© Ф. Вудворт, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Горы Аль-Пако, вблизи военного лагеря Владыки Соэрго Кргана Варрава Рандага II

– Кажется, то что надо. Как считаешь?

Холодный ветер трепал плащи всадников, норовя сорвать их с широких плеч. Разгоряченные после подъема кони выдыхали в разреженный воздух клубы пара.

Военный советник Фарнир иль Кэрго окинул цепким взглядом снежные вершины и голые скалы. Край новой восточной границы расширившейся драконьей империи.

Даже не верилось, что позади – стоит только вернуться за очередную скалу, нависающую над тропой, – в лицо дул пряный ветер, а перед глазами раскидывались бескрайние долины в обрамлении изумрудных гор. А вместо царящей здесь тишины – шум водопадов и журчание ручьев, так напоминающие дом.

Королевства Моронов больше не существовало. Просто появилась еще одна новая провинция империи Арргонов. Король погиб под обвалом в горах при бегстве. Из всего семейства остался в живых только его малолетний сын. Пока трехлетний законный наследник трона не достигнет совершеннолетия и не докажет свою лояльность, управлять страной будет наместник драконов. Но независимость свою они потеряли навсегда.

Сами виноваты! По собственной глупости бросили алчные взгляды на земли драконов, настаивая на исторических правах Моронов. Вступление в Содружество Объединенных Королевств вскружило им головы, заставив забыть, что драконы никогда не отдают того, что считают своим. Нападение стало фатальной ошибкой Моронов. На помощь им никто не пришел. Новообретенные союзники СОК не горели желанием ввязываться в войну, да и не были готовы к открытому противостоянию с драконами, а потому умыли руки, делая вид, что их это не касается.

– Думаю, прекрасное место для крепости, лаэр. Возможность контролировать перевал и отличный пункт для наблюдения. Только это спорные земли. Последние сто лет они то и дело переходили от Моронов к Зандании и обратно. Насколько помню, сейчас они принадлежат Зандании.

– Что-то никого здесь не видно, – иронично заметил Владыка.

Еще бы! Людишки свои крепости построили намного ниже, где климат мягче. На такой высоте только огонь драконьей крови не дает чувствовать холод.

– Напиши занданцам, что с этого дня граница переносится. Мы готовы заключить с ними мирный договор и заверить, что дальше не пойдем. А если они не согласятся, решим наш спор мечом и огнем.

– Слушаюсь, лаэр.

Владыка спрыгнул с коня и потянулся, раскинув руки, с наслаждением вдыхая морозный воздух.

– Пожалуй, я разомнусь, – произнес он, сбрасывая плащ и расстегивая одежду. Уже через несколько минут в небо взмыл черный дракон, теряясь в синеве.

Фарнир и сам был не против размять крылья, но способностью к невидимости, как Владыка, не обладал. Еще прилетит чем-нибудь со стороны Зандании, и будет незапланированное объявление войны.

Вздохнув и усмиряя своего внутреннего дракона, рвущегося за Владыкой в небо, советник поехал обратно верхом, мысленно составляя текст послания.

Ответ от короля Зандании пришел через три дня. Впрочем, раньше и не ждали. Король не примет решения без поддержки своего совета. Пока соберутся, гневно покричат… Смирятся.

А вот сам ответ удивил. Новые границы Зандания принимала. Кто бы сомневался! Наверняка хвосты поджали, когда ведомая драконами армия подступила к ним вплотную. А мирный договор предлагали скрепить браком с принцессой. Это успокоит народ и не вызовет возмущения новостью о смене границы. За принцессой в приданое давали шахты Аль-Тага, где добывали самоцветы, как раз на пограничной территории.

Прочитав условие, Фарнир замялся и вопросительно посмотрел на Владыку, который разминался с мечами. Сталь мелькала со скоростью, неразличимой даже для драконьего глаза.

– Какую принцессу они предлагают? – только и спросил тот. Предложение брака было привычно. Многие государства мечтали заручиться поддержкой драконов, укрепив дружеские отношения.

Заглянув в свиток, Фарнир ответил:

– Младшую.

Что выглядело весьма странно. Имелись и другие незамужние принцессы, постарше.

– Что говорят наши шпионы?

Это на первый взгляд драконы живут обособленно и в человеческие дела без особой надобности не лезут. Даже поговорка среди людей ходит: «Не буди спящего дракона». Павшее королевство Моронов подтверждало ее правоту. Но многие короли удивились бы, узнав, сколько глаз и ушей в их дворцах служат драконам, умеющим щедро платить полновесным золотом за интересную информацию.

Фарнир открыл другой конверт, который доставили практически одновременно с первым. Пробежал глазами текст, и даже у него, привыкшего ко всему, округлились глаза:

– Король собрал провидцев, и они указали, что именно младшая принцесса является вашей истинной. Этим обусловлен их выбор невесты. Король потребовал от младшей принцессы, чтобы она прошла испытание на истинность драконьим огнем, как только ей исполнится восемнадцать.

Владыка со злостью вогнал мечи в землю, бросив презрительно:

– Людишки!

– Я не понимаю, ему не жаль собственную дочь?! А если оракулы ошиблись? Логичнее было бы дождаться рождения наследника. Пусть это и не стопроцентная гарантия, но… – Фарнир осекся, поняв, что невольно напомнил о прошлом. К счастью, мысли Владыки были заняты другим, и он не обратил внимания.

– Не жаль. У него еще шесть дочерей. Его любимая супруга умерла, рожая ему младшую. Впрочем, это не помешало ему через полгода жениться вновь. Лишь вторая жена подарила ему драгоценных наследников.

Фарнир в который раз восхитился Владыкой, державшим в памяти все эти подробности. Анализируя услышанное, он не отметал возможности, что первую жену по-тихому устранили. Ведь в отличие от драконов, одинаково ценящих детей обоих полов, люди предпочтение отдают сыновьям. Слишком много дочерей подарила своему супругу первая королева, чтобы это не встревожило его сторонников.

Но почему король так жесток со своей дочерью?!

– Чего они добиваются? – Фарнир тряхнул документами, словно желая отыскать ответ в бумагах.

– Выиграть время, – уверенно произнес Владыка. – Укрепят свои позиции, заручившись союзниками, а когда принцесса погибнет, начнут возмущаться, что мы первыми нарушили мирный договор и потребуют возврата границ и компенсации морального ущерба. В этом случае и СОК их поддержат, желая взять реванш после Моронов.

– А если она действительно истинная?

– Ты веришь кучке шарлатанов? Моронам тоже провидцы обещали победу в войне – и где они сейчас? Что-то мы ни одного не нашли, готового умереть за свои слова. Уверен, как только запахло жареным, самыми первыми сбежали в Занданию.

Владыка взял бумаги и пробежал по ним взглядом.

– Что им ответить? – спросил советник.

– Я согласен, – с холодным блеском в глазах произнес Владыка и добавил: – Кое-что в своем плане они не предусмотрели.

– Но как же! Как в Зандании могут не знать, что у вас уже тридцать жен? По закону больше нельзя.

– Ты не совсем прав. И они знают количество моих жен, но напомнили об одном прецеденте. Я могу взять тридцать первую. Запасную. – Циничная улыбка искривила губы Владыки. – Король считает, что ничего не теряет. Принцесса или окажется моей истинной, подарив ребенка и превратив нас в вечных союзников, или умрет в моем огне, сделав меня виноватым в ее смерти и вечным должником. Но занданец допустил ошибку, не изучив всех нюансов, связанных с тридцать первой женой. Есть еще и третий вариант развития событий.

Фарнир нахмурился, пытаясь понять, о чем говорит Владыка, а потом вспомнил, по какой причине в закон внесли дополнение о запасной жене. И на лице советника появилась понимающая усмешка.

– Их король еще не знает, что сам выкопал себе яму!

Орса, столица Зандании. Дворец Магнуса I

Элиссабет

– Ваше высочество, поспешите! Лакей его величества ждет вас.

Любимая кормилица, с детства называющая принцессу Лиссой, а чаще просто с нежностью «моя девочка», сейчас обращалась официально и говорила торжественно, не скрывая переполняющей ее радости. Дождались! Через столько лет король сменил гнев на милость и желает видеть дочь.

– Уже иду, Марита. – Принцесса мягко улыбнулась ей, стараясь выглядеть уверенной.

Бросила очередной взгляд в зеркало. Огладила ткань юбки, расправляя невидимые складки и незаметно вытирая при этом вспотевшие от волнения ладони. Она старалась держаться с достоинством, но в душе царило смятение.

Спустя долгие годы, когда даже последняя надежда на лучшее умерла – и вдруг это сообщение! Отец желает ее видеть! После шестнадцати лет полного игнорирования его приглашение стало громом среди ясного неба. Он отказался от дочери еще при рождении, когда, давая ей жизнь, умерла горячо любимая жена. Приказал унести и больше никогда не показывать ему младенца. С годами сердце короля не смягчилось, он не изменил своего решения. Других дочерей любил и баловал, а младшую вообще не желал видеть, стараясь забыть о ее существовании. Даже разговоры и любые упоминания о ней были под запретом.

Старшие сестры давно переехали из детского крыла, имели свои апартаменты, штат слуг, а в честь ее шестнадцатилетия даже не дали традиционный бал. Вопиющее нарушение традиций, но указать на это королю никто не осмелился.

Да что говорить, она даже на свадьбах старших сестер Самиры и Изольды не присутствовала! Хотя они-то как раз полностью поддерживали решение отца, считая, что именно рождение младшей лишило их матери. Другие сестры маму помнили уже плохо и не вымещали на Элиссабет обиду от ее потери. В детстве, правда, обижали, беря пример со старших сестер, но, повзрослев, поняли, что в этом нет ее вины, и смогли подружиться.

Элиссабет с грустью посмотрела на свое отражение. Эх, если бы знала, что этот день наступит, то подготовилась бы заранее. Перед своим шестнадцатым днем рождения она специально не ела сладости и вкусные медовые булочки, которые приносила с теплым молоком Марита на сон грядущий. Мечталось хоть немного похудеть перед предстоящим балом…

Тайком крошила потом мякоть птицам и успокаивала переживающую нянюшку, что все в порядке и ей просто кажется, что воспитанница спала с лица и похудела. Но бал не случился, и Элиссабет принялась заедать обиду, отчего и без того немалый вес вернулся еще в большем объеме.

Самой было противно смотреть на свои пухлые щеки, второй подбородок и необъятную талию, которой даже корсет не мог придать стройности. К сожалению, сколько себя помнила, она всегда была пухленькой. Слуги жалели и постоянно подкармливали вкусненьким ставшую сиротой при живом отце младшую принцессу, словно желая хоть так возместить отсутствие его любви.

Единственное, что ей нравилось в себе, – это длинные белокурые волосы, как на портретах матери, которая считалась первой красавицей королевства. Еще, если приглядеться внимательно, то Элиссабет и цвет глаз достался от нее. Но только глаза покойной королевы называли прекрасными сапфирами Зандании, а вот глаз младшей принцессы за пухлыми щечками сразу и не рассмотреть. Так, синие пуговки, а не драгоценные камни.

– Лисса! Это правда, что отец хочет тебя видеть? – в комнату ворвался ликующий Сайман. – Я знал! Знал, что он послушает меня и смягчится по отношению к тебе. А меня наказал просто для порядка, за нарушение его запрета упоминать твое имя.

Младший брат, любимец короля Зандании, радостно запрыгал вокруг сестры. Только он мог себе позволить напомнить отцу об опальной принцессе и отделаться всего лишь лишением сладкого на один оборот луны.

Он любил сестру всем сердцем и искренне не понимал, почему отец ее не любит, причем настолько, что даже звук имени приводит его в ярость. Ведь она такая хорошая и добрая! Всегда готова поиграть с ним, выслушать, успокоить, с детства читает сказки перед сном или рассказывает интересные истории из прочитанных книг.

Сайман привык засыпать под ее приятный, мелодичный голос. Когда его наставник попытался прекратить их вечерние встречи, ссылаясь на то, что он уже взрослый, то его высочество стал резко бледнеть и слабеть, страдая от бессонницы. Даже лекаря пришлось вызывать. Узнав, что принц не в силах заснуть без привычной сказки сестры, и никого иного, кроме нее, видеть не желает, встречи с Лиссой негласно разрешили. Не доводя это до короля.

К младшему сыну предъявлялось гораздо меньше требований. Этого наследника растили отдельно от других детей и берегли, тщательно отбирая круг общения и наставников. Его воспитатели надеялись, что Сайман перерастет со временем эту привязанность. Но ему исполнилось уже семь лет, а отказываться от историй Лиссы перед сном он и не собирался.

По справедливости, и сестры неплохо к ней относились. Покидая детское крыло, они обещали навещать и обязательно поговорить о ней с отцом при удобном случае, рассказать, какая она замечательная, но быстро понимали, что это чревато неприятными последствиями и грозит вызвать гнев короля. А потом их затягивала круговерть взрослой жизни: балы, поклонники… и беспокойство о судьбе младшей сестры отходило на второй план, забывалось.

Элиссабет не обижалась. Она привыкла много читать, погружаясь в свои фантазии, где путешествовала, бороздила моря на корабле, даже открывала новые земли.

– Ты только меня не забывай! И приходи, когда переедешь в другое крыло, – жалобно попросил Сайман, вдруг поняв, что может лишиться ее общества.

При мысли, что затворничество может вот-вот прекратиться и она вступит во взрослую жизнь, сердце Элиссабет гулко забилось.

– Конечно! Как ты только мог подумать, что я о тебе забуду?! – с жаром произнесла она, взлохматив мягкие кудри брата.

– Ваше высочество, поторопитесь! – напомнила Марита.

– Да-да, иду. Не стоит заставлять его величество ждать.

Она и сама ждала этой встречи шестнадцать лет.

И потому волновалась ужасно. Думала, сердце выскочит из груди, когда впервые в жизни покинула детское крыло. Если остальных детей приглашали к отцу, когда у него было свободное время и желание увидеть отпрысков, то ее никогда. В такие дни она горько плакала, чувствуя свою ущербность, а слуги приносили что-нибудь сладкое, чтобы утешить. Ведь ее даже с днем рождения отец ни разу не поздравил. Пусть сам не хотел видеть, но и подарка ни разу не передал.

Сейчас же, спеша за лакеем через дворец, она чувствовала себя птицей, выпущенной из клетки на волю. За спиной вырастали крылья. Элиссабет начинала верить, что теперь все изменится.

Никто из встречных не обращал на нее внимания: в лицо младшую принцессу придворные не знали. Идя по открытой террасе, Элиссабет увидела вдалеке у фонтана одну из сестриц, старше на три года. Раина прогуливалась в компании молодежи, и Лисса посчитала это хорошим знаком, начиная верить, что скоро сможет присоединиться к ней.

И вот двери кабинета отца.

– Ее высочество, принцесса Элиссабет Анирэ Танир, – объявили о ее появлении.

– Пусть войдет.

На подгибающихся ногах она вошла в распахнутую дверь.

Почему-то ожидалось, что отец будет один, но в комнате, помимо мужчины за столом, стояли еще трое придворных. В смятении Элиссабет присела в положенном реверансе, склонив голову.

Принцесса чувствовала, как присутствующие ощупывают ее недоумевающими взглядами. Понимала, что сильно отличается от своих красивых и изящных сестер. В комнате повисла нехорошая, давящая тишина, нарушаемая лишь ее взволнованным дыханием, которое становилось все тяжелее и тяжелее. Лицо покраснело от напряжения, а пауза все затягивалась. Ноги дрожали от нагрузки. Спасением стал приказ отца подойти. Еще немного – и она бы позорно осела на пол.

С трудом разогнув колени, Элиссабет впилась взглядом в отца, которого видела лишь на портретах. В жизни он выглядел старше и полнее. В черной бороде с усами серебрились седые нити. Под глазами залегли мешки и морщины, а под колючим, неприязненным взглядом захотелось поежиться.

– Вот, значит, ты какая.

Сказано таким тоном, что и глупец бы понял, что счастливого воссоединения семьи не будет. Она опять, как и при рождении, разочаровала его. Тем, что не мальчик, хотя лекари по всем косвенным признакам обещали наследника. Что своим рождением лишила жены. Что так отличается от изящных красавиц-сестер.

Она могла бы перечислять бесконечно. Сглотнув ком в горле, Элиссабет молчала, ожидая объяснения, зачем ее позвали, а еще больше страшась, что ее сейчас же прогонят прочь. Но она даже хотела этого, чтобы спрятаться от пристального внимания такого количества незнакомых людей. Идея запереться в своей комнате казалась все привлекательнее.

– Ваше величество, драконы посчитают это оскорблением, – заикнулся один из присутствующих.

– Проглотят, – возразил король, лицо которого неожиданно просветлело. – Что ж, тем лучше. Зато не жалко. Будет хоть какой-то толк.

И без перехода приказ:

– Призовите провидцев! Пусть объявят предсказание.

Элиссабет ничего не понимала, а потом отец ошарашил еще больше, объявив:

– Я вызвал тебя, чтобы сообщить, что ты выходишь замуж за Владыку драконов.

– Что?! – не сдержала принцесса потрясенного восклицания. Казалось, что она ослышалась или просто попала в одну из своих фантазий.

Да Элиссабет с детства зачитывалась книгами о драконах! А когда старшие сестры прислали в подарок несколько романов, где дракон похищает героиню, ощутив в ней свою единственную, увлечение ими обрело романтический окрас.

Стыдно сказать, сколько ночей она засыпала, представляя, как ее спасает из заточения дракон. Выходя на балкон и глядя в звездное небо, тайком мечтала, что откуда-то с высоты в ночной темноте на нее смотрит дракон. Ведь они любят не за внешность и не за титулы. Ты можешь быть кем угодно, но станешь для него самой-самой, если он признает в тебе единственную.

И теперь именно она станет женой дракона? Да-а-а-а!!!

Будущее неожиданно засияло яркими красками. Ведь кроме нее есть старшие сестры, которые во сто крат краше и лучше. Отец не осмелился бы подсунуть Владыке самую некрасивую из дочерей, а значит… Сердце сладко замерло от мысли, что Владыка именно в ней ощутил свою единственную.

Теперь и непонятные слова отца: «Что ж, тем лучше», обретали смысл. Конечно, в иных обстоятельствах и при таких внешних данных она никогда не смогла бы сделать столь головокружительную партию.

– Ты слышишь меня? Подойди и подпиши брачный договор! – в розовый туман в голове вонзился раздраженный голос короля.

Спохватившись, Элиссабет быстро подошла к столу, на котором в распахнутой папке лежал уже составленный документ на гербовой бумаге. Она взяла перо, обмакнула в чернила, и старательно вывела свою подпись там, где любезно указал ей один из придворных.

– Когда тебе исполнится восемнадцать, ты пройдешь испытание драконьим огнем.

Конечно пройдет! Элиссабет и не думала протестовать. Ведь только после этого жена официально получает статус единственной и всеобщий почет, как же иначе.

– Поклянись, что сделаешь это, не испугаешься и не посрамишь свою страну! – потребовал отец.

– Клянусь! – с легким сердцем подтвердила она.

– Ивор, прими магическую клятву.

Король не успокоился, пока она не закрепила обет каплей крови. После этого аудиенция окончилась, а по возвращении комнату принцессы заполнили швеи, готовящие свадебный наряд.

Элиссабет смущало только одно: отец распорядился, чтобы ее красивые белокурые волосы, единственное украшение внешности, полностью спрятали под головным убором.

– Лисса, скажи, что это неправда! – В ванную комнату вихрем ворвался брат.

Принцесса только и успела, что пониже опуститься в воду, судорожно прикрываясь руками, как он уже оказался рядом.

– Сайман, ты с ума сошел? Выйди немедленно!

Несмотря на строгость тона, в душе перед братом было стыдно. Она так и не нашла в себе силы прийти к нему и обо всем рассказать. Оттягивала этот момент как могла. Да и утомительные примерки затянулись до позднего вечера, вот и решила немного освежиться, а потом уже идти к нему.

– Все только и говорят о том, что ты выходишь замуж! А провидцы объявили, что ты истинная пара Владыки драконов.

Что?! Значит, ее предположения подтвердились? Губы непроизвольно расползлись в глупой мечтательной улыбке.

– Лисса, как же так? Почему ты? Он же никогда тебя в глаза не видел! – обиженно всхлипнул Сайман, едва сдерживая слезы.

Спохватившись, она поспешила прогнать с лица счастливое выражение, понимая, что для брата их скорая разлука является трагедией.

– Сайман, мы породнимся с самими драконами! Я для Владыки истинная. Разве ты не желаешь мне счастья?

Брат всхлипнул, и она с горечью воскликнула:

– Ну не могу же я всю жизнь прожить в детском крыле!

– Не всю. Я бы вырос, и мы с тобой сбежали бы из дворца. Путешествовали бы как Питер с Громом.

Элиссабет не знала плакать ей или смеяться от этой детской непосредственности. Зря она на ночь рассказывала ему выдуманные истории, вплетая в них свои фантазии о том, как все могло бы сложиться, решись она однажды сбежать из дворца.

Сил хватило лишь выдавить из себя:

– Гром ведь был собакой! А Питер ушел из дома, потому что у него умерли родители и его выгнал жадный дядя.

– Ну и что! – еще горше всхлипнул братик. – Мы бы тоже построили в лесу шалаш, ловили бы зайцев и купались в озере…

– Но я же не Гром и не смогла бы защищать тебя от волков, – попыталась образумить его Лисса.

– Вот поэтому я и хотел вырасти, чтобы стать сильным и защищать тебя. А теперь…

Губы его задрожали, глаза наполнились слезами, но он упрямо вскинул голову, стараясь не плакать. Наставники учили его, что слезы – признак слабости, а принц никогда не должен показывать другим свою слабость.

– Сайман… – Сердце сжалось от боли, и она судорожно искала, чем бы его успокоить. – Зато, когда я пройду испытание драконьим огнем и официально получу статус истинной, ты сможешь приехать ко мне на праздник и увидишь легендарный дворец тысячи водопадов. Я уговорю Владыку подарить тебе самого лучшего жеребца из его конюшни!

– Правда? – заинтересовался брат.

Пока ему разрешали ездить только на маленькой лошадке, и он лишь заглядывался на породистых скакунов. А уж получить коня из конюшни самого Владыки драконов… О таком он даже мечтать не смел!

– Обещаю! – заверила Элиссабет, радуясь, что он передумал плакать. – А теперь марш в постель и дождись, пока я к тебе приду.

Сайман исчез так же стремительно, как и появился, а она облегченно выдохнула.

«Истинная!» – это слово музыкой звучало в душе. Принцесса не сомневалась, что судьба наградила ее счастьем за все годы лишений.

Даже в самых смелых фантазиях она не могла представить себя женой Владыки! Слухи о его несметных сокровищах доходили даже до нее. Но Элиссабет мало что слышала о самом правителе драконов. Его боялись, перед ним трепетали.

Когда королевство Моронов ввязалось в военный конфликт с драконами, нянюшка приносила новости о военных действиях у соседей. И когда они пали, в Зандании боялись, что окрыленные победой драконы не остановятся и пойдут дальше. В народе еще помнили времена правления отца Владыки и его завоевательные походы.

А теперь, благодаря этому браку, Зандания укрепит свои позиции. Можно не бояться нападения ни драконов, ни любого другого, с такими-то союзниками! Но больше всего радовало, что вскоре закончится ее заточение и она увидит мир. Долгие годы в жизни младшей принцессы ничего не менялось, а теперь столько перемен: встреча с отцом, свадьба, отъезд к драконам. Она своими глазами увидит знаменитый роскошный дворец Владыки, со всеми его чудесами.

На фоне этих перемен боль от встречи с отцом, ни на каплю не сблизившей их, отходила на второй план. Ничего, она скоро уедет с глаз долой и не будет раздражать его одним лишь фактом своего существования. И король будет гордиться, что его дочь – истинная Владыки.

Да что отец, можно смело утверждать, что теперь ею будет гордиться вся страна!

Казалось невероятным всю жизнь быть лишь тенью сестер – и в один день стать гордостью королевства.

Элиссабет вылезла из остывшей воды, вытерлась и закуталась в халат. Нужно уложить Саймана, пока, взволнованный событиями дня, он опять к ней не прибежал.

– Уже искупалась?! Что же ты меня не подождала? А я на кухню бегала, тебе покушать принесла. Совсем тебя замучили этими примерками, не ела толком день, моя птичка, – заохала зашедшая с подносом в спальню любимая нянюшка.

Если честно, после суматошного дня, наоборот, хотелось побыть немного в одиночестве. Элиссабет не привыкла к такому большому скоплению людей вокруг себя. А справляться сама она давно привыкла, ведь у нее нет такого штата слуг, как у сестер.

Аппетита не было, но и обижать нянюшку не хотелось, поэтому принцесса сказала:

– Спасибо, Марита! Я обязательно поем, только к Сайману зайду. А ты иди отдыхать. Тоже ведь устала.

Няне пришлось крутиться вокруг главной портнихи, то принося нюхательные соли (когда та увидела фигуру Элиссабет и едва не упала в обморок, не представляя какой фасон свадебного платья можно на такое придумать), то бегая за напитками для страдающих от духоты, то по другим поручениям.

– Да разве это усталость? Это в радость такие хлопоты! Но если ты не против, я тогда пойду на кухне с нашими посижу. Там все сегодня празднуют объявление о твоей свадьбе.

– Иди спокойно! Я вернусь и сразу лягу спать, – заверила Лисса и отправилась к брату.

Благо Сайман тоже устал за день. Даже обычной истории на ночь не потребовал. Просто поболтали немного. Помечтал, какого коня себе выберет, и быстро уснул, сжимая в руке деревянную лошадку.

Поцеловав братика, она вернулась к себе и застала гостей.

На кровати сидели сестры, а между ними стоял поднос, с которого они таскали еду.

– Откуда вы здесь?! – ахнула Элиссабет, не веря увиденному.

Даже хотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что это не сон. Раина, Серсея, Колетт. Сегодня действительно день потрясений! Впервые они собрались у нее в покоях вот так вместе.

– Ну наконец-то! – Раина соскочила с постели и радостно устремилась к младшей сестре. – А мы уже заждались!

Потрясенную девушку крепко обняли и утащили за собой на кровать.

– Мы пришли тебя поздравить. К сожалению, отец запрет на наше общение еще не снял, но сегодня в честь праздника нам удалось договориться с охраной и проскользнуть.

– Запрет на общение?! – немного заторможенно повторила Элиссабет, ничего не понимая.

– Ну да! Он бы рассвирепел, узнай, что мы тебя навещаем или пишем. Не думала же ты, что мы к тебе не приходим, потому что забыли?

К сожалению, именно так она и думала все это время, но старалась не обижаться, понимая, что во взрослой жизни им не до нее. И книги от сестер ей нянюшка приносила, передавая пожелания всего хорошего на словах. А ведь действительно, даже маленькой записки не было!

– А у тебя, как и всегда, полно вкусностей, – заметила Серсея, с аппетитом вгрызаясь в медовую булочку.

– Кто бы знал, как я тебе завидовала! – призналась Колетт, беря и себе одну.

– Ты завидовала мне?! – с неверием и в полнейшем шоке выдохнула Элиссабет.

Да и как, глядя на самую красивую из сестер, можно в такое поверить?! Ведь у Колетт идеальные черты лица, воспеваемые художниками на все королевства. Изящная, хрупкая фигура, белоснежная, сияющая кожа, которую сравнивают с тончайшим фарфором, длинные золотистые волосы. Обрамленные густыми ресницами карие глаза, в которых, как в темных омутах, утонул не один поклонник. Да в первый же свой бал она получила десяток предложений руки и сердца, и их все шлют и шлют!

– Мы все тебе завидовали, – подтвердила Раина, добивая Элиссабет.

– Мне?!

– Ты всегда делала, что хотела!

– Тебя не заставляли учиться и не поучали учителя!

– Тебя не муштровали ежедневно, добиваясь идеальных манер!

– От тебя не требовали следить за фигурой!

– Да! Это нас сажали на хлеб и воду за малейшую провинность, а ты объедалась сладостями!

– Ты не трепетала перед отцом на встречах с ним, когда ему отчитывались о наших успехах и промахах.

Сестры перечисляли наперебой, как давно наболевшее, а Элиссабет словно попала в другую реальность. Для нее в этот момент мир перевернулся с ног на голову! Да ее даже известие о помолвке с Владыкой драконов потрясло меньше, чем услышанное сейчас.

– Вы смеетесь надо мной?! – наконец выдавила она.

– Мы?! Ты самая счастливая из нас, – жуя с полным ртом, сказала Серсея. – Даже жениха себе отхватила – самого Владыку драконов!

– Пальцем не пошевелив, чтобы его добиться! – вклинилась Раина.

– И ему будет без разницы, какая у тебя фигура, какие манеры, насколько ты очаровательна и умна, – поддакнула Колетт.

– Он тебя увезет в свой дворец, осыплет золотом и драгоценностями, окружит вниманием и заботой, положит к твоим ногам весь мир, – с завистью добавила Серсея.

– И после всего ты еще смеешь прибедняться?

Сестры посмотрели на нее с укором, а Элиссабет растерялась. Она привыкла считать себя обделенной, а объектом зависти бывать еще не приходилось.

– Кто бы мог подумать, что ты заполучишь в мужья такого красавчика! – с завистью произнесла Колетт.

– Интересно, они приедут или прилетят? – задумчиво спросила Серсея.

– Элиссабет, тебе обязательно нужно выйти встречать будущего мужа. Увидишь его сразу во всей красе! – со смехом произнесла Раина, и сестры дружно рассмеялись, а их щеки заалели румянцем. Ведь после оборота в человека драконы предстают в первозданном виде, без клочка одежды.

Зандания хоть и не граничила с драконьими землями, но даже здесь ходили байки о том, как многие парни соблазняют наивных пастушек. Всего-то и надо раздеться и изобразить из себя дракона после оборота, невесть как залетевшего в эти края. А там наплести в уши девушке, что она единственная, и склонить к близости. Ведь всем известно, что драконы горячи и любвеобильны. А стоит встретить ту единственную, как вообще теряют голову, желая как можно скорее сделать своей.

– А посмотреть там есть на что. Владыке драконов хоть и больше ста лет, но это молодость для дракона.

– Лисса, не хмурься! Мы пойдем с тобой и, обещаю, будем глазеть только на его окружение, – дразнила ее Колетт. Конечно, вряд ли кто допустит, чтобы принцессы увидели мужчин в неподобающем виде. Но ведь не запрещено пофантазировать!

– Может, и мы приглянемся кому-нибудь, – мечтательно протянула Серсея.

– Тебе уже твоих поклонников мало? – поддела ее Раина.

– Поклонников много не бывает! – наставительно произнесла Колетт.

Вот так, смеясь и дразня друг друга, сестры еще немного поболтали и засобирались обратно, пока их не хватились. Клятвенно пообещали, что завтра обязательно еще придут и раздобудут для Элиссабет портрет Владыки.

Оставшись одна в тишине спальни, она немного посидела, улыбаясь, в темноте. Сегодня словно был ее второй день рождения. Визит сестер поддержал и заставил по-иному взглянуть на свою жизнь.

Впервые она засыпала в таком приподнятом настроении. Забылось неудачное знакомство с отцом, презрение в его глазах. Она больше не чувствовала себя ненужной и обделенной. Внутри поселилась уверенность, что теперь в ее жизни все будет хорошо. Будущий муж не даст никому в обиду, станет любить и заботиться. Все то, чего Лисса так жаждала и не получила от отца. Но это больше не ранило.

И сон приснился светлый. Она летит на драконе, внизу расстилаются горы и изумрудные долины, голубыми змеями извиваются реки. Ей радостно, душа поет от счастья и чувства легкости. Она словно птица, обретшая свободу. Дракон несет ее к новой жизни, которая обязательно будет счастливой и беззаботной. И она знает, что все вокруг – это ее новый дом. А потом видит вдалеке острые шпили сказочно прекрасного дворца Владыки драконов. Ветер приносит прохладу и доносит шум знаменитой тысячи водопадов, приглушающей сторонние звуки, – для спокойствия драконов, у которых очень острый слух.

Но чем ближе они подлетают к дворцу, тем тревожнее ей становится. Освежающий ветер становится колючим. Не радует красота вокруг, сердце бьется быстро-быстро, словно предупреждая о чем-то.

Дракон делает резкий вираж, заходя на посадку, и она не удерживается на нем, скользит по ставшей вдруг гладкой как лед чешуе, срывается кубарем, падает спиной вниз. Видит, как огромный дракон летит над ней, закрывая небо, а потом резкая боль в сердце, и последнее перед глазами – ее грудь пронзает острый шпиль замка…

– А-а-а!!!

Элиссабет в холодном поту резко села на постели. Рука метнулась к груди, где еще недавно ощущалась страшная боль. Слава богам, тело невредимо, лишь ночная рубашка чуть влажная после кошмара.

В спальню забежала испуганная нянюшка.

– Что случилось, хорошая моя?!

– Сон плохой.

– Что за предупреждение послала тебе пресветлая Родана? – спросила озабоченно Марита. Она верила, что посредством снов боги общаются со смертными, предостерегая их.

– Я летела на драконе. Вначале все было хорошо, но над замком Владыки я не удержалась и упала вниз. Грудь пронзил острый шпиль, – рассказала Лисса, не став таиться от нянюшки, с которой привыкла с младых ногтей делиться горестями и печалями.

Хотелось разделить с ней пережитый страх, чтобы успокоила и сказала, что это все ерунда, пустое. Как в детстве, когда Марита утешала или прогоняла плохие сны.

Но нянюшка помрачнела.

– Взлетишь ты высоко. Только разобьют тебе сердечко в чужом краю.

Сказала и сама испугалась, приложив ладонь к губам, словно стараясь поймать сорвавшиеся слова.

– Не слушай меня, дурную! Пустое это все. Ты истинная Владыки, он тебя любить и беречь крепче жизни будет! – зачастила, убеждая, она. – А что жен у него много, так это нравы у них такие. Жизнь дракона намного длиннее человеческой. Это его прошлое, что было до тебя. Даже в голову не бери и не обращай на них внимания. Злобствовать да завидовать тебе будут и беситься от бессилия. Наплюй на них, не слушай змеиного шипения. Владыка всех разгонит от себя, как дитя ему родишь.

Другие жены! Элиссабет как-то и не думала до этого момента о них, пребывая в мыслях о предстоящем замужестве. Их возмутительно большое количество портило романтический ореол будущего мужа и никак не сочеталось с ее представлениями о счастье.

А ведь действительно придется мириться с ними, пока не придет время пройти испытание драконьим огнем…

– Как думаешь, Владыка разрешит мне пройти испытание на истинность сразу после свадьбы?

– Не знаю, милая. Драконы чтут традиции. Праздник плодородия еще не скоро, да и по их правилам до испытания не допускают человеческих девушек младше восемнадцати лет.

– Как долго ждать. Не хочу делить мужа с другими! – насупилась принцесса. Теперь ей стал понятен смысл сна. От одной только мысли об этом внутри все переворачивалось.

– Я думаю, что и не придется. Как только дракон почувствует в тебе истинную пару, на других и не посмотрит, – увещевала нянюшка и строго добавила: – И ты еще не жена, не вздумай характер показывать и свое недовольство! Помни о хороших манерах. Мужчины ценят в женщинах кротость.

Да Элиссабет и не осмелилась бы. Не было у нее возможности проявлять своеволие. Росла в окружении слуг, а те старались всеми силами угодить. Это только в фантазиях она сбегала из дворца на свободу, а в реальной жизни никогда даже не покидала детского крыла.

– Но ты можешь уже после церемонии в храме в качестве свадебного дара попросить его омыть тебя драконьим огнем. Тогда и в драконий край приедешь с подтверждением твоей истинности, и соперниц у тебя уже не будет, – хитро прищурилась Марита.

– Нянюшка!!! – радостно воскликнула Элиссабет, бросаясь к ней с объятиями.

– Полно тебе, полно. Вставай, я уже завтрак накрыла. А то сейчас набегут с примерками, опять ни крошки во рту за целый день не будет. Я вижу, ты вчера все съела, – заметила она с удовольствием, увидев пустой поднос.

– Спасибо! Было вкусно, – отводя глаза, поблагодарила ее Элиссабет.

Пусть подчистили тарелки сестры, но ведь и правда было вкусно. А для себя решила соблюдать воздержание в еде. Перед будущим мужем хотелось предстать в лучшем свете.

Дни до свадьбы пролетели быстро. Каждый день был заполнен не только примерками, но и уроками. Король хотел убедиться, что дочь не посрамит его незнанием этикета или неумением танцевать. С первым все сложилось не так печально. Никто не запрещал Элиссабет посещать с сестрами учителей. Пусть ее не спрашивали и не оценивали, но многое она усвоила.

А вот с танцами вышел полный провал. Элиссабет не любила уроки вредного старикашки, который не гнушался шлепнуть указкой по оттопыренному локтю или недостаточно прямой спине, и предпочитала уединение с книгой. К тому же если он даже изящных сестер обзывал неуклюжими коровами, то на Элиссабет не мог без боли смотреть и выгонял из зала, пока она не проломила ему в прыжке пол.

До сих пор она помнила его наставления сестрам: «Вы должны не идти, а плыть, как лебеди, и скакать так же легко и изящно, как горные козочки». Элиссабет же и близко не могла сравниться ни с первыми, ни со вторыми и оскорбляла его чувство прекрасного.

Хорошо хоть учителя ей на этот раз выделили другого, но гонял он ее до седьмого пота.

Предстоящая свадьба никак не сблизила ее с отцом. Запрет он так и не снял и видеть ее больше не желал. Но прислал ларец с драгоценностями. Видимо, не мог отправить дочь в другую страну совсем без украшений, словно нищенку. Только и в этом выказал ей свое неприятие…

Сестры пробирались к Лиссе почти каждую ночь, и они много болтали, восполняя упущенное время. Заглянули и в ларец, с любопытством перебирая содержимое.

– А где фамильные украшения мамы? – спросила Колетт.

Каждая из сестер после шестнадцати лет получила в подарок что-то из фамильных драгоценностей матери на память. И только теперь Элиссабет поняла, что ей отец ничего не выделил. Но спрашивать или просить его было бессмысленно.

Перед свадьбой ее даже посетили Самира и Изольда, которые приехали на торжество. Правда, разговор с ними был не такой приятный, как с другими сестрами.

Смотрели они на нее совсем не ласково, словно выполняя неприятный долг. Так и оказалось. Отец попросил их как замужних женщин просветить младшую, чего ждать в брачную ночь и как себя вести. Правда, все их наставления свелись к тому, чтобы она делала все, что скажет супруг, и не вздумала плакать.

А дальше повели совсем другой разговор.

– Сейчас у Владыки старшая жена Рогнеда. Обычная крестьянка. Не вздумай ей кланяться. Помни, какая благородная кровь течет в тебе, не посрами своих предков! Она тебе не ровня. Да и никто из его жен. Даже драконицы.

– Никто из них так и не понес, – с гордостью поглаживая немного округлившийся живот, вторила сестре Самира. – Ты истинная пара! Веди себя соответствующе. Нужно сразу поставить себя выше их. Особенно перед Алифой не смей пасовать. Подумаешь, чистокровная драконица с древней кровью! В постели Владыки оказалась так же пуста, как и другие.

У Элиссабет голова шла кругом. Про Алифу она давно слышала. Самира пересеклась с ней еще до того, как та стала женой Владыки, и чем-то Алифа ее уязвила. Или все бросились исполнять ее прихоти, оказывая почести драконице больше, чем принцессе?

Драконы пылинки сдували с дракониц, берегли их и требовали от всех окружающих почтительного отношения к своим женщинам. Из-за малейшего неуважения мог разгореться политический конфликт. А ссориться с драконами дураков нет. Неудивительно, что к высокородной драконице проявили внимания больше, чем к человеческой принцессе.

– Ты будешь представлять Занданию, не урони честь страны, – наставляла Изольда. – Как себя поставишь, так к тебе и будут относиться.

Элиссабет понимала, что в чем-то сестры правы, но надеялась избежать конфликтов с другими женами Владыки. Планировала раньше срока пройти испытание огнем и автоматически обрести официальный статус выше остальных.

Правда, еще не знала, что этим планам не суждено сбыться.

Все с самого начала пошло не так, как виделось в мечтах.

Известие о приближении Владыки драконов застало Элиссабет на уроке танцев. Занятие пришлось отменить, и вспотевшую девушку, быстро обтерев влажным полотенцем с ароматной водой, стали одевать к встрече именитых гостей.

Готовая, она сидела как на иголках, прислушиваясь к каждому звуку. Вот только к приехавшим гостям ее так никто и не позвал. Марита бегала туда-сюда, раз за разом принося новости.

«Приехали!»

«Гостей разместили в покоях освежиться после дороги и ждут к обеду!»

Элиссабет зачем-то сменили платье, а учитель по этикету давал последние наставления, как правильно вести себя со столь высокими особами, нервничая даже больше невесты. Ведь за любой промах спросят с него. Но время шло, а за принцессой так никто и не пришел.

Марита ушла выяснить, в чем дело, и, запыхавшаяся, прибежала обратно. Оказалось, что обед уже прошел. Владыка выразил желание решить со свадьбой как можно скорее, церемония сегодня. Они удалились с королем подписывать документы, а Элиссабет приказано готовиться.

– Видишь, как торопится, касатик. Ни мгновения лишнего ждать не желает! – успокаивала ее нянюшка. – На кухне все с ног сбились, спешно готовя все к торжеству. Давай и мы поторопимся, а то, не ровен час, вот-вот тебя призовут. Драконы, когда встречают истинную, терпением не отличаются.

Элиссабет хотела возразить, что они еще с женихом как бы и не виделись, но оставила сомнения при себе. В покои заявилась портниха с помощницами и принцессе стали делать прическу и облачать в свадебный наряд. Садиться ей запретили, чтобы не помять шедевр швейного искусства, и Элиссабет нервно вышагивала из угла в угол, путаясь в шлейфе платья. Портниха решила компенсировать ее пышные формы не менее пышной юбкой и длинным шлейфом, из-за чего девушка чувствовала себя особенно неповоротливой и неуклюжей. Да еще тяжелый головной убор с кружевной фатой давил на виски, вызывая боль.

Но когда Лиссе уже казалось, что она вот-вот рухнет под его тяжестью, пришедший лакей сообщил, что ее ждут на улице. Что тоже было странно. По традиции невесту в храм сопровождают незамужние подруги, символизируя прощание с беззаботной юностью. Элиссабет ожидала, что это будут сестры. Но сперва родители и старшие родственники в торжественной обстановке дают наставления перед вступлением в супружескую жизнь, а потом провожают из дома.

У Самиры и Изольды это происходило перед всем двором в тронном зале. Элиссабет рассказали подробности церемонии, на которую ее тогда не пригласили, в отличие от других сестер.

Но даже на ее собственной свадьбе отец не смягчился и пропустил «родительскую» часть обычая, выказывая пренебрежение нелюбимой дочерью. Элиссабет решила не думать о плохом и не портить себе настроение. Совсем скоро ее жизнь изменится, она уедет, и все это перестанет иметь значение.

Как же сильно она волновалась, покидая во второй раз в жизни и уже навсегда детское крыло! Идя по коридорам дворца, жалела лишь об одном: не удалось попрощаться с Сайманом. Даже ради праздника занятия у него не отменили. Насчет нянюшки она не переживала. Та с рождения была с ней и кого, как не ее, назначат сопровождать в дороге в качестве служанки.

Элиссабет старалась держаться уверенно, не показывая бушующих внутри эмоций. Но стоило оказаться на улице, как она сбилась с шага. Среди толпы придворных, окружающих короля, драконы выделялись своей статью. Взгляд безошибочно нашел Владыку. Даже не принеси сестры ранее его портрет, она бы его узнала. Мощь, исходящая от жениха, буквально сбивала с ног, и у Элиссабет задрожали колени. Какой же он устрашающий!

И дело не в высоком росте, широком развороте плеч и военной выправке. Казалось, суровые черты его лица никогда не смягчала улыбка. Даже отец, так напугавший Элиссабет в первую встречу, рядом с ним выглядел съежившимся, хотя и старался сохранять на лице любезное выражение. Заметив ее, он облегченно выдохнул:

– А вот и моя дочь, принцесса Элиссабет Анирэ Танир.

Подошедшая Элиссабет с тревогой ловила эмоции на лице жениха, но кроме мрачного блеска в глазах тот никак себя не проявлял. Она склонилась в реверансе, а он любезно протянул ей ладонь, помогая подняться. Улыбка, коснувшаяся его губ, была совсем не любезной – скорее напоминала оскал хищника. Только смотрел он в этот момент не на нее, а на отца. И во взгляде Владыки почудилось ей на миг жгучее презрение.

Она не успела задуматься, отчего так. Ее пальцы утонули в горячей руке дракона. Короткое пожатие – и он ее отпустил. Руку не поцеловал.

Возникла пауза. Обращаться к жениху, говоря заготовленные заранее вежливые фразы для первого знакомства, она не могла по этикету, пока он первым не заговорит с ней. Но он молчал.

Тишину поспешил заполнить король:

– Что ж, можно отправляться в храм.

Элиссабет бросила взгляд в сторону открытого свадебного экипажа, украшенного цветами. И тут, как гром среди ясного неба, прозвучало властное:

– Нет.

Недоумение короля явно перебороло невольный страх перед драконом, и он возмущенно воскликнул:

– Вы отказываетесь жениться?!

Он испугался, что такой идеальный план разваливается на глазах. Как чувствовал, не желая до последнего показывать Владыке выбранную для брака дочь. Надеялся, что подписанные документы и выданное пророчество удержат того от прилюдного недовольства при виде невесты.

– Почему же, – усмехнулся дракон, словно видел все его мысли и страхи насквозь. – По договору между нашими государствами я взял вашу дочь тридцать первой женой, но женой она значится номинально и имеет статус запасной. Церемония в храме будет возможна, лишь когда обстоятельства и мое желание позволят ей стать полноправной женой. Но принцесса и так еще слишком юна для брака. По нашим законам девушки вступают в брак не раньше восемнадцати лет, – добавил Владыка.

Было непонятно, то ли он подсластил пилюлю для отказа, то ли с укором указал на слишком юный возраст выбранной в жены претендентки, при наличии более старших сестер.

«Все же вовремя я с пророчеством подсуетился», – мысленно стирая холодный пот с лица, подумал король.

– Тогда приглашаю всех на торжество и бал. Отметим данное событие, – произнес он вслух, мысленно размышляя, под каким бы благовидным предлогом объявить народу, что праздничного проезда молодых по улицам столицы не будет. Толпы людей уже собрались в ожидании зрелища и подарков, которые раздавали народу в такие дни.

– По нашим законам девы не принимают участия в официальных мероприятиях, не достигнув восемнадцати лет, – уведомил Владыка. – А так как теперь принцесса подданная моего государства, думаю, торжественную часть можно пропустить. Мы отбываем. Багаж принцессы передайте моим людям.

«Проезд молодых по городу состоится, народу этого хватит. Раздадим подарки, и всем уже станет не до того, что церемонии в храме не было. А на пиру даже лучше будет без этих двоих!» – мысленно потер руки король, довольный, что так легко и быстро избавился от нервирующего гостя и ненавистной дочери.

И тут принцесса преподнесла всем сюрприз.

– Лаэр, в честь сегодняшнего знаменательного дня позвольте обратиться к вам с просьбой!

Король скрипнул зубами, поняв, что ее слова адресованы дракону. Откуда только смелости набралась, паршивка!

– Слушаю вас, – чуть склонил голову Владыка.

Услышав, что церемонии в храме не будет и торжественный бал в честь свадьбы отменяется, Элиссабет поняла, что это ее последний шанс, и, превозмогая робость, произнесла:

– Прошу разрешить мне пройти испытание драконьим огнем. Здесь и сейчас подтвердить пророчество провидцев, что я ваша истинная.

Она старалась не смотреть на покрасневшее от ярости лицо отца, не обращать внимания на перешептывание придворных, напряженно ожидая ответа от сурового мужчины, который стал ее мужем. И если король негодовал от ее выходки, хватая ртом воздух, то Владыка драконов лишь удивился, впервые за все время внимательно вглядевшись в ее лицо.

Чуть помедлив, он ответил:

– Это невозможно. По нашим законам данное испытание доступно девушкам лишь по достижении восемнадцати лет. Это серьезное решение, которое не вправе принимать особы, не переступившие порог детства.

Облегченный выдох короля услышали многие, а вот Элиссабет была готова расплакаться оттого, что он во всеуслышание назвал ее ребенком.

Видя ее расстройство, дракон добавил:

– В свою очередь я хочу спросить у вас, является ли ваше желание стать моей тридцать первой женой, со всеми вытекающими последствиями, добровольным?

– Да! – вскинула подбородок Элиссабет, не совсем понимая, на какие последствия он намекает. Что она пока не совсем жена по статусу? Ее это не тревожит, ведь она его истинная. Это априори возносит ее над другими женами. Или на необходимость в будущем пройти испытание огнем? Так она готова хоть сейчас! Поэтому добавила, чтобы показать твердость своего решения: – С нетерпением буду ждать момента, когда мне позволят пройти испытание.

– Да будет так, – заключил Владыка и протянул ей руку, чтобы проводить в свадебный экипаж.

Понимая, что она в этот момент навсегда покидает отчий дом, Элиссабет испытала смятение. Сегодняшний день принес столько сюрпризов, что она уже не знала, чего еще ожидать. Но, скоропалительно уезжая в другую страну, хотела убедиться, что хотя бы один родной человек останется с ней.

Принимая руку дракона, она обернулась к отцу:

– Ваше величество, позвольте Марите, моей нянюшке, поехать со мной.

Глаза отца злобно блеснули, и он отрезал:

– Ты вышла замуж, и няньки тебе ни к чему. К тому же я уже назначил даму для твоего сопровождения.

Элиссабет покачнулась от сокрушительного удара. Хотелось расплакаться и упасть в ноги отца, моля о снисхождении. Что для него еще одна служанка? Ведь когда старшие сестры выходили замуж, с ними уехал весь штат их личных слуг.

Если бы это касалось только ее, она уже обнимала бы ноги отца, заливая пол слезами. Но принцесса понимала, что подобное унижение истинной дракона на глазах других людей унизит Владыку. Это недопустимо. Поэтому больше ничего не сказала и покорно пошла вместе с мужем в экипаж.

Элиссабет будто услышала, как лопнула тоненькая нить, соединяющая ее с отцом, полностью обрывая родственную связь. Что ж, она будет только рада никогда больше его не увидеть! А вот нить, соединяющая с нянюшкой, обрывалась с болью и кровью. Как жить без ее теплой улыбки с утра, заботы, ласковых рук?

У Лиссы раньше почти ничего не было, и она украдкой мечтала, что и для нее когда-нибудь будут шить новые платья, дарить драгоценности. Перед замужеством отец обеспечил ее новым гардеробом, украшениями, но забрал единственного близкого человека. Сайман и сестры, с которыми принцесса сблизилась за последние дни, тоже остаются здесь, и теперь неизвестно, как скоро они встретятся.

Только сейчас Элиссабет поняла, что была богата любовью близких людей. Оставшись без их поддержки, она чувствовала себя раздетой перед толпой людей. Уязвимой, слабой и беспомощной. Сердце обливалось кровью от боли потери. А супруг… он пока никак не показал, что станет тем, кто защитит от всех. Если откровенно, дракон пугал Элиссабет своим суровым видом, и это никак не помогало бороться с подступающими слезами.

Вслед за молодоженами потянулись и другие придворные, занимая места в экипажах. Элиссабет стало морально немного легче, когда она увидела, что сестры тоже едут.

Супруг, после того как помог ей сесть в экипаж, тут же потерял к ней интерес. На его лице застыло немного отстраненное, скучающее выражение, словно вся эта суета вокруг его не касалась. Лишь когда выехали в город, он время от времени махал приветствующей их толпе горожан.

Люди из сопровождения кортежа разбрасывали горстями монеты и угощения, а в ответ летели пожелания долгой и счастливой жизни молодоженам.

Элиссабет сидела вся пунцовая. Помимо пожеланий, до нее долетали и другие реплики: «Ах, какая пышка! Такую только дракон поднимет!», «А дракон не промах, из всех принцесс выбрал самую откормленную!» – и многое другое в подобном ключе.

Дорога через город казалась бесконечной. Припекало солнце, отчего создавалось впечатление, что головной убор горящим обручем сдавливает ей виски. Больше всего Лисса боялась упасть в обморок от духоты.

Она даже обрадовалась, когда проехали городские ворота и остановились возле поджидающих их дорожных карет. Конец мучениям был близок. Правда, она не представляла, о чем говорить с мужем, когда они останутся наедине, но беспокоилась зря.

Супруг пожелал ей счастливой дороги и дернул себя за воротник, словно тот душил его. Под ее изумленным взглядом сбросил камзол в руки подскочившего человека, приказав проследить за всем, отошел и через мгновение в небо взмыл черный дракон, растворяясь в небесной синеве.

Стремительное исчезновение Владыки драконов навело переполох. Конюхи бросились успокаивать шарахнувшихся лошадей, а Элиссабет потрясенно застыла, следя за опадающими клочками одежды. И как это понимать?!

– Лисса, не грусти! Видно, что ему тяжело находиться рядом с тобой. Ты его истинная, а он дал понять, что считает тебя ребенком и моральные принципы не позволяют ему пока желать большего, – успокоила ее подбежавшая Колетт.

– Думаешь? – с сомнением спросила Элиссабет, отчаянно желая в это верить.

– Ну конечно же!

– Ведь не зря он спрашивал, желаешь ли ты быть его женой! Ему был важен твой ответ, – вторила ей подоспевшая Раина.

– А он настоящий красавчик. Тебе повезло! Дай тебя обниму, счастливица, – это уже Серсея.

Сестры обнялись, а потом Колетт стала спешно делиться новостями:

– Я узнала, что с тобой отправляют леди Моржетту Форсберг. Странный выбор. Поговаривают, что она ведьма!

– Да какая она леди? – фыркнула Серсея. – В свете ее сторонятся. Говорят, она своими снадобьями отравила мужа-старикашку, он как-то подозрительно быстро умер сразу после ссоры с их драгоценным сыночком.

– Да, многие слышали, что накануне Форсберг грозился признать своего незаконнорожденного сынка и переписать завещание, а утром уже только мычал и таращил глаза. Лекарь сказал, что у него случился удар. Но были подозрения на яд.

– Темная история, – подтвердила Раина, но, поймав испуганный взгляд сестры, успокоила: – Тебе такой человек рядом и нужен! Она та еще интриганка и тебя в обиду не даст. От твоего благополучия зависит будущее ее сыночка.

У Элиссабет от всего услышанного голова шла кругом.

Сестры больше ничего сказать не успели. Подошли попрощаться Самира и Изольда со своими мужьями и лишь повторили, чтобы помнила, как важно сразу правильно себя поставить и заставить уважать. Она теперь лицо Зандании и не должна посрамить страну. Любое неуважение в ее адрес – серьезный удар по репутации всего государства. Нужно сразу жестко пресекать наглецов.

Элиссабет понятия не имела, как именно должна это делать. Где она и где жесткая отповедь! Но послушно кивала и с готовностью поспешила в дорожную карету, когда ей сообщили, что можно отбывать.

– А моя сопровождающая дама? – лишь заикнулась она.

– Встретит вас на постоялом дворе.

Было странно после всей суеты остаться одной, но Элиссабет этому только порадовалась. Стянув с головы ненавистный убор, она откинулась на мягкие подушки сиденья и облегченно выдохнула. Ее путешествие в новую жизнь началось.

Виталина

Телефон в моем рюкзаке ожил, стоило выйти из метро. Пока я его искала, в руки попалась визитка. Сундуков Геннадий Иванович. Вот же гад, все-таки умудрился засунуть свои контакты! Скомкав, я с раздражением выбросила карточку в ближайшую урну.

Ненавижу таких смазливых самоуверенных типов! Пришел ко мне со своей девушкой набить ей татуировку дракона и, пока мы выбирали эскиз и работали, бессовестно флиртовал со мной все время. Потом еще мой телефончик выспрашивал, если вдруг появятся вопросы, но я шифровалась, сказав звонить в салон.

Пускай лучше с Димоном разговаривает. Тату-салон принадлежит ему, а мне он время от времени подкидывает работу. Иногда девушки желают, чтобы в интимных местах им набивала женщина. Или попадаются вот такие, как сегодня, собственники, которые не хотят, чтобы к их игрушке прикасался брутальный бородатый мужик.

– Да! – ответила я на звонок с незнакомого номера, сдувая с лица ярко-розовую прядь волос, которые взъерошил ветер.

– Лина, привет.

Голос я узнала сразу, хотя не слышала несколько лет.

– Матвей?! Давно вернулся?

– Неделю назад. Давай встретимся. Ты когда дома будешь?

– Я не живу с семьей.

– Я знаю.

Прозвучало это так, что показалось – он уже все обо мне выяснил. Как и прежде: стремительный, целеустремленный, настойчивый. Узнаю его! Моя родная мать до сих пор понятия не имеет, где я обитаю, а ему не составило труда найти, стоило только приехать.

«Хотя матери моей просто дела до этого нет», – ехидно заметил внутренний голос.

А Матвей еще тогда, увидев мое выступление на огненном шоу, узнал про меня все и потом устроил нашу встречу.

– Так ты когда будешь? – вернул меня в реальность его вопрос.

– Минут через двадцать пять.

– Хорошо, я жду, – ответил он и отключился.

Как ждет?! Где? У дома?! Я мысленно выругалась – ведь в холодильнике шаром покати, и я планировала по дороге домой зайти в магазин. Но не хотелось после стольких лет предстать перед мужем с авоськами. Пусть мне и нет до него дела, но гордость такая вредная штука, что я лучше потом сбегаю.

Домой шла не торопясь, но и специально не медля. Во дворе в глаза бросилась дорогая машина представительского класса, и я интуитивно поняла, что это его, хотя раньше он предпочитал спортивные, а в пору нашего знакомства вообще мотоцикл. Но Матвей всегда знал, как произвести впечатление.

Вот и сейчас, стоило мне поравняться с машиной, как задняя пассажирская дверь с глухо тонированным стеклом распахнулась. Сперва оттуда появился огромный букет, а потом и сам Матвей. Шикарный мужчина! Он и раньше имел европейский лоск, а сейчас заматерел и выглядел потрясающе.

Чисто по-женски мне было приятно, что на встречу он приехал с цветами, но вдвойне приятно стало от того, что внутри меня при виде этого образца мужественности ничего не екнуло. Я им переболела. Просто радовалась встрече, как со старым знакомым из прошлого.

Поэтому легко улыбнулась и поздоровалась:

– Привет! Это мне?

– Конечно же тебе! Самой прекрасной на свете!

Ого! Судя по блеснувшему интересу в ореховых глазах, ему действительно нравилось то, что он видел. А ведь я изменилась. В прошлом у меня были длинные волосы, а сейчас стрижка каре с рваной челкой и розовые пряди в светлых волосах. Вместо элегантных платьев, которые я носила, чтобы соответствовать успешному мужу-бизнесмену, на мне теперь рваные джинсы и свободная футболка.

Хотя я и в прошлом его заинтересовала в образе дерзкой оторвы. Это уже после свадьбы я стала домашней кошечкой, и он заскучал. Примерная влюбленная юная женушка, заглядывающая в рот, проигрывала тридцатилетней холеной стерве, с которой он пересекался по работе и с которой закрутил роман.

– Матвей, спасибо за цветы. Можешь не рассыпаться в комплиментах, я готова на развод и проблем не создам. – Я даже ощутила за себя гордость: насколько спокойно и ровно прозвучал мой голос.

– Мы не виделись столько лет, и ты сразу про развод? – притворно огорчился он.

– Да я уже поняла, что ты с этим не спешишь. Признайся, просто отшиваешь надоевших подружек сообщением о наличии жены.

– Ты видишь меня насквозь! – насмешливо улыбнулся Матвей, на миг растеряв свою солидность и став тем парнем, в которого я когда-то влюбилась, но потом посерьезнел и спросил: – Пригласишь? Или поехали поужинаем.

– Поужинать можно, – не стала я кокетничать, тем более понимая, что нам действительно стоит поговорить. – Только ехать никуда не хочется. Если ты не против, здесь недалеко есть итальянское кафе, там готовят приличную пасту и пиццу.

– Сто лет не ел пиццу! – с готовностью отозвался он.

– Тогда пойдем, здесь рядом. Я угощаю.

– Позволь мне.

– Хорошо, – не стала я спорить. Заработанным сегодня деньгам я потом найду и лучшее применение. – Только давай букет в машине полежит, все равно вернемся.

С этим уже не стал спорить он. Приняв цветы обратно и положив на сиденье, велел водителю ждать. Потом предложил мне локоть, и мы пошли как парочка. Или, в нашем случае, супружеская пара со стажем.

Ладно, со стажем я загнула, ведь вместе мы жили намного меньше, чем порознь: и года не прошло, как наша семья развалилась. Раньше я думала, что при встрече скорее глаза ему выцарапаю, чем слово скажу, но время лечит, перегорело все. Постепенно пришло понимание, что я и сама виновата не меньше. Нельзя любить безоглядно, растворяясь в другом человеке и ставя его интересы превыше своих. Никто не виноват, что глупая была и наивная.

Мы сели за столик и, сделав заказ подошедшему официанту, посмотрели друг на друга.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально. Учусь, работаю.

Спрашивать в ответ, как дела у него, я не стала. Не сомневаюсь, что все замечательно.

– Ты зачем меня нашел? По делу или просто увидеть захотел? – не стала я тянуть резину.

– Вот. – Он достал из кармана ключи и положил на стол. – Думаю, что правильнее будет, если квартира останется за тобой. Возвращайся, не нужно жить на съемной.

Предотвращая мой протест, сразу уточнил:

– Я живу у родителей.

Мои ключи из прошлой жизни вызвали бурю эмоций, воскрешая воспоминания.

Он вернулся после обучения из-за границы вникать в семейный бизнес, а я заканчивала одиннадцатый класс, когда у нас все завертелось. После окончания школы – пышная свадьба. Мою кандидатуру его родители одобрили – я из приличной семьи, их круг. Да и мой отец впервые за всю жизнь в открытую мной гордился, что я сделала такую удачную партию, особенно после всех моих выкрутасов. Я летала тогда как на крыльях, обустраивая семейное гнездышко.

Послушно кивала, когда с обеих сторон меня убеждали, что поступать никуда не надо, вначале нужно наследника родить, а потом уже учиться и делать карьеру. Что мой отец, что Матвея – оба были одержимы идеей наследника. Матвей тоже не возражал, раз женился и остепенился, да и мне такие рассуждения казались разумными.

Мы были влюблены и с азартом делали ребенка. Только он не получился ни через месяц, ни через два, ни через полгода. Меня его родители записали к врачам, и я стала сдавать всевозможные анализы и проходить обследования, а Матвей с головой ушел в работу в холдинге отца, приходя домой все позже и позже, уставшим. Разговаривали мы все меньше, а секс стал не удовольствием, а инструментом для создания наследника. Наши родители постоянно давили и ждали внуков.

Раз не получалось с ребенком, чтобы как-то это компенсировать, я стремилась стать для Матвея идеальной женой. Драила квартиру, покупала какие-то безделушки для интерьера, осваивала рецепты высокой кухни и накрывала ужины при свечах, стараясь выглядеть всегда безупречно. Отдалилась от прежней компании и друзей, ведь они не соответствовали моей новой статусной жизни, забыла о своих увлечениях и забросила любимые танцы.

Позже, когда мой пыл немного поугас, старалась не жаловаться и не выносить мужу мозг, что мне скучно ждать его дома одной допоздна. Ведь он много работал на благо нашей семьи, а я все никак не могла сделать такую малость, как забеременеть. Свекровь записывала меня все к новым врачам, ведь прежние не находили в моем организме никаких отклонений. Не знаю, чем бы это закончилось. Наверное, моим срывом, ведь нервы были на пределе. Я даже отвлечься не могла, варилась в этом ежедневно, подогреваемая разговорами со свекровью, которая взяла меня под свою опеку.

Его измена вскрылась банально. Я увидела пришедшее сообщение на телефон, когда Матвей забежал домой переодеться перед важной встречей и был в душе. Проследила за ним. Встреча состоялась в ресторане с холеной женщиной старше его, и я вначале успокоилась: мало ли кого по делу нужно обхаживать. Но мой мир померк, когда я увидела, как самозабвенно они потом лижутся в машине.

Не помню, как я добралась до дома и напилась. Когда муж возвратился, его ждал безобразный скандал. Мы оба наговорили много лишнего. Я схватила сумку, спешно побросав в нее документы и какие-то вещи, швырнула в Матвея ключами и уехала к родителям.

Дома меня приняли, но наутро отец потребовал, чтобы я вернулась к мужу, извинилась и даже не смела думать о разводе. У него трудности в бизнесе и нужна поддержка сватов. Если я этого не сделаю, то он знать меня не желает. Можно подумать, он раньше на меня много внимания обращал! Для него всю жизнь существовал только мой младший брат Виталик – его гордость, а я так, неудавшийся первый блин комом.

Я не испугалась. Мне не привыкать быть разочарованием для отца, а мои розовые очки, как и сердце, разбились вдребезги. О возвращении к мужу не могло идти и речи.

И вот теперь… Вернуться в ту квартиру?! Я смотрела на ключи как на ядовитую змею.

– Спасибо, конечно, но я не хочу, – отрицательно покачала я головой.

– Лина, не дури! Хотя я тебя понимаю. Сам не смог там остановиться, когда вернулся: слишком много воспоминаний. Если хочешь, можешь продать.

– Продать? Ты серьезно?! Это же подарок от наших родителей на свадьбу, она общая.

Но я даже не собиралась на нее претендовать, желая забыть неудавшийся брак как страшный сон.

– Пусть будет компенсацией за наше расставание, ведь это моя вина.

– Мы оба виноваты.

Сейчас, оглядываясь на прошлое, я могла это признать. Не следовало забывать о себе, во всем угождая ему. Неудивительно, что муж быстро утратил ко мне интерес и отдал предпочтение более искушенной и ценящей себя женщине.

– Но… – Я сгребла ключи, не собираясь отказываться от такого щедрого предложения, – за подарок спасибо!

Начав жить самостоятельно, без поддержки семьи, я узнала цену деньгам. Такими предложениями не разбрасываются. Тем более что ему это ничего не стоит, а я смогу купить себе квартиру и не тратиться на съем, да еще останется.

На волне благодарности я спросила:

– А ты сам как? Есть кто? Дети есть?

Его отец так ждал внуков, что не удивлюсь, если и после нашего расставания продолжил на него давить. Это мне хорошо: я в свое время послала всех подальше и перестала об этом беспокоиться.

Тема детей для нас больная, оттого и вырвался этот вопрос. Матвей изменился в лице, но ответить не успел. Официант принес блюда, и вопрос так и повис в воздухе. Что ж, тем лучше. Не мое это дело.

Но, к моему удивлению, Матвей ответил. Немного помолчал, правда, после ухода официанта, крутя вилку в руке, но не притрагиваясь к еде, а потом признался:

– Нет. Как выяснилось, я не могу иметь детей.

Упс. Вот это номер! Ирония судьбы после всего, что я прошла в свое время. А ведь доктора, который предложил обследовать и моего мужа, свекровь едва живьем не съела.

Но злорадства я не ощутила, а потому вполне искренне сказала:

– Мне жаль.

Захотелось даже как-то поддержать его.

– Зато всегда будешь знать, если подружка попытается навязать чужое дитя, – беззаботно подмигнула я, стараясь не делать из услышанного трагедии. – А если захочешь быть отцом, можно усыновить ребенка и подарить ему свою заботу и любовь.

Я не знала, как Матвей отнесется к моему вольному высказыванию, все же тема деликатная, но он усмехнулся, тепло глядя на меня. Вот зря я в свое время из кожи лезла, стараясь обходить острые углы, не поднимать неприятные темы. Слушалась свекрови, которая лепила из меня достойную ее сына невестку. А ему все же нравятся девушки с перчинкой.

– Отец знает?

– Нет. Для него это будет ударом.

– Понимаю.

Мы замолчали, уделив внимание еде.

– Я слышал про твоего отца. Мне жаль. Я звонил выразить соболезнование, но твой телефон был недоступен.

– Отключила, не хотела никого слышать, – не глядя на него, ответила я.

То время вспоминать не хотелось. Еще бы, мне тогда мать и братец наперебой звонили и обвиняли, что это я, гадина, виновата в его инфаркте. И требовали, чтобы духу моего не было на похоронах, отец меня видеть не хотел бы. Потом названивали, чтобы отказалась от наследства. Я и не претендовала.

Бизнес отца все же прогорел, и его сердце не выдержало краха. Загородный дом пришлось продать, сохранилась только городская квартира. Но что-то, очевидно, на счетах осталось, раз мать может позволить себе до сих пор не работать, оплачивать образование Виталика и содержать две машины – на отцовской ездит брат.

Но бог с ними, мне ничего от них не надо. Отец всегда считал Виталика своим наследником и пылинки с него сдувал, а я была так, просто путалась под ногами. Еще при жизни он дал понять, что я отрезанный ломоть и знать он меня не желает. Пусть с трудом, но я сама встала на ноги. И учусь, и на хлеб с маслом себе зарабатываю.

Остался открытым вопрос с моим браком. Первое время после нашего расставания я пыталась просто выжить, хорошо, что приютили у себя давние друзья. Мне было не до оформления развода. Со временем я узнала, что Матвей уехал за границу налаживать работу филиала, и больше о нем ничего не слышала.

Свекровь, раньше названивавшая каждый день, сразу забыла о моем существовании, как и свекор. Удерживать и возвращать меня никто не пытался. Видимо, Матвей устал от нашего брака, а его родители поняли, что внуков от меня не дождаться. Я тоже вычеркнула их из своей жизни и строила все заново. Замуж за другого не собиралась, и не возникало повода урегулировать вопрос с документами. Да и что нам делить? Из собственности одна квартира, подаренная на свадьбу, но о ней я даже не думала.

– Матвей, раз ты сейчас здесь, может, оформим бумаги на развод? – подняла я этот вопрос. – И, кстати, любопытно, почему ты сам до сих пор этим не занялся?

– Для моего имиджа в глазах бизнес-партнеров лучше, что я женат.

– А ничего, что я с тобой не живу?

– Я объяснял, что ты учишься и не можешь приехать. Это воспринимали с пониманием. Мне даже завидовали, что жена у меня не только красивая, но и умная.

Мне оставалось только хмыкнуть. Вот ведь жук! Поди, и фоточки наши совместные на телефоне показывал, демонстрируя крепкую семью.

– Я бы хотел попросить тебя об одолжении. Давай не будем торопиться с разводом.

– А что так? – удивилась я.

– Мои уже начали подсовывать мне подходящих невест и завели песню о внуках. Лучше им сказать, что я хочу вернуть наши отношения, чтобы от меня отстали.

– О нет, это без меня! Еще не хватало, чтобы твоя мама начала мне названивать и учить жить. Знаешь, в свое время хватило.

Теперь понятно, почему он ко мне с букетом прискакал и ключи от квартиры предложил. А то удивительно, чего это у него вдруг совесть внезапно проснулась. Видимо, за неделю ему плешь уже проели.

– Хорошо, тогда ты будешь строптивой женой, у которой я буду пытаться вымолить прощение и все вернуть. Своих попрошу к нам не лезть, – хитро прищурился Матвей.

– Квартира – это взятка за возможные нервные потрясения? – прямо спросила я. Судя по покаянному выражению его лица, так оно и есть. Он даже отпираться не стал.

Вот же наглец! Пропадал сколько лет, ни слуху ни духу, а теперь после всего собирается еще внаглую меня использовать. Раньше я психанула бы, швырнув ему ключи, и гордо ушла, но теперь повзрослела и стала практичной. Квартира – неплохая компенсация за возможные издержки.

– Хорошо. – Насколько помню, в нашем брачном договоре при разводе все что записано на его имя – его, а на меня – мое. Ну, и все его подарки не делятся. В прошлом я ушла, ничего не взяв, а сейчас бы с легким сердцем все распродала. – Тогда продаем квартиру, и я оформляю новую на себя. Твоих не удивит, что мы ее продадим?

– Нет. Скажу, что хотим забыть прошлое и начать с чистого листа.

– Только учти, ни в каких ваших семейных посиделках я не участвую, выкручивайся сам.

– Ладно. Только появишься со мной несколько раз в городе на культурных мероприятиях для поддержания легенды.

– Идет, – не стала упрямиться я. – Только влюбленных изображать не проси, у нас будет дружеское общение.

– Говори за себя. Я оставляю за собой право ухаживать за тобой.

Я закатила глаза, но комментировать не стала. Ладно, ему это для создания видимости перед родителями надо. Несмотря на явный интерес в глазах мужа, что-то себе надумывать я не собиралась, как и возвращаться к прошлому. И для собственного спокойствия нужно не забыть внести телефоны его родителей в черный список.

Довольные заключенным соглашением, мы с аппетитом принялись за еду.

Квартира встретила меня застоявшимся запахом нежилого помещения. Чувствовалось, что в ней долгое время никто не живет.

Я с такой любовью обустраивала в ней каждую мелочь… Мне раньше казалось, что она наполнена теплом и уютом, а сейчас от обстановки веяло холодом, как в мавзолее. Для меня бывшее семейное гнездышко превратилось в надгробный памятник неудавшейся семейной жизни. Это как бродить по осколкам своих разбившихся надежд и мечтаний – приятного мало. Продам все к чертям без сожаления!

Без большой необходимости я бы сюда не сунулась, но пришлось заехать. Матвей, не откладывая в долгий ящик, пригласил меня на премьеру фильма, и нужно было надеть что-нибудь приличное для выхода в свет. Покупать новое жаба душила, и тут я вспомнила, что на бывшей квартире осталось много брендовых вещей. Вовремя он мне ключи подогнал!

Припомнив, что в сейфе стояла шкатулка с украшениями, я пошла в спальню проверить. Тогда я собиралась впопыхах, хватая, что под руку подвернется, и было не до них, а когда отец выгнал меня из дома, требуя вернуться к мужу, я бы скорее застрелилась, чем пошла обратно.

