прикрас схватился за вилы, намереваясь отстаивать мою поруганную честь.

Ну это они так думали. У них на лицах все было написано.

Пока я не вышла вперед, не сжала вилы и не сказала, что господин Эйлер – директор ведьмовской академии – этой ночью в лесу спас меня от болотников, лешего и другой нечисти, его явственно намеревались поколотить.

Тогда папа мой и согласился его выслушать, прежде спросив у меня, что с моими волосами. Что от страха люди седеют – это он слышал, а чтоб чернели – никогда.

Я ему внятного объяснения на этот счет не дала. Ведьмак же сказал, что поговорить нужно с глазу на глаз. Ну, собственно, они и поговорили. Пока я от маминых объятий отбивалась – не при людях же! – да с младшими нянькалась.

Сестренкам мои новые волосы очень даже понравились. Уже через пять минут они вымазывали свои косы в саже.

– Господин Бейн, это судьба. Кто мы такие, чтобы ей противиться? Тиана должна учиться в ведьмовской академии магии, – убеждал господин Эйлер моего отца.

– А я сказал, что не бывать этому. Спасибо вам, конечно, лорд, за спасение дочери нашей, век не забудем, но ведовок не любят. Тетка моя всю свою жизнь в лесу прожила в одиночестве. Моей дочери такой судьбы и задаром не надь.

– Но сила уже у Тианы, я проверил, господин Бейн. И сама она со своим даром не справится. Ваша тетя в лес ушла, чтобы другим не вредить, потому как учить ее было некому. Сейчас же для ведьм и ведьмаков целую академию отстроили. Ковен оплачивает и обучение, и питание, и проживание, потому что заинтересован в подходящих обученных кадрах. Ведьмы ведь не только травы сушат, они и в городской страже следователями работают, и учителями становятся, и даже королева у нас и та ведьма.

– Я свое слово сказал. Не будет наша Тиана бесовщиной этой пользоваться!

От переизбытка чувств папа ударил кулаком по столу. Он всегда был человеком твердым и жестким. Другой кузнецом работать не смог бы, потому что клиентура у него всякая попадалась. Даже из городов ближайших приезжали, а там аферистов да обманщиков пруд пруди.

Беспомощно взглянув на ведьмака, я едва заметно пожала плечами. Мне заранее было известно, какой ответ меня ожидает, так что ни на что особо не рассчитывала.

Сила ведьмовская – это, конечно, хорошо и интересно, но папа был прав: зачем она мне? Даже если я отучусь и получу диплом квалифицированной ведьмы, то по возвращении в деревню толку от него не будет. Да и жить на одной улице с ведьмой никто не захочет, так что придется, как бабушка Аглонья, уходить в лес. И это не говоря уже о том, что на мне никто не женится.

– Хорошо, я понял вас, – вдруг согласился директор ведьмовской академии нехотя. – Вы человек серьезный, а потому предлагаю нам с вами заключить соглашение. Если мы оставим все как есть, у Тианы вскоре не будет иного выхода, как по примеру вашей тети действительно уйти в лес, потому что сила не покинет ее. Но есть другой вариант. Через два дня она отправится в ведьмовскую академию магии сроком на неделю. Если по истечении этой недели она решит вернуться домой, я раздобуду для нее особый артефакт – «Фиолетовый рубин», изыму у нее силу и лично привезу ее обратно. Вас устроит такое соглашение?

Папу не устраивало. И маму не устраивало. По тому, как они переглянулись, я поняла, что им хотелось бы как можно скорее лишить меня обретенной силы и забыть все происходящее как страшный сон, но родители были вынуждены согласиться.

Хотя бы потому, что «Фиолетовый рубин» – артефакт, безболезненно отбирающий силу у ведьм и ведьмаков, – еще должны были доставить из столичного ковена, а до тех пор мне требовалось находиться под присмотром опытных ведьм и ведьмаков.

Чтобы никому не навредить, включая себя.

Заключив устный договор, мужчины пожали руки, пока я в нетерпении притопывала на пороге.

– Я провожу! – радостно воскликнула я и вслед за господином Эйлером вылетела за дверь.

Торопилась, чтобы позволить себе то, чего никогда еще не позволяла.

Сократив расстояние между нами, я крепко обняла ведьмака, прижавшись к нему всем телом.

– Спасибо! – выдохнула я, заглядывая ему в глаза. – Это будет лучшая неделя в моей жизни!

– Не думаю, что ваше обучение ограничится неделей, Тиана, – проговорил директор ведьмовской академии с мягкой улыбкой и вдруг заправил мне за ухо прядь волос.

В тот момент мне показалось, что он снова меня поцелует. Губы горели, как и сейчас, а сердце колотилось словно ненормальное, едва взгляд его от моих глаз спустился ниже.

Но второй поцелуй в моей жизни так и не случился. На улицу провожать городского лорда так не кстати выбежали мои маленькие сестры.

По возвращении в комнату, – ее мне выделили в женском общежитии при академии, своих соседок я не нашла. В коридоре второго этажа девочки мне тоже на глаза не попались, так что оставалось только гадать, куда именно они запропастились.

То, что пришлось оставить их в компании злыдень, очень даже напрягало. От сестер Ваэрти можно было ожидать чего угодно.

Глянув на себя в овальное настенное зеркало, я снова вздрогнула. До сих пор не могла привыкнуть к своему новому отражению, но оно мне очень даже нравилось. Черные и светлые пряди смотрелись интересно и необычно, но имелись и минусы. Неординарная внешность привлекала ко мне слишком много ненужного внимания.

Впрочем, маме и малышне мои волосы понравились, так что перекрашивать их ведьмовскими красками я не собиралась. Да и вернуться мой цвет должен был обратно, если через четыре дня я все же решусь свою силу отдать и отправиться домой. Таким был наш уговор.

И родители надеялись, что я действительно вернусь домой. Мне же отказываться от магии не хотелось совершенно. В моей жизни впервые произошло нечто удивительное, и лишать себя этого вот так просто я не собиралась.

Что ждало меня в деревне? Нет, мне нравилось нянчиться с малышней. Я с удовольствием помогала маме по хозяйству. Но там каждый день был одинаковым. И был бы одинаковым, даже если бы я вышла замуж за соседского сына Инава.

Здесь же…

Мне было стыдно оставлять родителей. Еще больше я боялась их разочаровать, но мне нравилось в академии. И занятия нравились: они были необычными, интересными и увлекательными. И соседки нравились: они обе приехали из деревень, так что были простыми и близкими мне по духу. И в столовой, как кормили, нравилось – в первый день у меня так разбегались глаза, что я хотела перепробовать все, что лежало на подносах и в больших чанах на раздаче.

И директор ведьмовской академии мне тоже нравился.

Наверное, в первую очередь именно из-за него, из-за его убеждения, что из меня получится прекрасная ведьма, я и приехала в академию на почтовой карете. Другим способом было не добраться до города Аерсхема, вблизи которого и располагалось учебное заведение.

Папа провожал меня нехотя. Давал напутствия, как вести себя в городе, даже крепко обнял на прощание, отгоняя от кареты орущих котов. Они пришли на станцию вслед за нами, казалось, со всей округи и настойчиво пытались забраться в экипаж вместе со мной.

– Ведьма! – не стесняясь, с презрением произнесла проходящая мимо тетка Ланья, что жила в конце улицы.

Даже не удивлюсь, если к вечеру того же дня о том, что я стала ведьмой, из ее уст узнала вся деревня.

Ехала я налегке. В небольшом старом саквояже, спущенном мамой с чердака, лежали сменное платье, комплект белья, узелок с несколькими монетками и ведьмовской гримуар, страницы которого пока для меня оставались загадкой. Серебряные часы, что являлись карманными, так и висели у меня на шее, а свободной рукой я придерживала метлу.

Знала, что могла бы долететь до академии на ней, но мне не хотелось смущать деревенских и расстраивать родителей. Да и без ведьмака седлать ее, мягко говоря, было страшно. Уверенным летуном я себя пока признать не могла.

И вот жаль. Потому что через ворота ведьмовской академии привратник без приглашения меня пропускать отказывался. Ему было все равно, что бумагу с красивым гербом я оставила дома, любовно распрямив ее на подоконнике.

Тогда-то мне и не посчастливилось познакомиться со злобными сестрами Ваэрти.

– Ну вы поймите, меня сам директор учиться пригласил. Я здесь была вместе с ним два дня назад, – уговаривала я привратника, внутренне дрожа от ужаса и поражаясь собственной смелости.

Он был мало похож на человека. Нет, что-то человеческое в нем определенно было: глаза, например, и уши. Но в остальном он больше походил на орка. Представителя этой устрашающей расы я видела всего раз, когда он останавливался в нашей деревне проездом.

Тот орк тоже имел внушительные габариты, зеленоватую кожу, маленький нос, близко расположенный к глазам, и клыки, выступающие из нижней челюсти.

– Сказано тебе: без бумаги пускать не велено. Или возвращайся с бумагой, или иди своей дорогой, – грозно прорычал он, сидя на ступеньках крыльца.

И тут же вскочил, едва позади меня остановилась роскошная черная карета, отделанная серебром. Возничий тоже оказался юрким малым. Едва не свалившись со своего места, он поторопился открыть дверцу и подать руку даме.

Точнее, девушкам, что одна за другой покинули экипаж. На них были красивые черные платья, искусно отделанные черной же вышивкой и черными кружевами.

– А я говорила бабушке, что здесь учится всякий сброд, – фыркнула в мою сторону первая.

Пройдя к калитке, она намеренно задела меня плечом, отчего я едва не упала. Но устояла на ногах. И метлой вооружилась как следует, намереваясь оттаскать этих черноволосых за их красивые прически.

Но не смогла. Пока они передавали привратнику свои свернутые в трубочки приглашения, перевязанные черными лентами, их багаж взвился в воздух и все-таки протаранил меня. Стоило мне нелепо усесться на дорожку, как эти гарпии громко рассмеялись.

– Поаккуратней нельзя?! – возмутилась я, поднимаясь.

Под их неприятный смех мне пришлось отряхивать испачкавшееся серое платье. Оно было новым. Его я берегла для особых случаев, но теперь на юбке красовалась грязная клякса.

Недобро зыркнув в сторону орка, я отметила его невозмутимый вид. Так же невозмутимо он вошел в свою привратницкую, прежде снова заперев калитку. И только я собиралась сесть на метлу, чтобы перелететь через дурацкий забор, обрамляющий территорию академии, как позади меня снова остановилась карета.

Этот экипаж я уже видела и против воли расплылась в счастливой улыбке.

– Тиана, почему вы не заходите? – осведомился у меня директор ведьмовской академии, который и сегодня был одет безупречно.

– Без бумаги не пускают, а я ее дома забыла, – смущенно пожала я плечами.

– Эх, Тиана, Тиана, – по-доброму покачал он головой. – Пойдемте скорее. Вам нужно успеть заселиться в комнату до обеда.

Поймав себя на том, что снова глупо улыбаюсь, вспоминая ту нашу встречу у ворот, я встрепенулась и посмотрела на дверь. Шагов в коридоре слышно не было, а потому я решила умыться и подождать новых подруг, лежа под мягким пледом.

Здесь каждая кровать была застелена таким, а в самом центре ткани красовался герб академии. Он же был изображен на всем постельном белье независимо от цвета, а также на комплектах одежды, которую всем в первый день выдала завхоз.

И это было кстати. Кроме серого платья у меня при себе имелось только мое любимое темно-синее, но если и дальше так пойдет, мне скоро совсем будет нечего надеть. Благо ведьмак мое повседневное академическое платье сам высушил. Их одинаковых нам выдали по два. А еще два комплекта спортивной формы, которую носить отчего-то было очень стыдно.

И дело было не в футболке: она-то как раз оказалась просторной. Просто мягкие брюки облегали все, что только можно было, и очень походили на мужские.

Мне раньше брюки носить не приходилось. Как и Марике. И тем более Риэне. Она их обозвала непотребством и была права.

Кроме одежды нам также выдали по две пары обуви: мягкие ботиночки и туфли на квадратном каблучке. И плащи, чтобы укрываться от дождя. Все это мы любовно примеряли у зеркала до самого вечера.

Голоса соседок послышались за дверью минут через двадцать.

Девчонки вернулись в нашу общую комнату не только мокрыми, но еще и злыми. Нет, вода с их платьев уже не капала, но одежда оставалась влажной. Я это отчетливо ощутила, едва обняла их обеих, стоило им переступить порог.

– Вы где были? – спросила я, с беспокойством рассматривая их.

Серые и зеленые глаза метали самые настоящие молнии.

– Убирались, – зло выплюнула Риэна, добравшись до стула, на который тяжело упала. – Сначала в душевых на нашем этаже. Потом на других этажах – у старших курсов. Ты знала, что если собрать вместе все вытащенные из сливных отверстий волосы, то можно сплести ковер?

– Бе… – протянула я, глядя на соседок с сочувствием.

– Госпожа Кельт наказала нас так за беспорядок в душевых. А в то, что эти курицы драные нас в душ не пускали, не поверила. «Сестры Ваэрти очень воспитанные ведьмы», – передразнила Марика нашего завхоза и вместе с тем коменданта женского общежития. – «Они из хорошей семьи! Я лично знакома с их мамой и бабушкой! Эти девочки никогда бы так не поступили!»

– Простите, девочки, – повинилась я. – Если бы я знала, что вас наказали, я бы обязательно к вам присоединилась.

– Да ладно. Зато врезали им! – задорно рассмеялась рыжая. – Достали уже эти городские со своей надменностью!

Это было чистой правдой. Где бы мы ни сталкивались за эти три дня, сестры Ваэрти повсюду задирали свои носы и намеренно пытались нас высмеять перед другими студентами. И это еще хорошо, что в прошлую нашу встречу – в столовой – меня Риэна насилу удержала. У меня прямо руки чесались вылить им на головы тарелки с супом.

«Мы потомственные ведьмы в десятом поколении! – хвасталась старшая Ваэрти на каждом углу. – Вместе мы в три раза сильней, чем поодиночке. Если мы захотим, можем даже эту академию в пыль изничтожить!»

Лично я задавак никогда не любила. А уж напыщенный вид этих ведьм и вовсе на дух не переносила. Другие ведьмочки, живущие в городах, а не в деревнях, даже наполовину не вели себя подобным образом, хотя некоторые из них и вовсе являлись леди.

Правда, директор ведьмовской академии еще в первый день на общем собрании сообщил нам, что в этих стенах титулов не существует. Все мы здесь находились на равных условиях, и это безмерно радовало. Даже к нему тут обращались господин, а не лорд, хотя титул ведьмак очень даже имел. И вообще, он являлся сыном леди Орис Эйлер, которая, как мне рассказывали, еще в прошлом году заведовала этой академией, но потом ее пригласили в ковен первого круга.

Очень почетная должность! Многие юные ведьмочки мечтали когда-нибудь стать ведьмой первого круга.

– Тебе-то небось тоже досталось, – с тем же сочувствием посмотрела на меня Ри. – Директор сильно ругался?

– Не помню, – вдруг сказала я, стушевавшись под ее взглядом.

Говорить о том, что господин Эйлер совсем на меня не ругался, отчего-то было стыдно, а врать не хотелось. Мы вообще договорились, что обманывать никогда друг друга не будем.

– Вот и я ничего не слышу, стоит ему заговорить, – мечтательно вздохнула Ри. – Это хорошо, что он ведет полеты на метлах, а не читает какие-нибудь заунывные лекции. Я бы тогда его предмет ни за что не сдала.