Нажав тайную кнопку, я отодвинула панель, обнажая сейф. В прошлом Матвей его кодом сделал дату нашей свадьбы. Шутил, что теперь никогда не забудет про нашу годовщину. Интересно, он его сменил?

Стоило ввести эти цифры, как раздался щелчок. Я даже удивилась. А еще больше удивилась, обнаружив в сейфе помимо своей шкатулки и футляров с подарками от мужа еще несколько пачек денег и какие-то документы. Взгляд привлекла красная папка со свидетельством о браке. Вот где оно! Как же я была счастлива, ставя подпись в загсе… Сейчас лишь отстраненно подумалось, что, наверное, оно пригодится при подаче заявления на развод.

Я заглянула в шкатулку, встряхнув украшения, но и там вроде все лежало на месте. Ладно, нужно наряд подобрать, а уже потом к нему аксессуары.

В гардеробной тоже все осталось по-прежнему, как и при мне, лишь вещей Матвея немного убавилось.

Платья я отмела сразу – у нас будет не романтическое свидание, как бы этого ни хотел Матвей, а потому уделила внимание брючным костюмам. Мой любимый кофейного цвета, нежно-голубой из струящейся ткани тоже ничего…

И тут, как всегда «вовремя», зазвонил телефон. В тишине квартиры звук получился пронзительным и неприятным. Переложив в одну руку вешалки, второй я достала трубку из заднего кармана джинсов и ответила на ходу:

– Слушаю.

– Виталина?

Рука с вешалками опустилась, роняя их на пол.

Ненавижу свое имя! Буквально терпеть не могу. А как еще, когда с детства слышала, что отец мечтал о сыне, они с матерью даже имя ему заранее придумали – Виталик. Когда мать забеременели, врач на УЗИ сказал, что будет мальчик. Вот они разочаровались, когда родилась девочка!

Отец даже ДНК-анализ сделал, чтобы убедиться, что в роддоме не напутали и ребенка ему не подменили. Вот и назвали меня Виталиной. Даже имени отдельного для меня не придумали, не стали напрягаться. Зато через два года, с разницей в два дня, в семье появился их долгожданный Виталик, и отец стал шутить про первый блин комом. Обидно очень, когда этот блин ты.

А еще, как назло, домашние всегда называли меня Виталиной. Никаких сокращений, нежных прозвищ. Еще бы, это же так созвучно с их любимым Виталиком! Только в школе я стала Линой, обретя хоть частичку индивидуальности, и позже уже представлялась всем именно так. Но мать, как всегда, плевать хотела на мои желания.

– Слушаю, мама, – отозвалась я.

– Я слышала, Матвей вернулся в город, – сообщила она.

Мне оставалось лишь вздохнуть от того, как быстро разлетаются вести.

– И что?

– Поговори с ним. Мы же подарили вам квартиру на свадьбу, но раз вы разошлись, нужно ее продать и деньги поделить пополам.

Я огляделась вокруг. Можно удивиться ее интуиции. Как чувствовала, что я уже здесь! Так и хотелось сказать, что мы с Матвеем уже договорились и ничего делить не надо. Вот только ей всю жизнь было плевать на меня и мое благополучие, тогда с чего интерес?

– А какое дело тебе до этого?

– Ну, знаешь ли! По твоей вине мы остались ни с чем. Будет справедливо, если ты вернешь потраченные деньги в семью.

Уже бегу, роняя тапки!

– Я слышала, что при отмене свадьбы молодыми возвращаются помолвочные кольца, но никогда не слышала, чтобы люди после развода возвращали дарителям свадебные подарки, – возразила я матери.

– Виталина! – взвизгнула она так, что я вздрогнула. – Ты тварь неблагодарная, погубившая отца! По твоей вине мы вынуждены считать копейки. Виталик женат, у них маленький ребенок, нам нужны деньги!

Я прикрыла глаза, справляясь с горечью. О рождении племянника мне никто не сообщил. Да меня даже на свадьбу к брату не позвали! Зато вспомнили, когда надумали вернуть отцовский подарок на мою свадьбу.

– Формально мы с ним не разведены, чтобы делить имущество. Но можешь сама ему позвонить и предъявить свои требования.

– Ты же знаешь, что я не буду унижаться, – недовольно произнесла мать.

«Ага, а мне, значит, можно. Не переломлюсь», – про себя отметила я.

– Это все, что ты хотела мне сказать? – холодно спросила я. Ведь она, позвонив, даже не поинтересовалась как я живу, есть ли у меня деньги. Сразу требования.

– Нет. Светочка не хочет пропускать год и собирается вернуться на учебу, нужна твоя помощь, чтобы присматривать за ребенком.

Чего?! В зеркале я увидела свои округлившиеся глаза и ошарашенный взгляд. Насколько мне известно, брат женился на своей однокурснице и, судя по тому, что она уже родила, по залету. Я ее видела лишь на фото в соцсетях. А теперь должна присматривать за их ребенком?!

– А ничего, что я тоже учусь?

– У них семья, им важнее получить образование, – заявила мать.

«А я одна, без семьи и поддержки. Мне образование ни к чему», – перевела я для себя.

– А что же ты не поможешь?

– Я съезжаю, не хочу мешать молодой семье. И у меня возраст не тот, чтобы ночами не спать из-за криков младенца.

А вот это уже истинная причина! Даже родив Виталика, она не собиралась жертвовать своим сном. Я вообще с первого дня рождения находилась на искусственном вскармливании и поручена заботам няни, а у Виталика их было несколько. Грудью мать его кормила, но на ночь полагалась специальная няня, которая укачивала и кормила смесью.

– Ты предлагаешь мне переехать к ним? – решила я спросить просто из любопытства, чтобы понять, что они для меня придумали.

– Нет, конечно! – возмущенно донеслось из трубки.

– Тогда, может, имеет смысл нанять няню? Ты для этого о продаже квартиры заговорила? – Мне хотелось понять ее логику.

– Мы не миллионеры! По твоей вине, кстати, – в который раз напомнили мне. – Мы ютимся в квартире, где нет лишней комнаты для няни, и это не дом, чтобы отселить ее подальше и не слышать криков младенца. Мы решили, что ты возьмешь ребенка к себе и будешь привозить его на несколько часов к ним. Детям нужно учиться, и они должны высыпаться.

Зашибись! Только мне почудится, что нашим отношениям дальше скатываться уже некуда, как происходит что-то, доказывающее, что это еще не дно.

– Мама, а ты не хотела бы поинтересоваться, как и где я живу? Ты куда предлагаешь мне ребенка забрать? На что жить, сидя с ним?

– Я узнавала, рядом с нами можно снять комнату. Мы будем каждый месяц выдавать тебе деньги на жизнь. Разумную сумму, конечно. Решай быстрее вопрос с продажей квартиры! – раздраженно потребовала мать и отключилась.

Я с изумлением посмотрела на светящийся дисплей телефона. Она действительно завершила разговор на этом. Интересно, есть предел человеческой наглости? Оставалось только диву даваться. Они собираются заставить меня продать мою часть квартиры, забрать деньги себе и потом каждый месяц из них как подачку выделять мне крохи на жизнь. А еще я должна бросить учебу, работу и сидеть с ребенком Виталика, потому что им с женой надо учиться и высыпаться!

Раньше от такого «щедрого» предложения я расплакалась бы от обиды, а теперь хотелось лишь рассмеяться, пусть и с горечью. Самостоятельная жизнь закалила. Это когда меня выгнали из дома, я плакала горючими слезами, в очередной раз чувствуя, что не нужна родным. Если бы не тот тест ДНК, я бы вообще заподозрила, что приемная в семье – настолько всем всегда было на меня плевать.

А теперь я не нуждаюсь в их любви или одобрении и не собираюсь испытывать чувство вины из-за отца. У меня имелось достаточно времени, чтобы проанализировать свою жизнь и понять, что в его крахе виновен только он сам.

Он ни капли меня не любил – с чего бы мне пытаться спасать его от банкротства? И то не факт, что родители Матвея помогли бы. Будь у нас ребенок – возможно, а так очень сомневаюсь.

К тому же для отца существовал лишь его драгоценный сынок, его гордость и надежда. Что говорить, если я не помню ни одного своего дня рождения. У нас с братом разница в двое суток, и всю жизнь наши дни рождения праздновали вместе. На мои именины даже не дарили подарка и не готовили торт, говорили, что получу его вместе с Виталиком, чтобы ему не обидно было. А когда собирались гости и отмечали, все торжество крутилось вокруг брата. Ведь это он именинник, а мой праздник уже прошел. Все чествования и пожелания ему, и свечи на торте задувал он.

На мои огорчения никто внимания не обращал. Когда я умоляла хоть раз отпраздновать мой день рождения отдельно, пусть даже в кругу семьи – меня называли эгоисткой и объясняли, что они заняты, дела, вот через пару дней вместе с Виталиком и отметим. А про гостей вообще речи не шло, они люди деловые и два раза с таким коротким перерывом собрать всех проблематично. Мне персонально даже аниматоров ни разу не наняли, хотя уж финансы-то позволяли. Просто не было желания что-то сделать лично для меня.

Я долгое время пыталась добиться внимания и одобрения отца. К матери почему-то так не тянулась: вечно озабоченная своей внешностью, она много занималась собой или общалась с подругами, ей было не до меня. По настоянию отца я записалась на балет, потому что он восхищался изяществом балерин и считал, что девочке это полезно, но ни он, ни мать ни разу не пришли ни на одно мое детское выступление. Потом добавился теннис и верховая езда, потому что он считал это достойными видами спорта. Я уже не говорю о том, что училась на одни пятерки, участвовала в олимпиадах, но ни разу он меня не похвалил с восхищением.

Небрежное «Молодец!» – это максимум, что я от него могла услышать. Зато Виталика всю жизнь едва ли не в попу целовали. На все его выходки смотрели с умилением, за плохие оценки не ругали, а о малейшем достижении сообщали всем знакомым. Обо мне ни слова. Конечно, он же мальчик, не должен на фоне старшей сестры проигрывать.

А сколько брат мне крови попил! Игрушки ломал, тетради рвал, вещи портил, карманные деньги воровал, хотя ему родители ни в чем не отказывали, ябедничал и сдавал. Сам что-то натворит, а на меня стрелки переводит, и всегда верили на слово ему. Я все детство виноватая в чем-то ходила и наказанная, а он в шоколаде.

Позже я даже заподозрила, что плотный график занятий у меня был для того, чтобы меньше попадалась всем на глаза дома. Удивительно даже, как это меня не отправили в закрытую школу.

Хотя отец грозился сдать в интернат. Это когда у меня начался подростковый бунт. Поняв однажды, что хорошими оценками и прилежанием внимания отца не завоюешь, я стала делать все наперекор, стараясь хоть так заставить увидеть себя. Упреки сыпались на мою голову как из рога изобилия.

Балет и теннис были заброшены. Меня давно уже на занятия не провожали, и я тайком пошла на пилон и стрип-дэнс. Отца тогда чуть удар не хватил, когда он узнал. Братец доложил. Как же он на меня орал!..

О дальнейших занятиях не могло быть и речи, но я и не настаивала, добившись своего. Наконец-то отец обратил на меня внимание. Да что сказать, он лично записал меня на бальные танцы, раз мне так хотелось попой вертеть, и водитель год меня возил и забирал, каждый раз отчитываясь отцу, что все в порядке. А потом машина понадобилась, чтобы возить на дополнительные занятия Виталика, и я стала добираться сама. Бальные танцы я сменила на стрит-дэнс, найдя там свободу и способ самовыражения без следования строгим канонам, пробуя разные направления. У меня появилась компания друзей, с которыми мне нравилось тусоваться, и на рожон я больше не лезла.

Даже стало устраивать, что меня не замечают, и наслаждалась свободой, стараясь появляться дома как можно позже. Чтобы брат не лез в мою жизнь, насобирала на него кое-какой компромат его развлечений с «золотой молодежью», за которые даже отец по головке бы не погладил, и посоветовала не совать нос в мои дела, или придется ему ходить и оглядываться. Были у меня в знакомых отвязные ребята, он знал. Виталик был трусоват и отстал от меня, понимая, что угроза не шутка и папа его от переломов не спасет.

По учебе я скатилась, но прежней базы знаний хватило вытянуть экзамены на средний уровень. Когда у нас закрутилось с Матвеем, он подкупил меня вниманием, ухаживаниями. Он был старше, опытнее и умел делать это красиво. Да и химия между нами возникла такая, что искры летели. К тому же больше всего на свете я хотела иметь семью, дом, где меня любят, поэтому и выскочила, не раздумывая, замуж, забыв о карьере. Я на крыльях летала, чувствуя себя любимой, и в ответ старалась стать идеальной женой.

Повезло еще, что после нашего расставания, когда спешно искала, в какой вуз подать документы, чтобы заселиться в общагу, заработанных баллов хватило для поступления.

На хлеб себе репетиторством зарабатывала, подтягивая школьников. Спасибо олимпиадам, было чем блеснуть, убеждая в своей профпригодности. Ну и многочисленным друзьям. Зная мою ситуацию, они рекламировали меня среди знакомых и учеников подгоняли. На обучение тату пошла уже позже, когда деньги появились. Это занятие больше для души, хотя и прибыльное. Нравится создавать на телах клиентов красоту, делая их счастливее.

Я научилась крутиться, даже еще без диплома встала на ноги и смогла сама себя обеспечивать. Я отказалась от наследства не потому, что этого потребовала мать. Просто не хотела брать ничего от отца. Была гордость за себя, что не пропала, не приползла обратно, как он обещал, справилась. За все время не попросила у матери с братом ничего, почему же они никак не оставят меня в покое?

Мать абсолютно уверена, что я побегу выполнять ее распоряжения, и это бесит. Ее попытка манипулировать мною, давить на чувство вины – просто смешна. Она еще не понимает, что я давно повзрослела и стала самостоятельной. Мне чужого не надо. С детства я слышала, что Виталик наследник, вот и не претендовала, но квартира – подарок отца мне, и от своего я отказываться не собираюсь! Так что ее ждет сюрприз.

Нет, каковы! Наверное, думали, что я бомжую, живу по подвалам, и с руками ухвачусь за их «выгодное» предложение. А может, я просто слишком долго не общалась со своей семейкой и забыла уже, что у нас же все для Виталика, все крутится вокруг него. Для них это норма. Вот только я больше по этим правилам не играю!

– Ты заезжала домой, – утвердительно произнес Матвей, облизывая меня с ног до головы довольным взглядом. А увидев на шее свой подарок, вообще расцвел.

Царапнуло, что он ту квартиру назвал домом. Дом – это место, где тебя ждут родные, или хотя бы где ты живешь. Для меня домом является скорее съемная квартира, а для него дом его родителей.

А он этим словно объединил нас, чего я не хотела, и ответила по возможности безразлично и отстраненно, словно для меня посещение нашего семейного гнездышка ничего не значит:

– Пришлось заехать на квартиру. Ты так неожиданно пригласил выйти с тобой в свет, что не было времени искать подходящий случаю гардероб.

– Выглядишь потрясающе! Я и забыл, какая ты у меня красивая.

«Не у тебя!» – хотелось поправить его, но я прикусила язык, вовремя вспомнив, что формально мы еще супруги. И просто молча села в машину.

Настроение после общения с матерью и так было не очень, а тут совсем упало. В голове то и дело крутился вопрос: что я вообще тут делаю?! Зачем мне эти игры? Денег даже от половины квартиры мне хватит на однушку, зато не нужно возвращаться в прошлое. Можно уже понять, что это приносит боль. Да и вообще, жила же я как-то, и дальше проживу.

Прежде чем сесть в машину, Матвей открыл заднюю дверь и взял что-то. На колени мне упала папка.

– Держи!

– Что это?

– Документы на квартиру. Мой юрист все оформил.

Я даже не обрадовалась такой оперативности.

– Почему тебе именно сейчас приспичило их отдать?

– Хотел в конце вечера, но ты выглядишь так, словно вот-вот пошлешь меня к черту и сбежишь, наплевав на наши договоренности, – с укором произнес он.

– Ну, послала тебя к черту и сбежала я уже давно, – не отказала я себе в удовольствии щелкнуть его по носу. Пусть это он мне изменил, но я первая от него ушла. – А договор дороже денег. Ты свою часть сделки выполнил, и я тебе подыграю. Тем более что от меня ничего сложного не требуется. Развлекусь. Даже самолюбию льстит, что бывший муж вынужден за мной ухаживать.

– Настоящий, Лина. Я все еще твой муж, – поправил он, и я отметила, что настроение ему все же подпортила. – И ухаживать за тобой мне в удовольствие.

– Как скажешь. Главное, не увлекайся и не забывай, что между нами все давно кончено.

– Конечна только смерть, а пока мы живем, то пишем свою историю жизни. Уверен, совсем недавно ты и представить себе не могла, что будешь куда-то ехать вместе со мной.

– Ты к чему ведешь?

– Что жизнь непредсказуема. Ты не думала о том, что именно теперь у нас может что-то получиться? Мы повзрослели, многое переосмыслили. Раньше на нас давили с ребенком, словно это единственная цель в браке. В какой-то момент я начал чувствовать себя призовым быком-осеменителем. Захотелось отвлечься, сбежать от этого…

Да-да, я видела, как он отвлекался от проблемы, в которой в итоге оказался виноват сам. А сколько крови мне попила его мать! Она была убеждена, что я штук десять абортов сделала, поэтому и родить не могу.

– Сейчас ты знаешь о моей проблеме, и мы можем просто жить, наслаждаясь обществом друг друга. Когда решим завести ребенка, можно провести искусственное оплодотворение от донора или взять ребенка из детского дома.

– Ого, как ты все уже распланировал! – фыркнула я от его наполеоновских планов.

– А почему нет? Мы в браке, и в наших силах все вернуть.

– Ты еще скажи, что вспоминал меня все эти годы! – насмешливо воскликнула я, но Матвей оставался серьезным.

– Не буду врать. Я с головой ушел в работу, и прошлое хотелось оставить в прошлом. Но вчера вновь увидел перед собой ту девушку, от которой когда-то потерял голову, и понял, что чувства живы до сих пор.

– Ты на удивление откровенен. Сегодня ты специально без водителя? – внезапно спросила я. Просто показалось странным, что в прошлый раз он приехал не один, а теперь сам за рулем.

– Тогда я не знал, как ты меня примешь, но помнил, что ты не любительница закатывать сцены при посторонних, и водителя прихватил для страховки – выше вероятность, что ты меня выслушаешь. А сегодня время по дороге единственное, когда можно поговорить откровенно. На премьере будет не до того, а после ты меня точно к себе на чашечку кофе не пригласишь.

– Даже не знаю, мне радоваться или злиться, что ты меня так хорошо изучил.

– К сожалению, недостаточно. Твой уход стал для меня неожиданным. Я долгое время не верил, что на этом все и ты больше даже не позвонишь.

– Мне казалось, что мы и так сказали тогда друг другу более чем достаточно. Видеть тебя не могла.

– Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Боль?! Да он уничтожил меня! Мне долгое время пришлось собирать себя по кусочкам, но я скорее бы умерла, чем признала это вслух. Да и зачем ворошить прошлое, когда все улеглось. Поэтому спокойно произнесла:

– Все к лучшему. Не случись этого, твоя мама точно свела бы меня с ума, заставляя чувствовать себя неполноценной.

– Прости. Я даже представить не мог, что тебе было настолько тяжело.

Еще бы! Не в моем характере плакаться. Но его мать выносила мне весь мозг. Если на то пошло, многие пары годы живут прежде, чем у них получаются дети, а на нас с этим насели сразу после свадьбы. Каждые месячные я воспринимала как личную трагедию и подтверждение своей несостоятельности.

«Если подумать, то мне Матвея еще благодарить надо, что повод дал и я сбежала от их семейки, роняя тапки», – с иронией произнесла я про себя.

– Матвей, раз уж у нас пошел откровенный разговор, то я тоже скажу.

На миг запнулась, собираясь с мыслями, и продолжила:

– Согласна с тобой, что мы изменились и многое переосмыслили. Я считаю, что в нашем крахе немалую роль сыграли родители. Одна твоя мама чего стоила! Своими наставлениями она перекраивала меня, а я была глупа и слушалась ее во всем, не понимая, что начинаю терять себя. Я не умела отстаивать личные границы, ведь все подавалось под соусом, что она любит меня и хочет как лучше.

Может, и нехорошо обвинять его маму, но ее было слишком много в нашей семье. Мы с ней встречались почти ежедневно, а созванивались и того чаще.

– Мои родители всю жизнь не обращали на меня внимания, а тут я получила его столько, что растаяла и слушалась ее во всем, желая стать частью вашей семьи. Но когда мы с тобой поссорились, и я ушла, она ни разу не позвонила мне, легко вычеркнув из ближнего круга.

Она все время твердила, что хочет быть для меня не свекровью, а подругой. Другие подруги могут завидовать мне, желать отбить мужа, а она хочет лучшего для нашей семьи. Что же эта подруга, с которой я общалась каждый день, не позвонила мне, когда мы с Матвеем поссорились? Не посочувствовала, что он мне изменил. Не сказала, правильно ли я поступила, что ушла, или, наоборот, совершаю ошибку и нам нужно успокоиться и заново поговорить. Ни-че-го! Словно отрезало.

– Мне понадобилось время, чтобы все забыть и вновь обрести себя. Сейчас мне нравится моя жизнь, и я не хочу ничего менять. Мне не нужен ты, не нужна семья, я наслаждаюсь свободой и тем, что никто не указывает, как мне жить.

Ладно, про «никто» я погорячилась, моя собственная мать вдруг объявилась со своими ценными указаниями, но на них я плевать хотела.

– Матвей, я тебе подыграю, но к прошлым отношениям возвращаться не хочу.

– Никто не говорит о прошлом. Давай создадим новые с учетом прошлых ошибок. Больше никого не пустим в нашу семью.

– Но это нереально! У тебя есть родные, и вычеркнуть их из своей жизни ты не можешь, а у меня нет никакого желания вновь общаться с ними.

Ради чего? Ради мужчины, чувства к которому давно перегорели?

– Главное, чтобы у тебя было желание общаться со мной, – самоуверенно заявил Матвей.

Мне оставалось лишь иронично хмыкнуть, ведь мое желание общаться с ним он хитроумно простимулировал квартирой. Надеюсь, его намерение все вернуть не станет проблемой. Матвей умеет быть настойчивым, этого у него не отнять. Но не на аркане же он меня потащит в семейную жизнь!

Ранний брак стал хорошей прививкой от любви. После расставания я долгое время не могла прийти в себя, хотя и не записывалась в монашки. Поклонники были, но ничего серьезного, головы я не теряла.

Мне не нужна совместная жизнь с Матвеем или еще с кем-то, в свое время наелась сполна. На данном этапе меня больше устраивают легкие, необременительные отношения. Я не вешаю на парней свои проблемы, но и чужие не собираюсь решать. Попадались такие индивиды, которые пытались сесть на шею и свесить ноги. Считали, раз я неплохо зарабатываю, то могу одолжить им денег или заплатить за двоих. Еще встречались экземпляры, которые начинали контролировать мою жизнь, пытались прогнуть под себя, и такие тоже быстро шли в свободное плавание.

Я слишком ценю свою выстраданную свободу и больше не собираюсь ни под кого подстраиваться. В отношениях самое страшное – потерять себя, забыть о своих мечтах, увлечениях, начать чужие интересы ставить превыше своих. Сейчас все больше понимаю, как мне повезло, что у нас быстро все закончилось и я не потеряла много времени. А то продолжи мы жить так дальше, и он бы бросил меня все равно, и осталась бы я одна без работы и образования на обочине жизни. Когда ты молод, начинать все заново не так страшно.

Я скосила глаза на Матвея. Красив, зараза! Такой мужественный. Глаза чуть прищурены, губы крепко сжаты. Видимо, обдумывает наш разговор и разрабатывает стратегию дальнейших действий. Зная его, могу быть уверена: давить сейчас больше не станет, но стоит готовиться к полноценной осаде.

Прямо сказать, что со мной ему больше не светит? Так еще примет как вызов… В конце концов я мысленно плюнула и решила отпустить ситуацию. Это будет даже забавно.

Я отвыкла от светской жизни. А еще не ожидала, что на премьере у Матвея будет много знакомых и всем он будет представлять меня как свою жену. У тех, кто был знаком с нами прежде, округлялись глаза. На лицах так и читался вопрос: «Они до сих пор вместе?!»

У девушек за фальшивыми улыбками пряталось желание уколоть. Одна заметила, что мы не носим кольца.

– Мы оба похудели, они спадают, – объяснила я, нагло улыбаясь любопытной в лицо, и, издеваясь, слащаво добавила: – Главное ведь не кольца, а единство душ и желание быть вместе.

Но когда мы отошли, Матвей спросил:

– У тебя сохранилось обручальное кольцо?

– Нет, швырнула в реку, – призналась я. – А ты как объяснял его отсутствие партнерам?

Или надевал как аксессуар перед деловой встречей? Хотя, зная его, сомневаюсь.

– Аллергией на золото.

Так и знала, что найдет повод выкрутиться! Я бросила взгляд на его пальцы без всяких украшений. Матвей и раньше не носил перстни, ценил лишь хорошие часы.

Мой муж выглядел идеальным кавалером, как в наши самые лучшие времена. Внимание сосредоточил на мне, демонстрировал всем меня с гордостью, заигрывания других женщин игнорировал. Можно было наслаждаться моментом, но настроение подпортила одна встреча.

– Виталина?!

Как в замедленной съемке я оглянулась, встретив потрясенный взгляд матери. Вот кого наше воссоединение совсем не обрадовало. Она была настолько неприятно удивлена, что не могла справиться с эмоциями.

Ситуацию спас Матвей, расплывшийся в улыбке.

– Дарья Сергеевна, рад видеть! – Сграбастав ее руку, поцеловал. – Моя любимая теща, – пояснил он ситуацию ее спутнику, коренастому мужчине в дорогом костюме, крой которого не мог скрыть выдающийся живот.

Я даже удивилась, что у нее такой кавалер. Помнится, дома в неформальной обстановке она любила пройтись острым язычком по фигурам подобных типов, нахваливая подтянутого отца, который не забывал про тренажеры. Или благосостояние поклонника оказалось важнее?

Сам факт наличия у нее поклонника удивил меня меньше, хоть я и думала, что она живет только интересами драгоценного Виталика. Любопытно, это мать к нему съезжает или он ей квартиру снимет?

Мужчина же окинул меня заинтересованным взглядом, даже облизнулся.

– А я и не знал, что у тебя такая взрослая и красивая дочь, – произнес он и, схватив мою руку, обслюнявил. – Суриков Эдуард Викторович. Для вас просто Эдуард. Рад! Рад!

– Виталина, – представилась я и с усилием высвободила конечность, которую не хотели отпускать. С трудом подавив желание вытереть ее, а лучше бы вымыть. Я даже полным именем назвалась, желая дистанцироваться.

В глазах матери я увидела смятение и море вопросов, но, глядя на лучащегося улыбкой Сурикова, она решила расспросы отложить на потом и поспешила его увести, завидев знакомых.

Тот попытался перед уходом сказать, что будет неплохо потом вместе поближе пообщаться, но мы ответили что-то расплывчатое.

– Лицо его знакомо. Кажется, чиновник из департамента строительства, – произнес Матвей после их ухода. – Давно твоя мама с ним?

– Не знаю. Мы не общаемся, – пожала я плечами, радуясь, что и сейчас долго не пришлось, а то обязательно бы поругались.

Но полностью избежать разговора не удалось. Уже наутро меня разбудил звонок.

– Скажи, что это неправда! – потребовала мать.

– Что «это»?! – спросонья уточнила я, ничего не понимая.

– Вы с Матвеем снова вместе?

– Он хочет все вернуть, – обтекаемо ответила я, не желая врать.

– А как же помощь Виталику? Значит, ты не собираешься продавать квартиру?

– С какой стати нам ее продавать? Мы до сих пор не разведены, это наша квартира, наша семья.

– Тварь! Какая же ты тварь! – От воплей матери у меня даже глаза открылись. – Значит, когда отец тебя умолял вернуться к мужу и его выручить, ты хвостом вильнула и ушла, слишком гордая. А стоило мне попросить помочь Виталику и продать квартиру, ты тут же метнулась под крылышко к Матвею? Опять не хочешь свою семью поддержать!

– Знаешь что, мама! – взорвалась и я. – Я же не спрашиваю тебя, почему ты всю жизнь меня в упор не видишь, а младшего братика готова в задницу целовать! Тебе наплевать, как я жила все это время, когда меня пинком из дома выгнали: где спала, что ела. Но это твое дело и на твоей совести. Меня же проблемы семьи Виталика не волнуют! Сумели родить ребенка, пусть дальше сами думают, как его воспитывать. Если денег не хватает, пусть работать идет! Я и учусь, и работаю, не переломилась. А моя доля квартиры к твоему драгоценному Виталику и тебе никакого отношения не имеет! Так что дырка вам от бублика, а не квартира! Можешь забыть обо мне и не вспоминать, как не вспоминала все эти годы.

– Эгоистка!!!

Но я бросила трубку, не желая ее больше слышать. Наконец-то я все высказала. Из глаз брызнули слезы. Вот вроде уже давно не ребенок, но как же больно ранят детские обиды. Я же всю жизнь понять не могла, почему она меня не любит. Ладно отец, еще можно понять: мечтал о сыне и наследнике, ему все внимание. Но мать?! Разве не должны быть для нее дети одинаковы? Она же относилась ко мне еще холоднее, чем отец.

«Ладно, хватит киснуть!» – сказала я себе. Вытерла слезы, глядя в потолок, и тут же простонала:

– О че-о-орт!

Было неприятно обнаружить себя на старой квартире. А все Матвей виноват! После премьеры он все же уговорил меня продолжить вечер и погулять. Привез уже под утро на нашу квартиру, оправдываясь, что на автопилоте приехал на старый адрес. Спать хотелось ужасно, и мне было уже все равно где, но не все равно с кем. Дверь я захлопнула перед его носом без сожаления. Но у меня днем клиент, и вместо того чтобы не спеша поваляться в постели, придется ехать на съемную квартиру за нужными вещами.

Я вылезла из кровати и поплелась в душ. Долго стояла под струями воды, приходя в себя. И чего я так расстроилась? У меня, наоборот, все налаживается! Квартира есть, работа есть, образование скоро будет. Любовь матери? Так жила без нее как-то и дальше проживу, уже не маленькая, чтобы в материнской юбке нуждаться. Надеюсь, после нашего разговора она уже навсегда забудет про меня.

Но оказалось, мать умеет преподносить сюрпризы и наш разговор посчитала незаконченным. Наверное, была неподалеку где-то, раз звонок в дверь застал меня выходящей из ванной. Я ожидала увидеть Матвея, но за дверью стояла мать.

– Пустишь?

Я молча посторонилась, давая ей пройти.

– Ты одна?

– Да. Проходи на кухню, я сейчас оденусь.

Одно дело дразнить своим видом бывшего, и совсем другое – разговаривать с матерью. Хотелось быть не в полотенце, а застегнутой на все пуговицы.

Быстро одеваясь, я гадала, зачем она пришла. Шум кофеварки заставил меня замереть на месте. Это что-то новенькое! Обычно мать ждала, когда ее обслужат. Или жизнь в одной квартире с Виталиком ее изменила? Помощников по хозяйству, скорее всего, больше нет.

Когда я зашла на кухню, то удивилась еще больше, увидев на столе две чашки с кофе. Чтобы мать и обо мне позаботилась, это должны все волки в лесу сдохнуть!

Взгляд прикипел к папке с документами, которую я вчера неосмотрительно оставила на столе, когда пришла. Мать вроде не обратила на нее внимания, рыская по шкафчикам в поисках съестного. Пока она рассматривала найденную железную банку с печеньем, я убрала папку на стул рядом, с глаз долой и от греха подальше.

– У тебя в холодильнике шаром покати, – заметила мать, выставляя на стол печенье.

– Сломался, только вчера сделали, – на ходу придумала я. Это еще хорошо, что в кофеварке оставались зерна. Наверное, Матвей засыпал, когда заезжал сюда.

– Нам давно следовало поговорить, – произнесла она, сев за стол.

Но вместо того чтобы начать разговор, замолчала и отпила кофе. С мыслями собирается? Я тоже отпила из чашки, невольно поморщившись от обилия сахара, но фыркать не стала, чтобы ее не обижать. Обычно я пью со сливками и несладкий.

– Горько? – Мать бросила на меня обеспокоенный взгляд. – Извини, сливок не нашла.

Вроде и извинилась, но последняя фраза прозвучала с вызовом и немного надменно. Что-то я никак не могла понять ее настроения.

– Ничего, нормально, – отпила я еще глоток. – Так о чем ты хотела поговорить?

– Подожди. Можно твой телефон? Мой сел, нужно кое-что посмотреть.

– Сейчас принесу.

По-прежнему ничего не понимая, я встала и сходила за телефоном. Разблокировав, дала ей. Краем глаза следила, куда она полезла, опасаясь, что начнет смотреть мои сообщения или звонки, но мать зашла в интернет, набирая в поиске запрос.

Время шло, она переходила с сайта на сайт, уткнувшись в телефон, а я давилась паршивым кофе.

– Мама, так о чем ты хотела поговорить? – теряя терпение, спросила я.

Бросив на меня непонятный взгляд, она отложила телефон. Чуть помолчала и холодно произнесла:

– Ты сказала, что я тебя не люблю.

И замолчала. Ждала извинений? Так на правду не обижаются.

– У меня есть на то причины. Надо было давно тебе рассказать, – продолжала она.

– Рассказать что? – уже начала закипать я от того, что она тянет время.

– Ты мне не дочь.

– И зачем это повторять? Я помню, как вы от меня отказались с отцом, выставляя из дома, – фыркнула я.

– Ты не поняла. Я тебе не родная мать.

– Что?! – в шоке я вытаращила на нее глаза. – А как же тест ДНК в роддоме?

– А вот отец родной. Тебя родила его любовница. Он был разочарован, что не сын, и сделал тест, чтобы убедиться, что ты точно от него. Пришлось забрать.

Я застыла в полном оцепенении от услышанного, а она продолжила:

– Ты же знаешь, как он бредил наследником, а я все никак не могла родить. Тогда он завел себе молоденькую провинциальную дурочку, которая от него залетела. Он мне тут же во всем признался. Я не могла отдать его другой и все разрушить. Убедила, что понимаю и прощаю. Приму его ребенка как своего: можно представить, что мы воспользовались услугами суррогатной матери. Мы ей заплатим после родов. Любовница не соответствовала его уровню и на что-то большее не могла рассчитывать.

– Охренеть! – вырвалось у меня.

– Он согласился, ведь развод плохо бы отразился на его бизнесе. Брачного контракта у нас не было, а хороший старт ему дал мой отец и его связи. Я стала носить накладной живот и всем рассказывать, как мы счастливы в ожидании наследника.

Этого я не знала, дед с бабкой погибли еще до моего рождения в автомобильной катастрофе. Хотя он мне и не дед, получается…

– И моя мать вот так просто меня отдала?!

– Ей сказали, что ребенок умер, всучили деньги и посоветовали исчезнуть. Она потом вернулась к себе в провинцию. В клинике она проходила по моим документам. Я не интересовалась, что он ей наплел для этого, а с врачами было все схвачено.

У меня волосы дыбом встали от такого цинизма. Но теперь хоть понятно, почему Дарья Сергеевна меня грудью не кормила и воспитание на нянек сбросила. Кровь ведь не вода! Недаром я всю жизнь душой к отцу тянулась, а мать воспринимала лишь постольку-поскольку. Красивая картина, которой издали любуешься, но трогать нельзя.

Пазл сложился. Теперь можно не обижаться за прошлое. Я же ей была как кость в горле! Могу только представить, каково это день за днем наблюдать, как по твоему дому ходит дочь любовницы. Брр!

– Что ж, у тебя и правда нет причин любить меня, – медленно произнесла я. От всего услышанного голова шла кругом. – Только не понимаю, почему вы меня настоящей матери не оставили? Я же не долгожданный сын.

– Чтобы она названивала раз за разом и лезла в нашу жизнь? Чтобы платить ей алименты? – возмущенно воскликнула она в ответ. Потом нервно поправила волосы и гордо вскинула голову, добавив уже спокойнее: – А вдруг бы я не смогла родить? Так хоть какой-то ребенок. К тому же я ходила якобы беременной. Случился бы скандал, потеряй я ребенка и выплыви информация о беременной любовнице с тем же сроком. Мне злорадство и шепот за спиной были не нужны.

А последнее, скорее всего, истинная причина того, что она согласилась терпеть меня!

– Да и кого она могла из тебя воспитать? Хотя гены дали свое. Ты и так своими выходками отцу все нервы истрепала. Жила не тужила на всем готовеньком и не захотела помочь, когда была нужна. Тварь неблагодарная!

– Представляю, как ты желчью изошла, когда Виталик родился, – наследник, а тут я глаза мозолю, – уколола я ее в ответ. Ох, что-то мне нехорошо, голова кружится все сильнее…

– Отец понял, что ты была ошибкой! Поздно мы тебя из дома выставили, нужно в детстве еще было подальше отправить, в закрытую школу. Ты не имеешь никакого морального права ни на одну копейку, заработанную им!

– Что ты подмешала мне в кофе? Зачем? – едва слышно выдавила я, с трудом фокусируя на ней взгляд. Слабость накатывала стремительно и все сильнее, и я отключалась, не чувствуя своего тела.

– Исправляю его ошибку, – холодно ответили мне. – Думала, хоть часть квартиры верну, а тут Матвей тебе так вовремя подарок сделал. Хороший мальчик.

«В документах она порылась», – поняла я. И стало очень обидно, что ей что-то достанется.

– Т-тебя найдут… М-матвей не п-поверит… – смогла произнести я, теряя последние силы и обмякая. Веки стали чугунными и закрывались.

– Он увидит, что последнее, что ты смотрела на телефоне в интернете – его фото с девушкой в новостях и рассуждения, кто его новая пассия. Я позаботилась о публикации, знакомая журналистка сделала репортаж. И я отправила ему сообщение с твоего телефона: «Я тебе больше не верю! Прощай». Для всех ты разочаровалась в любви и покончила с собой. А я подтвержу, что при нашей встрече ты плакала и была подавлена. Думаю, чувство вины не даст ему претендовать на наследство и судиться из-за квартиры со мной.

Звонок прервал ее монолог. Он трезвонил и трезвонил, а потом послышался звук открывающейся двери. Матвей, больше никто не может прийти. А ведь я подсознательно чувствовала, что он утром меня навестит!

– Лина, что за странное сообщение ты мне прислала? – раздался голос Матвея, и, уплывая во тьму, я с удовлетворением поняла, что продуманный план мачехи сорвался. Матвей знает, что у меня нет причин для суицида, и этого так не оставит.

Сознание медленно выплывало из тьмы. Слух раздражало какое-то ритмичное бормотание. Отдельных фраз разобрать не получалось, но ритм непонятных слов будто выталкивал меня из глубины на поверхность. К носу поднесли что-то вонючее, пахнущее жженой травой. Запах обволакивал ноздри, проникая все глубже и глубже. Я непроизвольно чихнула, отворачивая лицо.

Тональность бормотания изменилась. В голосе неизвестного послышалось облегчение и радость, но я даже понять не могла, женщина это или мужчина. А потом почувствовала прикосновения – ко лбу, глазам, губам, ушам, шее, сердцу, солнечному сплетению, животу, ногам, рукам… На коже словно знаки какие-то рисовали. До этого своего тела я не ощущала, а после прикосновений к определенным участкам кожу пощипывало от прилива крови.

Ритм слов изменился, стал требовательным, вынуждая сделать что-то.

«Да что от меня хотят?!» – в раздражении подумала я, распахивая глаза. И в неярком свете свечей сквозь дымку увидела над собой изможденное женское лицо. Наши взгляды встретились, и в ее глазах я прочитала такой силы облегчение, словно от этого зависела ее жизнь.

– Связь завершена! – выдохнула она.

Она говорила не на русском, но я каким-то образом поняла смысл. Это воспринималось как наслоение. От двойственного ощущения заломило в висках. Я поморщилась и застонала. Женщина, будто спохватившись, исчезла из зоны видимости, открывая взгляд на высоченные потолки – похоже, я каким-то невероятным образом оказалась во дворце.

Меня охватило чувство нереальности происходящего, а еще какой-то неправильности. Этого не может быть, я не должна быть здесь… Но осмыслить не успела. Женщина вернулась, приподняла мне голову и поднесла к моим губам пиалу, пахнущую травами. В рот полилась горькая теплая жидкость, которую пришлось, давясь, проглотить. После этого сознание вновь стала затягивать тьма, но уже иная: уютная, обволакивающая, как любящие объятия.

Мне снился странный сон. Чужая жизнь проносилась передо мной как фильм на быстрой перемотке, вызывая в душе страдания от несправедливости, одиночества, несбывшихся надежд. Такого дерьма было полно и в моей жизни, чтобы я еще наблюдала за чужим – больше похожим на сюжет фэнтезийного романа. Где, как не в них, встретишь незаслуженно обиженных принцесс, злобных королей и драконов в мужьях. Я приложила усилия, чтобы вырваться из этого кошмара, и сон нехотя выпустил меня из цепких объятий.

Шевельнувшись, я ощутила себя на чем-то мягком, а пальцами нащупала постельное белье. Я помнила, как отключилась в своей квартире, и раз сейчас в кровати, значит, скорее всего, в больнице. Матвей успел, и меня спасли. Обломись, мамочка!

Но, распахнув глаза, я словно получила удар под дых. Я лежала в кровати, но это единственное, что я угадала. Комната слишком огромна для больничной палаты. Старинная мебель, лепнина на стенах и высоком потолке… Опять возникла ассоциация с дворцом. Но обстановка не как в фильмах, где все сверкает и кричит о роскоши. Взгляд отмечал следы запустения, будто комната многие годы не видела ремонта: поблекшая обивка стен, паутина на потолке, мелкие трещинки на стенах.

В памяти мелькнуло смутное воспоминание о видениях во сне или бреду. Я даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что не сплю. Боль в руке заставила зашипеть сквозь стиснутые зубы. На сон непохоже.

Какой-то звук привлек внимание, и я, повернув голову, обнаружила, что разбудила женщину в кресле, стоящем рядом с кроватью. Поймав мой взгляд, она шустро вскочила и подошла ко мне.

– Проснулись?

– Д-да, – хрипло ответила я, не узнавая свой голос и отметив про себя, что это ее лицо видела, когда бредила. Вроде бы она чем-то меня поила… – Где я?

– Выпейте сначала. – Не отвечая на вопрос, женщина взяла с прикроватного столика пиалу и поднесла к моему лицу.

– Откуда мне знать, что вы не хотите меня отравить? – Я отвернула голову.

– Ты не Элиссабет, – с утверждением произнесла она, сверля меня взглядом.

– Нет, конечно, – согласилась я. Возникли подозрения в ее вменяемости.

– Если бы это была она, то помнила бы, что сама отравилась, а я старалась спасти, – продолжила она.

– Женщина, вы в своем уме? Я не Элиссабет! Как я здесь оказалась? – От непонятности происходящего у меня сдали нервы. Я чувствовала себя Алисой в Зазеркалье.

– Ты не Элиссабет, но ты в ее теле. Прости, ее душа ушла далеко, у меня не было выбора.

«Все же ненормальная!» – сделала вывод я.

Хорошо хоть, поить меня своей бурдой тетка больше не пыталась. Отставив пиалу, она встала и отошла, вернувшись с зеркалом в резной оправе и фигурной ручкой, которое протянула мне. Странно, что таким еще кто-то пользуется. Зеркала чаще висят на стенах или в косметичке маленькие лежат. А тут как из русской сказки, только терема не хватает, сарафана и косы по пояс для антуража.

Я с трудом села на постели, ощущая слабость в теле, и с опаской взяла зеркало. Но стоило взглянуть на себя, как из горла вырвался крик:

– А-а-а-а-а!!!

Было полное ощущение, что я еще сплю или брежу. Может, мачеха с галлюциногеном мне отраву подсыпала и меня никак не отпустит? А что еще думать, когда в отражении видишь не себя?

Я посмотрела на свои руки, и чувство нереальности лишь усилилось. Это не мои пальцы!!! Ладонь изящная, но нет лака на ногтях, кожа белоснежная, словно солнца не видела никогда.

Вновь поднеся к лицу зеркало, я изучила отражение. Лицо юное, но какое-то замученное, без следа косметики, под синими глазами залегли тени. На вид незнакомке в зеркале нет и восемнадцати. Я пошевелила головой, и зеркало отразило мое движение. А это еще что?

«А вот и коса!» – ошарашенно пронеслось в голове, когда я нащупала и перекинула через плечо заплетенные волосы. У меня никогда таких длинных не было.

– Ты кто такая? – спросила я незнакомку в зеркале.

Но ответила мне не она.

– Принцесса Элиссабет Анирэ Танир. Вы теперь в ее теле, – произнесла женщина, о присутствии которой я на время забыла от шока.

– В ее теле? Ничего себе! А в мое тело когда вернуться можно будет?

– Боюсь, это невозможно.

– Это же вы меня сюда перенесли?! – вперила я в нее обвиняющий взгляд.

– Я провела ритуал по призыву души, обратившись к древним богам, но они вернули не принцессу.

«А-а-а-а!!!» – уже мысленно заорала я, рухнув обратно на подушку. Мозг от происходящего вскипал.

– Значит, я умерла?

От одной мысли, что мачеха добилась своего, все переворачивалось внутри. Ну хоть Матвей вовремя пришел, и ей не удастся представить это как мое самоубийство.

– Вы живы здесь, – резонно заметила женщина.

Я повернула голову и уже более внимательно посмотрела на нее. В платье строгого кроя, старинного фасона. Худощава, на вид лет пятьдесят, лицо изможденное.

– Почему вы и принцесса выглядите так, словно три дня не ели? – вырвалось у меня.

Та дернулась, словно я дала ей пощечину.

– Не три, а два. Сегодня пошел второй день, – нервно теребя край платья, нехотя произнесла она. – А вы ничего не помните? Ритуал объединения не сработал?

Это она тот фильм в быстрой перемотке имела в виду? Я наморщила лоб, вспоминая события. Наивная толстая девочка, ставшая женой Владыки, у которого помимо нее еще тридцать баб. Приехавшая в его дворец и с порога заявившая старшей жене, что она истинная и требует к себе соответствующего отношения.

Ее попытка казаться уверенной в себе была настолько неумелой, что вызвала лишь насмешки. Поселили принцессу в заброшенное крыло, и еще долго другие жены ходили потом тыкать в нее пальцем и издеваться. Я не смогла на это смотреть и стала вырываться из сна.

Стоп, я что теперь – толстая?! Судорожно стала ощупывать себя, но вроде бы таких телес, как в видении, нет. Не худышка, но и не шарик. Немного отлегло, и я ответила:

– Сработал, но не совсем. Все смутно. Может, вы расскажете, почему вас голодом морят?

– Мы не относимся к кухне дворца. У прошлой тридцать первой жены был свой штат слуг и повар.

Мне стало понятно, что с первого же мгновения принцесса настроила против себя всех. Неудивительно, что старшая жена отправила выскочку на собственное довольствие.

– На что же вы жили?

– Элиссабет давала мне свои драгоценности, чтобы я закладывала их ростовщику с правом выкупа через время. От этого цена за них была невелика. Потом я продала все свои. У нас ничего больше не осталось. Но я написала сыну с просьбой выслать денег.

– А мужу принцессы пожаловаться на бедственное положение можно?

– Я не говорила этого Элиссабет, но Владыка дал понять, что не хочет ни видеть ее, ни слышать ничего о ней.

Нормально? Мало того что там умерла, так еще тут от голода окочуриться теперь?

Я закрыла лицо руками, соображая, что делать. Нужно собраться!

Рукав рубашки задрался, и взгляд зацепился за золотой браслет на руке, с вензелями и изображением дракона, в лапах которого зажата какая-то палка. Или скипетр?

– А это продать можно?

– Это брачный браслет. Он не снимается.

– Пусть это кусачкам скажет, – фыркнула я, а потом спохватилась, поняв, что нет здесь у меня кусачек. Ничего нет. Я вообще в какой-то дебильной сказке! – Твою мать! Твою мать! Твою мать! – выругалась я, шипя рассерженной кошкой, но потом поняла, что упоминание матери не самая лучшая затея. – Так, – я постаралась собраться с мыслями и хоть что-то придумать, – а что если пойти к ростовщику, у которого закладывали драгоценности, и узнать, какие из них он желал бы уже сейчас полностью купить? Это даст хоть какие-то деньги.

– Можно попробовать, – с сомнением произнесла женщина, но потом спохватилась: – Нет, я не могу вас одну оставить!

– Правильно, будем вместе гордо умирать от голода! Как вас зовут?

– Леди Моржетта Форсберг.

– Лина.

– Теперь вы Элиссабет, – тут же поправила она.

– Неважно. Моржетта, я точно травиться не собираюсь, и умирать от голода мне не хочется. Давайте вы сходите к ростовщику и попробуете добыть денег и еду.

Та колебалась, но мой бурчащий живот все решил.

– Хорошо. – Моржетта встала. – Вода в графине, если захотите по надобности, дверь там, – указала она.

Я кивнула с видом пай-девочки.

– Сюда никто не войдет. А вас из дворца не выпустят.

– Ну да, я же побегу сломя голову неизвестно куда, голодная и без денег, – сыронизировала я.

– Просто странно, что вы так спокойно реагируете, – произнесла Моржетта то, что ее, видимо, смущало.

– Я жива, не старуха, а в остальном разберусь, – твердо произнесла я в ответ. Жизнь столько раз била меня, что давно уже научила держать удар.

Оставшись одна, я откинулась на подушки, пытаясь осмыслить свое положение. Вот это попала! А ведь я даже не фанат фэнтези. Я, конечно, не верила, что мы одни во вселенной, но очутиться вдруг в мире, где существуют драконы, и оказаться в теле одной из драконьих жен – это все же перебор. Легче думать, что я в коме и это все выверт моего подсознания.

Жаль, но чутье подсказывало, что это вовсе не сон. даже при самой богатой фантазии не додумаешься до того, чтобы оказаться в теле принцессы, страдающей от голода во дворце своего же супруга!

«Надо будет ее компаньонку расспросить, чего это принцесса травиться решила», – мысленно сделала я пометку. Испугалась голода? Так ограничения в еде пошли на пользу ее фигуре.

Кстати, об этом! Я решительно откинула одеяло и стала соскребать себя с кровати, желая посмотреть, как выгляжу, уже более подробно. У стены заприметила туалетный столик с зеркалом и направилась к нему. Пришлось, правда, переждать головокружение и накатившую слабость, стоило только встать на ноги, но до места назначения я доковыляла без приключений.

Усевшись на стул с низкой спинкой и подлокотниками, я медленно подняла взгляд на свое отражение. Давненько не смотрела в зеркало с таким волнением. Только вот в маленькое, но оно не в счет. Там больше шока испытала, что в нем не я.

Было немного боязно, но пора познакомиться с новым телом, которым меня одарила судьба.

Надо же, а все не так и страшно. Даже совсем не страшно. Нежные черты лица, большие синие глаза. В моих воспоминаниях принцесса расстраивалась, что совсем непохожа на свою красавицу-мать, но стоило ей похудеть, как фамильное сходство стало очевидно. Красивый разлет густых бровей, длинные ресницы, аккуратный носик, коралловые сочные губы.

Еще немного сбросить вес, и скулы станут выразительнее, как и овал лица. Второго подбородка уже нет, но я бы еще поработала над внешностью. Хорошо, что и здесь я натуральная блондинка. Распустила волосы, и они окутали меня шелковым плащом, падая ниже талии. Густые, здоровые, не пересушенные феном и укладками.

Воодушевленная увиденным, я встала, стащила через голову рубашку и продолжила разглядывать себя. Грудь на троечку, но из хорошего это единственное. Вроде и строение пропорциональное, талия есть, но тело рыхлое. Для меня, всю жизнь занимающейся танцами, это неприемлемо.

«Похудение без физических нагрузок. А чего ты хотела? – сказала я себе. – Хорошо еще, что девочка юная и кожа не обвисла. Бег, растяжка, упражнения, и можно привести себя в форму довольно быстро».

Вновь натянув рубашку, чтобы не расстраиваться, я снова села перед зеркалом, подперев голову рукой. Непривычно видеть в отражении столь юную девочку. Я даже в ее годы не была таким нежным цветком. Что за гады ее сломали? Что стало последней каплей? Муж, забывший про нее? Или жены его постарались?

В душе поднялась злость на несправедливость. Вот же змеи! Разве мог им достойно ответить на насмешки этот ребенок? Ничего, об меня они зубы сломают! Только не хотелось тратить доставшуюся мне жизнь на разборки с этими тетками. Пусть подавятся своим Владыкой, мне он даром не нужен. Нужно осмотреться и подумать, как жить дальше. Прозябать на задворках не по мне. Ведь можно и сбежать из дворца, и начать новую жизнь. Нет, не в лесу в шалаше, как мечтала принцесса. Но для хорошей жизни нужны деньги, и стоит подумать, как их раздобыть.

Я усмехнулась, поймав в отражении свой взгляд. Выражение глаз не вязалось с юным, невинным образом принцессы.

«С моим опытом жизни я же как волк в овечьей шкуре», – подумала с насмешкой. С другой стороны, это и хорошо, пусть лучше недооценивают.

Страшно оказаться в новом мире одной и без поддержки? Да вовсе нет. Я и так была долгое время одна и научилась выживать, рассчитывая только на себя. К тому же есть компаньонка принцессы, перед которой не нужно притворяться. Она поможет мне адаптироваться. Ничего, прорвемся!

– Расскажите подробнее, что значит быть тридцать первой женой? – попросила я леди Моржетту, сыто откинувшись на спинку простого деревянного стула.

Ей удалось добыть золотых монет, и она принесла готовой еды, купленной в городе. Ели мы прямо на кухне, без изысков. Я уже осмотрела большое просторное помещение с печью и разной кухонной утварью, решив, что здесь вполне можно готовить себе самим, сделав запасы.

– Что вы хотите знать? – спросила моя компаньонка. Она посвежела и выглядела более расслабленно. То ли прогулка и плотная еда пошли ей на пользу, то ли появившиеся деньги сбавили градус волнения о будущем.

– Какие права и обязанности? Неужели все мои предшественницы были настолько обеспечены, что могли себе позволить содержать штат слуг? И почему у меня нет денег? Как так получилось? Как-то странно, что у принцессы нет ничего за душой. Должно же быть богатое приданое, ведь не дочь булочника замуж выдали.

– Оно и есть. Его величество дал за вами богатые шахты Аль-Тага, где добываются самоцветы.

Нормально? Значит, у меня есть целые шахты, а я вынуждена копейки считать, добывая пропитание! Ладно, с этим разберемся позже.

– А насчет прав тридцать первой жены… так их нет. Поправку в закон внесли при Владыке по особому случаю. Далеко отсюда на юго-восточном побережье есть небольшое королевство Кертиж, отказавшееся вступать в Содружество Объединенных Королевств. Через него проходят торговые пути, Кертиж и так процветал и не видел смысла платить пошлину в СОК. Тогда решили поглотить его соседями и началась война, в которой погиб король Кертижа и его взрослый наследник. Осталась в живых только королева Актавия и ее малолетний внук. Казалась, проигрыш неминуем, но хитроумная королева обратилась за помощью к драконам. Те не вмешиваются в дела людей, но между драконами и СОК давнее противостояние. Желание насолить Содружеству было велико. Прямо вмешаться Владыка не мог, как и взять королеву в жены, у него уже было тридцать жен. Тогда он издал закон о запасной тридцать первой жене.

– Она же по возрасту не молодая уже была, наверное.

– Да, но это не помешало ему объявить ее своей тридцать первой, запасной женой и на этом основании взять королевство под свою защиту. Правит там сейчас наместник драконов до полного взросления официального наследника. Так что СОК сломало зубы об Кертиж, а королева Актавия стала национальной героиней на родине. Из уважения к ее почтенному возрасту для Актавии пристроили это крыло, чтобы она могла с удобством разместиться со своими людьми, последовавшими за ней. У нее был свой двор, свои повара. Она имела право не посещать все официальные мероприятия и вести жизнь, удобную для ее возраста. А одиннадцать лет назад умерла, и ее прах был с почтением отправлен в Кертиж.

Что ж, хотя бы понятно, почему насчет довольствия тридцать первой жены ничего не продумали. Она имела возможность сама себя содержать. Только мне от этого не легче. Но если дракон не претендовал на ее деньги, то по какому праву забрал шахты принцессы? Она же еще не официальная жена, чтобы приданым пользоваться. Нужно с этой юридической тонкостью срочно разобраться!

– Здесь есть библиотека? Я бы хотела изучить законы страны и все, что касается положения тридцать первой жены.

– У Элиссабет должна быть книга законов. Поверенный Владыки прислал на днях.

– Зачем прислал? – тут же ухватилась я.

Глаза Моржетты забегали. Она явно не хотела отвечать и не знала, что сказать.

– Да я сейчас поищу ее, – вскочила она с места.

– Сидеть! – приказала я, и она опустилась на стул, не спуская с меня напряженного взгляда.

Надо ее колоть. Что-то здесь нечисто, недаром она напряглась.

– Да бог с ней, успеете найти, – сменила я тон, небрежно махнув рукой. – Лучше объясните, почему принцесса решила отравиться?

– Вы же видите, нам приходилось голодать.

– Да ладно?! – усомнилась я. – Вы вот сыну написали, чтобы вам денег прислал. Надежда была поправить дела. Кто мешал пожаловаться на бедственное положение отцу принцессы? Да и Владыка хоть и сволочь, но не в его интересах, чтобы его запасная жена умерла от голода. Это скандал! Так в чем истинная причина ее поступка?

– Я не знаю, – отвела она глаза.

Врет!

– Моржетта, да бросьте! Вы с ней столько времени вынуждены были коротать вдвоем и не знаете, почему она это сделала? Никогда не поверю! Вы меня в это втянули, так объясните положение, в котором я оказалась. Я ведь все равно узнаю. Это только дело времени, когда я разберусь в ее воспоминаниях. Вы же сами провели ритуал объединения, – схитрила я, напомнив. Но, кажется, именно этот аргумент заставил леди заговорить.

– Элиссабет верила, что она истинная Владыки. Так сказали провидцы.

Оставалось лишь удивиться наивности девушки. Поселили на задворках и забыли, а она на что-то надеялась. У меня вообще создалось впечатление, что с пророчеством король подсуетился, чтобы сбыть с рук неугодную дочь.

– У нее была лишь одна возможность доказать свою истинность – пройти испытание драконьим огнем.

– Это как?! – я удивленно вытаращила глаза.

– Пламя дракона омывает истинную избранницу, меняя ее и даря долголетие. Для всех остальных оно губительно. Раз в год на празднике почитания первородных предков каждая женщина, достигшая восемнадцати лет, может пройти испытание на истинность с выбранным драконом. Заявки можно подавать за три оборота луны до праздника. Несколько дней назад Элиссабет исполнилось восемнадцать, и она подала заявку, но ей отказали.

– Почему?

– Из-за ее статуса. Участвовать могут как незамужние девушки, указав любого дракона, так и замужние, но только со своим мужем. Элиссабет не свободна, чтобы самой избрать Владыку, но и еще не его жена, чтобы иметь право требовать. Поверенный Владыки прислал ей свод законов, чтобы она сама убедилась в этом.

Мне все равно это казалось диким. Не смогла пережить отказа? Единственная возможность всем утереть нос накрылась медным тазом, и представив, что ей и дальше прозябать на задворках, принцесса не захотела дальше жить?!

– Травиться из-за этого?! – В голове не укладывалось. Даже в самые тяжелые моменты жизни у меня не возникало желания спрыгнуть с моста или выйти в окошко. – Не понимаю! Ну, подождала бы, пока вакантное место одной из жен освободится. Мало ли болезней внезапных или еще каких причин.

– Даже в таком случае Владыка не обязан тут же сочетаться браком с тридцать первой женой. Когда была жива королева Актавия, одна из жен Владыки погибла при несчастном случае, и после траура он взял в жены высокородную драконицу.

Неплохо устроился чешуйчатый! Развел гарем… Вот только я совсем не видела себя Роксоланой и участвовать в гонке за внимание падишаха не собиралась.

Вроде с этим теперь понятно, но у меня все равно осталось чувство, что Моржетта чего-то недоговаривает. Ладно, посмотрим. Сейчас важнее с правами на приданое разобраться.

– Так где, вы говорили, эта книга законов? – сменила я тему.

Бег всегда меня успокаивал. Правда, в такой причудливой одежде я занималась спортом впервые: панталоны с кружевами и обрезанная до колен рубашка, подвязанная поясом. На ногах сапожки из мягкой кожи – единственная добротная вещь в моем образе. Сама себе я напоминала кота в сапогах.

А что поделать, не нашлось у принцессы в гардеробе подходящей одежды. Благо, что в это крыло уже давно не совались и увидеть меня в таком позорном виде никто не мог. Вот и слонялась я с этажа на этаж, обегая владения, улучшая свою физическую форму и строя планы дальнейших действий.

В голове не укладывалось, как здесь выживали эти две женщины. С ума же можно сойти от тоски! В выделенном для принцессы крыле могли спокойно проживать несколько десятков человек, а на деле порядок навели лишь в нескольких комнатах. Все же остальные помещения покрывала пыль.

Но и Моржетту с принцессой я понимала. Поддерживать чистоту приходилось им самим, как и стирать свою одежду. Обычно гости Владыки платили мелочь за стирку специально занимающимся этим слугам, но этих двоих отрезали от благ дворца начисто. Белье и одежду у них даже за имеющиеся вначале деньги не брали. Хорошо еще, что водопровод с дворцом общий и хотя бы в горячей воде недостатка нет, а места для сушки полно.

Помимо стирки и уборки, единственным развлечением у них было шитье. Перешивали платья на похудевшую принцессу. Новые приобрести не на что, а прежние очень быстро стали велики. Еще они немного облагородили заросший сад и даже посадили небольшой огород с лечебными травами. Семена Моржетта привезла с собой, а принцессе нравилось ковыряться в земле. Здесь даже свой хозяйственный двор имелся с конюшней, но сейчас там все пустовало.

Ничего, были бы деньги! Я очень надеялась, что они у нас появятся, и готовилась к разговору с управляющим. Этот гад на мою записку о встрече ответил, что сможет выделить мне время в своем расписании только через два дня. Как пить дать цену себе набивает или хочет ткнуть носом в мою незначительность. Но не лишен любопытства, раз все же нашел для меня окно в плотном графике.

К его будущему огорчению, такое пренебрежение меня задело, и я ему это обязательно припомню. Пока же бегала, выплескивая энергию. Ждать я умею.

В боку закололо, и я перешла на шаг, восстанавливая дыхание. Да уж, чтобы прийти в форму, потребуется уйма сил, но времени свободного у меня сейчас много. Все равно заняться больше нечем, а физические нагрузки избавляют от лишних мыслей. В процессе двигательной активности вырабатывается эндорфин – гормон счастья. По идее, он должен повышать настроение и дарить чувство удовлетворения жизнью, но, даже когда я изматываю себя до седьмого пота, мне его хватает лишь на то, чтобы не сойти с ума и примириться со своим положением.

«Все могло быть намного хуже!» – внушала я себе мысленно. Например, я могла вообще умереть или очнуться в грязной подворотне, а еще хуже – в борделе. А то, что мы на периферии и никому нет до нас дела, даже хорошо. Есть время разобраться с реалиями этого мира. Даже то, что я практически замужем, тоже неплохо. Браслет Владыки дает мне защиту от чужих поползновений, положение его почти жены – и при этом мне не нужно прогибаться перед драконом. Не хочет меня видеть? Да ради бога! Он мне тоже даром не нужен.

Хватило того, что я видела в воспоминаниях Элиссабет. Ведь этот чешуйчатый гад даже браслет брачный не потрудился на нее надеть. Бросил перед всеми и улетел, даже не попрощавшись, словно ее общество его тяготило. Это наивная принцесса поверила увещеваниям сестер, что Владыке трудно в ее обществе из-за ее истинности, а я-то понимала, что ему попросту на нее плевать.

Брачный браслет Элиссабет передали на первом постоялом дворе. Эта дурочка засыпала, любуясь блеском печати Владыки на своей руке, мечтая о будущем и даже не думая оскорбиться. Полная наивность! Да что говорить, если ее все игнорировали, а она умудрялась верить, что после восемнадцати в жизни все изменится. Дура!

Хотя нет, не буду оскорблять ту, в чьем теле я нахожусь. Она просто наивный ребенок. А вот на Владыку стоит направить презрение. Он притащил это дитя к себе и бросил выживать, не заботясь о ее судьбе. Вот кого стоит винить во всех невзгодах бедной девочки. И ее самоубийство из-за его бездушия полностью на его совести!

У меня все кровожадно бурлило в душе при мысли о Владыке. Вот кому я от души врезала бы, и плевать, что у нас разные весовые категории. Мурло чешуйчатое! От негодования даже сам факт существования драконов в этом мире терял свою яркость.

Не увидь я в воспоминаниях принцессы, как он на ее глазах изменился, считала бы, что это его прозвище. Ну, называют же женщины мужчин в постели львами и жеребцами. А у мужика, вокруг которого скачет тридцать жен в желании угодить, явно самомнение завышено. Как по мне, петух он потасканный! Развел курятник…

Шум внизу заставил меня встрепенуться и поспешить на звук. Пришла Моржетта.

Она с трудом поставила тяжелые корзины на лавку. Ей приходилось ежедневно ходить в город за продуктами, чтобы и поесть принести, и сделать хоть какие-то запасы.

– Как все прошло?

– Ох, еле донесла, – утирая пот с раскрасневшегося лица, призналась она.

Я налила ей воды.

– Разве нельзя нанять носильщика?

– Жалко тратить монеты.

– Ничего, продадим еще что-нибудь из драгоценностей.

Моржетта продала полностью ростовщику только два украшения из всех заложенных, рассчитывая на скорую помощь от сына.

– Вам нельзя так надрываться. Скажите, а меня точно не выпустят с вами в город? Я бы могла помочь.

– Нет, вам не по статусу заниматься этим. И из дворца не выйти без пропуска.

– А как его получить?

– Секретарь Владыки согласовывает с ним запросы на выход в город, но ваш даже показывать ему не будет.

– Почему все так сложно?! Я что, в заточении?

– Нет. Просто на каждый выезд нужно выделить охрану, обеспечить безопасность, – пожала плечами Моржетта. Для нее тут не было ничего странного, а мне претило такое ограничение свободы.

– А если я просто с вами выйду? Мало ли придворных дам или служанок. Меня же никто не знает в лицо.

– А как войдете обратно?

– Покажу брачный браслет.

– Вы представляете, какой тогда разразится скандал?

На это мне плевать, но нужно что-то придумать, иначе прогулка в город станет для меня единственной. Из дворца тогда точно больше не выпустят.

– И вам не пристало ходить в таком виде. Увидь вас кто – и решат, что ее высочество сошла с ума, – отчитала меня леди.

– А я не хожу, я бегаю, – подмигнула я ей. – Моржетта… Давай на «ты»? Все равно мы здесь только вдвоем, не вижу смысла соблюдать все эти церемонии. И можно я буду называть тебя Мора?

От такого панибратства у нее округлились глаза, и я постаралась объяснить:

– Просто имя Моржетта ассоциируется с хохотушкой и легкой на подъем девушкой, а ты вся такая серьезная, чопорная, одергиваешь меня постоянно за неподобающее для принцессы поведение. Только кому мне здесь манеры демонстрировать?

Неожиданно Моржетта расплакалась, закрыв лицо руками. Так горько, словно у нее что-то сломалось внутри. Я опешила от удивления, а потом мысленно отругала себя. Чего я полезла со своим уставом? Может, для нее это неприемлемо, я ее последних остатков гордости лишаю. Она же леди вроде, а стала служанкой при принцессе. Таскает продукты как обычная прислуга, а я еще хочу к ней без всякого пиетета обращаться.

Я подошла и обняла ее, извиняясь:

– Простите! Простите меня! Это не потому, что я вас не уважаю. Просто хотела по-дружески общаться, у меня ведь кроме вас в этом мире никого нет…

– Мора… Так меня мама в детстве называла, – всхлипнула она. – Мора – любовь на ее языке. Она говорила, что я дитя большой любви и обязательно буду счастлива.

– Она была права? Вы же были замужем. У вас сын.

– Нет, – замотала она головой, – я не была счастлива. Мама умерла при родах, когда мне было тринадцать, и больше никто и никогда не называл меня Морой. Уже через год отец женился вновь. Мачеха имела большие амбиции, и отец все состояние спустил на ее капризы. Чтобы поправить свои дела, продал меня мерзкому старику за хорошие деньги. Ему было шестьдесят! Вдовец, единственный его наследник погиб в пьяной драке. Он был богат, именит и купил себе молодую жену, которая родит ему еще. У моей матери было девять детей, он посчитал, что я тоже буду плодовита, и выбрал меня, несмотря на происхождение.

– А что не так с вашим происхождением?

– Моя мать была дочерью туземного вождя. Отец привез ее из странствий, и все из-за смуглой кожи и темных глаз называли ее ведьмой. А она всего лишь хорошо разбиралась в травах и знала чуть больше обычных людей.

– Что же было дальше?

– Я родила мужу наследника, и на этом двери моей спальни для него стали закрыты. Мать успела научить меня всему, что знала, и больше я не понесла. Супруг стал уделять внимание другим, у него появились внебрачные дети. Его любовницы становились все моложе и моложе. В последнюю он влюбился и даже поселил ее беременную во флигеле рядом с домом, где она и родила ему сына. Такое пренебрежение мной вызвало гнев у моего мальчика, и он поругался с отцом. Тот в порыве гнева орал, что лишит нас всего и признает бастарда своим наследником, а на следующий день его разбил удар. Злые языки тут же вспомнили о моем происхождении и обвинили меня в отравлении. Дело о наследстве дошло до короля. Лекари ничего не нашли, и меня оправдали, но король сказал, что благополучие моего сына зависит от того, насколько верно я буду служить. Я должна присматривать за принцессой и отвечаю за нее. Я так устала!.. – И она разрыдалась.

Было видно, что у человека просто сдали нервы и ей необходимо выговориться. Стало так жалко несчастную женщину. Но все, чем я могла ей помочь, это просто дать выплакаться и крепко обнимать.

– Моржетта, сколько же вам лет? – спросила я у нее, когда она немного успокоилась.

– Сорок два.

Да уж, жизнь ее побила, и выглядела она старше.

– И пока жила мама, я была хохотушкой и проказницей, но после ее смерти поводов для радости случалось мало, и я разучилась улыбаться.

– Ничего, мы это обязательно наверстаем! Знаете, как у нас говорят?

– Как?

– После сорока жизнь только начинается! Мы с вами еще развернемся и заживем припеваючи.

– А сколько вам было лет, когда вы… сюда… – Моржетта не знала, как лучше сформулировать вопрос.

– Двадцать два.

– Как моему мальчику, – вытирая платочком слезы, призналась она, а потом глубоко вздохнула и сказала: – Можете называть меня Мора. И на «ты». Простите, но я не могу. Вы принцесса и жена Владыки, мне не по статусу. Если кто услышит, посчитает это за оскорбление, и меня будет ждать наказание.

– Ладно, разберемся, – не стала настаивать я и, решив сменить тему, заглянула в принесенные корзины. Так, что тут у нас? Молоко, крупы, мука, яйца… – А хотите, я приготовлю блинчики?

– Что?! – ошарашенно посмотрела на меня женщина.

– Блинчики! Нужно молоко, яйца, мука, сахар, немного масла и горячая сковорода. Вы сможете разжечь печь? А я замешу тесто.

И после слез и откровений мы преувеличенно засуетились, занявшись готовкой.

Сегодня я первый раз покинула отведенное мне крыло. Шагая за присланным сопроводить меня лакеем, не стесняясь стреляла глазами по сторонам. Наше жилище с остальным дворцом соединяла открытая галерея, тянущаяся вдоль стены. Она выходила на заросшую деревьями часть парка. Именно парк отделял нас от конюшен и двора с постройками хозяйственного назначения.

Насколько я успела узнать, в город Моржетта ходит другим путем. Через нашу часть парка, отделенную высокой живой изгородью, есть выход в основной парк, там идет одна из подъездных дорог к боковому входу во дворец. А тут меня решили провести, можно сказать, через задний двор. Почему? Чтобы унизить или чтобы не попалась никому на глаза?

Я бросила взгляд на идущую за мной компаньонку, но ничего спрашивать не стала. Потом узнаю ее мнение. Насколько я поняла из воспоминаний принцессы, выходить гулять в общий парк ей никто не запрещал, но жены Владыки ее затравили насмешками, другие придворные сторонились, и она сама перестала покидать свой уединенный мирок.

Я же ограничивать себя не хотела, успев устать от однообразия дней, и побродила бы по округе с удовольствием, что и собиралась сделать в ближайшее время. И неважно, если Моржетта этого не одобрит и будет ворчать, беспокоясь за меня. Мы и так с ней часто спорим. Сегодня даже из-за прически успели сцепиться. Она хотела убрать мои волосы под головной убор, принятый в Зандании, а я встала на дыбы, не желая надевать на себя эту хрень.

У драконов незамужние девушки могут ходить с распущенными волосами, замужние делают замысловатые прически. Я сама соорудила себе прическу, приподняв с висков волосы и заплетя их, а остальные оставила распущенными. Чем не отсылка к моему двойственному положению! Украшений у меня не осталось, но темно-синее платье из дорогой ткани с воротником-стойкой и небольшим вырезом на спине хоть как-то спасало положение. Радовало, что корсеты у драконов мода не приветствовала, как и кринолины, но Моржетта все равно так и норовила запихнуть меня в свой. Безрезультатно. Прежним корсетом принцессы можно было два раза обернуться после похудения, а надевать чужое белье я категорически отказалась. И сейчас моя компаньонка тихо горестно вздыхала, ведь по ее представлению я шла едва ли не голой. Можно подумать, управляющий будет меня ощупывать!