Переглянувшись, мы весело рассмеялись. Я еще в первую нашу встречу поняла, что мы с девчонками обязательно подружимся. Правда, с Риэной мы познакомились, стоя в очереди у кабинета госпожи Кельт, а Марика уже была в комнате, когда мы поднялись на этаж первокурсниц.

Пока соседки обтирались полотенцами и переодевались в сухое, я, чтобы им не мешаться, заняла место на подоконнике. За окном уже было темно. Фонари освещали дорожку, ведущую к главному зданию. Ветер гонял новенькие шторы, врученные нам завхозом под расписку.

Спрыгнув с подоконника, я намеревалась закрыть окно и отправиться в кровать, но планам моим не суждено было сбыться. Я знала не понаслышке, что такое невезение, и сейчас оно действовало в полной мере.

Цветочный горшок, что всего секунду назад мирно стоял на подоконнике, из-за моей неуклюжести рухнул вниз – за пределы окна. И ладно бы он просто рухнул и разбился. Судя по звукам, он приземлился кому-то на голову. Кому-то, кто однозначно знал орочий диалект, так выразительно и заковыристо он ругался.

– Ой! – прошептала я в ужасе и повернулась к девчонкам.

Мы втроем испуганно замерли – каждая на своем месте. Марика как раз расстилала свою постель, уже переодевшись в простую белую сорочку, а Риэна еще стягивала платье, пытаясь не потревожить свою длинную светлую косу.

Так мы и стояли до тех пор, пока Ри придушенно не пискнула:

– Девчонки, помогите. Я, кажется, волосами зацепилась.

Мы тут же кинулись к подруге. В четыре руки ее коса выпуталась легко, а мы снова прислушались к тому, что происходило под нашим окном.

– Вроде тихо, – прошептала Марика, тряхнув своими рыжими локонами.

– Надо бы сходить проверить, не убила ли я кого, – также тихо ответила я и сделала осторожный шаг к окну, словно из него на меня кто-то мог выпрыгнуть.

Однако беда явилась откуда не ждали. В нашу дверь внезапно заколотили.

Я чуть шабашу душу не отдала – так говорили некоторые ведьмочки, а я подслушала.

Мы снова переглянулись, и я кивком указала Ри на дверь. Она в ответ отрицательно покачала головой и пальцем указала на Марику. Рыжая тоже не растерялась – ее указующий перст был тут же направлен на меня. Мол, сама виновата, сама и открывай. Мы, если что, со спины прикроем.

Решив, что с метлой открывать мне будет не так страшно, я мысленно призвала ее, и она мгновенно оказалась у меня в руке. С каждым днем моя метелочка слушалась меня все лучше.

Прокравшись к двери, которую с той стороны уже, кажется, собирались ломать, я резко распахнула створку.

– Чего надо? – рявкнула я от души, сама испугавшись своего грозного тона.

И наверняка прямо на месте и побледнела. За порогом стояли студенты-старшекурсники, и выражения их лиц не обещали мне ничего хорошего. В их волосах и на их широких плечах горстями лежала черная земля, а у одного на голове даже чахлый зеленый кустик поселился.

Злыми парни были настолько, что я невольно сделала шаг назад. А они – вперед, чем нарушили одно из правил академии. Парням в женские комнаты заходить было строго-настрого запрещено. Впрочем, как и наоборот.

– Вы извините меня, пожалуйста. Я нечаянно, – прошелестела я, покрепче прижав к себе метлу.

От их пронзительных прямых взглядов захотелось немедленно спрятаться, но метелка такими габаритами не располагала. И вот жаль. Я прямо-таки на себе ощутила, когда взоры ведьмаков опустились ниже моего лица, а потом и отметили колени, которые выглядывали из-под короткой сорочки. С прошлого года я сильно вытянулась, а новую на ярмарке так подобрать и не смогла.

– Теперь ты нам должна, ведьмочка, – фыркнул первый.

Волосы его были темно-русыми, слегка отросшими. Друг же его имел почти такую же, но светлую шевелюру и ямочку на подбородке. Оба парня оказались одеты в плащи академии.

– За нанесенный ущерб, – добавил второй и снял с себя пострадавший кустик, чтобы вложить его мне прямо в ладонь.

Я онемела от их наглости. И дело было совсем не в произнесенных словах, а в том, что они вдруг начали раздеваться прямо у нас на пороге, раскидывая в стороны комки земли. Две рубашки и два плаща были небрежно брошены мне прямо в руки. Ведьмаки остались в одних брюках и сапогах.

– Завтра постираешь и принесешь к нам в комнату, – усмехнулся темноволосый, явно получая удовольствие от моего обескураженного состояния.

– Третий этаж, последняя дверь, – произнес блондин, лихо подмигнул девчонкам, застывшим с открытыми ртами, и снова обратился ко мне: – На неделю ты в нашем распоряжении.

– Я сейчас в обморок упаду… – прошептала Риэна и действительно упала.

Только не в обморок, а прямиком на свою кровать. Собственно, именно ее голос и вырвал меня из состояния глубокой обескураженности. Парни уже вышли из нашей комнаты и даже дверь за собой предусмотрительно закрыли, а я продолжала стоять все там же.

В голове у меня возникли сразу два вопроса. Первый: какого лешего они тут раскомандовались? И второй: а куда они в таком виде в женском общежитии могли пойти?

– Ну я им сейчас устрою! – отмерла я, на пол бросив их вещи.

Метелку сжала покрепче, плечи распрямила, за дверную ручку уверенно ухватилась…

– Тиана, ты куда? – окликнула меня рыжая и мгновенно оказалась рядом со мной, чтобы накрепко вцепиться в мою руку. – С ними точно лучше не связываться. В отличие от змеюк-сестричек, эти парни реально опасные. Они же ведьмаки с пятого курса!

– А мне какое дело до того, на каком курсе они учатся? Если надо будет, я и преподавателей метлой огрею! – попыталась я настойчиво выйти.

Но рыжая прижалась к двери, внушительной грудью перекрывая мне путь в коридор. И даже руки по сторонам подняла, чтобы я точно поняла ее тонкий намек.

– Не пущу! – припечатала она. – Да я лучше сама их вещи постираю!

– Или я! Я тоже могу! – тут же включилась Риэна, внезапно заразившись энтузиазмом от нашей соседки.

– Тогда поровну делим! Чур, мне… – оторвалась Марика от двери, а глаза ее зажглись совсем не понравившимся мне блеском.

– Я что-то не поняла, – перехватила я метлу покрепче. – Они опасные или…

От моего многозначительного молчания девчонки как-то разом покраснели, а лица их стали виноватыми.

– Опасные, – кивнула Марика нехотя.

– Но такие притягательные! – Ри мечтательно зажмурилась, прижав ладони к груди. – Да по ним не то что вся академия – вся империя сохнет! Это же Каль Ворти и Пелин Найкл.

– Самые сильные ведьмаки «Пятых земель» за последние десять лет, – подхватила рыжая и уселась с ногами на свою кровать. – Многие ведьмочки в академии убили бы за то, чтобы постирать их вещи. Как ты можешь о них не знать? Про них и в газетах ведьмовских пишут неделю через неделю.

Чинно и мирно добравшись до своей кровати, я разместила свою метлу на стене – на двух крюках, специально для этих целей предназначенных. По правилам пожарной безопасности такие крюки висели над каждой кроватью, чтобы у ведьм и ведьмаков была возможность быстро схватить метлу в экстренной ситуации.

Под двумя ничего не понимающими взглядами я поправила подушку, забралась под одеяло и только после этого спросила:

– Девчат, а вы когда узнали о том, что станете ведьмами?

Воцарилось молчание. Прикрыв веки, я уже и не надеялась на ответ, но вскоре послышался озадаченный голос Марики:

– Так, почитай, с рождения. У меня ведь и мама, и бабушка, и обе тетки ведьмы.

– А я лет в пять узнала, – ответила Риэна и, судя по скрипу, тоже забралась под одеяло. – Бабушка моя ушла, но прежде силу мне передала. Только спала она, как и положено, до восемнадцати лет.

– Рада за вас, девочки, – сладко зевнула я и перевернулась на бок. – А я узнала четыре дня назад и раньше ничем, что связано с ведьмами, не интересовалась. А сейчас давайте спать, пока еще кто наглый не заявился.

Воцарилась тишина. Спать хотелось просто жутко: первые дни в академии были насыщенными и очень богатыми на события, но едва я начала проваливаться в дрему, как Марика снова подала голос:

– Тиан… Тиана!

– Чего? – отозвалась я глухо.

– Так можно мы сами им вещи постираем?

– И отнесем! – добавила Ри громким шепотом.

– Нет, сама постираю, – ответила я, хотя, видят ведьмы первого круга, делать мне это совсем не хотелось. – Нечего вам головы дурными ведьмаками забивать.

Обиженное сопение раздалось сразу с двух сторон, но моя совесть сладко засыпала в этот момент.

Постираю… Ух, я им так постираю! Вовек не забудут!

Именно с этими мыслями я и проспала до самого утра, так ни разу и не проснувшись. Хотя предыдущие мои ночи вполне можно было назвать беспокойными. Я все не могла поверить в то, что действительно нахожусь в академии магии, а еще – что я теперь самая настоящая ведьма.

Пусть пока не обученная, пусть бедовая, но все-таки ведьма.

Половина дня прошла для меня, на удивление, относительно спокойно. Я с нетерпением ждала урока травоведения, который сегодня в расписании значился последним. Вела его Оста Филт – высокая, худощавая и гибкая, как лиана, темноволосая ведьма, в чьей оранжерее еще на прошлом занятии я углядела знакомый примечательный кустик.

Примечателен он был исключительно своими удивительными свойствами. Когда я являлась ровесницей своих младших сестер, мы с подружками часто бегали к речке, где обрывали с этих кустов все их листья, оставляя тонкие стволы фактически лысыми.

Заостренными листьями набивали небольшие холщовые мешочки, а потом высыпали их содержимое соседским мальчишкам-драчунам за шиворот. Те через некоторое время начинали жутко чесаться и покрывались уродливыми красными пятнами, из-за которых им не разрешали выходить из дома.

Хотя… Может, они из-за этого с нами и дрались?

– И последнее на сегодня, – с легкой улыбкой диктовала нам госпожа Филт под запись.

Мы сидели за партами по трое: именно по три человека в дальнейшем разбивали ведьм и ведьмаков для практики по сложным чарам. И в комнатах селили по этому же принципу. А еще число три, как я узнала из занятия по истории, для нас являлось истинно магическим.

– Lusta Terpion или «Серебройка целебная». Не путать с «Серебройкой ядовитой»! – записывала ведьма на доске. – Это первая трава в арсенале любой ведьмы. Желтые листья ее, если их истолочь в ступке и отжать сок, способны излечить царапины, синяки и даже легкие ранения, а корни этого растения являются одним из ингредиентов почти всех известных целебных настоек.

– А можно вопрос? – подняла Риэна руку, привлекая к себе внимание.

– Да, студентка?

– Вот смотрю я на наши растения… – указала соседка на два абсолютно одинаковых горшочка, что стояли не только на нашем столе, но и в принципе на каждом, – …и совершенно не понимаю, как их отличить. Они же одинаковые!

– Одинаковые, – с улыбкой согласилась госпожа Филт. – Но способ отличить ядовитую серебройку от целебной все же есть. О нем вы узнаете на нашем следующем занятии. Не забудьте списать с доски домашнее задание.

Рев разъяренной банши – таким был сигнал, оповещающий о начале и конце занятий, – раздался тут же. Спешно записывая на полях в тетради задание, я тем не менее не торопилась уходить. Ждала, пока у преподавательского стола, что находился рядом с единственным выходом, столпятся студенты, чтобы перекрыть хозяйке стеклянной оранжереи обзор на творящийся беспредел.

А он и правда творился! Добравшись до знакомого кустика, я вытащила из кармашка платок и быстро обернула им несколько крупных нижних листьев. Срывать их голыми руками было ни в коем случае нельзя, иначе меня как вредителя быстро отыщут по следам на ладонях и пальцах.

Так просто попадаться на вредительстве я не собиралась.

Спрятав свой улов вместе с платком в карман, я поторопилась на выход. Догнав девчонок, для чего пришлось потолкаться, встала между ними и поплелась по вытоптанной тропинке в сторону главного корпуса. По расписанию у нас значился обед, пропускать который в мои планы не входило.

Проспав сегодня немного дольше обычного, я и так осталась без завтрака, чтобы успеть привести себя в порядок. Двери в столовую открывались и закрывались точно по времени, а потому попасть в святая святых всей академии когда заблагорассудится было попросту невозможно.

Первой проскользнув в теплую уютную столовую, где каждый день бесподобно пахло только-только испеченными ванильными булочками, я отправилась занимать очередь для всех нас перед раздаточными столами.

Именно здесь можно было выбрать для себя все, что душеньке угодно, но я решила так: буду ежедневно пробовать по три новых блюда, чтобы познакомиться со всем многообразием академической кухни и не прослыть при этом жадиной. На тех первокурсников, кто набирал всего и побольше, старшие студенты всегда смотрели кто с насмешкой, кто с жалостью, что было, конечно, неприятно.

А еще было неприятно опаздывать. На академической кухне, насколько я успела заметить, всегда готовили с внушительным запасом, но стоило прийти во второй половине отведенного под приемы пищи времени, и котлетой или мясной подливой уже было не разжиться. Это ведьмочки могли на одном салатном листике целый день душу в теле держать, а ведьмаки после тяжелых выматывающих тренировок страдали необъятным чувством голода и сносили все на своем пути.

Мне так разок в обед даже за последние две тефтели биться пришлось. В итоге поделили пополам, ибо смотрели на меня так, будто я последнюю в мире еду бессовестно забираю.

– И почему они всегда садятся именно туда? – поинтересовалась я с тяжелым вздохом, особо ни к кому не обращаясь.

Говорила я о сестрах Ваэрти, которые неизменно выбирали столик недалеко от окошка, куда сдавали подносы с грязной посудой. Ходить мимо них не хотелось совершенно, потому что молча сидеть они не умели. Я бы лучше десять раз мимо коровьей лепехи прошла, нежели рядом с ними. Вони было бы куда меньше.

– Хочешь, я сама отнесу твой поднос? Только доем сначала, – предложила неторопливая Риэна.

– Ну уж нет, – поднялась я из-за стола. – Я их не боюсь. Это они нас пусть боятся.

Взяв поднос, я отправилась прямиком к окошку. На змеюк не смотрела совершенно, целиком и полностью игнорируя их пристальные взгляды, но подстава подкралась откуда не ждали. Стоило мне поставить железный поднос, как рядом со мной нарисовались ведьмаки.

Те самые ведьмаки, которые даже не подозревали, как близко вчера находились к тому, чтобы я за беспочвенную наглость беззастенчиво огрела их своей метлой.

– Ведьма, ты вещи наши постирала? – деловито поинтересовался у меня темноволосый, ничуть не утруждая себя приветствием.

При свете дня я могла рассмотреть их отчетливо. Первый наглец имел мягкие, сглаженные и гармоничные черты лица. Прямой нос сочетался со слегка полноватыми твердыми губами и чуть заостренной линией подбородка. Карие глаза затягивали в свою темноту, словно в омут. Темно-русые волосы оказались слегка вьющимися, а на острых скулах я отыскала намек на ямочки.

Друг же его был полной противоположностью. Нет, волосы он тоже имел слегка вьющиеся и удлиненные, но они были светлыми, почти белыми. Широкие брови имели резкий взлет, словно подчеркивая такие необычные глаза: один оказался голубым, а второй – карим. Широкий крупный нос, узкие губы и четкая ямочка на подбородке – он словно был самым несовершенным несовершенством, но тем не менее притягивал взгляды всех ведьмочек в столовой точно так же, как и его товарищ.

– Ты вещи постирала или нет? Онемела от счастья, что ли? – хохотнул блондин, расслабленно опершись плечом о стену, чем окончательно перекрыл мне все пути отхода.

Натянув на губы самую премиленькую улыбку, я собрала себя в кучу и с придыханием произнесла:

– Вот прямо сейчас стирать иду! Правда-правда!

– Умничка, – похвалил меня темноволосый и вдруг приподнял мой подбородок пальцами, а сам склонился ниже, оставляя между нашими губами место только для очередного вдоха. – Принесешь к нам в комнату, ведьмочка. У нас для тебя еще одно задание имеется.

В этот момент я совсем не думала о том, что меня могут вот прямо сейчас прилюдно поцеловать. Я изо всех сил держала дурацкую улыбку и себя в руках. Еще немного, и однозначно пострадала бы чья-то гордость, ибо пальцы сами собой медленно потянулись за пустым железным подносом, а колено дернулось под платьем в намерении эту самую гордость значительно повредить.

Но ведьмакам свезло. Словно почуяв опасность, они убрались от меня раньше, чем мое терпение окончательно лопнуло. По направлению к выходу из столовой их широкие спины, обтянутые рубашками, я провожала прямым сверлящим взглядом, что был совсем далек от добродушия.

– Чтобы больше с ними не разговаривала, поняла? – мгновенно оказалась рядом со мной старшая Ваэрти.

Глянув на нее снисходительно, я непримиримо сложила руки на груди и решила надолго от пустого подноса все же не отходить. Ну вот прям напрашивались же!

– Ты вообще не имеешь права с ними разговаривать! Мы тебе запрещаем! – спохватилась вторая из сестер, а я все-таки стащила поднос, накрепко им вооружившись.

Меня и без того потряхивало от злости после беседы с ведьмаками, а уж после такого и подавно стоило этих выскочек проучить.

– Вам чего, мало, что ли? – подоспела мне на подмогу рыжая, оттеснив от меня своим подносом сестричек-змеюк. – Так мы еще раз можем повторить! Тебе котел с супом на голову ни разу не надевали?

– Марика, какой котел тащить? С грибным супом или с рыбным? – как бы невзначай поинтересовалась размеренно шествующая с подносом Риэна.

Опасливо переглянувшись, сестры Ваэрти мгновенно отступили. И даже подносы свои так на столах вместе с посудой и побросали. Им явно не хотелось повторения вчерашнего.

– Зато нас Каль и Пелин сегодня на вечеринку пригласили, а вас точно нет. Потому что вы, деревенщины, годитесь только в качестве обслуги, – зло выплюнула самая младшая сестричка и неприятно ухмыльнулась.

Из столовой эта троица практически сбегала под любопытными взглядами других студентов. После их ухода взгляды резко стали разочарованными.

– Тиан, а ведьмаки чего подходили? На вечеринку приглашали, да? – подмазывалась ко мне рыжая, желая узнать подробности беседы.

– Со стороны вообще казалось, что Каль тебя сейчас поцелует! – прошептала восторженная Ри.

И они обе выжидательно уставились на меня. А я…

– Пойдемте, девочки. Мне еще вещи им нужно… постирать.

– Но что насчет вечеринки? – не унималась Марика.

– Будет вам вечеринка, – улыбнулась я широко и открыто, а сердце радостно клокотало от предвкушения предстоящей мести. – Ваша задача – узнать, к которому часу они собираются и где.

После обеда я отправилась прямиком в комнатку рядом с душевыми. Именно там чистоплотные ведьмы занимались стиркой, для чего в обиходе имелись тазы и ведра.

Конечно, можно было попросить затеять стирку и домовых: у них и специальное помещение в небольшом корпусе недалеко от главного существовало, и опыт выведения разных пятен был, но правда в том, что домовые далеко не каждой ведьме помогали. Их уважение еще следовало заслужить.

Именно по этой причине ведьмы сами в своих комнатах чистоту поддерживали и чаще всего сами же свои вещи стирали. Да и неудобно как-то было просить. Что я, безрукая, что ли? Тем более что на руках да в холодной воде стирать в академии необходимости не имелось.

Замочив в одном тазу рубашки, а в другом плащи, я сыпанула щедрые горсти перетертого мыльного корня и положила сверху камешки-артефакты, с которыми впервые познакомилась, когда отстирывала пятно со своего серого платья.

Черная галька была заговорена таким образом, что, когда касалась воды, начинала вибрировать и перемещаться по кругу. В этом водовороте белье и отстирывалось. Оставалось только следить, чтобы водоворот не стал слишком сильным, тогда несколько камешков следовало убрать.

Убедившись, что стирка началась, я присела на табурет около окна и открыла вторую главу учебника по бытовой магии. Темой первых занятий были простейшие заклинания, сотворить которые могли даже ведьмочки с низким уровнем дара.

Одним из таких был наговор на исчезновение пыли, а точнее, ее быстрый сбор. Но для того, чтобы он сработал, было мало просто произнести «La koietya persformints». Следовало вложить в слова немного собственной энергии, что обязательно должна была слышаться вибрацией в голосе, и, конечно, определенным способом выставить перед собой руку.

Пальцы и ладонь представляли из себя подобие чаши.

– La koietya persformints, – произнесла я заученно и услышала негромкий хлопок.

Это немногочисленная пыль, скопившаяся в комнатушке, оказалась у меня на ладони. Она походила на серый спрессованный шарик, который можно было выбросить прямо в траву на улице или закопать в цветочный горшок. Мой шарик получился совсем крошечным, потому как уборка в общих помещениях домовыми проводилась ежедневно.

Переписав заклинание и перерисовав форму становления руки в свой гримуар, я с сожалением перелистнула пустые страницы. Знания, оставленные в нем бабушкой Аглоньей, пока так и не проявились на светлых листах, но на занятии по зельеварению профессор Нейк говорил, что записи будут отображаться со временем. Чем сильнее будет становиться ведьма, чем больше знаний она усвоит, тем полнее окажется для нее родовой гримуар.

Я ждала этого момента с предвкушением и нетерпением.

Тем же, у кого ни ведьм, ни ведьмаков в роду раньше не было или доступа к родовому гримуару не имелось, пришлось завести свои собственные тетради. Историю своих заклинаний и чар они писали здесь и сейчас, чтобы потом передать своим магически одаренным наследникам.

Вытащив мокрые вещи, я поменяла мыльную воду на свежую и вместо ароматных масел бросила в каждый таз по несколько украденных листьев. Полоскать вещи было принято вместе с белой галькой, которая впитывала в себя уже ставшее ненужным мыло и остатки грязи.

За время полоскания я успела сделать домашнее задание по травоведению. Госпожа Филт попросила заучить свойства нескольких растений, среди которых были обе серебройки. Что примечательно, отличить их на глаз действительно было нереально, но, пролистав главу вперед, я поняла, что существенная разница все же имелась. Их главное различие заключалось в цвете сока, что выступал, когда у кустика отламывали листья. У ядовитой версии он был белым, а у целебной – прозрачным.

Достав вещи из тазов, я подвесила их на веревке прямо перед собой. В идеале здесь они должны были сохнуть до самого утра, но мое любопытство погнало меня дальше – в следующие главы учебника по бытовым заклинаниям. На шестнадцатой странице имелся уже испробованный мною наговор на моментальную сушку любых типов ткани. Причем применялся он преимущественно в связке с зельем глажки, которого у меня, естественно, не имелось. Но даже без него вещи хорошо, а главное, быстро высыхали.

– Pelta amy – tein, rugvasion, – прошептала я, скрестив средние и указательные пальцы на руках.

Звук был таким, словно кто-то ковер стряхнул, но результат изумлял. И рубашки, и плащи мгновенно стали сухими и имели едва ощутимый аромат жечь-травы. Я наконец-то вспомнила ее название.

Остальные домашние задания я доделывала уже у нас в комнате, разместившись за единственным, но длинным столом. Девчонок не было, так что мне никто не мешал. Появились они только перед самым ужином.

– Тиана, мы узнали! – влетела в нашу спальню возбужденная Марика.

Вслед за ней появилась не менее довольная Ри.

– Что узнали? – не сразу поняла я, о чем они, оторвавшись от письма, которое писала родителям.

Они просили писать им каждый день, хотя письма на почтовой карете в нашу деревню доставлялись только раз в неделю. Но я писала: мне было несложно. Совсем не хотелось, чтобы они зазря беспокоились лишний раз, а там, глядишь, и привыкнут к тому, что я учусь в академии.

– Где вечеринка будет! Ты что, забыла? – приземлилась рыжая на мою кровать и обиженно засопела. – Они ее в своей комнате устраивают, представляешь? Прямо сейчас устраивают!

– Без ужина никуда не пойду, – заявила я упрямо, прекрасно осознавая, к чему эти две бессовестные клонят.

А точнее, нагло склоняют! А я, между прочим, сегодня только один раз ела!

Ужинать под их сверлящими взглядами было ну совсем невозможно. Пару раз я даже давилась, потому как мне настоятельно советовали жевать быстрее. Еще и картошку мою уворовывали, хотя сами ужинать отказались напрочь. К котлете я их предусмотрительно просто не подпустила.

– Да пошли уже, пошли, – прошипела я, тяжко вздохнув. – Вы хоть домашние задания-то сделали?

– Да мы позже у тебя спишем! – беззаботно махнула Марика рукой. – Да скорее же ты! Все пропустим!

– Что пропустим? – усмехнулась я, подгоняемая в спину.

– Игру пропустим! Они наверняка уже начали! – пыхтела Риэна, которая ходила быстро с большим трудом.

Ноги мои едва поспевали за девчонками, что теперь тянули меня за обе руки. Выбравшись из главного корпуса, они почти побежали к мужскому общежитию.

– А там, между прочим, комендант. И девушкам в мужское общежитие нельзя, – весело напомнила я, с сожалением вспоминая так и не выпитый чай.

Между прочим, с бесподобными печеньками!

– Да усыпили они своего коменданта! – рявкнула рыжая на ходу. – Если что, никакие пирожные у ведьмаков никогда не бери!

И действительно, стоило нам влететь в холл мужского общежития, как я увидела гоблина-коменданта. Насколько я успела понять, другие на эту должность не соглашались, но и серокожего гоблина ведьмаки нашли как провести. Рядом с ним на стойке на блюде лежало изрядно покусанное пирожное с белой кремовой шапкой, в то время как сам гоблин крепко спал, балансируя всего на двух ножках высокого стула.

– Магия! – восторженно заметила Ри и первая потащила меня к лестнице.

На третьем этаже мы оказались как никогда быстро. Веселая музыка и громкий хохот были слышны еще в самом начале плохо освещенного коридора, но, чтобы попасть в обозначенную комнату, нам требовалось пройти до самого конца этажа.

Дверь той самой комнаты была распахнута настежь. То туда, то обратно вместе с напитками сновали взбудораженные студенты и студентки, что толком и не обращали на нас внимания.

– А нам точно туда надо? Если нас поймают, сами к директору пойдете! – резко затормозила я, вспомнив, что сестер Ваэрти, в отличие от нас, на вечеринку пригласили.

И вот сталкиваться с ними снова мне совсем не хотелось.

– Да мы только вещи отдадим! – горячо убеждала меня рыжая.

В комнату к ведьмакам эти предательницы меня практически запихнули, еще и в спину подтолкнув для скорости. Естественно вместе со своей сумкой я тут же в кого-то беззастенчиво врезалась. Да что там врезалась? Меня поймали в крепкие объятия!

Вскинув голову, я встретилась взглядом с уже знакомым блондином. Его друга девчонки называли Калем, а значит, это был Пелин. При виде меня на его губах появилась нехорошая широкая улыбка, а в разноцветных глазах отразился довольный блеск.

– А я вещи принесла. Постиранные, – улыбнулась я натянуто, попытавшись отлепиться от ведьмака.

Моя попытка оказалась безуспешной. Правда, свертки из своей сумки я все-таки вытащила, но парень отбросил их на диван, как нечто незначительное, едва не попав по парочке хохочущих ведьмочек. Они в ответ игриво погрозили кулачками.

А я вот прям хотела, чтобы ведьмаки эти вещи надели сейчас же! Поруганная гордость требовала немедленной мести, но не раздевать же Пелина у всех на глазах! Это было бы, конечно, занимательно и наверняка поучительно, но очень двусмысленно и просто невероятно подозрительно.

– Так я пойду? – спросила я, слегка отклонившись назад.

Так я хотя бы могла дышать, не касаясь грудью светлой рубашки ведьмака и всего того, что пряталось под ней.

– Пойдешь? Не думаю, малышка. Ты ведь помнишь, что у нас для тебя еще одно задание? Или даже два.

– Ну знаете ли! – вспылила я, все же вырвавшись из крепкого захвата.

Для этого мне от души пришлось наступить каблуком на мысок его сапога. И сделала я это с мстительным удовольствием!

– Ну я пошла! – воскликнула я, желая быстренько сбежать от разом покрасневшего Пелина.

Однако стоило мне повернуться и сделать шаг, как я снова налетела на кого-то. Мне такая странная тенденция показалась ну очень пугающей.

И не зря. Передо мной собственной персоной стоял Каль.

– Молодец, что пришла. А где же твои подружки? – поинтересовался он любезно, накрепко приобняв меня так, что я оказалась к нему фактически прижата.

– А мы здесь! – появились тут же счастливые девчонки, словно из-под земли выросли.

– Пойдемте немного поиграем, – предложил темноволосый ведьмак и потащил меня вглубь их комнаты.

Она была по размерам такой же, как и наша, но здесь стояли только две кровати. Вместо третьей имелся диван, а по центру разместили большой котел, будто подсвеченный со всех сторон разноцветными всполохами магического огня. В высокие прозрачные стаканы незнакомый парень разливал из него напитки. Причем цвет у каждого нового напитка был совершенно другим.

– Мы очень сильно торопимся по важному делу! – пискнула я, попробовав вывернуться.

Но куда там! Позади нас шел злющий блондин, чей взгляд сверлил мою спину не иначе как в намерении проделать в ней дыру. Выбираться из-под надежного прикрытия его друга лично для меня сейчас было просто опасно.

– Брось, ведьмочка. Нужно и отдыхать уметь, – глянул на меня Каль и подвел нас прямо к котлу.

Тут-то у меня и появилась возможность свинтить. Парень отобрал у другого ведьмака черпак и сам взялся разливать напитки, попутно объясняя правила игры:

– Выпиваешь то, что наливают. Если отказываешься, то должна выполнить заранее загаданное тебе кем-то желание. Выигрывает тот, кто дольше всех остается в игре.

– А если не выпью и не выполню? – спросила я, сделав шаг назад.

А потом снова вперед, ибо Пелин у меня за спиной надежно держал оборону.

– А так не получится. Магия котла не позволит, – с загадочной улыбкой настойчиво впихнул Каль в мою руку стакан с какой-то серо-буро-малиновой жидкостью. – Поцелуй меня, ведьмочка.

Стакан в моей руке ярко вспыхнул.

В груди будто что-то обожгло, а я сама, кажется, похолодела от осознания стремительно приближающейся катастрофы.

– Пей! Пей! Целуй! Целуй! – словно через вату доносились до меня голоса советчиков.

Оценив на вид содержимое своего стакана, я растерянно перевела взгляд на соседок. Они выглядели не менее обескураженными и испуганными, пока толпа требовала хлеба и зрелищ. Вновь посмотрев на темноволосого ведьмака, я натолкнулась на его коварную улыбку. Взгляд, брошенный из-под темных ресниц, убивал наповал. Обаятельные ямочки стали на порядок выразительнее.