По дороге никто не обращал на нас особого внимания, и я еще раз убедилась, что о принцессе забыли, да и в сильно похудевшем виде она стала неузнаваема. В этом я видела большой плюс, дающий мне свободу передвижения хотя бы по территории дворца. Все же я засиделась.

Изрядно пропетляв и пройдя бесчисленное количество коридоров и переходов, мы добрались до дверей кабинета управляющего.

– Принцесса Элиссабет Анирэ Танир, – сообщил лакей, когда худой долговязый секретарь управляющего, сидящий в приемной, с недоумением уставился на меня. Выражение его вытянутого лица с острым длинным носом и маленькими глазками с белесыми ресницами стало еще более удивленным. Видимо, во дворце все были наслышаны о том, что запасная жена Владыки толстушка.

Беспрестанно косясь на меня, он все же встал и отправился в кабинет, сообщить о моем прибытии шефу.

– Пусть заходит, – донеслось до нас.

И уже сама формулировка ответа меня покоробила. Не «пригласи», а снисходительное «пусть заходит». Словно просительница! Это заставило меня внутренне ощетиниться и гордо выпрямить спину. В кабинет я не зашла, а вплыла.

Моржетта двинулась за мной, проигнорировав блеянье секретаря о том, что она может подождать в приемной. Тот замялся, но настаивать не стал, закрыл за нами дверь.

Я мельком скользнула взглядом по просторному кабинету и уделила все внимание полноватому мужчине, сидящему за заваленным бумагами столом. Он увлеченно читал какой-то документ. Даже головы не поднял!

Остановившись на полпути, я стала ждать реакции.

– По какому вопросу вы хотели со мной встретиться? У меня мало времени, не тратьте его зря, – не поднимая глаз, высокомерно произнес управляющий. Хамло! Думал смутить меня своим занятым видом?

– Для начала потрудитесь представиться! – сказала я не менее высокомерным и требовательным тоном. Как разговаривать с подчиненными и ставить их на место, я знала. У меня отец был бизнесменом, а тут всего лишь клерк. Какой бы титул и регалии он ни имел, по положению я выше и собираюсь в это ткнуть его носом.

Вздрогнув от неожиданности, он невольно вскинул на меня взгляд и испытал еще большее изумление. Что, ожидал увидеть неуверенную в себе толстую девочку? Выкуси! Девочка выросла и отрастила зубы.

Управляющий отложил документ и откинулся на спинку кресла, окидывая меня взглядом с головы до ног.

– Лорд Лив Керстис к вашим услугам, – представился наконец он.

– Это хорошо, что к моим услугам, – медленно произнесла я и, повернув голову к компаньонке, спросила: – Моржетта, возможно, я немного путаю, но разве титул лорда империи Арргонов выше титула принцессы Зандании?

– Нет, ваше высочество.

– Тогда почему он в моем присутствии имеет наглость сидеть?

Вопрос остался без ответа, и мы обе посмотрели на управляющего. Щеки у того порозовели, и он нехотя встал. Но это его не спасло.

– Лорд Керстис, вы намеренно выказали пренебрежение в моем лице всей Зандании или тешите свое самолюбие, ведя себя по-хамски с тридцать первой женой Владыки? Вы настолько не уважаете своего повелителя?

– Никак нет, ваше высочество! – струхнул он.

– Рада, что вы запомнили мой титул. Значит, считаете Занданию, с которой империя Арргонов заключила мирные соглашения, страной, недостойной уважительного отношения? Ну, знаете! Политические скандалы начинались и из-за меньшего!

– Ваше высочество, простите мою оплошность, – поспешил извиниться лорд Керстис, скрипнув зубами. – Я был поражен вашим изменившимся внешним видом и не узнал вас. Прошу, присаживайтесь! По какому вы делу ко мне?

Типа сменил тему – и проехали? Пусть и не мечтает! На свою беду, на нервах он опять сел. Я изогнула бровь, не сдвинувшись с места.

– ВЫ разрешаете мне сесть? – Особо выделив первое слово, я одарила его уничижительным взглядом, смотря как на грязь на своей туфельке.

Краска залила уже не только щеки, но и все лицо лорда, опустившись на шею. Он поспешно вскочил, нервно одергивая сюртук. Да-да, получилось, что он опять забыл об этикете, сев раньше меня. Я с удовольствием отметила, что мне быстро удалось сбить с него спесь.

Можно было еще над ним поизмываться, но я понимала, что тип он ушлый и быстро оклемается. Поэтому не стала терять приобретенное преимущество и неспешно приблизилась к столу. Поворот головы – и понятливая Моржетта пододвинула для меня кресло с низкой спинкой.

Я величественно села, положив руки на подлокотники и не отводя от управляющего тяжелого взгляда. Он дернулся тоже сесть, но быстро одумался и гулко сглотнул.

Не дурак, быстро учится. Сесть я ему не предложила, а сделать это самовольно – значит, вновь проявить ко мне неуважение. О своем титуле я напомнила, и сидеть в моем присутствии у него нет права. Вот и топтался он передо мной, как ученик перед учителем, а я наслаждалась неудобным положением, в которое поставила хозяина кабинета.

– Ваше высочество, могу я узнать вопрос, который привел вас ко мне? – в полной мере ощущая свое унижение, проскрежетал лорд.

– Хочу узнать, как обстоят дела на шахтах Аль-Тага.

Брови управляющего поползли вверх, и я с сарказмом добавила:

– Вижу, вы страдаете забывчивостью, поэтому напоминаю – это те, которые относятся к моему приданому. Они же в вашей сфере ведения?

– Да. Я знаю о них. Все хорошо.

– Они приносят прибыль? Проблем нет?

– Да, все в порядке, – заверил лорд.

– Тогда почему я до сих пор не видела по ним отчета?

– Эм-м… – Он выпучил глаза, не понимая, что происходит. – Ваше высочество, не стоит этим забивать вашу прелестную головку. Оставьте такие дела мужчинам.

– Лорд Керстис, единственный мужчина, который имеет право указывать, чем мне забивать голову, – это Владыка. Вы имеете наглость ставить себя вровень с ним?

– Вы меня не так поняли… – сразу пошел на попятную он.

– Лорд Керстис, оставим риторику! Вижу, вы не цените моего снисходительного к вам отношения.

Весь его вид говорил о том, что как раз моего снисхождения он не чувствует. Пришлось объяснить:

– Понимая, что вам требуется время вникнуть и разобраться с делами, касающимися шахт Аль-Тага, я не тревожила вас. Но прошло уже больше года, а я не вижу ни отчета, ни дохода от них.

– К-какого дохода?! – заикнулся он.

– Который они приносят, и вы только что уверили меня, что он есть. Насколько я знаю, Владыка не претендовал на имущество и доходы предыдущей тридцать первой жены, королевы Актавии. Да и по всем законам приданое переходит в пользование супруга лишь после свадьбы, а она, как вам известно, еще не состоялась. Я внимательно изучила книгу законов империи Арргонов, которую вы мне любезно прислали, и никаких поправок по этому поводу не нашла.

– Я не присылал вам книгу! – тут же открестился он.

– Ее передали от вашего имени.

Или это был поверенный Владыки? Не знаю. Да без разницы!

– Наверное, мой секретарь.

Ага, которому, судя по всему, влетит за излишнее рвение.

– Неважно, – отмахнулась я. – Понятно, что, в силу подписанных договоров между нашими странами, управление шахтами Зандания отдала Владыке. Но доходы от них по закону принадлежат мне, это мое приданое. Или финансовое положение империи настолько шатко, что вы позаимствовали их? Конечно, в таком случае я могла бы…

Я не договорила и изобразила искреннее беспокойство финансовым положением супруга.

Конечно же, гордость за свою страну вынудила лорда тут же возмутиться:

– Что вы такое говорите?!

– Я рада, что в империи стабильное финансовое положение. Тогда жду от вас отчетов и денег. Мне бы хотелось заняться благотворительностью и помогать приютам и больницам.

Пусть не затягивает и думает, что деньги я собираюсь тратить на нужды народа. Одно дело – не пойми какой отчет нарисовать, лишая наглую принцессу прибыли, а совсем другое – лишать нуждающихся дополнительного гроша.

Но полагаться только на его совесть я не собиралась, поэтому добавила в голос теплоты и доверительности, становясь этакой девочкой-девочкой:

– Знаете, я слышала, что драконы лучшие управленцы и рачительные хозяева. В любых деловых начинаниях вы добиваетесь успеха. Обязательно напишу отцу и попрошу прислать отчеты за прошлые годы, чтобы посмотреть, каких успехов вы добились!

Послав ему свою самую лучезарную улыбку, я встала, давая понять, что разговор окончен.

Из кабинета я выплыла так же величественно, как и вошла, гордо держа голову и расправив плечи. Судя по кислому выражению лица управляющего, мой доверительный тон в конце беседы его не убедил. Понял, гад, что теперь не получится занизить прибыль. А если согласно отчету дела на шахте окажутся совсем плохи, то я подниму волну возмущения и обвиню его в некомпетентности. Тут уже на кону будет его репутация.

Хотела бы я знать, куда идут доходы с шахты: в карман управляющего или в казну Владыки? С одной стороны, нагло обкрадывать своего повелителя – это вообще страха не иметь. С другой – слишком уж он расстроился, значит, в его карманах осело немало. Сволочи! А в это время принцесса вынуждена продавать свои драгоценности, чтобы не умереть с голоду. Как же это все бесит!

Но проведенной встречей я осталась довольна. Управляющего поставила на место и громко заявила о себе. Он понял, что молчать и смиренно ждать я больше не буду.

Да у меня и времени нет. Деньги, вырученные за украшения, стремительно тают. А что поделать, хоть принцесса с компаньонкой экономят каждую монету, запасы нужно пополнять, есть каждый день хочется.

– Ваше высочество, куда мы идем?

Вопрос Моржетты вывел меня из задумчивости. Если честно, после нервного напряжения встречи я шла на автомате, не разбирая дороги.

– Давай прогуляемся, раз уж мы здесь, – предложила я.

Возвращаться в тишину нашего крыла не хотелось. И я только сейчас обратила внимание на шум воды, заполняющий все вокруг. Пока мы шли, по пути то тут, то там я видела фонтаны, струящиеся с потолка потоки воды, уходящие в пол.

– Здесь всегда так вода шумит? – спросила я Моржетту.

– Дворец Владыки называют дворцом тысячи водопадов. У драконов острый слух, и шум воды заглушает звуки, обеспечивая хоть какую-то приватность.

Да уж, в этом плане мне наше крыло нравится больше! А от вечного фонового шума с ума можно сойти.

– Хотите посмотреть на город? Здесь есть место, откуда открывается красивый вид. Но нужно будет подняться повыше.

– Да! – с энтузиазмом согласилась я.

До этого я шла впереди, а теперь Моржетта показывала дорогу, идя со мной рядом. Меня стало понемногу отпускать, а вот моя компаньонка выглядела серьезной и задумчивой.

– Мора, вы в порядке?

Сама не поняла, как назвала ее сокращенным детским именем. Неосознанно. Видела, что ее что-то тяготит, и хотела, чтобы со мной поделилась, открылась.

Моржетта вздрогнула, а потом нехотя призналась:

– Я ни разу не спросила, кем вы были раньше. Специально. Чтобы забыли о прежней жизни, куда нет возврата. Видя, как вы озабочены физическим состоянием тела, занимаетесь ежедневно, развиваете гибкость, выносливость, предположила, что танцовщицей. Это объясняет, почему вы так спокойно приняли новые условия жизни, можете обходиться без слуг, даже умеете сами готовить.

На последнем замечании я закатила глаза. Просто мы уже выяснили: единственное, что умеет делать Моржетта на кухне, – это развести огонь и вскипятить воду. Как травы лечебные заваривать и настаивать – знает, но вот насчет остального чистый лист. Даже омлет приготовить неспособна, а мои блинчики для нее шедевр кулинарного искусства. Такие здесь не пекут.

Надо было видеть ее лицо, когда она впервые попробовала мое жаркое в горшочке, накрытом тестом. Я себя поваром пятизвездочного ресторана почувствовала. Поэтому из нас двоих готовила я, но мне нравилось удивлять ее разными блюдами, а она теперь приносила из города не только продукты, но и приправы со специями.

– Только сегодня я увидела вас другими глазами, – продолжала Моржетта. – Элиссабет никогда не смогла бы держаться так властно, с таким достоинством, хоть и принцесса. Так ведет себя женщина, привыкшая повелевать. Кто вы?

А-ха-ха! Похоже, что сегодня я впечатлила не только управляющего. Со своей компаньонкой я держалась наравне, по-дружески, и, видимо, мой переход в образ уверенной в себе стервы стал для нее шоком. Ну да, я не белая и не пушистая. В юности была оторвой, да и потом самостоятельная жизнь закалила. Сказать ей правду? Да кому она нужна!

Моржетта не поймет нашу современную жизнь, и похвастаться мне особо нечем. Я не дочь короля, титула не имею, да в нашей стране они и не приняты уже. На их взгляд мой отец всего лишь разорившийся торговец. Так зачем ее разочаровывать?

– Уже неважно, кем я была. Но точно не танцовщицей, – улыбнулась я. – Мой мир совсем другой. У нас принято разностороннее развитие не только ума, но и тела. Поэтому я получила хорошее образование, но и танцевать умею. У нас женщины обладают такими же правами, как и мужчины, и сами распоряжаются своей жизнью после совершеннолетия. Отсюда моя самостоятельность и умение отстаивать свои права. Впрочем, прошлое лучше оставить в прошлом. Тут вы правы. Важно, кем я смогу стать здесь и как проживу эту жизнь.

Тень пробежала по лицу Моржетты, и она отвела глаза. Не поняла почему, но мне показалось, что я еще больше ее расстроила.

– Мора, не обижайтесь, что не могу сказать больше. Вы просто не поймете, тот мир и образ жизни людей слишком сильно отличается от вашего.

– Хорошо, не будем об этом, – быстро согласилась она, словно избегая неприятной темы.

Некоторое время мы шли в молчании, но когда вышли на открытую галерею, мое внимание привлекло красное пятно внизу.

– А это еще что за красная шапочка?!

– Где?

– Вон там! – указала я на женскую фигуру в ярко-красном плаще, лицо которой скрывал капюшон.

– А, это истинная пара какого-то дракона. Только им позволено носить красный плащ – знак истинности, обретенной в огне. Наверное, пришла к мужу, который здесь служит. Истинные пары придворных по негласному правилу во дворец красный плащ не надевают, пока рядом с Владыкой нет его истинной.

Видимо, чтобы не травить ему душу и не раздражать его жен.

– Расскажите, – попросила я, и Моржетта принялась меня просвещать.

Оказалось, женщины, выдержавшие огонь дракона и доказавшие свою истинность, уважаемы и почитаемы в империи словно святые. Навредить такой – значит подписать себе смертный приговор. С этим очень строго. Потому в красном плаще можно спокойно гулять даже ночью по самым неблагополучным районам города, и ничего не будет. Но если надеть этот плащ не по праву, наказание тоже едино для всех – смерть. Единственное, можно выбрать дракона, в чьем огне хочешь умереть.

Правда, среди жен Владыки и высокопоставленных драконов модно подбивать свои плащи красной тканью. Это признак статуса.

– Что же, ни одна из жен Владыки так и не осмелилась пройти испытание его огнем? – мне стало любопытно.

– За все время мне известно о двух. Их похоронили с почестями.

Понятно, вид горящей соперницы отбивает желание рисковать и доказывать свою исключительность.

– Да и мать самого Владыки сгорела в огне его отца.

– Как это?! – ахнула я.

– Все говорят, что он очень любил ее. С ее появлением забыл о других женах, а когда она забеременела и родила сына, уверился, что она истинная. Но тем не менее утверждают, что он отговаривал ее от прохождения обряда, не желая рисковать любимой. Однако она настояла и против его воли воспользовалась своим правом пройти испытание, когда сыну исполнилось пять лет. Она была человеком, чья молодость скоротечна, не хотела стареть, а может, просто не желала терпеть других жен рядом с мужем, но сгорела в его огне.

– Как же так?! Разве не только истинная способна родить от дракона?

– Говорят, что у человеческой женщины дети от дракона рождаются еще в большой искренней любви. Поэтому жен они выбирают из разных сословий. Старшая жена Владыки вообще пастушкой была.

– Но при этом ни одна из жен так ему и не родила, – заключила я, прекрасно зная, что детей у него нет.

И какой напрашивается вывод? Кобель он, любящий только себя!

Я бродила по парку, наблюдая за обитателями дворца. После первой вылазки я стала часто выходить погулять, только надевала платья с длинным рукавом, скрывающим брачный браслет, не желая им светить. Жен повелителя не встретила ни разу. У них было свое крыло с отдельным садом. Обычно основное время они проводили там, и гостей встречали там же. Выходили лишь в праздничные дни, когда дворец наполнялся гостями, или когда выезжали в город.

Я один раз видела издали такой кортеж. Четверо носильщиков несли паланкин, а спереди и сзади их окружала кавалькада охраны. Почему паланкин, а не карета, Моржетта объяснить не смогла. В городе так принято, а кареты используют только для дальних поездок.

Владыку я тоже еще не встречала. Есть он во дворце или нет, нам никто не сообщал. Войны сейчас никакой не шло, но он мог летать по делам в разные уголки своей империи.

Вот ведь странный мир. Вроде и драконы здесь существуют, Моржетта говорила, что они обладают магическими способностями, но жизнь остальных людей обычная, простая. Лично я открытого проявления магии у окружающих не видела.

В небе дракона однажды заметила, но на земле они выглядят как обычные люди, отличаясь лишь высоким ростом, метра под два, и атлетическим сложением. Нет здесь орков, нагов, да даже обычных оборотней!

Об эльфах, впрочем, известно, но они давно покинули этот мир. Правда, оставили потомков от смешения с людьми, обладающих целительскими способностями. Они видят потоки энергий вокруг людей и могут управлять ими, излечивая болезни. Эти целители очень ценятся, обучаются в академиях, и их довольно много. Видимо, эльфы в свое время здесь знатно порезвились, раз осталось столько потомков.

По сказаниям, повелитель эльфов влюбился в королеву и даже предложил ей стать его женой. И та вроде к нему благоволила, но в дело вмешался дракон. Неизвестно, как так получилось и из-за чего возник конфликт, но королева оказалась под огнем дракона и выжила. Чешуйчатый на радостях от всех своих претензий отказался и предложил ей руку и сердце. Наверное, обаятельный был гад, раз она ему все простила и стала его женой. Повелитель эльфов обиделся и увел своих соплеменников из этого мира, закрыв его от всех. Но драконы не сильно расстроились.

У меня поневоле начинало закрадываться подозрение, что в древности перемещения между мирами случались часто, но потом сошли на нет. Иначе откуда в нашем мире легенды о драконах, эльфах, нагах, оборотнях? Может, это у нас они мифические существа, а на самом деле спокойно живут в своих мирах.

Ну да бог с ними! У меня другие проблемы.

Сегодня я гуляла без своей компаньонки. Моржетта в очередной раз ушла в город, а я, оставшись в одиночестве, не находила себе места. Деньги таяли, от управляющего ни слуху ни духу уже третий день. Я решила, что если и сегодня от него вестей не будет, то завтра нанесу ему еще один визит и знатно пропесочу. Вот не верю я, что у него отчетов нет. Уж за прошлый год должны были итоги подбить! Да и вообще, шахта ежемесячно приносит доход. Где деньги, Зин?

Ожидание ужасно нервировало. Если управляющий упрется, что делать? Кому жаловаться? На отца принцессы надежды мало, ему на дочь плевать. Разве что, как вариант, распространить в городе слухи о скупости Владыки, который отбирает у своей еще не жены приданое. А что, стоит Моржетте распустить язык на рынке, как сплетня пойдет в народ. Это будет уже удар по имиджу Владыки, заставит его обратить внимание.

Вот только это я оставлю на крайний случай. Не люблю жаловаться и не люблю, чтобы меня жалели. Мой девиз: «Улыбайся, даже когда плохо! Пусть всех недоброжелателей от злости перекосит».

Раздумывая, я остановилась возле роз необычного цвета. Клумба закручивалась спиралью. В центре росли нежно-сиреневые с синей каемкой по краю. Их окружали нежно-голубые, дальше цвет темнел до синего и фиолетового.

Неожиданно я услышала возглас:

– Восхищен вашей красотой! – и передо мной упал на колени молодой парень. Судя по дорогой одежде, из благородных. Чуть поодаль застыли его друзья, наблюдая за разыгрываемой сценой. Поспорили на меня, что ли!

– Я теряюсь в догадках. Кто вы, прекрасная незнакомка?

Так и подмывало сунуть под нос этого повесы свой брачный браслет и сообщить, что я жена его Владыки. Вот бы у него лицо вытянулось! Только не хотелось раскрывать свое инкогнито. Нет, на меня и раньше во время прогулок здесь с любопытством поглядывали, но вот так нагло пытались познакомиться впервые.

– Вы разве не слышали, что в женщине должна быть загадка? – холодно ответила я на этот пассаж. – Встаньте немедленно! Ваше поведение возмутительно.

Боже, от этих высокопарных слов я напомнила сама себе пожилую матрону, а не восемнадцатилетнюю девчонку, которой выглядела. Но только внутренне я старше и меня такими дешевыми подкатами не возьмешь.

– Разве я виноват, что сражен вашим великолепием?! Не будьте так жестоки!

– Ладно, я сегодня добрая. Раз встать не в состоянии, сраженный, можете поцеловать следы от моих ног, – с иронией разрешила я этому обормоту и быстро ушла.

Ему хватило ума меня не преследовать, а может, задержался, отряхивая колени.

«Ваше поведение возмутительно»! Боги, вот бы меня мои знакомые услышали – животы бы надорвали. Да я и сама нервно посмеивалась, пока уходила подальше от места инцидента. Я умела поставить наглецов на место, красиво послав, но в данной ситуации так поступить было нельзя. Подобный лексикон недопустим для принцессы и вообще любой благородной девушки.

Но и съязвила я неплохо. Видела, как парень опешил. Ожидал, что молоденькая девочка начнет краснеть и смущенно что-то блеять? Ха! То-то за мной дальше не пошел. Видимо, опасался снова нарваться на насмешку и не захотел терять лицо перед друзьями.

Это происшествие немного отвлекло меня от грустных мыслей. Я обнаружила, что на эмоциях зашла намного дальше обычного и нахожусь уже недалеко от пропускного пункта во дворец. По времени Моржетта уже должна бы вернуться из города, и я решила ее подождать.

Неспешно прохаживаясь, я опять заметила женскую фигуру в красном плаще и с любопытством стала ее рассматривать. Надо же, помимо того, что капюшон глубоко надвинут, так еще и половина лица закрыта красной вуалью. Интересно, в целях безопасности или чтобы никто кроме мужа не любовался ее красотой?

А еще сама ходит, не в паланкине ее несут. Значит, не знатная. Но я отметила, как вытянулись в струнку стражники и с почтением ее пропустили, ничего не спрашивая, не проверяя, просто давая пройти, а потом еще смотрели вслед. Без сальных взглядов, скорее с завистью и затаенной тоской. Типа: повезло же кому-то!

Хотя у них же весьма сложно с деторождением. Пара, выбранная драконьей частью сознания, гарантированно даст сильное потомство, а если только человеческой, то часто бывает, что именно она перевешивает и ребенок неспособен к обороту. Для дракона это как калеку родить, потому так и носятся они с истинными.

Я спрашивала у Моржетты, как же вышло, что Владыка наполовину человек, но все равно считается сильнейшим драконом?! Она объяснила, что он лаэр – так называют высокородных, берущих свои корни от первородных драконов. Сильная кровь. А вот другим не так везет.

Немного погуляв и больше не увидев ничего интересного, я решила вернуться в свое крыло. Зайдя со стороны сада через неприметную в изгороди калитку, пошла сразу на кухню, решив приготовить что-нибудь к приходу Моржетты. Но еще не дойдя до двери, услышала за ней протяжный и жуткий вой.

Честное слово, в первый момент я подумала, что это какое-то привидение. Но сейчас день, а не ночь, и для призраков вроде не время. С опаской заглянула на кухню и обомлела. За столом сидела Моржетта, бессильно опустив голову на протянутые руки с зажатым в пальцах скомканным листом бумаги и рыдала так, словно случилось что-то страшное.

– Мора! – кинулась я к ней. – Что произошло? Что-то с сыном? Умер?

Это первое, что пришло в голову. Знала, что он единственный дорогой для нее человек. Из-за чего еще бы так отчаянно убивалась мать?

Она подняла на меня заплаканное лицо и безжизненным тоном сказала:

– Нет, это я для него умерла.

Ничего не понимаю…

Сбегав за водой, я стала отпаивать компаньонку. Понемногу удалось вытащить из нее, что случилось: сын отказался прислать денег и посоветовал вообще забыть о доме и не думать о возвращении на родину. Дескать, она ему репутацию портит, напоминая о себе. Только-только о давнем скандале забыли, и у него жизнь налаживается.

То, что мать ради его благополучия в другую страну уехала и за принцессой ухаживала как простая служанка, этого упыреныша не волновало. Получил наследство отца и в ус не дует. Узнав о бедственном положении матери, даже пальцем не пошевелил, подонок!

Предательство родного сына ее и сломило.

– Я же все для него! Все… – рыдала Моржетта.

– Не плачьте! – Я села рядом, обнимая ее. – Он недостоин ваших слез. Даже хорошо, что вам пришлось уехать и вы не видите, как он изменился. Не понимает, дурак, что отказывается от родного человека и хорошей матери.

– Я не хорошая. Совсем нет! Вы даже не представляете, какой грех я взяла на душу из-за него. Это мое наказание…

– Да что вы могли такого сделать?!

Моржетта подняла на меня покрасневшие глаза, в которых плескалось отчаяние, и призналась:

– Это я убила своего мужа. Яда никакого не было. Я подсыпала в его питье трав, повышающих давление, и его разбил удар. Он грозился лишить моего сына наследства, выгнать нас из дома и поселить там любовницу со своим ублюдком, и я не смогла этого стерпеть.

– Да туда ему и дорога! – ответила я, а у Моржетты округлились глаза. – Мора, думаете, я не понимаю, что он был тем еще извращенцем, падким на молоденьких девочек? Вы достаточно от него натерпелись, и все, что случилось, он заслужил. Вы защищали себя и сына. Что вам еще оставалось делать, если закон и общество оказались неспособны вас защитить?

– Вы не осуждаете меня?! – потрясенно спросила Моржетта.

– Ни капли! Все вы правильно сделали. Это вы еще долго продержались, терпя унижения.

– Я бы все вытерпела, не стань он угрожать сыну, – качая головой, прошептала она.

– Вот видите! Вы мать, вы защищали своего ребенка. Жаль, что сын этого не оценил.

Тот еще уродец! Решил забыть о матери, как о не нужной больше вещи. А она же его интересы защищала, ради его благополучия терпела унижения. Видимо, генами в отца пошел.

Я не одобряю убийства, но мать, защищая свое дитя, способна на крайности. При ее умениях она сразу могла стать богатой вдовой, но терпела, пока вконец охамевший муж ее не довел. Пусть горит в аду!

Это в нашем современном мире можно развестись и уйти, если что-то не устраивает. Здесь же разводы не приняты. Отдали за старика – живи и терпи, жаловаться некуда.

Как по мне, я бы лучше из дома сбежала, но за старика не пошла, или бы своим поведением отбила у жениха все желание жениться. Но тут другое воспитание. Хотя и в нашем мире подобное раньше случалось сплошь и рядом.

Такое чувство, что в женщинах здесь специально культивируют беспомощность, отдавая все бразды правления мужчинам, чтобы жены только детей рожали и дома сидели, не вякая. Зато мужья могут кутить вовсю, и общество их за это не осуждает.

– Моржетта, вам лучше успокоиться и обо всем забыть. Пусть прошлое остается в прошлом. На мой взгляд, его вообще высшие силы наказали. Повышение давления не обязательно приводит к удару. Он сам от своей злобы загнулся, да и возраст у него был не мальчика.

– Вы думаете? – с надеждой спросила она.

В душе все перевернулось от затаенной боли и чувства вины в глазах Моржетты. Совесть мучила ее за содеянное, а я слишком хорошо знаю, как это разъедает душу. Ведь я сама одно время невольно винила себя в смерти отца, да и слова мачехи, что это полностью моя вина, ядом жгли душу. Но я нашла силы справиться с этим и понять, что нельзя обвинять себя в чужих неудачах. Они взрослые люди и несут ответственность за свои поступки, не нужно меня впутывать. Ведь не мои просчеты в бизнесе привели его к краху.

– Уверена в этом! – убежденно заявила я. – Давайте вы пойдете сейчас полежите, а я разберу продукты и приготовлю нам чего-нибудь вкусненького.

Она тут же начала протестовать:

– Нет, я не могу. Я помогу…

– Моржетта, отдохните. Вы столько времени заботились о принцессе, позвольте и мне позаботиться о вас. Давайте я вас провожу.

Она поднялась, и я стала настойчиво подталкивать ее к выходу. Мы вышли и неспешно побрели к лестнице, когда раздавшийся топот заставил нас замереть и с тревогой обернуться.

Честное слово, первой мыслью было, что тот незадачливый кавалер за мной сюда приперся со своими друзьями. А кто еще, раз сюда больше никто не заходит?! Как никогда остро я ощутила, что мы лишь две беззащитные женщины в этих пустынных помещениях.

Понимая, что все же придется сунуть брачный браслет под нос нахалам, потревожившим наш покой, я решительно выступила вперед, загораживая Моржетту. Правда, внутри царапало от того, что придется прикрываться именем того, кого я уже заочно не уважаю и презираю. Но, как говорят, с паршивой овцы хоть шерсти клок!

Только появившийся мужчина был мне незнаком, а от вида следовавших за ним четверых лакеев с сундуком на носилках сердце в предвкушении забилось быстрее.

– Могу я видеть принцессу Элиссабет Анирэ Танир? – произнес незнакомец, завидев нас.

– Это я.

– Ваше высочество, – после небольшой заминки, справившись с удивлением, поклонился он, – позвольте представиться. Я – Рангвейн Марте, первый помощник казначея Владыки. Нас известили о вашем желании распорядиться доходами от шахт Аль-Тага, и меня прислали передать вам пятьдесят тысяч золотых для наличных расходов, а также узнать, когда вам будет удобно встретиться с казначеем для обсуждения действий с остальными вашими капиталами.

– К-какими капиталами? – в шоке от услышанной суммы спросила я.

Моржетта от продажи украшений принесла всего двадцать пять золотых, а тут столько… Это словно, будучи нищенкой, вдруг узнать, что стала миллионершей. Голова кругом!

– Помимо денег, вырученных от продажи обработанных камней, на хранении есть еще и необработанные камни.

То есть когда принцесса загибалась от голода и считала каждую копейку, камни из шахт обрабатывали и продавали, а доходы стекались в казну дракону, пока я управляющему хвост не прижала. Впрочем, как я и подозревала.

– Хорошо, разберемся, – ответила я. – А пока леди Моржетта вам покажет, куда поставить сундук.

– Простите за дерзость, но прежде я должен увидеть ваш брачный браслет, а вам необходимо расписаться в документах о получении.

– Смотрите, – пожала я плечами и протянула руку, обнажая брачный браслет с печатью Владыки.

Помощник приблизился, внимательно его рассматривая, потом еще раз мне поклонился и достал из внутреннего кармана свиток.

Я развернула его и ничего не поняла в написанной абракадабре. Однако не стала делать умное лицо, словно все в порядке. Среди вещей принцессы нашлось несколько книг, открыв которые, я поняла, что умею читать на языке Зандании. Но это были не исторические книги, а любовные романы, где главные герои драконы. Все настолько наивно и приторно, что я не смогла читать такой бред. Язык же драконов Элиссабет с Моржеттой выучили во время пути, добирались до дворца Владыки они долго. А вот местной письменности принцессу никто не учил.

– Я не понимаю, что здесь написано, – прямо призналась я.

– Документ составлен на языке Арргонов.

– Значит, составьте его на языке Зандании. Я не могу подписывать то, чего не понимаю.

– Но как же! – растерялся помощник казначея. Он производил впечатление приличного человека и такого неприятия, как управляющий, не вызывал, но это еще не повод ему доверять.

– Откуда я знаю, вдруг вместо расписки о получении денег я подпишу разрешение от моего имени управлять всеми средствами? Вы должны понять мое недоверие, ведь все это время моими средствами распоряжались, не ставя меня в известность и не спрашивая разрешения.

Рангвейн Марте изменился в лице и нахмурился, внимательно меня разглядывая.

– Я подумаю, как можно решить возникшую проблему. Пока же, в знак доверия, я считаю возможным оставить принесенные деньги, ведь свою личность вы подтвердили и они ваши. Вы позволите? – протянул он руку за свитком.

– Я оставлю его у себя.

Рангвейну пришлось отступить. Его реакцию на мой отказ отследить не удалось: он отвернулся, давая лакеям приказ отнести сундук туда, куда укажет леди Моржетта. Когда вновь взглянул на меня, то был вежлив и совершенно спокоен.

С поклоном он вручил мне ключ от сундука.

– Ваше высочество, что мне передать главному казначею? Когда вы сможете уделить ему время?

«Да хоть сейчас!» – едва не сорвалось с языка, но я вовремя его прикусила.

Для начала мне нужно узнать, что написано в бумаге, которую мне пытались подсунуть, от этого и буду дальше плясать. Но перво-наперво надо выяснить, как подписывалась принцесса, а то, если бы не загвоздка с языком, от растерянности мне хватило бы ума на автомате поставить свою подпись.

Далее, раз у нас теперь появились деньги, нужно нанять слуг для уборки, пригласить повариху, дворецкого и кого там еще. Моржетта лучше понимает, кто нам необходим, спрошу потом у нее. Мы совсем не готовы к приему гостей, а идти самой к главному казначею мне, похоже, не по статусу. Вон как они засуетились: «Когда сможете уделить время?» А до этого и дела до меня никому не было.

Мда, навела я шороху. Видимо, действительно выяснилось, что я в своем праве и они действовали незаконно. Нужно продолжать держать марку.

– Давайте через три дня. Прежде я хочу увидеть отчеты по движению моих средств и изучить их. А исходя из отчетов подумаю, имеет ли мне смысл в дальнейшем именно с вами заключать договоры на продажу сырья.

У Рангвейна Марте округлились глаза, но он сдержался, хотя явно был в шоке от моего дерзкого заявления. Да, я борзая, особенно когда злая!

– Мора, мы богата! Богаты! – восторженно кричала я.

Зарываясь руками в золото, я бросала его вверх и наслаждалась звоном золотых монет. Это была какая-то эйфория. Я чувствовала себя как Кощей над златом, но чахнуть над ним не собиралась. Я хотела тратить!

Даже Моржетта забыла о горестях, завороженная блеском золота. После лишений и экономии мы теперь могли позволить себе все!

– Так… – Я села прямо на пол рядом с сундуком, который перенесли в мою спальню, и постаралась собраться с мыслями. – Мора, придется еще раз сходить в город. Мне нужно срочно перевести документ, который мне пытались подсунуть на подпись. Потом нам нужно нанять прислугу – навести блеск во всех комнатах, – дворецкого, кухарку на кухню… Подумай, кто еще нужен в помощь. И больше никакой экономии!

Боже, эти слова просто музыка для ушей. Бросив взгляд на Моржетту, я добавила:

– А еще я хочу, чтобы ты пошла и купила себе самое лучшее платье. Нет, пять! Смени полностью гардероб! И вообще, купи себе все, что захочешь и чего раньше не могла позволить.

Моржетта вновь выглядела так, словно вот-вот расплачется.

– И я запрещаю тебе плакать! Больше ни одной слезинки. Мы будем жить и радоваться каждому дню!

На этих словах моя компаньонка разрыдалась.

– Ладно, в последний раз можно, – великодушно махнула я рукой, поднимаясь и обнимая ее.

Она разрыдалась еще пуще. Я понимала, что ей надо выплакаться. Слишком много перенесла, вот нервы и сдали.

– Мора, пусть с этими слезами уходит все плохое. Мы справились с трудностями и теперь можно выдохнуть.

Следующие дни были наполнены приятной суетой. Моржетта наняла людей, и больше десятка служанок натирали все вокруг. Женщин она взяла на работу временно, посчитав, что в таком количестве большой необходимости нет, а по итогам оставит на постоянную работу нескольких самых толковых. У нас появился дворецкий Жерар, два лакея – Креон и Фестер, а также кухарка Санна.

Я представляла, что это будет пышная пожилая женщиной, но пришла тонкая как тростиночка девушка с большими карими глазами и курносым носиком. Дочка трактирщика, где обычно покупала нам готовую еду Моржетта. Она попросила его посоветовать хорошую кухарку, и тот предложил Санну, с детства помогавшую матери на кухне. Я не стала возражать, и теперь из кухни частенько доносилось приятное пение. Санна любила напевать, когда готовит, и радовалась, что сама заведует кухней. В помощь себе она привела брата Бо, лет десяти. Может, его полное имя звучало как-то по-другому, но мне он представился так.

Санна устроилась к нам с проживанием, а Бо бегал ночевать домой. Он уходил вечером со служанками, те тоже работали только днем. Я согласилась с Моржеттой, что нет смысла размещать у себя такую прорву людей. Вечером они нам не нужны, мы привыкли справляться сами. Да и в моих покоях мне лишние глаза ни к чему.

Наконец-то моя компаньонка могла вспомнить, что она леди, и просто организовывать и контролировать работу прислуги. В канцелярии дворца, где оформляли пропуски для слуг, наверное, обалдели от того количества людей, которые вдруг понадобились занданской принцессе. К нам приходили еще и портнихи, чтобы снять мерки: для своих людей я собиралась пошить отличающиеся от дворцовых ливреи. В общем, планы были грандиозные!

У меня даже учитель языка появился. Я хотела как можно скорее восполнить свой пробел в знаниях. Кстати, в том документе, который подсовывал мне на подпись помощник казначея, ничего особо крамольного не оказалось. Действительно расписка о получении золота от продажи камней. Вот только пункт о том, что претензий я не имею, на мой взгляд, был совершенно лишним.

Как же хорошо, что я это не подписала! Все же чуйка меня не подвела. Наверное, ожидали, что, увидев перед собой деньги, я на радостях забуду обо всем и подмахну бумажку не глядя.

Отчеты мне не принесли ни от управляющего, ни от казначея, зато последний сам явился на третий день вместе со своим помощником. Извинился за отсутствие исходных документов, аргументируя это тем, что они все на языке империи Арргонов, я все равно не пойму. Зато он составил для меня итоговый отчет по состоянию моих финансов на языке Зандании.

– Ничего страшного. Я сейчас активно изучаю вашу письменность и вскоре смогу ознакомиться со всеми документами в оригинале, – со сладкой улыбкой ответила я ему.

Принесенную доверенность на разрешение управлять моими финансами я подписывать отказалась. Вот ознакомлюсь с документами и тогда решу, как быть дальше. Возмущенные высказывания о том, что на шахтах управляющий дракон, перевозкой, обработкой и сбытом занимаются драконы и теперь нужно все это срочно оформить официально, я отмела. Раз они столько времени делали что хотели, значит официальное оформление подождет до того момента, пока я лично не разберусь с делами.

Препирались мы долго. Казначей даже позволил себе практически угрожать мне. Мол, раз не хочу по-хорошему, то следует вспомнить, что я еще не жена Владыки и официально не гражданка империи Арргонов, а следовательно, для меня действуют совсем другие налоги и тарифы за работу.

Сообразив, что мне могут насчитать не пойми чего, я парировала угрозу, сказав, что никого не просила брать руководство на себя, это однозначно незаконно, и я, пожалуй, вообще жалобу подам на такую самодеятельность. Все расходы тогда за их счет. Пока же потребовала сбыт камней прекратить!

Сошлись на том, что обработку камней пусть продолжают с оплатой по стандартному тарифу. А вот готовые драгоценности я потребовала доставить мне. Появилась одна задумка. Моржетта выкупила мои украшения у скупщика и проговорилась, что камни в них не лучшего качества. Она делала оценку у нескольких ювелиров, прежде чем заложить. И в этом на принцессе отец сэкономил! Мне пришло в голову заменить их, а может, и заказать себе новые, раз есть деньги и свои камни.

Тут вскрылся еще один неприятный момент. Замявшись, казначей признался, что из особо достойных камней уже сделаны и подарены украшения для нескольких жен Владыки. От такой наглости у меня дыханье сперло.

– Кому именно подарены? – едва сдерживаясь, вкрадчиво поинтересовалась я.

Он назвал десяток имен, из которых я отметила двоих: старшую жену Рогнеду и драконицу с супердревней кровью Алифу. Рогнеда после нашей первой встречи меня игнорировала, а Алифа единственная из всех жен Владыки мне слова плохого не сказала. Видимо, чувство собственного достоинства не позволило ей травить новенькую жену, зато остальные себе не отказывали в этом удовольствии.

– Значит так, Рогнеде и лаэре Алифе от меня подарок, а остальные камни вернуть! – потребовала я. На старшую жену я не злилась, ведь Элиссабет первая оскорбила ее, не проявив уважения. Пусть ее старшим сестрам, посоветовавшим так поступить, там икается!

– Ваше высочество, это невозможно. Владыка их уже подарил…

– Мне безразлично, как вы это сделаете и как будете решать вопрос с Владыкой, – ледяным тоном отрезала я. – Надеюсь, вы не будете спорить, что брать без спроса чужое – это воровство. Я надеюсь, что в империи Арргонов законы о неприкосновенности чужой собственности существуют, и ожидаю возврата своей.

– Ваше высочество…

– Разговор окончен!

Им пришлось уйти несолоно хлебавши, и расстались мы взаимно недовольные друг другом. Мало того что мое приданое раздают кому ни попадя, так я еще и до сих пор не могу получить нормальных отчетов и увидеть документацию по шахтам. Предоставленный казначеем единственный листочек совсем не вдохновлял.

Кстати, я так и не посмотрела итоговую сумму. Заглянула в бумагу, и цифры согрели душу: сто тридцать две тысячи золотых, с учетом уже выданных пятидесяти тысяч. Далее шел перечень наименований драгоценных камней с количеством поштучно и общим весом. Неплохо, но в плане более детальной информации негусто.

Ничего, я с этим еще разберусь и попорчу им нервы. Так и представляю, как они мне эти сундучки с камнями оптом принесут и передадут на веру, как деньги: без пересчета, без перевешивания. А я возьму и разверну обратно, пока мне каждый камешек по описи и весу не передадут! Деньги любят счет, знаете ли.

Следует еще подумать, где хранить мои богатства. Это раньше мы были с Моржеттой вдвоем, а сейчас мое крыло наполнилось людьми, и не стоит вводить их в искушение. Комната для хранения важных вещей без окон и с железной дверью здесь есть, но даже отец мой всегда говорил, что нельзя хранить все яйца в одной корзине. Надо узнать, как тут обстоят дела с банками, и потихоньку размещать активы. От памяти принцессы толку мало, Элиссабет понятия не имела о подобных вещах.

Да, я тихо и безвылазно сижу во дворце. Но это пока. Для начала мне требуется изучить мир и порядки в нем. Времени вагон, деньги теперь есть, и от бытовых проблем мы освободились, спешить некуда. А вот в будущем я вполне могу себе позволить путешествовать или осесть безбедно жить в более приятном месте. Имея деньги, можно и биографию себе новую придумать, и документы сделать. А может, эти сложности и не потребуются. Допеку Владыку, и он сам будет рад отправить меня жить к морю под предлогом поправки здоровья.

Нарисованное будущее меня настолько вдохновило, что я завела разговор на эту тему со своей компаньонкой. Правда, итог оказался таким, какого я совсем не ожидала.

Дворец Владыки Соэрго Кргана

Варрава Рандага II

– Привет, мой хороший! Соскучился?

Владыка потрепал по холке коня, а тот боднул его головой, выказывая свое неудовольствие тем, что хозяин давно не заходил.

– Не злись, обещаю, завтра мы с тобой прогуляемся! Сегодня не могу, дела.

Фестер, его любимец, был уже стар, но занимал в конюшне почетное место. Для Владыки стало традицией по возвращении зайти проверить, как он.

Легкий звук шагов позади заставил обернуться, и нежная улыбка сама появилась на лице при виде женщины. Хоть седина уже давно разбавила когда-то черные как смоль волосы, но в глазах Владыки она сохраняла красоту, которой когда-то его пленила.

– Лаэр. Так и знала, что застану тебя здесь, когда услышала, что ты вернулся! Вот, принесла яблок, – с улыбкой пояснила Рогнеда свое появление и склонила голову в приветственном поклоне.

– Оставь это, – остановил ее Владыка и накрыл своими руками ладони, держащие яблоки. – Ты меня хорошо знаешь и, как всегда, заботишься.

– Я просто тоже часто захожу проведать старика. Когда-то мы с ним скакали вместе, а сейчас оба томимся в стойле.

Владыка понял невысказанный упрек в том, что давно уже не брал старшую жену с собой в поездки. Но он зарекся это делать после того, как она заболела в пути. Рогнеда была ему дорога, и не хотелось больше рисковать ее здоровьем.

– Ты сравниваешь мой дворец со стойлом? – Он сделал вид, что оскорбился.

– А почему нет? У тебя конюшня самых породистых жен, – дерзко ответила Рогнеда.

Удивительно, но только эта женщина самого простого происхождения осмеливалась так откровенно ему дерзить. Когда-то именно ее характер, а не яркая внешность, привлек его внимание и зацепил настолько, что он сделал ее своей женой. И пусть огонь былой страсти угас, но узы, связывающие их, до сих пор крепки.

– Но ты из них главная, звезда моя. – Владыка привлек ее к себе и поцеловал в висок. – Вижу, ты просто заскучала. Может, устроим праздник, пригласим артистов?

– Можно. Но мне наш казначей и управляющий скучать не дают. Ты им зачем-то срочно понадобился. Донимают наперебой с вопросами, когда же ты вернешься.

– Хорошо, я встречусь с ними.

И тут он услышал женский крик. Пронзительный, полный отчаяния и боли. В душе все перевернулось. Кто посмел в его дворце обидеть женщину?!

– Соэрг, что случилось? – Рогнеда не понимала, почему он так встревожился. Драконий слух более острый, она не слышала крика.

– Прости, дорогая, мне нужно уйти. Покорми Фестера.

И, больше ничего не сказав, поспешил туда, откуда доносился крик, на выходе из конюшни набрасывая на себя невидимость.

Рогнеда проводила его взглядом, вздохнув. «Дорогая», уже давно не «любимая». В последнее время она все чаще задумывалась о своей жизни. И вроде жизнь удалась, она на вершине. В юности босоногая девчонка и мечтать не могла, что взлетит так высоко. Но нет-нет и проскальзывала мысль, что если бы не та случайная встреча с Владыкой, то у нее были бы дети, а может, уже и внуки.

В огромном величественном дворце, полном богатств, ей не хватало обычного человеческого уюта, семейного тепла, которое создают топот детских ног и детский смех. По молодости она не задумывалась об этом, была увлечена борьбой за внимание Владыки, дворцовыми интригами, но сейчас не могла отделаться от мысли, что остался последний шанс изменить свою жизнь.

Есть закон, что после тридцати пяти лет брака жена Владыки может попросить ее отпустить. Это придумали из-за дракониц с древней кровью. Если не удалось понести от Владыки, то есть шанс родить от другого. Их кровь слишком ценна, чтобы терять такой ресурс. Однако быть женой Владыки – это престиж и возвеличивание рода, и потому пользовались этим правом редко. А жены человеческого происхождения – еще реже: ради чего бросать жизнь в почете и богатстве, когда молодость уже прошла? Но прецеденты все же есть.

Рогнеда все чаще думала о будущем. Она удовлетворила свои амбиции, став главной во дворце, но со временем это потеряло значение. Она устала, в последнее время хотелось покоя и душа ныла, требуя чего-то. Ей часто снились луга из детства и запах сена, мягкость которого не заменит пуховая постель.

Фестер громко заржал, напоминая о себе.

– Держи, мой хороший. – Старшая жена Владыки протянула ему яблоко. – Мы с тобой старики, с ностальгией вспоминающие прошлое…

Владыка спешил, желая сам разобраться, что же произошло. Напряженно прислушивался, но крик больше не повторялся. Помимо этого, он внутренними сенсорами ощупывал окружающее пространство, однако все было спокойно. Тем не менее дракон посчитал нужным предупредить стражу, чтобы держались наготове и усилили бдительность, и вновь незаметно растворился в пространстве.

Мало кто знал об этих его способностях в человеческой форме. Кровь матери, которая, как оказалось, кроме человеческой имела в себе и эльфийские корни, при смешении с драконьей дала неожиданные плоды и одарила его очень щедро. Ожидавшие, что наследник родится слабым и можно будет побороться за трон, быстро обломали клыки и крылья.

То, что в его дворце кто-то посмел причинить боль женщине (неважно, гостье или служанке), – вызов, брошенный лично ему. Ведь все они находятся под его защитой. В империи Арргонов трепетное отношение к женщинам, такое не встретишь в других странах. А как иначе, если даже пастушка может оказаться истинной парой лаэра?

Откуда именно донесся крик, Владыка уловил сразу, а после инстинкт охотника вел его вперед, словно путеводная нить. По обрывкам разговоров прохожих, которые тоже что-то слышали, он понимал, что идет в верном направлении. Но пока другие только обсуждали необходимость позвать стражу – разобраться, что случилось, он первым достиг места и замер.

Девушка, освещенная солнцем, в задумчивости смотрела на лежащий вдалеке город. Она стояла одна и молчала. Тем не менее инстинкт говорил, что перед ним виновница переполоха. В глаза бросилась необычная прическа незнакомки: часть волос распущена, а часть причудливо заплетена в косы. Здесь так не принято. Гостья? Но платье сшито по местной моде. Обычно женщины из других стран не могут расстаться с корсетами, которых здесь не носят. Да и приезжие юные дамы не гуляют в уединенных местах без сопровождения.

И пока Владыка думал, как начать разговор, чтобы не испугать ее своим появлением, она развернулась и пошла прямо на него. Теперь он увидел лицо и отметил его утонченную красоту. Сейчас ей ничто не угрожало – по крайней мере внешне, но он хотел понять, почему девушка кричала. Отступить или остаться?.. Решать пришлось быстро, и он снял невидимость.

Незнакомка, по-прежнему погруженная в свои мысли, едва не уткнулась в него, но даже не вздрогнула и не взглянула. Вскинула руку ему под нос, демонстрируя брачный браслет, и высокомерно бросила:

– Пошел прочь!

Это был двойной удар. Не передать словами, какой шок он испытал. Кто-то осмелился послать прочь Владыку в ЕГО же дворце! И что за пренебрежительный тон?! Дракон внутри ощетинился от оскорбительных слов. Но еще большим шоком оказалось увидеть собственную печать на брачном браслете. Жена?!

Нет, супруги его иногда укоряли, что он уделяет им мало внимания, но Владыка помнил всех своих жен. Среди них незнакомки не было. Если только… Та, о которой он не хотел долгое время ничего слышать, – тридцать первая жена. Даже не жена в полной мере. Запасная.

Его вынудили на этот брак, заранее строя планы обмануть и не соблюдать соглашений. Король Зандании даже дочь выбрал самую страшненькую, которую не жалко потерять. Невесте задурили пророчеством голову, и она была согласна на проверку истинности хоть при первой встрече. Даже просила об этом. Жаль, не видела лица своего папаши в тот момент – он явно хотел ее придушить. Ведь она ломала своим порывом все его планы!

Тогда Владыке стало ее жаль. Он дал ей шанс отказаться от брака, но девушка была слишком наивна, чтобы оценить великодушное предложение. Что ж, он исполнил свою роль в разыгрываемом фарсе. Получил договор на интересующие земли и поспешил забыть о лицемерном короле Зандании, планирующем вернуть их обратно, пожертвовав при этом собственной дочерью. Вот не учел только, что жертву можно и не принять.

Ему докладывали, что король Зандании ведет активные переговоры, собирает сторонников, готовится. Он не обращал внимания на эту суету, зная, что никакого испытания на истинность не будет. Принцесса останется жива, а ее отец будет беситься от невозможности хоть как-то повлиять на события. В статусе тридцать первой жены она может прожить всю жизнь.

До сегодняшнего дня он считал принцессу жертвой, наивным неуклюжим ребенком, но сегодня увидел, что девочка выросла. Даже подумал, что ее подменили, настолько разительным оказался контраст. Но он видел портрет ее матери, которая при жизни считалась первой красавицей Зандании, и сейчас принцесса стала ее копией. Гадкий утенок превратился в лебедя. А вот характером она явно в отца! Куда только подевался наивный ребенок! Наглая, дерзкая, высокомерная…

Стоило вспомнить ее «Пошел прочь!», как кулаки сжимались от ярости. Да кем она себя возомнила?! Рогнеда говорила, что принцесса при первой встрече объявила себя истинной парой и требовала к себе особого отношения, и он полностью одобрил решение поселить ее отдельно от всех; благо крыло, принадлежащее предыдущей тридцать первой жене, пустовало. Видимо, девочка до сих пор пребывает в своих фантазиях. Пора ее спустить с небес на землю и поучить манерам!

Пылая праведным гневом, он прошел к себе в кабинет и потребовал немедленно доставить к нему тридцать первую жену.

– Казначей просил назначить ему встречу, как только вы появитесь, – заикнулся секретарь.

– Потом! – рыкнул в ответ Владыка, и тот больше не настаивал, зная, когда лучше отступить.

В нетерпении дракон мерил шагами кабинет, еще больше накручивая себя. Очень хотелось увидеть, как изменится ее лицо и поведение при новой встрече. Услышав шаги, он сел за стол, делая вид, что занят документами, но никто не входил, а в приемной разгорался спор. Отбросив лист, Владыка в раздражении встал, распахнул дверь сам и рыкнул:

– Что за шум? В чем дело?

Секретарь и женщина постарше вздрогнули, а вот у его запасной супруги нервы оказались покрепче, и она лишь бросила на него раздраженный взгляд.

– Лаэр, компаньонка принцессы отказывается отпускать ее к вам одну, без сопровождения, – поспешил прояснить ситуацию секретарь. – А я говорю, что насчет нее указаний не было.

– Вы считаете, что в моем присутствии принцессе что-то угрожает?

– Владыка, – присела в реверансе компаньонка и, запинаясь, ответила: – Простите, но правила приличия требуют…

– О каких правилах речь, когда вы даже самым элементарным не научили свою подопечную?

Две женщины вопросительно посмотрели на него, и пришлось пояснить:

– Как нужно приветствовать своего повелителя! – Владыка отметил, что принцесса даже головы не склонила при его появлении.

В ответ девушка наградила его тяжелым взглядом и демонстративно склонила голову, едва присев, приветствуя на принятый здесь манер. Помнится, в первую их встречу она делала реверанс. Хочет показать, что знает правила? Но на этом ее показная покорность закончилась, и она отвернулась, успокаивая компаньонку:

– Мора, не переживай, все будет в порядке.

Мора? Насколько он помнил, ее компаньонку звали по-другому. Ну неважно… Странно, неужели они так сблизились, что ради спокойствия этой женщины принцесса вновь проявила неуважение, отвернувшись от него? Выговаривать не стал, молча вернулся в кабинет. Запасная супруга последовала за ним. Хоть на это ума хватило!

Сев за стол, Владыка принялся перебирать бумаги в попытке успокоиться и подавить рвущееся наружу раздражение. Принцесса стояла, и пауза затягивалась. В отместку дракон хотел помучить ее неизвестностью, но когда поднял взгляд, увидел, что та просто спокойно рассматривает интерьер кабинета. Раздражение вспыхнуло с новой силой, и он отложил документ.

– Вы догадываетесь, зачем я вас вызвал?

Принцесса перевела на него взгляд и с едва уловимой насмешкой ответила:

– Если не для того, чтобы показать, что вы очень заняты, то, думаю, вы объясните, чего хотели.

Владыке очень не понравилось презрение в ее глазах, а еще взгляд сверху вниз. Возмущение тоном принцессы и поведением в целом продолжало расти. Встав из-за стола, он подошел к ней, подавляя своим ростом. Она запрокинула голову, не отводя вызывающего взгляда.

– Да, я хотел вам сказать, что слова «Пошел прочь!» – это не то, что я хочу слышать, вернувшись домой!

Он отслеживал ее реакцию и увидел замешательство в глазах, а затем в них появилось понимание. Но не стыд. вместо извинений нахалка заявила:

– Вас не затруднит пояснить, по каким признакам я должна была понять, что дорогу мне заступил не идиот, желающий привлечь мое внимание и познакомиться, а Владыка империи?

От такой постановки вопроса он даже растерялся, ощутив себя тем самым идиотом, который желал привлечь ее внимание и узнать, кто она такая. Да что вообще происходит?! Как она смеет!

– Вот не надо испепелять меня взглядом! Я вас видела один раз мельком года два назад и уже плохо помню, как вы выглядите. Хотите меня обвинить в нежелании любезничать с посторонними мужчинами?

Да эта особа и с собственным мужем любезничать не спешит!

– Что ж, если вы жалуетесь на то, что забыли, как я выгляжу, жду вас сегодня на ужин по случаю моего возвращения, – неожиданно для самого себя произнес Владыка.

– Приглашение распространяется на мою компаньонку? – посмела уточнить нахалка, в глазах которой не было и капли благодарности.

– Нет. Ей как раз не требуется напоминание о том, как выглядит Владыка империи, – язвительно ответил дракон.

– Я могу идти? – отрывисто поинтересовалась принцесса.

– Идите!

Вместо полагающегося поклона – лишь презрительный взгляд на прощание.

Она удалилась, а в воздухе все еще витал запах ее кожи и волос. Нежный, манящий, в отличие от владелицы.

Владыка тряхнул головой, избавляясь от наваждения. Да что она себе позволяет! За время, что не виделись, она совсем одичала. Или это тактика такая, чтобы вывести из себя и заставить испепелить? С ее беспринципным отцом всего можно ожидать. Ему хватит бездушия, чтобы склонять к такому поведению дочь, раз ей отказали в испытании на истинность.

Помимо этого, Владыке успели доложить о трех предотвращенных покушениях на жен. Периодически происходят попытки устранить одну из них, поэтому каждую всегда сопровождает большое количество охраны. Но три покушения на разных женщин практически подряд – это уже перебор. И, главное, сразу после того, как принцессе не разрешили участвовать в празднике. Все указывало на то, что ноги растут из Зандании, пусть выжившие наемники и не знали заказчика.

Внимание привлек шум в приемной. Принцесса опять спорила с секретарем.

– Что ей нужно? – спросил Владыка, когда женщины ушли.

– Ее высочество изъявила желание завтра посетить город. Я сказал, что заявку нужно оставить в канцелярии, но она ответила, что ее все равно рассматривать не будут и, раз она здесь, я должен передать заявку сразу вам.

– Не понял, почему не будут?

– Ну так… вы же приказали никоим образом не напоминать вам о принцессе, – смешался секретарь. – А как узнать, разрешен ли ей выезд в город…

Он не помнил, чтобы именно это приказывал. Скорее, узнав, как она вызывающе говорит с остальными женами, называя себя истинной, не пожелал больше ничего о ней слышать.

– Подожди, она что, еще ни разу не покидала дворца?!

– Мне это неизвестно.

– Ладно, куда она хочет поехать?

– Написала, что в детский приют.

– Разрешить, – дал добро Владыка. Как раз удобный случай проверить, состоится ли покушение и на принцессу. Но он не желал, чтобы девушка пострадала, поэтому приказал усилить охрану.

Отмахнувшись от напоминания секретаря о казначее, дракон направился к себе. Разговор с принцессой выбил его из колеи и прошел совсем не так, как он планировал. Ему не удалось ее приструнить. Наоборот, она умудрилась вновь его оскорбить, и ее сожалений по этому поводу Владыка не заметил. Во время разговора излучала презрение и вызов, и он не понимал, чем обусловлены такие эмоции. Из-за отказа в проверке на истинность? Так она и не заикнулась об этом…

После встречи остался неприятный осадок недопонимания. Слишком разительны оказались перемены в невесте. Внутренне она изменилась столь же сильно, сколь и внешне. Он не мог ее просчитать. Из наивной девочки она превратилась в… загадку.

Только сейчас Владыка осознал, что понятия не имеет, как она жила здесь все это время, с кем общалась. Неужели и правда еще не выезжала в город?! Тогда понятно, почему она так злится. Но ведь он не собирался превращать ее в узницу дворца.

Желая прояснить ситуацию, Владыка свернул в канцелярию, наведя там суету своим появлением, поскольку никого из начальства на месте не оказалось. Отправить секретаря все выяснить? Но уже спихнул невесту на других людей, и вот что из этого вышло…

Тут Владыка спохватился, как будет выглядеть его интерес к принцессе и сколько сплетен породит. Пришлось вначале разбираться с текущими вопросами, а потом мимоходом поинтересоваться, как часто выбирается в город его тридцать первая жена.

Доложили, что такого не было ни разу, а вот ее компаньонка практически каждый день.

– И вам не показалось это странным?

– И ей запре-етить? – заикаясь, спросил помощник Аларика. Сам начальник еще не вернулся с обеда. Отдувался его секретарь, потея от высокого внимания.

– Что значит – и ей? – Владыка зло сузил глаза.

– Ра-азрешить?

– Я одобрил принцессе Зандании выезд в город завтра. Немедленно отправьте ей разрешение. Любые заявки от нее отправлять лично мне. Понятно?

– Да! – вытянулся в струнку секретарь.

Владыка ушел из канцелярии в гораздо худшем настроении, чем пришел. Бардак полный! И все из-за идиотов, желающих угодить. Вопросов возникло еще больше. Придется напрячь тайную службу, чтобы выяснили, как жила его тридцать первая жена и почему ее компаньонка ежедневно ходит в город.

В свое крыло мы с Моржеттой возвращались в молчании. Она начала указывать мне на ошибки в этикете, которые я допустила при разговоре с Владыкой, а я ответила, что жить мне осталось совсем ничего и не до тонкостей. На том наше общение и закончилось. Подумаешь, нельзя поворачиваться к нему спиной! Переживет! Это она еще мой разговор с ним в кабинете не слышала, а то в обморок свалилась бы, узнав, что я самого Владыку послала прочь.

Не понимаю преклонения перед королями и отношения к ним как к божествам. Обычные люди, просто повезло родиться в семье правителей. Или не повезло, тут как посмотреть. Власть – это ответственность и бремя, и не каждый способен их достойно нести.

Владыка оказался впечатляющим мужчиной как внешне, так и по исходящей от него ауре властности. Только я в своей жизни со столькими власть имущими людьми сталкивалась, что на меня это не действует. Особенно позабавило, как он изображал очень занятого человека. Я должна была трепетать и ждать, пока он обратит на меня внимание?

Эй, ты позвал меня на разговор, а теперь делаешь вид, что забыл о моем существовании?! Смешно! С тем, что послала его не глядя, нехорошо, конечно, вышло, но тут сам виноват – с женой нужно чаще встречаться, чтобы узнавала при встрече.

А вообще этот роскошный, сильный и уверенный в себе мужчина вызвал во мне лишь одно чувство – презрение. Ишь ты, оскорбился, что ему должного уважения при встрече не оказали! А когда над его тридцать первой женой насмехались все кому не лень, ему и дела не было.

И еще это дурацкое приглашение на ужин. Благодетель! В общем, сам напросился, мой визит ему костью в горле встанет. А впрочем, есть и что-то хорошее в этой встрече. Пользуясь случаем, я подала запрос на выезд в город. Попробую для начала пойти официальным путем. Требовалось указать причину выезда, и я написала первое, что пришло в голову: посещение приюта. Я лучше деньги с приданого детям оставлю, чем хоть грош отцу Элиссабет вернется.

Кстати, сразу стало ясно, что казначей с Владыкой поговорить не успел. Сама я решила пока не поднимать эту тему, он и так раздраконен моим «Пошел прочь!». Но уступать я не намерена, а значит, мы еще схлестнемся.

«Дракон раздраконен», – усмехнулась я про себя, оценив каламбур. Действительно, звучит забавно. А вообще, нужно у него напрочь отбить желание со мной общаться. У меня осталось слишком мало времени, чтобы тратить его на этого мужчину.

Перед ужином Моржетта волновалась сильнее, чем я. Она и радовалась, что меня пригласили к столу Владыки, и боялась, что я чего-нибудь выкину и разразится скандал, который докатится до Зандании. Спросят с нее за каждую мою оплошность, а потому компаньонка все пыталась наставлять меня, как правильно себя вести.

Мне же было глубоко плевать на данное событие. Я даже особо не готовилась. Платье надела новое, но прическу не меняла к неудовольствию Моржетты, лишь позволила ей перевить косы жемчугом.

Собственно, этот ужин мог для меня и не состояться. Мало того что я вышла впритык, не желая общаться лишнее время с курятником Владыки, так меня еще и стража тормознула, выясняя, кто я такая и куда направляюсь. Брачный браслет снял вопросы о моей личности, но в приглашение Владыки на ужин они не поверили.

Вели себя они так, словно я самовольно решила пробраться на это великое событие. Мне пришлось ждать под присмотром двух стражников, пока сходят и подтвердят данную информацию. Два охранника – для того чтобы я не ушла. Я едва не психанула и не сказала, что возвращаюсь обратно, а они пусть сами с Владыкой объясняются!

В конце концов все выяснилось и меня провели в зал, где стоял накрытый стол. Семеро одного не ждут, и меня никто ждать не стал. Ужин был в разгаре, когда я вошла, и все взгляды скрестились на мне.

Я чуть присела, склонив голову, приветствуя всех.

– Ваши покои так далеки, что вы опоздали? – с неудовольствием произнес Владыка.

– Не настолько.

«Как мне бы хотелось», – едва не добавила я.

– Тогда в чем дело?

– В вас. Пригласив на ужин, вам следовало предупредить стражу. Мне пришлось ждать, пока они подтвердят информацию. И вели они себя так, словно поймали тайно пробравшегося вражеского лазутчика.

– Лаэр, кто это? – едва не хором забеспокоились его жены. – Мы думали, что у нас семейный ужин.

– Принцесса Элиссабет Анирэ Танир, моя тридцать первая жена. Ей недавно исполнилось восемнадцать, и она может присутствовать за общим столом, – пояснил он и разрешил мне садиться.

Быть «его» мне ни в каких смыслах не хотелось. Так и подмывало напомнить, что обряда в храме не проводилось и я ему не жена по факту. Так, запасной вариант. Но Владыка уже говорил с Рогнедой, и спорить с ним – это опять привлекать к себе внимание.

Во главе стола сидел он сам, жены по бокам в равном количестве. Мне оставалось лишь место напротив него, на другом конце стола. Лакеи быстро поставили приборы, нашли для меня стул. Уже не ждали и убрали – или вообще не ставили?! Не удивлюсь, если Владыка о моем приглашении на ужин забыл сообщить и слугам.

– Странно, что вы помните о моем дне рождения, – произнесла я, садясь за стол и игнорируя потрясенные взгляды женщин, жадно и придирчиво меня рассматривающих. Да-да, девочка выросла и похудела. Трепещите! Эх, если бы не ограниченность во времени, я бы устроила всем «райскую» жизнь, поиграв на нервах.

– Что вас так удивляет? – впился в меня взглядом Владыка.

– Ведь подарка я так и не получила, – укорила я его, если уж он сам вспомнил о минувшей дате. Разве это не обязанность мужа – поздравить, раз он позиционирует себя именно мужем?

– Я был в отъезде. Не переживайте, я исправлю это недоразумение. Украшения из каких камней вы предпочитаете?

И спросил это с такой насмешкой, что я тут же заподозрила: он точно знает о том, что никаких подарков я не получала ни на один свой день рождения, а драгоценности у меня появились лишь после объявления о нашей свадьбе.

И его высокомерно-насмешливый вид подвиг меня затронуть эту тему при всех. Я холодно ответила:

– Не утруждайтесь. Из своих драгоценных камней я и сама способна заказать себе украшения по вкусу.

– Я вас не понимаю, – напрягся Владыка.

– Я недавно узнала, что вы делаете подарки своим женам из камней, принадлежащих мне, – произнесла я, тщательно расправляя салфетку на платье, а когда возникший шум чуть утих, подняла взгляд на Владыку и добавила: – Нет, я слышала, что драконы скуповаты, но чтобы настолько…

– Вы называете меня вором?! – прорычал Владыка таким тоном, что за столом воцарилась мертвая тишина.

– Сами скажите, как назвать того, кто берет без спроса чужое. Впрочем, надеюсь, что это тоже недоразумение и мне вернут взятое, – не дрогнула я под его испепеляющим взглядом.

– Вы хоть понимаете, какое обвинение бросили сейчас в мой адрес? – процедил взбешенный дракон. Весь налет расслабленности с него слетел, и я остро чувствовала исходящую угрозу. Передо мной сидел не просто мужчина, а разгневанный Владыка империи, которого я посмела при всех оскорбить.

Но чего мне бояться? Умереть на полтора месяца раньше? Ха-ха! К тому же правда на моей стороне. Откинувшись на спинку стула, я бесстрашно смерила Владыку презрительным взглядом:

– Это не мои фантазии. Ваш казначей уведомил меня, что лучшие камни из шахт Аль-Тага вы взяли на подарки. Я пока не возмущаюсь принародно и не выдвигаю обвинений. Мы на семейном ужине, и, надеюсь, удастся решить данное недоразумение внутри семьи.

Дракон оценил мое «пока» и понял, что молчать я не планирую.

– Я разберусь с этим, – произнес таким тоном, что стало ясно: с кого-то точно полетят головы. Надеюсь, не с казначея, а то отчетов от него я тогда не дождусь.

Разговор на этом увял, и женщины тут же поспешили уделить все внимание еде, чувствуя разлившееся в воздухе напряжение. Я окинула их взглядом, но откровенного страха на лицах не заметила. Разгневанного мужа они явно не боялись. Может, слегка опасались, но не больше. Некоторые задумчиво хмурились. Вспоминали его подарки и прикидывали, какие из них могут быть из моих камней?

А вообще забавно: я вроде как бы лишняя жена, запасная, и место мне нашлось лишь на торце стола, а выглядим мы с Владыкой как супруги, сидящие друг напротив друга.

«Какие только глупые мысли не придут в голову!» – одернула я себя.

Не знаю, как женам, они в своих тарелках ковырялись, а вот дракону я аппетит подпортила. Он выпил залпом из кубка, а потом вперил в меня тяжелый взгляд.

– Принцесса Элиссабет, что же вы ничего не едите?

Заметил, оказывается, что я так и не притронулась к столовым приборам.

– Наполните тарелку ее высочества! – приказал он слугам.

Да слуги дышать боялись, пока мы с ним разговаривали!

– Не стоит беспокоиться! – остановила я бросившегося ко мне лакея. – Я уже ужинала.

– Что-то я не понял. Вы же знали, что приглашены на ужин сюда?!

– С момента приезда меня уведомили, что так как я еще не ваша жена в полной мере, но и не гостья, то не имею права пользоваться плодами трудов дворцовой кухни. Поэтому я заранее поела у себя.

Дракон посмотрел на Рогнеду, но та все внимание уделила куску мяса в своей тарелке, нарезая его на мелкие кусочки.

– Зачем же, по-вашему, я пригласил вас сюда?

– Чтобы поглумиться.

Мои слова упали камнем, и все замерли в ожидании реакции Владыки.

– Вы сегодня делаете слишком громкие заявления, – грозно пророкотал он.

– Может, вам так кажется, потому что я слишком долго молчала? – бесстрашно парировала я в ответ.

Как иначе, если не глумлением над принцессой, можно назвать всю ее жизнь здесь? Ничего, что ее отправили без служанки, с одной лишь дамой в сопровождении? Во дворце обе не имели права ни на еду, ни на слуг, ни на прачечную. Двум женщинам пришлось самим организовывать свой быт, и помощи ждать было неоткуда.

Только озвучивать все это здесь, за столом, я не собиралась. Не люблю, чтобы меня жалели. Да и зачем? Чтобы эти курицы насмехались потом за спиной, что я сама стирала свое белье и драила пол? Нет уж.

Не знаю, что Владыка увидел в моих глазах, может, накипевшую боль от несправедливого отношения к не нужной никому принцессе, но уже другим тоном тихо спросил:

– Вы считаете меня способным на подобную низость?

– Я вас не знаю. Но события показали, что вы способны на многое.

И это прозвучало не комплиментом.

На меня вдруг навалилась ужасная усталость. Что я делаю здесь? Зачем трачу свое время на дракона и его гарем? Чтобы воззвать к его совести, пристыдить? Да он народы завоевывал, что ему за дело до поломанной судьбы одной принцессы. Но это он несет ответственность за все, что с ней произошло, раз привез ее к себе и забыл.

– Что ж, если у вас нет такого намерения, а я не голодна, может, позволите мне удалиться? Не буду портить аппетит другим неприятными темами. – Я поднялась из-за стола.

Удивительно, но он тоже встал.

– Останьтесь с нами. Позже нас ждут выступления акробатов и других артистов.

Мелькнула мысль, что настоящая Элиссабет была бы счастлива от такого предложения. Что эта девочка видела, живя в своем закрытом мирке? Меня-то вряд ли можно чем-то удивить.

Я задержалась с ответом, но из-за того, что он поднялся, все женщины тоже вынуждены были встать.

– О нет, пожалуй, на сегодня уже достаточно цирка! – вырвалось у меня.

– Цирка?! – сузил он глаза, видимо услышав незнакомое слово.

– Хочу сказать, что вы меня и так развлекли. Представлений для одного дня достаточно!

В воцарившейся тишине я пожелала всем приятного аппетита, склонила голову перед драконом и вышла. Потом уже поняла, что разрешения от него на это так и не дождалась, а вдобавок сравнила Владыку с комедиантом, развлекающим меня.

Ничего, переживет! Элиссабет по его вине тоже много чего пережила. А как еще, если не представлением, можно назвать встречу в кабинете, когда Владыка закатил скандал из-за того, что я не узнала его? И сомневаюсь, что хоть один артист сможет переплюнуть по накалу эмоций то шоу, которое мы устроили для его жен и слуг за ужином.