– Пей, – прошептал мне на ухо Пелин, и от его дыхания у меня по спине галопом побежали мурашки.

Но это были не приятные мурашки! Ничего приятного я сейчас не испытывала абсолютно.

– Ведьмочка, хватит тянуть за метлу! – крикнул кто-то из ребят. – Ты же не одна играешь.

Стоило мне разыскать взглядом смельчака, как я отчетливо почувствовала ЭТО! Во мне будто из ниоткуда родилось настойчивое желание немедленно поцеловать Каля. Мимолетная мысль в два счета осела в моей голове, превратившись в первичную потребность. Совершенно внезапно я словно стала одержима, и все, что меня сейчас интересовало, – это губы бессовестного ведьмака.

Очень правильные, наверняка мягкие и приятные губы абсолютно непривлекательного для меня ведьмака!

Стакан в моей руке натужно скрипнул, так сильно я его сжала. Еще раз в ужасе глянув на его содержимое, я поняла, что буду полной дурой, если выпью эту уродливую субстанцию.

– Целуй, – одними губами произнесла Марика, взглядом указав на пятикурсника.

Ноги мои как по команде вдруг решили, что неплохо было бы встать поближе к этим катастрофически привлекательным губам…

Не думая больше ни секунды, я зажмурилась, задержала дыхание и в несколько глотков осушила стакан, который у меня тут же отобрали. Разочарованные вздохи послышались тут и там, но я собою гордилась: меня даже не вывернуло!

Но гордилась ровно несколько секунд.

Сначала я ощутила вкус – приторно-сладкий, с легкими молочными нотками, уходящими в малину и обжигающую горечь, – и лишь затем открыла глаза, чтобы понять, что комната с чего-то самым коварнейшим образом начала слегка вальсировать.

Словно ощутив мое состояние, Пелин придержал меня за руку.

– Потанцуем? – предложил он внезапно и обнял меня за талию.

Его лицо у меня перед глазами то и дело двоилось. Глаз становилось то шесть, то восемь, а ухмылка казалась кривой и длинной. Оттолкнув его от себя, упершись ладонью в крепкую грудь, я с трудом связно произнесла:

– Не подходи ко мне. – И уже соседкам: – Девочки, мы немедленно уходим.

– Но, Тиана, мы же только что пришли, – зашептала, едва ли не захныкав, подобравшаяся ко мне Ри. – Пожалуйста, давай останемся еще на полчасика. Мы тоже хотим поиграть. Это же такой шанс стать в академии своими.

– Не… – попыталась я отговорить их от гиблой затеи, но буквы никак не хотели связываться в слова.

– Прекрасные дамы, вы оставайтесь и ни о чем не беспокойтесь. Я провожу вашу подругу до женского общежития, – появился рядом со мной Каль и уверенно ухватил меня за руку. – Пойдем, Тиана. Кажется, тебе нужно на воздух.

Я крепко вцепилась в его руку. Возразить не могла. Мне ничего не оставалось, кроме как идти вместе с ним.

Объяснить что-либо соседкам я оказалась просто не в состоянии. Мыслить связно могла – этого было не отнять, но говорить…

Впрочем, стоило нам выбраться из душного общежития в прохладу вечера, как слова снова начали складываться в короткие предложения, но телом своим я по-прежнему в полной мере не владела.

– Голова кружится, – произнесла я вслух, но к ведьмаку не обращалась.

Однако за неимением кого-то другого ответил мне именно он:

– Пройдет к утру. После «Малиновой пыли» всегда так. Зря ты ее выпила.

– Зря ты решил со мной поиграть, – возразила я, неровной походкой не без помощи ведьмака медленно двигаясь по освещенной дорожке. – Зачем вообще нужно было озвучивать это дурацкое задание?

– Чтобы было весело? – с усмешкой ответил он вопросом на вопрос. – Плохая из тебя ведьма, если ты ни разу в «Котел» не играла. Лучшего развлечения и не придумаешь.

– Я не плохая, я неопытная! – снова возразила я, остановившись.

Но оказалось, что останавливаться вот вообще не стоило. Меня резко повело в сторону, и, если бы не Каль, лежать бы мне на мокрой от росы траве.

Вцепившись в его плечи, я запрокинула голову, чтобы видеть эти наглые темные бесстыжие глаза.

– О том, что я ведьма, я узнала четыре дня назад, – призналась я зачем-то и продолжила откровенничать: – Сегодня в ваш «Котел» я играла впервые, но точно могу сказать, что это был не только мой первый, но и последний раз. Кажется, мои родители оказались правы: быть ведьмой – это не для меня. Через три дня господин Эйлер заберет мою силу через артефакт. «Фиолетовый рубин» – кажется, он называл его именно так.

– «Фиолетовый рубин»? – в голосе ведьмака прозвучало удивление. – Это была всего лишь шутка, Тиана. Неужели ты откажешься от магии из-за невинной шутки?

Но вместо ответа я в ужасе прошептала:

– У меня земля уходит из-под ног.

Мое признание стало очередным толчком к действиям. Взяв меня за руку, приобняв другой рукой за талию, Каль снова повел меня вперед по дорожке. Пока мы двигались, голова так сильно не кружилась, но стоило нам остановиться на крыльце, как я поняла, что, кажется, так и останусь стоять здесь до утра, накрепко прижавшись спиной к такой устойчивой, в отличие от меня, стене.

– Пришли, – оповестила я и на миг прикрыла веки, чтобы отдышаться.

Только это стало моей самой главной ошибкой. Ощутив чужое горячее дыхание на своих губах, аромат горьких трав, ударивший в нос, я мгновенно открыла глаза.

– Даже не думай! – воскликнула я раздвоившемуся ведьмаку и уперлась ладонью ему в грудь.

Или в плечо. В общем, куда смогла, туда и уперлась.

Но мои жалкие потуги его ничуть не остановили.

– Ты спрашивала у меня, зачем я озвучил свое «дурацкое» задание, – проговорил он, вдруг лукаво улыбнувшись одним уголком губ. – Потому что я хочу тебя поцеловать.

– Но я не хочу… – возразила я, пытаясь пальцами нащупать дверную ручку, чтобы хоть ползком, но сбежать.

– Ты мне должна, ведьмочка, – настойчиво обнял он меня за талию, опасно прижимаясь. – Я же сказал, что у меня к тебе будет еще одно задание. В качестве моральной компенсации. Один поцелуй, и я тебя отпущу. До завтра.

– Я не стану с тобой целоваться! – приложила я все имеющиеся силы, чтобы произнести фразу четко.

Карие глаза опасно блестели, наливаясь желтизной, а мне совсем не нравилось поведение ведьмака. Но я даже метлу призвать была не в состоянии, не то что дать достойный отпор. Пальцы мелко подрагивали, но ни толики напряжения я не испытывала. Тело было легким, воздушным, неуправляемым, словно не моим.

– Да не упрямься ты, тебе понравится. А впрочем, я уже проявил достаточно вежливости, ведьмочка. Этот поцелуй ты будешь помнить долго.

Поймав пальцами мой подбородок, он сжал его, не давая мне отвернуться. Его губы приближались медленно. Глаза стали полностью желтыми, с вытянутыми в тонкие полоски зрачками, и сияли как тысячи огней, пока я безуспешно искала чертову ручку.

– Я отомщу! – процедила я, накрепко сцепив зубы, и…

– Студент Ворти, вам не кажется, что вы выбрали неподходящее время? Отбой был десять минут назад, – услышала я голос директора и внутренне возликовала, гулко с облегчением выдохнув.

– Я уже ухожу, лорд Эйлер, – припечатал явно разозлившийся ведьмак, даже не глянув на моего спасителя.

Будто голодный взгляд Каля целиком и полностью принадлежал мне, а мой затравленный – ему.

– Только с девушкой своей попрощаюсь, – внезапно добавил вконец обнаглевший студент.

– Сдается мне, что и девушку вы тоже выбрали неподходящую, – абсолютно безэмоционально заявил директор ведьмовской академии и холодно приказал: – Сейчас же марш в общежитие!

Глянув на меня в последний раз, не обещая своим взглядом ничего хорошего, пятикурсник резко оттолкнулся от стены, в которую упирался одной рукой, и дышать сразу стало значительно легче. Ему вслед я даже не смотрела. Не нашлось ни сил, ни желания.

– Что же вы, Тиана, стоите? Отбой был для всех, и для вас в том числе, – медленно и как-то неотвратимо поднялся господин Эйлер на крыльцо по ступеням.

Но я уже видела только его силуэт. Сердце вдруг застучало сильнее. Его стук набатом гремел у меня в ушах, а во рту моментально пересохло. Страдая от удушливого жара, вжимаясь в холодную стену, я скользнула спиной по ней вниз и…

В этот момент для меня наступила окончательная темнота.

У меня чесалась пятка.

Извернувшись, лежа при этом в кровати в гнезде из одеяла, я почесала несчастную. А потом еще раз почесала, поняла, что выспалась, и распахнула веки, намереваясь потянуться, но так и застыла с поднятыми над головой руками.

Комната, в которой я очутилась, совершенно точно мне не принадлежала. Да и кровать не принадлежала: она была большой, двуспальной и совсем не походила на казенную мебель академии.

Попытавшись понять, как здесь очутилась, я села и спустила стопы на пол. Рядом с кроватью стояли черные тапочки, в которых я мгновенно утонула. Они явно были мужские, как, впрочем, и белая рубашка. В нее я была облачена до самых колен.

И ни намека на мою одежду! За исключением белья. Его наличие, как честная девушка, я в ужасе проверила в первую очередь!

Во вторую нащупала часы. Они по-прежнему висели у меня на шее.

Я не помнила, как здесь оказалась. Воспоминания о вчерашнем дне смазались в неясную картинку. Я будто видела произошедшее вспышками: комната ведьмаков, игра в «Котел», обнаглевший Каль, которому еще вчера следовало дать пощечину, и…

И больше я не помнила ничего.

Осмотрев небольшую спальню с единственным окном, выходящим на лес, каких-то личных вещей, прямо указывающих на их хозяина, я не нашла. И своих не нашла, хотя должна была.

Не в рубашке же я сюда пришла?

Приложив ухо к двери, стояла несколько минут и вслушивалась в тишину. Слух то и дело улавливал далекий неясный шорох, но этот звук не давал мне ровным счетом ничего.

Пришлось сдаваться. Точнее, выходить из своего убежища прямиком в коридор. Здесь нашлась еще одна спальня – дверь была открыта, а между ними располагалась просторная ванная комната.

Туда я тоже вошла – на две минутки, стараясь шибко рот не разевать да не разглядывать роскошное убранство.

Негромкие звуки явно раздавались на первом этаже. По узкой лестнице я шла практически крадучись, но огромные, а оттого шлепающие тапки быстро выдали мое присутствие хозяину дома.

Им оказался господин Эйлер. Это и удивило, и обрадовало одновременно.

Обернувшись, отвлекшись от сервировки небольшого столика, за которым можно было уместиться только вдвоем, он обжег меня вмиг потемневшим взглядом.

Под этим взглядом сразу нестерпимо захотелось одеться или хоть чем-нибудь прикрыть выглядывающие из-под рубашки колени.

В голове бился только один вопрос: как я очутилась в этом доме? О том, почему я одета в рубашку ведьмака, я себе думать запрещала в принципе.

Однако стоило мне невольно оценить внешний вид мужчины: безупречную черную рубашку, безупречные черные брюки и начищенные сапоги, – как короткое воспоминание встало у меня перед глазами.

В этом воспоминании именно он натягивал на меня вчера свою рубашку, склонившись надо мной, без сил лежащей на пуховых подушках.

Платья на мне в этот момент уже не было.

Гулко сглотнув слюну, что вдруг стала вязкой, я решила, что лучшим решением будет бежать. В конце концов, окно второго этажа – тоже неплохой выход.

– Тиана, у вас сейчас такое выражение лица, будто вы вампира увидели. Как вы себя чувствуете?

– Сносно, – прошептала я севшим голосом. – А вы не подскажете, где я могу найти свою одежду?

– Сейчас подам.

За тем, как ведьмак перемещается к дивану, на котором стопкой лежала моя одежда, я следила во все глаза.

Комната на первом этаже была только одна. Справа от лестницы располагалась небольшая кухня, слева – гостиная с камином, столовая и прихожая. Я бы даже могла назвать этот домик небольшим, если бы наш в деревне не был раза в два, а то и в три меньше.

Забрав мою одежду с дивана, директор ведьмовской академии поднялся по лестнице на несколько ступеней и протянул ее мне.

И я взяла. Точнее, попыталась, отчего платье упало на ступеньки. Пришлось его срочно поднимать, но не мне одной в голову пришла такая гениальная идея. Собственно, головами мы и стукнулись.

– Простите, – повинилась я.

– Это вы извините. Мне стоило лучше держать.

– А мне лучше брать, – смущенно спрятала я взгляд.

Глупее, чем сейчас, я себя еще в жизни не чувствовала!

Прижав к себе одежду, я осмелилась посмотреть на мужчину. Щеки обожгло жаром, а пальцы нервно смяли мягкую ткань платья.

– Ну я пойду? – спросила я и сделала осторожный шаг назад, на ощупь отыскивая ступеньку.

– Идите. Но не задерживайтесь. – Мягкая улыбка коснулась его губ. – Помните, что я жду вас к столу. Время завтрака в столовой вы уже пропустили.

Я сбежала быстрее, чем ведьмак договорил. Скрывшись за дверью все той же спальни, спиной прижалась к створке и наконец-то выдохнула. Вариант с окном все еще маячил на горизонте, но…

Но ведь директор ждал меня к завтраку. Сбегать вот так было попросту некрасиво. Следовало его хотя бы поблагодарить… Но за что? Этого я вспомнить не могла.

Переодевшись в платье, я оставила рубашку на кровати. Не знала, куда еще ее положить, а потому спускалась вниз, терзаемая сомнениями.

Однако все это было сущей мелочью по сравнению с тем, что мне еще предстояло. Нет, конечно, можно было запросто сделать вид, что меня нисколько не интересует все то, что отсутствовало в моей памяти. Но правда в том, что меня вчерашний вечер интересовал очень даже! Я бы даже сказала, что хотела во что бы то ни стало узнать все подробности!

Услышав, что я спускаюсь, ведьмак поднялся из-за стола и дождался, пока я подойду. Придвинув для меня стул, что с его стороны было невероятно вежливо, он вернулся на место.

Чувствовала я себя крайне смущенно. Да что там смущенно? Мне было попросту стыдно.

Пока господин Эйлер разливал горячий чай по чашкам, я рассматривала наш завтрак. На тарелках лежал пышный омлет в окружении зелени и свежих овощей. На отдельном блюде были поданы сыр, хлеб и масло.

Я молчала. Ведьмак тоже, но при этом я остро ощущала на себе его насмешливый взгляд.

– В первый раз в «Котел» играли? – заговорил он все же, намазывая масло на ломтик хлеба.

Водрузив сверху сыр, он подал его мне.

– И в последний, – заявила я уверенно, неловко забирая бутерброд. – Вы извините, но я совсем не помню, как я у вас здесь оказалась.

– Не переживайте, Тиана. Мы по-прежнему находимся в академии, – легко уловил он все мои страхи. – У каждого преподавателя на ее территории есть свой дом. Это мой, а принес вас сюда я. Вы потеряли сознание на крыльце женского общежития. Не помните?

– Крыльцо помню, – созналась я. – Вас на крыльце – нет. И всего остального… тоже.