Что ж, судя по тому, что догонять и останавливать меня никто не стал, Владыка решил не затевать скандал из-за нанесенного оскорбления. Или не захотел и дальше развлекать меня?

Ох, я искренне надеялась, что мое поведение за столом отобьет у него желание снова меня приглашать. Но если пригласит, я из принципа не съем и крошки с его стола! Когда нуждалась, не предлагали, а теперь я способна и сама накормить себя.

Утро началось с приятного сюрприза. Пришел стражник уточнить, во сколько мне будет удобно поехать в город. Это прозвучало музыкой для моих ушей. Мы утвердили маршрут. Помимо посещения приюта я хотела посмотреть столицу.

Планировала еще пообедать в городе, но это оказалось слишком сложным для реализации. Ради моего обеда пришлось бы закрыть все заведение, проверить его и еду готовить под присмотром стражи. Я, как представила, вздрогнула. Какое удовольствие есть в пустом ресторане, когда весь персонал трясется, останется ли доволен высокий гость, и считает время, когда же он уйдет?

Ладно, для первого раза прогулка и приют тоже неплохо.

От счастья я закружилась по комнате. Какая жалость, что из-за слуг, наполнивших наше крыло, я больше не могу бегать – принцессе это неприлично. Но и жить мне осталось совсем ничего, нет нужды поддерживать себя в форме. А вот желание танцевать жило в моей крови всегда, и хоть это удовольствие мне осталось. Можно закрыться в покоях и отводить душу, импровизируя, пока никто не видит. Благо комнаты здесь таких размеров, что любая танцевальная студия позавидует.

А большое количество зеркал, которые я натащила, слуги считали моей причудой. Уже наслушались сплетен о том, что раньше я была толстушкой, и думали, что я собой любуюсь. Сама слышала, как две служанки об этом шептались. Их я рассчитала с хорошим выходным пособием, дав остальным понять, что больше всего ценю преданность и неболтливость – это основные требования.

Сегодняшний день принес еще один сюрприз. Мы уже собрались с Моржеттой в город, когда дворецкий сообщил, что ко мне посетитель – жена повелителя Рогнеда.

Я спустилась к ней, гадая, чем обязана столь высокому визиту, и судорожно ища в памяти принцессы правила поведения с женами Владыки. К сожалению, Элиссабет учили правильно вести себя с драконом, а не с его супругами.

Сестры принцессы твердили, что она истинная и выше всех остальных, так что от этого толку мало. С Моржеттой мы этого тоже раньше не обсуждали, так как с женами я не сталкивалась до вчерашнего дня. Ладно, выкручусь! Но хоть бы знать, имею ли я право первой с ней заговорить, как хозяйка дома, или должна она, поскольку выше меня по статусу…

К счастью, все разрешилось само.

– А у вас здесь мило, – сделала комплимент Рогнеда, оглядывая все вокруг.

Мне стало приятно, что она пришла сейчас, когда вокруг все блестит и дышит чистотой, а не до того, как здесь появились слуги.

– Благодарю! – Я склонила голову в приветствии. – Рада вас видеть.

– Рады? – изогнула она бровь.

– Да. Давно хотела поговорить. Позволите угостить вас чаем?

Мне удалось ее заинтриговать.

– Жерар, чай в голубую гостиную и скажите Санне, чтобы подала меренги, – дала я указания дворецкому. Хорошо, что как раз вчера их готовили. – Удивительно, но здесь такого десерта даже не знают, хотя всего-то и надо яичные белки взбить с сахаром и подсушить в печи, – с любезной улыбкой пояснила я Рогнеде.

– А меня удивляет, что принцесса знает, как готовить.

– Здесь как раз ничего удивительного. Я была младшей из сестер и, когда они повзрослели и покинули детское крыло, от скуки частенько пробиралась на кухню, – ответила я.

Хотя это был кусочек из моего детства. Я зачастую коротала время на кухне, наблюдая, как готовит наша повариха тетя Оксана.

Цель своего визита Рогнеда решила обозначить сразу, как только мы остались одни и сели.

– Это ваше. – Она поставила на стол шкатулку и пододвинула ко мне.

Шкатулку я заметила в руке Рогнеды сразу, но не подала виду, что догадалась, зачем она ко мне пожаловала.

Открыв, увидела шикарное ожерелье из изумрудов, брошь в виде цветка, кольцо.

– Это не мое, – отодвинула я шкатулку.

– Ваше. Я уточнила, откуда взяты камни, которые пошли на эти украшения.

– Если так, то мои здесь только камни, а не готовые изделия.

Случись со мной такое, я бы вернула подарок дарителю. Пусть это не совсем правильно, но я взрывная – и оскорбилась бы, узнав историю камней, швырнула бы драгоценности ему в лицо. Но Рогнеда не могла позволить себе вернуть их Владыке и принесла мне. Дескать, чужого не надо. Это ее просчет. Не понимает, что таким поступком лишь еще больше оскорбляет мужа.

И я уверена, что высокородная драконица Алифа ко мне со своими украшениями не придет. У нее аристократическое воспитание. Она даст мужчине самому решить вопрос с его подарком, чтобы ситуация ее никак не коснулась и не отразилась на репутации.

– Знаете, мне как раз хотелось об этом поговорить, – сказала я Рогнеде. – Прошу принять эти камни от меня в дар, в качестве компенсации за мое недопустимое поведение при нашей первой встрече. Сделайте скидку на детскую наивность и излишнюю веру чужим словам.

– Вы больше не считаете себя истинной парой? – удивилась она.

– Не считаю. В силу юного возраста и по неопытности я излишне романтизировала драконов и верила всему, что мне говорят. Впрочем, так это или нет, мы никогда не узнаем, ведь Владыка отказал мне в проверке на истинность.

– Хотите, чтобы я попробовала убедить его изменить решение?

– Нет, не хочу. Умереть в его огне или оказаться связанной с ним на долгое время? Знаете, мне одинаково не нравятся оба варианта.

– А мне кажется, что это просто уловка, чтобы привлечь его внимание.

– Верить или нет, вам решать, – успела сказать я, но тут открылась дверь и вошла служанка. Я замолчала, быстро захлопнув шкатулку.

Мы подождали, пока она переставит с подноса на столик чайник с чашками и вазочку с меренгами.

– Можете идти, – отпустила я служанку, а потом пояснила свои действия Рогнеде: – Не нужно, чтобы другие знали о цели вашего визита. Думаю, вашему супругу не понравится такое отношение к его подаркам.

– Откуда такое беспокойство обо мне? Или считаете, что лучше знаете моего мужа? – Она впилась в меня взглядом.

– Я его совсем не знаю. Можете не верить, но и не горю желанием узнавать ближе.

– А вы изменились, – заметила она.

– Пришлось быстро взрослеть.

Я смотрела на Рогнеду и видела, что, несмотря на возраст, у них с Элиссабет много общего: мечты обеих о счастливом замужестве рассыпались в прах и пришлось болезненно расставаться с иллюзиями. Вот не верю я, что она легко смирилась с наличием у Владыки других жен! Если любишь, такое тяжело пережить. Каждый раз, когда он с другой, будешь рвать сердце на кусочки.

Это аристократок с детства готовят к мысли о договорном браке, а она простого происхождения, из обычной семьи, где можно жениться по любви и идти замуж по зову сердца. Любимого невыносимо делить с другими женщинами, но в случае с таким мужем, как Владыка, даже скандал не закатишь.

Лично я не чувствовала обиды на Рогнеду. Ничего особо плохого она Элиссабет не сделала: просто поселила в крыло для запасной жены и лишила комфорта, вынудив обустраиваться собственными силами. Всего лишь щелчок по носу зарвавшейся выскочке. Она не могла знать о затруднениях принцессы с деньгами и не должна была беспокоиться, как та живет. Это обязанность Владыки, и как раз он не желал ничего слышать о своей тридцать первой жене.

Я разлила чай и пододвинула к ней вазочку:

– Попробуйте меренги.

Взяла и себе.

О чем еще с ней говорить, я не знала. Свою позицию обозначила, а в остальном между нами все равно пропасть. Но Рогнеда не стала затягивать с визитом. Съев штучку и отпив немного чая, она встала.

– Я знаю, что вы сегодня собираетесь в город. Не буду задерживать своим визитом, но приглашаю вас завтра к себе. Вы же еще не были на женской половине? Заодно поделитесь с дворцовым поваром рецептом этих… как вы сказали?

– Меренги.

– Интересные штучки.

Последние слова прозвучали так, словно на самом деле это я ее заинтересовала.

– Не думаю, что это понравится другим женам Владыки, – осторожно заметила я, особо не горя желанием идти в гости.

– Уверена, что не понравится, – усмехнулась Рогнеда.

Ого! Кто-то решил расшевелить тихое болото и позлить с моей помощью других? Я только за.

– Что ж, тогда обязательно буду! В полдень вам удобно?

– В самый раз!

Шкатулку она забрала. А я с удивлением отметила, что на этот раз расстались мы с ней пусть не как друзья, но точно уже не враги.

Я проводила Рогнеду и немного задержалась, успокаивая нервничающую Моржетту. По поводу визита старшей жены не стала ничего объяснять, сказав, что мы просто поговорили.

Я уже собирались выходить, когда явился посыльный от Владыки со свертком для меня. Вскрыв пакет, я обнаружила там книгу по этикету с вложенной закладкой. Открыв ее на отмеченной странице, я прочитала название параграфа: о правилах поведения за столом и выборе подходящих тем для разговора.

Меня словно кипятком ошпарило. Сволочь!!!

– Задержитесь! – попросила я посыльного и бросилась к себе наверх.

Хорошо, что у меня есть книга законов! Пролистав ее, я нашла главу о супружеском праве и заложила закладкой это место, безжалостно подчеркнув ногтем строки, где говорится о том, что приданое невесты переходит в распоряжение супруга после свадебного обряда в храме.

Быстро завернула книгу и отдала посыльному.

– Передайте Владыке от меня ответный дар.

Когда он ушел, я потянула Моржетту на выход, а то мы так никогда не уйдем. Интуиция подсказывала, что кое-кто тоже скоро взбесится и может потребовать доставить меня к нему. Лучше к этому времени быть подальше от дворца.

В глазах рябило от обилия стражников, окружавших паланкин. Если вспомнить, то у той жены Владыки, отъезд в город которой я как-то видела издалека, охраны было в разы меньше. С чего мне такая честь? Я такая важная персона?! Или это для первого раза меня с такими предосторожностями отпускают? Ха-ха, чтобы не сбежала.

Даже Моржетта подтвердила, что у нас необычно много сопровождающих. Тут я не знала, что и думать. Впервые в жизни выезжала в город с такой помпой, чувствуя себя очень важной персоной. Нечто среднее между членом королевской семьи и женой падишаха. Все же в паланкине мне раньше передвигаться не приходилось, и не скажу, что понравилось. Хотя Моржетта предположила, что в случае опасности паланкин легче подхватить драконьими лапами, чем карету с лошадьми. Да и в штатных ситуациях, если Владыка куда-то улетает и берет кого-то из жен с собой, то охрана именно так их по воздуху и переносит.

Кататься на спине дракона, как показывают у нас в фильмах, может только истинная. Любую другую женщину он с себя сбросит, инстинкты. Да и истинные драконов предпочитают путешествовать с комфортом, а на спине ветер треплет, приходится держаться крепко, да еще вымокнуть под дождем можно. Но, как по мне, лететь в когтях дракона словно в подарочной коробке тоже удовольствие сомнительное.

Да и по земле в паланкине передвигаться не ахти. Вначале я хоть что-то могла рассмотреть через занавески, но стоило нам добраться до улиц города, как охрана плотнее окружила паланкин, и видела я лишь верховых стражников, взявших нас в коробочку. Удовольствия мало. Пришлось разочарованно откинуться на подушки и терпеливо ждать, когда мы приедем.

Посмотрела город, называется! Кроме стражи и задниц лошадей ничего толком и не увидела. Меня душило разочарование пополам с раздражением. А я еще когда-то бесилась из-за охраны, приставленной ко мне отцом. Вот где настоящая жесть!

Я заскучала и даже стала клевать потихоньку носом, когда по разговорам стражников поняла, что мы подъезжаем. Дальше раздался лязг открываемых ворот, мы заехали, и охрана немного расступилась, спешиваясь, с кем-то переговариваясь. Судя по звукам, вокруг происходила какая-то суета. Пришлось немного подождать, прежде чем мне предложили выйти.

Пока ждала, еще хмыкнула про себя, что ковровую дорожку готовят, и едва не прыснула, когда, опираясь на протянутую руку стражника в перчатке, ступила из паланкина на расстеленную по двору красную дорожку. Уже позже Моржетта мне пояснила, что ходить по таким удостаиваются только жены Владыки. Вот как тут не почувствовать себя кинозвездой!

С удовольствием размяв ноги, я осмотрелась. Увиденное напоминало скорее монастырское подворье или тюрьму. Высокие толстые стены, вымощенный брусчаткой двор, само здание приюта двухэтажное, с маленькими окнами и решетками на них. Ни клумб с цветами, ни деревьев в этой части двора, ни площадки детской. Неуютно и пусто.

Охрана выстроилась рядами вдоль ковровой дорожки, а у ступеней меня встречали выстроенные рядами дети лет от трех до семи и воспитатели. Мальчики были одеты в подпоясанные белые рубахи и штаны разной длины. Если честно, создалось впечатление, что они бегали-гуляли, а потом им быстро велели натянуть сверху рубахи. Просто штаны у всех выглядели потрепанными, запылившимися, а вот верх опрятным и чистым. Не удивлюсь, если рубашки им выделяют только для встречи высоких гостей.

Девочки выглядели лучше в своих платьях, но тоже благодаря белым передникам, надетым поверх. Под ними виднелась разномастная одежда: у кого длинные рукава, у кого короткие, и длина юбок тоже разная, а под юбками – неказистые стоптанные ботинки.

Воспитательницы смотрелись в разы приличнее. По крайней мере в одинаковых платьях и белых фартуках. Директриса выделялась отсутствием фартука и красивым строгим платьем благородного темно-синего цвета.

Я отметила, что дети смотрят на меня с любопытством, но немного устало. Впереди поставили самых маленьких и красивых девочек. Наверное, чтобы вызвать у высокой гостьи умиление и желание развязать кошелек. Меня же заботило другое: надеюсь, их не держали долго на солнце? Тени здесь взяться просто неоткуда…

Ко мне шагнул начальник отряда лаэр Вэльдер. Впервые услышав, что он лаэр, я удивилась – это же высшие драконы, но потом вспомнила, что у наших земных королей даже в хранителях стула были только самые доверенные лица, высшие аристократы. Насколько помню из истории, у короля Генриха III один придворный, граф, так хорошо исполнял свои обязанности в туалетной комнате, что дослужился до премьер-министра Англии! Здесь же не за толчком следить, а за безопасностью жен – куда ответственней должность.

– Ваше высочество, позвольте представить вам управляющую Дордеркинским приютом, мадам Джудит Аббинсон.

– Добро пожаловать, ваше высочество! Рады, что вы оказали нам честь и почтили своим присутствием. – Директриса склонила голову и низко присела. Вторя ей, мне поклонились все.

Наверное, это то, к чему я не привыкну никогда: и саму воротит кланяться, и даже когда отдают дань уважения мне – коробит.

«Не успеешь ты привыкнуть, Лина. Времени у тебя осталось в обрез», – напомнила я себе.

– Ваше высочество желают осмотреться или пройдем в мой кабинет? – спросила мадам Аббинсон.

– Давайте посмотрим, как живут дети. Заодно вы мне расскажете, в чем нуждается приют.

Директриса склонила голову и пригласила меня за собой. Следом двинулись Моржетта и лаэр Вэльдер с несколькими стражниками. Я оглянулась на детей, но, к моему облегчению, воспитатели их тоже заводили в дом.

Внутри было еще более сумрачно. Возможно, это мне, привыкшей к ярким рисункам на стенах в детских центрах, все здесь казалось убогим и безликим.

– Сколько детей сейчас в приюте? – спросила я.

– Семьдесят восемь.

– Много.

– Что поделать, после войны многие потеряли мужей и не смогли удержаться на плаву.

«Наверное, речь о войне с Моронами, после победы над которыми драконы заключили мирный договор с Занданией», – сообразила я, выуживая информацию из воспоминаний принцессы.

– А каков возраст детей? Почему я не видела никого старше семи лет? – чуть прибавила я голоса.

– Они сейчас на занятиях.

– Как устроен учебный процесс? Какие предметы им преподают?

Директриса посмотрела на меня странно и чуть замешкалась с ответом. Я поняла почему.

– Дети до восьми лет помогают следить за младшими и на огороде, мы кое-что выращиваем для себя. С восьми лет начинается обучение грамоте и счету, а еще они могут попробовать себя в будущей профессии. На территории приюта есть столярная, обувная, швейная мастерские. Девочек учим домоводству.

Я напряглась, но постаралась не делать поспешных выводов и продолжила расспросы:

– Приют существует на пожертвования или есть дотации из государственного бюджета?

Мадам Аббинсон напряглась, услышав незнакомое слово, и я сообразила, что на автомате произнесла «дотации» на русском. Значит, принцесса не знала этого термина.

– Мы существуем на пожертвования благотворительных обществ и неравнодушных граждан.

– До какого возраста дети находятся в приюте?

– До двенадцати лет. После направляем в гильдии мастеровых, где их распределяют в ученики.

– Ученики получают оплату за свой труд?

Опять удивленный взгляд.

– Нет, они работают за кров и еду до шестнадцати лет. Если будут прилежны, то потом смогут остаться в помощниках и вырасти до мастера.

– А если нет?

– Тогда вольны идти куда хотят в поисках счастья.

Нормально? Для меня все это выглядело как даровая детская рабочая сила. А мы еще жалуемся на отношение государства к сиротам у нас! Их хотя бы с детства работать бесплатно не заставляют и какие-никакие квартиры дают после восемнадцати.

Я оказалась очень неудобной гостьей: сунула нос везде, куда можно и нельзя. Посмотрела учебные классы, спальни, душевые с туалетами, кухню, добралась и до подвала с чердаком. И везде находила нарушение санитарных норм, от которых волосы на голове шевелились.

В спальнях кровати аккуратно застелены шерстяными одеялами, но стоит заглянуть под них, как там грязная простыня. Про туалеты с душевыми вообще лучше не вспоминать: невыносимый запах и плесень. На кухне мясо с душком и овощи гнилые, на чердаке явно протекает крыша, в подвалах сырость и, что меня особо ужаснуло, камеры для провинившихся детей. Даже в учебных классах сумрачно, и парты для учеников разного возраста одной высоты.

Вишенкой на торте стало посещение мастерских на территории приюта. Помимо обучения первичным навыкам, старшие дети уже сейчас что-то делали на продажу в гильдии. Девочки занимались сложной вышивкой, одаренные мальчики тонкой резьбой или росписью.

Управляющая убеждала меня, что это только на пользу детям, таких способных ребят берут в ученики с особой охотой.

Зато в приюте имелся музыкальный зал, который мне продемонстрировали с гордостью.

За время нашей экскурсии мадам Аббинсон то краснела, то бледнела, бедненькая. Она явно не ожидала, что высокая гостья окажется столь дотошна и небрезглива, и будет совать нос в каждую щель. И ведь мне не откажешь! У меня вообще создалось впечатление, что все благодетели до этого гладили детей по головкам и сразу шли в ее кабинет отстегивать деньги.

К чести лаэра Вэльдера и его стражников, они тоже оказались неприятно поражены состоянием дел в приюте, да что там – выглядели потрясенными. Ладно я, попаданка, но и для них это явно не норма.

Понятное дело, что просто дать денег и уйти я не могла. Неизвестно, какая часть из них уйдет на детей, а не на нужды персонала. Мадам Аббинсон пела о том, что они работают почти на голом энтузиазме, вот только комнаты воспитателей выглядели в разы лучше. И внутри чище да уютнее, и матрасы потолще, и белье стираное, и одеяла не куцый отрез шерстяной ткани, а нормальные.

Нужно было все менять, и я начала:

– Лаэр Вэльдер, вы знаете надежных мастеров, к кому можно обратиться, чтобы занялись починкой крыши и ремонтом комнат внутри?

– Ваше высочество, у нас договоренности с гильдиями, нам сделают ремонт со скидкой. Я могу обратиться к ним, и они составят смету, – подала голос воспрянувшая духом мадам Аббинсон, ведь после всего увиденного я ее не ругала, а собиралась отстегнуть монет.

Гильдии, с которыми она на короткой ноге и пилит бюджет? Нет, меня это не устраивает! Игнорируя ее, я ждала ответа от дракона.

– Во дворце ремонтные работы проводит компания «Саэрдсен и сыновья», можно обратиться к ним.

– Вызывайте их немедленно сюда, пусть составляют смету по крыше и всем необходимым работам внутри, и у меня есть еще кое-какие идеи.

– Ваше высочество, они же возьмут очень дорого! За эти деньги можно еще один приют построить! – не удержалась от нервного возгласа директриса.

– Это мои заботы, – холодно улыбнулась я и продолжила: – Лаэр Вэльдер, кто поставляет в казармы матрасы и постельное белье? С ними можно договориться, чтобы заменили постели детям? Я хочу, чтобы они уже сегодня легли спать на новом и чистом. Счет пусть пришлют мне.

– Сделаем. И позвольте эту часть расходов мне взять на себя.

Я тепло улыбнулась дракону, поняв, что и он проникся моим настроением.

– Мадам Аббинсон, сейчас же со всех детей снимите мерки обуви и одежды, и подпишите поименно, указав, мальчик или девочка и возраст. Моржетта, – повернулась к компаньонке, – объезди хоть весь город, но купи по меркам по две пары обуви, одну добротную для улицы, вторую для помещения. Потом пижамы для сна, халаты, два комплекта сменной одежды для мальчиков и девочек. Лаэр Вэльдер…

– Все понял, я выделю стражников для помощи и сопровождения, – кивнул он.

– Пусть они также закажут доставку в приют обеда и ужина на всех и договорятся насчет завтрака. Думаю, ваши люди знают, где в городе можно вкусно поесть.

Лаэр кивнул, и я обратилась к директрисе:

– Мадам Аббинсон, прикажите поварихам выплеснуть все, что они сейчас готовят. Пусть вместо этого займутся уборкой кухни и переберут запасы продуктов. Все пропавшее выбросить, крупы с жуками тоже. Если найду что-нибудь испорченное, лично заставлю съесть. Вам ясно?

– Да, ваше высочество.

– Весь свободный персонал пусть поможет снять мерки, нужно сделать это максимально быстро, а потом приступает к уборке. Я хочу, чтобы здесь все блестело. Лаэр Вэльдер, отправьте своего человека в мои покои, пусть скажет дворецкому, что я прошу прислать моих служанок сюда в помощь для уборки.

– Ваше высочество, будет быстрее найти работников в городе, – заметил он.

– Хорошо. Пусть набирают побольше. В деньгах не обижу. В первую очередь нужно отмыть душевые с туалетами, спальни детей и столовую. Моржетта, купи еще детям мочалки и душистое мыло для тела и волос.

Я бы заказала еще игрушек и сладостей, но для одного дня ребятам хватит потрясений. Оставим это на завтра.

– А теперь можно и выпить чаю, – выдохнула я, посмотрев на мадам Аббинсон. – Как раз составим список необходимых продуктов.

За хлопотами время пролетело как один миг. Я бы осталась с детьми до самого отбоя, но Владыка уже несколько раз посылал узнать, почему я так задержалась, а потом вообще прислал приказ явиться к ужину.

Пришлось оставить вместо себя Моржетту – все проконтролировать до конца – и возвращаться.

– Ваше высочество, не волнуйтесь! Как только мы доставим вас во дворец, я отправлю нескольких гвардейцев за вашей компаньонкой или постараюсь сам ее сопроводить, если получится, – успокоил меня лаэр Вэльдер. – Извините, но сейчас оставить с ней охрану я не могу.

– А почему столько стражи? Разве мне что-то угрожает?

– Обычная мера предосторожности.

Ага, так я и поверила! Но допытываться не стала, понимая, что раз сразу не сказал, то бесполезно. А вот его желание лично вернуться за Моржеттой заставило меня посмотреть на лаэра внимательнее. По возрасту внешне они вроде одинаковы, но это же дракон, ему явно намного больше лет, чем ей. Хотя, может, просто хочет лично проконтролировать дела в приюте…

Дорога обратно во дворец была такой же скучной и однообразной. Зато нашлось время подумать, что еще можно сделать для детей. Завтра ко мне приедут из компании «Саэрдсен и сыновья», обсудим смету и мои планы на переделку. Помимо основного ремонта я решила разрисовать стены приятными глазу красками и живописными картинами. А во дворе сделать площадку для игр, чтобы малышне было интересно.

К старшим ребятам я пока не знала, как подступиться. С одной стороны, они получают полезные для будущего навыки, но вот количество их рабочих часов напрягает. Сейчас они трудятся в мастерских целый день с перерывами на еду, а это не дело. Обучать – одно, а эксплуатировать детей – совсем другое. Да, вырученные деньги идут на нужды приюта, но это не отменяет факта эксплуатации детского труда. С их работой нужно что-то делать.

Идти на поклон с таким вопросом к Владыке меня коробило. Захочет ли он меня слушать? Да и просить о чем-либо этого самовлюбленного типа я не хотела в принципе. Для начала решила попробовать поговорить с Рогнедой. У нее должны быть выходы на благотворительные сообщества столицы. Вдруг поможет всколыхнуть общественность и привлечь внимание к детям, у которых в приюте нет никаких прав, а только обязанности.

У меня сердце кровью обливалось, когда они жадно накинулись на привезенную из города еду, не веря своему счастью. Это еще своей новой одежды не видели. Переодеваться будут после водных процедур. Но и без того за день сделано немало, а что самое приятное – к рукам мадам Аббинсон не прилипло ни одной монеты.

Продукты им завтра доставят и кладовые заполнят. Обед приютские поварихи уже будут готовить сами – из всего свежего. Их скудное меню я просмотрела и, раскритиковав, составила новое. Пообещала приехать и лично попробовать, а если будет невкусно – сменить кухонный персонал. Надеюсь, зашевелятся.

Конечно, хорошо все менять, когда есть власть и деньги. Жаль только, что времени мало. Поговорив с Моржеттой насчет клятвы, я поняла, что тут без вариантов. Это как бомба с часовым механизмом внутри меня. Я же расспрашивала ее про магов. Как, что, откуда они вообще взялись. Оказалось, это те же целители, умеющие управлять энергетическими потоками людей. Элиссабет дала добровольное согласие на внесение изменений в свою ауру. В случае неисполнения обещанного сама кровь в жилах взбунтуется, принося мучительные страдания и в итоге смерть. В общем, веселого мало.

Теоретически только маг, вносивший изменения, может снять заложенную программу, но тут все сложно. Это как вирус, запущенный в мою кровь, еще никак себя не проявляющий, но уже заразивший весь организм. Потому к магическим клятвам относятся очень серьезно и дают их крайне редко.

Ивор, взявший кровь, присягнул на верность отцу Элиссабет и против него не пойдет, иначе ему тоже смерть. А королю я живая не нужна.

Что ж, я старалась не унывать и собиралась оттянуться напоследок. Вот только с такой охраной это невозможно. Но у меня появилась идея, и с ее воплощением мне должна помочь Моржетта.

Одевалась к ужину я в темпе, попутно жуя закуски, что принесла мне Санна. Я хоть и успела продегустировать еду, доставленную в приют, но в высоком обществе не хотела давиться слюной при виде того, как едят другие. От своих принципов отступать я не собиралась.

Хорошо, что меня не сразу провели к Владыке, а дали время сменить наряд. Лаэр Вэльдер оказался понимающим женскую психологию мужчиной и посчитал нормальным мое желание вначале почистить перышки. Предупредил только, что у меня мало времени.

Правда, он сильно удивился бы, узнав, что делаю я это в основном ради жен Владыки – не хочу, чтобы они насмехались над моим непрезентабельным видом. Обход далеко не чистых комнат приюта сказался не лучшим образом на моей одежде.

И спешила явиться на ужин я тоже не ради Владыки. Просто одного моего опоздания было достаточно, ни к чему и дальше привлекать к себе особое внимание. Вообще я надеялась, что меня просто отправят восвояси – когда узнают, что я опять успела поужинать.

На этот раз о моем приходе стража дворца была предупреждена, и меня без задержек провели в просторную гостиную. Вот знаете, я, конечно, смелая, но довольно неуютно себя почувствовала под прицелом стольких женских глаз, в которых читался один вопрос: «Ну чего она опять приперлась?»

Только когда меня это смущало? В ответ я растянула губы в насмешливой улыбке, безмолвно заявляя всем своим видом: «Привет, девочки! Не ждали?»

Сказать вслух я ничего не успела: с другой стороны гостиной распахнулись двери и появился Владыка. Словно специально дожидался моего появления! Все, кто сидел, встали и склонили голову перед ним. Мне пришлось тоже.

– Принцесса Элиссабет, очень рад, что в своем насыщенном делами дне вы выкроили время и не опоздали на ужин, – не преминул уколоть меня он.

И с чего опять ко мне особое внимание? Из-за того, что я, как и он, только что вошла? Или задело, что не понеслась во дворец сразу, стоило ему поинтересоваться, где я пропадаю?

– Вы правы, Владыка, день выдался насыщенным и еще не все дела выполнены, – сдержанно ответила я. – Только сегодня я уже успела поужинать в приюте и не смогу составить всем вам компанию. Но так как мне передали, что вы хотите меня видеть, я пришла.

– Что ж, чего-то подобного я и ожидал, – усмехнулся дракон, и следующие слова меня убили: – Поэтому тоже уже поужинал. И раз нам не надо тратить время на еду, пойдемте поговорим и решим некоторые вопросы в моем кабинете. Дамы, ужинайте сегодня без нас. Всем приятного аппетита! – сказал он женам.

Ха, готова поклясться, что у всех его супружниц аппетит после такого финта ушами напрочь пропал!

Делать нечего. Стараясь держать на лице непроницаемое выражение, я последовала за ним.

– Как прошел ваш день? – завел непринужденную беседу Владыка, когда мы вышли в коридор. Он не выглядел разгневанным, хотя я уже второй раз саботировала приглашение на ужин. А этим своим поступком вообще меня удивил. Или поговорил наконец-то с казначеем и теперь горит желанием поскорее снять пятно со своей репутации?

– Продуктивно.

Дракон бросил на меня взгляд, ожидая продолжения, но я не собиралась с ним делиться подробностями. Возможно, почувствовав мой настрой, он и сам закрылся, оставив попытки быть любезным, раз не ценю его внимание.

В молчании мы дошли до его кабинета. Секретаря на месте не было. Ужинает, видимо. Дверь Владыка распахнул сам, придерживая и пропуская меня вперед. Он заполнил собой почти весь проем, пришлось пройти вплотную к нему, особо остро ощущая, насколько я мелкая. Это заставило еще больше ощетиниться внутренне. Меня такими грубыми психологическими приемами не проймешь!

– Присаживайтесь.

Что ж, я прошла и села, устроившись с удобством. Тонкости этикета, когда нельзя, а когда можно сидеть в его присутствии, ничуть меня не беспокоили. Чувствовала я себя вполне комфортно.

Дракон занял место за своим столом, сверля меня изучающим взглядом. Я не стушевалась, глаз не отвела и отстраненно гадала, как долго он собирается играть в гляделки.

Когда пауза стала неприлично затягиваться, я усмехнулась, демонстративно зевнула и разрешила:

– Начинайте!

– Что именно? – выгнул он бровь, явно не определившись, как реагировать на мою наглость.

– Извиняться.

Вторая бровь взлетела вслед за первой, а я иронично продолжила:

– Полагаю, вы хотели сообщить мне о том, что произошло недоразумение по вине ваших людей и вы были не в курсе, что запустили руку в мой карман.

– Зандания настолько богата провидцами, что даже принцесса обладает этим даром? – усмехнулся дракон.

– Всего лишь владею логикой. После моих озвученных претензий в ваш адрес вы не могли не разобраться в этом деле, а после напоминания о некоторых пунктах закона убедились, что я в своем праве.

– Жаль, что вы в свою очередь не нашли времени освежить в памяти правила хорошего тона.

– Мы не на ужине, – развела я руками.

– Я говорю об элементарных правилах поведения. Ваш тон недопустим. Вспомните, с кем вы разговариваете!

С Владыкой? А вот хренушки!

– С Вором?

– Я не потерплю неуважения! – вскинувшись, грозно рыкнул дракон, давая понять, что шутки кончились.

– А с чего вы взяли, что я вас уважаю? – сузив глаза, спокойно спросила я в ответ. И, пока он переваривал оскорбление, уточнила: – Есть за что? Вы в своем дворце слишком многое упускали из виду.

– Имеете в виду себя? Намекаете, что я был слишком невнимателен к своей истинной паре? – язвительно процедил он.

– Нет, считаю вас просто невнимательным. И нет, я не считаю себя вашей парой. Глупости, которыми меня заморочили, быстро выветрились из моей головы. Давайте закроем этот вопрос и перейдем к тому, как решить возникшее недоразумение. Камни в украшениях Рогнеды и лаэры Алифы пусть будут моим подарком им. Скажите, когда я получу обратно остальные свои камни?

– Это невозможно! В качестве компенсации вам будет выплачена двойная стоимость за них.

Облагодетельствовал!

– Я их не продавала. И это слишком ничтожная компенсация за то, что меня ограбили в самом сердце империи Арргонов. А если о подобном казусе станет известно за пределами этого кабинета, то слухи о том, что Владыка империи настолько скуп, что дарит подарки своим женам из приданого тридцать первой жены, станут самой обсуждаемой сплетней у ваших недругов, – спокойно произнесла я, не погнушавшись опуститься до шантажа.

Клянусь, после этих слов в его глазах полыхнул огонь.

– ТЫ… УГРОЖАЕШЬ МНЕ?! – печатая каждое слово, процедил в бешенстве дракон, медленно поднимаясь из-за стола. И я поняла, что когда он встанет, вся ярость его гнева обрушится на меня.

Только приговоренному к расстрелу не стоит бояться утонуть.

– Я всего лишь даю понять, что пятно на репутации Владыки империи Арргонов не может измеряться деньгами.

– Хочешь, чтобы я разрешил тебе проверку на истинность? – с презрением бросил дракон.

– Нет.

А вот тут мне удалось его удивить. Он медленно сел обратно, не сводя с меня давящего взгляда, и холодно бросил:

– Чего же ты хочешь?

Вначале я хотела упрямо требовать возврата своих камней, беся этим Владыку и нервируя его куриц. Как представляла, что их будут выковыривать из подаренных украшений, так в душе ехидно посмеивалась.

Но все это теперь казалось таким мелочным….

– Я хочу, чтобы государство взяло на себя обеспечение приютов. И не просто давало деньги – нужно разработать нормы по содержанию и воспитанию детей. Хочу, чтобы прекратилось рабское использование детского труда. Чтобы были созданы контролирующие работу приютов органы, куда дети смогут жаловаться, если нарушаются их права.

– Права детей?! – в шоке произнес дракон, словно впервые услышав о подобном.

– Право каждого ребенка на счастливое детство. В войне погибли родители многих детей, и государство должно взять на себя заботу о сиротах, раз их отцы отдали свою жизнь на благо империи. Дети – это будущее каждой страны, так воспитайте из них достойных граждан.

– А сейчас их не воспитывают?

– Давайте лаэр Вэльдер вам сам об этом расскажет, – устало произнесла я, понимая, насколько Владыка далек от жизни простых людей. – Если вы согласны, будем считать инцидент исчерпанным. А сейчас, если вы не против, давайте закончим на этом встречу.

Я встала, и дракон поднялся вслед за мной, но уже без угрозы. Скорее рассматривая меня как нечто абсолютно непонятное.

– День действительно был насыщенным. Я устала, лаэр, – непонятно зачем сообщила я, склонила голову в прощальном поклоне и пошла к двери.

– Я еще не озвучил свое решение и вас не отпускал, – прилетело мне в спину, едва я взялась за ручку двери.

Оглянувшись через плечо, я смерила его взглядом. Я чувствовала опустошение, и не было никакого желания расшаркиваться.

– Напишите мне, – сказала я и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

И только уже отмокая у себя в ванной после этого суматошного дня и анализируя наш с драконом разговор, поняла, насколько мое поведение выглядит вызывающим для этого мира. Перед Владыкой преклоняются, обращаются с почтением, а я ему в морду: «А с чего вы взяли, что я вас уважаю»?

Но вот такой у меня паскудный характер, люблю правду-матку в глаза резать. С детства воротило от фальшивых улыбок в высшем обществе, когда еще недавно улыбающиеся и целующиеся знакомые сплетничают за глаза и поливают друг друга грязью.

В компаниях, куда я сбегала из дома, все было намного честнее. Там или в глаз, если что не нравится, или дружба крепкая навек. Меня же они и поддержали, когда после расставания с мужем отец из дома выгнал. Потому-то я и не видела смысла тратить свое время на расшаркивания и великосветскую лабуду.

Если судить с моей колокольни – в отношениях с принцессой Элиссабет дракон облажался по всем статьям! Будь у меня будущее здесь, я бы заставила его пожалеть о каждой ее слезинке. Но из-за сложившихся обстоятельств считала бы большой удачей просто свести наше общение к минимуму.

Надеюсь, он оскорбится и больше не захочет меня видеть. Чего он ждет от дикарки, которая большую часть жизни прокуковала уединенно в детском крыле, а потом еще у него во дворце без нормального общения? Да плевать на него!

Но разговор с Владыкой все же принес свои плоды. У меня появилось желание оставить хоть какой-то след в этом мире. Я надеялась, что дракон пойдет на мои условия и ситуация с приютами улучшится. Пусть хоть несчастные дети получат свой билет в лучшую жизнь. Со своей стороны я подумывала организовать фонд помощи сиротам имени Элиссабет, чтобы после выхода из приюта дети получали определенную сумму денег на первое время, для обустройства жизни. Пусть наивную и невинную принцессу вспоминают добрым словом.

Нужно обсудить с юристами, как я могу распоряжаться своим приданым. Можно ли сделать, чтобы после моей смерти шахты Аль-Тага не вернулись к отцу Элиссабет, а по моему завещанию доходы с них шли на благое дело.

Я так спокойно думала о скорой смерти, что даже сама удивлялась. Возможно, умерев один раз, умирать снова уже не так страшно и обидно. Здесь я хоть знаю свой срок, успела отстоять интересы принцессы Элиссабет и потрепать нервы ее обидчику.

– Ваше высочество, вы просили сообщить, когда вернется леди Моржетта, – заглянула ко мне служанка.

– Спасибо! Сейчас иду. – Я села в ванной.

– Вам помочь?

– Нет, я сама.

Уж вытереться и накинуть на себя халат я и без посторонней помощи могу.

– Пригласить леди Моржетту к вам?

– Нет… – Я хотела сказать, что сама к ней зайду, но вовремя сообразила, что принцессе не по статусу бегать к компаньонке. – Хотя да, пригласи!

Вот в такие моменты иногда жалеешь о том времени, когда мы с Моржеттой жили одни. Со слугами легче и проще, но они все видят и заставляют помнить о том, как положено вести себя принцессе. Узнай они, в каком я виде бегала здесь раньше, точно начали бы шептаться, что у принцессы не в порядке с головой. Но мне не хватает утраченной свободы, и я собираюсь ее вернуть.

– Ваше высочество. – Моржетта присела в реверансе, стоило мне выйти из ванной.

Сколько раз я просила ее не делать этого, но она упорно твердила, что иначе не может. Нельзя даже перед слугами забывать о правилах этикета – видя неуважение, и они уважать перестанут.

«Может, и Владыка, видя мое неуважительное отношение к нему, исключит меня из круга своего общения, как паршивую овцу? – мысленно понадеялась я. Ведь воспитывать меня поздно, а его книжечка с манерами помогла как мертвому припарка. – Хотя я и так паршивая в его стаде – тридцать первая, ненужная».

– Проходите, Моржетта. Как добрались? В приюте все в порядке?

– Все хорошо, ваше высочество. Я дождалась, когда детям раздадут новые вещи и они лягут спать в новые постели, и только тогда уехала. Вы бы видели, сколько радости было и как они превозносили вашу доброту!

– Вы голодны?

– Нет, я поужинала в приюте.

– Хорошо. Присаживайтесь.

Указав ей на кресло, села сама напротив.

– Можете быть свободны, – отпустила я служанку, застывшую у двери в ожидании распоряжений. – Мора, для тебя есть важное поручение, – сказала я, когда мы остались одни, переходя на «ты» для большей доверительности.

– Что нужно сделать? – с готовностью подалась ко мне компаньонка. Было видно, что за сегодня она устала, но глаза ее горели. После нашего прозябания кипучая деятельность пошла ей на пользу.

Но это дело не касалось приюта.

– Мора, я хочу, чтобы завтра ты купила для меня красный плащ!

– Что?! – ахнула она, а потом расплылась в счастливой улыбке. – Владыка разрешил вам участие в испытании на истинность? Он для этого хотел вас видеть?

– Нет, мы говорили о другом.

Ее улыбка угасла, а на лице была явная растерянность.

– Тогда зачем? Я не понимаю!

И тут в ее глазах появилась догадка.

– Вы придумали, как вынудить Владыку провести испытание! Отчаянный шаг, но даже король простит вам это безумство, понимая, что вы хватались за любой шанс исполнить клятву, – успокоила она меня, глядя с восхищением.

«Да зачем мне это надо?!» – едва не воскликнула я, но вовремя прикусила язык. Мои слова, что я хочу просто прогуляться спокойно по городу, осмотреться без охраны, не возымеют нужного действия.

– Так ты купишь? – спросила я, отведя взгляд. Правду можно сказать и позже, когда заветный пропуск на волю будет у меня в руках.

– Куплю. В этом нет ничего удивительного перед праздником. Многие девушки, решившись на испытание, покупают себе двойные плащи – красные с одной стороны и белые с другой. Если испытание удачное – гордо надевают красной стороной, а если нет, они становятся их белым саваном.

– А истинные пары драконов носят такие двойные плащи? – как бы невзначай спросила я.

– Надевают с белой подкладкой перед праздником в качестве моральной поддержки соискательницам, показывая примером, чтобы верили в свою любовь.

Я спрятала довольную улыбку. Все складывалось удачно для меня.

Дворец Владыки Соэрго Кргана

Варрава Рандага II

В кабинете висела тишина, которую нарушал лишь шелест немногочисленных страниц отчета. Владыка хмурился, и глава тайной канцелярии знал, что именно вызывает его недовольство, но ничего не мог с этим поделать. На целый год принцесса Элиссабет словно испарилась, не выходя из своего крыла и не попадаясь никому на глаза. За ее компаньонкой вели стандартное наблюдение, отслеживая контакты и маршруты, но они были столь однообразны, что постепенно внимание к ней снизили.

Да, это его упущение: не интересовался, как живет и чем занимается тридцать первая жена Владыки. Но она ни с кем не встречалась, никуда не ходила… Да и что плохого можно было ожидать от тучного ребенка с непомерными амбициями, которую жены Владыки быстро поставили на место?

А она вдруг вынырнула из небытия, напомнив о себе так, что теперь все только о ней и говорят во дворце! Преображение принцессы Элиссабет в красивую девушку вызвало переполох среди других жен, а громкие заявления, которые она осмелилась бросить в глаза Владыки, всех шокировали. И теперь тот требует подробную информацию о ее жизни, хотя раньше и слышать ничего не хотел! А где ее взять?!

– Я правильно понимаю, что все слуги, которые работают в их крыле, появились лишь недавно?

– Да, повелитель.

– Кто же им прислуживал до этого?

– Никто из слуг дворца не появлялся в их крыле.

– Хочешь сказать, что они все это время обходились без слуг?

У лаэра Сариуса в голове это тоже не укладывалось, но иных вариантов ответа не было.

– Две женщины все это время в целом крыле жили только вдвоем?!

– Получается, так. Ее компаньонка практически ежедневно ходила в город, посещая продуктовый рынок и покупая еду в тавернах.

– Скажи, а если бы они умерли от лихорадки, когда ты доложил бы мне об их смерти?

Глава тайной канцелярии отвел глаза, понимая, что виноват. В разрозненной информации, что стекалась к нему, все казалось приемлемым: женщины жили тихо, ни с кем не общались, только компаньонка получала сообщения от своего короля, не требующие ответа, да изредка писала сыну, но мало что рассказывала о себе, больше интересуясь его жизнью. А вот когда пришлось готовить отчет повелителю, тогда и сложилась откровенно неприглядная картина.

Владыка готов был схватиться за голову от абсурдности ситуации: в его дворце, полном слуг, две женщины оказались на грани выживания. Он видел документы о сдаче в скупку украшений, которые только недавно выкупили. Выкупили сразу после получения денег из прибыли от шахт Аль-Тага!

И ни у кого за все время не возникло вопросов, почему они продают драгоценности! Лишь сухие строки в отчетах о периодических визитах леди Моржетты к скупщику.

Владыка чувствовал, что за презрением в глазах принцессы что-то стоит. Думал, что та оскорблена невниманием, а оказывается, она была в своем праве. При встрече Владыка не узнал свою тридцать первую жену в стройной девушке – и только сейчас с ужасом осознал, что причиной ее худобы мог быть голод!

Теперь хотя бы понятно, почему она саботирует приглашения на ужин: они же выглядят насмешкой сейчас, когда она отвоевала свое право распоряжаться деньгами из приданого и уже не нуждается.

Чувство вины, непривычное и неприятное, заполняло душу. И кого винить кроме себя? Сариуса, который виновато отводит глаза? Так принцесса с компаньонкой ничем противозаконным не занимались: жили тихо, контактов подозрительных не имели. Рогнеду, жену свою старшую? Так она отвечает за женскую половину. Тридцать первую жену поселила в указанном крыле, а дальше жизнь новоприбывших ее не заботила. Особые приглашения на ужины и праздничные мероприятия могли исходить только от него, а он не желал быть любезным и вспоминать о навязанной жене.

Других жен винить, которые насмехались над много возомнившей о себе девочке? Так и их понять можно: принцесса вела себя вызывающе и пренебрежительно, и они просто ответили ей тем же. Может, и перегнули с воспитанием, теперь уже не узнать об этом. Но, судя по тому, что подаренные камни принцесса оставила только Рогнеде и Алифе, все остальные жены отличились.

Можно сколько угодно искать виноватых, укорять, что недосмотрели, вовремя не сообщили, но за безразличие к судьбе двух женщин спрашивать нужно не с других, а с себя.

И что теперь имеем? Разгневанную фурию. Принцесса повзрослела и обозлилась настолько, что игнорирует многочисленные требования отца сделать все возможное, чтобы пройти испытание на истинность, посылаемые через компаньонку. А вдобавок буквально взяла самого Владыку за горло в этой истории с камнями!

Да, робкая, восхищенная им девочка, наивно верящая, что она истинная пара и в первую же встречу просившая испытать ее огнем, исчезла без следа… Нынешняя Элиссабет больше в свою истинность не верит, презирает мужа и дерзит на каждом шагу, открыто проявляя неповиновение. И это не хитроумный способ привлечь его внимание, не вызов с целью покорить, – нет, он ощущает ее отторжение. Оно задевает глубоко внутри, тем более что Владыка чувствует свою вину.

Но в то же время Элиссабет не озлобилась. Его удивило, что в первый же свой выезд в город она направилась в приют, где не просто пожертвовала деньги, а постаралась делом помочь детям, не откладывая в долгий ящик. Лаэр Вэльдер рассказал, какую кипучую деятельность развила принцесса и как много они сделали за один день.

А когда сама могла потребовать для себя чего угодно, попросила лишь заняться поддержкой приютов на государственном уровне. Это удивляет и интригует.

Навязанная ему девочка Элиссабет была понятна и пресна, а вот нынешняя похожа на шкатулку с сюрпризами, которую хочется открыть, понять, разгадать. Но больше всего смущает то, что она разительно изменилась за столь короткое время – внешне, а еще сильнее внутренне. Прорезался характер, появилась смелость открыто смотреть в глаза мужчине, настаивая на своем, и бесстрашие бросать в глаза обвинения самому Владыке драконьей империи.

Откуда все это в ней взялось?! Как еще недавний ребенок смог столь быстро повзрослеть и обрести уверенность в себе? Лишь брачный браслет объединяет прошлую Элиссабет и нынешнюю, подтверждая, что она его жена. Навязанная. Ненужная. Занимающая все его мысли после нежданной встречи…

– Еще сегодня ее высочество встречалась с представителем компании «Саэрдсен и сыновья», обговаривали смету на ремонт в приюте. Этого нет в отчете, мне недавно доложили, – сообщил Сариус.

Он уже знал, что их принцессе посоветовал лаэр Вэльдер.

– Что-то еще?

– Из необычного: ее высочество пожелала нанять художника, который разрисует стены приюта картинами, а на улице построить игровую площадку для детей с горками, качелями, каруселями, турниками. Наброски, чего именно хочет, сделала сама, у нас такого не видывали.

– Ты их видел?

– Нет, но могу достать.

– Достань, – приказал Владыка, самому стало интересно, что она там такого придумала.

– Удалось разговорить уволенных принцессой служанок. Они рассказали, что их госпожа любит подолгу закрываться у себя в одиночестве и не разрешает в такие моменты ее беспокоить. Оттуда доносится топот ног, подозрительный шум. Служанки подозревают принцессу в колдовстве и проведении ритуалов, так как в ее комнате собрано необычно много зеркал. Говорят, что ее новая красота колдовская.

– Ну уж ты-то не собирай глупые бабские сплетни! – одернул Владыка. – Я видел портрет ее матери, считавшейся первой красавицей Зандании, она похожа на нее.

Хотя ему тоже стало любопытно, чем она занимается в одиночестве. А вот обилие зеркал не удивило. Его жена Фиора, например, любовалась собой даже во время постельных утех и приказала повесить зеркало над кроватью. Это разнообразило их интимную жизнь одно время. Но, начав стареть и потеряв былую форму, убрала…

– Еще ее высочество сегодня встречается с вашей старшей женой Рогнедой, – сообщил Сариус, вырывая из воспоминаний. – О ее визите на женскую половину стало известно совсем недавно, когда ваша супруга предупредила охрану, но это уже вызвало переполох среди остальных ваших жен.

– Когда они встречаются?

– Наверное, как раз сейчас.

– Почему же ты сразу об этом не сказал? – вскакивая с места, укорил Владыка.

Он не знал, что задумала Рогнеда, но знал характеры остальных своих женщин. Те эту встречу точно не пропустят. Появилась прекрасная возможность скрытно понаблюдать за отношением жен к тридцать первой. И что-то подсказывало: если раньше принцесса Элиссабет не могла дать отпор, то сейчас всех будет ждать сюрприз.

Владыка взял со стола листки с набросками разработок по обеспечению приютов, чтобы был повод для разговора.

– Наблюдение не снимать, я хочу знать о каждом их шаге, – распорядился он напоследок и поспешил на женскую половину, переходя в режим невидимости.

Рогнеда, словно желая продемонстрировать всем свое расположение принцессе Элиссабет, устроила с ней чаепитие в увитой розами беседке парка, где сегодня было весьма оживленно. Им не мешали, но прогуливались вокруг, прислушиваясь к беседе, и обсуждали услышанное.

Чуткий слух дракона улавливал отрывки разговоров, и шум фонтанов не был помехой для существа с древней кровью.

– Зачем она ее пригласила?

– Рогнеда всегда придирчиво изучала соперниц.

– Да какая она нам соперница! Просто привлекла внимание вызывающим поведением и отсутствием манер. Я слышала, что повелитель ей даже книгу по этикету послал.

– А ты откуда знаешь?

– Ты же помнишь, какой архивариус Сноррельд зануда, у него каждая бумажка учтена. Я зашла за свежей прессой, он для меня выписывает, слежу, как дома дела, а он ворчит под нос, что книгу по этикету отправили в крыло тридцать первой жены, а ему так никто и не сказал, ждать возврата или снимать с учета. И к повелителю с такой мелочью не сунешься, он сейчас на всех рычит. К управляющему даже целителя вызывали, слег.

– Да он такой пройдоха, что мог специально больным притвориться, пока у Владыки настроение не улучшится.

«А этого Керстису придется долго ждать! Сариус уже разбирается в махинациях управляющего, и если все подтвердится, голову ему полечит палач», – мрачно подумал Владыка, незаметно замерший у парковой статуи.

Тут его внимание привлек другой разговор:

– Я не верю, что Рогнеда пригласила ее обсудить какой-то дурацкий рецепт! Даже повара с кухни зачем-то позвали.

– А ты слышала, как они обсуждали расчет недельного расхода продуктов на восемьдесят человек? Она собирается настолько увеличить свой штат слуг или хочет организовать прием гостей?

– Да кого она может пригласить? Она же никого здесь не знает.

– Вот и познакомится. Я не думаю, что ее приглашение проигнорируют после внимания, которое ей оказывает повелитель.

– И это после всех ее скандальных заявлений! Я вообще считаю просто возмутительным, что какой-то выскочке для выезда в город выделили в несколько раз больше охраны, чем хваленой драконице с древнейшей кровью. Она ведь даже не жена!

– Сидела как мышь в своей норе, а теперь выползла на свет, вся такая гордая и высокомерная! Как думаешь, повелитель разрешит ей проверку на истинность?

– Уж лучше бы разрешил! Сгорит – и нет проблем. Горевать никто не будет.

Но тут принцесса Элиссабет встала, и жены примолкли. Она склонила голову, уважительно прощаясь, вышла из беседки, а Рогнеда осталась царственно сидеть со служанками, провожая ее задумчивым взглядом.

Даже Владыка почувствовал, как сгущается напряжение в воздухе. Элиссабет шагала, явно погруженная в свои мысли, не замечая, как все стали потихоньку подтягиваться наперерез и заступили дорогу, стоило только ей скрыться с глаз старшей жены.

– Смотрите, кто нас посетил! – иронично воскликнула Иллария.

– Что же с нами не здороваешься? Совсем позабыла о манерах вдали от приличного общества, – язвительно вторила ей Тарина.

Элиссабет остановилась, обратив наконец внимание на обступающих ее женщин.

– Боюсь, ваше общество для меня слишком приличное, так что спешу его покинуть, дамы.

– Так быстро? Разве нет желания посмотреть, как живут жены повелителя? Тебе-то сюда без приглашения хода нет!

– Я вас удивлю, но абсолютно никакого желания. Не люблю находиться в толпе. Так что хорошего дня, дамы! – ответила Элиссабет и пошла дальше.

И тут любимица Владыки Фиррюза, подкупавшая своим непосредственным поведением, схватила с клумбы горсть земли и швырнула в спину принцессе, попав по пояснице.

Элиссабет остановилась и медленно развернулась, окидывая всех недоумевающим взглядом, в котором сквозило презрение.

– Достойное поведение для жен Владыки. А сделать это в лицо смелости хватит? – с вызовом спросила она.

Фиррюза ухмыльнулась. Маленькая и хрупкая, с пронзительными черными глазами и по-детски пухлыми щеками, она напоминала повелителю милую куколку, да и вела себя с ним как маленькая девочка. Но сейчас ее совсем не красило злобное выражение лица. Наклонившись вновь, она набрала земли и намочила в фонтане. С вызовом спросила:

– А чего ты хотела? Пришла на ужин, облила нас всех грязью, теперь не жалуйся, что и мы тебя немного запачкаем.

И опять швырнула в Элиссабет. Целила в лицо, но грязь немного не долетела, веером испачкав грудь и подол юбки.

Владыка был в полном шоке от вопиющего поведения своей женщины и испытывал стыд. Он уже хотел вмешаться, но тут заговорила Элиссабет, которая сохраняла полное самообладание:

– Я вас как раз не трогала. Все мои претензии были к Владыке, а с ним мы выяснили разногласия. Но раз так…

Она быстро приблизилась к Фиррюзе и двинула ей кулаком в солнечное сплетение. Та охнула и согнулась. Элиссабет схватила ее за волосы и макнула головой в фонтан, а затем, задыхающуюся и хватающую ртом воздух, впечатала лицом в землю клумбы.

Выпрямившись, отряхнула руки и обвела всех взглядом.

– Запомните, я никогда не бью в спину, но если меня тронут, всегда отвечу ударом на удар!

Жены ошеломленно молчали и расступались, давая принцессе дорогу.

Фиррюза, драконица, с детства избалованная, привыкшая к тому, что с нее сдувают пылинки, подняла с земли заплаканное и грязное лицо и закричала:

– Тебя казнят! Ты не имела права! Все свидетели. Стража!

Но Элиссабет даже не обернулась и не ускорила шаг, а остальные жены быстро разошлись в стороны – к пострадавшей никто не подошел. Они часто жаловались на выходки Фиррюзы, она многим успела насолить, но Владыка спускал ей все с рук, принимая за детские проказы. Драконица так невинно хлопала ресницами и просила у него прощения, обещая, что больше не будет…

Сейчас у него не возникло жалости: заслужила! Так и не сняв невидимость, он последовал за Элиссабет, задержавшись лишь затем, чтобы остановить бежавшую на крик стражу и приказать отвести Фиррюзу в ее покои и никого к ней не пускать.

Драконица могла сколько угодно строить из себя девочку, но ею давно не была, и такое поведение недопустимо. Как верно заметила принцесса, это недостойно жены Владыки. Своей выходкой Фиррюза в первую очередь опозорила его. С ней он разберется позже.

Пока же его больше волновало, где принцесса научилась так драться. Это не походило на женскую стычку, когда бестолково машут руками и стараются вцепиться в волосы. Да и максимум, на что способны аристократки, – дать пощечину. Элиссабет же била умело и действовала продуманно, стремительно, не давая опомниться.

Фиррюза – драконица, физически сильнее, но настолько привыкла к безнаказанности и уверовала в свою неприкосновенность, что растерялась и не смогла оказать никакого сопротивления. Но, даже пожелай она дать сдачи, Владыка поставил бы на принцессу. В ее действиях чувствовался опыт.

Кто ее научил? Когда? Здесь она, по всем утверждениям, ни с кем не общалась, а в Зандании жила безвылазно в детском крыле. И он не представлял себе, как тучная принцесса могла обучаться самозащите. Да никто ее и не учил бы так драться!

Одним ударом сбила дыхание Фиррюзе, макнула в фонтан и уложила лицом в землю… Подобным образом дерутся дворовые дети, но Владыка не верил, что принцессе позволяли с такими общаться.

В очередной раз тридцать первая жена преподнесла ему сюрприз, открываясь с новой стороны, и опять вопросов больше, чем ответов. Он следовал за ней, надеясь, что в своем крыле в разговоре с компаньонкой она хоть что-то скажет и прояснит ситуацию. Но там его ожидал еще один сюрприз.

Явление принцессы в таком виде переполошило слуг.

– Ваше высочество, что случилось?! – кинулся к ней дворецкий.

– Все в порядке, Жерар.

– Я пришлю служанок помочь вам переодеться.

– Не надо, я сама. Пусть меня никто не беспокоит, хочу побыть одна.

Владыка тенью проследовал за ней до комнаты. Уже на ходу она стала распускать шнуровку платья. Осматриваясь, он отметил в одной части комнаты стену из выстроенных в ряд зеркал и полное отсутствие мебели. Странное расположение, не зря служанки шептались о ритуалах.

А в это время принцесса стянула с себя платье и нижнюю юбку, оставшись в короткой, по бедра, рубашке и чулках. Дракон думал, что она пойдет в ванную, но Элиссабет направилась к зеркалам.

От нее исходил странный эмоциональный фон. Если в парке, отвечая на нападки жен и разбираясь с Фиррюзой, принцесса держалась спокойно и решительно, не проявляя ни намека на гнев или злость, то сейчас ею владело раздражение и недовольство.

Замерев напротив своего отражения, она зарылась пальцами в волосы, пробормотав под нос:

– Господи, это как котенка нашкодившего ударить… Но заслужила!

Невесело усмехнувшись, Элиссабет опустила руки, словно стряхивая негатив, и закрыла глаза. Сделала круговые движения головой, а потом, к изумлению Владыки, стала разминаться и делать упражнения на растяжку. Разогревшись, опять замерла, закрыв глаза, словно прислушиваясь к себе, и… начала танцевать под одну ей слышную мелодию.

Глаза дракона потрясенно расширились. Он побывал во многих странах, смотрел выступления самых искусных танцовщиц, но ТАКОЙ техники танца не видел никогда. Она парила над полом, кружилась на кончиках пальцев, плавные движения сменялись рваными, но все равно в этом была какая-то своя, завораживающая гармония.

Замерев вновь напротив своего отражения, она уперлась руками в зеркало, вглядываясь так отчаянно, словно старалась что-то найти. Потом отвернулась и опустилась на пол сломанной куклой, закрыв глаза. Владыка многое дал бы, чтобы понять, что за демоны терзают ее в этот момент.

Неожиданно принцесса открыла глаза и посмотрела прямо на него.

Он мысленно выругался, поняв, что забылся и потерял концентрацию.

– Что вы здесь забыли?

Элиссабет встала и направилась к нему. В одной рубашке. Даже на расстоянии он чувствовал жар разгоряченного после танца тела.

– Вы бы не хотели для начала одеться?

– Я у себя в комнате, это вы врываетесь, не уведомив о визите и даже не постучав. Так что за срочность?

Он вовремя вспомнил о листках, захваченных из кабинета.

– Хотел обсудить наработки насчет приютов. Возможно, вы захотите внести дополнения.

Элиссабет приблизилась почти вплотную и взяла из его руки свернутые в трубочку листы.

– Я посмотрю. А сейчас, если вы заметили, я не расположена к приему гостей. Если это все…

Намек был более чем прозрачен. Никогда еще его так откровенно не выставляли, и Владыка почувствовал себя совершенным идиотом. Находясь в полуголом виде, едва ли не вплотную к нему, Элиссабет не соблазняла, а отталкивала его, прогоняя со своей территории.

И он отступил, понимая, что стал свидетелем чего-то личного и она этому не рада. Ушел, признавая, что загадок в личности его тридцать первой жены только прибавилось.

А еще оставался вопрос с так и не подаренным подарком на ее день рождения. Все же она права: это упущение с его стороны. Об украшениях даже речи идти не могло, хотелось подарить что-то особенное. И тут ему пришла в голову мысль устроить праздник в ее честь. Он знал, что на ее шестнадцатилетие король Зандании не давал традиционного бала. Сейчас Элиссабет восемнадцать, возраст, когда представляют ко двору. Пора показать тридцать первую жену всем придворным и, открыв с ней бал, дать понять, что следует относиться к ней с таким же почтением, как и к остальным женам.

Король Зандании игнорировал ее всю жизнь, да и сам Владыка поступил так же. Бал не исправит прошлого, но покажет, что здесь ее будущее, где она уважаемый член общества.

Вот только Элиссабет не признает никаких правил. Он еще раз убедился в этом, когда к нему со срочным докладом ворвался Сариус.

– Лаэр, у меня срочное донесение.

– Что случилось?

– Принцесса Элиссабет… Мои люди глаз не спускали с ее крыла и видели, как она вышла и, в укромном месте надев на себя красный плащ, прошла через охрану и направилась в город.

– Что она сделала?!

– Мои люди ее ведут. Лицо она скрывает, и ее инкогнито сохранено. Прикажете вернуть ее во дворец?

– Нет, у меня другая идея.

Выставив из комнаты дракона, я готова была биться головой об дверь. Как долго он там стоял и как много успел увидеть? Да чего вообще сам приперся ко мне?!

Первой мыслью было, что прилетел жену свою защищать. Я не жалела о том, что сделала. Эта тварь мелкая изначально издевалась над Элиссабет как могла. Травила насмешками, толкала как бы невзначай, швырялась камушками исподтишка. Вроде выходки и детские, но до слез обидные для принцессы. Она не знала, как на такое ответить, терялась и не находила ничего лучшего, как удалиться с высоко поднятой головой, а потом рыдала от обиды у себя.

Я же по опыту знаю, что таких задир нужно сразу и жестко ставить на место. Пришлось опуститься до ее уровня и ответить в той же манере. Эта дура настолько поверила в свою неприкосновенность, что даже сопротивления никакого не оказала. Что ж, и другим женам наука будет. Теперь десять раз подумают, прежде чем ко мне сунуться. Но я отметила, что на помощь ей никто не пришел, видимо, и других своим паскудным характером достала.

Я собиралась высказать дракону пару «теплых» слов о воспитании его жены, вот кому его книженция пригодилась бы, но он завел речь о приютах, и это меня отрезвило. Только не избавило от желания вытолкать его из комнаты!

Черт, раньше вообще никто к нам не заглядывал, а теперь Рогнеда, за ней Владыка собственной персоной. Не хватало еще, чтобы другие его жены стали заходить на огонек! Хоть замки от гостей вешай. Мало мне было от вездесущих слуг в собственных комнатах прятаться, так и тут дракон достал.

Я танцевала для себя, хотелось выплеснуть эмоции после стычки. Ведь по натуре я не сторонница жестокости, а тут пришлось прилюдно унизить потерявшую берега жену Владыки. Но эта дрянь с лицом девочки-ангелочка даже защититься от меня не смогла. Я ей не Элиссабет, в щель от таких детских выходок не забьюсь и рыдать не буду.

После танца я смотрела на отражение чужого лица и отчаянно искала в глазах следы себя прежней. Пусть у нас с Элиссабет много общего в плане родителей: мы на фиг им не были нужны, но я же совсем другая. Какая-то шутка судьбы, что попала в ее тело, но живу, дышу, существую и даже танцую.

И все же, как долго он за мной наблюдал и как много успел увидеть?

В гардеробной я натянула первое попавшееся платье и пошла искать дворецкого.

– Жерар, как давно пришел Владыка? Ты почему меня не предупредил?

– Простите?! – удивленно вытаращился он в ответ.

– Сейчас никто не выходил?

Он смотрел на меня так, словно я сошла с ума или брежу.

– Нет, ваше высочество. Только вернулась из города леди Моржетта.

Вообще-то, не останься у меня в комнате принесенных драконом листов бумаги, я бы тоже решила, что мне все лишь почудилось. Настолько неожиданно он появился, да и сам факт его визита в мои личные покои казался невероятным.

Но слова дворецкого быстро выкинули из головы мысли о драконе. Мора должна была купить мне плащ!

– Почему же она ко мне не зашла?

– Но вы сами попросили вас не беспокоить?!

Гр-р-р! Я готова была зарычать от нетерпения.

– Где она?

– Поднялась к себе. Сказать, что вы хотите ее видеть?

– Не нужно, сама зайду, – отмахнулась я.

И нечего на меня так смотреть! Если уж сам Владыка империи не переломился ко мне прийти с документами, то я к Моржетте тем более могу заглянуть. И вообще, все эти условности яйца выеденного не стоят, когда появилась возможность выйти в город.

Птицей я взлетела наверх и ворвалась в комнату компаньонки.

– Купили? – был мой первый вопрос.

Мора вздрогнула, испуганно прижимая к себе сверток. До моих слов она стояла в раздумьях и вертела его в руках.

– Мне кажется, нужно подождать до праздника. Возможно, вам удастся уговорить Владыку передумать. Все говорят, что он к вам благоволит.

– Мора, как думаете, зачем мне плащ? – спросила я, шагнув ближе и осторожно забирая долгожданный сверток из ее рук.

– Чтобы пройти испытание на истинность.

– Считаете, что мне лучше сгореть заживо?

– Но как же предсказание?! – растерялась она.

– Я в него не верю. Королю Зандании зачем-то хочется, чтобы я умерла в огне Владыки. Возможно, чтобы обвинить его в моей смерти и потребовать вернуть обратно отданные земли. Ему настолько нужна смерть дочери на этом испытании, что он даже клятву магическую с нее потребовал, чтобы наверняка праздник не пережила. Разве так поступил бы любящий отец?

– Он беспокоится о вас! Я получила много сообщений от него, где он требует, чтобы вы сделали все возможное, чтобы вас допустили на испытания.

– Он писал вам? Почему вы ничего не говорили?

– Это было после того, как я написала ему о том, что Владыка вам отказал. Не хотела беспокоить, у вас и так много проблем.

Понятно, все это время не вспоминал о дочери, но только все пошло не по плану, начал наяривать.

– Это еще раз подтверждает, что ему нужна моя смерть на празднике, – сделала вывод я. – Но если уж и выбирать, как умереть, то лучше от невыполненной клятвы. Не думаю, что при этом муки сильнее, чем когда горишь заживо.

Пусть Владыка и вызывает во мне отвращение, но не он обрек меня на стопроцентно гарантированную смерть.

– Зачем же вам тогда плащ?

– Хочу прогуляться по городу как обычная горожанка. Без толпы охраны, отслеживающей каждый мой шаг. Ощутить хоть немного свободы, а не ждать кончины как крыса в своей норе.

– Это опасно! Вас поймают!

– Кто? Все же смотреть боятся в сторону женщин в красном плаще.

– И когда вы хотите пойти?

– Сейчас, – улыбнулась я.

– Как сейчас?! – совсем растерялась Моржетта. Наверное, лелеяла надежду меня отговорить.

– А чего зря время терять? У меня его и так осталось немного.

– Я не отпущу вас одну! А вдруг что-то случится? Вы попадете в беду!

– Сами говорили, что у драконов отношение к женщинам уважительное. Я не беспомощная принцесса, со мной все будет в порядке. А вот вам со мной никак нельзя. Вы должны быть ни при чем и не расплачиваться за мой поступок, если что.

– Это безумие! – заламывая руки, воскликнула компаньонка.

– Это мое решение, и я не передумаю. А вот для вас есть задание. Обратитесь к лаэру Вэльдеру и попросите у него нескольких стражников для сопровождения в приют. По моему поручению вы поедете туда посмотреть, как обстоят дела с ремонтом и как обращаются с детьми. Возможно, вам понадобится что-то купить и будет нужна их помощь.

Я хотела, чтобы она находилась на глазах стражников и те могли подтвердить, что меня не видели, что мы не в сговоре.

– А вы до моего отъезда в город пойдете или позже?

– Вам лучше не знать. Запомните, вы к этому никакого отношения не имеете! Но можете помочь мне выбрать платье, чтобы я не сильно привлекала к себе внимание, если решу снять плащ.

В город я выскользнула без труда, все прошло без сучка и задоринки. Дворецкому сказала, что пойду подышу воздухом, а сама нашла закуток, где без лишних глаз накинула на себя плащ. Немного погуляла по дорожкам парка, успокаивая биение сердца, и неспешно пошла к посту охраны. Цвет плаща сыграл свою магическую роль, и меня выпустили без всяких вопросов.

Моржетта рассказывала, что поблизости всегда можно арендовать паланкин, что я и сделала, попросив отвезти меня в центр. Все же ноги от волнения подрагивали. И пусть он оказался не таким удобным как тот, в котором я ездила в приют, но зато ни одного человека охраны!

В городе я быстро поняла, что в красном плаще у меня не получится слиться с толпой, поневоле привлекаю внимание. Но и просто снять его нельзя, посторонние глаза есть везде, это могут счесть подозрительным. Тогда мне в голову пришла другая идея, и я отправилась в первый же замеченный магазин готового платья.

– Чем могу помочь, лаэра? – поспешила мне навстречу сама хозяйка, немолодая, но приятная женщина.

Такое обращение резануло слух, но я вспомнила, что к прошедшим изменения через огонь обращаются как к высшим драконам.

– Мне нужно повседневное платье для выхода в город, – не стала мудрить я.

– Пройдемте в примерочную. Девочки снимут мерки, или, если хотите, подберем готовые варианты.

Не хотелось драгоценное время тратить на бесполезный шопинг. Не понаслышке знаю, как можно полдня на это убить.

– Вы знаете, я сейчас тороплюсь. Поэтому давайте померим готовое, а я оставлю вам свое платье, и вы пошьете мне по его меркам еще парочку по местной моде.

– Вы недавно приехали?

– Да. Путешествуем с супругом. Сейчас у него дела, а я вышла прогуляться и не смогла пройти мимо вашего магазина. Всегда приятно обновить гардероб, особенно в столице, центре моды, – доверительно сказала я и спросила: – Куда бы вы посоветовали сходить? Что есть интересного поблизости? Только у меня мало времени.

Неподалеку располагался парк с фонтанами, но от них у меня уже и во дворце в глазах рябило, а вот идея прогуляться по живописной набережной пришлась по душе.

Согласившись с первым же платьем, которое хорошо село на мою фигуру, я оставила в магазине свое и заплатила золотом за пошив еще двух. Расстались мы довольные друг другом, меня еще и через заднюю дверь провели на другую улицу, по которой ближе до набережной.

Плащ я не надевала. Перекинула его через руку белой подкладкой вверх, а когда отошла от магазина, вообще свернула и убрала в купленную там же сумку. Повесив ее на плечо, я бодро зашагала к набережной, наконец ощущая себя свободной и не отличающейся от других гуляющих прохожих.

И вроде город незнакомый, большой, я здесь никого не знаю, но меня захлестнуло чувство эйфории и необычайного подъема. Казалось, что здесь и воздух другой, более чистый и легкий, чем во дворце, где нужно следовать правилам и ограничениям.

Меня никто не знает, никому и дела до меня нет, и это просто замечательно! Вместе с плащом я будто цепи с себя тяжелые скинула, а то хоть и выбралась из дворца, но не могла отвязаться от чувства постороннего давящего взгляда.

Я шла не спеша, с любопытством оглядываясь по сторонам. Людей было много. Если не обращать внимания на средневековую одежду, то я словно у нас на морском побережье оказалась. Набережная каменная, широкая, вдоль нее много лавок или раскладных открытых прилавков, продающих еду и всякую дребедень. Воздух наполнен аппетитными ароматами и звуками музыки.

Вокруг все красиво, ухоженно, деревья с пышными кронами, дающие тень, везде клумбы с пестрыми цветами, скамеек много, чтобы присесть отдохнуть и полюбоваться на воду. Я поймала себя на том, что даже названия реки не знаю, но она не маленькая.

Купила себе сдобную булку, благо сдачу в магазине дали серебром. Даже с него торговец долго набирал мне сдачу медяками, я как-то не сообразила взять мелкие монеты у Моржетты. Гуляла, отщипывая булку и не думая о манерах, чувствуя себя при этом абсолютно счастливой.

Как и у нас, набережную облюбовали артисты. Комедианты разыгрывали сценки, кто-то читал стихи или пел, но меня больше привлекали акробаты и танцоры. Хотя после нашего цирка удивить меня жонглированием и гибкостью не удалось. Да и танцоры словно таланты самодеятельности, а не профессионалы. Но, наверное, на более взыскательный вкус представления дают в других местах.

Я не жадничала, бросая монеты. Были и в моей жизни уличные выступления с друзьями. С ностальгией вспомнила драйв при этом и удовольствие от слаженной работы команды.

Наблюдая за танцорами, я отметила, что нет мужских коллективов. В основном танцевали девушки, мужчины играли на музыкальных инструментах и создавали фон. Да и сами танцы или а-ля восточные, или ближе к цыганским. Танцовщицы привлекали внимание яркой пестрой одеждой и звоном монет на поясах или браслетах на руках и ногах.

Я не видела ни одного красивого парного танца, пока не услыхала ритмичные звуки барабанов и пронзительные скрипки – мелодия напоминала испанское фламенко.

Вокруг этой пары собирался народ. Рыжая хрупкая девушка и знойный мускулистый брюнет. Они танцевали зажигательно, заводя прохожих, и мне понравились связки. Их прикосновения друг к другу дышали страстью и чувственностью. Партнеры кружили друг вокруг друга, расходились ненадолго, чтобы тут же сплестись в жарких объятиях. Это было красиво.

Неожиданно девушка сбилась с ритма и покачнулась, побледнев и заваливаясь. Музыка смолкла, а партнер подхватил рыженькую на руки и отнес в тень на ближайшую лавочку. Зрители забеспокоились, все ли в порядке, но мужчина ответил, что все хорошо, просто его жена беременна.

Люди начали расходиться, а я поспешила к торговцу, чтобы попросить воды. Он ответил, что у него нет, может лишь предложить лимонад, которым торгует. Купила кружку не задумываясь, а он, не стесняясь, при мне ополоснул ее водой из бочонка и собрался наливать лимонад.

Проклиная в душе скрягу – вот есть же такие люди! – я положила на прилавок серебряную монету, попросив чистой воды и лимон. Монета исчезла в руке торговца, и он молча выдал мне требуемое.

Я подошла к молодой паре. Мужчина уже поил жену из фляги, но я протянула ему кружку.

– Дайте ей воды с лимоном. Станет легче. У меня когда подруга беременная ходила, ей помогало при тошноте и слабости.

Еще имбирь незаменим, но здесь я не знала, где его искать.

Он посмотрел удивленно, но принял с благодарностью.

Пока танцовщица пила, музыканты из коллектива переговаривались, сожалея, что сегодня опять день насмарку. Эйлер, мол, не выдерживает темп и вообще теперь непонятно, попадут ли они на главную площадь.

– А о чем речь? – спросила я.

– Вы не местная? – поняли они.

– Да, недавно приехала.

Музыканты рассказали, что перед главным праздником в столицу всегда съезжаются труппы артистов со всех сторон. Выступают на набережной, показывая себя. Горожане выбирают лучших для выступления на главной площади за три дня до праздника. Участники получают хорошее денежное вознаграждение, а там уже городской совет утвердит лучших, для выступления на самом празднике.

– Эйлер и Стеф в прошлом году своим зажигательным танцем выиграли право танцевать на празднике. В этом году хотели повторить успех, но Эйлер забеременела. Срок маленький, но уже мучит тошнота и слабость накатывает, темп тяжело держать. Не знаем, как теперь быть.

– Ну, конкурентов у вас мало. Я похожего танца не видела, – попыталась я их утешить.

– Это потому, что биорра считается чувственным танцем, который по моральным требованиям дозволено танцевать лишь молодым супругам.

Даже я поняла почему. Ведь в этом пуританском обществе такой танец как гимн страсти и любви. Станцуй его незамужняя девушка с парнем – и конец репутации.

Дальше они заговорили между собой, решая, что дальше делать. То ли остаться просто поиграть, заработать немного монет музыкой, то ли идти к себе и вернуться, когда Эйлер станет лучше. Судя по все еще бледно-зеленому лицу танцовцицы, ей бы лучше посидеть…

– Давайте я станцую, – неожиданно для себя предложила я музыкантам. Насмотрелась на танцы других, и во мне взыграло.

На меня удивленно посмотрели, оценивая недешевое платье и массивный золотой брачный браслет, выглядывающий из-под рукава.

– Я сейчас! – сказала я им и метнулась к палатке, торгующей женскими платками.

Платье у меня не для выступления, нужно что-то, привлекающее внимание. Выбрала яркий красочный шелковый платок и шарфик. Расплатившись, перемотала руку, скрывая брачный браслет от греха подальше, и поспешила обратно. Сняла с себя сумку и отдала молодой паре:

– Пусть побудет у вас. Идемте! – позвала за собой музыкантов. Те переглянулись, но им терять было нечего.

Мы вернулись на прежнее их место и они, разместившись с инструментами, заиграли, поглядывая на меня со скепсисом, многого не ожидая. Я понимала их опасения. Мало того что их танцовщице стало плохо при выступлении, чего так не любят зрители, пришедшие за положительными эмоциями, – так я могла и вовсе им репутацию испортить.

Вначале заиграла скрипка, и я замерла, ловя мелодию и настраиваясь. Никогда не боялась сцены, и это не первое мое уличное выступление. Я недаром выбрала платок. Он создает некую таинственность, обрамляет движения в танце, подчеркивая красоту тела.

Легкая воздушная ткань трепетала на ветру, и я сама стала ветром, таким же неудержимым, свободным, переменчивым. В какие-то моменты позволяла ткани обвивать мое тело, а в другие она сама устремлялась за мной, когда я взлетала в прыжке над землей.

Я отдавалась танцу со страстью, как старому любовнику. Можно сколько угодно танцевать в одиночестве, но истинное удовольствие получаешь, когда выступаешь перед зрителями, ловишь их восхищение, восторг.

Такой хореографии здесь не видели, и вокруг нас очень быстро собирался народ. Музыканты с первых моих движений поняли, что я не любитель, и сами следили за мной с интересом.

– Зажжем? – подмигнула я барабанщику, и он вступил в игру.

Они были профи, и у нас получилась хорошая команда. Зажигательная музыка и я – что еще нужно для счастья? Давно я так не отрывалась! Не знаю, сколько времени прошло, но когда смолкла музыка, вокруг нас уже стояла толпа. Некоторые даже на лавочки забрались, чтобы лучше видеть. Эйлер и Стеф обходили людей, собирая монеты.

– Вы только посмотрите! – Эйлер с улыбкой подошла к нам, тряся мешочком, откуда раздавался приятный звон. – Живем! Мы и за несколько дней столько не зарабатывали.

– Предлагаю пойти отметить и познакомиться, – предложил Стеф, обнимая жену.

– Я только за! – поддержала я их, ощущая себя легко, словно в прежней компании друзей дома.

Шумной гурьбой мы отправились в таверну, где, по словам музыкантов, неплохо кормят и цены умеренные. Возле набережной дорого.

– А ты где научилась так танцевать? Никогда такого не видел. Давно танцуешь? – забрасывали меня вопросами наперебой.

– С детства.

– Ты где обучалась? Это академия искусств?

– Можно и так сказать. Далеко отсюда.

– Давай к нам!

– Я бы с радостью, но не могу.

– Бери мужа с собой, мы его не обидим, – подмигнул мне Стеф.

– Дурачок, он сам кого хочешь обидит. Он дракон! – Эйлер толкнула супруга в бок локтем, передавая мне мою сумку. – Прости, из нее выглядывал край красного плаща. Вы на праздник приехали? Хочешь пройти испытание?

– Что-то типа того, – ответила я, не став разубеждать, раз уж она успела сделать свои выводы.

Ребята шумно отреагировали, услышав новость:

– Ого!

– Тогда все понятно!

– А я-то не пойму, вроде из благородных, но танцует и ведет себя как наша!

– Так откуда он тебя к нам принес?

– Скучаешь по танцам? – с сочувствием спросила Эйлер.

– Не представляешь как! – ответила я, предпочтя пропустить предыдущий вопрос мимо ушей.

У них уже сложилась картина обо мне: дракон женился на танцовщице и принес жену на праздник для подтверждения истинности. Оставалось лишь соглашаться. В моем случае лучше молчать и делать вид, что они угадали.

Добравшись до таверны, мы сделали заказ, а я перевела тему на них, спрашивая, как давно вместе, откуда они, где уже успели побывать. Приняв меня за свою, ребята говорили открыто, подшучивали друг над другом, вспоминали курьезные моменты, и словами не передать, как я наслаждалась этой дружеской атмосферой!

С Моржеттой так не пообщаешься, разница в возрасте сказывается, и у нее пиетет перед принцессой, а про серпентарий Владыки вообще молчу, там у меня не может быть подруг. С новыми же приятелями было легко, словно мы знакомы сто лет.

Пока ждали заказ, пересчитали заработанные деньги. Сумма их порадовала. Мне предложили половину, но я отказалась, посмеявшись, что это мне нужно им за удовольствие доплачивать. Они настаивать не стали, понимая, что я не нуждаюсь. Свои деньги им в помощь не предлагала, понимая, что просто так не возьмут. Сама не понаслышке знаю, что такое гордость.

Немного успокоившись, все посмотрели на Эйлер. Танцовщица уже пришла в себя и выглядела хорошо, но парни были озабоченны.

– Эйлер, что делать будем? Мы и так стараемся устраивать перерывы, когда на тебя накатывает, но уже второй раз во время выступления тебе плохо. Если слухи об этом пойдут, не видать нам даже площади.

– Предлагаю выдержать паузу, пока совсем себе репутацию не испортили. Деньги есть. Малыш, тебе бы несколько дней отдохнуть. – Стеф накрыл руку жены.

– А что, если вам сменить танец? – предложила я.

– Я не смогу как ты, у нас разные школы, – тут же возразила Эйлер. – Это если тебе самой вместо нас выступать, но супруг твой точно такого не одобрит, да и вы участники праздника.

Владыку точно хватил бы удар, увидь он меня!

– Я не об этом. Могу показать вам парный танец, не менее чувственный, чем ваш, но там темп другой, тебе легче будет. Да и зрителей удивите. Скажете, узнали новую разновидность биорры… – Я перебрала в уме танцы, но тут даже думать долго не пришлось. – Бачата!

В этом танце важно чувствовать партнера, а у ребят это есть. Базовые движения они быстро схватят, а импровизировать в бачате можно. Ребята зашумели, обсуждая мое предложение. Кто же из танцоров откажется посмотреть что-то новое? Было решено поесть и отправиться к ним в лагерь.

Приезжие артисты жили на берегу реки, разбив свои шатры, и вечером готовили себе прямо там, из экономии. днем они могли себе позволить с заработка поесть в городе, чтобы не тратить время на дорогу туда и обратно. Поэтому в таверне мы и сидели практически одни – все в основном работали или гуляли по набережной.

– А воровство у вас здесь не процветает? – Я со скепсисом оглядела брошенные шатры и повозки с добром. Замков нет, как они все так безбоязненно оставляют?!

– Это же столица! Здесь в ищейках поисковики-драконы, быстро найдут, – засмеялась Эйлер. – Местные к нам не суются, а друг у друга не принято воровать: если поймают – выгонят из города и в приличные места уже выступать не пустят.

– Не думала, что драконы в обычных ищейках служат.

– Так молодняк из академии практику там проходит, они ради хороших баллов крота из-под земли достанут, а не то что воришек выследят, – засмеялся Стеф.

Я думала, что ребята путешествуют этой небольшой компанией, но оказалось, что с ними еще акробаты и певица, жена одного из акробатов. Они выступают чуть дальше от музыкантов. Когда больше людей, и путешествовать безопаснее, и представления интереснее.

Эх, будь у меня больше времени, я бы к ним точно прибилась. Хорошие ребята. Попутешествовала бы несколько лет, мир посмотрела, но что уж теперь…

Мы начали работать. Для начала как смогла напела Xtrem – Te Extraño, танцуя, наглядно объясняя музыкантам, чего хочу. В первую очередь мелодия должна цеплять. Когда начали разучивать движения, было сложно что-то показывать в длинном платье, и Эйлер принесла мне и себе брюки с туниками. Оказалось, не все с этим так печально, и когда они в дороге, то могут позволить себе для удобства такую одежду.

Она помогла мне переодеться, но шарфик на руке, скрывающий браслет, я оставила. Эйлер не стала задавать вопросов, правильно поняв, что я не желаю светить имя рода супруга. Дальше пошло легче.

Мы сделали перерыв, когда пришли их компаньоны. Увидев, что музыканты не вернулись на место после обеда, они забеспокоились, все ли в порядке, и явились проверить. Но не ожидали увидеть нас на берегу танцующими.

– Ладно, все равно день не задался, сегодня мало заработали.

– Зато у нас благодаря Лине денег полно! – похвастался Стеф и начал знакомить меня с друзьями.

Имена пришедших парней я не запомнила толком, их было много. Певицу звали Адоника, ее мужа – Гунар, а парня, который ей аккомпанировал на гитаре, – Нел. Вот он-то нам и пригодился, присоединившись к музыкантам и подбирая мелодию, которую я еще раз напела.

Опять посыпалась куча вопросов, что это за язык, откуда я, где танцевала. Отвечала я на все расплывчато. Но, разговорившись, не смогла не заметить:

– Знаете, не в обиду вам, но я на набережной посмотрела выступления акробатов и хочу сказать, что все однообразно. Не хватает зрелищности. Сделайте шоу! Добавьте танцевальных элементов, когда выступает весь коллектив. К тому же мужских танцев я не видела, эту нишу занимают женщины. Будьте первыми!

– Да кто на танцующих мужчин смотреть будет? Разве что посмеяться, – сказал кто-то.

– Женщины! И поверьте, на красиво двигающихся мужчин придут посмотреть многие. Для начала я бы сменила одежду, сделав ее просто черной, а лица можно закрыть масками. Суровые, загадочные мужчины. Добавьте сюда танец с акробатическими трюками – и соберете толпу, а если еще и легенду к танцу в народ пустите…

На миг запнулась, придумывая на скорую руку.

– Например… вы путешествовали морем, корабль разбился в шторм, выжили только вы, и вас выбросило на остров, где живет загадочное воинственное племя дикарей Лох-Несс. Они хотели вырезать ваши сердца, но, впечатленные вашими талантами, приняли в племя. Там вы и выучили этот победный танец.

– Как же мы вернулись обратно?

– Сделали плот и сбежали, отдавшись на волю волн, – отмахнулась я и продолжила: – И дальше бой барабанов, и вы выходите со словами: «We will, we will rock you!»

– А что это значит?

– Мы победители, мы победители, враг разбит! – сымпровизировала я, набивая известный у нас всем ритм. Фредди Меркьюри стадионы им поднимал, что уж говорить о здешних неизбалованных зрителях.

Идея зацепила, это действительно было для них чем-то новым. Я стала показывать варианты связки движений, вспоминая наши выступления. Когда парни стали как один повторять за мной, девушки оценили – это и правда зрелищно, особенно с акробатическими элементами.

Время пролетело как один миг. Распрощалась я с новыми знакомыми, когда другие артисты стали подтягиваться к ужину. Только тогда спохватилась о времени. Договорились, что если у меня получится, я завтра к ним подойду и мы продолжим.

От провожатых отказалась. Спросила лишь, где поближе найти паланкин, и мне сказали, что для этого нужно возвращаться к набережной. Уходила я с сожалением. Впервые здесь у меня вышел такой насыщенный день, словно я окунулась в свое прошлое, когда выступала на файер-шоу с командой.

Я шла, с улыбкой перебирая в памяти события дня. Было смешно от слов, что на мужской танцевальный коллектив никто смотреть не будет. А может, им лучше с голыми торсами выступать? А-ля дикари. Эх, не знают они, как женщины ценят мужской стриптиз. Может, им стрип-пластику еще показать? Пусть хоть жен своих радуют.

Улыбаясь от мысли, что если так пойдет дальше, то я у них революцию в умах произведу, я вдруг со всего маха врезалась в чью-то грудь. Если учесть, что вечером (в отличие от нашего мира, где в это время много гуляющих или спешащих после работы) здесь людей на набережной в разы меньше и просто так я врезаться не могла, – мне намеренно заступили дорогу. Я замерла, опасаясь поднять глаза.

– Ваше высочество, что же вы гуляете в столь поздний час в одиночестве? – хлестнули язвительные слова.

Владыка?!

Вскинув взгляд выше, я облегченно выдохнула. Голос похож, но не он. Да я вообще этого индивида впервые вижу! Откуда он меня знает?!

– Вы кто? Я вас не знаю.

– Я Коган, телохранитель из личной гвардии Владыки. Вы и не можете меня знать, мой удел находиться всегда в тени и быть незаметным.

У Владыки есть телохранитель?! Хотя должны быть. Но, как по мне, то нужно, наоборот, от него охранять!

– Он тоже здесь? – обеспокоенно завертела я головой по сторонам.

– Владыка во дворце, сегодня я свободен от своих обязанностей, а вот что здесь делаете вы?

Облегченно выдохнув, я ответила:

– Да вот тоже выдался свободный день, отдыхаю.

– Без охраны?

– С вами разве отдохнешь? – усмехнулась я, что очень не понравилось моему собеседнику.

– Как вам удалось покинуть дворец? – требовательно спросил он, чем невероятно взбесил.

Наглый, смазливый, самоуверенный… После моего бывшего у меня на таких выработался иммунитет. Больше ни одному красавцу не позволю распоряжаться моей жизнью! Так и захотелось щелкнуть его по носу.

– А с какой стати я должна перед тобой отчитываться, мальчик? Ничего не попутал? Я – принцесса, ты – охранник, знай свое место! Если так обеспокоен моей безопасностью, можешь проводить к паланкину. Я как раз собиралась вернуться во дворец.

От моего ответа у него заиграли желваки на лице, но он сдержался.

– Следуйте за мной.

Он отвернулся, а я мысленно показала ему язык. Что, съел? Все же есть в статусе принцессы свои плюсы. И пусть его распоряжение прозвучало как приказ, я пошла за ним. Во-первых, он знает куда идти, и я быстрее найду транспорт, а во-вторых, отметила, что тут в вечернее время приличные девушки без сопровождения не гуляют и на мою одинокую фигуру уже косились. Не хотелось казаться искательницей приключений, мне бы обратно быстрее попасть, и так не знаю, как буду объяснять свое долгое отсутствие.

«Хотя принцесса я или нет? Моржетта знает, где я, а перед слугами отчет держать я не обязана», – одернула я себя, успокаиваясь.

Взгляд невольно прикипел к моему провожатому. Тот двигался с непередаваемой грацией, присущей хорошим танцорам, но я не сомневалась, что этот тип танцует только с мечом. Воин! Личная гвардия Владыки… Правда, я даже не слышала о такой.

– Во дворец! – приказал он носильщикам, распахивая передо мной дверцу паланкина и сверля недовольным взглядом.

Ух, я даже почувствовала себя нашкодившим ребенком перед строгим родителем. Цапаться с ним больше не стала, усаживаясь без лишних слов, лишь посмотрела свысока. Плевать, как он зыркает на меня! Главное, что поеду туда, куда мне надо.

Оставшись одна, облегченно выдохнула. Но мое настроение быстро испортилось: этот прилипчивый тип нагнал паланкин верхом и поехал рядом.

Я заскрипела зубами от досады, отгоняя мысли о том, что влипла. Вопрос, что теперь делать. Ведь он не отцепится, пока не дознается, каким образом я покинула дворец.

Сомневаюсь, что он сможет провести меня инкогнито через охрану. Если вернусь с ним, то о моем побеге из дворца станет известно – и на дальнейших выходах в город можно поставить крест. А мне очень понравился сегодняшний день, и я решила пойти ва-банк. Достала из сумки плащ и надела его красной стороной, пряча лицо.

Когда приехали, я пулей выскочила из паланкина, оставив телохранителя расплачиваться с носильщиками, а сама поспешила к посту охраны. Мне опять повезло, пропустили без вопросов, и когда меня нагнал этот неприятный тип, я уже успела избавиться от плаща и спрятать его в сумку.

Ему повезло меньше: на прогулочные дорожки не пускали верхом, для лошадей выделена отдельная, ведущая к конюшням. В общем, правильно, чтобы не было навоза в неположенных местах парка, где гуляют придворные. Этому придурку пришлось вначале поставить лошадь, а потом уже догонять меня, на что я и сделала расчет.

– Вы понимаете, что о вашем поведении я буду вынужден доложить Владыке? – сухо спросил он, заступая дорогу, но глаза полыхали праведной яростью.

А мне было глубоко на это плевать, я наслаждалась – обвела его вокруг пальца, хотя он этого еще не понимал.

– А что я такого сделала? – спросила я елейным голосом, невинно хлопая ресницами и разыгрывая полное непонимание.

– Вы издеваетесь?! – зашипел он. – Считаете, что можете безнаказанно нарушать правила?

– Разве я что-то нарушила? – продолжила играть я.

У него задергался глаз.

– Вы надели плащ, на который не имеете никакого права!

– Милейший, глаза протрите! На мне нет никакого плаща.

– Полагаю, он в сумке, – указал он взглядом.

– Ну так носить в сумке плащ не возбраняется, – нагло ухмыльнулась я, а потом, чтобы его добить, шагнула ближе и, встав на цыпочки, с удовольствием прошептала в лицо: – А прежде, чем решите донести Владыке, подумайте о том, что он отказал тридцать первой жене в прохождении проверки на истинность. Уведомив его о досадном факте, свидетелем которого стали и который вас никоим образом не касается, вы вынудите его реагировать и пойти против своего решения. Благодарны вам за это не будут. Я же стану все отрицать, говорить о том, что меня оболгали, а вас подкупили недоброжелатели. Как думаете, кому Владыке выгодно поверить?

Наслаждаясь непередаваемым выражением лица телохранителя, я отступила и обошла его, бросив на прощание:

– Пока, лузер!

– Кто?! – не понял он.

– Это значит болван, простофиля, олух, кретин, лопух… – обернувшись, с удовольствием перечислила я. – Выбирай. Думаю, тебе все подойдет, дятел. Если что – это тот, кто на всех стучит!

Пока он обтекал, я с легким сердцем собиралась уйти, но вспомнила еще об одном. Залезла в карман и бросила ему:

– Лови!

Реакция у красавчика оказалась быстрее, чем соображалка, и он поймал золотой.

– За паланкин, – пояснила я.

Это было намного больше, чем стоил проезд, но пусть будут чаевые за сопровождение до дома. На этом я посчитала наш разговор оконченным и поспешила к себе.

Чинно отпивая из чашки, я старалась избавиться от чувства дежавю – опять сижу с Рогнедой в беседке, чаевничаю на женской половине в полдень. Официальной причиной приглашения была дегустация получившихся у повара меренг, но, уже зная эту женщину, я понимала, что есть и скрытые мотивы.

Желает меня сделать пугалом для остальных жен? Сегодня даже самые любопытные держались от этой части парка подальше, но мне было наплевать. Стараясь вести себя невозмутимо, я считала минуты до конца нашей встречи.

Вчерашняя моя вылазка в город осталась безнаказанной, и я всем сердцем желала ее повторить. Эйлер и Стеф сегодня не пойдут работать и будут ждать меня, их музыканты и акробаты с певицей придут после обеда. Я бы успела порепетировать танец с ними, а потом уже ставить номер парней. Вместо этого приходится разыгрывать из себя великосветскую даму, говоря о погоде и всякой чепухе, и ждать, когда Рогнеда перейдет к тому, чего от меня хочет.

– Что скажете? – спросила она, когда я попробовала сладость.

– Ваш повар настоящий мастер, получилось идеально.

– Благодарю за похвалу! – Довольный повар, стоявший неподалеку и с тревогой ждавший моей оценки, поклонился мне. – На самом деле все получилось не с первой попытки, но для меня это был интересный опыт. Если у вашего высочества есть еще необычные рецепты, буду благодарен.

– Мне кажется, вы настолько избаловали всех изысканными блюдами, что теперь простые в приготовлении вызывают удивление, – улыбнулась я.

– А в этом что-то есть, – заметила Рогнеда. – Это как в отношениях: изысканность и утонченность со временем приедается, становясь обыденностью, и на их фоне простота и непосредственность привлекают внимание, кажутся чем-то оригинальным.

Ого, это она на меня намекает?

– У меня мало опыта, чтобы судить об отношениях, а вот относительно блюд на столе – я за разнообразие. Поэтому, если мои скудные знания вам интересны, могу поделиться несколькими рецептами. Например, я заметила, что в вашей кухне много всего запекают в тесте, но нет блинов. Они идеальны для завтрака, да и в обед с мясной начинкой или грибами можно подавать как отдельную закуску. Если желаете, могу прислать к вам свою кухарку Санну, и она приготовит на пробу. Я научила ее печь блины.

Получив одобрение от Рогнеды, повар поклонился мне:

– Буду благодарен, ваше высочество.

– Можешь идти, Эмиль, – кивнула она и приказала своей служанке: – Ханни, принеси мне шаль, сегодня немного зябко.

Я напряглась, понимая, что она специально отослала ее, чтобы поговорить со мной наедине.

– Вы не слышали новости? Вчера произошел беспрецедентный случай.

Я еще больше напряглась. Неужели вчерашний наглый тип все же настучал на меня Владыке? Вот же гад! Я же ему вроде все по полочкам разложила, что это не в его интересах. Хотя, будь так, ко мне бы уже пришли со стражей.

– Вы же знаете, что мы живем уединенно. А что случилось? – спросила я настороженно.

– Вчера Владыка изгнал из дворца Фиррюзу, отправил к родителям, уведомив тех, что она опозорила его своим поведением.

Произнеся это, Рогнеда посмотрела на меня, ожидая реакции. А я на нее, абсолютно ничего не понимая.

– Фиррюзу… – с нажимом повторила она.

– Простите, не пойму, о ком вы. Мы с ней знакомы?

Теперь уже удивилась Рогнеда, а потом усмехнулась.

– Вчера вы с ней имели беседу, знакомя с водными процедурами.

Я судорожно перебирала события вчерашнего дня. В голову лезло время, проведенное на берегу реки с артистами. Неужели меня кто-то видел, когда я отмывала ноги от песка, перед тем как уйти?! Но кто такая Фиррюза? Да и тогда бы речь шла о моей вылазке в город… И только через несколько минут до меня дошло, что это, наверное, та фифа, которую я макнула головой в фонтан. Просто после насыщенного дня происшествие в парке совсем вылетело из головы.

– Ах, одна из жен! – с облегчением воскликнула я. – Простите, я и забыла уже об этом инциденте.

– Зато на всех остальных он произвел большое впечатление. Владыка не простил Фиррюзе ее проступка, обвинив в отсутствии манер и поведении, недостойном его супруги.

– Думаете, мне тоже пора готовиться к изгнанию? – озаботилась я.

Как же это не вовремя! Я только нашла себе дело по душе, у меня уже появилось столько планов – и тут такой облом. Будет полный капец, если меня выдворят из страны и умру я где-то по дороге в Занданию.

– Но пока никаких уведомлений не было… – произнесла я, нахмурившись.

– Владыка поручил передать вам приглашение на бал, который открывает праздничную неделю перед главным праздником почитания первородных предков, – сообщила Рогнеда, доставая из складок платья тисненное золотом приглашение и протягивая мне.

– Неожиданно.

– Владыка явно выразил вам свое расположение. Что думаете об этом?

– Эм-м… Даже не знаю, что сказать. Наверное, в компенсацию за поведение его жены. Есть много свидетелей, что не я первая начала. Да, я ответила ей в той же манере, что меня не красит, но я и не жена Владыки, с меня спрос меньше. Возвращать меня к родителям не в его интересах, между нашими странами подписаны соглашения. Поэтому вместо того чтобы и меня наказать, вот такой жест вежливости.

– Вы действительно так считаете?

– А как иначе?

– На мой взгляд, Владыка явно вам благоволит и многое прощает. Если вы постараетесь, то у вас есть все шансы стать его женой.

– Я не хочу на место Фиррюзы! – тут же открестилась я от такой перспективы.

– Вам его и не занять. Хоть ее и вернули к родным, но это ничего не меняет. По закону лишь через тридцать пять лет брака супруга может попросить ее отпустить, если не понесла за это время ребенка. В основном это правило ввели из-за дракониц, чья чистая кровь слишком важна, чтобы ее терять. У них есть шанс составить пару другому дракону. Но не у Фиррюзы. После позора, который она навлекла на свою голову и свой род, у нее невелики шансы составить хорошую партию. С ней больше никто не захочет связываться.

На миг мне стало жалко Фиррюзу: столкновение со мной изрядно подпортило ее будущее. Но я сразу подумала о том, что это умерит ее раздутое самомнение и заставит повзрослеть. А там, глядишь, есть шанс выйти замуж по любви, ведь только любящий мужчина не посмотрит ни на что в желании назвать ее своей.

– А вот я в браке уже больше тридцати пяти лет, – с намеком произнесла Рогнеда.

Мои брови удивленно поползли вверх. Не хочет ли она сказать…

– Если вы не разочаруете меня, то я готова уйти и освободить свое место, – подтвердила она.

Ничего себе заявочка! Находясь в полном ауте от услышанного, с непониманием я смотрела на Рогнеду. С чего это она решила уйти? И за какие заслуги мне такие плюшки?!

– Мне очень жаль, что я не видела вашей стычки с Фиррюзой. Сама мечтала много лет сделать с ней то же самое, – мечтательно усмехнулась Рогнеда. – Это показало мне, что у нас много общего. Вы повзрослели и доказали всем, что у вас есть характер и сила духа.

У меня закралось подозрение, что другие жены Владыки за эти годы тоже так допекли Рогнеду, что она с радостью готова уступить свое место, сделав меня пугалом для всех остальных. Действительно, мало кто захочет теперь против меня рыпаться, если уже одну с позором изгнали из дворца.

– Лишь Владыке решать, кого делать своей женой. А из всех его жен я общаюсь только с вами, и мне бы не хотелось, чтобы вы уходили, – дипломатично ответила я.

Рогнеда довольно улыбнулась и сменила тему.

– По традиции, последний день предпраздничной недели завершается балом-маскарадом. Все жены Владыки участвуют в представлениях, показывая свои таланты. Я думаю, будет уместно и ваше участие в празднике как тридцать первой жены. Приглашаю вас присоединиться к подготовке. Какие у вас таланты? Я подумаю, где лучше вас задействовать.

Только этого мне не хватало! Предложение энтузиазма не вызвало, и придется как-то выкручиваться.

– Рогнеда, я очень благодарна вам за предложение, но позвольте мне быть с вами откровенной. Мне не хотелось бы накалять своим присутствием обстановку после произошедшего с Фиррюзой. Но могу подготовить танец и выступить с ним в самом конце.

– Как вам будет угодно. Я учту это, планируя вечер, – не стала она возражать.

– Только мне понадобятся некоторые дополнительные аксессуары. Я могу обратиться к мастерам?

– Я предупрежу, чтобы вам оказали всяческую помощь.

Расстались мы довольные друг другом. Только она еще не знала, что танец мой будет не совсем обычным, а у меня появилась возможность попрощаться со всеми с огоньком.

Собиралась я в темпе под стенания Моржетты. Это дворецкий поверил, что я на репетицию к празднику иду, и поздравил с оказанной честью, а компаньонка сразу поняла, куда я лыжи навострила, как только я в другое платье переоделась и сумку с собой взяла.

– Ваше высочество, одумайтесь! Ради чего так рисковать? – умоляла она меня.

– Моржетта, оставшееся мне время я хочу прожить так, как мне нравится. Ничего страшного со мной в городе не случилось и не случится. Лучше расскажи, какие у тебя планы на день?

Кстати, она вчера приехала из приюта позже меня. К ремонту там приступили, но нужен глаз да глаз. Начать хотя бы с того, что треть купленных в мой приезд продуктов уже волшебным образом испарилась. Не ожидали, что и на второй день проверка будет, вот и растащили. А экономить на ком потом будут? На детях!

– Я сегодня в приют, если вы не против. Лаэр Вэльдер сказал, что к обеду туда поедем, как раз и посмотрим, чем детей кормят и как с запасами обстоят дела.

Хорошо, что я списки всего купленного сохранила. Моржетту вчера сопровождала стража, и охранники пригрозили в приюте, что если сегодня пропажа не найдется, разговор будет другой. А лаэр Вэльдер, узнав вчера, как обстоят дела, пообещал сегодня поехать с ней для поддержки.

Вот вызывает уважение у меня этот парень! С ним юлить не смогут, так что на этот счет я спокойна: припугнет руководство так, что и дышать бояться будут, не то что воровать.

– Я только за, – ответила я Моржетте.

Вчера я испытывала сильное искушение рассказать о своих приключениях, но прикусила язык. Не нужно ей знать о моих делах. Не поймет и не одобрит точно. А вот с новыми знакомыми я чувствую себя своей, и они принимают меня такой, какая я есть, без осуждения, поэтому и рвусь душой к ним.

– Что ж, если меня будут искать, то я ушла на репетицию танца. Когда вернусь – неизвестно.

– А если узнают, что вас нет на женской половине?

– Так я и не говорила, что иду именно туда. Может, на природе репетирую или на крышу пошла, для большего уединения, – подмигнула я.

Моржетта только горестно вздохнула, а я поспешила уйти, пока она не разразилась новой порцией стенаний.

Я поежилась от неуютного ощущения на себе посторонних взглядов. На набережной много гуляющих, и ничего удивительного, что я, в своем красном плаще, привлекала внимание. Уже сто раз пожалела, что приказала носильщикам отвезти меня сразу на набережную! Теперь ломай голову, как незаметно избавиться от плаща.

Я до сих пор толком не знала, какие правила действуют в отношении истинных, и не хотелось своим статусом нарушить непринужденную атмосферу с новыми знакомыми, вот и опасалась идти в таком виде к ним в лагерь.

Но тут я заприметила шатер гадалки, куда зазывала приглашал народ, и у меня блеснула идея.

– Я хочу услышать предсказание, – заявила я, подойдя к зазывале.

– Прошу, лаэра, – подобострастно поклонился он, приглашая в шатер.

Сам кабинет гадалки был отделен легкой тканью, даря воздух и уединение владелице. Когда я вошла в маленький предбанник, зазывала опустил за мной тяжелые полы шатра. Воспользовавшись моментом, я сняла плащ, свернув, спрятала в сумку и перемотала брачный браслет шарфиком.

Фух!

– Что же вы медлите? – позвали меня. – Входите, не бойтесь!

– Да я и не боюсь, – отозвалась я, отодвигая ткань.

И мысленно улыбнулась, ведь антураж был колоритный. Что наш мир, что этот: у гадалки на круглом столе, покрытом красной скатертью, стоял хрустальный шар и зажженные свечи в разных по высоте и форме подсвечниках. Сама гадалка тоже выглядела знакомо, как цыганка: лет сорока пяти, знойная брюнетка в повязанном на голову цветастом платке, красное платье и поверх него черный жилет с вышитыми знаками. На руках много золотых браслетов, звенящих при каждом ее движении.

Возле стола стояли два деревянных стула с подлокотниками, на один из которых я и села.

– Зачем сняла плащ? Я и без него вижу, что ты истинная. От мадам Зарины ничего не скроешь! Дай руку, – протянула она ладонь.

Услышав имя, я уже открыто улыбнулась. А увидев ее жест, ожидала услышать: «Позолоти ручку, золотая!» Хотя еще не поздно, уверена, что услышу это в конце.

Мадам Зарина поднесла свечу к моей ладони и заговорила:

– Я думала, ты боишься испытания, но вижу смерть и перерождение – ты уже подтвердила свою истинность. И браслет свой брачный от меня спрятала, а я и без него вижу, что муж у тебя богат, красив, вокруг него женщин много, но только на тебя смотрит! Счастье тебя ждет! Любовь ходит за тобой по пятам. Почему от нее бежишь?

Я даже растерялась от такого наезда, а потом подумала, что она меня успела рассмотреть сквозь завесу, пока я стояла на свету в плаще, и сделала выводы.

– Вы знаете, я услышала все, что хотела! – бодро ответила я гадалке. – Сколько я вам должна?

– Подожди! – Она удержала мою ладонь. – Вижу нависшую над тобой смертельную опасность. Спасение придет через любовь. Доверься мужу, он тебя спасет.

Ага, догонит и еще раз спасет! Мне стало уже совсем неинтересно, и я выдернула руку из ее захвата.

– Извините, я тороплюсь. Возможно, завтра еще к вам загляну. Хорошего дня! – пожелала я, оставив золотой и устремляясь на выход.

Судя по выражению лица мадам, даже не знаю, что ее больше поразило: щедрый размер оплаты или мое поспешное бегство. Но тратить и так драгоценное время, слушая эту лабуду, желания не было.

Выйдя от гадалки и ни на что уже больше не отвлекаясь, я поспешила к концу набережной. Выступающих сегодня знакомых ребят пока не видела – я вышла из паланкина дальше от их обычного места, а те артисты, которых успела увидеть мельком, ничем особо не поразили. Все же мужской танцевальный коллектив должен выстрелить, на мой взгляд.

И вот иду я вся такая счастливая, уже виднеются вдали шатры артистов, собираюсь спускаться на берег реки, как в меня врезается выскочивший откуда-то мальчишка.

– Простите!

– Ничего страшного. – Я отступила, и тут откуда ни возьмись, словно из воздуха, появился вчерашний знакомый Коган и схватил мелкого за шкирку.

– А ну верни то, что украл!

– Дяденька, я ничего не брал! – заголосил мальчишка, но, лишь взглянув на того, кто его держит, испуганно съежился, и из разжатых пальцев на землю посыпались золотые монеты.

«Когда только успел, паршивец!» – удивилась я, ощупывая полегчавшие карманы.

– П-п-простите, лаэр, – заикаясь, прошептал он, дрожа как осиновый лист. У него от страха даже зубы застучали.

Я не поняла, как он так с ходу определил, что перед ним лаэр?! Или льстит из страха?

– У меня маменька болеет, лекаря надо-о-о… – завыл он.

У меня сердце от жалости сжалось, а Коган тряхнул его, рявкнув:

– Не ври!

Мальчишка замолчал, как отрезало, и с ненавистью пойманного в капкан волчонка выплюнул:

– Умерла она, а меня с сестрой хозяин выгнал из комнаты, забрав в счет долга все добро.

– Прибились к беспризорникам?

– Почему не пошли в приют? – одновременно с Коганом спросила я.

– В приют? Там голодом морят и работать до упаду заставляют. Уж лучше на улице подыхать!

– Воруя, быстрее подохнешь в яме для наказаний.

– Много вас таких? – поинтересовалась я.

– Достаточно, – буркнул мальчишка.

– Где же вы живете?

– Не ваше дело! – огрызнулся он.

– Повежливее! – тряхнул его Коган.

– Оставь его! Пусть берет деньги и идет. – Я не могла больше на это смотреть.

Мальчишка и Коган удивленно уставились на меня.

– Не его вина, что им некуда податься и они никому не нужны. Государство виновато, что в приютах бардак, а осиротевшим детям даже за помощью обратиться некуда, только к таким же бедолагам, как они сами.

Коган отвел глаза, но упрямо произнес:

– Деньги у него отберут, и нельзя поощрять воровство.

Я выругалась про себя, понимая, что этого твердолобого принципиального праведника быстро не переубедить.

– Хорошо. Тогда сегодня после обеда подходи с сестрой к Дордеркинскому приюту, – сказала я мальчишке. – Туда после обеда приедет леди Моржетта. Потребуй встречи с ней и скажи, что тебя прислала Лина, она поймет. С ней приедет лаэр Вэльдер, он надежный мужчина, придумает, куда вас пристроить и как помочь.

– Мы не хотим в приют!

– Ну и зря. Его сейчас взяла под опеку тридцать первая жена Владыки. У детей новая одежда, чистая постель, вкусная еда и не надо воровать. А еще там затеяли ремонт и скоро во дворе построят площадку для игр, твоей сестре понравится. Решите на месте, хотите там оставаться или нет. Возможно, лаэр Вэльдер знает хорошую семью, которая возьмет вас к себе. Вы ничего не теряете.

Пока мальчишка, насупившись, размышлял, я спросила:

– Тебя как зовут?

– Тедди… Тедгард.

– А сестру?

– Мина.

– У тебя есть время подумать, Тедгард. Пока пойдем купим тебе и другим детям еды. Коган, возьмешь монеты, раз ребенку нельзя?

Я положила руку на плечо мальчишке и притянула к себе. Дракон нехотя его отпустил, и мы пошли к ближайшему лотку со сдобными булочками. Хотя я бы посмотрела, как он подбирает с земли монеты. Маленькая месть этому правильному снобу. Откуда только взялся на мою голову!

– Что хочешь? Выбирай! – сказала я мальчишке, подводя к прилавку. Сдоба пахла умопомрачительно, и у ребенка загорелись глаза.

– Эту, – ткнул он в рогалик с помадкой и засмущался.

Пришлось мне взять дело в свои руки.

– Так, дайте нам эту, эту, эту… – стала показывать я, а потом, подумав, сколько там может быть голодных детей, плюнула и сказала: – А знаете, не будем мелочиться. Все такое аппетитное, что упакуйте нам все, что есть!

Торговец вылупил глаза, решив, что мы шутим, но они едва не вылезли из орбит, когда подошел Коган и грохнул на прилавок золотые монеты. Торговец тут же засуетился, почему-то кланяясь и торопливо повторяя, мол, как нам будет угодно.

– Этот мальчик покажет вам, куда нужно все принести. Тедгард, мне пора. Подумай над моими словами, – сказала я на прощание ребенку. А тот стоял ошалевший, выглядя так, словно Дед Мороз осыпал его подарками.

Я зашагала прочь, и Коган, естественно, двинулся следом.

– А почему вы в приют пригласили прийти только его с сестрой, а не всех беспризорников? – язвительно спросил дракон, когда мы немного отошли.

С одной стороны, я была рада, что он оставил мальчишку в покое, для этого и увела его за собой, а с другой – ломала голову, как теперь от него отвязаться.

– Всех не спасти, а с этим меня столкнула судьба. Надеюсь, Владыка почешется и внесет изменения в законы насчет приютов и сирот, тогда и другим детям окажут помощь.

– Я слышал, вы еще не вернули ему правки тех изменений.

Ого! Он настолько приближен к Владыке, что даже это знает?!

– Сегодня посмотрю и попробую с ним обсудить эту тему, но опыт мне подсказывает, что запустить их в жизнь – дело долгое и муторное. Пока все согласуют…

– Где же вы успели обрести такой опыт? – язвительно поинтересовался Коган.

– Там, где не было тебя, – отрезала я, мысленно давая себе подзатыльник и напоминая, что нужно быть внимательнее и осторожнее со словами.

Остановившись, я развернулась к телохранителю.

– Слушай, я в компании не нуждаюсь. Ты куда-то шел или за мной следишь?

– Я уже заметил, что вы предпочитаете гулять в одиночестве, – ехидно произнес он в ответ. – Но если сами не хотите думать о своей безопасности, о ней позабочусь я.

И, смерив меня угрожающим взглядом, веско добавил:

– Нравится вам это или нет!

Все как я и предполагала: прилип ко мне как банный лист или, скорее, как клещ вцепился, не отдерешь. Что-то подсказывало, что если даже прикажу оставить меня одну – пропустит мимо ушей. Упертый, зараза!

– Значит, не уйдешь? – все же спросила я.

– Я должен обеспечить вашу безопасность.

– Хорошо, можешь следовать за мной, – сдалась я. – Но не надо указывать мне, что я могу делать, а что нет. Запомни это!

Он вопросительно изогнул бровь, однако я не стала ничего объяснять и пошла дальше. Как там говорят: «Не можешь остановить – возглавь!» Или там о победе речь была? Да неважно! Лучше сделать вид, что я милостиво ему разрешила идти со мной, чем демонстрировать свое бессилие прогнать.

Спустившись к берегу, я направилась к шатрам артистов. Навстречу мне вышел Стеф, приветственно махая рукой.

– Лина, привет! Мы уже давно ждем. Эйлер сказала, что вроде видела тебя, но все нет и нет, попросила пойти посмотреть, все ли в порядке.

– Все хорошо. Задержалась немного.

– А ты с кем? – Он перевел взгляд на моего спутника.

– Стеф, знакомься – это Коган, мой…

Хотела сказать «охранник», но тут мне на плечи легла тяжелая рука, и Коган назвался сам:

– Ее супруг!

Чего?! Я опешила от такой наглости, а Стеф улыбнулся, склонив голову в уважительном приветственном поклоне:

– Рад знакомству, лаэр. – И уже мне: – Эйлер говорила, что ты сегодня точно придешь не одна. Вряд ли супруг отпустит еще раз так надолго свою единственную. Мы даже поспорили. Пойду обрадую, что она выиграла.

Мы немного отстали, и я зашипела, сбрасывая наглую конечность с плеч:

– Супруг?! Ты совсем обнаглел?

– А кем вы хотели меня представить? Слугой? Только не подумали, что высший дракон может служить лишь Владыке или его женам. Вы же здесь инкогнито?

– Мог назваться другом семьи, на крайний случай, – рассерженной кошкой прошипела я. – И не понимаю, у высших на морде печать, что ли, раз все сразу видят, что перед ними лаэр?!

– Аура силы, которая давит обычных людей. Вон как ваш знакомый прытко поскакал вперед.

– А почему я ее не чувствую?

– Вы принцесса. Во все времена короли и высшая знать охотно роднились с теми, в чьих жилах текла древняя кровь эльфов или драконов.

– Писец!

С одной стороны приятно, что у меня иммунитет, а с другой, отличать высших от не высших я так и не смогу.

– Кто? – не понял Коган.

– Неважно. Надеюсь, нам это не помешает. И руки больше не распускай, супруг!

– Как скажешь, дорогая.

– Охренел? – Я полоснула его взглядом.

– Что не так? Не могу же я жену называть на «вы», когда она мне говорит «ты».

Вот же гад, уел. Похоже, он специально, в отместку назвался супругом, чтобы действовать мне на нервы.

– И должен заметить, что общение с низами негативно сказывается на ваших манерах и лексиконе, недостойном принцессы, – менторским тоном добавил Коган.

Я с удовольствием двинула его локтем, приказав:

– Заткнись!

Так и есть, этот гад мне попросту мстит! Но что-то изменить уже нельзя, оставалось надеяться, что он не испоганит мне весь день.

Наблюдая за моим общением с молодой парой, Коган держался невозмутимо, оставаясь чуть в стороне. Рук больше не распускал. Представив его Эйлер, я убежала с ней переодеваться. Увидев меня в штанах, телохранитель недовольно напрягся, но промолчал.

На прошлом занятии мы освоили базовый шаг, квадрат, болеро, повороты. Сегодня приступили к дальнейшей работе.

– Так, теперь повторяем в паре! Базовый шаг. Раз, два, три, точка! Раз, два, три, точка! Теперь болеро. Раз, точка! Раз, точка! Поворот. Стеф, готовь руку! Эйлер, под прямым углом рука, не забывай. Теперь обоюдный.

Стеф делал слишком широкие шаги, и они разошлись. Я указала ему на ошибку, и повторили еще раз.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… Молодцы!

А вот на повороте, где партнер берет под крылышко, они запутались.

– Давай покажу. – Я двинулась к ним, но была перехвачена Коганом.

– На мне, – бескомпромиссно потребовал он.

Как?! Вот как он, стоя от меня в нескольких метрах, сумел в доли секунды оказаться рядом?! Я закатила глаза от его требования, а Эйлер понимающе захихикала, считая это проявлением ревности. Только я знала, что к любви это не имеет никакого отношения – он охраняет собственность Владыки.

Скрипя зубами, я медленно показала элемент с Коганом, а потом мы повторили это под счет. Что удивительно, дракон хоть и наблюдал за нами с ироничной улыбкой, но движения запомнил и руку под поворот развернул как надо.

– Лина, может, вы нам танец покажете, раз вместе? – попросила Эйлер. Мы с Коганом переглянулись.

– Мы до этого танца еще не дошли. Более взрослые танцевали, – наигранно-беспечно улыбнулась я и сделала волну телом.

У Когана изумленно расширились глаза, а ребята понимающе рассмеялись.

– Мы тоже после свадьбы так! Стоило оказаться рядом, что бы ни начинали танцевать, заканчивали танец одинаково.

– Одинаково? Не прибедняйтесь! Там столько вариаций, – поддела я. И едва не поморщилась от того, как стиснул мои пальцы Коган – руку он так и не выпустил.

– Стеф, смотри! – Я показала наши руки. – Одна из ошибок. Держать пальчики жены нужно легко, не давя, чтобы у нее не осталось синяков.

Хватка на руке тут же ослабла, но Коган склонился к моему уху, со стороны вроде извиняясь, а на деле проскрежетав:

– Слова о вариациях из личного опыта, принцесса?

Это он так о моей нравственности переживает?

– Теоретического. У меня было много времени для чтения.

– Танцевать тоже по книгам училась?

– Не твоего ума дело! – нежно прошептала я в ответ и, освободив руку, отошла от него, хлопнув в ладоши.

– Так, давайте повторим! Стеф, Эйлер, двигаемся легко, расслабленно. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь…

Но Коган не дал о себе забыть, вновь придвинувшись ко мне. Мол, дорогая, раз ты учишь всех этому танцу, то имеет смысл поучить и меня. Послать его куда подальше я не могла, пришлось повторять с ним движения.

А потом мы перешли к движениям бедрами, и на этом Коган сломался. Нет, когда я показывала маятник в сторону и вперед-назад, мужчины смотрели на меня очень заинтересованно. Эйлер схватывала движения, слушая, как надо правильно переносить вес, работала коленями, и у нее получалось, но вот заставить мужчин двигать бедрами оказалось проблематично. Стеф тормозил, а Коган вообще был словно деревянный, считая, что я над ним просто издеваюсь.

– Да расслабь ты бедра! – шлепнула я его по ноге. – Колени присогнуты, перестань зажиматься, расслабься!

– Зачем вообще это надо? – раздраженно прошипел он в ответ.

– Это парный танец, чтобы мы вместе могли сделать вот так…

Я повернулась к нему спиной, двигая бедрами.

– Или вот так…

Развернулась, и его колено оказалось между моих ног. Движения бедрами, прогиб назад…

– Мне кажется, что эти движения больше подходят для спальни! – прошипел Коган, сверкая глазами, и прижал меня к себе, стиснув чересчур сильно.

– Тебе кажется. Не прижимай так! В бачате движения свободные, нет принуждения, нужно слышать партнера, чувствовать, куда он тебя направляет кончиками пальцев. Это танец двоих.

– В спальне!

Р-р-р-р!!!

– Слушай, танцовщицы на набережной двигаются еще более откровенно, и никто в них камнями не бросает.

– Прижмись они так к прохожим, забросали бы.

– Эйлер будет танцевать с мужем, так что пусть только попробуют!

– А ты с кем танцевала?

– Коган, держи дистанцию! – Я шлепнула по руке, которой он опять меня прижал. – Так тискать действительно уместно только в спальне. Мы танцуем, а не обжимаемся.

С горем пополам усмирив его, я продолжила тренировку. Разучили еще красивую связку с поворотом «бабочка», а потом вернулись акробаты и я, немного поболтав с ними о том, как прошел день, начала постановку мужского танца.

Не стала, в общем, время терять, а то Когана так перекосило от моего непринужденно-дружеского общения с большим количеством мужчин, что как бы он не лопнул.

Но глаз у него задергался от другого. И опять виной стали бедра. Я же ставила танец по памяти, не выдумывая, вспоминая движения парней из команды, с которой выступала еще до замужества. И там были характерные движения бедрами вперед. Повторять за мной парни засмущались, особенно когда за моей спиной вновь грозной тучей возник Коган.

– Это точно недопустимо! – как вредная бабка, заявил он.

– Это победный танец дикарей. Ди-ка-рей! Они празднуют победу над врагами, которых победили и чьих женщин поимели. Демонстрация своей доблести во всех смыслах. Не лезь!

– Ты-то откуда этот танец знаешь?! – в сердцах воскликнул он.

– Все тебе расскажи! В женщине должна быть загадка, милый.

– Но не клубок тайн и противоречий, – проворчал он, отступая.

И все же он не дал нам толком потренироваться и вскоре утащил меня во дворец, напомнив, что я хотела кое с кем поговорить по важной теме, а этот человек может мне уделить время лишь перед ужином, потом он занят.

Я вначале ничего не поняла, а потом дошло, что он напоминает мне о беспризорниках и разговоре с Владыкой, а правки в документах я еще не сделала. С сожалением пришлось попрощаться с артистами до следующего дня.

– Я не понимаю, что может быть общего у принцессы и этой компании комедиантов? – прорвало Когана, когда мы шли обратно. – Если станет известно, что сама принцесса перед ними танцевала в непотребном виде, – это конец репутации! Ты не думала о том, как будешь оправдываться перед Владыкой, если все откроется? Ради чего так рисковать?

– Тебе не понять. А на мнение Владыки, его одобрение или неодобрение мне глубоко плевать.

– Смелое заявление. И глупое.

– Почему же? Что он мне сделает? Отправит обратно к отцу? Так это ему невыгодно: тогда скандал и разрыв договоренностей. Запретит выходить и посадит на хлеб и воду? Не страшно, уже сидела в одиночестве, обходясь без слуг.

– Тебя не пугает потеря репутации и позор перед всеми?

– Перед кем позор? – рассмеялась я. – Перед кучкой незнакомых мне людей, которых я в глаза не видела, но которые могут чисто гипотетически меня осудить? Смешно! Перед Владыкой? Это ему позор, что в его дворце тридцать первая жена умирала от голода и никому не было до нее дела.

– Ты вроде жива и здорова.

– Это не его заслуга. После трех дней голодания, когда закончились все запасы и деньги, пришлось брать жизнь в свои руки и требовать причитающееся мне.

– Что же раньше не потребовала?

«Потому что меня здесь не было», – так и хотелось ответить, но для такого случая я заготовила другое объяснение.

– Мне не было восемнадцати, раньше я не могла распоряжаться самостоятельно своими деньгами, считаясь несовершеннолетней.

– А обратиться к Владыке и сообщить о своем бедственном положении гордость не позволяла?

– Какая гордость? Пытались, но никто не хотел принимать прошение, зная, что Владыка не желает, чтобы ему напоминали о неугодной жене.

– Может, следовало вести себя по-другому в самом начале и не наживать врагов?

– О да, давай обвиним во всем глупую несовершеннолетнюю девочку, а не взрослого мужчину, который взял на себя ответственность, назвал ее своей женой, а притащив к себе во дворец, тут же забыл о ее существовании! – вызверилась я.

Выдохнув и сделав несколько успокаивающих вдохов, я закончила:

– Пусть другие его боятся или восхищаются, но для меня он полное ничтожество, неспособное ни позаботиться о женщине, которую назвал женой, ни порядок навести в собственной стране! Может, боги ему и наследников не дают потому, что ему нет дела до слез чужих детей, которым даже за помощью обратиться некуда.

Коган дернулся как от пощечины, шумно вдохнув, словно ему не хватало воздуха, и сжал кулаки. Что, не понравилось? Правда глаза всегда колет.

А то тычет мне этим Владыкой при каждом слове. Лучше пусть сразу до него дойдет, что тот для меня никто и звать никак. Я его не боюсь. Да и кого мне бояться в моем-то положении?

– Но это отношение к нему почему-то не помешало тебе подать прошение на участие в празднике проверки на истинность.

Думает, что уел? А вот фиг ему!

– Это был акт отчаяния. В то время считала, что это единственная возможность хоть как-то изменить свое положение.

– Ты говоришь неправду.

Да чтоб его! Не знаю, каким образом он, словно детектор, ощущает ложь, но признавать, что принцесса до последнего надеялась доказать свою истинность, я не хотела ни за какие коврижки.

– Тогда как тебе такая правда? Если бы сейчас Владыка дал мне разрешение на участие в празднике – я бы отказалась. Решил сделать своей женой – я бы отказалась, и плевать на все подписанные договоры. Я его презираю.

– Громкие слова для той, кто уже его жена, – парировал Коган.

– Как отметил Владыка, отказывая мне в прошении, формально в храме мы с ним не венчались и женой в полной мере я не являюсь. Я была несовершеннолетней, судьбой которой распоряжался отец, а теперь имею право голоса, и если вдруг у Владыки появятся на меня планы, его будет ждать лишь один ответ – нет!

– Но при этом ты надеваешь красный плащ, незаконно присваивая себе звание истинной.

– Да оно мне и даром не нужно! Я просто хочу свободы, – устало ответила я, утомившись хоть что-то донести до этого твердолобого дракона.

– А во дворце ее нет?

– Ты не понимаешь. Свободы идти куда пожелаю, вести себя как угодно, без оглядки на этикет и правила поведения. Здесь меня никто не знает и никому до моей персоны дела нет.

– Тебе никто не запрещает выезжать в город, можно это делать, не нарушая правил.

– Уверен? В мой официальный выезд в город я хотела пообедать в местном ресторане, но для этого нужно заранее выбрать заведение, закрыть его на спецобслуживание, проверить повара и еду. Какое удовольствие есть в пустом заведении? А вчера мы со Стефом и Эйлер прекрасно пообедали в таверне, никого не напрягая своим присутствием. Разве могла бы я с отрядом охраны сделать так же или спокойно гулять по набережной? – возразила я. – Мне хочется самой все осмотреть, я же ничего не видела толком, понять, как живут люди, составить собственное впечатление о столице.

Между прочим, Владыке тоже не мешало бы хоть изредка инкогнито выбираться в город и самому смотреть, как живут обычные люди. Может, хоть что-то бы изменилось к лучшему. Или нет. Вполне вероятно, что в заботах об общем благополучии страны ему и дела нет до жизни и трудностей простых людей.

– Значит, ты и дальше планируешь гулять по столице в одиночестве?

– А сам как думаешь? – усмехнулась я, ведь он уже знал ответ.

– Я не могу тебя остановить, но и не могу позволить оставаться без охраны. Сегодня тебя чуть не обворовали, завтра тоже может случиться что угодно. Давай условимся, что ты будешь говорить мне, когда собираешься в город, а я смогу показать тебе его во всей красе. Подумай о том, что, гуляя без сопровождения, ты больше привлекаешь к себе внимания, – добавил он, видя, как я колеблюсь, не желая перед ним отчитываться.

Чуть помедлив и вспомнив, как вчера вечером косились на меня на набережной, я решила, что ничего не теряю.

– Ладно, давай попробуем. Завтра в это же время. После занятий с ребятами можно погулять по городу.

– Что тебе до них? Зачем ты тратишь на них свое время?

– С ними весело. Хочу научить их новому танцу, – пожала я плечами.

– А тебя кто ему научил? В Зандании ты тоже сбегала из дворца?

– Столько вопросов, – усмехнулась я. – Только с чего ты взял, что я буду на них отвечать?

Хорошо, что мы уже пришли. Он усадил меня в паланкин, а вскоре нагнал верхом и проводил до самого дворца. За мной на этот раз не пошел.

Поразмыслив насчет нашего соглашения, я пришла к выводу, что только выигрываю. Коган местный и знает, что интересного можно посмотреть, расскажет о городе. А если начнет напрягать, всегда можно ускользнуть одной, ничего ему не сказав. Не будет же он меня караулить у выхода из дворца весь день.

Вернувшись к себе, я засела за документы. Владыка молодец, расписал, как это будет на законодательном уровне, но он понятия не имел, как живут дети в приютах и что им надо. Следует столько всего охватить!

Заново изобретать велосипед не стала, просто попыталась перенести нашу систему в местные реалии. Но и без этого голова пухла, ведь сделать предстоит очень много. Во-первых, произвести реформу приютов, делая упор на образовании детей, а не на их трудовой повинности. А то хорошо гильдии устроились: мало того что сироты за бесценок трудятся в приютах целый день, так и потом бесплатно пашут в подмастерьях. Пусть у детей появится выбор: работать руками или головой, ведь образованные кадры везде нужны.

Еще нужно с детства выявлять, у кого какие способности и развивать их. Ввести уроки физкультуры, чтобы дети развивались и телесно. Вроде бы надо? Надо. Но для этого нужны спортивные площадки, залы, снаряды. А еще у нас ушли десятилетия на исследования и составление СанПиНов, а здесь кто будет определять нормы физических нагрузок согласно возрасту ребенка? В общем, от всех этих нюансов голова пухла и с бумагами я зависла надолго.

– Ваше высочество, можно? – ко мне заглянула Моржетта.

– Проходи! Вернулась? Рассказывай, как день прошел?

– Персонал удалось приструнить. Запасы продуктов вернули, но возникла новая проблема.

– Что случилось?

– Нужно начинать ремонт в спальнях детей младших групп, но некуда их переселить на время ремонта. А спать там будет невозможно из-за запаха краски.

– Хорошо, я подумаю, что можно сделать. А дети с улицы приходили сегодня?

– Да. Детей, которых вы прислали, разместили временно в приюте, но лаэр Вэльдер собирается их отправить на воспитание в загородное поместье своей бабушки.

Вот не ошиблась я в этом мужчине!

Взглянув на часы, ахнула и спохватилась:

– Моржетта, прости, нужно отправить Владыке послание с просьбой о встрече, а то он после ужина будет занят.

– Что-то случилось?

– Вопрос по поводу приютов надо обсудить.

Документы со своими набросками я могла бы ему просто передать, но хотелось еще поговорить о тех детях, которые в приюты не попали, а слоняются беспризорниками. Так что хочешь не хочешь, а лучше лично встретиться.

Что удивительно, ответ не заставил себя долго ждать – меня желали видеть незамедлительно. Лакей ожидал, и мне, чертыхаясь, пришлось спешно переодеваться в более подходящее платье и хватать бумаги.

Скажи мне кто еще недавно, что я буду лететь к Владыке, – рассмеялась бы в лицо! Все же как причудлива жизнь…

– Лаэр. – Я склонила голову в приветственном поклоне, войдя в кабинет.

– Проходите, Элиссабет, – пригласил он, откладывая бумаги и вставая. – Как ваши дела?

Сегодня Владыка был чудо как учтив.

– Спасибо, все хорошо.

Он как-то странно посмотрел на меня, а я мысленно усмехнулась. Если он, как и Коган, способен чувствовать ложь, то явно уловил фальшь. Что ж поделать, если я, как «Титаник», весело и с песней иду ко дну, отсчитывая последние дни.

– Вы подготовили правки?

– Да, хочу, чтобы вы посмотрели, – ответила я, протягивая бумаги.

– Присаживайтесь, – разрешил он.

И сам сел, углубившись в записи, а я от нечего делать стала изучать его. Редкий случай, когда он чем-то занят и мы не собачимся, можно спокойно его рассмотреть.

Все же серьезный такой мужчина, статный, мощный, с военной выправкой. Красив, но это красота смертоносного клинка: завораживающая, холодная, опасная. Есть все же у власть имущих мужчин особая аура силы, это чувствуется даже на расстоянии. Интересно, он хоть с женами своими расслабляется? Способен смеяться, шутить? Быть нежным?

Поймав себя на том, что мысли вообще не в ту степь потекли, я отвела глаза. Какая мне разница, как у него там с тридцатью женами устроено, гурьбой они проводят вечера вместе или строго по расписанию к нему ходят.

Услышав шелест бумаг, я посмотрела на Владыку, складывающего листы. Быстро он управился.

– Что скажете?

– Что если сделать так, как вы хотите, то многие станут притворяться сиротами, чтобы попасть в приют и получить бесплатное образование.

«Это он серьезно или решил пошутить?!» – напряглась я и, подумав, ответила:

– У сирот нет поддержки семьи. Задача государства воспитать из них достойных граждан. Перекос в сторону физического труда ничего хорошего не несет. Дети теряют здоровье, работая целый день. После приюта им одна дорога – в гильдию, где они вынуждены трудиться в подмастерьях бесплатно. И кто-то захочет опять на улицы, а это лишь повышает преступность. Намного практичнее еще в детстве выявлять предрасположенность, имеющиеся таланты и развивать эти качества. Выпуская из приюта образованных людей, вы повысите уровень культуры граждан, снизите преступность, ведь образованному человеку легче найти работу.

– Вы предлагаете содержать детей в приютах до совершеннолетия?

– Нет, это оставляем без изменений, – быстро ответила я. Раньше уже обдумала этот момент, как сделать переход к новому мягче. – В двенадцать лет часть детей отсеются в гильдии, а вот способные к наукам пойдут учиться дальше – в мужские и женские гимназии, продолжая образование, подготавливающее их к поступлению в академию. Прошедшим отбор детям будем выделять стипендию, а не прошедшим помогать с трудоустройством после окончания гимназии. У детей появится стимул учиться, чтобы улучшить свою жизнь.

– Постройка гимназий потребует времени и вложений.

– Необязательно. Киньте клич, и, возможно, кто-то из обеспеченных граждан пожертвует особняк под гимназию, которую назовут его именем и увековечат. Да хотя бы обратитесь в гильдию купцов. Они могут это профинансировать и даже помочь с трудоустройством детей. Образованные люди им нужны, те же клерки в конторы, учетчики на склады. Подумайте сами, какие льготы за это можно предложить купцам. Например, снижение пошлины, с их оборотов они могут себе позволить благотворительность. А в остальном… Набрать команду учителей и персонала, я думаю, не проблема. Потребуется лишь время на создание программ обучения. А вот из срочных задач нужно провести проверку условий в остальных приютах и сократить рабочие часы детей.

– Гильдии взбунтуются.

– Они и так жируют. Если купцы вложатся в гимназии и образование своих будущих работников, можно и другие гильдии вынудить делать это. А то сейчас дети в подмастерьях работают за кров и еду. Их используют как бесплатную рабочую силу, ставя на самую грязную и тяжелую работу. Они социально не защищены. Никто ведь не проверяет, как они живут, чем питаются, лечат ли их, когда они болеют. Я считаю, что в этой сфере тоже нужны проверки. Конечно, они начнут кричать, что тогда никто не захочет брать подмастерьев, но гильдии сами заинтересованы в притоке свежей крови. А если берут под свою ответственность несовершеннолетних детей, то обязаны их хорошо кормить и лечить.

Меня напрягало, что я так распинаюсь, а Владыка немногословен, слушая меня. Непонятна была его реакция. С другой стороны, сразу не зарубил на корню все предложения, и то хлеб.

Пока он не перебивал, и я продолжила:

– Как вариант, можно негласно начать проверки обращения с подмастерьями. Случаи вопиющей жестокости можно найти по-любому, этим фактам придать гласность, раздуть скандал, поднимая в народе возмущение. И тогда при поддержке общественного мнения начать официальные проверки обращения с детьми в гильдиях.

– Что-то еще?

– По этому вопросу пока все, я набросала по-быстрому. Хотелось бы понять, какие из предложений вы считаете рабочими и уже их развивать. Также составила список предлагаемых для изучения в приютах предметов.

– Да, я видел. – Он перебрал бумаги и зачитал: – Для детей с шести лет: обучение письменности, чтение, математика, музыка, рисование, физическая культура, технология, окружающий мир. Для детей с десяти лет добавляются история, география, изучение иностранного языка. А это им зачем?!

– Лишним не будет. Знание иностранных языков всегда полезно.

– Вы считаете, что шестилетним детям физические нагрузки тоже полезны?

– Бег, прыжки, подтягивания, соревнования, подвижные командные игры полезны всем детям и способствуют сплочению коллектива. Нагрузки просто должны соответствовать возрасту.

– Технология – это что?

– Для младших детей – поделки, аппликации из цветной бумаги или подручных материалов, развивающие мелкую моторику; для детей постарше – начальное обучение труду. Но в виде урока, не больше часа.

– Думаете, этого времени достаточно, чтобы освоить ремесло?

– У них будет свободное время, и после обеда желающие могут ходить на дополнительные развивающие занятия по часу, если интересно узнать больше. Так же можно организовать занятия театром, где дети будут готовить выступления: петь, танцевать, читать стихи, ставить сценки. Творчески развиваться.

Владыка отложил листок, и стало заметно, что я его загрузила порядком. Знал бы он, как у меня голова пухла, когда я это все составляла.

– Лаэр, еще остается открытым вопрос по детям, которые остались сиротами, но находятся не в приюте, а выживают на улицах. Я думаю, что если изменить условия жизни в приютах, они сами туда придут, но сейчас нужно думать, как им помочь.

– Есть идеи?

– Просто подкармливать не вариант. Нужно придумать, как их задействовать, чтобы они получали хоть какие-то деньги, приучая к честному труду. Например, могут раздавать листовки.

– Листовки?..

– Реклама. На небольших листах бумаги реклама товара. Например, лучшие шляпки только в лавке Мадам Жожжет или самые аппетитные булочки у Веселой Марты.

– Пх-х-х…

Владыка подавился воздухом, изумленно глядя на меня, и закашлялся, пряча смех в кулак.

– Там не булочки продают? – дошло до меня. Просто, когда гуляла по городу, заметила вывеску.

– Меня удивляет, где вы это могли видеть.

Попалась! Принцессу точно по таким улицам не возили.

– Наобум сказала, забудьте. Можно тем же купцам предложить задействовать беспризорников в раздаче листовок с рекламой товара, – быстро предложила я, меняя тему.

– Посмотрим.

Владыка сегодня был скуп на словах и задумчив. Но вылавливать его в другое время не хотелось, пришлось мысленно стиснуть зубы и продолжать:

– Лаэр, я бы хотела со своих средств организовать фонд помощи детям, оставшимся без родителей, и семьям, оставшимся без кормильца. Ведь если помочь матери устроиться на приличную работу или оплатить лекаря, когда она больна, тогда и беспризорников будет меньше. Вы можете посоветовать юристов, которые помогут мне все правильно оформить?

– Похвальное желание. Но почему вы не хотите просто пожертвовать деньги в благотворительные организации, которые уже этим занимаются?

«Потому что не доверяю им!» – мысленно ответила я, но говорить этого вслух не стала.

– Предпочитаю держать под собственным контролем, на что именно будут уходить мои деньги.

– Хорошо, я прикажу своим юристам заняться оформлением необходимых бумаг. Как планируете назвать?

– Фонд помощи принцессы Элиссабет.

– Просто принцессы Элиссабет? Без полного имени?

– Да.

Не желаю, чтобы ее семья даже рядом стояла с ней в названии! Не знаю, то ли король запретил другим детям общаться с Элиссабет, то ли о ней просто с отъездом забыли, но за все время она не получила от них ни одного письма. Хотелось верить в первое, ведь младший братик точно бы ей написал.

– Соэрг, прости, что врываюсь, но я пришла напомнить об ужине. – После короткого стука в кабинет вошла Рогнеда. – Все расстроятся, если ты опять не почтишь нас своим вниманием.

Тут она обратила внимание на меня, разыграв фальшивое изумление:

– Принцесса Элиссабет?! Рада вас видеть.

А мне стало интересно, это ей секретарь Владыки настучал о нашей встрече или другие слуги подсуетились. Рогнеда перевела взгляд с меня на мужа и спросила:

– Надеюсь, я не помешала?

– Нет, мы уже закончили. – Владыка поднялся из-за стола.

– Вообще-то остался еще один вопрос, – возразила я, тоже вставая. Не стала откладывать на потом, надеясь, что он быстренько разрешит и мы расстанемся.

– Что вы хотели?

– В приюте, который я посещала, начали ремонтные работы. Строителям нужно заняться ремонтом детских спален, но некуда на это время переселить детей. Я хотела попросить вас разрешить поселить их в моем крыле. Свободных комнат у меня достаточно, как и слуг, которые за ними присмотрят.

А то увольнять жалко, а после наведения чистоты занять их нечем, слоняются весь день практически без дела.

Владыка изменился в лице, Рогнеда тоже странно отреагировала на услышанное. Не могла понять, что не так. Затем она разъяснила:

– Это невозможно. Во дворец принято приглашать детей лишь после рождения ребенка в семье правителя.

Я мысленно выругалась матом: у них тут предрассудки, а мне детей деть некуда.

– Странно. А у людей есть другое поверье. Если в семье долго нет детей, то нужно взять на воспитание приемного. Боги видят, какие они хорошие родители, и посылают им своего, – на голубом глазу возразила я, невинно хлопая ресницами.

– И работает? – удивился Владыка.

– Не всегда, – честно ответила я. – Но многие пары, отчаявшись завести своего, усыновляют. Часто после этого наступает долгожданная беременность. Но если нет, есть утешение в приемном ребенке.

Сдаваться я не собиралась. Идея разместить детей в своем крыле сразу пришла в голову, и это казалось наилучшим выходом.

– Послушайте, формально они будут жить не во дворце, а у меня. Тридцать первой жене разрешается держать свой двор и приглашать гостей.

Мы с Рогнедой посмотрели на Владыку, ожидая его решения. Если он откажет сиротам, будет еще один повод убедиться, что не заслуживает он детей.

– Рогнеда, передай остальным, что я скоро присоединюсь к ним, – сказал Владыка, явно найдя благовидный предлог выставить старшую жену.

Лишь после того, как за ней закрылась дверь, он посмотрел на меня. А потом и вовсе подошел, подавляя своими габаритами.

– Мне вот что любопытно – протянул он, глядя мне в глаза. – Следуя вашим поверьям, я могу предположить, что ваше желание поселить у себя детей – это намек на готовность родить мне ребенка.

Чего?! Вот это самомнение!

– Кхм… Нет, всего лишь желание помочь сиротам.

– Но вы так резко взялись за помощь детям, рьяно беспокоясь об их судьбе. Почему именно сейчас, перед праздником? Это наводит на определенные мысли.

Не знаю, не знаю, меня вот навело на мысли, что он законченный самовлюбленный идиот. Считает, что я захотела выпендриться, чтобы привлечь его внимание?

Я посмотрела на Владыку как на последнего придурка.