– Всего остального? Поверьте, вам нечего стыдиться, Тиана. Платье мы намочили, когда я пытался отпоить вас водой. Безуспешно, если говорить откровенно, – старательно сдерживал ведьмак улыбку, но у него нисколечко не получалось. – Вам хотелось танцевать. А еще вы настойчиво звали меня полетать на метле, но этот ваш порыв мне удалось сдержать. Если же вы беспокоитесь о другом… Вторая спальня принадлежит моей матери. Иногда она останавливается здесь. Мне в ней не очень комфортно, поэтому вчера я спал на диване.

Стоило мужчине упомянуть злосчастный диван, как я вдруг отчетливо вспомнила себя на этом самом диване. На мне все еще было платье, но с облегчением выдохнуть не удалось.

Директора ведьмовской академии, что находился до невозможности близко, на этом самом диване я настоятельно просила себя поцеловать.

Я просила. Его губы были совсем рядом, но… Я совершенно не помнила, случился ли тот поцелуй. Его глаза, его губы, горячее дыхание и… ничего!

Если я и раньше не могла заставить себя съесть хотя бы кусочек предложенного завтрака, то теперь даже бутерброд отложила. Нестерпимо хотелось спрятать пылающее лицо за ладонями, но стыдно было настолько, что я себе даже этого не позволила.

Понимала, что нужно о чем-то говорить. Сидеть в молчании было странно и страшно, но господин Эйлер сам пришел мне на помощь.

– Уже думали, в чем пойдете сегодня на бал? – спросил он мягко, увлеченный завтраком.

Ел мужчина быстро, но при этом аккуратно.

– А нужно приходить в чем-то особенном? – озадачилась я.

Праздничного платья у меня не имелось. Точнее, имелось – темно-синее, но оно давно стало повседневным наравне с серым. Да и никаких особых украшений на нем не было. Ни кружев, ни вышивки, ни пояска.

– Напротив. Каждый учебный год по традиции открывает так называемый «Шабаш ведьм». Магия преподавателей скрывает истинные наряды и внешность участников. Каждый будет не похож сам на себя, а потому нет особой разницы, в чем идти. Именно это я и хотел вам сказать.

Удивленно глянув на ведьмака, я осторожно полюбопытствовала:

– А зачем скрывать лица и наряды?

– Это давняя традиция, Тиана. Ей больше двух веков, а тогда нравы были несколько иными. Скажу кратко: наряды на празднике не предполагались в принципе.

Осознав услышанное, я, кажется, снова покраснела. Любой разговор с господином Эйлером неизбежно утекал куда-то не туда. Чтобы скрыть смущение, я постаралась сделать вид, что ничего необычного не услышала.

– А вы пойдете на бал?

– Конечно. Кому-то ведь нужно следить, чтобы он не превратился в настоящий шабаш.

– Знаете, я тогда, наверное, пойду готовиться к празднику, – нашла я повод улизнуть. – Спасибо, что присмотрели за мной. Я очень благодарна вам за помощь.

– Тиана, но вы же вообще ничего не съели, – отложил мужчина приборы и взглянул на мою по-прежнему полную тарелку.

– А я по дороге бутербродом перекушу, – забрала я ломтик хлеба со стола и заторопилась к двери. – Меня там соседки наверняка уже потеряли.

Увидев свои туфли у порога, я постаралась переобуться как можно скорее, но к тому моменту, как я закончила, директор ведьмовской академии уже стоял рядом, намереваясь меня проводить.

И вот чего он такой вежливый на мою голову?!

Вспомнив о плаще, я мимолетно глянула на диван, где он до сих пор лежал аккуратно сложенным, но просить подать его отчего-то не стала. Желание сбежать уже было просто невыносимым.

Выпрямившись, я против воли встретилась взором с темным взглядом. Память тут же услужливо подкинула воспоминание о других глазах – тоже темных, но совсем не таких. И словно гром среди ясного неба прозвучало: «Сдается мне, что и девушку вы тоже выбрали неподходящую».

– Еще раз спасибо, что спасли меня вчера от Каля, – проговорила я и взялась за ручку двери.

И сразу же отдернула руку, будто от горячего котла, потому как там – на дверной ручке – уже лежала рука директора.

– Тебе спасибо, что скрасила мой вечер, – мягко улыбнулся ведьмак и открыл для меня дверь.

Из его дома под еще пока зеленые кроны деревьев я вылетела метлой, но, сделав шагов десять, не больше, все же поддалась сиюминутному желанию и обернулась.

Директор ведьмовской академии лорд Барсвиль Эйлер по-прежнему стоял на пороге собственного дома, а его темный взгляд был обращен ко мне. Но не эта картина сейчас предстала у меня перед глазами.

Мне отчего-то вспомнился злосчастный диван. И поцелуй, который все же был. Целое море обжигающих умопомрачительных поцелуев и болезненные объятия, до невозможности сделать вдох.

И академическое платье, разорванное в лоскуты.

И страстный шепот, наполненный сожалением:

– Ты моя провокация, Тиана. Ты мое наваждение. Но так нельзя…

– Что случилось? – спросила я взволнованно, узрев плачущую на кровати Риэну.

Еще минуту назад я варилась в котле из собственных мучительно-стыдливых воспоминаний, но стоило войти в комнату, как они стали несущественными.

Риэна молча плакала, сидя на своей кровати, обняв руками колени, а злая Марика нервно топталась рядом, то и дело пристукивая каблучками.

– Да неужели! Тиана, ты где была? Еще немного, и мы отправились бы к коменданту! – накинулась на меня мгновенно обернувшаяся рыжая.

– Хорошо, что не пошли, – смущенно ответила я, спрятав пристыженный взгляд. – Ри, ты из-за меня, что ли, плачешь?

– Из-за себя она плачет, – тяжко вздохнула Марика и уселась рядом с Риэной. – Ты как ушла вчера, нас играть позвали. И все хорошо было, даже весело, пока очередь до нас не дошла. Я-то желание опоздавших сестер-змеюк выполнила, а Риэна… Она напиток из котла выпила, чтобы гоблина-привратника не целовать. Вот и… Молчит она теперь, голоса лишилась. И это еще хорошо, что сегодня выходной. Ведьма-знахарка сказала, что эффект сам пройдет, но как скоро – неизвестно. Только это еще половина беды.

– Еще что-то приключилось? – присела я по левую сторону от Ри, с сочувствием погладив ее по вздрагивающей спине.

– Один из старшекурсников ее потом в углу зажимал, целоваться лез, а мне, когда я вмешалась, рассвет вместе встречать предлагал. Мы его его же метлой огрели и сбежали.

– Да… – протянула я раздосадованно. – Плохой была идея туда идти.

– Плохой… городские задаваки – не лучшая компания на вечер, – подтвердила Марика и тоже обняла Риэну. – Ты-то где запропастилась?

Про свои вчерашние приключения я рассказала почти без утайки. Почти, потому как про то, что провела эту ночь в доме директора ведьмовской академии, рассказывать не стала.

Да, мы договорились с соседками, что врать друг другу не будем, но этой тайной с ними мне делиться не хотелось. По крайней мере, пока. Поэтому пришлось врать, что отлеживалась в лекарском корпусе у ведьмы-знахарки, хотя чувствовала я себя при этом отвратительно.

– Вот кто настоящий герой… – с восхищением заметила Марика, имея в виду господина Эйлера, и успокоившаяся Риэна согласно закивала. – Не то что эти… ведьмаки.

– Ничего, мы им еще отомстим. – пообещала я. – Сейчас только к Ри голос вернется.

От внезапно раздавшегося грохота мы все трое резко подпрыгнули. Казалось, кто-то намеревался попросту вышибить нам дверь, так сильно в нее ломились.

– А ну, открывайте, ведьмы! Вы чего натворили?! – прорычал грозный голос, который был мне очень даже знаком.

А злость во мне, между прочим, кипела до сих пор!

Испуганные девчонки пытались меня удержать на кровати, но тщетно. Высвободившись из их рук, я подошла к двери и резко открыла ее, отчего кулак Каля прошелся по воздуху в сантиметрах от моего лица.

Но не это меня удивило. За всеми треволнениями я попросту забыла о том, что моя месть уже состоялась. Оба парня, облаченные в форму академии, на видимых местах были покрыты красными пятнами и никак не могли перестать чесаться.

Мне стоило огромного труда не рассмеяться. Да что там огромного? Я превозмогала себя, старательно пряча то и дело вылезающую улыбку.

– Чешется, да? – спросила я с напускным сочувствием. – Наверное, плохой мыльный корень попался.

Последнюю фразу говорить определенно не стоило, но мне уже было настолько смешно, что я едва не складывалась пополам.

Однако мое веселье ведьмакам совсем не понравилось. Бесцеремонно втолкнув меня в комнату, они зашли следом и с грохотом захлопнули за собой дверь.

– Марика, поджигай штору! – скомандовала я, призывая метлу.

Ведьмочке понадобилось всего мгновение, чтобы осознать мою просьбу. Из нас всех она единственная умела зажигать свечу на расстоянии. Наша свеча – та самая, гадательная, – до сих пор стояла на окне. Вспыхнула она тут же. Еще быстрее пламя перекинулось на новенькую штору, выданную нам под расписку.

И время будто замедлилось. Это сработал защитный наговор, наложенный комендантом женского общежития на наше окно.

Сама Кретта Кельт появилась минутой позднее.

– Вы опять?! – распахнула она нашу дверь и вошла. – А вы тут чего забыли? Парням строго-настрого запрещено бывать в комнатах девушек! – рявкнула женщина и сделала неуловимые движения кистью руки и пальцами.

Прямо рядом с нею появилось большое овальное зеркало. В нем я увидела сидящего в своем кабинете господина Эйлера. Заметив меня, он однозначно удивился и отложил бумагу, чтением которой занимался.

– Быстро к директору! – непримиримым тоном скомандовала госпожа Кельт ведьмакам.

– На балу ты попала, – произнес пышущий злостью Пелин одними губами, обращаясь ко мне, и первым вошел прямо в зеркало.

Я же даже не старалась убрать с лица широкую довольную улыбку. Сложив руки на груди, придерживая древко метлы, в этот момент я была почти счастлива, потому что месть удалась на славу.

Каль, в отличие от своего друга, промолчал, но его нечитаемый взгляд задержался на мне на порядок дольше.

Стоило парням скрыться, а зеркалу пропасть, как мы не сговариваясь кинулись к коменданту. Наши объятия ее шокировали – это было видно по обескураженному выражению лица, но свое спасибо мы говорили искренне. И Ри говорила, к счастью снова обретшая голос.

Опешив, госпожа Кельт даже ругаться на нас за пожар не стала. Пламя устранила, убедилась, что штора осталась целой благодаря защитному наговору, и ушла.

Нам же предстояло как-то пережить «Шабаш ведьм». В свете последних событий древние традиции приходились как нельзя кстати.

В женском общежитии царила праздничная суета. Ведьмочки со всех курсов то и дело носились по коридорам, одалживая у своих подруг то платье, то косметику, то заколки. Другие напрашивались на прически, хотя, если опираться на то, что мне рассказал господин Эйлер, их подготовка не имела никакого смысла.

Правда, когда я сказала об этом первокурснице из соседней комнаты – мы вместе забрели в общие душевые, но даже там все зеркала оказались заняты, – она насмешливо фыркнула:

– Если ты собираешься после окончания бала как примерная ведьмочка возвращаться в комнату, то другие нет, – усмехнулась она и подмигнула. – Лично у меня планы куда интереснее.

В мои планы на этот вечер входил только один пункт – не влипать в неприятности, но они неизбежно находили меня сами.

Собственно, именно из-за них я и оказалась в душевых. Пока девчонки наводили марафет, я быстро юркнула под душ, но раздевалась совсем не с целью помыться. Меня интересовал ворот платья, где я самолично вышивала собственные инициалы.

На платье, которое подал мне господин Эйлер, моих инициалов не нашлось.

Жар опалил щеки. Прижавшись лбом к холодной плитке, я едва не застонала. Все-таки не приснилось. Платье точно было не моим, хоть и соответствовало по размеру, а значит, и поцелуй, и все, что было за ним, мне не привиделось.

Как я должна была на это реагировать? И должна ли была вообще?

Я ведь сама убедила директора в том, что абсолютно ничего не помню. И уж лучше бы взаправду не помнила.

Я едва не соблазнила собственного директора. Как теперь смотреть ему в глаза? Конечно, я вообще не отдавала отчета своим действиям, да и он поступил как благородный мужчина, но случившегося это не отменяло.

Решив, что подумаю об этом после бала и обязательно вволю отругаю себя, я вернулась в комнату. Из женского общежития мы выходили вместе с соседками, но стоило нам подойти к парку, как голова разом закружилась.

Придя в себя, девочек рядом уже не обнаружила. Я стояла одна у совершенно другого входа в парк, а по моим ногам струилась легкая красная ткань, слоями уложенная в волны.

Рядом прямо в воздухе левитировало большое овальное зеркало. Через миг из него появился незнакомый мне ведьмак, но, судя по его реакции, происходящее удивило только меня.

Стоило ему уверенной походкой направиться в парк, как я получила возможность взглянуть на себя в зеркало. Платье действительно оказалось роскошным – я бы такое никогда не осмелилась надеть. Волны из тонкой ткани спускались до самого низа, но привлекали внимание совсем не они, а искусный корсет, расшитый сотнями мелких переливающихся камней.

Плечи мои оказались обнажены, на шее висело громоздкое колье, но больше всего удивляли лицо и высокая прическа. Последнюю могла позволить себе какая-нибудь высокомерная аристократка, но никак не простая деревенская девушка.

Что примечательно, в отражении я видела свое лицо – наверное, магия бала изменяла его только для других, но при этом оно все равно отличалось от привычного.

Оно стало иным.

Черты лица показались мне утонченными, мягкими. Наложенный макияж делал мой взгляд выразительным и подчеркивал скулы. А еще мои глаза восторженно блестели, и я вдруг понравилась себе такой.

Поставь со мной рядом кто-то сестричек Ваэрти, и никто не сказал бы, что я родилась и выросла в деревне.

От любования меня отвлекла студентка, появившаяся из зеркала. Уступив ей свое место, я вошла в парк да так и застыла.

В сгущающихся сумерках парк выглядел просто великолепно. Повсюду прямо в воздухе летали разноцветные магические светлячки. Целые гирлянды таких светлячков украшали кроны деревьев. На главной парковой площади играли музыканты. Девушки, что стояли в двух шагах от меня, переговариваясь между собой, обсуждали именно их. С их слов я поняла, что это известная ведьмачья группа. Я такой зажигательной мелодии раньше никогда не слышала.

– Вари свое зелье, ведьма!

Пришло твое время, ведьма!

Сердце ведьмака жаждет любви,

Так приворожи его, ведьма!

Я не уставала восхищаться. Не иначе как Оста Филт разместила в этом парке сегодня своих мухоловок. Прожорливые зеленые растения на тонких ножках широко открывали зубастые пасти, когда студенты подкидывали им печенье.

Печеньем, конфетами, фруктами и разными десертами можно было угоститься здесь же. Глубокие вазы были выставлены на длинном столе, где немного поодаль стояли три огромных котла. Над ними клубился розовый, красный и желтый пар.

– Угощайтесь, – радушно предложила милая девушка, но кто именно из преподавателей это был, мне понять не удалось.

Получив от нее стаканчик в форме тыквы, до краев наполненный желтым светящимся напитком, я опасливо пригубила его и поняла, что это всего лишь сок. Небольшую формочку в виде черепа со стола я взяла уже самостоятельно. К нему прилагалась миниатюрная ложечка.

Первая ложка десерта оставила невообразимое шоколадное послевкусие. Вторая добавила молочные нотки и кислинку чего-то освежающего. Третья показала мне всю многогранность превосходного кулинарного шедевра. Я зажмурилась от удовольствия, и именно в этот момент над парком раздался громкий, твердый, уверенный голос, от которого мое сердце замерло.

Голос директора ведьмовской академии.

– Студенты! Напоминаю, что на празднике запрещено называть свои настоящие имена. Нарушители мгновенно отправятся за пределы парка и будут исключены из общих гуляний.

– Ничего себе, как строго, – выдохнула я пораженно.

Я об этом правиле, естественно, не знала, так что обращение господина Эйлера прозвучало очень вовремя.

Попробовав еще несколько десертов и закусок, я решила поискать соседок. Мы договорились, что подадим друг другу особый знак – будем зевать, прикрывая рот ладошкой. Однако сколько бы я их ни искала, поиски мои были тщетными. Никто из ведьмочек в разноцветных роскошных платьях не зевал. Зевающими мне попадались только ведьмаки.

– Не окажете ли вы мне честь потанцевать со мной? – остановился рядом высокий незнакомец в белоснежном костюме, что был искусно расшит золотом.

Музыканты как раз выводили медленную плавную мелодию. Некоторые парочки действительно танцевали, но я так, как они, танцевать не умела. У нас в деревне на праздниках в основном водили хороводы или толкались кто во что горазд.

Конечно, говорить об этом я не стала, но, чуть смущаясь, в своем неумении призналась:

– Извините, но я боюсь, что отдавлю вам обе ноги.

– Не переживайте, к моему костюму прилагаются запасные, – явно пошутил он и протянул мне руку. – Идем?

Я не поддалась мягкой волнующей улыбке и протянутой ладони. Скорее на меня повлияло волшебство этого вечера. Если говорить откровенно, потанцевать хотелось очень даже, ну а совесть моя мирно спала, ведь кавалера я честно предупредила.

Правда, на ноги ему я все же старалась не наступать. Для этого мне то и дело приходилось смотреть вниз.

– Ваше усердное пыхтение распугивает другие пары, – усмехнулся он и, выпустив мою руку из своих пальцев, осторожно приподнял ими мой подбородок. – Мне очень хочется, чтобы вы смотрели на меня. Не лишайте меня удовольствия видеть ваши прекрасные глаза. Вам совершенно не стоит так переживать за мои ноги, право слово. Даже если вы и оступитесь, я это обязательно переживу.

– Простите, мне неловко, – повинилась я, завороженная голубыми глазами, вмиг растаяв от комплимента.

Как и все ведьмаки, мой кавалер обладал просто невероятным обаянием, и вскоре я тоже начала улыбаться ему, рассматривая его лицо. Широкие брови, тонкий прямой нос, выразительный взгляд в обрамлении густых ресниц. Я пыталась отыскать знакомые черты, но никак их не находила. Где-то глубоко в душе мне очень хотелось, чтобы за волшебством скрывался директор ведьмовской академии с его примечательной вежливостью всегда и во всем.

При мысли о мужчине губы мои словно обожгло поцелуем. Я сглотнула, что не укрылось от внимательного взгляда.

– Пожалуй, я принесу нам напитки, – произнес ведьмак, стоило мелодии завершиться, найдя свой конец в последнем аккорде.

Однако руку мою мужчина из своего захвата не выпустил. Приподняв кисть, слегка склонился и прижался губами к тыльной стороне ладони. В жар меня бросило тут же. Щеки отчетливо пылали, пока мы шли к котлам. Стакан в форме тыквы я осушила залпом, думая лишь о том, как быстро и сильно бьется сейчас мое сердце.

– Прогуляемся? – предложили мне, и я не смогла отказаться.

Волнение охватывало все больше. Я еще в детстве читала историю про простую девушку, которая очутилась на балу и нашла там свою любовь – принца, но никогда даже подумать не могла о том, что окажусь в похожей ситуации. Когда я стала ведьмой, моя жизнь изменилась кардинально, и мне совсем не хотелось терять это чувство постоянно кружащего в воздухе волшебства. Здесь словно царил иной мир, сказка, мечта, сновидение.

Мне не хотелось просыпаться.

– Страшно? – спросил ведьмак, едва мы оказались в лабиринте с призраками.

Зеленый лабиринт из высоких остриженных кустов находился в самом центре академии, но бывать в нем раньше даже из любопытства мне не приходилось. Теперь же я осторожно шла рядом с незнакомцем, все больше убеждая себя в том, что это господин Эйлер.

– Нисколько, – ответила я, смущенно улыбаясь под прямым взглядом.

И тут же воскликнула: «Мамочки!» – едва из зеленой стены прямо на меня выпрыгнуло белесое привидение с отчетливым человеческим силуэтом. За руку мужчину я схватила неосознанно, но, попытавшись забрать кисть, сделать этого уже не смогла. Ведьмак держал крепко и понимающе улыбался.

– Здесь много призраков, – будто объяснил он свое поведение.

И он был прав. Белесый, почти прозрачный дракон тут же появился из стены напротив и пролетел прямо сквозь нас, обдав ледяным дыханием. Я и сама не заметила, как прижалась к ведьмаку, а он закрыл меня собой и вдруг коротко поцеловал в самый уголок губ.

Я даже не поняла, как это произошло, но просто невероятно смутилась и растерялась. Гордость требовала немедленного возмездия, но вроде бы и не за что было.

Мне самой снова хотелось ощутить поцелуй одного определенного ведьмака на своих губах. И я просто надеялась, что моя догадка о настоящей личности моего кавалера была верна.

– Хотите, я покажу вам кое-что интересное? – спросил ведьмак, заинтриговав меня по самую макушку.

Никакого подвоха я не ожидала. Конечно, и доверять мужчине не торопилась: все же я до сих пор не знала, кто он, но и подозревать его в чем-то плохом никаких причин не имелось.

– Хочу, – кивнула я и снова неловко дернулась, когда мимо нас пролетел очередной воющий призрак.

Чуть отстранившись от меня, ведьмак под моим обескураженным взглядом с таинственной улыбкой расстегнул сначала одну пуговицу своей рубашки. Затем вторую…

Когда он начал доставать цепочку с такими же, как у меня, серебряными карманными часами, я не сдержалась и гулко выдохнула. Одни ведьмы первого круга знали, как сильно я напряглась.

– У меня такие же, – приложила я ладонь между ключиц, мгновенно нащупав их вместо несуществующего украшения. – От бабушки достались. Только ваши почему-то показывают, что вы в опасности.

– Странно, – нахмурился ведьмак и тоже взглянул на свои часы. Обычно стрелка колеблется совсем немного, и затем случается что-то не очень приятное, но сегодня метелка впервые опустилась наполовину.

Плюнув на маскарад, я спешно достала из выреза платья свои часы. Стрелка на них тоже дергалась у самого низа, в то время как обычное ее расположение было у верхней отметки.

– Кажется, мы оба в опасности, – проговорила я недоуменно.

И именно в этот момент голова моя пошла кругом. Меня резко затошнило, отчего я схватилась за блондина.

Земля ушла у нас из-под ног.

Ощущения были очень схожими с теми, что я испытала вчера, испробовав «Малиновую пыль». Однако одно весомое отличие все же имелось: мне не было так больно.

Ударившись о землю плечом и бедром, я глухо застонала и открыла глаза. Подо мной и правда была земля – черная, без единой травинки, а вокруг не проглядывалось ни одного куста. Только серые могильные плиты да деревянные кресты.

– Тиана, ты в порядке? – услышала я знакомый обеспокоенный голос.

С земли я поднялась мгновенно. Еще быстрее обернулась, чтобы увидеть Каля собственной персоной. Только, в отличие от своего прежнего образа, старшекурсник теперь был облачен во все черное.

– Ты! – воскликнула я, разозлившись. – Ах ты зараза кучерявая! Ты что наделал?!

– Эй, эй! Перестань драться! Это не я! – уворачивался он от моих ударов.

И от злости, и от разочарования, и от осознания того, что провела этот вечер именно с ним, я бросилась на парня с кулаками.

– Зачем же ты тогда ко мне подошел, а? – била я, куда доставала, но ведьмаку мои удары были что мертвому припарка. – Как ты вообще узнал, что это именно я? Скажешь: случайно?

– Не случайно, – сознался этот мерзавец и вдруг схватил меня за руки, быстро завел их мне за спину да так и застыл, бесхитростно поглядывая на мои губы.

Но у меня еще ноги в арсенале имелись! Ему на сапог каблуком я наступила от души!

– Ай! Да перестань! Мы не первый год в празднике участвуем и всегда носим с собой особые стеклышки. Через них всю правду видно. – Достав из кармана штанов, он продемонстрировал мне обычный кусок стекла, но цвет осколок имел ярко-синий. – Я вообще извиниться хотел за вчерашнее. Я выпил лишнего и вел себя недостойно, но в свою защиту могу сказать, что ты мне понравилась, Тиана. Очень понравилась.

– И когда это успела? Когда ты меня рубашку свою стирать заставлял? Или когда всякой дрянью поил? – ерничала я, ничуть не веря его словам.

– В столовой академии в самый первый день. Ты на меня стакан с компотом перевернула и клятвенно обещала постирать мои вещи.

Открыв было рот, под насмешливым взглядом ведьмака я его так же молча захлопнула. Действительно, в самый первый день на обеде такой инцидент имел место быть, но я просто не запомнила того несчастного, на которого не только вылила компот, но и кому измазала рубашку в соусе, пытаясь впитать влагу испачканной салфеткой.

Я вообще в тот день пребывала не в себе: все вокруг было новым, неизведанным. От впечатлений кружилась голова, а восторг наполнял меня до самых краев души.

Нет, я не помнила Каля. Для меня тогда каждый ведьмак был, как говорится, на одно лицо. Все они излучали такое бешеное обаяние, что ведьмочки со всех курсов штабелями укладываться намеревались, а я боялась.

Просто боялась смотреть на ведьмаков, чтобы глупо не застыть с открытым ртом, как это произошло с некоторыми первокурсницами.

– И вообще, ты должна проявить ко мне мягкость. Я с твоей сыпью половину дня ходил, пока зелье не подействовало. И это было ужасно, Тиана, все тело чесалось, а я тебя даже директору не сдал.

Если до этого момента я была готова на какое-никакое перемирие, то своими словами ведьмак начисто развеял образовавшийся флер.

– Какой благородный поступок! – сыронизировала я. – Загнал в угол, а потом типа хороший, да?

– Тихо, – вдруг скомандовал Каль жестко и так же жестко прижал меня к себе.

Я уже хотела возмутиться повторно. В конце концов, если ему что-то там показалось, это совсем не означало, что мне не требуется воздух и личное пространство. Но буквально через мгновение я тоже услышала ЭТО.

Неясный шелест или хруст листьев. Что-то неявное, негромкое, но при этом волнующее. Холодок пробежал у меня по спине, а сердце застучало в три раза быстрее в предчувствии беды.

Медленно обернувшись, я узрела густой белый туман, что медленно, но неотвратимо подбирался к нам с каждой секундой все ближе.

– Так, надо срочно выбираться отсюда, – оценил ведьмак подкрадывающийся дымок нехорошим взглядом.

В том, что он точно нехороший, я не сомневалась. В свете одинокой луны его лицо хоть и отдавало в синеву, но рассмотреть его я могла отчетливо.

– Это старое кладбище, – пояснил парень. – Мы здесь разок бывали, убирались в качестве наказания. Твою старшую ведьму!

Последнее выражение явно было ругательным и относилось оно совсем не ко мне, а к тому, что происходило у меня за спиной.

Вновь обернувшись, на этот раз беспрепятственно высвободившись из чужих рук, я узрела выплывающих к нам на дорожку мертвецов. С поднятыми перед собой руками, с обглоданными костями, в истлевших лохмотьях – они уверенно шли прямо к нам.

– Быстро беги к склепам и прячься внутри! – скомандовал ведьмак, буравя вновь прибывших немигаемым, на глазах желтеющим взглядом.

– А ты? – прошептала я севшим от ужаса голосом.

– А я буду сражаться. – Будто из воздуха он достал серебряный меч с длинным сверкающим лезвием. – Быстро убегай!

– Да ну тебя! – психанула я и сама схватила его за свободную руку.

Первые несколько шагов я совершенно точно тащила ведьмака на себе и своем голом упрямстве, но потом он очнулся и побежал куда быстрее меня. Теперь уже ему приходилось тащить меня вперед по дорожке.

Правда, бежали мы недолго. Особо не выбирая, Каль толкнул меня в ближайший открытый склеп и сам зашел следом внутрь. Тяжелую каменную дверь с места мы сдвигали вместе. Но стоило створке встать на свое законное место, как раздался щелчок железной перекладины, упавшей ровно в петли.

Естественно, с другой от нас стороны!

– Если это твоя дурацкая шутка… – прошептала я в ярости, хотя всю меня трясло от самого настоящего страха.

Да меня так в лесу не трясло, как сегодня на кладбище!

– Да я-то тут при чем?! Я же не похож на идиота! – воскликнул он зло, взъерошив себе волосы.

Лунный свет падал в склеп через узкие отверстия, выпиленные прямо в камне по верху.

– А я бы поспорила! – тоже не сдержалась я от повышенного тона, но больше ничего говорить не решилась.

Мимо двери, ведущей в склеп, пробежала толпа голодных от природы мертвецов. Кладбище в тишине мы рассматривали еще какое-то время.

– Кажется, ушли, – выдохнул Каль с облегчением и заметно повеселел. – Тиана, ну я же уже извинился, перестань дуться. Нужно думать, как мы будем отсюда выбираться.

– Я своими чарами толком не владею, – призналась я, насилу оторвав себя от створки.

Отыскав силуэт скамейки, грузно опустилась на нее и разулась. Забег в туфлях никак не являлся верхом моих желаний этой ночью. Ступни горели так, будто я до соседней деревни бегала и обратно.

– Зато я своими на отлично, – похвастался ведьмак, но улыбка тут же сошла с его губ. – Но если я разнесу склеп, меня точно вышибут из академии, а мне последний год остался. Я на следователя учусь.

– Ух ты! Как интересно, – в моих словах не было ни капли фальши.

Мне правда было интересно, каково это – работать следователем. К нам в деревню по непредвиденным случаям следователь приезжал прямиком из города, но то обычно было что-то совсем уж страшное, чего староста сам порешать не мог.

После его приезда обычно кого-то обязательно забирали на тюремной карете. Иногда даже на антимагической – это если преступник чарами владел.

– Вы профессию на втором курсе выбирать будете, – рассказывал Каль. – Смотри не промахнись. На четвертом, конечно, поменять предложат, но там профильных предметов досдавать целую гору придется.

– Слушай, нас же наверняка хватятся после бала, – перебила я его. – Не знаю, как твой друг, а мои соседки точно запаникуют. Мы в комнате встретиться договорились, – успокаивала я то ли его, то ли себя. – Нам осталось только дождаться помощи.

Ведьмак на мои слова ничего не ответил. Вместо этого отдал мне свой плащ. В отличие от него, я была только в платье: мой так и остался в доме директора.

Маленький огонек, созданный им, освещал нам мрачный и холодный склеп. Время мы коротали за заклинаниями и наговорами, которым парень пытался меня научить.

И все бы ничего – я даже почти забыла о том, что мы заперты, а за пределами склепа бегают восставшие мертвецы, но в тот самый момент, когда совсем крохотный огонек получилось создать и у меня, мы услышали явный скрежет.