– А вам не приходило в голову, что раньше у меня не было возможности заняться благотворительностью? Как только в моем распоряжении появились свободные средства, я обратила взор на тех, кому могу помочь. Сиротам – потому что их защитить некому. Что же касается остального, то могу вас заверить, что меня только радует мое положение тридцать первой жены. Оно позволяет не участвовать в гонке, кто первый родит вам ребенка.

– Вы не хотите детей?

– От вас – нет.

– И вы так спокойно говорите мне об этом?!

– А почему вас это возмущает? Я что, давала вам брачные клятвы любить вечно? – удивилась я в ответ. – В нашем общении вы дали понять, что предпочитаете слышать правду.

– Ее можно сказать по-разному. В данном случае вы желали меня задеть.

– Всего лишь озвучила положение дел, чтобы у вас не возникало ненужных мыслей о том, что моя благотворительность лишь способ привлечь ваше внимание.

А вообще не зря есть поговорка: «Не нужно задавать вопрос, если не хочешь знать ответ».

– Не боитесь, что, видя такое откровенное пренебрежение, я откажу вам в вашей просьбе?

– А вы отказываете? – спросила я, бесстрашно глядя ему в глаза. Напугал! Придумаю, куда их можно пристроить, с деньгами это не проблема, хоть гостиницу сниму.

Зато пойму: он правитель, заботящийся о благе своих подданных, или просто уязвленный самец, которому гордость дороже всего остального.

– Ваше высочество, там кровати привезли. Где прикажете разместить?

– Кровати? Какие кровати? – не могла понять я спросонья, еле продрав глаза. Вчерашний разговор с Владыкой выбил меня из колеи, и я проворочалась полночи, гоняя мысли в голове, заснула лишь под утро.

Этот гад так и не дал мне определенного ответа, сказав, что сообщит о своем решении позже. А еще имел наглость пригласить меня присоединиться к ужину в их честной компании. Понятное дело, я отказалась. Настаивать он не стал, лишь заметил, что мне нужно подумать о том, что мы одна семья. Я совершеннолетняя и имею полное право занять свое достойное место в обществе, где теперь мой дом.

В гробу я видала такую семью! Вслух, конечно, такого не сказала, сухо пообещала обдумать его слова и распрощалась. Мне было безумно обидно за Элиссабет, которой в свое время не дали даже шанса влиться в местное общество.

Правду говорят, что дорога ложка к обеду. Настоящая принцесса безумно обрадовалась бы протянутой руке мира, ухватившись за нее, но, думаю, никто и не протянул бы. Она не умела отстаивать свои права и не осмеливалась предъявлять претензии Владыке, чтобы улучшить свое положение.

Но в любом случае время нашей жизни отсчитывала данная ею клятва. Не знаю, как хотела бы провести остаток жизни она, а мне не улыбалось пялиться на рожи жен Владыки, обмениваясь с ними фальшивыми улыбками и завуалированными колкостями. Так что в топку все эти семейные ужины! Пусть со стороны Владыки это и щедрое предложение, верх снисхождения после того, как я себя с ним вела и что наговорила, но я не оценила.

– Детские кровати из приюта. Говорят, Владыка с утра распорядился доставить их к нам. Значит, дети переезжают сюда? – радостно спросила Моржетта.

Приют… дети… доставка кроватей… Пазл сложился, и я сама радостно подпрыгнула на месте. Он разрешил!!!

– Моржетта, помоги мне одеться! Сегодня уйма дел. Нужно подготовить комнаты для детей, проинструктировать служанок, нанять помощниц Санне на кухню, закупить продукты… – уже на ходу перечисляла я, побежав умываться.

Время до полудня пролетело в суете как один миг. Детей решили разместить на первом этаже, чтобы легче выходить с ними на прогулку. Следовало еще обустроить для них столовую и игровую комнату, в которую предстояло купить игрушки. Это я решила взять на себя. Пока же на пол постелили ковры и принесли дополнительную мебель.

В город я выбралась уже порядком вымотанная, но довольная. Детей привезут ближе к ужину, чтобы они поели после дороги, немного осмотрелись, поиграли и легли спать. Лучше бы днем, но Санна не успеет приготовить на всех обед, только за продуктами поехали. И из приюта нужно еще столы привезти с лавками, за которыми ели младшие дети. Можно в городе новые купить, но я сомневалась, что найдем так быстро нужное количество, да и детям лучше кушать за привычной мебелью. Тем более что из-за ремонта ее все равно будут выносить.

В общем, голова от всех мелочей, которые нужно ухватить, буквально пухла. Я сразу и не заметила, что мой паланкин сопровождает Коган, а увидев, помахала ему рукой, как старому другу.

Я и правда ему обрадовалась. Он-то мне и нужен! Сегодня его хорошее знание города просто необходимо, чтобы сделать все необходимые покупки.

Когда мы приехали к набережной, я с улыбкой протянула Когану руку.

– Привет!

Он даже опешил на мгновение, ведь обычно я кривила лицо и воспринимала его как неизбежное зло. Но быстро сориентировался: когда помог мне выйти, задержал ладонь и поцеловал пальчики.

– Я тоже тебя приветствую, удивительная моя. Ты сегодня сияешь.

А он вошел в роль мужа! Мысленно я дала себе подзатыльник, вспомнив, что местная знать выражается витиевато, а не бросает при встрече по-простецки: «Привет». Может, он еще и от этого немного подзавис, ну да ладно.

Коган расплатился с носильщиками, и мы отошли от с любопытством глазеющих на нас мужчин.

– Неужели наша встреча вызвала такие эмоции или есть иной повод? – допытывался мой спутник.

– Есть повод, расскажу по дороге. Ты своего коня здесь так и бросишь или пристроишь? – кивнула я на оставленную им животину.

– Пристрою в таверне неподалеку.

– Мне подождать?

Он улыбнулся, покачав головой. Отойдя ненадолго к носильщикам, дал монет, кивнув на лошадь, и вернулся.

– И все?

– Да, они отведут.

– Уверен, что о ней хорошо позаботятся?

– На сбруе цвета дворцовой стражи. Иного и быть не может.

Это прозвучало с такой уверенностью и гордостью, что я невольно улыбнулась.

– Так что у тебя случилось, что ты сегодня такая улыбчивая?

– Владыка разрешил детей из приюта разместить у меня на время ремонта. Сегодня все утро прошло в приятных хлопотах, готовимся.

– Благодарна ему? Вот видишь, ты ошибалась на его счет, он совсем не бездушное чудовище, как ты о нем думала.

– Да я вообще о нем стараюсь не думать! И о какой благодарности речь? Долг любого правителя радеть о благополучии своих подданных, а он долгое время не видел проблем у себя под боком, пока я его не ткнула носом.

– Разве он не приступил к их решению?

– Только время покажет, что он там нарешает.

Настроение немного упало от понимания, что мне этого уже не увидеть. Не желая грустить, я с улыбкой поддела Когана:

– А вот ты, на мой взгляд, его идеализируешь! Знаешь, вот любопытно: ты высший дракон, занимаешь высокое положение в вашей иерархии, неужели тебе нравится служить обычным телохранителем?

– Я личный телохранитель Владыки, а это большая честь. Мне непонятно твое пренебрежительное отношение.

– Извини, не хотела обидеть. Просто в твоем поведении чувствуется гордость за то, где ты служишь. А мне просто непонятно преклонение перед Владыкой, да и вообще перед кем-то. Быть его телохранителем – почетная работа, но всего лишь работа, это не должно становиться смыслом существования. Вот скажи, какие у тебя перспективы на будущее? Кроме как героически умереть за него, если понадобится. Неужели ты хочешь посвятить всю свою жизнь службе? А как же твоя жизнь, твои стремления? Вот о чем ты мечтаешь?

Коган нахмурился: ему не понравились мои слова, но, чуть помедлив, ответил:

– Мечтаю жить под мирным небом. А залог мира – это сильный правитель страны, против которого побоятся выступать. Владыка своим правлением обеспечивает безопасность подданных, и я горд тем, что вношу свой вклад в это, оберегая его.

– Хорошо, он силен во внешней политике, не буду спорить, но он упустил дела внутри страны. Будущее любого народа – это дети. Образование не должно быть привилегией, оно должно стать обязательным для детей всех слоев общества. Нужно строить школы, поощрять способных к наукам. Образованный человек принесет стране больше пользы. Надеюсь, ты не будешь с этим спорить? Нужно на государственном уровне помогать матерям, оставшимся с детьми без кормильца. Тогда меньше детей пойдет по кривой дорожке, и это снизит преступность.

– Не помню, чтобы в Зандании дела обстояли именно так, чтобы там преступность была меньше или беспризорников мало. Простые люди живут в разы хуже, чем здесь, а к женщинам отношение как к скоту. Мне тоже вдруг стало интересно, откуда принцесса почерпнула столь прогрессивные взгляды?

Хоть он и говорил спокойно, но обращение «принцесса» выдало, что мне удалось его задеть, а его слова стали ушатом холодной воды. Да, что-то я разошлась.

– Можешь считать, что видела во сне мир будущего, где все устроено по-другому. Извини за горячность, просто после посещения приюта, когда я увидела унылое существование детей и их беспросветное будущее, во мне все перевернулось. В моих силах помочь только некоторым, лишь Владыка может помочь остальным, и я не понимаю, почему он ничего не делает.

– Не осуждай его. Тема детей для него болезненна, поэтому он упустил из виду некоторые вещи и не проводил реформ в этой сфере. Но я слышал, тебе удалось это изменить.

– Знаешь, я только одного не понимаю: ладно, он мужик, думающий о глобальных проблемах, но ведь у него тридцать баб и они регулярно выезжают в город. И благотворительностью они должны заниматься в силу своего положения. Почему ни у одной внутри ничего не екнуло? Они не видели или не хотели видеть? Почему к нему пришли не они, а я, после первого же посещения приюта схватившись за голову от того, что там творится?

У Когана не было ответа, а я за нашими разговорами едва не прошла шатер предсказательницы.

– Подожди меня, я сейчас.

Заскочив в шатер, я подождала, когда опустится полог, стянула с себя плащ, спрятала его в сумку и зашла к ясновидящей.

– Я к вам на минутку, ничего не надо. Держите! – сунула я золотую монету.

– Зашла поблагодарить? Рада, что прислушалась к моим словам, – расплылась в улыбке мадам Зарина.

– Да-да, спасибо! Очень помогли, – заверила я, торопясь на выход.

Оценив мое преображение, Коган изогнул бровь, а когда мы немного отошли, сказал:

– Избавиться от плаща можно и возле таверны, никого не удивит, если его поможет снять муж. Решат, что мы с дороги. Чаще всего женщины надевают такой плащ, если выходят без сопровождения, он как охранная грамота.

«О, а пользы от него все больше и больше!» – порадовалась я, ведь раньше таких тонкостей не знала.

– Интересно, а о чем мечтаешь ты? – спросил Коган.

– Оставить свой след в этом мире, когда умру, что-то после себя. Пусть фонд помощи принцессы Элиссабет или просто танец, который будет танцевать простой народ.

– Обычно люди видят свое продолжение в детях.

Да уж, но в моем мире о них я еще не задумывалась, считая, что времени впереди полно. А в этом времени как раз нет…

– Я осознаю, что подвешенное положение тридцать первой жены исключает для меня обычный брак и детей.

– На все воля Владыки.

– Не смеши меня! Поверь, не все в его воле.

– А почему ты сказала, «когда» умру, а не «если»? – спросил Коган, не став спорить. – Словно знаешь, когда именно это случится и спешишь исполнить намеченное. Странно как-то. Ты совсем молода, а в столь юном возрасте редко задумываются о смерти, считая, что еще вся жизнь впереди, и строят более долгосрочные планы.

В очередной раз я прокляла его проницательность.

– Люди смертны и живут меньше драконов. Находясь рядом с вами, поневоле об этом задумываешься, – ответила я как можно беззаботнее.

– Но что лично для себя ты бы хотела? Есть у тебя мечты?

– Коган, ты так выспрашиваешь, словно Владыка попросил узнать о моих предпочтениях для подарка, который он зажал на мой день рождения, – рассмеялась я.

– Я близок к нему и мог бы посоветовать, что подарить такой, как ты. Так чего бы ты хотела? – не смутился он.

Интересный вопрос. В прошлом у меня было много планов, а сейчас я понимала, что возможность просто жить и наслаждаться каждым днем – уже подарок!

– Этого дать он мне точно не сможет. – Я не стала говорить Когану о жизни и постаралась ответить честно, словно у меня есть будущее. – Если забыть о связывающих меня обстоятельствах, я бы хотела путешествовать. Посмотреть страну, разные города, посетить достопримечательности.

– Я думаю, в этом нет ничего невозможного. Тебе только стоит сказать Владыке, куда ты хочешь поехать в качестве подарка.

И не успела я размечтаться, что рвану на пару деньков куда-нибудь к морю, как он спустил меня с небес на землю, добавив:

– Владыка часто путешествует с женами.

– Коган, иногда плохой попутчик способен испортить все удовольствие от поездки!

Дракон бросил на меня быстрый взгляд, уточнив:

– Вы могли бы поехать вдвоем с Владыкой, лучше узнать друг друга.

Он почему-то решил, что в качестве неподходящей компании я имела в виду других жен.

– Настоящим подарком было бы поехать одной, ну или с Моржеттой в качестве компаньонки. А Владыка мне к чему? Только настроение портить.

Смешной такой! Зачем мне потасканный тридцатью тетками мужик? Не самое лучшее общество.

Коган поджал губы, оскорбившись за любимого Владыку.

– Я забываю, что в некоторых вопросах ты еще сущее дитя, – снисходительно произнес он, типа щелкнув меня по носу.

Я насмешливо закатила глаза, не став его разубеждать. К счастью, мне хватило ума прекратить дразнить дракона и спрятать ехидную усмешку.

А вот Коган разошелся, во время репетиции танца обнимая излишне крепко или как бы невзначай скользя руками по моему телу. Вроде бы невинно, но заставляя внутренне остро ощущать каждое касание мужских пальцев. Волнующих, будоражащих, вызывающих томление и заставляющих вспомнить, что у меня уже давно нет мужчины.

Я же вчера с ним элементы отрабатывала, и такого эффекта не было! А сейчас изменилась сама атмосфера между нами, словно он задался целью разбудить мою чувственность. И если неопытная принцесса ничего бы не поняла, то я осознавала, что он делает это намеренно!

Даже Эйлер шутя заметила, что мы сегодня «искрим». Сразу видно, что молодожены, сами такими были. И бросила влюбленный взгляд на своего Стефа.

Что ж, я отыгралась на нервах Когана, ставя танец парней, а потом вместо запланированной прогулки по городу потаскав его за собой по лавкам в поисках игрушек и подарков для детей. Решила, что, помимо прочего, на новом месте мальчикам в постель положу по деревянному солдатику, а девочкам по куколке.

Коган стойко терпел. Пока я закупалась или трепалась с хозяевами лавок, выспрашивая, что интересного у них есть для детей, он больше помалкивал, осматриваясь по сторонам. Было заметно, что в таких местах он впервые и чувствует себя непривычно.

Завершив покупки, я вспомнила, что нужно забрать платья из салона, которые должны были уже пошить. Не ходить же в город в одном и том же, на меня и так уже собственные служанки косятся, что я платье не меняю.

А вот в мире женского тряпья, к моему удивлению, Коган чувствовал себя вполне комфортно, чем бесил. Начать с того, что перед ним все сразу начали стелиться, поняв, что к ним заглянул высший дракон. И он сразу стал весь такой важный, высокомерный, принимающий суету вокруг себя как должное.

Пока я примеряла платья, он успел пошептаться с хозяйкой, и, когда я вышла, меня ждало еще одно. Нарядное, нежно-розовое, такое воздушное, с кружевами. Я выбирала платья, чтобы не бросаться в глаза в толпе, а это создавалось для молоденькой девушки, желающей покрасоваться.

– Примерь, – попросил дракон.

– Зачем? Куда оно мне?

– Хочу пригласить тебя в одно место.

Терпеть не могу розовый. Да оно мне подходит как корове лошадиное седло! Мы с этим платьем из разной оперы.

– У вашего супруга прекрасный вкус! – щебетала хозяйка лавки, видя мои сомнения. – Это идеальное платье для такой юной госпожи, как вы.

«У тебя отвратительный вкус», – взглядом сообщила я Когану. На самом деле мне уже хотелось вернуться домой. Думала, успеем перекусить в городе по-быстрому – и во дворец, а куда-то идти, да еще в этом розовом безобразии, вообще желания не было.

– Если хочешь, чтобы я переоделась, выбери не то, в чем хотел бы видеть меня, а подходящее мне, – не обращая внимания на хозяйку, произнесла я, глядя в глаза Когану.

Тот бросил оценивающий взгляд на розовое платье, на меня и явно расстался с мыслью увидеть меня в образе нежной трепетной лани. А потом, призадумавшись, пошел искать другое.

Мне даже стало интересно, что он выберет. Про себя решила, что если традиционно голубое или синее под цвет глаз, точно никуда не пойду с ним сегодня, но он удивил. Выбранное им платье было совсем другим. Темно-синий корсаж, округлый вырез, по которому рассыпаны вышитые цветы, широкие длинные рукава и пышная нежно-сиреневая юбка. Что приятно, платье не перегружено вышивкой, все в меру. Элегантное и красивое. На вопрос в глазах телохранителя я согласно кивнула и без споров отправилась переодеваться. Судя по нарядному платью, мы собрались в какое-то особое место. Заинтриговал.

Когда я вышла, Коган о чем-то говорил с хозяйкой, но, увидев меня, замолчал, и мне понравилось восхищение в его глазах.

– Я готова! – Я покружилась, демонстрируя платье.

Есть все же что-то в моменте, когда мужчина выбирает тебе одежду. Находясь на расстоянии, он охватил меня взглядом с ног до головы. И смотрел как на собственность, будто присвоил уже вместе с платьем, но я простила. Приятно ради разнообразия ощутить себя обычной девушкой, которая нравится парню. Все равно между нами ничего далеко не зайдет, так зачем думать о последствиях? Буду просто наслаждаться моментом.

Как оказалось, он успел договориться, что вещи мы заберем чуть позже, и сказал, что меня ждет паланкин. Садясь внутрь, я усмехнулась про себя: уже второй раз выхожу из салона в новом платье, оставив там старое.

Я поняла, почему Коган захотел, чтобы я переоделась: мы приехали в какое-то элитное заведение на берегу реки. Сама бы я сюда точно не попала. Вокруг все утопало в зелени и цветах не хуже, чем во дворце, только еще на подстриженных лужайках гуляли павлины. Невидимые мне музыканты играли приятную ненавязчивую мелодию, создавая расслабляющую атмосферу.

На террасе стояли столики за которыми отдыхали посетители из высшего общества, а кроме того, были еще увитые плющом беседки. В этом месте берег полукругом выдавался вперед, а беседки стояли над водой – видимо, на сваях. Для большего уединения между ними взмывали вверх струи воды, создавая водную стену, на солнце переливающуюся всеми цветами радуги. В одну из таких нас и провел официант.

В центре круглый стол с мягкими стульями, а по периметру – диванчики, где можно просто посидеть, любуясь живописным видом и водой. Я оценила приватность выбранного места. Сомневаюсь, что незамужним девушкам позволено посещать такие с кавалерами, да еще без компаньонки, но не мне думать о своей репутации.

Коган сделал заказ на двоих, не спросив моего мнения, но я не стала возмущаться раньше времени, решив подождать и оценить его выбор. К тому же вдруг в этом мире так принято? В воспоминаниях принцессы Элиссабет тут пробел… Вдруг, как и с платьем, мне понравится?

В качестве аперитива нам принесли что-то вроде вермута, приятного на вкус, с запахом трав и полыни. К нему подали орешки, сыр и маленькие корзиночки на один укус с разной начинкой.

– Как тебе здесь?

Я встала, подойдя с бокалом к воде.

– Красиво. Ты знал, что можно бесконечно смотреть на воду, огонь и…

– И красивую девушку? – закончил он, подходя ко мне.

– Нет, – усмехнулась я и добавила более прозаическое: – Как другие работают. Ты часто здесь бываешь с дамами? Тебя сюда провели без вопросов.

– Беседки часто бронируют для важных гостей столицы. Здесь привыкли не задавать вопросов.

– О, так ты заранее подготовился! – Стало приятно. – А что запланировано на завтра?

– Мы же решили, что завтра пропустим встречу. Ты ведь собиралась провести день с детьми. Или передумала?

Точно!

– Нет, все без изменений.

Тем более что Эйлер отдохнула и они со Стефом решили завтра пойти выступать. Со своим танцем, пока наш готовим. Да и мне лучше ежедневно не пропадать.

– Тогда какие планы на нашу следующую встречу? – спросила я.

– Пусть будет сюрприз. Или есть пожелания?

– А как развлекается молодежь?

Я вспомнила наши свидания с Матвеем. Мы и на мотоцикле гоняли, и с парашютом прыгали, и на воздушном шаре летали, и с диггерами в катакомбы спускались, и в горы кататься выбирались на выходные.

– Мне кажется, как и везде, – ответил Коган. – Посещают балы, маскарады, театры, рестораны, устраивают пикники на природе, прогулки в парке, на воде.

– А мы можем сходить в театр?

– Не думаю, что у тебя получится. Представления вечерние, из дворца ты выйти сможешь, а вот поздно вечером вернуться без вопросов охраны к тебе – нет.

– Жаль. А ты можешь меня покатать на себе?

Коган, пригубивший из бокала в этот момент, подавился.

– Сесть на дракона может лишь его истинная.

Ладно, покатушки отменяются, а что насчет полетов?

– Тогда возьми в лапы и полетаем, – не отстала я.

– Принцесса, ты осознаешь, о чем просишь? Мне нужно раздеться догола, чтобы обернуться.

– Боишься, что буду подглядывать? – подмигнув, подколола я его.

Коган смотрел на меня странным взглядом, а я поняла, что для невинной девушки находиться рядом с обнаженным мужчиной, который не ее муж, неприемлемо. Сразу хана репутации. Могла бы и сама сообразить, но уж очень хотелось перед смертью попробовать что-то необычное. А щупать дракона мне еще не приходилось.

– Я пошутила, – со вздохом пошла я на попятную. – Но хоть на лошадях мы можем покататься?

– Ты умеешь ездить верхом? – удивился он.

– Умею.

– Не знал, что тебя обучали.

Элиссабет точно нет, да и она была слишком тучной для этого, а вот меня да.

– Ты многого обо мне не знаешь, – пожала я плечами.

Коган залпом опустошил бокал, безмолвно соглашаясь с данным утверждением, а потом впился в меня темнеющим взглядом. Уверена, что на принцессу имеется досье, где нет ничего интересного, а теперь вылезают сюрпризы.

Останься я жить здесь, держалась бы более осторожно. Взять хотя бы то, что без возмущения позволила оплатить это платье. И пусть в салоне сочли Когана моим мужем, но я-то знаю правду. Любая уважающая себя аристократка не позволит такого постороннему мужчине, а я даже деньги не попыталась ему вернуть, не заикнулась об этом. Еще совершенно спокойно нахожусь с ним тет-а-тет, шучу и вообще веду себя далеко не как скромная девственница. Он по-любому задается вопросом, как много еще пробелов в информации обо мне, где я всему научилась, с кем… и, главное, чего еще от меня ждать.

Я практически чувствовала, как крутятся у дракона шестеренки в мозгу. Если честно, с минуты на минуту ожидала, что он задумается: а невинна ли я, раз столь легкомысленно отношусь к своей репутации.

– Может, расскажешь немного о себе? Чтобы я лучше тебя понимал.

Какой хитрый!

– Коган, ты просишь от меня откровенности, а сам даже не смог ответить на вопрос, чего хочешь в жизни, – усмехнулась я в ответ. Ведь он отделался общими словами о служении Владыке, чья жизнь так важна для страны.

Он понял, о чем я, и, отвернувшись, задумчиво посмотрел на воду.

– Если о сокровенном… На самом деле каждый дракон мечтает встретить свою истинную, грезит о семье, где будет звучать детский смех. Какие бы завоевания ни совершал, каких бы вершин ни достигал, все это тлен, если нет твоего продолжения в этом мире.

Зашибись, мы с ним словно поменялись ролями: я ему о желании путешествовать, посмотреть мир, оставить свой след, а он о семье и детях.

– Ну, не знаю. Как по мне, паршиво, когда твое счастье зависит от кого-то, – заметила я. – Нет, конечно, здорово, когда встречаешь свою половинку, любовь, но я считаю глупым жить в ожидании этого. На самом деле счастье, ощущение полноты жизни – они внутри тебя.

Вечно куда-то спешим, к чему-то стремимся, строим планы или откладываем на потом, а нужно иногда просто остановиться и порадоваться, что живы. Это уже счастье. Богатый или бедный может одинаково полюбоваться небом, насладиться прохладой воды, дыханием ветра, лучами солнца на коже и ощутить себя частью этого мира.

– Знаешь, лично я поняла, что никакой мужчина мне не нужен для того, чтобы я была счастлива. Важно слушать себя, свои желания, найти дело по душе, а не подстраивать жизнь в угоду кому-то. Завтра может метеорит упасть, и мы исчезнем с лица земли, вот тогда и пожалеешь, что пусто прожил жизнь, оглядываясь на чужое мнение или боясь чего-то.

– Странно слушать такие рассуждения от столь юной девушки, еще толком не видевшей жизни. Женщины обычно ценят красивые наряды, драгоценности, мужское внимание, мечтают о выгодном замужестве и высоком положении в обществе. Я тебя не понимаю! – откровенно заявил он. – Ты имеешь все: положение в обществе, богатство, можешь менять наряды и драгоценности, но предпочитаешь сбегать из дворца, общаться с простолюдинами и возиться с сиротами. Почему?

Вот же сноб! Простолюдины ему не нравятся.

– Потому что так хочу, – лаконично ответила я. – Это со стороны жизнь принцессы кажется сказкой, а она полна ограничений, подчинена требованиям этикета. И дворец Владыки, которым все восхищаются, для меня золотая клетка, из которой хочется сбежать.

– В Зандании ты тоже сбегала из дворца?

Вот и дождалась вопросика! Наградив его холодным взглядом, ответила:

– Коган, не нужно разговор по душам превращать в допрос! Я и так с тобой была излишне откровенной, не заставляй жалеть об этом.

За суетой подготовки к приему такого большого количества детей на мое возвращение в новом платье не обратили внимания, да и присланные Коганом из салона вещи затерялись среди доставленных из города покупок. Я просто сказала, что это мой заказ, и их отнесли ко мне.

Что удивительно, даже Владыка почтил нас своим вниманием. Пришел проверить, все ли у нас готово к приему детей, требуется ли что-то, и привел с собой лекаря господина Дюваля и законника господина Леннарта, который займется составлением бумаг для моего будущего благотворительного фонда.

От помощи отказались – мы уже все приготовили, и я с гордостью продемонстрировала детские комнаты, – а вот за этих двоих была Владыке благодарна. Если честно, о лекаре я даже не подумала, а детей точно не лишним будет осмотреть. Только оказалось, что первым его пациентом стану я.

– Ваше высочество, мне не нравится ваша бледность. Пусть господин Дюваль вас осмотрит, – неожиданно заявил Владыка.

– Бледность?! – в замешательстве повторила я, притрагиваясь к пылающим щекам. Просто перед появлением Владыки гоняла слуг, проверяя каждую мелочь, и запыхалась. – Не стоит беспокоиться, я в порядке!

– И все же я настаиваю. Вы бледны, щеки горят. Возможно, у вас жар. Не стоит рисковать. Вы же не хотите заразить детей? И в таком состоянии и речи не может быть о делах. Поговорите с господином Леннартом позже.

– Я совершенно здорова! Хорошо, пусть господин Дюваль меня осмотрит, – согласилась я, поняв, что иначе он и приезд детей еще отменит из-за моей мнимой болезни. Или на это и расчет?

– Что от меня требуется? – спросила у лекаря.

– Всего лишь прилечь на кушетку.

– Тогда пройдемте в гостиную.

Владыка за нами не пошел, а вот я, признаться, не знала, чего ждать от этого осмотра, и была в напряжении.

На самом деле все закончилось быстро. Лекарь посмотрел мои белки, попросил показать язык, пощупал пульс. На вопрос, беспокоит ли меня что-то, я едва не ответила: «Владыка!»

А потом Дюваль просто поводил руками над моим телом. Никаких неприятных ощущений, лишь тепло от его ладоней. На этом диагностика завершилась. Когда мы вышли, он сообщил Владыке, что я здорова и чиста, никаких заболеваний и инфекций не обнаружено.

– Если желаете, можете перекусить и выпить чаю в гостиной, пока ожидаем детей, – предложила я лекарю.

– Премного вам благодарен, ваше высочество, – поклонился он мне и вопросительно посмотрел на Владыку: – Лаэр?

– Идите, – отпустил его дракон.

– Лаэр, благодарю, что подумали о лекаре для детей! – поблагодарила я.

– Не стоит, это стандартная процедура для прибывающих во дворец, чтобы не допустить распространения болезней. Да и персонал при приеме на работу проходит осмотр.

– Я не помню, чтобы меня осматривали по приезде.

– Этого не требовалось, лекарь сопровождал вас в дороге.

Ого! Элиссабет и не знала этого. А молодцы! Мир хоть и непохож на наш, но профосмотры и здесь есть.

– Может, господин Дюваль посоветует нам лекаря на постоянной основе? Когда прибудут дети, лучше иметь специалиста под рукой.

– Хорошо, я распоряжусь, – кивнул Владыка.

Мне оставалось лишь дивиться его переменчивому настроению. Настаивая на моем осмотре, он говорил жестко и властно, а теперь такой покладистый. Хотя, может, как некоторые из властных мужчин, просто не любит, когда ему противоречат. Не привык.

Разместившись с Владыкой и законником в кабинете, я озвучила господину Леннарту свои пожелания по деятельности фонда.

– Кстати, хотела спросить, можно ли что-то сделать, чтобы после моей смерти мое приданое, шахты Аль-Тага, не вернулось обратно в Занданию?

– Ваше высочество еще слишком молоды, чтобы думать о смерти! – запротестовал господин Леннарт, а во взгляде Владыки появилось напряжение. Наверное, не осмотри меня ранее лекарь, точно бы заподозрил, что я чем-то больна.

– И все же лучше заранее об этом подумать и составить завещание. Жизнь непредсказуема. Я хочу, чтобы доход с шахт шел на благотворительность. Конечно, отдавать такие суммы в руки одного управляющего недальновидно. Я думаю запустить несколько социальных проектов, и имеет смысл на каждый назначить своего управляющего под контролем моего доверенного лица, городского совета и представителя Владыки.

– К чему такие сложности? Почему бы не отдать управление просто городскому совету? – спросил господин Леннарт.

– Не хочу, чтобы за счет моего фонда кормились все родственники городского совета. Перекрестный контроль снизит воровство и откаты за подряды.

– Откаты?..

– Денежная благодарность гильдий или тех, кому будут отдавать заказы фонда на выполнение работ.

– У нас такого нет! Владыка?! – обратился за поддержкой законник.

– Простите, но это мне можно быть наивной, а вам точно нельзя, – фыркнула я, ведь уже в детском приюте поняла, что там рука руку моет.

– Как видите, господин Леннарт, ее высочество крайне недоверчива, и ради ее спокойствия я поддерживаю предложенную систему контроля расходов, – усмехнулся дракон и спросил у меня: – Какие социальные проекты вы планируете запустить, Элиссабет?

– Хочу организовать приюты для тех, кто попал в сложные жизненные обстоятельства: одинокие матери, которые потеряли работу и не могут заплатить за жилье, одинокие старики, больные люди, погорельцы… Им будет предоставляться койка, еда и помощь в трудоустройстве.

– Туда сразу набегут лентяи, не желающие работать, – ворчливо заметил законник.

– Ну почему же. Направлять в приют можно поручить городской страже. Они как раз и проверят, что собой представляют нуждающиеся, и лучше знают, кому нужна помощь на их участке. Еще можно в холода раздавать горячую еду бездомным, теплую одежду.

А еще я хотела заняться благоустройством бедных кварталов, построив для детей игровые площадки как в приюте, но мне сказали, что там их негде ставить, лучше перенести в парки и скверы.

И непременно учредить гранты на оплату учебы способных детей бедняков. Я понимала, что ничего этого не увижу, и хотелось заранее набросать как можно больше направлений деятельности.

В завершение нашей встречи я попросила господина Леннарта как можно быстрее заняться оформлением всех бумаг, чем заслужила еще один внимательный взгляд Владыки.

Дни летели со страшной силой. Появление детей взбодрило всех обитателей дворца. А что поделать, если эти маленькие проныры, немного освоившись, стали сбегать из моей части парка в основную, норовя всюду сунуть свой нос. То в фонтаны залезут, то рыбок ловят в пруду, то клумбы вытопчут, нюхая цветочки, а то придворным глазки строят, завороженные их богатыми нарядами. Мальчишки так вообще к стражникам липли, восхищаясь их формой и оружием. Служанки сбились с ног, носясь за этой мелюзгой. Пришлось даже дополнительно людей нанимать для присмотра.

Стало немного легче, когда я спешно построила у себя детскую площадку и приказала огородить территорию для прогулок и игр не только живой изгородью. Дети с удовольствием ковырялись в песке, катались на качелях, с горки, лазили по турникам, выпуская неуемную энергию. Но потом Рогнеда сама попросила меня отпускать детей в общий парк, поскольку обитатели дворца уже привыкли возиться с ними. Жены Владыки даже стали выходить на прогулку со своей женской половины, чтобы пообщаться с детьми. Они же маленькие, забавные. Игрушки и сладости сыпались на неизбалованные детские головы как из рога изобилия.

Даже суровые стражники таскали им подарки. А по примеру своего начальника, лаэра Вэльдера, стали появляться желающие взять на воспитание сироту. Семерых уже забрали. Конечно, я разговаривала с каждым таким стражником, подробно узнавая, где будет жить ребенок, в каких условиях, кто займется его воспитанием. Встречалась даже с их женами или матерями, чтобы убедиться, что это желание всей семьи, и выясняла, хочет ли жить у них сам ребенок.

А после того как разлетелись мои слова, что для рождения ребенка в семье нужно взять на воспитание сироту, желающих стать приемными родителями в разы прибавилось. Но если первым семерым я опекунство одобрила без проблем, за них лаэр Вэльдер поручился, то с остальными не торопилась, ожидая, пока он пробьет их по своим каналам.

Выбираться в город получалось не слишком часто, но, проводя время во дворце, я его тоже даром не теряла. Терроризировала лаэра Вэльдера, подготавливая инвентарь для выступления, которое никто не отменял. Дельный мужчина, с ним нужно лишь обрисовать, что мне надо, и он сразу указывает, кто может помочь.

Хорошо иметь дело с военными, у них и кузни в наличии, и зажигательные смеси имеются. Вопросов лишних не задают, ставишь задачу – и ее решают. И полигон есть, где можно потренироваться, когда он свободен. Лаэр Вэльдер мне еще с материей огнеупорной помог, для создания костюма.

Но и про танцы я не забывала. Мы с ребятами решили продемонстрировать публике новые номера за неделю до праздника. Как раз начнется смотр танцоров. Три дня на то, чтобы поразить публику чем-то новым – и чтобы интерес разгорелся. Я не сомневалась, что уж на выступление на главной площади они точно пройдут. У нас было практически все готово, лишь шлифовали танцы с музыкой.

Даже Коган научился двигать бедрами, оказавшись не таким уж деревянным, как в начале. Он сопровождал меня в городе всякий раз, когда я туда выбиралась. Иногда мог оставить на берегу с ребятами, отлучаясь по своим делам, но потом обязательно возвращался, и мы шли гулять по окрестностям. Уже и на лошадях в парке катались, и по достопримечательностям прошлись, и по реке поплавали, любуясь столицей.

С мечтой о более экстремальных развлечениях пришлось распрощаться. Женщин тут берегли и относились к ним как к хрустальным вазам. Оказывается, и в паланкинах их носят потому, что лошади могут понести и выше риск разбиться или пострадать. Прогулка верхом по парку возможна лишь в сопровождении мужчины, контролирующего безопасность, и желательно шагом.

Когда я поставила свою лошадь на дыбы и предложила промчаться галопом наперегонки, у Когана задергался глаз. Мне популярно объяснили, что здесь так не принято. В общем, хоть стреляйся от скуки, как по мне.

– Ваше высочество, вы готовы? – заглянула ко мне Моржетта.

– Да, можно выезжать, – кивнула я, бросив на свое отражение в зеркале последний взгляд.

Сегодня у нас с компаньонкой намечался официальный выезд в город. В приюте ремонт практически закончен, нужно посмотреть, что сделано, и, если все нормально, на днях можно возвращать детей из дворца обратно.

Хотя я бы пока с этим повременила. На носу праздники, съедется много гостей, может, удастся еще кого-то из малышей в хорошие семьи пристроить. А вот брать на себя ответственность за более старших я не решилась. За маленькими-то уследить сложно, а со старшими вообще проблем не оберешься. Как говорится: «Маленькие детки – маленькие бедки, а большие…»

И на время ремонта в спальнях старших переселили в уже готовые комнаты детской группы. Так малыши подольше задержались во дворце, тем более что они уже обвыклись и все устаканилось с их поведением. Хотя вернее будет сказать, что окружающие привыкли к выходкам детей и их непосредственному поведению. Малышню полюбили и не ругали.

– Моржетта, ты какая-то грустная в последние дни. Что-то случилось? – спросила я у компаньонки.

– Все в порядке, ваше высочество.

Я не стала ее допрашивать. Взрослый человек, захочет – расскажет. Может, ее тревожит собственное будущее после моей смерти? Тогда мне есть, чем ее успокоить. Я достала из шкатулки свернутые бумаги.

– Держи, это тебе.

– Что это?

– Счет на твое имя. Хватит, чтобы купить особняк в любом уголке империи и безбедно жить, больше не беспокоясь о будущем. Еще я оставила распоряжение, что после моей смерти из моего фонда ежегодно тебе будут начисляться проценты от прибыли шахт.

Мы как раз недавно закончили с оформлением всех документов по фонду, и я смогла позаботиться о ее будущем. К счастью, по закону шахты мое приданое, и я вправе распорядиться ими по своему желанию. А вот не оформи я завещание, они вернулись бы обратно во владение Зандании, ведь брак с Владыкой не состоялся. Так что вовремя я подсуетилась. Жаль, не увижу выражения лица отца Элиссабет. Такого финта от тихой и покорной дочери король точно не ожидает.

– Ваше высочество! – из глаз потрясенной Моржетты брызнули слезы. – Я не хочу, чтобы вы умирали!

– Тихо, тихо… – Я подошла и обняла ее. – Я тоже не хочу, но это не от нас зависит.

– Простите меня! Если бы не я… По моей вине вы здесь…

– Ты спасала Элиссабет. Если уж и винить кого, то короля – это он приговорил ее к смерти.

Я говорила спокойно, ведь было время смириться и принять расклад, который выдала мне судьба. Моржетту я действительно ни в чем не винила. Наоборот, хотелось отблагодарить и поддержать ее, ведь после смерти принцессы ей некуда идти. Пусть живет спокойно и в достатке. Но я хотела предложить ей работу, чтобы была занята и не тосковала о неблагодарном сыне.

– Моржетта, я буду рада, если ты возьмешь на себя управление фондом от моего имени, как доверенное лицо. А чтобы король Зандании не мог на тебя надавить и запустить руки в деньги фонда, за расходами еще будут следить представитель Владыки и городской совет. Но я хочу тебе доверить реализовывать мои идеи. Я подробно все расписала и оставлю тебе свои записи, если ты согласна.

Запасным вариантом оставалась Рогнеда, она из низов и не будет свысока относиться к нуждам простых людей. Правда, она всегда была больше озабочена борьбой за собственное благополучие, но сейчас-то уже не молода, пора подумать и о душе. Раз собирается уйти, сможет посвятить себя благотворительности. Насколько я поняла Рогнеду, ей польстит уважение и любовь в глазах народа. Это возможность покинуть дворец с высоко поднятой головой.

– Я… – растерялась Моржетта, но взяла себя в руки и вытерла слезы. – Я согласна. Я не подведу, обещаю!

– Вот и хорошо, – с облегчением выдохнула я. Одной проблемой меньше.

На самом деле я видела, как ответственно она отнеслась к курированию работ в приюте, как терпеливо и заботливо вела себя с детьми. А значит, помогая другим, отвлечется – и не будет времени думать о собственной душевной ране, нанесенной сыном.

– Скажи, в последние дни ты так переживаешь из-за нашего расставания?

– Не только, – призналась Моржетта. – Чем ближе праздник, тем сильнее посланники его величества забрасывают меня приказами придумать что-нибудь, чтобы вам разрешили участие в проверке на истинность. А в последнем письме потребовали вообще возмутительную вещь!

– Чего они хотят?

– Узнав, что вы расцвели и все судачат о том, как Владыка вам благоволит, потребовали убедить вас соблазнить его. Разъяснить по-женски, что нет ничего постыдного в том, чтобы разделить с ним постель, мол, вы и так ему почти жена.

– Чего?! – охренела я. – Зачем им это?

– Они надеются, что в постели вам удастся смягчить его и заставить изменить решение, – ответила Моржетта, не в силах посмотреть мне в глаза.

– Пусть и не надеются! Ответь им, что я принципиальна в этом вопросе. Нет брака – нет супружеских отношений.

– Я так и написала. И в последнем послании они приказали подлить вам возбуждающее любовное зелье перед встречей с Владыкой.

Ого! Вот просто нет слов цензурных. Ничего себе, как папаша Элиссабет задергался. Уже и честью дочери готов пожертвовать, подложив под дракона. Хорошо, что мы в последнее время не виделись с Владыкой. Нет, мне до сих пор ежедневно поступают приглашения разделить с ним и его гаремом обед или ужин, но я их игнорирую. Правда, с Рогнедой довольно часто общалась, но сейчас она вся в хлопотах, готовится к празднику и принятию большого количества гостей.

– Ответь, что сделаешь все возможное, но не твоя вина, что я не вижусь с Владыкой или не желаю ничего пить перед встречей с ним.

Счастье, что она на моей стороне и призналась во всем. От перспективы, что я могла под действием дурмана начать вешаться на Владыку, меня передернуло. Видимо, они совсем там с головой не дружат, раз требуют такого! А вот окажись Владыка благородным и не поведись на прелести, что тогда делать перевозбужденной принцессе? Первых попавшихся мужчин в постель тянуть?

– Моржетта, есть еще что-нибудь, чего я не знаю?

– Спрашивали, когда вы выезжаете в город и нет ли возможности избавиться от охраны и встретиться с посланником короля. Это все. Клянусь!

– Хорошо. На будущее: не держи в себе и говори, чего от тебя требуют. Пусть я буду в курсе.

С моего прошлого посещения приют изменился до неузнаваемости. Это сразу бросилось в глаза, стоило нам только пересечь ворота. От них до крыльца вела широкая подъездная аллея, обрамленная рядами зеленых подстриженных кустов.

Двор с этой стороны фасада, в прошлом пустынный и каменный, теперь представлял собой зеленый сад с деревьями, извилистыми дорожками среди клумб и резными лавочками. Я хотела, чтобы у посетителей при желании было место, где можно прогуляться, присесть и пообщаться с понравившимся ребенком.

Помня, как в мой приезд детям пришлось стоять на солнцепеке, я приказала построить навес над ступенями. Он опирался на две колонны, увитые плющом. Позабавило, что на моих набросках для строителей плющ я нарисовала для красоты, но они выполнили все в точности. Теперь встречающим и гостям не страшен дождь. А кроме того, во всем этом обрамлении здание приюта стало выглядеть уютнее, напоминая дом, а не казарму.

Порадовало, что на этот раз нас встречал только персонал. Хотя это, возможно, потому, что старшие дети трудятся, а младших я забрала.

Управляющая приютом, мадам Джудит Аббинсон, при виде меня с трудом натянула на лицо любезную улыбку. Вся она словно поблекла и выглядела напряженной, ни следа былой уверенности. Видимо, сказываются практически ежедневные проверки, что мы ей устроили.

– Здравствуйте.

– Ваше высочество, благодарим за оказанную честь! Рады видеть вас, – поздоровалась она, и все поклонились.

– Показывайте, что сделали.

– С радостью, ваше высочество! Прошу, – пригласила мадам.

Внутри приют тоже изменился разительно. Всего-то более светлая краска, а коридоры словно стали шире, даже дышится легче, да и рисунки на стенах добавляют перспективы, расширяя пространство.

Художники поработали на славу. Тут появились и фальш-окна с морским пейзажем и чайками, с лесными полянами, где цветут цветы, летают бабочки и резвятся оленята. И просто картины, где в бескрайнее голубое небо тянутся белоснежные шапки гор или стадо слонов гуляет по саванне. На стенах у дверей в классные комнаты застыли с указками и свитками в лапах зайчата, бельчата, фазаны в очках – забавные, безобидные животные. В такой класс и заходить приятно! А внутри новые парты для детей, стоящие рядами, напоминая уже школу моего мира, с доской и шкафами для наглядных пособий.

Я поднялась наверх, осмотрела отремонтированный чердак, потом оценила ремонт в спальнях детей и в душевых. Порадовала чистая, отмытая кухня, откуда доносились аппетитные запахи. Заметила новые лица, но из рассказов Моржетты знала, что после возврата сворованных продуктов работниц кухни уволили и набрали новых.

– Девочки, как у вас вкусно пахнет! Накормите меня? – обратилась я к ним.

Они растерялись, но розовощекая повариха, видимо самая бойкая из всех, заулыбалась:

– Отчего же не накормить. Почтем за честь, ваше высочество! Не побрезгуйте.

– Тогда закончим осмотр – и к вам! – улыбнулась я.

Мы спустились в подвал, где сейчас строители завершали работы. Там больше не пахло сыростью и не было мрачных стен. Помещения переоборудовали в игровые комнаты и спортивные залы, чтобы дети могли проводить там время, когда на улице мороз или дождь.

При виде нашей делегации работы остановились, все поклонились. Ко мне подошел представитель компании «Саэрдсен и сыновья», сообщил, что через пару дней они закончат все работы, и спросил, всем ли я довольна, а так же пожелал узнать, будут ли заказы на работу в других приютах.

Меня подкупил его деловой подход, а еще то, что он не терся со всеми в ожидании высоких гостей, а следил за ремонтом. Я ответила, что сотрудничество продолжим, и отрекомендовала ему Моржетту уже как официального представителя моего фонда, сказав, что планы дальнейших работ можно решать через нее. Как по мне, потом следует взяться за ремонт того приюта, который больше всего в этом нуждается. Они же местные, им лучше знать.

Мы с ним немного поболтали. Он признался, что это был очень интересный объект, подобного раньше они не делали. Да я уже знала, что детские игровые площадки здесь не приняты, а фрески во дворцах есть, но больше на потолках и не на такую тематику. А тут детский приют, как бы убогое заведение, – и фрески! Но представитель признал, что они в корне меняют интерьер и расширяют пространство. Фирма станет теперь своим клиентам предлагать подобное, а образцы можно посмотреть в этом приюте или на других объектах, когда будут готовы.

– Наши клиенты состоятельные люди, заодно и пожертвования в приют сделают! – усмехнулся он в бороду, с хитринкой глядя на меня. В общем, расстались мы довольные друг другом. Это будет хороший обмен: от нас ему заказы, а в приюты пожертвования от его клиентов.

– Ваше высочество, можно спросить? – обратилась ко мне мадам Аббинсон, видя, что я в хорошем настроении.

– Что вы хотели?

– Говорят, что грядут реформы в работе приютов. Можно узнать, как это отразится на нас?

– Правду говорят. Сейчас разрабатывается свод законов. Государство возьмет приюты под свое обеспечение и контроль. Я считаю, что изменения будут к лучшему. Подробности вы узнаете в свое время.

Возвращалась я во дворец довольная. Хотя бы на этом приюте успела увидеть изменения к лучшему. Единственное, занозой раздражало то, что дети старшей группы вынуждены до сих пор трудиться в мастерских, но здесь ничего не поделать. Я не могу разрушить целую систему, лишь топнув ножкой.

«Ничего, осталось немного подождать, когда примут законы», – сказала я себе, в задумчивости крутя на пальце кольцо в виде свернувшегося дракона с жемчужиной в пасти. Я не привыкла к таким тяжелым украшениям, оно давило на кожу, и я растирала от него след.

Зато уже сейчас у детей изменились условия проживания и кормить стали вкусно, а еще лаэр Вэльдер пообещал, что ежедневно его люди будут заходить и проверять, все ли в приюте в порядке.

От неловкого движения кольцо соскочило с пальца под ноги, и я резко наклонилась, ловя его. В этот момент что-то просвистело над ухом. Я даже ничего не успела понять. Обернувшись, в шоке уставилась на трепещущую стрелу, застрявшую в высокой спинке сиденья, где еще мгновение назад была моя голова.

Рыбкой я скользнула на пол и съежилась, сделав это вовремя: надо мной просвистели еще несколько стрел. Испуганно заржали лошади. Стало жутко, когда белые занавески паланкина окрасились брызгами чьей-то крови.

Наверное, у меня случился шок. Крики о нападении, приказ держать строй и охранять, предупреждение, что на нас катятся зажженные бочки, мы в ловушке, – все это воспринималось фрагментами, словно через вату. А потом паланкин резко дернуло вверх, и меня инерцией еще сильнее прижало к полу. Внизу что-то взорвалось, паланкин тряхнуло ударной волной так, что у меня клацнули зубы, но дальше уже не трясло, и крики людей стали отдаляться. Отдаляться вниз…

Я, конечно, мечтала полетать, но не думала, что это произойдет при столь драматичных обстоятельствах: когда я буду лежать, уткнувшись мордой в пол. Да я пошевелиться не решалась! Остро ощущала себя мышонком в коробчонке, которую болтает в руках ребенок. В моем случае, видимо, дракон, но это мало что меняло.

Вскоре я почувствовала соприкосновение с землей. Полежала, прислушиваясь, но паланкин больше не двигался. Тогда осторожно приподнялась, стараясь понять, где мы. Обзору мешали занавески, но я разглядела, что к паланкину спешат стражники в форме дворцовой гвардии, и уже смело приняла вертикальное положение, больше соответствующее принцессе.

Недавно жаловалась на отсутствие экстремальных развлечений? Да ну их на фиг! Не тогда, когда кто-то платит за них кровью!

– Ваше высочество, вы в порядке? – Дверцу открыл лаэр Вэльдер.

Ой, это он меня нес?! Судя по накинутому на плечи плащу и выглядывающим обнаженным рукам – точно он.

– Я цела. Где Моржетта?

– Она здесь.

Он отошел, и рядом я увидела второй паланкин. Лаэр Вэльдер открыл дверцу и выругался.

– Целителя!

Он подхватил Моржетту на руки, доставая. Я кинулась к ним и выдохнула: компаньонка жива, но прижимает ладонь к шее, а сквозь пальцы струится кровь.

– Давайте ее в мое крыло. Так ближе, и целитель там есть.

Не споря, он бегом понесся в нужном направлении, а я поспешила за ними. В беге мне не сравняться с драконом. Когда я добралась, бледный дворецкий сообщил, что Моржетта уже у целителя.

– Леди Моржетта, не бойтесь! Все будет хорошо, – успокаивал опустившийся на одно колено у ног компаньонки лаэр Вэльдер. С другой стороны кушетки целитель обрабатывал рану на шее.

– Как она?

– Всего лишь глубокая царапина, ваше высочество. Повезло. Обещаю, даже шрама не останется! – ответил целитель.

Фух! Заметив, с каким беспокойством смотрит на Моржетту лаэр Вэльдер, как нежно держит ее за руку, я почувствовала себя лишней. Выдохнув, оставила их за ширмой и села на кушетку у входа, привалившись к стене и прикрыв глаза. После пережитого стресса и пробежки я ощущала себя шариком, из которого выпустили воздух.

Внезапно с громким стуком распахнулась дверь, и на меня вихрем кто-то налетел, затряс и принялся ощупывать.

– Элиссабет! Что с тобой? Где целитель? Почему никого нет?!

Распахнув глаза от грозного рева, я сама не поняла, каким образом оказалась в объятиях Владыки. Никогда его таким не видела! Куда только делись сдержанность и самообладание. Он выглядел так, словно готов был сорваться с места со мной на руках.

– Я в порядке!

– Цела? – Владыка с беспокойством заглядывал мне в глаза. Честно говоря, удивил. Не думала, что настолько ему дорога.

– Меня спасло кольцо. – Разжав пальцы, я показала ему зажатое все это время в кулаке украшение. – Оно слетело с пальца, и я наклонилась, чтобы его поймать. Это спасло от стрелы.

Вообще-то, мне подарил его Коган. Когда мы гуляли по городу, я обратила внимание на красивое кольцо в витрине, и мы зашли. Хотела купить, но он сказал, что в качестве подарка дракона оно будет иметь больше силы, станет моим защитным амулетом. Думала, врет, но вышло так, что я действительно жива благодаря ему.

– Духи предков хранят тебя! – произнес Владыка, зачарованно глядя на меня так, словно я ему не безразлична.

– Повелитель, с ее высочеством все в порядке, – уверил появившийся из-за ширмы целитель.

– Вы ее осматривали?

– Нет, но…

– Тогда как вы можете это утверждать! – вызверился на него дракон, и очарование момента исчезло.

– Поставьте меня на место! – потребовала я, вновь пряча в кулаке кольцо. Еще не хватало, чтобы Владыка задался вопросом, откуда оно у меня. – Я вам говорю, что в порядке. Ранена Моржетта, не мешайте целителю ее лечить!

Тут из-за ширмы вышел лаэр Вэльдер.

– Что произошло? – накинулся на него Владыка.

– Нападение на пересечении Девонского переулка и Гончарной. Я отправил туда отряд. Давайте выйдем и не будем пугать дам, напоминая о неприятных событиях больше необходимого.

– Почему ты не оделся? – неожиданно поинтересовался Владыка, смотря с неудовольствием.

– Лаэр Вэльдер нес раненую Моржетту к лекарю на руках. Ему нужно было предварительно надеть мундир и застегнуться на все пуговицы? – возмутилась я и потребовала: – Да поставьте вы меня на ноги! Я в порядке!

– Это мог сделать любой из стражников.

– Простите, виноват! – опустил голову лаэр Вэльдер.

– Выйди и оденься!

Переведя взгляд на меня, Владыка сказал:

– Я запрещаю вам выезд в город, пока не разберемся с нападавшими.

– Хорошо, – не стала я спорить.

– И пусть вас все же осмотрят. Сообщите мне о состоянии принцессы, как только освободитесь, – приказал он целителю.

После чего нехотя поставил меня на ноги, провел ладонью по моей щеке и ушел так же стремительно, как и появился.

И что это было?! Я потерла рукой щеку, где до сих пор ощущалось прикосновение Владыки. Поймав взгляд целителя, отдернула руку и направилась к нему.

– Вы закончили с Моржеттой?

– Нет.

– Тогда почему стоите? Чего ждете?

«И глазеете!» – добавила про себя.

Целитель засуетился, возвращаясь к пациентке, а я пошла следом. Присела на край кушетки и взяла Моржетту за руку, как недавно дракон. Вот не мог Владыка чуть попозже прийти! Такой момент испортил. Радовало, что мне не показалось: лаэру Вэльдеру однозначно небезразлична моя компаньонка. Ведь он действительно мог поручить отнести ее к целителю любому из стражников и бежать разбираться с покушением.

О том, кто мог на нас напасть, я старалась не думать. Я и гильдиям дорогу перешла, и родственники выгнанной жены Владыки могут мне мстить, и другим женам могу мешать. Хотя последним вряд ли. Пока я в статусе тридцать первой жены, никак не угрожаю их положению. Вот если бы Владыка разрешил мне проверку на истинность, тогда да, могли бы испугаться и решить устранить, во избежание. А так чего дергаться? Они жены, а я не пойми кто…

Целитель наложил на рану повязку и отпустил Моржетту, предварительно просканировав руками и меня. Я хоть и чувствовала себя нормально, но не брыкалась, понимая, что ему отчитываться перед Владыкой.

День мы провели дома, приходя в себя. Заглянула Рогнеда: узнать о нашем самочувствии. Выпила с нами чай, расспросила о случившемся и ушла. Кстати, многие жены Владыки посчитали нужным выразить сожаление о произошедшем, прислав записки с поддержкой и приглашением посетить их, когда почувствую себя лучше.

Обычное женское любопытство – жаждали подробностей покушения. Но все случилось так быстро, что и рассказывать нечего, а плакаться, как сильно испугалась, не в моем стиле. Посещать жен Владыки и развлекать публику я не собиралась, так что отделалась ответными записками с благодарностью за участие.

А вот лаэр Вэльдер, несмотря на занятость, прислал Моржетте цветы с пожеланием скорейшего выздоровления. Впервые я увидела на ее щеках смущенный румянец. Владыка тоже интересовался моим самочувствием, но, к счастью, письменно, а не при личном визите. Мне как-то и нашей последней встречи хватило с избытком.

Но ходом расследования делиться с нами никто не собирался.

На следующий день для меня не стоял вопрос, идти или не идти в город. Я уже много раз выбиралась инкогнито и никому была не нужна, а стоило в кои-то веки выехать с отрядом охраны, как на нас напали.

Привычно проскользнув без досмотра мимо охраны, я огляделась. Не увидев Когана, немного расстроилась. Он еще ни разу не пропустил нашей встречи. Может, из-за недавних событий требуется его присутствие рядом с Владыкой?

Решила, что хотя с ним мне было бы спокойнее, но его отсутствие – не повод менять планы. Поэтому наняла паланкин и поехала привычным маршрутом в город. Правда, никогда еще поездка не тянулась так долго. Нервы шалили, и я прислушивалась к каждому звуку. Вроде город живет в обычном ритме, а у меня перед глазами раз за разом всплывает картина, как алые капли брызгают на занавески паланкина. Пришлось как мантру повторять, что я в плаще, моего лица не видно и никто даже не заподозрит, что перед ним принцесса.

Все вроде так, но мы еще не доехали до места, когда раздался грозный окрик:

– Остановитесь немедленно!

Сердце ухнуло вниз.

Дверца распахнулась, и внутрь заглянул Коган. Фу-у-ух! Мой облегченный выдох слышали, наверное, даже на соседней улице. Но телохранитель был злющий как черт и за руку вытащил меня из паланкина.

– Вы кто такой, что смеете так обращаться с лаэрой? – заступился за меня один из носильщиков.

– Я ее супруг!

– Покажите ваш брачный браслет.

– Ты кто такой, чтобы требовать что-то от лаэра? Прочь с дороги! – рявкнул на него Коган.

Отведя меня в сторону, разгневанно зашипел:

– Скажи, ты чем думала, выезжая сегодня в город?

– А что не так? Мы же договаривались сегодня о встрече.

– Разве Владыка не запретил тебе покидать дворец?

– Так это он принцессе запретил, – нагло усмехнулась я ему в лицо. Вот странное дело, он бесится, едва дым из ушей не идет, а я не боюсь. Душу греет понимание, что он беспокоится обо мне.

– Тебя вчерашние события ничему не научили?

– Почему же, научили. Я поняла, что опасно выезжать с таким количеством охраны. Коган, оглянись! Кроме тебя до меня никому нет дела.

Будто вопреки моим словам раздался приближающийся топот и бряцанье оружия. Коган заслонил меня собой, но это оказался всего лишь городской патруль стражи.

В первый момент я расслабилась, а потом меня словно током ударило. Если они потребуют назвать себя и показать брачный браслет, я пропала! Мамочки, мы вчера едва ноги унесли, а теперь впереди маячит тюрьма и перспектива сгореть заживо в огне Владыки.

– Лаэр, назовите себя.

– А в чем дело?

– Нам пожаловались, что вы грубо ведете себя с дамой. Назвались супругом, но отказываетесь показать брачный браслет. Будьте добры подтвердить свои слова или, при всем уважении, мы будем вынуждены задержать вас до выяснения всех обстоятельств.

Черт, мы попали! Когану никак не подтвердить, что он мой супруг, а раз он соврал, захотят узнать и мою личность.

И тут случилось что-то непонятное. Я стояла к Когану достаточно близко, и перед моим носом по его спине словно прошла волна… или задвигались кости. Плечи развернулись, натягивая одежду, которая вдруг стала мала. Он резко увеличился в росте, а его волосы почернели.

У меня мурашки побежали по коже. И похоже, не только у меня случился шок.

– В… вл…

– Мы торопимся. Продолжайте дежурство, – перебил Коган, но я и так знала, что пытался выдавить из себя стражник. Владыка! Да и ледяные, властные нотки в голосе я бы узнала с закрытыми глазами.

– Слушаемся, лаэр!

Судя по удаляющимся шагам, они ушли. Коган так и стоял ко мне спиной, замерев. Еще одна волна по телу, и его фигура приобрела прежние размеры.

– Можешь выдыхать, они ушли. Сожалею, но и твои носильщики тоже предпочли удалиться, – повернулся он ко мне.

– Кто ты?

– О чем ты? – сделал он непонимающее лицо.

– Вот не надо! Ты хоть и стоял спиной, но Владыку я узнала. И, судя по всему, стражники тоже, раз больше не задавали вопросов и подчинились. Так кто ты? Владыка или его охранник Коган?

– Поехали отсюда, здесь не место для объяснений.

Он подвел лошадь и словно пушинку посадил меня, а потом и сам сел в седло. Лошадь он направил дальше в город, а не обратно во дворец. Хоть это радовало.

Я молчала, переваривая увиденное. Больше всего волновал вопрос: Коган – это Владыка или умеет прикидываться Владыкой? Конечно, первой мыслью было, что это Владыка под личиной Когана водил меня за нос, но потом я засомневалась. Вспомнила все время, проведенное вместе. Да хоть то же обучение бачате! Сомневаюсь, что Владыка стал бы крутить задницей на берегу реки перед артистами. Или тратить на меня столько времени! У него что, более важных дел нет? В общем, когда Коган привез меня в парк, где мы катались на лошадях, я уже выдохнула и расслабилась.

Выбрав уединенную лужайку, он спешился и снял меня. Я стащила с себя плащ и расстелила его, присаживаясь на траву. Сорвала травинку. Чуть пожевав ее, с прищуром посмотрела снизу вверх на дракона и похлопала рядом с собой, со словами:

– Давай, рассказывай, как дошел до жизни такой?

Коган и так стоял напряженный, а после моих слов вовсе окаменел. Настороженно глядя на меня, опустился на плащ со словами:

– Что ты имеешь в виду?

– Давно способен принимать облик Владыки? Ты поэтому его личный телохранитель?

– Как ты поняла, что я не Владыка?

– У него гордость и чувство собственного достоинства впереди него идут, а еще он помешан на правилах.

Стоило только вспомнить, как из-за юного возраста Элиссабет он отменил свадебный банкет: дескать, мала невеста праздновать. А еще этот гад мне книженцию с этикетом подсунул после первого же совместного ужина.

– Да Владыку бы удар хватил от количества правил, которые я нарушила. Он прямой, как палка! Никогда бы не стал смотреть сквозь пальцы на то, что я вытворяю, да еще потакать.

Идеально ровная спина Когана расслабилась, и он перестал сидеть так, словно кол проглотил.

– Я видела, как у тебя под одеждой кости двигаются. Это как оборот? Больно? Так все драконы умеют? – забросала я его вопросами.

– Это редкая особенность, встречающаяся у высших драконов. Боль есть, но больше от того, что прерываешь оборот в дракона и возвращаешься в человеческую форму.

– Ну, ты же не от рождения во втором обличье на Владыку похож. Как этого добился?

– Это долгий и болезненный процесс, приходилось ломать себя раз за разом, выстраивая новую форму, и закреплять результат.

– А у тебя еще другие обличья есть?

– Нет. На создание этого ушли долгие годы концентрации и тренировок.

– Прикольно.

– Что?

– Интересно, говорю. А Владыка не боится переворота? Что кто-то с такими способностями в его облике займет трон?

– Нет, – усмехнулся Коган. – Можно повторить человеческую форму, но не драконий облик Владыки и не исходящую от него мощь.

– Слушай, все хотела спросить, а что ты чувствуешь, когда оборачиваешься драконом? Это все тот же ты или преобладает сущность дракона?

– Ты совсем ничего о нас не знаешь? – удивился он.

– Как-то не интересовалась раньше, – пожала я плечами.

– На самом деле дракон изначален. Ради взаимодействия с людьми древние драконы отделили часть себя, наделив ее человеческой формой. И когда я становлюсь драконом, я словно обретаю целостность, мыслю не человеческими понятиями. Тебе этого не объяснить и не передать словами.

– Хорошо, оставим. Но как же тогда обстоят дела с истинными? Когда вы избираете пару среди своих, это еще понятно, но как дракон может признать истинную в человеческой женщине?

– Дракон способен оценить прекрасное во всех его проявлениях, будь это красота природы или совершенство форм женщины. Но еще больше он ценит силу духа, внутренние качества, способные вызвать его восхищение. И тогда появляется желание обладать, защищать, заботиться и беречь. И огонь, берущий свое начало от сердца, омывает избранницу, не причиняя вреда и даря долголетие.

– Грустно, – вздохнула я.

– Отчего?

– За Владыку. У него тридцать жен, но ни одна не вызвала у него желания заботиться и оберегать.

– У него тридцать одна жена. Ты забыла про себя, – поправил меня Коган.

– Пф-ф-ф, – иронично хмыкнула я в ответ. – Если Владыка в человеческой форме только и рычит на меня или выдвигает претензии, то в драконьей испепелит не глядя, чтобы не мешалась под ногами и не портила настроение. И я ему не жена! – Для меня это уточнение было принципиально. – Кстати, стражник требовал у тебя показать брачный браслет. Но как дракон может его носить, браслет разве не порвется при обороте?

Коган явно хотел поспорить со мной насчет первого утверждения, но мои вопросы отвлекли. Он взял меня за руку и провел пальцем по брачному браслету.

– Они сделаны из разных сплавов. Твой способен выдержать огонь и не нагреться, а брачный браслет дракона при обороте раскаляется и навсегда вплавляется в кожу.

– Но я не видела у Владыки на руках никакого следа от брачного браслета.

– Его надевают в храме, лишь встретив истинную пару.

– Ясно. – Любопытство насчет этого я вроде удовлетворила, но остались другие вопросы. – А что насчет покушения на меня? Много человек пострадало?

– Тебя охраняли драконы, а нас убить сложнее, чем людей. Не беспокойся, все живы.

– Удалось задержать нападавших?

– Это секретная информация, я не могу ее разглашать.

– Вообще-то, она меня напрямую касается! – возмутилась я. – Хочется понять, кому я мешаю настолько, что решили убрать.

Вот же нетерпеливые люди! Им бы немного подождать, и проблема моего устранения сама решится.

– Пока известно, что это наемники, на заказчика еще не вышли. И я считаю сегодняшний твой выход в город глупым риском.

– Я не могу бросить ребят перед самым выступлением. Ладно, подъем, пора ехать к ним.

Я встала, а Коган продолжил сидеть, глядя на меня снизу вверх.

– Знаешь, я могу договориться, чтобы их пригласили выступать сразу во дворец.

– Правда?

– Да. Не надо больше вылазок в город, они опасны. Сейчас стража обращает внимание на любую подозрительную мелочь. Ты сама сегодня в этом убедилась.

Я замерла, растерявшись. Конечно, ребята обрадуются приглашению во дворец, это престижно и большая честь, но, значит, не будет больше нашего с ними общения, когда я могу быть самой собой. Мне и так уже немного осталось. Да и не сравнить вырванную зубами победу с преподнесенной на блюдечке.

– Нет, – покачала я головой. – Это лишит их духа соревнования, сладости заслуженной победы. Ты же видишь, как они стараются и сколько тренируются. Вот если не пройдут отбор во дворец, тогда да, буду благодарна, если поможешь им туда попасть. Да и я не хочу скучать во дворце.

– Скучать? Да все женщины с ног сбились, готовя наряды к праздничной неделе. Разве у тебя нет примерок?

– Примерок?! – растерялась я. Как-то упустила из виду… У меня готовился лишь костюм для выступления на заключительный этап праздника и одно платье для маскарада в тот же день. – А-а-а! Нет, я не собираюсь туда идти.

– Ты что?!

Коган даже на ноги вскочил, потрясенно глядя на меня.

– Да что мне там делать? Скука смертная! Толпа народа будет глазеть на меня и сплетничать. Будто мне больше делать нечего, как раскланиваться с кучей незнакомых людей.

– Ты шутишь?

– Нет. Я с большим удовольствием по городу погуляю, и с Эйлер и Стефом время проведу.

– Элиссабет, ты обязана там быть!

– А вот и нет! Прошлая тридцать первая жена все увеселительные или обязательные мероприятия имела право посещать по желанию. А у меня желания нет.

– Лина, это была дама в почтенном возрасте, а ты молодая девушка. Неужели тебе не хочется веселиться, танцевать, купаться в комплиментах и внимании кавалеров?

– Коган, ты в своем уме? Какие кавалеры и комплименты, когда я значусь женой Владыки?! Это как раз то, о чем мне можно навсегда забыть. Флирт с другими для меня под запретом. Любую улыбку другому мужчине подметят, обсудят и сплетнями раздуют из мухи слона.

– Так флиртуй с Владыкой.

– Смеешься?! Проще каменную глыбу обольстить! Да и зачем оно мне? В общем, для меня ваш праздник так себе веселье, я лучше в городе с ребятами оторвусь.

Когана перекосило.

– Послушай, это должно было стать сюрпризом. Я слышал, что Владыка в первый день праздника планирует дать бал в твою честь и открыть его танцем с тобой, представляя обществу. Ты должна там быть!

– Обойдусь, и общество без меня обойдется, – отмахнулась я от такой чести. – Тем более как Владыка собрался открывать со мной бал, когда я ни одного вашего танца не знаю? – задала я резонный вопрос.

Коган буквально онемел от изумления, потрясенно глядя на меня. А я в очередной раз убедилась, что даже высшие драконы такие же остолопы, как обычные мужчины. Сюрприз он мне собрался сделать! Осчастливить хотел! А оно мне надо?

– Не смотри на меня так! Кто бы меня учил вашим бальным танцам?

– А в Зандании?

Я открыла рот, чтобы ответить «нет», помня, что Элиссабет предпочитала урокам танцев чтение книг, да и танцы преподавал вредный старикашка, не гнушающийся ударить сестер указкой по спине или рукам. А потом вспомнила, что перед свадьбой в Зандании пытались срочно восполнить этот пробел и выделили учителя, который гонял ее до седьмого пота.

– Младшую принцессу не учили, только перед свадьбой король прислал учителя танцев, но я смутно помню эти уроки, – призналась я честно. Стараясь говорить правду, зная о его способностях.

– Тогда сегодня я буду твоим учителем.

– Чего?

Теперь уже я смотрела на Когана с удивлением.

– Я научу тебя нашим танцам. Чтобы ты чувствовала себя уверенно на балу.

– Да не пойду я туда! У меня и платьев нет. Я собиралась посетить лишь заключительный бал-маскарад, когда будут выступать жены Владыки.

– Вот видишь, тебе в любом случае нужно выучить пару танцев! – уверенно заявил Коган.

– Ладно, учи, – сдалась я, устав с ним спорить. А вдруг на маскараде появится возможность потанцевать. В конце концов мне на балах во дворце бывать еще не приходилось, и будет забавно напоследок покружиться в танце с каким-нибудь кавалером.

Довольный дракон усадил меня на лошадь, и мы поехали к артистам.

Дни до праздника пролетели очень быстро. Наверное, потому что были наполнены танцами, музыкой, смехом, легким общением в приятной компании. Помогать обучать меня танцам с неожиданным энтузиазмом взялись все. Ребята хоть и бывали на балах лишь как развлечение для аристократов, но танцы высшего общества знали.

Чтобы я лучше поняла рисунок танца, движения со мной разучивали не только Эйлер со Стефом, но и певица Адоника с мужем, и даже акробаты! Кривлялись, разбиваясь на пары и выделывая па, чем смешили всех.

Подозреваю, прежде я здорово успела надоесть им своим командным тоном, указывая, что и как делать, и теперь все с радостью отрывались на мне. Но было весело!

Коган стал отличным учителем. В привычной стихии он чувствовал себя как рыба в воде, двигаясь легко и грациозно, и даже танцуя на берегу реки, оставался элегантным. А я с таким партнером ощущала себя Золушкой рядом с принцем. Вот тут уж я прочувствовала, что значит аристократ. Как он предупредительно прикасался ко мне, как уверенно вел… как смотрел. Сердце нет-нет да замирало, хотя я всеми силами старалась не подавать вида.

Бальными танцами мы занимались уже после прогона основных номеров. Иногда пораньше возвращающиеся с набережной артисты заставали нас за этим занятием и подкалывали ребят, что вряд ли они смогут этим удивить на отборе. Те в ответ только загадочно улыбались. Я была уверена, что номера выстрелят. Мы и костюмы парням новые подготовили, как я и хотела, в черном цвете, лаконичные, без яркой отделки, чем грешили другие акробаты. Зато новое воздушное платье Эйлер и парный костюм Стефа сверкали. Я оплатила их, уговорив принять в качестве подарка на память. Они поупирались немного, но сдались.

Я не знала, удастся им попасть во дворец по конкурсу или нет, но музыканты точно там будут. Я договорилась, что они мне будут аккомпанировать во время выступления, музыку я выбрала и заявку на пропуски в канцелярии дворца оставила. Ребята пока не догадывались о моем положении, считая, что я просто задействована в выступлении как жена высшего аристократа, а потом это уже потеряет значение. А еще я собиралась каждому из них оставить золотых монет. После моей смерти по завещанию они примут, как бы ни были горды, это другое, чем если им напрямую дать.

Мысли о том, что до моей кончины осталась неделя, я гнала прочь. Вместе с ребятами обсуждала их завтрашнее первое выступление. Я думала, что мое присутствие на нем само собой разумеется, но меня ждал неприятный сюрприз.

Я расслабленно ехала с Коганом на лошади, строя планы на следующий день. После задержания нас патрулем мы стали осторожнее и, чтобы не примелькаться и не привлекать к нашей паре внимания, нанимали паланкин до дворца в разных местах города.

– Завтра как всегда? У тебя получится вырваться? – спросила я у дракона.