Совсем рядом. Буквально в двух шагах.

В свете огня каменный гроб, единственный в этом склепе, начал открываться.

– А в чей мы склеп-то ворвались? – шепотом спросила я, боясь даже моргать лишний раз.

– К давно умерщвленному вампиру, – ответили мне бесцветным голосом. – Вампиры обычно просыпаются в полночь, и, кажется, до завершения бала никто из нас не доживет.

Тяжелая каменная плита отодвигалась медленно, но неотвратимо. Кажется, в этот момент я не дышала совсем. Только вцепилась в руку Каля что было сил, пытаясь подавить рвущийся наружу крик ужаса.

Когда мертвец с противным скрипом сел, я вздрогнула и едва не забралась к ведьмаку на колени. Когда голова его повернулась, а взгляд кроваво-красных глаз нашел жмущихся друг к другу нас, почти хлопнулась в обморок. Но стоило вампирюге ощериться в радостной клыкастой улыбке, я все же подскочила и закричала:

– А ну, быстро спать ложись, ирод окаянный!

Чем заслужила обескураженный взгляд от Каля.

О вампирах я знала мало: мама как-то рассказывала, что их почти всех истребили за их неуемную жажду крови. Немногие остались проживать свою бессмертную жизнь у всех на виду, согласившись принять новые жесткие условия, но некоторым все же удалось спастись от карающего меча императора бегством.

И это были самые страшные, самые кровожадные вампиры.

Лет пять назад у нас в деревне девушка пропала, так все думали именно на кровососа. Дед Байян таких ужасов про них всем понарассказывал, что потом деревянные кресты перед каждым домом появились, а бусами из чеснока обвешивали всех и каждого от мала до велика.

Мы даже на завтрак съедали по зубчику чеснока, чтобы уж наверняка бледнолицего мертвеца от себя отвадить.

Так продолжалось целую неделю. Пока девушка та домой с повинной не вернулась. В ту пору лорд городской у нас на постоялом дворе проездом останавливался. Вслед за ним она и отправилась, поверив в его сказки о неземной любви. Мать ее тогда розгами так отвадила, что она неделю сидеть не могла.

Вампир мои слова проигнорировал. Подняв костлявые длинные руки, он опустил их на бортики своего каменного гроба в явном намерении покинуть спальное место.

– Может, ему жестко там и он просто подушечку хочет? – поинтересовалась я шепотом, все еще лелея надежду на светлое будущее.

– Кровушки он твоей хочет, – ответил Каль и одним уверенным движением задвинул меня себе за спину.

Так и придерживая за руку, медленно переместился к каменной двери. Не оборачивался, взгляда не спускал с кровососа, пока я пыталась придумать, что же нам делать.

Но думала, как оказалось, не я одна.

– Ты, как только выберешься, в академию беги за помощью. Отсюда прямо по дорожке до ворот, а потом направо и до конца.

– Да как же я выберусь? – удивилась я, дрожа всем телом.

– Тиана, ты запомнила? Прямо и за воротами направо до конца! – психанул ведьмак.

– Да запомнила, запомнила! – тоже рявкнула я.

– Я буду держать его, сколько смогу. И это, поцелуй меня, пожалуйста. Вдруг больше случая не подвернется… Ау! Да что же ты дерешься все время?

– А я еще не решила, за что это! – взбеленилась я. – То ли за мысли твои упаднические, то ли за то, что даже сейчас о поцелуях думаешь!

– Смотри за вампиром!

Каль снова передвинул меня. Теперь я стояла прямо перед ведьмаком, лицом к нему, пока он сам творил магию. Энергия буквально рвалась из него – я ощущала чары каждой клеточкой тела и однозначно могла сказать, что он готовил какое-то мощное заклинание.

А вампир даром времени не терял. Выглядывая из-за плеча парня, что стоял к кровососу спиной, я с ужасом наблюдала за тем, как вампирюга разминается. Приподняв одну ногу, затем вторую, он перевернулся так, что теперь его нижние конечности свисали из каменного гроба наружу.

А я на стене приглядела факел. Он давно зарос паутиной, но вполне можно было попробовать им отбиваться.

Однако стоило мне только попытаться рвануть за ним, как Каль схватил меня за плечи и намертво прижал к себе, закрывая мою голову руками. Следом раздался такой грохот, что я думала, потолок сейчас на нас рухнет. Но нет, это каменная дверь превратилась в крошку, разрушившись на булыжники и куски поменьше.

– Быстро беги! – скомандовал ведьмак.

Но прежде чем позорно ретироваться с места сражения, я все же глянула парню в глаза. В желтые сейчас, как и у всех ведьмаков, глаза. Мне однозначно не следовало этого делать, но, взяв его лицо в свои ладони, пока не передумала, я коротко и быстро прижалась к его губам.

Он даже понять ничего не успел, как я выскользнула в образовавшийся проем и помчалась по тропинке вперед, руками придерживая мешающуюся юбку ученического платья.

Оставлять Каля одного, хоть и вооруженного мечом, мне совсем не хотелось. Я противилась этому всеми фибрами души. Но правда в том, что для сражения с вампиром я была практически бесполезной. Ему на подмогу требовались преподаватели! А еще лучше – сам директор ведьмовской академии!

И все же я невольно задумывалась о том, каким именно образом мы попали на кладбище. Если ведьмак ничего не делал для нашего переноса, значит, это был кто-то другой. Но зачем?

И мертвецы…

Сами по себе они точно из своих могил выбраться не могли. Кто-то приложил для их мнимого воскрешения большое количество силы – это я знала наверняка. К нам в деревню как-то раз некроманта из города вызывали.

Лошадь у нас по лесу носилась, и людей, и животных распугивала. Глянешь на нее – вроде живая, а как другим боком повернется, так сразу понятно, что мертвая. Вот тогда некромант нашему старосте и сказал, что магию кто-то черную в лесу вытворял да чар слишком много использовал.

В темноте бежать было не только страшно, но и неудобно. Лунный свет, конечно, очерчивал дорожку до ворот, но босиком я то и дело наступала стопами на камни. Туфли мои так и остались в склепе, но это была половина беды. Я видела бродящих среди захоронений мертвецов, и они…

Они меня тоже то ли видели, то ли слышали, то ли чуяли, а потому резвенько направлялись ко мне. Некоторые даже наперехват, никак желая подкрепиться на сон грядущий.

Плюнув на все, я начала мысленно звать метлу. Не представляла, на каком расстоянии отсюда находится академия: обычно погосты стояли немного в стороне от деревень, но здесь рядом располагался город.

Увидев в небе стремительно приближающуюся черную точку, я не поверила своим глазам, но еще сильнее начала призывать метлу. А мертвецы не дремали. Они будто окружали меня. Кольцо сужалось стремительно.

– А ну, пошли отсюда! – рявкнула я и остановилась, вытянув руку вверх.

Дальше дороги не было. Кладбищенские ворота, что находились метрах в тридцати, оказались закрытыми. Да и не проскользнуть мне мимо восставших: слишком резво они передвигались.

В тот самый момент, когда мертвецам до меня оставалось рукой подать, я поймала метлу за древко. Пульс стучал в ушах, собственное дыхание оглушало, но мысли о Кале, который остался с вампиром один на один, не давали скатиться в панику.

От того, доберусь ли я до академии, зависела чужая жизнь.

– А я сказала: обратно проваливайте! – размахивала я метлой, раскидывая мертвецов, никак не ожидавших отпора.

Очистив себе внушительный круг, я оседлала метлу и оторвалась от земли, но один из восставших решил, что он тоже хочет полетать. Пришлось отбиваться, чем могла. Выражение «пяткой в нос» получило при этом глубокий смысл.

Я летела так быстро, как только могла, прижимаясь к метле всем телом. С высоты птичьего полета огни академии было видно отчетливо. Там все еще проходил праздник.

Стоило мне снизиться, как я услышала музыку и чей-то смех. Именно на парковую площадь я и решила приземляться. Что примечательно, едва пересекла защитный купол, мой внешний вид нисколько не изменился, хотя я ждала обратного.

С метлы я спрыгивала фактически налету.

– Вы кто? – вцепилась я в руку импозантного брюнета, стоящего в стороне от столов с закусками.

– Студентка, по традиции… – начал было явно преподаватель, выдавший себя этим простым «студентка».

– Там вампир! На кладбище! Восстал! – рвано дышала я, почти повиснув на чужой руке. – Он сейчас студентом закусит!

– Тиана, что вы делали на кладбище?! – мгновенно оказался рядом с нами один из студентов, что всего миг назад неторопливо наполнял себе тыкву из котла.

Непонимающе уставившись на него, я успела только моргнуть, как на месте парня уже высился директор ведьмовской академии. А тот, в чью руку я вцепилась, оказался преподавателем по боевым искусствам.

У нас этого предмета пока не было, но Лонгана Баттора в академии знали все. Именно после его изнурительных занятий ведьмаки со старших курсов сметали в столовой все на своем пути.

– Долго объяснять! Там Каль с вампиром один! – наконец отпустила я руку преподавателя и оседлала метлу. – А еще там на кладбище мертвецы!

– Видимо, история действительно будет долгой. Оставайтесь здесь, – скомандовал господин Эйлер и окликнул светловолосую ведьмочку: – Оста, присмотри за студентами.

– Но я же на метле! – возразила я, демонстрирую оную. – Садитесь!

Больше возражать ведьмак не стал. Взлетели мы почти мгновенно. Вслед за нами в небо поднялись еще два преподавателя.

– Вы только его не отчисляйте! Он меня спасал! – все твердила я, вцепившись в древко. – Только не отчисляйте!

– Разберемся, Тиана, – скомандовал господин Эйлер, но голос у него был злой. – Снижайтесь.

Я всхлипнула. Увидев разрушенный склеп и стекающихся к нему мертвецов, я всхлипнула, но послушно снизилась. Устранять восставших ведьмаки начали еще на подлете, так что к моменту нашей посадки их тела уже без движения были разбросаны вокруг того места, где высилась груда камней.

Вампира рядом не наблюдалось.

– Лонган, держи оборону, я восстановлю склеп, – приказал директор ведьмовской академии, направившись к развалинам.

Но я там оказалась раньше него. Увидев бесчувственного Каля, чье тело было присыпано камнями и серой пылью, я без раздумий рванула к нему. И была мгновенно удержана сильными руками.

– Студента к знахарке, – раздался голос господина Эйлера будто сквозь толщу воды, перекрывая мои рыдания. – Ведьмочку ко мне в кабинет.

– Да какая из меня ведьма?! – рыдала я, с босыми ногами забравшись в кресло в кабинете директора. – Другие с малолетства знали, что у них дар будет, их в семьях обучали, а я чего? Я же простых вещей не знаю!

– Для этого и существует ведьмовская академия магии, Тиана. Когда вы закончите первый курс, вы ничуть не уступите другим студентам в знаниях, – присев на край своего стола, успокаивал меня господин Эйлер.

Стоило мне некрасиво шмыгнуть носом, как он взял из коробки чистую салфетку и заботливо протянул ее мне.

– Но я же даже защитить себя не могу. Что мне с этой магии? – пыталась я донести свою правду. – Каль едва не погиб, а ведь он пятикурсник!

– Пятикурсник, на пути которого встретился древний голодный вампир. Чтобы вы понимали, раньше требовалось не менее трех опытных ведьмаков, чтобы поймать одного такого кровососа. Он все правильно сделал. Разрушение склепа было единственным вариантом, чтобы задержать его, но, увы, вампир оказался проворнее. Что касается студента, о котором вы так переживаете, то уже через несколько дней он полностью восстановится. Переломы срастутся, раны затянутся, а яд вампира полностью выйдет из организма. Даже следов от укуса не останется.

Обойдя стол под моим внимательным взглядом, директор ведьмовской академии склонился и достал из ящика графин и стаканы. Наполнив коричневой жидкостью оба едва ли на треть, вернулся на место и вложил в мою руку один из них.

– Выпейте, и вам сразу станет легче, – предложил он, осушив свой бокал.

С подозрением понюхав неизвестную настойку, я была вынуждена со всхлипом признать:

– На отцовскую наливку похоже. Я раз хлебнула по незнанию, так потом до утра с животом маялась.

– От этой настойки плохо не станет, а спокойнее точно.

Смерив улыбающегося мужчину недоверчивым взглядом, я сделала крохотный глоток. Горечь на языке перекликалась со сладостью, но на вкус почему-то казалось, что я пожевала полынь и мяту.

Отринув подозрения, выпила залпом и отдала пустой стакан. Столько плакать и правда было не к месту. Да, я испугалась. Да, причины для рыданий имелись самые что ни на есть серьезные, но господин Эйлер должен был понять, что я не шучу, не поддаюсь эмоциям.

Правильно Каль сказал: из меня вышла плохая ведьма. И ведьмой мне лучше просто не быть.

Из потока грустных мыслей меня вырвал спокойный голос директора:

– Тиана, давайте начнем сначала. Расскажите, пожалуйста, как вы оказались на кладбище? Меня интересуют все подробности.

Мне было несколько неуютно, но к тому моменту, как я начала свой рассказ, настойка из трав уже подействовала. Плакать больше не хотелось. Голова стала ясной, мысли – чистыми, но при этом мне почему-то было дико стыдно.

Особенно когда пришлось почти шепотом признаться:

– Каля на празднике я приняла за вас.

Директор ведьмовской академии молчал, но взгляд его с каждым моим словом становился все темнее. В конце концов я совсем стушевалась и опустила глаза, предпочитая рассматривать узорчатый ковер.

– …вызвала метлу и прилетела к вам, – закончила я. – Ну а дальше вы уже знаете.

– Н-да… – протянул он задумчиво. – Кто-то определенно подстроил ваше перемещение. Я попробую собрать остаточный магический след в лабиринте, но не уверен, что смогу. Слишком много магии сегодня там было применено. Сможете показать точное место переноса?

– Конечно! – резво подскочила я, но тут же села обратно под насмешливым взглядом мужчины. – Только обувь моя так и осталась в склепе.

– Это как раз не проблема, Тиана, – улыбнулся директор ведьмовской академии одним уголком губ. – Tuiratu georby.

Стоило ведьмаку произнести заклинание, как на столе рядом с ним прямо из воздуха появились новенькие туфельки – ровно такие же, какие были выданы мне прежде.

– Заклинание переноса, – пояснил он, верно расценив мой любопытный взгляд. – Но перемещать можно только предметы. Кроме того, необходимо точно знать, как выглядит призываемый объект и где именно он в данный момент расположен.

– Очень увлекательно, – покивала я, намереваясь встать.

Но прежде чем я успела подняться, господин Эйлер взял туфли в руки и вдруг опустился передо мной на одно колено.

Когда его ладонь коснулась юбки моего платья, я окончательно разучилась дышать, не имея ни сил, ни желания перестать смотреть ему в глаза. Этот взгляд завораживал, гипнотизировал, напрочь лишал здравого смысла.

Первый оглушающий вдох я сделала, едва мужчина коснулся моей лодыжки. Второй – когда он поместил мою ступню в туфлю и на ощупь застегнул ремешок. Третий – стоило ему вновь приподнять юбку платья, обжигающе скользя ладонью вверх по моей ноге.

Непозволительно, невозможно, чересчур откровенно. Я знала, что должна была выразить протест, немедленно прекратить это мучение, но сил на возражения просто не было.

И желания не было. Мне хотелось этих касаний. Мне хотелось, чтобы он и дальше смотрел на меня ТАК – как никто и никогда. Но при этом я просто умирала от стыда, потому что перед глазами все еще стояла сцена, что намедни произошла в доме директора ведьмовской академии.