– Лина, завтра ничего не выйдет.

Было приятно слышать от него свое имя, ведь ребятам я представилась так, и он тоже так ко мне обращался, но вот ответ встревожил.

– Значит, ты не против, если я поеду одна? – обернулась я к нему.

– Лина, в связи с началом праздничной недели завтра на всех пунктах пропуска во дворец будут дежурить целители.

– Зачем?

– В связи с обилием гостей, приезжающих из разных уголков страны, и послов других стран. Чтобы не допустить на праздник разносчиков болезней.

– Я же выхожу из дворца, меня им проверять зачем?

– А войдешь обратно как?

– Я же не больна. В чем проблема? – не могла понять я.

– Лина, это целители! Думаешь, они не удивятся, увидев истинную дракона, жену с брачным браслетом, которая почему-то девственница?

Упс!

А потом меня словно током ударило.

– Останови лошадь! – потребовала я.

– Лина…

– Останови!!!

Он спешился и снял меня. Я тут же отступила от него, разъяренно уличив:

– Ты знал об этом! Знал и молчал! Когда я говорила тебе, что хочу праздничную неделю провести в городе с ребятами, ни словом не заикнулся!

– Решение о целителях было принято два дня назад, я не хотел тебе портить настроение.

– И ты к нему никаким боком не причастен? – с сарказмом поинтересовалась я.

– К этому решению причастен посол с Элейских островов, заразивший в прошлом году всех соседей за столом какой-то тропической лихорадкой, и некоторые гости из людей, экономящие на хороших постоялых дворах и страдающие потом животами. Не желая тратиться на целителя, больными тащатся во дворец, зная, что тут им, как гостям, бесплатно окажут помощь.

– А драконы вообще не при делах? – из чувства противоречия спросила я. Меня задело, что он обвиняет только людей.

– Драконы не болеют, – прохладным тоном просветили меня.

Не знаю, не знаю, мне вот очень захотелось попинать одного самоуверенного дракона, проверив его кости на крепость.

– Элиссабет, успокойся. – Коган сменил тон на более мягкий, а то на нас уже стали оборачиваться. – Во дворце будет немало развлечений. Все мечтают получить приглашение на праздничные дни во дворец, а ты бежишь из него в город. Это из-за того, что ты еще ни разу не выходила в свет и боишься?

– Коган, психология – это не твое. Запомни, я – не все, и не нужно меня равнять с другими!

Мне было обидно до слез. Город бурлил в преддверии праздника, я ведь уже представляла, как зажгут ребята и как мы потом отпразднуем их успех, весело проводя время, а теперь что?

– Тогда объясни! Я тебя не понимаю.

– Я тебе уже говорила о своих предпочтениях. Мне неинтересно знакомство с кучей гостей, до которых мне дела нет. Я лучше посмотрю выступление ребят и повеселюсь вместе с ними.

– Послушай, ты принцесса, а не одна из них. И жена сама знаешь кого. Тебе нужно занять свое законное место в свете. Праздник – это идеальная возможность представить тебя и ввести в высшее общество. И я не понимаю, почему ты упрямишься!

Все так, будь у меня время и собирайся я строить свою жизнь при дворе. Хотя, не будь проклятия, я бы долго не смогла играть роль принцессы, сбежала бы. Положение весталки-девственницы не для меня. Отказываться от радостей секса и материнства ради положения в обществе глупо.

– Потому что обществу долгое время до меня не было никакого дела, а теперь мне нет дела до него, – рассеянно ответила я, обдумывая мелькнувшую идею.

Девственность! Раз только в ней загвоздка, если она мешает провести мне оставшееся время так, как я хочу, то этот вопрос решаем. И я посмотрела на дракона другим, оценивающим взглядом.

Почувствовав что-то, Коган напрягся.

– Почему ты на меня так смотришь?

– Скажи, а что тебе грозит за то, что ты назвался моим мужем и потворствуешь вылазкам в город?

– В лучшем случае изгнание, а в худшем тюрьма, – медленно произнес он.

– А за то, что танцевал со мной бачату? Чувственный танец, разрешенный лишь супружеским парам?

– Смерть… – едва разжав губы, тихо признался он.

Я внимательно посмотрела на него. Реализовывая свои желания, я мало задумывалась о том, как сильно рискует он.

– Почему ты на это пошел?

Он не ответил.

– Ты же мог сделать вид, что меня не заметил. Забыть обо всем и дать взбалмошной принцессе и дальше попирать правила в одиночестве. Я же была груба с тобой, оскорбила, насмехалась, а ты стал меня охранять и носишься со мной.

– Охранять тебя – мой долг.

– Всего лишь долг?

– Что ты хочешь услышать? – вскинулся он.

– Правду. Ты сейчас хотел понять мотивы моих поступков, вынуждая быть откровенной, теперь я хочу услышать мотивы твоих, заставивших поставить на кон жизнь.

– Я бы не простил себе, случись что с тобой. – Он замолчал, но, чуть помедлив, словно нехотя продолжил: – Ты непохожа на других. Высокомерная, язвительная – и в то же время добрая, отзывчивая. Одинокая, но уверенная в себе, словно за твоей спиной армия.

Что поделать, знание даты своей смерти избавляет от многих страхов!

– Ты помогаешь воришке, пытающемуся тебя обокрасть, заботишься о судьбе детей, которых в глаза не видела. Дерзишь самому Владыке, а с обычными артистами ведешь себя по-простому, словно жизнь прожила среди них. В тебе сокрыто много загадок, которыми ты не спешишь делиться. Твои суждения, взгляды на жизнь, поведение отличают тебя от всех других женщин, которых я знал.

Коган прервался на миг и дотронулся до моего лица.

– Ты юная, но порой в твоих глазах мелькают тени, больше присущие людям, прожившим долгую жизнь. Ты словно дивный цветок, выросший среди голых камней: хрупкий, красивый и вызывающий удивление самим фактом своего существования: как на столь скудной почве могло родиться такое чудо. Я никому не позволю тебя обидеть!

Кажется, последнее вырвавшееся обещание удивило не только меня, но и дракона. Мы замерли, глядя друг другу в глаза.

– Кхм…

У меня не было слов! На миг стало совестно, что он ко мне так относится, а я собираюсь его использовать. Но, вспомнив, что часы моей жизни неумолимо истекают, затолкала это чувство поглубже. Пусть лучше это будет он, чем какой-то посторонний мужик.

– Коган, ну раз тебе в любом случае грозит смерть, если все выплывет, помоги мне еще раз в одном деле.

Его взгляд изменился, из восхищенного стал острым, пронзительным.

– Что ты хочешь?

– Лиши меня невинности. Пусть это будешь ты.

– Ты в своем уме?! – потрясенно отшатнулся он.

– Нет?

– Это даже не обсуждается!

– Ладно, тогда пойду найду кого-нибудь другого. – Я отвернулась, но не успела и шагу ступить, как он схватил меня за руку и развернул к себе. В его глазах полыхали молнии.

– Ты что задумала?

– Сам сказал, что моя невинность вызовет вопросы у целителей. Нужно от нее избавиться.

– Твоя невинность принадлежит мужу! – гневно заявил он.

– У меня его нет и, судя по всему, не будет.

– Я чувствую, что ты сама не веришь своим словам, как бы ни хотела забыть о своем положении.

Черт, да. Я забыла о своем муже Матвее, с которым мы так и не развелись!

– Я это положение не выбирала, – огрызнулась я в ответ, злясь на его способность чувствовать правду.

– Ты подписала брачный договор!

– Я была несовершеннолетней и не несу ответственность за поступки под давлением. Да и кому мне хранить верность? Мужчине, у которого тридцать жен и которому я не нужна? Смешно! – озвучила я давно бродившие в моей голове мысли. – Ладно, не хочешь помочь – другого найду!

Я попыталась вырвать руку, но он вцепился в нее словно клещ.

– Мое терпение лопнуло! В своем сумасбродстве ты переходишь грани разумного. Я сейчас перекину тебя через седло и сам доставлю во дворец, пока ты еще чего не придумала.

– Думаешь, я там не найду, с кем решить этот вопрос? Дворец огромный, в лицо меня знают немногие. Переоденусь служанкой и осчастливлю какого-нибудь идиота. Хотя у меня самой лакеи есть. Они же мужчины. За большое вознаграждение кто-то из них рискнет мне помочь.

На самом деле на такое я никогда бы не пошла – просто злила и провоцировала Когана.

– Ты готова подписать своему любовнику смертный приговор?

– Так никто не узнает, я буду молчать, и ему тоже хватит ума не хвастаться о таком.

– Ты слышишь себя? Ты готова покрыть себя позором, лишиться чести непонятно с кем ради сиюминутного желания погулять по городу?! – Он смотрел на меня так, словно у меня выросли рога на голове. Или его больше пугала перспектива, что они могут вырасти у Владыки?

Я перестала куражиться, серьезно глядя на него.

– Ты даже представить себе не можешь, насколько это важно для меня.

– Да что в этом такого?! Будет еще много дней после. Это того не стоит! – психанул Коган.

– Позволь мне самой решать! Ты не понимаешь… Мне нужна свобода передвижения на эти дни, и ради нее я пойду на все.

Я смотрела решительно, давая понять, что готова пойти до конца.

– Ладно. Идем, – отрывисто произнес дракон, потянув меня за собой.

– Куда?

– Снимем номер. Может, ты и готова прямо здесь, у стены, на глазах прохожих расстаться с невинностью, но я предпочитаю более уединенную обстановку.

Что, правда? Он согласен?! Я настолько не могла этому поверить, что даже не стала огрызаться на колкость.

Хорошо, что мы были в благополучной части города, а то с Когана сталось бы затащить меня в первую попавшуюся ночлежку.

Повезло, что ближайшая гостиница выглядела прилично. Удивило, что предварительно он заставил меня надеть плащ, скрывая лицо.

– Но почему белой стороной?

– Так меньше обратим на себя внимание. Со всей страны съезжаются на праздник пары, желающие пройти испытание.

Кстати, да, ведь Эйлер не удивило наличие у меня в сумке двустороннего плаща и отсутствие брачного браслета у моего «мужа»! Она сразу сделала вывод, что мы, как и многие, приехали на праздник. Я слышала, что записавшиеся на испытание получают приглашение во дворец на все праздничные мероприятия.

Оставив лошадь встречающему швейцару, Коган взял меня под руку так, чтобы виден был мой брачный браслет, и зашел внутрь гостиницы.

– Нам с женой лучший номер, – властно бросил он портье.

– Рады видеть вас в нашем гостевом доме! – встрепенулся тот. – Как раз и остался один самый дорогой номер. Праздники, сами понимаете, лаэр.

Коган никак не прокомментировал это, держась отстраненно и высокомерно.

– Вам на сколько дней?

– На весь праздник.

Услышанное меня разозлило. Он рассчитывает, что я буду спать с ним все эти дни?! Но потом поняла, что это, опять же, чтобы не вызывать подозрений.

– Позвольте помочь вам с багажом.

– Его нет, он прибудет позже.

– Прислать вашей супруге горничную?

– Нет.

– Желаете перекусить? В нашей ресторации…

– Я желаю увидеть номер! – оборвал его дракон.

– Да-да, конечно! Прошу за мной, – засуетился портье.

Во время их разговора я старалась не отсвечивать, пряча лицо. Нормально осмотреться смогла, лишь когда мы остались одни в номере. А ничего так! Интерьер в стиле прованс, не шикарно, но чистенько. Стены в цветочек, картины с сельским пейзажем, кружевные занавески, вазочки, на камине даже бюст Владыки, судя по профилю.

Взгляд приковывала высокая кровать с балдахином. Я отвернулась от места предполагаемого разврата и прошла к оттоманке у окна, медленно расстегивая плащ и стягивая его с себя. От понимания, что сейчас между нами будет секс, появилась робость.

Решиться на это было легче, чем сделать. Несмотря на бунтарскую юность и множество друзей мужского пола, у меня было не так уж и много партнеров. Все же хорошо, что Коган согласился, а то, несмотря на всю мою браваду, не уверена, что смогла бы пойти до конца с первым встречным. Даже с ним мне было немного не по себе.

Все это время я старательно не смотрела на него. Слышала, как он ходит по номеру, шелестит одеждой, но когда повернулась, ахнула, округлив глаза. Посреди номера стоял абсолютно голый Коган!!!

«Вот что значит военный! Разоблачился в считаные минуты», – нервно промелькнуло в голове.

Тело у него, конечно, обалденное: поджарое, с развитой мускулатурой, кубики пресса… Но внимание приковало то, что ниже пояса, и я сглотнула. Сама давно не девочка, меня удивить сложно после нашего мира, но тут сразу стало понятно, что для первого раза как-то многовато.

– Что-то не так? – дракон с вызовом изогнул бровь.

– К-как-то ты непропорционально сложен, – не отводя взгляда от того самого, честно высказала я.

И тут по его телу пошла волна, плечи раздались вширь, объем мускулатуры стал больше, а он сам выше ростом. Да, теперь диссонанса не было, но черты лица изменились, становясь…

А-а-а-а!!!

– Верни все обратно! – закрыв глаза рукой, закричала я. – Боги, как бы это развидеть… Фу-фу-фу! Я не хочу знать, как выглядит голый Владыка! – стонала я, от разочарования притоптывая на месте. Да меня передергивало от отвращения, стоило вспомнить.

– Я думал, что с обликом твоего супруга тебе будет проще, – сконфуженно произнес Коган. Я не видела, но очень надеялась, что ему стыдно.

– Он мне не супруг!!! Как ты мог? Специально, чтобы я сбежала?

И тут меня пронзила догадка, что действительно специально! Вот как отреагировала бы нормальная неискушенная девственница, увидь вот так сразу голого мужчину, да еще с таким аппаратом между ног? Бежала бы сверкая пятками, забыв о глупостях!

Сволочь!!!

Я раздвинула пальцы, опасливо посмотрев одним глазом, и, увидев уже Когана, убрала ладонь от лица, зло уставившись на него. Внутри все клокотало. Хотелось послать его отборным матом за такие выходки, но я с усилием сдержалась. Мне нужно затащить его в постель, а не ссориться.

Нервы немного успокоило, что мужское достоинство после обратного оборота несколько уменьшилось в объеме, поникло, выглядя уже не так угрожающе.

– Не делай так больше, – попросила я. – Пожалуйста.

– Владыка тебе настолько противен? – севшим голосом тихо спросил Коган.

– Слушай, я вообще не хочу ни вспоминать, ни говорить о нем. Он никто для меня.

Поняв, что нужно действовать, пока окончательно не растеряла всю решимость с такими его выходками, я бесстрашно подошла к нему и повернулась спиной, перекинув через плечо волосы.

– Помоги со шнуровкой.

Коган медлил, а потом положил руки мне на плечи и предупредил:

– Элиссабет, обратной дороги не будет.

Знал бы он, что она и так у меня в один конец!

– С тобой не страшно. Но если можно… будь нежным, соблазни меня. Я ведь не первая твоя женщина…

Он прижался ко мне на миг, уткнувшись носом в волосы, и глухо сказал:

– Веришь, такая, как ты, – впервые!

А потом стал неспешно избавлять меня от одежды.

Я прикрыла глаза, позволяя ему делать все, что нужно, сосредоточившись на ощущениях. Хорошо, что от девственницы инициатива особо не требуется. Физического желания заниматься любовью не было, и я старалась настроиться. Приземляло, что я фактически заставила его заняться со мной сексом, да и сама пошла на это не из-за вспыхнувшей страсти, а по вынужденной необходимости.

Но он привлекательный мужчина и, чего греха таить, давно нравился мне, но я намеренно не желала с ним до этого особо сближаться, чтобы не усложнять. Знала, что я для него под запретом и не собиралась создавать проблем.

Только в слезливых мелодрамах трогательно смотрится, когда персонажи влюбляются, героиня умирает, а герой проносит любовь к ней сквозь годы. Мне не нужно такого, пусть бы жил, был счастлив и не поминал лихом свалившуюся на его голову принцессу. Но раз его в любом случае ждет смерть, если все выплывет, то пусть уж за дело!

Осторожные прикосновения теплых ладоней были приятны. Я подумала, что у меня появилась невероятная возможность пережить свой первый раз заново. В моей жизни первый блин был комом – я неопытная, мой мальчик тоже, все получилось как-то бестолково и быстро. Было больно, и я не только неба в алмазах не увидела, но и разочаровалась в нем и в этом деле, считая восторженные ахи и вздохи в рассказах более опытных подруг большим преувеличением.

Наши чувства быстро остыли, и мы разошлись как в море корабли. Радости секса и мою чувственность по-настоящему открыл для меня Матвей. Поэтому и побежала за него замуж с радостью, вся окрыленная и влюбленная.

Словно почувствовав, что думаю не о нем, Коган развернул меня лицом к себе.

– Элиссабет, что бы я ни говорил, знай – ты можешь остановить меня в любой момент.

– Не останавливайся! – с готовностью ответила я.

Улыбнувшись от такого моего рвения, Коган подхватил меня на руки и отнес в постель.

Нет, он не набросился на меня. Проведя ладонью по щеке, накрыл мои губы своими, обжигая первым поцелуем. В его сильных руках я ощущала себя тростинкой, но он не подавлял меня, действуя осторожно и ласково. Осознав в какой-то момент, что доверяю этим рукам, что мне приятна его близость, прикосновения, я внутренне расслабилась, отпуская себя и сама прикасаясь к нему. Провела ладонью по плечам, рельефному торсу, пьянея от сочетания твердости и шелковистости кожи под пальцами.

И первый стон сорвался не с моих, а с его губ.

Его поцелуи стали настойчивыми, страстными, утягивая меня в омут сладостного безумия, и сердце в груди билось все быстрее и быстрее. Но полностью отдаться страсти мешало прижимающееся к моему бедру и воспрянувшее духом твердое свидетельство его желания. Девственность! Я и так знала, что в первый раз непросто, а с его размером должно быть до безумия больно.

Коган был опытным любовником, своими ласками заставлял меня парить, забывая обо всем, но разум упрямо выныривал из тягучего дурмана, ожидая, когда же партнер зайдет дальше, и это ожидание было мучительно. Сколько бы он ни осыпал меня поцелуями, губами исследуя тело, заставляя выгибаться от удовольствия в его руках, все равно краем сознания я ждала, когда наступит тот самый миг, и это отрезвляло.

Обхватив его голову руками, я заставила посмотреть в глаза:

– Не тяни. Сейчас!

Сам изнемогая от желания, он подчинился, сильным движением бедер соединяя нас.

Я была морально готова к неприятным ощущениям, обещала себе не орать и перетерпеть, но низ живота обожгло такой острой болью, что с губ сорвался крик. Я инстинктивно уперлась в его грудь руками, отталкивая.

– Тихо, тихо, все… – Коган не двигался, губами собирая скатившиеся с моих глаз слезы.

Но я знала, что это еще совсем не все, а только начало.

К его чести, он не торопился, дал мне время привыкнуть, двигался осторожно, заботясь обо мне, но, поняв, что мне все еще больно, не затягивал и в несколько глубоких толчков прекратил пытку.

Признаться, я испытала облегчение и была благодарна. На миг встревожилась, что могу забеременеть, но потом вспомнила, как у драконов с этим непросто, и расслабилась. Умирать, унося с собой едва зародившуюся жизнь, было бы вдвойне обиднее.

Мы немного полежали, приходя в себя. Он притянул меня к себе, и крепкие объятия после всего пришлись очень кстати. А потом, поцеловав в висок, отодвинулся и ушел, вернувшись вскоре с мокрой тканью, которой обтер меня, стирая следы страсти.

Я приняла его заботу, а затем пинками заставила себя подняться. Время летит, меня потеряют. Невольно скривилась от неприятных ощущений внизу.

– Полежи еще.

– Нет, нужно собираться. Нам еще во дворец возвращаться.

– Как ты?

– Все хорошо.

– Врунишка.

– Не принимай на свой счет, ты был на высоте, – отдала я ему должное, собирая и натягивая свою одежду.

Как уже опытный человек и с высоты своих лет я понимала, что мужчине морочиться с девственницей удовольствия мало и хлопотно. Тут только самолюбию льстит, что первый.

– Я знала, что в первый раз будет больно, и ничего особенного не ожидала.

У Когана появилось странное выражение на лице. Поняв, что могла его обидеть, я смягчилась и подошла, на миг обнимая, приникнув к его груди:

– Ты потрясающий! Спасибо за терпение и сдержанность.

– Элиссабет, это мне нужно успокаивать тебя! – с каким-то нервным смешком и некой растерянностью вырвалось у него, но руки обвились вокруг моей талии в ответном объятии.

– Меня успокаивать не надо. Я в порядке. Правда.

И замерла, ожидая применения его способностей, но он не опроверг мои слова, и я расслабилась. Ведь действительно так и есть. Прелюдия была классной, а остальное нужно просто пережить.

– Давай одеваться, нам пора. – Я с сожалением отстранилась от него, разрывая объятия.

Дворец Владыки Соэрго Кргана

Варрава Рандага II

Сариус с опаской заглянул в зал, где Владыка кромсал мечом тренировочный столб. Исполинских размеров, рассчитанный на силу драконов, под градом ударов столб жалобно стонал и пал, сраженный стремительным ударом Владыки.

Отчета еще не было, и глава тайной канцелярии ломал голову, что такого могло случиться в городе, отчего Владыка, вернувшись, разгромил свои покои, прогнал сунувшегося к нему с документами секретаря, а затем отправился выплескивать злость сюда, затребовав к себе Сариуса.

Глава тайной канцелярии смутился, когда Владыка замер на миг, словно что-то вспомнив, и на губах правителя драконьей империи расцвела светлая улыбка, а лицо приняло необычайно мягкое выражение. Такой резкий переход от ярости пугал.

Сариус затаил дыхание, чтобы не выдать себя, чувствуя, что стал свидетелем чего-то личного, не предназначенного для его глаз. Но потом повелителем вновь овладел гнев, и он принялся яростно пинать поверженный столб.

В таком состоянии Сариус его никогда не видел! Отшатнулся, решив переждать и дать выпустить пар, подумывая позвать целителя с успокоительным, но этим движением привлек к себе внимание.

– Заходи! – приказал Владыка, останавливаясь и отходя от ошметков того, что еще недавно было исполинским несокрушимым столбом.

– Могу я узнать причину вашего гнева?

– Она изменила мне!

Кто такая «она», не пришлось объяснять. В последнее время все крутилось вокруг этой пресловутой тридцать первой жены! Были подняты все агенты, получив задание разузнать хоть что-то новое о принцессе, а после покушения стража с ног сбилась, обеспечивая безопасность ее и Владыки во время их тайных вылазок в город, что было невероятно сложно в условиях заполонивших улицы гостей столицы.

Брошенные гневные слова произвели эффект удара молнии. Сариус не понимал, как и когда такое могло произойти, ведь с принцессы глаз не спускали!

– Вы узнали, что принцесса не девственница?

– Девственница! Была, до сегодняшнего дня.

«Но тогда как?!» – едва не вырвалось у него, но он оставил вопрос на потом, опасаясь еще больше разгневать повелителя.

– А… Вам известно имя этого смертника? – спросил с осторожностью.

– Не будь идиотом! Это я.

– Простите, тогда я не понимаю…

– А что здесь непонятного? Она изменила мне… со мной! – с горечью рассмеялся Владыка. Признание не имело значения, ведь ищейки Сариуса, сопровождавшие их в городе, и без того догадаются и доложат, чем они занимались, уединившись в номере. Но только Сариус знал, кем на самом деле является Коган.

Глядя на изумленное и растерянное лицо главы тайной канцелярии, Владыка и сам не понимал, как все могло зайти настолько далеко.

Он и подумать не мог, что идея с дежурящими со стражей целителями, показавшаяся прекрасной возможностью удержать жену во дворце на праздники, приведет к такому результату!

Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, он готов был бесконечно воскрешать в памяти яркие моменты неожиданной близости. От воспоминаний, как принцесса самозабвенно отвечала на ласки, без жеманства и смущения, на душе теплело. Но с другой стороны…

Хуже ядовитого клинка ранило, что такой она была не с ним, не со своим мужем. И выводило из себя ненаигранное отвращение, когда он сменил обличье. На обнаженного Когана она смотрела с интересом, а его истинному облику досталось лишь «фу-фу-фу»! Впервые Владыка проклял свою способность к эмпатии, потому что Элиссабет не играла, все ее эмоции были откровенно и беспощадно настоящими.

И это Когану она сказала: «С тобой не страшно… Будь нежным… Соблазни меня». Контрольные выстрелы, снесшие напрочь и без того рушащуюся стену самообладания.

Но стоило им расстаться, как его накрыло от ярости и уязвленного самолюбия: как она посмела изменить Владыке, своему мужу, с его телохранителем!!!

– Удалось узнать что-то новое? – спросил он у Сариуса, чувствуя, что вот-вот опять сорвется в желании все крушить, чтобы не броситься к изменнице и не придушить ее, схватив за тонкую шею.

– Доставили миниатюру с портретом матери принцессы.

– Покажи.

Сариус с готовностью достал портрет из папки.

Взглянув на миниатюру, Владыка разочарованно вернул ее. Все, как он и помнил, – у нее с матерью одно лицо! У Элиссабет лишь взгляд другой, пробирающий его до печенок.

С принцессой что-то не так! Он всем нутром чувствовал это. Не может человек так разительно измениться! И дело не в том, что она похудела и расцвела. Раньше это был наивный ребенок, а сейчас уверенная в себе девушка, со своими взглядами на жизнь. Образованная. Она свободно, даже не замечая, оперирует терминами, которые многие девушки ее возраста и не слышали! Где она получила это образование? Уж явно не в Зандании, уровень подготовки ее сестер поверхностный и в сравнении с Элиссабет просто смешон.

Владыка перебирал разные варианты. Читала? Но с собой принцесса привезла лишь глупые дамские романы! Когда, словно невзначай, в разговоре с Элиссабет он упоминал известные научные труды, имена философов, то выяснялось, что она о них ничего не слышала. Но при этом с ней можно поговорить на любую тему.

Оставалось предположить, что Элиссабет сбегала из дворца и путешествовала, там и набралась опыта, научилась тому, что знает. Подтверждают эту теорию непривычные обороты и неизвестные слова, проскальзывающие в речи принцессы. Да и танцевать же она где-то научилась, причем не в Зандании. Но где, если у нее не было денег? К тому же удалось выяснить, что ее компаньонка только недавно приобрела красный плащ для принцессы. Значит, она не могла раньше незаметно выбраться из дворца и так же вернуться обратно!

Конечно, можно предположить, что настоящую принцессу подменили, каким-то невероятным образом надев на самозванку ее брачный браслет. Но все равно не сходится. Ради чего? Чтобы она сбегала из дворца танцевать с артистами, всеми силами уклонялась от общения и сближения с мужем, отказываясь даже быть представленной в обществе? Смешно! А еще Владыка не раз замечал, что она говорит о себе в третьем лице, словно о другом человеке, когда дело касается воспоминаний о прошлом. Очень «умные» поступки для засланной шпионки!

Он специально сменил обличье, желая втереться в доверие и получить ответы на вопросы. При дворе Когана знали как его личного телохранителя. По легенде, он спас Владыке жизнь и тот приблизил его к себе, доверяя настолько, что позволяет говорить от своего имени. Из какой семьи Коган – не знает никто, слухи ходят самые разные, и половину из них распустил он сам.

Не перечесть, сколько раз пытались через Когана узнать что-то о Владыке, попросить о протекции или выведать информацию. Даже его жены заигрывали с личным телохранителем, преследуя свои цели. Когда нужно было раскрыть заговор, узнать о тайных планах, намерениях – на сцену выходил Коган. Многие попадались на крючок, но не принцесса. Она не сделала ни единой попытки через Когана узнать больше о Владыке! Наоборот, пресекала все разговоры, едва речь заходила о муже.

В итоге вопросы к самой Элиссабет лишь множились. Принцесса не боится шокировать, не обращает внимания, кто и что скажет, не думает о репутации, хотя аристократок с младых ногтей приучают следовать правилам.

И даже сегодня она вышла за рамки общепринятого. Виданное ли дело, чтобы девушка сама попросила лишить ее невинности вне брака, да еще по столь ничтожному поводу! Мало того… У Владыки перебывали в постели сотни девственниц, а опытных женщин еще больше, но близость ни с одной из них не была похожа на близость с Элиссабет. Его поразила гремучая смесь робости и уверенности, смелости и уязвимости, чувственности и неопытности.

И при этом: «Я знала, что в первый раз будет больно, и ничего особенного не ожидала». После всех тех фееричных ощущений, что испытал он, прикасаясь к ней, и тех эмоций, что излучала она, первую свою близость принцесса оценила как «ничего особенного»?! Но потом с такой же искренностью: «Ты потрясающий! Спасибо за терпение и сдержанность».

То есть девушка, испытавшая впервые близость с мужчиной, пережившая боль и неприятные ощущения первого соития, его еще и успокоила!!!

И как ее после всего этого понять?!

А как разобраться в себе, когда сжигает ревность к более удачливому сопернику? Особенно, когда соперник – ты сам! И ведь даже не обернешься драконом, чтобы сбежать от раздирающих душу эмоций, потому что в таком состоянии легко потерять контроль, и тогда есть опасность поддаться гневу и испепелить свои же территории.

– Лаэр, мы подслушали встречу леди Моржетты с прибывшим послом из Зандании, и там нечто странное, – пробился сквозь круговерть мыслей голос Сариуса.

– Что именно?

– Ей передали яд и требование отравить принцессу в финальный день праздника, если той так и не удастся добиться от вас разрешения пройти проверку на истинность.

– Что-о-о-о?!

Рык вырвался такой силы, что Сариус отшатнулся, но Владыка не обратил на это внимания. Сумасшедшая семейка! Отец с дочерью стоят друг друга, шокируя своими поступками.

Вся драконья сущность яростно взвилась оттого, что посмели покуситься на ту, которую он считал своей. Его женщине угрожает опасность, и инстинкты вопили: защитить, уберечь! И не имеет значения, единственная она или их еще тридцать, признаёт принцесса их брак или нет. Как мужчина, он несет ответственность за жизнь и благополучие всех!

Память услужливо подсунула воспоминание, как недавно он из-за собственной гордыни едва не потерял ту, что сейчас занимает все его мысли. Что ж, Владыка умел признавать свои ошибки и учиться на них.

– Яд заменить на сонное зелье и глаз не спускать с компаньонки! – приказал он.

– Повелитель, я бы не советовал трогать яд. Иначе мы не сможем предъявить Зандании попытку отравить принцессу, – возразил Сариус. – Будет лучше, когда поймаем ее за руку, тогда не отвертится.

– Я не могу допустить, чтобы даже тень опасности грозила Элиссабет! Заменяй яд и усиль наблюдение. Главное, леди Моржетта сама будет верить, что там яд, и мы получим признание, когда ее схватим.

– Слушаюсь, – склонил голову Сариус.

– И выясни, зачем королю Зандании срочно понадобилась смерть дочери. Мне кажется, мы что-то упускаем.

Для Владыки не осталась тайной кипучая переписка короля с Содружеством Объединённых Королевств, едва тот всучил ему свою дочь. Он догадывался о его планах и за всей этой суетой наблюдал с насмешкой. Допускать принцессу к испытанию истинности не планировал, не собираясь давать королю Зандании повода требовать возврата земель на основании трагической гибели принцессы.

И было непонятно, почему тот так торопит смерть Элиссабет, что готов подставить ее компаньонку. Драконов обвинить при таком раскладе не получится, вина будет на подданной Зандании.

Донесли, что принцесса написала завещание? Об этом не распространялись. Если только она сама призналась в этом леди Моржетте… Но и в этом случае король должен понять, что земли к нему уже не вернутся, смерть принцессы ничего не изменит.

Гораздо выгоднее было бы затаиться и ждать удобного момента для покушения, потом обвинить драконов, что не уберегли, и пытаться оспорить завещание – например, на основании заинтересованности Владыки в ее смерти.

Нестерпимо захотелось увидеть Элиссабет. Почувствовать в своих руках ее гибкое тело, ощутить ее внимательный взгляд, услышать дразнящий смех. Еще сегодня днем они танцевали на берегу реки, беззаботно дурачились, не ощущая нависшей опасности. И пусть улыбалась она Когану и свой первый раз подарила ему, желание увидеть строптивую жену не стало меньше. Принцесса уже принадлежит ему, пусть еще и не знает об этом.

К тому же имеется веский повод для встречи. Владыка так и не отказался от идеи официально представить двору свою тридцать первую жену.

– Ваше высочество, имейте смелость посмотреть на меня и внятно объяснить причины игнорирования моего приглашения на бал!

Принцесса Элиссабет нехотя отвернулась от окна и через силу взглянула на разгневанного Владыку.

– О не-е-ет! – тихо простонала она и снова обернулась к окну, торопливо произнеся: – Я привыкла к уединению, и меня не привлекают шумные праздники.

Маленькая лгунья!

– У вас какие-то затруднения с тем, чтобы сказать мне это, глядя в глаза? – спросил дракон язвительно, с трудом сдерживая разгорающееся пожаром в груди раздражение. Он ожидал, что жене будет стыдно смотреть ему в глаза после мнимой измены, но не был готов к столь откровенному избеганию его персоны. – Почему вы так реагируете, словно я стою перед вами голым?

Напряженные плечи принцессы вздрогнули и окаменели.

– Вы издеваетесь?! Фу-у-у!

Ну все, его терпение лопнуло!

– Позвольте предложить вам чаю! – В гостиную с подносом сунулась компаньонка, первым делом обеспокоенным взглядом находя принцессу.

– Лучше предложите себе яду, если посмеете еще раз нас прервать! – рыкнул Владыка, и чашки на подносе жалобно звякнули. Бросив на него испуганный взгляд, Моржетта поспешила скрыться с другой стороны двери.

– Не смейте запугивать моих людей! – разгневанной фурией обернулась к нему Элиссабет, забыв о неприязни. – Она не ваша подданная, и вы не имеете права приказывать ей!

– Мне отправить ее на родину в Занданию? – Владыка поймал растерянный взгляд принцессы и холодно продолжил: – Вам уже восемнадцать, вы совершеннолетняя и в компаньонке, особенно наедине со своим мужем, не нуждаетесь.

– Я вам не жена!

– Вы слишком часто мне об этом напоминаете. Хотите изменить свой статус?

– А если и так, то что? – Она с вызовом вскинула подбородок в ответ. Взгляд опустился на его грудь, живот. Щеки окрасились румянцем, и принцесса тряхнула головой, словно отгоняя наваждение, уставилась куда-то поверх его головы.

– Я могу это устроить. Как вам статус моей фаворитки?

– Что-о-о?! Вам тридцати жен мало?

Он поймал гневный взгляд, и губы растянулись в угрожающей усмешке.

– У меня тридцать одна. И ваш отец недоволен, что я обделяю вас вниманием. Как думаете, он не будет против? Нам же нужно лучше узнать друг друга.

Судя по тому, как стиснула зубы принцесса, на высокие моральные принципы отца она не рассчитывала.

– К тому же меня давно уговаривают ввести эту должность при дворе на манер человеческих королевств. Что вас так удивляет? У вашего отца официальные фаворитки сменяются с завидной частотой.

Принцесса заметно побледнела и не находила слов, глядя на него как на исчадие бездны. Не хотел пугать, но ведь вынудила! Не думал даже, что когда-нибудь придется приглашать на бал понравившуюся девушку шантажом.

– Элиссабет, вы можете не пойти на бал как моя тридцать первая жена, но будете вынуждены присутствовать как моя фаворитка. Ваш выбор?

– У меня нет платья.

– Платье – это меньшая из ваших проблем.

– Тут вы правы, – неожиданно согласилась она, отвела глаза и вся словно внутренне сжалась, потухла, выглядя до боли уязвимой и ранимой.

Владыка подавил желание подойти и обнять, готовый защищать ее от целого мира. Он задался вопросом, как много она знает или догадывается об интригах отца и, случайно, не предательство ли родного человека ее так гнетет?

– Элиссабет… – Он шагнул к ней, но замер, вовремя поняв, что сочувствия от него принцесса не примет. Сжал кулаки, давя нестерпимое желание прикоснуться, и сдержанно уведомил: – Платье вам завтра доставят.

Миг слабости прошел, и принцесса быстро взяла себя в руки, что-то явно решив.

– Хорошо, я буду завтра на балу.

– В каком статусе? – не удержался он, дразня ее.

– В статусе вашей тридцать первой жены! – последовал возмущенный ответ.

– Рад, что хотя бы этот статус вы принимаете, – с едва уловимой ироничной улыбкой произнес Владыка, довольный выигранной партией.

Но улыбка быстро сбежала с лица, стоило Элиссабет тихо заметить:

– У нас говорят, что все познается в сравнении.

Настроение испортилось, как только он подумал, что в сравнении с Коганом неожиданно проиграл. Но Владыка слишком хорошо владел лицом, чтобы дать прочитать свои эмоции.

– Тогда до завтра.

– Пока, шантажист! – вырвалось у меня, но из осторожности в уже закрытую дверь. Надеюсь, кое-кто со своим острым слухом все же услышал.

А еще говорят, если хочешь не тушеваться перед собеседником – представь его голым. Лгут! Раньше я без проблем с этим драконом разговаривала, а теперь стоило с ним встретиться, как Коган в образе голого Владыки тут же всплывал перед глазами, накладывая картинку на оригинал.

Это сбивало настолько, что я на него взглянуть не могла – и теряла нить разговора. Коган, зараза! Как бы теперь стереть гадкие воспоминания из памяти?!

Вновь отвернувшись к окну, я постаралась вернуть себе утраченное самообладание.

Да что за день сегодня такой! Коган с «радостным» известием насчет целителей и невозможностью больше выйти в город, расставание с девственностью… И вишенка на торте – разговор с Владыкой, в котором он меня уделал по полной. Я не хочу идти на этот долбаный бал, но, видимо, придется.

Если бы не угроза высылки Моржетты, фиг бы Владыка меня на него затащил! Да даже объяви своей фавориткой, не заставил бы прийти, не виси надо мной клятва. Я не могу позволить себе осквернить память принцессы Элиссабет. Пусть она запомнится своей благотворительной деятельностью, а не статусом первой официальной фаворитки Владыки.

Вот так: только почувствуешь себя уверенно, как жизнь в очередной раз ставит перед фактом, что ни черта ты не владеешь своей судьбой. Здорово меня Владыка по носу щелкнул, заставив плясать под свою дудку.

Ладно, если совсем прижмет, можно попробовать сбежать из дворца в город во время бала. Засветиться, покрутиться для галочки перед всеми и тихо исчезнуть.

Несколько минут я с предвкушающей улыбкой обдумывала эту мысль, но потом скисла – нет, все равно засада. Поздно вечером я не смогу вернуться во дворец, слишком подозрительно будет, что шастаю в такое время, да в праздник, да без супруга. Тогда остаются дневные часы.

Да чтобы этому Владыке икалось! Всю малину мне испортил.

Подавленная, я побрела к себе, мечтая залезть в ванну, налить туда ароматических масел, зажечь свечи, закрыть глаза и пожалеть себя. У меня и так времени мало осталось, а придется его растрачивать на расшаркивания перед всеми. Мне эта придворная светская жизнь даром не нужна, но деваться, видимо, некуда.

Конечно, для принятия водных процедур еще рано, я обычно перед сном купаюсь, и пожалеть себя можно, просто сидя у окна, кутаясь в плед. Но в ароматной ванне и при свечах предаваться грусти намного приятнее.

И вот иду я, уже вся в предвкушении, к своим покоям, как слышу из гостевой комнаты, которая по идее должна быть пустой, сдавленные, приглушенные женские крики:

– Нет! Пожалуйста, нет! Прошу вас… Ай…

С изумлением я посмотрела на дверь, мимо которой проходила, и, распахнув ее, застала возмутительную картину! На кровати лицом в покрывало с задранным платьем барахталась служанка, стараясь выбраться из-под мужчины в приспущенных штанах. Неизвестный демонстрировал мне голый зад.

Собственно обнаженных мужских частей я за сегодня насмотрелась предостаточно и возмущенно воскликнула:

– Что здесь происходит?! Вы кто такой?

Задница вздрогнула, а потом ее от меня стремительно прикрыли штанами. Отпущенная служанка, всхлипывая, выползла из-под насильника, одергивая платье трясущимися руками. А он, приведя в порядок одежду, повернулся ко мне.

– Это вы ворвались в мою комнату. Будьте добры представиться первой! – потребовал с бегающими глазами, но стараясь выглядеть уверенно.

– Начнем с того, что это вы находитесь в моем крыле и я не помню, чтобы вас приглашала.

– Принцесса Элиссабет?! – изумленно вылупился незнакомец. А потом, спохватившись, отвесил придворный поклон и представился: – Отер Рандеваль, почетный секретарь посла Зандании лорда Секуса Кньорны, к вашим услугам.

Очень информативно, только я ни черта не поняла, что этот тип делает здесь!

– Ваше высочество, должен заметить, что вы п-п-поразительно п-похожи на вашу мать, – немного запинаясь, постарался он сделать комплимент.

Этот Отер Рандеваль и так выглядел пришибленным, но вдруг и вовсе стремительно побледнел, посмотрев поверх моей головы.

– Что здесь происходит?!

От грозного окрика Владыки подпрыгнула даже я. Тем удивительнее стало, когда меня осторожно развернули к себе и мягко спросили:

– Элиссабет, вы в порядке? Я слышал крики.

И такое искреннее беспокойство в глазах, что я даже онемела на мгновение от удивления.

– В… в… в-вл… – заклинило почетного секретаря.

«Интересно, он действительно почетный или работает по четным дням?» – отстраненно подумала я, стараясь занять мысли хоть чем-то, лишь бы не думать, что это случилось с Владыкой.

– Я в порядке, а вот моя служанка, похоже, нет.

Владыка поднял голову и быстро оценил картину за моей спиной.

– Отер Рандеваль, вам известно наказание за изнасилование девственницы в империи Арргонов?

Так он ее все же изнасиловал?! Мерзавец! Я стремительно обернулась, гневно взирая на перепуганного до смерти секретаря.

– На территории посольства действуют законы Зандании, – проблеял он.

– Крыло принцессы Элиссабет не является территорией посольства, – припечатал его Владыка. – Стража!

Почетный секретарь закатил глаза и позорно свалился в обморок.

– А какое наказание за изнасилование? – стало любопытно мне.

– Смерть на площади. Но если обесчещенная девушка пожелает, может спасти преступника, выйдя за него замуж, – пояснил Владыка.

Взглянув на дрожащую служанку, которая покинула кровать и топталась на месте, растирая по лицу слезы, он произнес:

– Вам следует посетить лекаря и пройти освидетельствование. О своем решении сообщите после праздников. Идите, вас сопроводят.

Девушка поклонилась и прошмыгнула мимо нас. В комнате остались только мы и лежащее тело секретаря. Разглядывать бессознательного мерзавца было скучно, и я обратила внимание на супруга. И тут у меня возник очень интересный вопрос.

– Как вы могли услышать крики служанки? Вы же ушли.

Владыка помедлил, не горя желанием отвечать, и напомнил мне:

– У драконов острый слух.

– Да вы же ушли! А мы на втором этаже, и комната выходит окнами на противоположную от входа сторону! – психанула я.

– Я лаэр.

Он смотрел на меня, словно это все объясняло, я непонимающе на него. А потом меня накрыло осознанием, что на территории моего крыла ни одного долбаного фонтана!!!

А я-то еще, наивная, радовалась, что хоть у себя могу отдохнуть от раздражающего журчания воды. Нас же, оказывается, прослушивали! Теперь уже я стремительно побледнела от размеров подставы, судорожно вспоминая все разговоры с Моржеттой.

Хорошо, что в этот момент появились стражники и Владыка отвлекся на них, указывая на тело секретаря и приказывая его арестовать. А я-то еще про себя удивилась, когда он стражу позвал, думая, кто его здесь услышит. И ведь как быстро прибежали, родимые. Тут и до дуры бы дошло, что за нами следят!

– И как давно меня прослушивают? – требовательно спросила я у Владыки, стоило последнему стражнику уйти; повинуясь жесту супруга, нас оставили одних.

– Как только узнал, что посол решил остановиться у вас, я приказал усилить охрану. Как видите, моя предосторожность не была лишней. Имеете что-то против?

Я восхитилась тому, как ловко он ускользнул от моего вопроса. Ведь ни слова не сказал, как долго за нами наблюдают, лишь обтекаемо «усилил охрану». Но я успокоила себя, придя к выводу, что не так долго, иначе у Владыки появились бы вопросы уже ко мне. Что ж, теперь буду осторожнее.

– Что-то не сильно ваша охрана помогла девушке, – уколола я его.

– Кричали не вы, иначе бы они вмешались незамедлительно. И никто не ожидал, что у секретаря посла хватит ума зайти так далеко и пойти на нарушение закона.

Думаю, что пострадавшей сейчас от этого не легче. Вдвойне неприятно, что это произошло в стенах моего дома. Да кто вообще дал разрешение послу остановиться здесь?!

– Что ж, если это все, то…

Хотела сказать: «Я вас не задерживаю», но вовремя прикусила язык.

Стоим, смотрим друг на друга. Я с намеком: «Да не пошли бы вы уже!», а что в голове у Владыки – не понять.

И чем дольше молчание затягивается, тем неуютнее мне становится. Может, у меня разыгралось воображение, но в его глазах явный мужской интерес. Он словно охватывает меня всю взглядом, заключая в невидимые объятия.

Тут же в голове всплыла его угроза сделать меня первой фавориткой. А с чего он вообще начал мне этим угрожать? Заинтересовала? Ведь к тридцать первой жене с супружеским долгом не придешь, а к фаворитке можно. Но я повода вроде не давала, хотя когда это мужчинам мешало свои шары подкатывать.

– Кхм… Значит, за изнасилование девственницы у вас смерть. А не девственницы? – вдруг стало очень интересно мне.

Вопрос вызвал удивление, и Владыка приподнял бровь.

– Существенный штраф, заставляющий трижды подумать, прежде чем переступить черту. В империи Арргонов женщин принято не принуждать, а соблазнять. Мы высоко ценим добровольное согласие.

Последняя фраза была произнесена чувственно, не отрывая от меня глаз, с явно слышимым намеком.

И меня отпустило. Если у Владыки и появился ко мне какой-то интерес, то гордость не позволит опуститься до насилия.

– Что ж, спасибо, что вмешались и помогли избавиться от мусора. Позвольте вас проводить. Заодно выясню у дворецкого, почему посольского секретаря вообще поселили здесь.

Не хотелось оставаться и дальше наедине, в столь интимной обстановке. Дракон предупредительно отступил, освобождая мне проход, и мы покинули место разврата.

– Посол Зандании приехал в сопровождении представителей Содружества Объединенных Королевств. В столице сейчас проблема со свободными номерами, и они решили сэкономить на постое, – не скрывая своего презрительного отношения к прибывшим, сообщил Владыка.

Так у меня не только посол, но и вся эта шайка-братия поселилась?! Ух, как же я взбесилась! Зато теперь могу понять, почему Владыка к нам столько охраны нагнал. Послушать, о чем треплются недруги у себя в комнатах, всегда полезно, а у меня здесь ни одного фонтана!

– А вы коварны, – отдала я ему должное. Дракон вопросительно посмотрел на меня, и я пояснила: – Теперь мне хотя бы понятна причина увеличения охраны. Я понимаю ваш интерес, но терпеть нашествие непрошеных гостей не намерена. Предупредите стражу, чтобы при надобности вмешались и помогли им собрать чемоданы.

Ведь наверняка будут упираться и отказываться уезжать.

– Принцесса Элиссабет, вы настолько негостеприимны? – притворно изумился Владыка, насмешливо глядя на меня.

– Представьте себе. Сама удивляюсь.

Дракон вдруг стал серьезным и предложил:

– Хотите, я прикажу спуститься всем вниз и потребую покинуть территорию дворца? После случившегося инцидента в самом сердце империи Арргонов мой гнев будет понятен.

На минуту я испытала искушение согласиться, переложив неприятный разговор на его плечи, но потом покачала отрицательно головой.

– Благодарю, но нет. Это мой дом, и мне в нем наводить порядок.

Владыка вскинул брови, мол, уверена? Но я была непреклонна, и он отступил. Уважительно кивнул, принимая мое решение, и сказал на прощание:

– Если передумаете, вам стоит меня только позвать.

– Вы же уходите, – не поняла я его предложения. Не в засаде же он будет стоять караулить.

– Элиссабет, вас я услышу в любой точке дворца.

И такой до-о-олгий взгляд… А я стою немного пришибленная. Вроде как помощь предлагает, и звучит многообещающе-красиво и фантастически-внушительно, но мне жутко стало. Что называется, почувствуй себя под колпаком. Большой Брат следит за тобой! Брр…

Не знаю, какой реакции от меня ждал Владыка, но такая его явно обескуражила. Я же себя спокойнее почувствовала, лишь лично провожая глазами его удаляющуюся спину. А когда он скрылся с глаз, встряхнулась, взяв себя в руки, и позвала:

– Жерар!

Дворецкий появился мгновенно, словно был поблизости или вообще за дверью и намеренно не появлялся на глаза, чтобы не мешать нашему разговору с Владыкой.

– Я здесь, ваше высочество!

– Что здесь происходит? Почему у нас посторонние? Кто пустил?

– Распоряжение леди Моржетты. Вас не было, и она встретила прибывших.

Ладно, с этим разберусь позже.

– Им известно об аресте Отера Рандеваля?

– Еще нет.

– Сообщите и пригласите посла спуститься ко мне в голубую гостиную на разговор.

– Слушаюсь, – поклонился он.

– Да, кстати, а почему не слышно детей?

Мы хоть и на разных с ними этажах, но звонкие голоса малышни и их смех обычно разносятся по всему крылу.

– Супруга Владыки Рогнеда предложила детям прогулку в оранжерею. Там готовят букеты в комнаты гостей, они помогают с цветами.

Законный повод добраться до оранжереи и пощупать любые цветы? О, их оттуда до ужина теперь не вытащишь! Не удивлюсь, если их специально туда позвали и задержали. Без детского щебетания подслушивать как-то сподручнее.

– Хорошо, что они ушли, но не знаю, как быть дальше. Гости уже жаловались на шум и что им мешают отдыхать, – наябедничал Жерар. – Ужин сегодня накрывать в большой столовой?

– Накрывай как обычно. Гости не задержатся.

– Слушаюсь, – поклонился Жерар, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, но глаза довольно засияли. И ушел с прямой спиной, горделиво распрямив плечи. Видимо, и его гости успели достать, пока меня не было.

Дойдя до голубой гостиной, я прошлась по ней, раздумывая над тем, придет ко мне Моржетта заранее, чтобы объясниться насчет гостей, или заявится вместе с послом. В качестве жеста преданности хотелось первого варианта, но, адекватно оценивая обстановку, была уверена, что явится с ним. У нее в Зандании сын, и король крепко держит ее за горло.

Интересно, Моржетту уведомили о появлении гостей на нашем пороге или тоже поставили перед фактом? Опять же, склоняюсь ко второму варианту. Слишком мелкая фигура, чтобы перед ней отчитываться, а принцессу Элиссабет в Зандании всегда ни во что не ставили.

Но даже если не брать во внимание ситуацию со служанкой, я была зла. Когда Мора собиралась мне сказать? Хотя Жерар ведь передал просьбу о разговоре от моей компаньонки, когда я вернусь. Но я ушла к себе сменить платье после города, потом мне передали, что доставили мой очередной заказ инструмента для выступления, и я была занята, разбирая инвентарь…

Думала, что пообщаемся с ней за ужином, но заявился Владыка со своим требованием явиться на бал. То-то она сунулась к нам с чаем, беспокоилась, что он насчет гостей со мной разговаривает. И все это время у нас были посторонние, а мне никто не сказал. Гр-р-р!

– Ваше высочество, может, чаю? – заглянула служанка.

Хотела отказаться, но потом передумала.

– Да, давай. Только для меня.

Мне бы, конечно, лучше чего покрепче для успокоения нервов, но и чай сойдет, а с послом я не собираюсь мирные беседы вести.

Я села в кресло, ожидая гостей, – массивное, с высокой спинкой и мягкими подлокотниками, рассчитанное на мужчину. Я в нем чувствовала себя как на троне, и ощущение мне нравилось. Жаль, книгу с законами Владыке отдала, она бы сейчас не помешала для антуража.

Вскоре вернулась служанка, налила чай в чашку и подала. Попросив поближе подвинуть столик, я ее отпустила. Подперла одной рукой голову, с грустью глядя в окно, а второй держала чашку, разместив ее на подлокотнике. Ничего, неплохая композиция получается для встречи: я хозяйка, у себя дома.

Я задумалась, к чему посол притащил с собой братию из СОК. Явно ждет моей смерти. Но понимает: гибель по вине клятвы, данной папочке, значительно пошатнет позиции Зандании. Вот и привез группу поддержки, чтобы обратно земли и шахты с Владыки стрясти.

Раздался стук в дверь, и дворецкий объявил:

– Ваше высочество, к вам лорд Секус Кньорна и леди Моржетта.

– Зови.

Первым размашистой походкой в гостиную ворвался посол. Немолодой, грузный мужчина, голова уже седая, брюшко не скрывает даже хорошо пошитый сюртук. Найдя меня глазами, он опешил.

Моржетта сделала реверанс, а за ней и лорд вспомнил о манерах. Борясь с удивлением и не отрывая от меня глаз, поклонился:

– Ваше высочество… Вы расцвели! И поразительно похожи на свою мать. Мне жаль, что наше знакомство состоялось при столь печальных обстоятельствах.

Легким кивком головы я приняла его сожаления и своим молчанием дала возможность продолжать.

Посол быстро справился с собой и обрел уверенный вид. Впрочем, при его должности он должен уметь в любых обстоятельствах не позволять выбить себя из седла. Вот и сейчас он принялся отдавать приказания:

– Ваше высочество, должен заметить, что сейчас не время пить чай. Нам необходимо срочно составить ноту протеста и потребовать немедленного освобождения моего секретаря. Уверен, это провокация! Вы должны пойти к Владыке и…

– Лорд Кньорна, напомните, когда я успела вам задолжать? – ледяным тоном оборвала я его.

Посол замер, удивленно уставившись на меня.

– Молчите? А вот вы мне задолжали. Забыли уведомить о своем прибытии. Бесцеремонно ворвались в мой дом со своей свитой. И ваш подчиненный ведет себя так же непозволительно, нарушая законы империи в самом ее сердце. У меня в доме гостят дети, а под этой крышей происходит насилие! Что скажете в свое оправдание?

Наверное, потребуй от него оправданий мышь, он и то бы удивился меньше.

– Ваше высочество, вы забыли, откуда вы родом? Я думал: само собой разумеется, что двери вашего дома будут открыты для подданных Зандании.

– Вы ошибались. Как воспитанный человек, вы должны были спросить у меня разрешения остановиться здесь, а не врываться без предупреждения.

– Леди Моржетта пригласила нас, – перевел он стрелки.

– Разве леди Моржетта здесь хозяйка? С данной леди у меня будет отдельный разговор, – не глядя на нее, холодно произнесла я. – И разве все приехавшие с вами являются подданными Зандании? Вы уже привели в мой дом насильника. Кто еще с вами приехал? Воры? Убийцы?

– Это возмутительно! Королю Зандании будет доложено, как вы отзываетесь о его друзьях.

– Король Зандании может дружить с кем пожелает, это не дает повода тащить в мой дом всякий сброд.

– Представителям СОК будет интересно узнать, как вы о них думаете! – зашипел посол.

– Я делаю выводы из их поведения. Благородные люди так себя не ведут. Никто из них не потрудился представиться мне, только воры проникают в дом без приглашения.

– Я доложу королю о ваших словах, и будьте уверены, они очень не понравятся вашему отцу!

– Можете в свой донос добавить, что тридцать первой жене Владыки нет дела до одобрения или неодобрения короля Зандании. И делайте это вне пределов моего дома. Пакуйте чемоданы и убирайтесь прочь!

– Элиссабет, вы в своем уме?! Притащили к себе безродных сирот, а посланника короля Зандании гоните прочь?

– А мне кажется, это вы последние крупицы разума растеряли. К принцессе Элиссабет Анирэ Танир и тридцать первой жене Владыки непозволительно обращаться просто по имени.

Переведя ледяной взгляд на бледную, как полотно, компаньонку, я приказала:

– Леди Моржетта, запишите в мой ежедневник прислать лорду Кньорне книгу с правилами этикета, пусть освежит в памяти. Иначе с такими пробелами он не соответствует занимаемой должности. А вы, лорд Кньорна, покиньте мой дом со своими друзьями немедленно! – потребовала я. – Жерар! – позвала дворецкого, и тот тут же возник на пороге. – Проследите, чтобы господам как можно быстрее помогли собрать вещи.

– Слушаюсь, – поклонился он.

– Я этого так не оставлю! – процедил взбешенный лорд. – И если пострадает мой секретарь…

– Готовьтесь к тому, что ваш секретарь ответит по всей строгости закона. Свидетелями его преступления стали я и Владыка, – разочаровала я его.

При упоминании Владыки лорд сдулся и заткнулся, перестав сыпать угрозами. Стиснув зубы, поклонился мне и пошел на выход. Проходя мимо Моржетты, бросил на нее разъяренный взгляд.

Она двинулась за ним, но я ее остановила. Ведь ясное дело, сейчас посол начнет сыпать угрозами и запугивать ее, отыгрываясь за унижение.

– Леди Моржетта, я вас не отпускала!

Та дернулась и осталась на месте, испуганно глядя на меня, как кролик на удава. С ней я ни разу в таком тоне не разговаривала. Но я специально ее запугивала. Пусть посол видит, что я и на Моржетту очень зла, у нее нет влияния на меня, – меньше требовать будет.

– Садись, а то сейчас в обморок грохнешься, – сказала тихо, когда за всеми закрылась дверь.

Та неуверенно прошла и села на край диванчика рядом со мной, стиснув нервным жестом перед собой руки.

– Мора, скажи, почему я узнаю о том, что у нас гости, лишь случайно застав секретаря посла на служанке?

– Они приехали без предупреждения. Вас не было.

– Хорошо. Сообщила бы мне об их прибытии позже, я назначила бы им встречу. Зачем было пускать их сюда?

– Прежняя тридцать первая жена Владыки имела право приглашать к себе гостей. Ее соотечественники жили у нее.

– Ключевое слово «приглашать гостей», а не обнаруживать их в комнатах как неучтенных тараканов. Я никого не приглашала, и мне не нравится твое своеволие. Ведь без поданной тобой заявки на пропуск для них, они бы сюда не попали. И девушка не пострадала бы, – надавила я на ее совесть.

– Простите, я виновата. Но все случилось так неожиданно. Лорд Кньорна написал, что они прибыли и ждут приглашения.

– Пусть бы ждали в посольстве.

– Я думала, что он хочет передать послание от короля, а они решили остановиться здесь. Я растерялась и не знала, как быть.

– Поэтому тянула с сообщением о прибывших, когда я вернулась?

– Я знала, что это вам не понравится.

– Они привыкли не брать в расчет принцессу Элиссабет, король может требовать от тебя чего угодно, шантажируя сыном, и в итоге они хозяйничают здесь как дома. Ты считаешь это нормальным? Конечно, мне это не нравится!

– Простите, что подвела вас. Я могу уехать.

– Куда? В Занданию? – иронично спросила я. – Моржетта, я знаю о твоей ситуации с сыном, но пора отпустить его в свободное плавание и не позволять дергать себя за ниточки. Когда же ты поймешь, что обратно в Занданию тебе хода нет и нужно строить свою жизнь здесь?

– Я мать и не могу о нем не думать. Он все, что у меня есть!

– Зато он спокойно отказался от тебя, – резала я по живому для ее блага. – Если вернешься, будешь как побирушка просить хоть каплю его внимания. А если учесть, что в сегодняшнем инциденте с послом король обвинит тебя и будет зол, то из-за твоего возвращения в Занданию впадет в немилость и твой сын.

– Меня?! – удивилась она.

– Конечно. Ведь прежняя Элиссабет и слова никому не могла сказать против, а всего два года с тобой в компаньонках – и мой характер испортился. Кого в этом обвинят?

У нее потрясенно округлились глаза. Видимо, такие выводы ей в голову не приходили.

– Моржетта, в Зандании у тебя испорчена репутация, но есть возможность заслужить уважение здесь. Берись за дела фонда, займись благотворительностью, обели свое имя и заслужи любовь окружающих добрыми делами. Тогда и твой сын захочет общаться с тобой и будет гордиться родством.

Компаньонка замерла, обдумывая мои слова.

– Значит так, все общение с послом через меня! Если будет требовать встречи, ответь, что я запретила вам видеться. Тебе это сейчас ни к чему, все равно будет попусту воздух угрозами сотрясать. А сейчас иди выпей успокаивающих капель и отдохни до ужина.

Сама я тоже отправилась к себе и наконец-то добралась до ванны.

Не успела я проснуться и позавтракать, как ко мне началось паломничество. Вначале пришли портнихи. Я заранее была скептически настроена к навязанному платью, но оно неожиданно понравилось. Нежно-персиковое, с изумительной золотой вышивкой и сверкающее от россыпи камней. По корсажу и юбке расшито цветами. Не знаю, где Владыка взял мои размеры, но платье село практически как влитое. На мне его немного подкололи и обещали закончить через несколько часов.

К нему супруг прислал еще и украшения. Роскошную изящную тиару в виде цветов с листьями и ожерелье с серьгами. Туфельки в тон платью тоже сверкали от драгоценных камней. Но больше всего меня смутило обалденное нижнее белье из нежной ткани и тончайшей вышивки, с кружевами словно паутинка. К нему прилагались чулочки с подвязками. В моем гардеробе подобной красоты не было, да и в городе я в такие дорогие магазины не заходила и ничего похожего не видела, иначе обязательно бы купила.

Первой мыслью было: да как он смеет мне нижнее белье присылать! Появилось и желание вернуть обратно дарителю, но стоило потрогать, пощупать… И я махнула на все рукой. Все равно он на мне это не увидит, а отказываться от такой красоты глупо.

Да и щебетание портнихи, что сегодня на балу я буду сверкать подобно солнечному лучу, настраивало на несерьезный лад. Подумать только, первый мой в жизни бал в самом настоящем дворце! Что ж, посмотрим, как веселятся драконы, раз иных вариантов нет.

– Хорошо, что все подошло! А то я боялась, что с остальными платьями переделки много будет, а тут нам хватит и одной примерки, – с облегчением заметила портниха.

– Какие еще другие платья? – ухватилась я за ее слова.

– На все остальные дни праздника. Владыка сам выбирал для вас оттенок цвета и фасон, хотел сюрприз сделать. У него отменный вкус, надо заметить. И подобного внимания давненько никто не удостаивался, – с многозначительной улыбкой сообщила она.

– А что там с оттенками? – спросила я, так как царапнула фраза. Намек пропустила мимо ушей.

– Ну так это сегодня бал дается в вашу честь, и камзол Владыки будет гармонировать только с вашим платьем, а в остальные дни костюм Владыки в одной цветовой гамме с платьями жен. Например, если у него синий цвет, то платья жен в этот день от нежно-голубого до синего. Если зеленый, то от светло-зеленого до малахитового.

– Я поняла.

А про себя подумала: «Команда в полосатых купальниках!» Хорошо, что хотя бы сегодня я из его гарема буду выделяться.

«А почему только сегодня?» – мелькнула мысль, и я обратилась к портнихе:

– Скажите, а на завтра вы можете мне остальные платья подготовить? Не терпится посмотреть и померить красоту, которую вы создали, – польстила ей.

– Все вряд ли, но два-три принесу, – с улыбкой пообещала она.

Мысленно я потирала руки. Ничего, у меня еще мое есть, которое на последний день праздника пошили, но вынуждена признать, что оно проигрывает по сравнению с этими. Но будет как запасной вариант, чтобы выделиться из толпы жен Владыки. Себя я к ним причислять не хотела.

Душевно распрощавшись с портнихой и ее помощницами, я встречала уже других ждущих меня гостей. Пришли девушки, чтобы заняться моими ногтями, волосами и кожей. Никогда не думала, что подготовка к балу такое долгое и хлопотное занятие. Мне удалили все лишние волосы с тела, потом сделали обертывание с чем-то пахнущим водорослями, скребли, терли, массировали. Нанесли несколько масок на волосы и лицо. Да я дома в салонах столько процедур за раз не делала!

После их волшебных рук я чувствовала себя словно заново рожденной. Так эти милейшие девушки мне еще и обедать запретили, чтобы я до бала сохранила чувство легкости. Посоветовали пока отдохнуть и сказали, что позже ко мне придут собирать на бал.

Я покивала, ручкой помахала и, немного выждав, пошла на кухню в поисках съестного, а то после всего аппетит разыгрался зверский. Внизу натолкнулась на еще одного гостя, он как раз разговаривал с дворецким.

– Лаэр Вэльдер? – обрадовалась я.

– Ваше высочество, – поклонился он.

– Разве вы не должны быть с Владыкой? – удивилась я.

– Нет, я не в его охране. В полдень он улетел в главный храм зажечь огонь, знаменующий открытие празднований, и до обеда будет там принимать прошения от простых людей.

Ого, а я и не знала!

– А я пришел узнать, можно ли пригласить на прогулку леди Моржетту. Вы не против?

– Нет. Я думаю, это пойдет ей на пользу, отвлечется после вчерашнего. Не знаете, получится ли оградить сегодня леди Моржетту от общения с вчерашними нашими нежданными гостями?

– О, насчет этого можете не беспокоиться! Неучтенные тараканы на праздник не приглашены.

Я опешила, а лаэр Вэльдер мне открыто улыбнулся.

– Скажу по секрету, от вас в восторге все, кто дежурил здесь вчера. Представителей Содружества Объединенных Королевств у нас терпеть не могут, и, боюсь, это прозвище теперь приклеилось к ним надолго.

– Посла Зандании тоже не будет? Это из-за вчерашнего инцидента?

– Нет. Праздник почитания первородных предков считается сугубо внутренним, на него обычно не приглашаются представители других государств. Получить приглашение кому-то со стороны почетно, это признак расположения и доверия, а ваши вчерашние гости попытались, действительно как тараканы, окольными путями пробраться во дворец.

– Оу! Получается, не выгони я их вчера, то они могли бы сегодня присутствовать на балу как мои гости? – начало доходить до меня.

– Да.

Охренеть! Нет, а каков Владыка? Он даже не заикнулся о том, что присутствие послов Зандании и Объединенных Королевств на моей территории имеет еще и политический мотив. Не потребовал их выгнать, дав мне самой возмутиться самоуправством Моржетты и выселить их. Зная мой характер, просчитал реакцию. Вот же Макиавелли!

– Жерар, передай леди Моржетте, что ее ждут, – отослала я дворецкого, а сама задержалась рядом с лаэром Вэльдером. Он оказался прекрасным источником информации.

– Скажите, могу я задать немного личный вопрос?

– Вы относительно моих намерений по поводу леди Моржетты?

– Это мне тоже интересно, но, зная вас, не сомневаюсь, что они самые благородные. Уверена, вы ее не обидите.

– Благодарю за доверие, – поклонился Вэльдер и спросил: – Тогда что вас еще интересует?

– Я тут услышала, как один лаэр сказал девушке, что ей стоит только позвать его – и он услышит из любой точки дворца. У лаэров действительно настолько острый слух?

Мне это спать не давало. Ведь как представлю, что любой мой чих может быть слышен Владыке, так жутко становится.

Лаэр Вэльдер рассмеялся.

– Ваше высочество, у высших драконов хороший слух, но не настолько. Инстинкты обостряются лишь при встрече с истинной. Вот свою истинную пару дракон может услышать на огромном расстоянии. Ей стоит только позвать, и сердце ему подскажет, что она нуждается в нем.

– Тогда что он имел в виду? Что она его истинная?!

– Истинность проверяется только огнем. А это было, видимо, проявление романтических чувств; признание, что она ему дорога. С ней его инстинкты обостряются.

Да-да, догадываюсь я о его чувствах – фавориткой сделать грозился, сволочь. Но теперь хотя бы понятно, почему Владыка опешил, когда на его слова я отреагировала с ужасом. Привык, понимаешь ли, что его вниманием дорожат и любая запрыгает от радости.

Нужно отгородиться от Владыки ледяной стеной, чтобы даже мысли не допускал о чем-то большем между нами. Хватит уже того, что с Коганом я переступила грань дозволенного.

Появилась Моржетта и я, попрощавшись с лаэром Вэльдером, оставила их наедине.

– Ваше высочество, вам передали записку. Я не успел отдать, – остановили меня слова дворецкого.

– Кто передал?

– Не знаю, оставили на столике у двери.

Взяв у дворецкого послание, я развернула и прочитала:

Я провела пальцем по нежному лепестку розы. Вот не надоедает же Владыке каждый день, начиная с первого утра после бала, присылать мне корзины цветов. Ведь не может не знать, что я их отправляю к детям и комнаты малышни уже похожи на оранжерею.

Даже мой демарш с платьями не в тон с его женами проглотил без упреков. Любезен со мной, внимателен, а мне взвыть хочется все сильнее с каждым прожитым днем.

Неуловимо быстро пролетело отведенное мне время. Я честно старалась использовать его по максимуму. После первого бала очень много людей захотело поближе со мной познакомиться, и крыло тридцать первой жены гостеприимно распахнуло для них двери.

Из-за того, что я была занята, к сожалению, в город удалось выбраться лишь дважды. Первый раз Коган прислал записку о встрече, и мы попали на выступление ребят. Как я и ожидала, их отобрали без проблем и выступление на главной площади горожане приняли на ура.

Особый успех имел мужской коллектив – теперь в столице только и говорили о состряпанной мною легенде происхождения танца. Некоторые моряки даже утверждали, что слышали рассказы об острове Лох-Несс и живущих там дикарях! Рассказывали байки с кровавыми подробностями каждому, кто готов был наполнить их кружки.

К сожалению, результатов голосования мы не дождались, мне нужно было возвращаться, но на следующий день Коган прислал записку, что парни среди победителей и будут выступать во дворце. Стеф с Эйлер не прошли, их танец посчитали новаторским и не рискнули представить ко двору. Но ребята не расстроились: многие богатые горожане уже завалили их приглашениями для выступления на частных приемах.

А я им от своего имени устроила приглашение во дворец на финальный день праздника. И отослала Эйлер платье, которое готовила для себя. Все равно фигурами мы с ней похожи, а нарядами Владыка меня обеспечил. Коган обещал позаботиться о соответствующем костюме для Стефа. Пусть ребята повеселятся на празднике как гости и побудут с другой стороны сцены.

Второй раз мы с Коганом выбрались в город, когда он умыкнул меня вечером прямо с очередного бала, и тогда мы действительно оторвались, влившись в веселящуюся и танцующую толпу горожан. А еще целовались как сумасшедшие под каждым венком из цветов в виде брачных браслетов, украсивших город. По поверьям – на удачу для молодых пар, чтобы духи предков благословили их любовь. Наверное, эти несколько часов стали самыми яркими воспоминаниями за всю праздничную неделю, с привкусом бесшабашности и хмельного счастья.

Я не стала спрашивать у Когана, был ли он поблизости, когда Владыка лез ко мне с поцелуями. Если да, то понимала, что он не имел права вмешаться, а если нет, то и незачем ему об этом знать.

– Ваше высочество, можно? – ко мне заглянула Моржетта.

– Проходи, – обрадовалась я ее визиту, ведь последние дни она меня избегала.

– Я заварила нам чай.

– Отлично! Мора, у тебя все в порядке? Ты сегодня бледна. И руки дрожат. Оставь чайник.

– Нет-нет, я сама разолью.

– Переживаешь за меня? – поняла я ее нервное состояние. – Не надо.

– Я хотела сказать, что для меня было честью знакомство с вами. И простите меня, если можете.

Пряча покрасневшие глаза, она отпила из чашки.

– Все в порядке, это даже было весело. Мора, можно попросить тебя? Не надо завтра оставаться со мной. Уезжай в город. Пообещай.

– Обещаю. Не останусь, – слабо улыбнулась она.

Я улыбнулась в ответ и только хотела пригубить из чашки, как в комнате словно из ниоткуда возник Владыка – я даже не видела, как он вошел.

– Элиссабет, не пей! Стража!

К нам ворвались люди, а у меня отвисла челюсть.

– Что происходит?! – в полном шоке спросила я у Владыки, когда он смазанным движением оказался рядом со мной и осторожно высвободил чашку из моих пальцев.

Еще больше я впала в ступор, когда Моржетта, ничуть не удивившись происходящему, со слабой улыбкой произнесла:

– Не стоит беспокоиться. Яд был в моей чашке.

– Какой яд? Мора, ты с ума сошла?!

– Король Зандании через посла передал приказ отравить вас в последний день праздника. Если бы она не подчинилась, он казнил бы ее сына, – пояснил мне Владыка.

– Мора, зачем?! – простонала я, бросаясь к ней, растолкав обступивших ее стражников и тряся за плечи. – Почему ты мне не сказала? Я бы выпила этот проклятый яд!

– Что-о-о?!

Кажется, в комнате в ступор впали все.

– Элиссабет, вы в своем уме?! – рявкнул Владыка.

– Вы не понимаете, я все равно завтра умру! – отмахнулась я, с ужасом наблюдая, как обмякает тело моей компаньонки и закрываются ее глаза.

– Мора!!! – У меня хлынули слезы.

Ее подхватили стражники, а меня от Моржетты оттащил Владыка.

– Не трогайте меня! – отбивалась я от него, а потом, наоборот, вцепилась. – Врача! Позовите врача!

– Элиссабет, она жива! Это снотворное. Да услышь ты! – Дракон с силой встряхнул меня, добиваясь внимания, и я сквозь слезы посмотрела на него. – Я приказал заменить яд снотворным.

– Правда?

– Да. Что насчет твоей смерти завтра?

– Я умру, – просто ответила я, вытирая слезы и стараясь прекратить накатившую истерику. – Король хотел быть уверенным, что его дочь не испугается пройти испытание огнем на истинность, и заставил дать магическую клятву, что как только ей исполнится восемнадцать лет, она пройдет испытание на празднике.