Там мое платье было порвано в клочья.

– Тиана, я обещаю, что найду виновных. Тот, кто подстроил ваше перемещение и воскрешение усопших, обязательно получит по заслугам, – произнес он, но я едва ли слышала мужчину из-за пульса, что стучал в ушах, отбивая свой дробный ритм. – Глупо расставаться с даром из-за страха перед новым и неизведанным. Каждая ведьма – это подарок судьбы. Сила никогда не дается кому-то просто так. Она выбрала вас, потому что вы достойны ее, а это значит, что вы в своей жизни, несомненно, сделаете что-то очень важное. Я прошу вас дать себе время и подумать.

– Я уже подумала, – прошептала я с горечью и сожалением. – Сила ошиблась.

– Жаль. Значит, я тоже в вас ошибся.

И так он это произнес, что мне снова стало стыдно. Но на этот раз потому, что в голосе мужчины слышалось разочарование.

А мне совсем не хотелось его разочаровывать, но правда в том, что мир, открывшийся передо мной так внезапно, оказался очень сложным и невероятно опасным.

Могла ли я позволить себе стать его частью? Ответа на этот вопрос я просто не знала.

Поднявшись, выпрямившись, директор ведьмовской академии больше на меня не смотрел. Направившись к картине, что висела на стене, он сухо припечатал:

– Тогда не будем больше откладывать. Если вы уверены… Djeneiro.

Наговор был пущен в воздух острой стрелой. Миг, и что-то отчетливо щелкнуло, а картина открылась, будто дверь. За ней прямо в стене размещался железный сейф, который мужчина отпирал при помощи обычного ключа.

Достав с верхней полки квадратную бархатную коробочку насыщенного фиолетового цвета, он подошел ко мне. Маленький золотой замочек щелкнул, но внутри на черной подушке ничего не лежало. Осталась только внушительная вмятина от камня, который господин Эйлер называл «Фиолетовым рубином».

С непониманием взглянув на ведьмака, я задала самый логичный, применимый к ситуации вопрос:

– А где артефакт?

После моего вопроса директор ведьмовской академии тоже заглянул в коробочку, но, как и я, ничего не нашел.

– Не понимаю, – хмыкнул он приглушенно. – Он был здесь сегодня утром. Я лично убирал его в сейф.

Прищурившись, я с подозрением взглянула на растерянного, но при этом отчего-то радостного мужчину.

– Что? Тиана, не смотрите на меня так. Я всегда держу свое слово. Я не стал бы прятать артефакт, чтобы вы не смогли отказаться от своей силы. Предпочитаю иные методы убеждения.

– Это какие же? – поднялась я с кресла, намереваясь уйти.

Во мне кипели и злость, и раздражение. И почему-то облегчение. Осознав, что силу у меня отберут вот прямо сейчас, после чего мне на почтовой карете придется вернуться домой, расставшись со своей метлой, с соседками, с преподавателями и директором, я отчего-то напряглась.

Все во мне воспротивилось отказу, хотя умом я понимала, что так будет лучше. Но словно сама сила, сам ведьмовской дар не желал расставаться со мной.

– Беседы, Тиана. Исключительно беседы. Если подождете, то мы прямо сейчас выясним личность того, кто так опрометчиво и глупо выкрал «Фиолетовый рубин».

Обратно в кресло я садиться не стала. Скрестив руки на груди, отошла в сторону, понимая, что сейчас ведьмак будет творить волшебство.

– Wu tomo ebigray, – произнес он вроде как холодно, но улыбка так и наползала на его губы, пока он вычерчивал в воздухе незнакомый мне символ.

Однако радость его длилась недолго. Мужчина нахмурился, едва сияющий голубым свечением символ погас. Заклинание было произнесено, но ничего совершенно не изменилось.

– Wu tomo ebigray, – повторил он снова, быстрее, четче, при этом изменившись в лице, после чего удивленно усмехнулся. – Кто-то стер мое охранное заклинание. Немыслимо! Придется вам пока побыть ведьмой, Тиана.

– Долго? – спросила я, взглядом проследив за тем, как ведьмак возвращается к сейфу.

Быстрый осмотр его содержимого, видимо, ничего не дал. Прошептав что-то совсем тихо, он вдруг словно окаменел.

– До тех пор, пока я не найду артефакт. Тот, кто украл его, вычистил за собой все следы, но при этом больше ничего не взял. Это странно, – проговорил господин Эйлер отрешенно, по-прежнему стоя ко мне спиной. – Кроме меня, никто не знал, что я поместил его в сейф сегодня. Никто в принципе, кроме нас двоих, не знал, что он будет какое-то время находиться в академии, а не в хранилище ковена первого круга. Должно быть, мой путь отслеживали прямо из столицы.

– И что теперь будет? – испугалась я.

Еще помнила слова директора о том, что это редкий артефакт и достать его трудно. Даже не представляла, какова была его реальная стоимость. Такие вещи наверняка являлись бесценными, а мне совсем не хотелось, чтобы господин Эйлер пострадал из-за меня.

Бедовая… Папа всегда говорил, что я бедовая, когда обнимал меня после очередного происшествия с моим непосредственным участием. Но теперь из-за этого страдала не только я, но и окружающие.

– Ничего. Вынести за пределы академии «Фиолетовый рубин» незаметно просто невозможно. Соприкоснувшись с защитным куполом, он попытается его выпить, чему защита академии постарается воспрепятствовать, а я мгновенно буду оповещен о попытке магического вмешательства. Камень в академии, Тиана, как и вор. – Обернувшись, ведьмак неожиданно лукаво улыбнулся. – Я постараюсь отыскать его очень быстро. От него без защитного футляра должно сильно фонить магией, а пока… Не хотите потанцевать?

– В каком смысле? – опешила я от такого внезапного перехода.

– Потанцевать, – повторил он, будто я не услышала. – Праздник еще идет. Музыку слышно даже здесь. Не стоит позволять кому-то омрачать этот волшебный вечер.

От взмаха его руки окна мгновенно распахнулись, и в кабинет ворвалась плавная проникновенная мелодия, что выводилась умелыми пальцами музыкантов.

Шаг. Еще один. Третий. Директор ведьмовской академии шел грациозно, не торопясь, будто хищник, уже отыскавший взглядом свою жертву.

Протянув мне ладонь, он вновь улыбнулся одним уголком губ. Взгляд его стал коварным.

– Ну же, Тиана. Всего один танец. Вы ведь танцевали на празднике со студентом Ворти.

– Вы видели? – удивилась я.

Пересказывая все, что происходило со мной этим вечером и бесконечно долгой ночью, я опустила информацию о том, что танцевала с Калем. Говорить о таком господину Эйлеру мне было отчего-то стыдно, как и о коротком поцелуе «на прощанье».

– Конечно, Тиана. Для меня в этой академии не существует тайн.

– Спорное утверждение, – несмело вложила я свои пальцы в его ладонь.

Мне было страшно. И волнительно. И страшно.

Сердце снова стучало так быстро, что казалось, сейчас вырвется из груди.

Близко. Неимоверно близко. И упрямые губы, и сильные руки, и эти глаза…

– И эти тайны я тоже обязательно разгадаю. Я обещал вам, что найду вора и того, кто отправил вас на кладбище, но знаете, какая мысль меня посетила?

– Что это один и тот же человек? – ляпнула я то, что настойчиво лезло и в мои мысли.

– Восхищен, – вдруг приятно удивился ведьмак, медленно закружив меня в танце. – Полагаю, ваш перенос на кладбище являлся отвлекающим маневром. Камень выкрали именно в тот момент, пока мы спасали студента Ворти.

– Думаете, это кто-то из преподавателей? – выдвинула я и вторую свою версию.

Лично я и вправду думала на кого-то из преподавателей. Директор Эйлер был сильным ведьмаком – так с восхищением о нем говорили студентки, а значит, стереть его охранный наговор мог только тот, кто был равным ему по силе.

– Возможно, но не будем забегать вперед без должных улик. Для снятия моего защитного наговора и устранения следов, а также для создания вихревого портала требуется не только немало силы, но и знаний. Остается понять, зачем нашему вору камень. Он пустой – в нем нет ни частички магии, чтобы кто-то мог забрать ее себе.

– То есть этот артефакт еще и отдает магию? – изумилась я.

– Конечно. Ведь сила не может просто испариться. Она должна к кому-то перейти, как это было в лесу, помните? Основные чары после гибели вашей бабушки на себя взяла нечисть. Часть досталась вам. Тиана, посмотрите на меня.

Все то время, пока мы изображали нечто похожее на танец, я смотрела исключительно на пуговицу чужой рубашки. Так было безопаснее. Для меня. Но стоило просьбе прозвучать, как я не смогла ей противиться.

Глаза ведьмака сейчас не только были черными, словно ночь, они еще и начинали желтеть, что говорило о сильных эмоциях, которые он испытывал.

Музыка уже не звучала, и мы остановились. Точнее, господин Эйлер остановился, вдруг взял меня за руку и приподнял мою ладонь, касаясь ее губами, при этом неотрывно глядя в мои испуганные глаза.

– Тиана, я найду артефакт, но прошу вас не лезть в это дело, никому не говорить о его пропаже и не распространяться насчет того, что произошло сегодня на кладбище.

– Я и не собиралась никому ничего говорить, – прошептала я севшим голосом, ощущая чужое обжигающее дыхание на своей ладони.

– Не ищите артефакт, – повторил он вновь, словно почуяв мои намерения, не удовлетворившись моим выборочным ответом. – Его поиски могут быть опасными, а мне… Мне совсем не хочется вас потерять.

Судорожный вдох принадлежал именно мне. Слегка склонившись, не отпуская мою руку, не убрав другую с талии, директор ведьмовской академии с невероятной нежностью прикоснулся губами к моим губам.

Прикоснулся всего на миг, прикрыв веки, и, когда он распахнул их, его глаза уже полностью были желтыми.

– Мне нельзя к вам приближаться. Романы преподавателей со студентками на территории академии запрещены, – буквально выталкивал он из себя каждое слово, словно превозмогая себя.

Объятия стали на порядок крепче, руку мою он сжал с силой уже на грани боли. Я испуганно вскрикнула, и именно это заставило директора ведьмовской академии отпустить мою кисть, но не меня.

Бойся своих желаний – вдруг пришла мне в голову фраза, которую я даже не помнила, где именно слышала.

– Нельзя… – вновь выдохнул господин Эйлер и опять прижался к моим губам.

Но на этот раз поцелуй совсем не был нежным. Его ладонь опустилась на мой затылок, зарылась в распущенные волосы, пока мои губы сминали с силой, с жаждой, которая меня откровенно пугала.

Судорожный вдох, жаркий выдох. Неосознанно прикрыв веки, я как могла отвечала на эти сводящие с ума касания, что только углублялись, рождая огненную, сумасбродную страсть.

Я знала, что потом мне будет очень стыдно.

Я знала, но ничего с собой поделать не могла.

Однако остановиться нам все же пришлось. Дверь в кабинет директора ведьмовской академии внезапно без стука распахнулась.

Мне ничего не оставалось, как стыдливо спрятаться на груди ведьмака, пока он все так же крепко, но теперь уже обеими руками прижимал меня к себе.

– Господин директор, мы нашли виновных в переносе студентов на кладбище. Оу… – произнес преподаватель по боевым искусствам.

Я была мгновенно задвинута директору за спину.

– Это были три первокурсницы, – в голосе господина Баттора слышалась язвительная насмешка. – Пока вы здесь «очень сильно» заняты, мы их допросили, но они не выдают своего подельника. Сами они столько силы вбухать точно не могли без соответствующих знаний. Извините, что мешаю и отрываю от очень важных дел…

Сарказм так и лился из уст преподавателя, пока я чувствовала, как горят не только щеки, но и в принципе все тело. Снова стыд, снова совесть. Директор ведьмовской академии снова мог пострадать из-за меня.

– Думаю, явное нарушение правил академии совсем не понравится леди Эйлер, – тем временем произнес преподаватель.

– Лонган, я еще десять лет назад был достаточно зрелым для того, чтобы не отчитываться перед собственной матерью. Покиньте мой кабинет. Я спущусь в учительскую через несколько минут.

Голос ведьмака звучал сухо, твердо, уверенно. Он был разъярен – я чувствовала это всеми фибрами души, попросту сгорая со стыда у него за спиной.

Как-то я совсем позабыла о существовании леди Эйлер – ведьмы первого круга, той, что была директрисой ведьмовской академии раньше, и той, что являлась матерью Барсвиля.

Дверь с силой хлопнула, а я вздрогнула, но почти тут же на мои плечи опустились руки ведьмака.

– Ни о чем не переживай, слышишь? – неожиданно перешел он на более близкое общение, обнимая меня со спины. – Если не хочет вылететь из академии, он будет держать рот на замке. Тебе не о чем волноваться.

– А вам? – спросила я шепотом.

– А я, как я уже сказал, взрослый мальчик и со своими проблемами разберусь сам. И я найду «Фиолетовый рубин», слышишь? Но я надеюсь, что к этому времени ты передумаешь расставаться со своей силой. А теперь иди.

Сделав едва уловимое движение кистью руки и пальцами, господин Эйлер материализовал для меня большое овальное зеркало. В его отражении было видно мою комнату в академии, но сделать шаг по направлению к нему я не смогла.

– Не хочу тебя отпускать, но надо, – признался мужчина, по-прежнему меня обнимая.

Его губы в томительно нежном касании прижались к моей шее, отчего меня бросило в жар. Однако стоило в отражении показаться любопытным моськам моих соседок, как меня мгновенно отпустили. И даже платье поправили, хотя оно в этом совершенно не нуждалось.

Чуть смущаясь, спрятав взгляд, я все же решилась напомнить, потому как и мне уходить не хотелось тоже:

– А как же остаточный магический след в лабиринте?

– Думаю, Лонган отыскал его и без нашего с тобой участия. Несмотря на скверный характер, он отличный ведьмак, а иначе бы не пришел с новостями о поимке ведьмочек. Полагаю, у тебя уже есть догадки насчет их личностей, но я также прошу тебя воздержаться от разговоров на эту тему.

– И что им за это будет? – спросила я, имея в виду сестричек-змеюк.

Я о них сразу подумала, едва преподаватель по боевым искусствам сказал о трех студентках-первокурсницах. Других таких же отвратительных ведьм невозможно было отыскать во всей академии. Да и повод у них был – меня они ненавидели больше кого бы то ни было. Оставался только один вопрос: зачем им артефакт?

– Им предстоит наказание соразмерно прегрешениям. Доброй ночи, Тиана. Постарайся хоть немного поспать.

Осознав, что мне тонко намекают на «пора бы и честь знать», я вновь смутилась, но к зеркалу послушно подошла. Однако прежде, чем войти в него, я заметила, как изменилось его отражение. Теперь я видела себя, а еще директора ведьмовской академии, чьи глаза вновь пожелтели.

Один стремительный рывок и его горячее дыхание на моих губах, а рука на талии. Прогнулась в спине я совершенно непроизвольно, но стон, полный отчаяния, принадлежал уже не мне.

– Я с ума по тебе схожу, – выдохнул он мне в губы и отпустил, отступил.

Отчего разом сделалось холодно и неуютно.

В зеркало я входила спиной, не имея сил отвернуться, а стоило мне оказаться в комнате, как сумасшедшая и наверняка глупая улыбка сползла с моих губ.

По кровожадным лицам своих соседок я поняла, что меня ждал допрос с пристрастием.

Кажется, в этот момент я искренне скучала по вампиру и мертвецам.