– Так вот к чему было покушение и это отравление! Он не хотел быть виноватым в смерти дочери. Ты почему молчала?!

– А что это изменило бы? – пожала я плечами. – В прохождении испытания на истинность вы отказали, а смерть от нарушения клятвы мне кажется предпочтительнее, чем сгореть заживо.

– Значит, ты мне вот так спокойно заявляешь, что умрешь завтра?! – психанул дракон, растеряв свое обычное ледяное спокойствие.

– У меня было время смириться, – отмахнулась я, больше озабоченная тем, что Моржетта оказалась на руках лаэра Вэльдера, которого я сразу не заметила. – Куда вы собираетесь ее нести? Она ничего не сделала, вы не имеете права ее арестовывать! Так вот причина вашего внимания к ней?

– Ваше высочество, клянусь, я ее не обижу. Ее нужно показать целителю, чтобы осмотрел.

– Я с вами! – теперь я не доверяла ему.

– Элиссабет, с ней будет все хорошо, а нам нужно поговорить, – удержал меня Владыка.

Стража из комнаты ушла, остались лишь он и еще один мужчина. Они попросили меня повторить все, что я помню насчет клятвы, кто ее брал.

– Ивор! Так вот зачем король отправил его морем с посольской миссией на острова.

– Даже попробуй мы его притащить сюда, не успели бы, – переговаривались они между собой. По мрачным лицам я видела, что шансов у меня нет. Впрочем, как я и думала.

– Теперь я понимаю, почему ты написала завещание! Ты все это время знала и готовилась к смерти! – воскликнул Владыка, словно обвиняя.

– Послушайте, да я вообще едва не умерла от голода намного раньше в вашем дворце! – огрызнулась я в ответ.

Мужчины синхронно отвели глаза, устыдившись.

Кстати, ирония судьбы: Моржетта спасала Элиссабет, опасаясь еще и гнева короля, а папаню принцессы вполне бы устроило самоубийство дочери. Впрочем, компаньонку Элиссабет он бы сделал виноватой в любом случае.

– Что ж, если на этом все, то я хотела бы пойти проверить, как себя чувствует моя компаньонка. Надеюсь, претензий к ней у вас больше нет. И да, мне бы хотелось, чтобы после моего ухода она занялась делами фонда. Это ее отвлечет. И не пускайте ее в Занданию, там ей делать нечего.

И тут мне пришло в голову, что Моржетта намеренно пригласила посла с его свитой остановиться у меня. Знала, что я разозлюсь на такое самоуправство. Ведь не зря она признала свою вину и предложила уехать. Думала, если ее выгоню, то у нее не будет возможности исполнить приказ короля. Но я сама разложила Моржетте по полочкам, что король ее накажет в любом случае, хотя бы за мое поведение с послами, и она поняла, что на самом деле выхода у нее нет. Вот и отравилась.

– Элиссабет… – голос Владыки дрогнул. – Вы можете провести этот день как пожелаете. Все что хотите…

Где же ты раньше был с таким щедрым предложением! Но сегодня у меня парни выступают, и я хочу посмотреть на фурор, который они произведут во дворце, Эйлер со Стефом придут на маскарад – мои единственные друзья, да и я вечером танцую. Должна же я поставить красивую финальную точку моего существования здесь. Нет, больше мне рваться в город незачем.

– Вот не надо смотреть на меня так, словно я уже мертва! Завтра похороните. А если насчет последнего желания, то сделайте одолжение – держитесь от меня подальше!

Заключительный день праздничной недели был самым помпезным и веселым. В течение дня жены Владыки, меняя по нескольку раз костюмы, разыгрывали исторические сценки, во время которых пели, музицировали, танцевали. В перерывах между их выступлениями публику развлекали городские артисты.

Что приятно, выступление мужского коллектива с их варварским танцем ждали и обсуждали. Его оставили на вечер – и правильно, так он будет смотреться еще эффектнее и брутальнее.

К началу бала-маскарада веселье только набирало обороты. Наличие маски на лице раскрепощало. Флирт становился откровеннее, женские взгляды призывнее, а смех громче. Я с трудом нашла в толпе Эйлер со Стефом – и то только по приметному платью. Ребята отрывались, развлекаясь среди высшего общества, и очень обрадовались мне.

– Лина, спасибо за приглашение! Как вам это удалось?

– Связи, – улыбнулась я.

– А где Коган? – спросил Стеф, ища его глазами.

Мне не хотелось врать.

– Служба.

– Оу! Ничего, мы не дадим тебе скучать. Ты, случайно, не знаешь, где артистов разместили? Пойдем ребят поддержим.

– Сейчас узнаю.

Поискав глазами лакеев, я поспешила к ближайшему с вопросом, но тот сказал, что сегодня все хотят хоть одним глазком взглянуть на них, однако это секрет.

И тут я поняла, что торможу. Ведь знала, что выступать мне на одной площадке с ними, даже поспособствовала этому. Рогнеда подходила уточнить, не против ли я, если мое выступление будет сразу после тех артистов, или лучше поставить кого-нибудь между нами. Их, как вызвавших наибольший интерес, оставили на финал вечера, а мое выступление было завершающим. Она опасалась, не затмят ли они меня, ведь не могла оценить, что я подготовила. Но я заверила, что меня все устраивает. Даже порадовалась, что музыкантам никуда уходить не придется.

Для меня рядом с площадкой поставили шатер, где я смогу переодеться и куда сгрузили весь инвентарь. Шатер охранялся стражей, ведь там воспламеняющиеся средства. Логично предположить, что и парней разместили поблизости от места выступления.

– Идемте! – позвала я Стефа и Эйлер.

Мы удалялись от веселья в другую часть парка, где пока горели только фонари. Это позже гостей направят сюда для финального аккорда вечера.

– Лина, ты уверена? – осторожно уточнила Эйлер, когда мы вышли на террасу. Над ней нависал балкон, где будет присутствовать Владыка с женами. Вниз вели ступени, заканчивающиеся площадкой для выступления, а чуть в стороне по бокам шатры, охраняемые стражей.

– Да, но, если хотите, подождите здесь. Я позову.

– Нет, мы с тобой.

Что ж, часом раньше или часом позже, но они все равно узнают, кто я такая. Я направилась к тому шатру, что поменьше. Там стояли знакомые стражники, они и помогут мне все расставить для выступления.

– Все в порядке?

– Да, ваше высочество.

– А в том шатре те, кто танцуют танец дикарей? – кивнула я на другой шатер.

– Да. Только знаете, ваше высочество, мы сменяемся, а их из шатра так никто и не выпускал для пущей таинственности. Как пришли днем… Не по-людски это, – сказал мне по секрету пожилой стражник.

– Их хоть кормили?

– Не видели.

– А охраняет их кто?

– Это не наши, внутренняя стража женской половины дворца.

– Ладно, разберемся.

Подойдя туда, я спросила:

– Кто главный?

– Я, – выступил один из мужчин.

– Я принцесса Элиссабет Анирэ Танир, мне нужно пройти к танцорам.

– Нам запрещено кого-либо пускать к ним, ваше высочество.

– Кем запрещено?

– Старшей женой Владыки, госпожой Рогнедой.

– Обратитесь к ней за разрешением для меня. Их музыканты будут сопровождать и мое выступление. Мне нужно поговорить с ними.

– Мы не можем отлучаться.

– Почему? Вы же не преступников охраняете.

– Нет такого приказа.

Нормально? Мне что, самой носиться по дворцу в поисках Рогнеды, а потом еще доказывать, что она мне разрешила?

– Я вам приказываю.

– Мы подчиняемся госпоже Рогнеде, ваше высочество.

– Не поняла, мне Владыку позвать, чтобы отдал вам приказ?

– Как пожелаете.

Я отступила, глядя на его бесстрастное лицо. Что же делать? Помнится, кто-то говорил, что услышит меня в любой части дворца? Вот сейчас и проверим!

– Владыка! – крикнула я. У стражников округлились глаза. И тогда я закричала еще громче и увереннее: – Владыка!!!

– М-мы сходим за госпожой Рогнедой, – сдался их главный и кивком головы отпустил одного из своих людей.

Тот обошел меня по дуге, словно буйнопомешанную, и поспешил наверх. Я же осталась с гордо поднятым подбородком ждать. Не знаю, Владыку или Рогнеду, но отступать точно не собиралась.

Не успел посланный стражник подняться по ступеням, как на верхней террасе возникла массивная фигура Владыки. Если честно, я была потрясена не меньше, чем все окружающие.

– Элиссабет?!

Дракон буквально слетел ко мне вниз, и стало немного неуютно от того, как он смотрит на меня. В его взгляде читалось неверие, удивление, радость. Он ел меня глазами, словно не мог насмотреться. Тут же вспомнилось, что я сама же просила его не приближаться, а теперь зову…

– Здесь возникла проблема. В шатре артисты, их не выпускают, не кормят. И не дают посмотреть, в порядке ли они, – поспешила я объяснить ситуацию.

С трудом оторвав от меня взгляд, Владыка посмотрел на стражу, а потом, минуя всех, сам откинул полог шатра. Я быстренько шагнула за ним и ахнула, прикрыв ладонью нос от неприятных запахов. В туалет их точно не водили, и кто-то не дотерпел. Поникшие парни сидели прямо на земле, но при появлении Владыки вскочили на ноги и поклонились.

– Слушайте, если они танцуют танец дикарей, то это не значит, что и обращаться с ними нужно как с дикарями! – возмущенно воскликнула я.

– Элиссабет, выйди на воздух.

Наградив его разъяренным взглядом, я вышла и замерла у полога. Было слышно, как Владыка спросил:

– Как давно вы ждете?

– С полудня.

– Вас кормили?

– Нет.

– Выпускали по естественным надобностям?

– Нам приказали готовиться к выступлению и сидеть здесь, выходить запретили.

Сволочи!!!

Владыка вышел и приказал:

– Распорядителя ко мне! И Рогнеду. Шатер переставить, здесь все убрать. Принести еду и напитки. Что встали? Выполнять! – рыкнул он на стражников, и все пришло в движение.

– Вижу, что забывать о людях, заставлять голодать и терпеть лишения во дворце становится традицией, – добавила я шпильку от себя.

Да, я видела, что Владыка в ярости, но и сама была зла не меньше.

– Элиссабет, мне жаль. За это ответят. Это ваши друзья? – заметил он стоящую в стороне парочку.

– Да. Знакомьтесь, Стеф и Эйлер. Они сказали мне, что их друзья сегодня выступают. Мы пошли их поискать, чтобы поддержать перед выступлением, и нашли в столь плачевном положении, – попыталась я объяснить наше знакомство.

– Владыка. – Стеф опустился на одно колено, склонив голову, и Эйлер тоже присела.

– Стеф и Эйлер… – словно задумавшись, повторил дракон. – Это же вы поразили на главной площади всех своим необычным танцем?

– Д-да, лаэр.

– Я понимаю, что вы сегодня отдыхаете. Но сможете порадовать нас своим выступлением по моей личной просьбе?

– С радостью, Владыка! – с восторгом и благоговением заверили они.

Ну хоть кого-то он сделал сегодня счастливым! Для артиста нет ничего важнее, чем признание его таланта, а то, что сам Владыка слышал о них, вообще вознесло ребят на небеса.

А дальше пришел распорядитель, за ним появилась Рогнеда, и начался разбор полетов. Песочил Владыка распорядителя. Своей старшей жене лишь бросил:

– Ты разочаровала меня.

И больше даже не смотрел в ее сторону. Рогнеда изменилась в лице и покачнулась, словно от сокрушительного удара – отреагировав так, будто одной фразой он вышвырнул ее из своей жизни. У меня даже на миг шевельнулась в душе жалость к ней. Но ровно до того момента, как я поинтересовалась у распорядителя, где те музыканты, которых я пригласила для своего выступления.

Тот бросил быстрый взгляд на Рогнеду и ответил, что они сейчас развлекают гостей музыкой.

– Целый день? – взвилась я, осознав, что парни просидели в шатре с полудня, а музыканты пришли вместе с ними. – Это же в каком они состоянии будут к вечернему представлению?!

– Найти. Дать отдохнуть. Накормить, – бросил приказы Владыка, все поняв.

А потом смерил ледяным взглядом распорядителя, задав лишь один вопрос:

– Зачем?

У того забегали глаза. Он явно испугался, но выдал такое, что я едва не упала.

– Ее высочество должна выступать после них. Чтобы они не затмили ее выступление, я позаботился о том, чтобы они были несколько не в форме.

«Так это еще и я виновата?!» – изумилась я.

– А для более эффектного выступления принцессы ты решил вывести из формы и ее музыкантов?

Распорядитель не нашелся с ответом, бросал беспомощные взгляды на Рогнеду, но та стояла отстраненная, словно стена.

Ежу было понятно, что диверсию с музыкантами устроила Рогнеда. Зачем только? Чтобы я опозорилась и провалила свой номер, не затмив других жен? Заметили, что Владыка опять стал проявлять ко мне внимание, и заело, решили немного охладить его пыл, уронив меня в его глазах? Вопросы, на которые уже не важны ответы.

Пока Владыка разбирался, слуги на месте не стояли. Шатер переставили, вещи танцоров перенесли. Прежнее место помыли мыльной водой. Лакеи принесли столы, стулья и богатые угощения. Танцоры стояли ошарашенные, не зная, что им делать.

– Элиссабет, мы можем поговорить? – подошел ко мне Владыка, отослав с глаз долой распорядителя.

– Что вы хотите? – Я нехотя подняла на него взгляд.

– Не здесь.

Я до зубовного скрежета не желала оставаться с ним наедине. И говорить еще о чем-либо тоже не желала.

– Я бы хотела до выступления остаться здесь. С ними.

Краем глаза заметила, как дернулась все еще стоящая как соляной столб Рогнеда, словно я не ему, а ей отказала.

– Элиссабет…

Я отвела взгляд, не желая отвечать на его просьбу, и тихо попросила:

– Пожалуйста.

Владыка ушел. Обогнув стоящую Рогнеду, словно предмет мебели.

Мне с его уходом даже дышать легче стало. Выдохнув, я взяла себя в руки, прогоняя гнетущее настроение, и пошла к парням.

– Так, и чего застыли? Кого ждем? Никто есть не хочет?

Их не нужно было просить дважды.

Ко мне приблизилась Эйлер и осторожно спросила:

– Лина, а ты кто?

– Тридцать первая жена Владыки.

– А… Коган?

– Все сложно, – ответила я избито. – Пойдем тоже что-нибудь пожуем и напомним этим троглодитам, что лучше перекусить, а не объедаться, а то будут поражать публику вздувшимися животами, а не танцем.

В какой момент ушла Рогнеда, я не видела.

Несмотря на все неурядицы, парни выступили шикарно. Они успели прийти в себя и выглядели сурово и невозмутимо. Надо было слышать, как их объявили! Я едва не захихикала в голос, когда на полном серьезе распорядитель заявил:

– И вот они, выжившие после кораблекрушения и принесшие нам из затерянного в морских пучинах таинственного острова Лох-Несс не виданный ранее никем победный танец, который танцуют только самые свирепые воины-дикари!

И под бой барабанов в ритмах песни группы «Queen», появились мальчики. Обнаженные по пояс, с блестящими от масла телами, играя мускулами и печатая шаг.

Звучало незабвенное: «We will, we will rock you!»

Перевод Гоблина за кадром – или, в данном случае, комментарий распорядителя:

– На языке туземцев эти слова означают: «Мы победили, мы победили, враг разбит!»

Все, меня можно было выносить! Легенда, придуманная с потолка в виде шутки, на моих глазах обретала реальность и преподносилась как достоверный факт. Ох, я еще никогда так не веселилась!

И парни начали танцевать – с акробатическими элементами, двигаясь как единое целое. Ночью, в свете горящих факелов, их танец выглядел по-варварски прекрасным и зрелищным, словно мы и сами перенеслись на таинственный остров!

Судя по ошеломленным лицам окружающих, такой постановки они еще не видели. А глядя на женщин, облизывающих взглядами мускулистые тела танцоров, я не сомневалась: мужской танец здесь будет иметь успех.

А потом объявили Стефа с Эйлер. Мы немного переиграли, и в конце своего танца парни разошлись кругом и встали на одно колено, освобождая место для них.

И слова распорядителя:

– Но даже грубые дикари преклоняются перед торжеством великой любви супружеской пары!

Музыка сменилась.

Как же прекрасно они танцевали! На фоне недавнего брутального выступления парней их танец был верхом изящества и нежности, гимном трепетной любви.

– И в завершение вечера впервые своим выступлением нас порадует тридцать первая жена Владыки, принцесса Элиссабет Анирэ Танир! Признаюсь, даже я не знаю, что нас ждет.

Парни продолжали стоять коленопреклоненно, Стеф с Эйлер отошли к краю площадки и замерли в объятиях друг друга, а стражники вынесли жаровни в виде металлических чаш на ножках. Расставили их среди парней по кругу и разложили рядом инвентарь.

И вот бьют барабаны, и под звуки флейты на середину выхожу я. С факелом в руках, вся в черном, лишь на талии широкий металлический пояс. Верхняя юбка колоколом с разрезами для удобства движения, а под ней широкие штаны, заправленные в мягкие кожаные сапоги.

Я кланяюсь стоящим на верхнем балконе Владыке с женами, проявляя уважение, а потом поджигаю факелом чашу. Беру первые пои – пару шаров, связанных цепью, – поджигаю их и начинаю свой танец с огнем. «Бабочка», «Цветки», «Гиперлуп», «Восьмерка», «Космо»… Специально надела темную одежду: я растворяюсь, рисуя огнем. Словно перенеслась на много лет назад в свою бесшабашную юность.

Мне всегда нравился этот опасный танец на грани, требующий хорошей координации движений, чувства равновесия, концентрации. Музыка помогает держать ритм. В такие моменты забываешь о зрителях, не пытаешься понравиться им. Есть только ты, огонь и танец с ним.

Прерываюсь, лишь чтобы сменить инвентарь и поджечь новую чашу. В конце я танцую окруженная огненным кольцом всех горящих чаш, в облаке искр, медленно опадающих на землю.

Огонь гаснет, я замираю с последней нотой мелодии, и опускается тишина. Не знаю, как зрители, а я довольна! Моя финальная точка в этом мире получилась яркой и красочной.

Вскинув голову, я встретила взгляд Владыки в котором, кажется, до сих пор отражались всполохи огня.

– Достойное завершение вечера, – хрипло произнес он. Смолк на секунду и уже сильным голосом торжественно заявил: – Принцесса Элиссабет, ваш завораживающий танец достоин награды. Я принимаю вашу просьбу и разрешаю завтра пройти испытание на истинность драконьим огнем.

Тишина сменилась взорвавшимся гулом голосов, а у меня в голове словно включился белый шум.

Чего?!

Я даже не заметила, как меня окружила стража, оттесняя от хлынувших поздравить придворных, желающих удачи. Меня провели в мои покои. Стража так и не ушла, дежуря у дверей и под окнами.

Немного придя в себя, я потребовала передать Владыке мое желание поговорить с ним. Какое испытание огнем? Он рехнулся?! Я не хочу! Но эта чешуйчатая сволочь проигнорировала и мои требования страже, и мои взывания к нему в комнате. Теперь уже он не хотел разговаривать со мной.

А я… Мне даже поплакаться было некому! Моржетту еще днем лаэр Вэльдер по моей просьбе увез из дворца в свой городской дом и отдал на попечение гостящей у него тетушке. Я хотела оградить компаньонку от волнений, но кто бы меня теперь от них оградил!

Я металась по комнате как тигрица, чувствуя себя в западне. Но в конце концов чувство бессилия и усталость взяли свое, и я легла в кровать. Сна, правда, не было ни в одном глазу. Я безумно боялась завтрашнего дня, даже больше, чем смерти от нарушения клятвы. Ведь тренировки с огнем не обходились без ожогов, и я могла красочно себе представить, какая это адская боль, если горишь целиком. Будь здесь Моржетта, я бы точно ее умоляла дать мне яду!

Что вообще на Владыку нашло? Увидел меня танцующей в огне и решил, что неплохо будет поджарить строптивую тридцать первую жену?! Я то злилась на него, то дрожала от страха перед завтрашним днем.

Среди ночи в мою спальню скользнула тень.

– Кто здесь? – Я села на постели.

– Тсс, это я.

– Ког… – И оборвала себя, вспомнив об остром слухе драконов. – Ты с ума сошел?! Здесь стражи полно! – зашипела на него.

– Я их отпустил до утра, – сообщил Коган, садясь на кровать.

– Как?

– Ты забыла?

Его черты лица потекли, меняясь, и я выставила руку перед собой, умоляя:

– Не надо! Видеть его не могу. – И с надеждой спросила: – Ты пришел меня вытащить? Мы сбежим?

– Далеко собралась? Тебя же завтра настигнет нарушение клятвы.

– Все лучше, чем заживо сгореть.

– Извини, но я понимаю Владыку. Так у тебя есть хоть какой-то шанс выжить, а при нарушении клятвы нет. Я лучше отдам тебя ему, чем потеряю навсегда.

– Отдашь ему?! Ты не охренел? Разве я принадлежу тебе, чтобы ты меня отдавал? – взвилась я.

– Тише-тише, я не так выразился.

– Ты зачем пришел? Покувыркаться напоследок, пока я не умерла? Извини, я не в настроении. Мой первый раз был не настолько впечатляющим, чтобы я хотела повторить, – специально уколола я его. – Вали отсюда!

И стала выталкивать его со своей постели, но он скрутил меня, поймав за руки.

– Да тише ты, дикая кошка! Так кричишь, что точно сюда Владыку призовешь.

Я тут же затихла, а он подвинул меня, ложась рядом. Но я опять взвилась, зло зашипев:

– Охренел? Куда в обуви на постель!

– О женщины!.. – простонал Коган, отпуская меня и стаскивая сапоги. После этого опять свалился рядом, глубокомысленно заявив: – А знаешь, у тебя высокие шансы выжить завтра.

– С чего ты так решил?

– Ты же звала сегодня Владыку? И он услышал тебя сквозь гомон тысячи гостей, музыку и шум воды. Почувствовал, что нужен. Такое обострение инстинктов происходит лишь при встрече с истинной парой.

– Я тебя разочарую, но для меня одинаково паршиво, что сгореть завтра в его огне, что выжить.

– Он тебе совсем не нравится?

– А ты давно сводней заделался?

– Знаешь, не пойму… Выбирая между смертью и статусом истинной дракона, когда тебя любят, берегут, холят, лелеют…

– Меня сейчас стошнит, – сообщила я и стала перечислять: – Жить с придурком, сходящим по тебе с ума, окружившим охраной и не дающим шагу свободно ступить, да еще ждущим, что ты начнешь ему рожать детей одного за другим… Да лучше прибейте меня! Смерть предпочтительнее, чем такая жизнь в золотой клетке.

– А ты видела иную?

Его слова резанули.

Ну да, принцесса Элиссабет прожила всю юность взаперти у отца, и у мужа ее положение оказалось не лучше.

– Может, поэтому больше и не хочу? – парировала я.

– Лина, я понимаю, что в ожидании скорой смерти ты взбунтовалась и посчитала возможным вести себя безответственно, сбегая в город. Но неужели ты вела бы себя так же, зная, что будешь жить дальше?

– Честно? – Я подалась к нему и прошептала в лицо: – Я вела бы себя еще хуже!

Коган сглотнул, словно ему стало трудно дышать. Но, заметив ироничный изгиб моих губ, сообразив, что я поняла, как на него действует моя близость, взял себя в руки и потребовал:

– Объяснись!

Да пожалуйста!

– Я на многие нанесенные оскорбления закрыла глаза лишь потому, что перед смертью лучше простить врагов своих, чем уходить с чувством неутоленной мести. Подумала о душе, решила оставить хорошую память о себе, иначе мне бы ответили и за насмешки, и за незаконное распоряжение моими капиталами в то время, когда я голодала. Владыке просто повезло, что короля Зандании я презираю намного больше, чем его.

– Значит, презираешь?

– А за что его любить? Он взрослый, состоявшийся мужчина на вершине власти и с несметными богатствами, а его невеста была наивной девочкой, которая не умела себя защитить. Да еще безоглядно в него влюбленная и верящая в ответную любовь. Иначе зачем же такому завидному жениху брать в жены толстую, неуклюжую принцессу? А он бросил ее в своем дворце, плевать хотел, что на нее напустились другие жены, и предпочел забыть о ее существовании. Так кто виноват во всех свалившихся на нее несчастьях? Кто по ее светлым чувствам прошелся грязными сапогами?

– Дались тебе эти сапоги! Их чистят каждый день.

Я усмехнулась, откидываясь на подушки. Все же выговорилась – и стало немного легче.

Между нами повисло молчание, каждый думал о своем.

– А где ты так мастерски научилась танцевать с огнем? – спросил Коган.

Я злорадно улыбнулась. Он думает, что я перед смертью ему исповедоваться начну?

– Пусть это останется еще одной моей нераскрытой тайной, которую я унесу в могилу, – пафосно ответила я.

Он же был серьезен.

– Лучше живи с ней, Лина.

Вот же гад! Настроение опять испортилось, и я занервничала, а ведь хоть ненадолго забылась.

– Слушай, я так и не поняла, ты зачем пришел?

– Был уверен, что ты не спишь. Представил себя на твоем месте и понял, что не хотел бы оставаться в одиночестве. Просто решил составить тебе компанию, Лина.

Ага, «просто»! Можно подумать, я не понимаю, как он рискует, представ в личине Владыки и от его имени отпустив стражу. Если я сбегу, то его финт с фальшивым Владыкой выплывет наружу и ему тоже не поздоровится.

– Ладно. Все хотела спросить, почему у вас народные гуляния перед праздником почитания первородных предков, а на сам праздник ничего не запланировано?

– Из уважения к тем, кто проходит испытание огнем на истинность. У кого-то в этот день великая радость обретения, а у кого-то огромная боль потери. Поэтому радуемся и скорбим мы тихо, не напоказ. Зато есть неделя перед праздником, когда мы шумно радуемся жизни и наслаждаемся близостью любимых.

– А ты сам испытывал уже девушек своим огнем?

Коган напрягся и нехотя ответил:

– Да.

– И как оно? Хотя чего я спрашиваю, если у тебя нет истинной.

– Это огромное чувство вины, Лина. Сожаление, когда не можешь отказать глупышке, уверенной, что она для тебя особенная, или боль потери женщины, которая любила тебя и была по-своему дорога. Истинность – это дар и проклятие драконов. Поверь, никто не хочет своим женщинам причинять боль.

Хотят или нет, но причиняют. Я сменила тему:

– Слушай, а меня сегодня одно удивило. Владыка, устраивая разбор полетов, распекал распорядителя праздника, а своей жене Рогнеде сказал лишь одну фразу: «Ты меня разочаровала», но она ее словно убила. Почему?

– Она предала его доверие. Мы не ругаем наших женщин, не оскорбляем, уважительно и бережно относимся, даже когда они неправы или стареют. Но глубокое разочарование в той, что согревала твою постель, была дорога, – это та грань, после которой дальнейшие отношения и общение невозможны.

– Боже, как у вас, драконов, все сложно! – вздохнула я.

Ни тебе эпичного скандала, ни битья посуды, ни громкого выяснения отношений. Лишь скупо: «Ты меня разочаровала». И можно идти вешаться, потому что все, ты для него перестала существовать.

– Жаль ее, с одной стороны, а с другой, не могу понять такого скотского отношения к людям. Почему так? Она же сама простого происхождения, выросла не с серебряной ложкой во рту, это аристократы обычно уверены в своей исключительности и превосходстве над другими.

И тут мне пришло в голову:

– Стоп, а если это самоуправство распорядителя праздника и в этом нет вины Рогнеды?

– Лина, неужели ты думаешь, что он осмелился бы на самовольные действия без ее одобрения?

– Тогда просто не понимаю, – сдалась я. Рогнеда сделала вид, что хочет помочь мне выступить эффектно, разрешив распорядителю деморализовать перед выступлением танцоров, но при этом напакостила с музыкантами, чтобы сорвать мой номер. Неужели всё дело в ревности?

Мы проболтали всю ночь, а под утро я задремала, пригревшись в объятиях Когана. Но между нами ничего не было, мы даже не целовались, а утром лишь примятая подушка напоминала о его присутствии. И, пусть я ему этого не сказала, в душе была благодарна, что он пришел и был рядом в эту ночь.

Утро выдалось пасмурным. Казалось, сама природа страдает похмельем после недели кутежа и хмурится. Служанка принесла мне традиционное белое платье из плотного льна. Надевать на себя белье и украшения нельзя. Лишь брачный браслет на руке.

А еще с собой плащ красно-белый, только в руках служанки, она идет со мной. Как мне объяснили, надевать белой стороной плохая примета, а красной рано. Как там: «Со щитом или на щите»!

Под охраной я спустилась вниз, где меня ждал паланкин и охраны вдвое больше, чем прежде. Такое чувство, что Владыка решил мне не оставить ни шанса на побег.

Испытание проходило в городе, в главном храме. В массивные ворота на внутреннюю территорию стекались ручейки девушек в белых платьях. Драконы уже ждали там. К их чести, они не делали шоу из гибели своих любимых. Многочисленные зрители толпились за каменными стенами храма.

Служанки с плащами оставались ждать у ворот, их будут приглашать по одной по мере прохождения испытаний. Дракон допустит к истинной только другую женщину, чтобы прикрыть ее наготу. Или ее мертвое тело, чтобы потом его уже вынесли мужчины.

По традиции девушки сами добровольно приходят на обряд, но если уж вошли в ворота – обратного пути нет. Казалось бы: вот он, момент истины – возможность развернуться и уйти, отказавшись идти туда. Но тогда все сочтут, что принцесса Элиссабет струсила в последний момент.

Я не могла так поступить. Во-первых, тогда я все равно сегодня умру из-за нарушения клятвы, а во-вторых, не после того, как все сопровождающие меня стражники преклонили передо мной колено и сказали, что для них было честью знакомство со мной.

Меня встретил жрец и спросил, желаю я дожидаться очереди в одиночестве или в обществе жен высших драконов. Выбрала последнее, иначе с ума сойдешь, варясь в собственных мыслях.

В комнате с голыми каменными стенами стояли удобные кресла, а пол был застелен пушистым ковром. В других комнатах, мимо которых я проходила, и того не было, лишь простые лавки вдоль стен.

Нас собралось восемь человек. Все как одна бледные, волнующиеся. Но меня узнали и встали поклониться.

– Оставим церемонии, сегодня мы равны. Садитесь, – сказала я.

И потянулись часы ожидания. Что происходило на улице, мы могли узнать благодаря небольшому окну, выходящему во двор. Видно не было, оно находилось высоко, а вот слышно прекрасно. К сожалению.

Вначале испытание проходили незамужние девушки, решившие попытать счастья с драконом и сыграть в рулетку с судьбой. Они выходили, называли свое имя и сообщали, почему претендуют на выбранного дракона. Причины были разнообразные. Кто увидел вещий сон, кому нагадала гадалка, а кто просто влюбился или считает себя той самой. Причины-то разные, а вот итог у большинства один – жуткий крик и хрипы умирающей.

Если вначале девушки старались держать лицо, то когда число погибших перевалило за десяток – это деморализовало многих.

– Мамочки, я больше не могу это слышать! – воскликнула одна, закрывая уши, но с ней были согласны мы все.

– Как страшно…

Это точно! Кто-то молился, кто-то просто обнимал себя, раскачиваясь. Нам всем было примерно от восемнадцати до двадцати пяти, и никто не хотел умирать, но под непрекращающиеся крики мы понимали, что вот он, вероятный результат испытания драконьим огнем.

– Так, девочки, взглянули все на меня! – встала я, хлопая в ладоши, решив хоть что-то сделать, а то, когда придет наша очередь, мы все будем как трясущееся от страха желе.

Добившись общего внимания, я продолжила:

– Все мы сейчас поняли, что вот он, наш вероятный конец, – кивнула я в сторону окна. – Мы пришли сюда, и обратного пути для нас уже нет. Вопрос в том, как мы умрем и какими нас запомнят: плачущими и дрожащими от страха или гордо стоящими, прямо смотря страху в лицо, и с достоинством принимающими свою судьбу. Какими вы хотите, чтобы запомнили вас ваши любимые?

Переведя дыхание, я тихо добавила:

– Не знаю, как вы, но если я умру – хочу, чтобы обо мне вспоминали с уважением.

– А я верю, что наша любовь с Раймондом истинная! – после повисшего молчания произнесла хрупкая рыжеволосая девушка с выразительными голубыми глазами.

– Расскажи вашу историю. Как вы познакомились? – обратилась я к ней.

Мы сдвинули кресла в круг и начали слушать истории друг друга, абстрагируясь от того, что происходит на улице. Это там боль, страх и смерть, а у нас истории зарождающейся любви и веры, что она будет длиться вечность.

Когда дошла очередь и до нас, каждую девушку мы провожали общими объятиями, желая удачи. И я в душе радовалась, что уходили они, расправив плечи и гордо вскинув голову.

Последней уходила Фрея, самая старшая из нас. Супруга лаэра, увидевшего ее на балу, куда он даже не хотел идти. Дракон влюбился в нее с первого взгляда. У них год назад родилась дочь. Малышка оказалась человеком. И хоть муж души не чаял в своих девочках, это заставило ее решиться на испытание. Она мечтала подарить любимому наследника, истинного дракона, и не хотела стареть, ведь ей уже двадцать пять.

– Удачи, – обняла я ее.

– И вам!

Она ушла, а я осталась напряженно ждать результата. Ее крик полоснул мое сердце, но страшнее была тишина. Ведь если испытание проходило удачно, толпа приветственно ревела, когда дракон взлетал, показывая миру свою истинную пару.

Нет, о нет! Боже, у нее же маленький ребенок! Почему все так несправедливо? Она из нас меньше всех переживала, ведь они смогли зачать дочь.

– Ваше высочество, – заглянул ко мне служитель храма.

Ну, вот и все. Я встала, вытерев о платье вспотевшие от напряжения ладони. Не передать словами, как мне было страшно, но я не могла себе позволить слабость или проявить мужества меньше, чем все девочки передо мной.

– Иду.

Арена была щедро посыпана песком, и следы моих предшественниц тщательно затерты. Проводивший меня на испытание служитель скрылся из вида. И вокруг больше никого! Что, все отменяется и можно уходить? Про меня забыли? Эх, если бы все было так просто…

Я вышла на середину, запрокинув голову к небу. Тучи разошлись, пропуская солнечные лучи. Не успела порадоваться, что вот и солнышко увижу напоследок, как его заслонила туша летящего на меня черного дракона. Мне не дали времени ни на последнее слово, ни попрощаться с этим миром. Дракон был стремителен, и все случилось очень быстро. Его тень накрыла арену, а потом он изверг огонь.

Я только и успела, что сжать кулаки, чтобы не закричать, как волна огня настигла меня. Невыносимый жар огненной лавы, от которой обуглилось платье, осыпаясь пеплом. Огонь пронзил каждую клетку моего тела, опаляя не только снаружи, но и изнутри. Болезненные ощущения, словно тебя одновременно скручивает и выворачивает наизнанку.

– А-а-а…

Сквозь стиснутые зубы вырвался короткий стон. Звук из моего пересохшего горла прозвучал оглушительно громко в царившей тишине. Огня больше не было, а меня всю трясло. То ли от пережитого, то ли из-за резкого перепада температуры после невыносимого жара стало очень холодно.

Я еще даже не успела осознать, что жива, как на арену выбежала служанка с плащом. Едва она накинула его мне на плечи, как на арену высыпали люди. Дракон приземлился, а я, видя эту огромную зверюгу, развернулась к нему спиной и пошла с арены, не чувствуя под собой ног.

– Ваше высочество, ваше высочество, вам нужно сесть на дракона! – закричали со всех сторон.

Людей становилось все больше, и до меня дошло, что я не пробьюсь сквозь их ряды на выход. Дракон – единственное средство покинуть эту арену. Пришлось поменять направление движения на противоположное.

Дракон, воинственно взирающий на всех мужчин, к которым я шла, тут же припал к земле, выставляя крыло. Намек был очевиден. Я прошла по крылу, ощущая босыми ногами тепло, и села на него, запахнувшись и ухватившись за выступающие пластины.

Только я это сделала, как дракон встал. Покачнулся на лапах, словно привыкая к добавочному весу – или, наоборот, желая ощутить меня, ведь такой махине я как перышко. И оттолкнулся от земли, взмывая в небо. Я едва успела крепче обхватить его, вжимаясь всем телом. Приподняться смогла, лишь когда полет выровнялся и мы делали круг над храмом. Толпа внизу взорвалась ликованием, а дракон понес меня от них, словно желая скрыть.

Путь до дворца не занял много времени. Мы приземлились на открытой верхней террасе. Как сомнамбула, я спустилась по крылу и пошла. Дороги не знала, но хотелось оказаться подальше от дракона. Наверное, шок. В голове шумит, всю колотит от холода и дезориентации…

В какой-то момент я потеряла опору под ногами, но не упала, а взмыла вверх – Владыка подхватил меня на руки и понес.

Открыл с ноги дверь, заходя в покои. Усадил на постель и присел у моих ног, заглядывая в лицо.

– Элиссабет… Ты как?

– Жива?

Прозвучало вопросом. Я сама до конца не верила еще в это.

– Жива, – подтвердил Владыка, расплываясь в счастливой улыбке, и качнулся ко мне.

Я тут же шарахнулась от него, и он замер. Меня еще сильнее затрясло от осознания, что я жива, что я, похоже, его истинная… И он голый!

– Оденьтесь!!!

От моего вопля шарахнулся уже Владыка.

– Сейчас.

Он резко встал, и у меня перед глазами оказался его… А-а-а!!!

Я закрыла глаза рукой, отгораживаясь. Не только Когану было чем поразить слабую женщину. Но для меня это совершенно лишние знания! Последнее, чего я хотела, – это видеть Владыку голым.

Стоило ему выйти, как я соскочила с кровати и успела отбежать на середину комнаты. Там меня и застал вернувшийся из гардеробной Владыка, завязывающий пояс на халате.

– Элиссабет, ты куда?

– Мне тоже нужно одеться.

– Я прикажу принести сюда твои вещи.

– З-з-зачем? – Я испуганно уставилась на него.

– Ты моя истинная.

– Не подходите! – Я выставила руку перед собой, чувствуя, что сейчас у меня начнется истерика. – Вы меня зачем сюда принесли? Вы здесь с женами спите? На этой постели?

Меня перекосило от омерзения, стоило представить, сколько на этом траходроме баб перебывало, а он меня на нее посадил.

– Элиссабет, успокойся. У них свои комнаты.

– Хотите сказать, что там ни одной женщины не было?! – я с недоверием указала на постель.

Владыка на мгновение стиснул зубы, словно призывая себя к терпению, а потом пообещал:

– Кровать заменят.

И тут мне стало тоскливо от понимания, что на новой кровати иметь собираются уже меня.

– Слушайте, я хочу к себе. В привычную обстановку, – едва не плача произнесла я. – Мне нужно хоть немного прийти в себя, а не думать, по каким еще предметам мебели елозили телами ваши женщины.

– Элиссабет… Отныне и вовек у меня будешь лишь ты.

Вот меня эта информация вообще никак не успокоила!!!

Он направился ко мне, а я со страхом попятилась.

– Элиссабет, я отнесу тебя и прикажу сменить мебель.

– Я и сама дойду! – живо заверила я упираясь спиной в дверь. Пусть лучше вот ремонтом занимается.

– Ты босиком. И обнаженная под этим плащом.

Под его вспыхнувшим взглядом я запахнулась еще плотнее, обнимая себя за плечи.

– Я тебя одну в таком виде никуда не пущу.

Он оказался совсем рядом.

Отступать было некуда, и я съежилась, вжимаясь в закрытую дверь. До дрожи не хотелось, чтобы он ко мне прикасался. От всего свалившегося на меня я чувствовала себя деморализованной и уязвимой, находясь с ним в одной комнате практически голышом.

– Элиссабет, ты боишься меня?! – с изумлением догадался Владыка.

Что сказать, будь я в платье, а еще лучше в шубе поверх, чувствовала бы себя намного увереннее.

– Да я вообще умирать шла! – психанула я. – В огне горела! На моих глазах мое платье обуглилось. А теперь еще вы мне после всего место своих сексуальных утех демонстрируете и себя в голом виде! Знаете, даже моя крепкая психика такое больше не выдерживает!

В конце я уже сорвалась и кричала.

– Тихо-тихо, я понял… Ты же хотела вернуться к себе? Сейчас я тебя отнесу, – негромко, словно разговаривая с пугливым животным, произнес он. – Давай, открывай дверь.

Дракон отступил, давая мне пространство, а я, с облегченным выдохом развернувшись, открыла дверь и выскочила в коридор. Там он подхватил меня на руки и понес.

Я судорожно натянула плащ на обнажившиеся колени.

– Не переживай, я сделаю так, что нас никто не увидит.

И? Вот вообще не поняла, к чему эта реплика. Это же не значит, что ему можно на меня пялиться!

Тело Владыки пылало жаром, а я продрогла, и в моем состоянии пришлось смириться со способом передвижения. Лишь бы отнес, куда просила. Он так и пошел прямо в халате и босиком, но кто я такая, чтобы указывать ему на это.

– Открыть двери и всем прочь! – приказал Владыка перед первой закрытой дверью на нашем пути.

Двери распахнулись, и я увидела лишь спины спешно удаляющихся стражников. Так повторялось несколько раз. Вообще Владыка больше кружил по коридорам, выбирая ему одному известный путь, но когда мы вышли на улицу, то всем словно не было дела до того, что их Владыка прогуливается в одном халате со мною на руках. Не увидела даже ни одного брошенного в нашу сторону взгляда!

Он так и принес меня на руках в мою спальню. Осторожно поставил на ковер и бросил взгляд на разворошенную постель, которую никто из слуг так и не заправил.

– Элиссабет, мне бы хотелось развеять некоторые из твоих страхов.

Если начнет вещать, чтобы не боялась первого раза и он будет нежным, у меня точно истерика начнется!

– А давайте позже? Я немного приду в себя, оденусь. ВЫ нормально оденетесь, – выделив первое слово, с намеком сказала я. – Мы перекусим, а то я с утра ничего не ела, и тогда поговорим.

– Давай ты сейчас поешь.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет, позже. Хочу побыть одна. Мне нужно выдохнуть и успокоиться.

– Хорошо, – нехотя отступил Владыка.

Выжидательно я посмотрела на него, но он медлил, словно не мог уйти. Наконец, сделав над собой усилие, дракон покинул мою спальню. Я бросилась в гардеробную, на ходу стаскивая с себя плащ и доставая платье, в котором выбиралась в город.

Пока я ехала на руках у Владыки, у меня было время переварить случившееся и подумать. С этой истинностью я попала по полной. Одно хорошо: я жива и клятва больше надо мной не висит. Оставаться во дворце нет никакого смысла. Зачем, чтобы строить семейную жизнь с Владыкой? Да гори оно все огнем, он мне даром не нужен!

Хотя нет, после случившегося об огне даже мысленно вспоминать не хотелось.

Бежать и только бежать! Я понимала, что если задержусь, меня обложат со всех сторон. С приставленной охраной я и шага ступить свободно не смогу. И если Владыка сразу же в постель не потянет, не желая принуждать, все равно наступит момент, когда он обнаружит, что супруга вдруг оказалась не девственницей. Мне он ничего не сделает, а вот Когана подставлять не хотелось. Его точно в порошок сотрут. При желании Владыка докопается, где, когда и с кем.

У меня есть единственный шанс исчезнуть – сейчас, пока не приставили охрану и Владыка оставил ненадолго одну.

Вещи с собой не стала брать – только сумку наполнила драгоценными камнями, золотом и украшениями. Жить на что-то надо, да и, чтобы скрыться, нужны деньги. На плечи плащ красной стороной наверх, теперь уже можно его носить не таясь.

Ушла я не оглянувшись.

Город бурлил. Все только и обсуждали, что Владыка обрел истинную пару, и радовались, словно это их личное достижение. Знали бы они, что та истинная в данный момент проезжает мимо в паланкине, улепетывая из дворца.

Я по привычке попросила носильщиков доставить меня к набережной, но уже по дороге поняла, что сглупила. Мне туда нельзя, лучше не появляться рядом с артистами.

Велев остановиться на полпути, я вышла и влилась в толпу прохожих. Продуманного плана дальнейших действий я пока не имела – и так чудом удалось сбежать из дворца. Как выбираться из города, я тоже не знала – у меня нет документов, подтверждающих личность, да и как они должны выглядеть, неизвестно. У принцессы Элиссабет в памяти по этой информации пробел, а я не интересовалась, было как-то без надобности. Да еще брачный браслет Владыки на руке!

Пока из идей приходило в голову сменить цвет волос – для начала на брюнетку или рыжую, должны же быть какие-то средства, та же хна хотя бы.

И вот иду я, высматривая лавку травника или аптекаря, а меня нагоняет всадник.

– Лина!

Я обернулась, и сердце едва не выпрыгнуло из груди.

– Коган?!

– Ты как здесь? Откуда? – Он спешился.

– А ты? Как меня узнал? Я же в плаще.

– Ехал напиться в город и глазам не поверил, увидев в толпе твою летящую походку, ее ни с чем не перепутаешь. А ты почему здесь, а не наслаждаешься семейным счастьем?

– Решила, что оно мне и даром не надо.

– Это из-за того, что было между нами? Ты боишься признаться, что не сберегла невинность?

– Боюсь?! Знаешь, не мужчине с таким количеством женщин предъявлять мне претензии. Да и что он мне сделает? Тут скорее тебе нужно бояться.

– Тогда почему ты убежала?

– Я тебе уже не раз говорила, что не хочу быть его женой. Пусть радуется, что сбежала, а не сказала «нет» при всех прямо в храме.

– Ты же его истинная, он без тебя не сможет…

– Не мои проблемы. Главное, что я без него прекрасно смогу. Как видишь, проклятия нет и меня больше ничего не держит.

– И куда ты направляешься?

– Подальше отсюда. Думаю, как выбраться из города. Кстати, идеи есть?

– Есть. Садись.

Он усадил меня на коня. Сумка моя от встряски издала характерный звон.

– Что там у тебя?

– Минимальный набор для побега: деньги, драгоценные камни, украшения.

Коган насмешливо хмыкнул и сел позади.

– Так какие у тебя идеи? – спросила я.

– Все просто – мы поженимся.

– Не смешно! Я не для того сбегала от одного брака, чтобы вляпаться в другой. Извини, но я вообще не хочу замуж.

– Иначе тебе никак не выбраться из города. Искать будут тебя одну, а не супружескую пару. Сейчас многие начнут покидать город, затеряемся среди них.

– Хорошо, объясни, тебе это зачем?!

– Сама понимаешь, что мне не жить, если история нашего знакомства выплывет наружу.

– И ты вот так просто бросишь службу и уедешь?

– Я уже объявил, что ухожу. Понял, что не смогу видеть тебя с другим.

– Почему?

– Потому что влюбился как мальчишка в одну безголовую принцессу! – с раздражением признался он, а потом властно запрокинул мое лицо, убрал вуаль и поцеловал.

Только веселое улюлюканье прохожих заставило его оторваться от меня, и мы поехали дальше. Я сидела с пылающими щеками, не понимая, что это сейчас было. Он любит меня?!

– Что ты творишь?! Тебя Владыка на части порвет, – сокрушенно произнесла я, испугавшись за него. В нашей паре это я всегда нарушала правила, а он был голосом разума, но тут мы словно поменялись ролями.

– Он это сделает в любом случае. Если уж умирать, то успев назвать любимую девушку своей. Не хочу, чтобы считали, что я соблазнил и воспользовался тобой. Мои намерения чисты. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

– Извини, но замуж мне все равно не хочется.

– Ничего, у меня есть идеи, как тебя переубедить.

– Да? – усомнилась я, а потом обратила внимание, что проезжаем по смутно знакомой улице. – А куда мы едем?

– Уже приехали. – Он направил коня к отелю. – Если помнишь, у нас здесь оплаченный номер.

Он спешился, передав поводья дежурившему швейцару, и снял меня.

– Пойдем!

На языке вертелись сотни слов протеста, но я не успела ничего сказать, настолько стремительно и быстро он увлек меня за собой. Не ругаться же с ним перед стойкой администратора.

– Лаэр, лаэра, примите наши поздравления! – Нас узнали и отметили смену цвета моего плаща с белого на красный. – Вас не было столько дней…

– Мы встретили друзей, они пригласили нас погостить у них. Ключ от нашего номера! Надеюсь, вы не сдали его повторно?

– Нет-нет, что вы! Мы приличное заведение.

На стойку лег ключ, и нас еще раз поздравили.

– Зачем мы здесь? – спросила я, пока Коган зашторивал окно, погружая комнату в полумрак. В моем понимании нам нужно было драпать из города как можно быстрее, пока не начались мои поиски и не закрыли выезд.

– Здесь безопасно. Мы сняли номер еще до праздника, и нас знают как пару.

– Ты что делаешь? – Я в изумлении смотрела, как он подошел к постели, развязал шнуры, подвязывающие балдахин к столбикам по углам кровати, и теперь с деловым видом зашторивает еще и ее!

– Собираюсь показать тебе, что в супружеских отношениях нет ничего страшного.

– Ты считаешь, что для этого самое время?! – психанула я.

– Самое то! – подтвердил он, оказавшись рядом, а потом взял мое лицо в ладони и сказал: – Мне это необходимо. Я испугался, что потерял тебя. До сих пор не верю, что ты здесь, со мной. Я больше не позволю судьбе разлучить нас!

В его глазах, словах было столько чувств, которых он не скрывал, что возражения так и не сорвались с губ, когда он подхватил меня и понес в кровать. Я… Наверное, я тоже захотела отпустить себя, ведь сдерживаться больше нет смысла. Мы теперь повязаны с ним. И это был мой протест навязанной истинности. Мне все равно, что ощутил там Владыка и его дракон, себе мужчину я выберу сама!

И когда Коган меня поцеловал, я ответила ему с не меньшей страстью. Одежда полетела на пол, а когда на нас не осталось больше ничего, он полностью зашторил бархатные шторы, погружая постель в полную тьму.

– Зачем? – Я приподнялась на локтях, недовольная тем, что он отвлекся, но вновь ощутила на себе горячее тело и приятную тяжесть.

– Чтобы ты не смущалась и могла полностью отдаться страсти, – прошептал он мне в губы. – Просто чувствуй, Лина.

И в этом действительно что-то было. В полной темноте ощущать, как его губы, руки бесстыдно скользят по самым потаенным уголкам тела. Не видеть его, лишь чувствовать – от этого горящее в крови желание увеличивалось в разы. Больше не было запретов и преград для страсти. Я растворялась в биении его сердца, нашем прерывистом дыхании, которое нарушали мои стоны. Сдерживать их не было никакого желания. Я чувствовала, что они лишь сильнее распаляют его.

Мы отгородились от всего мира и остались только вдвоем, сходя с ума друг по другу. Он больше не осторожничал, как в первый раз, и сейчас обрушился на меня со всей силой страсти опытного мужчины. Мне оставалось лишь принимать его всего и самой отдаваться без остатка.

Это был не просто секс дорвавшихся друг до друга людей. На каком-то глубинном уровне я чувствовала, что Коган меняет что-то во мне, давая понять каждым своим прикосновением, поцелуем, что я его, мы вместе, он больше никогда меня не отпустит.

– Лина, любовь моя, открой глаза.

– М-м-м…

– Лина, мне нужно ненадолго уйти, подготовить наш отъезд. Поспи, я скоро вернусь. Дверь я закрою, не пугайся.

– Угу…

– Только умоляю, не делай глупостей, не пытайся бежать одна.

Бежать?! Да он настолько измотал меня, что даже глаза открыть сил нет!

– Пфр… – невнятно фыркнула я, но Коган понял и поцеловал меня в нос. Даже с закрытыми глазами я почувствовала, что он улыбается.

Больше ни звука, и я стала уплывать обратно в сон.

– Что же ты делаешь со мной?! – раздалось сокрушенно рядом, и сознание ненадолго опять вернулось в реальность.

Лицо осыпали поцелуями, но я сморщила нос в знак того, что это мешает спать, и Коган прекратил. Опять тяжкий вздох. Шагов я не слышала, и дверь не скрипела, но почувствовала, что осталась одна. Больше мне ничего не мешало, и я провалилась в сон. Яркий, красочный, как на постерах туристических агентств.

Виллу на Мальдивах, куда мы летали в свадебное путешествие с Матвеем, я узнала сразу. Я помнила эту теплую лазурную воду, белоснежный пляж, узнала нашу отдельную террасу с лежаками и бассейном у кромки воды, где мы дурачились и занимались любовью. Романтика того счастливого времени и невероятные закаты над Индийским океаном надолго отложились в моей памяти.

Я увидела себя со стороны, сидящей на бортике бассейна, и плавающего Матвея, красующегося передо мной. Я приблизилась к себе, и мое сознание слилось с той, другой. События мелькали будто в калейдоскопе, сменяясь одно другим. Вот я очнулась в больнице, не понимая, где я. Матвей рядом, не отходящий от меня. Его непривычные внимание и забота. Слова врачей о том, что потеря памяти – это непредвиденная реакция организма на яд.

Вот он привез меня домой и старался воскресить в памяти памятные моменты нашего знакомства и встреч. Потащил на файер-шоу и сам испугался, когда я закричала в страхе при виде огня, напомнившего мне драконов.

А вот поездка на мотоцикле с ним, вызывающая восторг. Как и вино с фруктами у камина, и нежные, осторожные поцелуи, от которых замирает сердце. Его слова, что он никогда не оставит меня и не предаст. Защитит хоть от всего мира и никому не позволит указывать, как нам жить.

Суд над мачехой. Следователям Матвей порядком потрепал нервы. Только нанятому частному детективу удалось во всем разобраться, и с его помощью получилось посадить ее.

И эта поездка на Мальдивы, чтобы забыть про все плохое. Ночи любви, когда сердце бьется быстро-быстро, а душа поет. Матвей не дракон, но он смог подарить крылья и ощущение полета, дав почувствовать себя любимой женщиной, которой дорожат. И пронзительный страх, что все это может закончиться…

А она ощутила мое присутствие, увидела мои воспоминания. Я мысленно обняла ее, почувствовав материнское тепло к этой девочке. Не бойся, живи и будь счастлива!

– Лина! Лина, иди ко мне! – Матвей подплыл и теперь стоял улыбаясь, протягивая руки. – Не бойся, я научу тебя плавать. Ты это умела.

– А если я никогда не стану такой, как прежде? – вырвался у нее тревожащий все это время вопрос.

– Оставайся такой, какая есть. Главное, будь со мной, мы напишем новую историю нашей жизни. Иди ко мне!

И она сделала этот шаг, соскальзывая в воду, хоть и боялась. Потому что к этому мужчине готова идти хоть по воде, хоть по горящим углям.

– Лина! – счастливо засмеялся Матвей, ловя и не давая наглотаться воды.

– …Лина! Лина!

Имя звучало раз за разом, и сознание понеслось на зов, дальше и дальше от двоих, что целуются в воде. Я распахнула глаза и увидела над собой лицо Когана.

– Лина, просыпайся! Нам пора, любимая.

– Куда?

Перед глазами все еще стояли Мальдивы, где светит солнце, лазурная вода и…

Мои губы смял поцелуй, выбивший все посторонние мысли из головы.

– Нам пора в храм. – С сожалением, словно уговаривая себя, Коган отстранился и лукаво улыбнулся. – Буду делать из тебя порядочную женщину.

– Кто тебе сказал, что я хочу становиться порядочной? Это обычно с непорядочными женщинами любовь и страсть, а с порядочными скучный супружеский долг, – фыркнула я, потягиваясь и включаясь в игру. Свой странный сон я решила обдумать позже.

– Выходи за меня, и обещаю, что ни одну ночь ты не будешь скучать, – жарко пообещал дракон.

Хм… После всего, что было на этой постели, я даже не сомневаюсь!

Коган встал и положил рядом со мной роскошное белое, вышитое золотом платье.

– Примерь.

– Откуда?!

– Заехал в салон, где тебе платья в прошлый раз покупали. У них сохранились твои размеры, и его подогнали по фигуре.

Я провела рукой по дорогой ткани, оценив искусную вышивку. Странно, я у них не видела такого уровня работ, но Коган отвлек меня, рассказав, что подготовил наш отъезд и после церемонии нас будет ждать дорожная карета, мы можем уехать.

– Меня уже ищут?

– У нас есть время, пока обыскивают дворец. Не бойся, в храме или среди супружеских пар искать будут в последнюю очередь. Одевайся.

Сама не понимая, как согласилась на эту авантюру, вскоре я уже стояла вместе с Коганом у подножия храма в очереди на церемонию. Да-да, в самой настоящей очереди из девушек в красных плащах, что меня удивило.

– А еще говорят, что драконам тяжело найти истинную! – глядя на них, прошептала я Когану.

– Сюда едут со всей страны.

– Разве в других городах нет храмов, где можно пройти испытание?

– Есть, конечно. Но для тех, кто едет на испытание сюда, дорога бесплатна, проживание, приглашение во дворец на все праздники. Получается запоминающееся путешествие.

– А в чем выгода государства созывать весь народ в столицу?

– Глядя на вот такую вереницу счастливых пар, другие драконы не теряют надежды встретить свою истинную.

– Для этого все свадьбы проводят сегодня?

– Свадьбу можно провести в любой день, но государство не оплачивает проживание сегодняшнего дня, а в столице оно не дешевое. Поэтому сегодня большинство приехавших и счастливо прошедших испытание спешат сочетаться браком в главном храме и уехать.

– Обратная дорога парам оплачивается?

– Да. Если уедут сегодня, чтобы не создавать беспорядков в городе.

– Какие беспорядки могут быть от молодоженов? Страстные и громкие стоны из номеров? – усмехнулась я.

– Уезжают и те, кто потерял тех, с кем приехал, – не поддержал моей шутки Коган. Да и мне улыбаться перехотелось, слишком много я слышала криков тех, кому сегодня не повезло.

И тут меня кольнуло! Я бросила тревожные взгляды по сторонам и зашептала дракону:

– Коган, меня же могут узнать!

– Не переживай, здесь нет других лаэров, а только их пары общались с тобой близко. Высшим драконам спешить некуда, церемонии бракосочетания пройдут в другие дни, когда схлынет основной поток.

Я восхитилась, отдавая должное тому, как он все хорошо продумал. Если так, то мы действительно легко затеряемся в толпе отбывающих пар. Удачно, что Владыка во дворце представлял мне только высшую знать, а в другие дни я мало с кем общалась. Так что даже если кто-то тут и заметит мое сходство с принцессой, особого значения не придадут.

Главный храм как внешне поражал своими высокими готическими шпилями, так и внутри впечатлял. Колонны с барельефами, росписи на стенах с историческими сюжетами, а в глубине на тронах огромные фигуры древних правителей – мужчины и женщины. По бокам застыли охраняющие их драконы, у лап одного каменная чаша, куда стекает вода из бьющего из его пасти источника, а второй изрыгает в чашу у своих лап огонь. Зрелищно.

Церемонию бракосочетания проводил не главный жрец, встречавший меня утром перед испытанием. Этот был постарше.

– Назовите свои имена, – произнес он, омывая золотой и серебряный кубки в чаше и набирая в них из-под водопада воды.

– Крган и моя супруга Элиссабет, пресветлый.

Коган так интересно произнес свое имя…

Жрец обернулся, окидывая нас внимательным взглядом голубых, как небо в солнечный день, глаз. На миг мне показалось, что жрец знает Когана, что-то промелькнуло на его лице, но уже через мгновение оно стало безмятежным.

– Ты омыл деву, стоящую рядом с тобой, своим огнем?

– Да, и она выдержала испытание, по праву надев этот плащ.

– Для меня будет честью провести вашу церемонию, – уважительно склонил голову жрец и протянул золотой кубок Когану, а серебряный мне.

Затем обернулся к фигурам на тронах и заговорил на неизвестном языке, где было много горловых гласных звуков. Закончив, взял с постамента у ног фигур нефритовую чашу и подошел к нам.

– Элиссабет, теперь твоя жизнь связана до конца дней с супругом. Выпей живительную влагу из недр земли и раздели ее с мужем, как разделишь свою судьбу.

Я пригубила и протянула кубок Когану, дав отпить и ему.

– Крган, теперь твоя жизнь связана до конца дней с супругой. Выпей живительную влагу из недр земли и раздели ее с женой, как разделишь свою судьбу.

Коган отпил из своего кубка и напоил меня.

– Милостью предков благословляю ваш союз!

Он протянул нефритовую чашу, куда мы оба вылили оставшуюся воду.

– Можешь взять свой брачный браслет, чтобы не снимать его уже вовек, – сказал жрец.

Они подошли к чаше с огнем, и Коган, задрав рукав, сунул в нее руку. Я едва удержала испуганный крик, а он даже не поморщился, вытаскивая золотой браслет. И бросил его в нефритовую чашу. Вода в ней зашипела.

– Элиссабет, надень брачный браслет своему супругу, – руководил дальнейшими действиями жрец, а то я на моменте, когда Коган сунул руку в огонь, подвисла.

Я достала браслет и надела Когану. Казалось бы, огонь дракону нипочем, но кожа покраснела. Варварство какое-то!

– Пусть ничто не загасит огонь в ваших сердцах! – И жрец плеснул из нефритовой чаши воды в огонь. Потом подошел к чаше с водой у ног второго дракона и вылил туда остаток со словами: – Желаю идти рука об руку в круге перерождений и всегда находить друг друга.

И уже от себя добавил:

– Я рад, что вы наконец-то встретились.

– Благодарим, пресветлый! – уважительно склонил голову Коган, и я повторила за ним поклон.

Только когда мы вышли, я поняла, что за всю церемонию не проронила и слова!

Зато стоило нам уйти и оказаться наедине, как зашипела рассерженной кошкой:

– Зачем было совать руку в огонь? Это дикость!

– Это наши традиции. Дань избранницам, не убоявшимся огня дракона. Ты прошла через огонь, и я, чтобы добыть брачный браслет, символично прошел через него.

– Только на мне ни ожога, а твоя рука обожжена.

– Не переживай, все пройдет после оборота. Это маленькая плата за возможность назвать тебя своей.

– И когда ты обернешься?

– Позже. Сейчас нам лучше как можно скорее уехать. Согласна?

С этим я не стала спорить.

Муж у меня оказался продуманным товарищем, и только в дороге я поняла насколько. Казалось, он предусмотрел все! Это я отправилась в дорогу с одной сумочкой, а Коган и карету арендовал дорожную просторную, и загрузил в багаж все, что только можно. У нас даже был собственный шатер! Мы не зависели от того, есть свободные места на постоялом дворе или нет. На ночевку разбивали шатер на природе в том месте, где нам нравилось, спали на привезенных с собой матрасах и белье. А карету с кучером и слугой отправляли на ближайший постоялый двор или в деревню, мимо которой проезжали, чтобы предаваться страсти без оглядки на возможных зрителей.

Так мы получали нужное нам уединение, меньше попадались на глаза другим путешественникам, но при этом всегда могли пойти поесть горячего или набрать провизии с собой.

Мне нравилось просыпаться то на берегу реки, то на лесной поляне у озера. Искупаться можно было и на постоялом дворе, ненадолго остановившись там днем. Мы вроде и убегали, но ехали совершенно никуда не торопясь, с комфортом, в удобном для нас темпе.

Я мечтала о путешествии и свободе? Я все это получила! Обсуждая, куда направимся, решили вначале в его охотничий домик в Прейме, а потом можно к морю. У Когана и там дом имелся. Я наслаждалась безоблачным счастьем, ни капли не жалея о своем выборе.

О Владыке старалась не думать, но мне напомнили о нем. И только тогда я осознала, насколько хрупким и иллюзорным было мое счастье.

В тот день мы остановились у постоялого двора, решив устроить пикник на природе, и Коган пошел заказывать еду. Я вышла из кареты размять ноги, когда подъехала еще одна карета, поменьше нашей.

– Дорогая, подожди немного, я посмотрю, как здесь, и узнаю насчет свободных мест, – произнес мужчина и зашел в таверну.

Он так торопился, что не бросил в мою сторону ни взгляда. Его спутница, видимо, как и я решила размять ноги и вышла на воздух.

– Фрея?! – Я не поверила глазам своим, узнав девушку, с которой мы остались последними на испытании.

Она не менее изумленно посмотрела на меня.

– Элиссабет?! Ох, простите, ваше импе… – тут же спохватилась она.

– Оставь! Как ты здесь? Я думала, что ты умерла! Ведь дракон не взлетел.

– Я выжила в огне, но упала без чувств, – призналась она. – Осмотревший меня лекарь сказал, что я беременна, поэтому и сомлела. Я как чувствовала, что мне нужно пройти испытание! Теперь будет все хорошо, я рожу сильного наследника, дракона.

– Это точно? – обрадовалась я за нее.

– Да. Я изменилась, ребенок напитался огнем, сделавшим его сильнее. С моим малышом будет все в порядке.

– Я рада за вас. Поздравляю!

– И я вас! Владыка так сильно влюблен, что спрятал свою истинную от всех. Это так романтично – отправиться с ним в путешествие.

– Ты знаешь о нашем путешествии? – изумилась я.

– Все только и говорят об этом, а также о том, как он не стал ждать и дня, пройдя обряд бракосочетания наравне с простыми драконами.

– Откуда это известно, там же его никто не видел? – помертвевшими губами произнесла я.

– Зато видели проявившийся брачный браслет на его руке.

У меня остановилось сердце. Ведь после бракосочетания в храме я настояла, чтобы Коган обернулся как можно скорее – на его обожженной руке выступили волдыри. И он исчез часа на полтора, а я дожидалась в номере. Вернулся он с проявившимся на коже золотым браслетом и одеждой в дорогу для меня…

Не бывает таких совпадений!!!

– А мы тоже добираемся домой в карете. Арлан говорит, что никаких полетов, пока я беременна. Нести меня он никакому дракону не доверит. Но у меня из-за духоты закружилась голова, и он предложил остановиться здесь, чтобы я полежала и отдохнула. Как же хорошо, что мы встретились! А Арлан еще удивлялся, почему так много гвардейцев Владыки на дороге!

Фрея счастливо щебетала, а у меня земля уходила из-под ног.

– Элиссабет, ты в порядке? Ты так побледнела.

– Голова закружилась. Пойду пройдусь.

– Может, и ты…

«Да не дай бог!» – зло подумала я.

– Фрея, счастливого вам пути! Была рада видеть, – быстро распрощалась я с ней и ушла.

За таверной было поле с луговыми цветами, и я направилась туда. Перед глазами мелькали картинки моего знакомства и общения с Коганом. Я чувствовала себя такой дурой! Кажется, даже после измены Матвея мне не было так больно. Интуитивно хотелось уйти подальше от всех, а лучше убежать.

Прогрохотала уезжающая карета. Уверена, это Арлан увозит свою излишне болтливую жену.

Почувствовав, что меня нагнали, я остановилась и не оборачиваясь спросила:

– И когда ты собирался мне признаться?

Никого из этих двоих видеть не хотела! Когана не могла от боли, а Владыку за розыгрыш ненавидела всей душой в этот момент.

– Я хотел дать время узнать меня лучше, взглянуть непредвзято.

О да, я теперь просто сама мисс непредвзятость!

– Зачем тогда дал Фрее все выболтать мне? Ты же слышал наш разговор и мог прекратить.

– Потому что это невыносимо, Элиссабет! – развернул меня за плечи к себе Владыка.

– Когана верните!!! – вызверившись, заорала я на него, стряхивая руки с плеч.

Растерянный взгляд, и его черты потекли, меняясь. Пусть, глядя на Когана, мне хотелось плакать от обиды, но я хотя бы могла дышать рядом с ним.

– Элиссабет, ты же понимаешь теперь, что это я? – осторожно уточнил хитрожопый дракон. Кажется, он уже сам был не рад, что так перемудрил.

– Ну, если уж у нас сегодня день признаний, то я не Элиссабет! – заявила я ему.

– А кто?

Странно, но дракон не выглядел удивленным.

– Виталина. Хотя терпеть не могу это имя и для всех я Лина.

– А где настоящая принцесса?

– Тут такое дело. У тебя одна душа, но ты можешь менять тело, а со мной наоборот – тело принцессы заняла моя душа из другого мира.

– Как так получилось?

– Элиссабет покончила с собой. Я ее даже осуждать не могу. Ведь выбор у девочки был небольшой: или медленно умирать никому не нужной от голода, или мучительно, но быстро от невыполнения клятвы, данной отцу. Моржетта пыталась ее реанимировать, вернуть к жизни, но в ее теле очнулась уже я.

– Я чувствовал, что здесь что-то не так, ты совсем другая.

– Правильно! Я не тихая, робкая и беспомощная принцесса, и возникает вопрос, что мы будем с этим делать.

– Что ты имеешь в виду?

– Я могла представить свою жизнь с Коганом, но не вижу ее с Владыкой.

– Почему?

– Да потому что он мне даром не нужен со своими женами, дворцом и империей в придачу!

Ему стало неприятно настолько, что пришлось стиснуть зубы, и на лице заиграли желваки.

– Жен больше нет, есть только ты одна, – справившись с собой, произнес он.

– Куда же они делись?

– Уехали. С каждой был заключен брачный контракт, где прописаны выплаты на случай обретения истинной пары. Ты больше их не увидишь. Во дворце за время нашего отъезда сделают ремонт, и не останется ничего, напоминающего об их присутствии. А империя… Мы только начали наше путешествие, поверь, она тебе понравится.

Молодец, красиво сказал, но есть одно большое НО.

– Есть еще одна проблема, – заявила я.

– Какая?

– Знаешь, в моем мире есть сказка о трех царевичах, которые, когда пришло время жениться, пустили стрелы в разные стороны и поехали искать, куда они попали. Стрела старшего брата оказалась у принцессы, среднего – у купчихи, а стрелу младшего брата поймала лягушка. Привез он ее к отцу как свою невесту. Все смеялись над ним, но ночью эта лягушка сбросила шкуру и превратилась в прекрасную девушку. Тот, недолго думая, решил спалить противную жабью шкуру, после чего начинаются приключения, – кратко и вольно пересказала я ему детскую сказку. – В общем, неважно какие. Я это к тому, что для меня Коган привлекательный мужчина, а Владыка – как мерзкая, противная жаба. Вроде и понимаешь умом, что у вас одна душа, но вот нежничать и любить жабу не тянет!

– И что же во мне вызывает у тебя такое отвращение? – с трудом выдавил из себя дракон. его ломало от моих слов.

– Поступки Владыки. Когда ко мне пришла память Элиссабет и я увидела ее жизнь, душа болела от несправедливости. Это был чистый, светлый и наивный ребенок, попавший в жернова политических игр. Отец у нее мразь, но и Владыка оказался не лучше. Я не прощу ему ее смерть! Это его вина.

– Мне жаль, что так вышло, Лина.

– Правда? Но Владыка не сказал ни разу мне этого, не извинился за то, что она голодала и терпела лишения у него под носом. Как будто так и надо. Вместо этого он решил сделать щедрый жест и закатить в честь Элиссабет бал. Платьев надарил, украшений. Только я не глупышка и не оценила. Так что презираю его, ненавижу и видеть рядом с собой не могу!

– Прости.

– Цены бы не было, скажи ты это раньше, как только узнал про все, но грош цена, когда говоришь истинной после того как прижало.

– Что же мне еще сделать?

Я развела руками и закричала:

– Не знаю!!!

Конечно, больше и речи не могло быть, чтобы продолжать совместную поездку в карете. Романтическое путешествие закончилось. Я предложила Когану обернуться драконом, чтобы дальше мы полетели по воздуху. Охотничий домик я отмела сразу, мне теперь не до уединений в лесу, а вот на море подлечить нервы показалось в самый раз.

Раз уж скрываться больше не было смысла, мы дождались личную охрану Владыки, и он объявил о смене маршрута и ранее данных установок. После этого обернулся. Дракон хоть и выглядел устрашающей махиной, но плохого мне ничего не сделал, по его выставленному крылу я взобралась без вопросов и безбоязненно. Охрана с нашими вещами полетела с нами, но держась на приличном расстоянии.

Сбылось мое желание полетать с Коганом, но, как чаще всего в жизни бывает, не сразу и через жопу. Скромный домик у моря, о котором рассказывал супруг, оказался по размерам не меньше Воронцовского дворца в Крыму. С таким же ухоженным парком и лестницами, спускающимися к морю.

Я так устала морально и вымоталась физически, что по прибытии поела, вылакала почти в одно рыло бутылку вина (дракон свой бокал едва пригубил) и завалилась спать с настоятельной просьбой меня не беспокоить.

Утро началось… Да хорошо оно началось. Я открыла глаза и увидела сидящего поверх покрывала рядом со мной Когана. Он часто вот так наблюдал за мной, ожидая, когда проснусь. Смотрел как на самое дорогое в его жизни и словно не мог насмотреться.

Я улыбнулась спросонья, а потом вспомнила все и улыбаться перестала. Но недаром говорят, что утро вечера мудренее. Глядя на вот такого Когана, не могла на него злиться. Мне до сих пор было тяжело совместить его с Владыкой, слишком противоположные чувства они у меня вызывали. Свихнуться можно, когда понимаешь, что передо мной муж, от которого сбежала и за которого сама же вышла замуж! Но ведь он сам всё так запутал.

– И каково тебе было наблюдать, как я убегаю от тебя с твоим же охранником, бросив все?

– Паршиво было, – после заминки, не понимая, как реагировать на мое настроение, признался дракон.

– Наверное, думал дело в потере девственности, спешил успокоить, что с этим проблем нет, мне нечего бояться, а тут такая засада. Пришлось играть дальше и тащить в храм, пока не пришла в себя после знакомства с приятными бонусами близких отношений между мужчиной и женщиной.

Черты Когана потекли, являя мне Владыку, не отводящего от меня напряженного взгляда. Ты же моя прелесть, просто доктор Джекил и мистер Хайд! Там тоже душа одна, но один был вполне приятным человеком, а второй творил дичь.

Если считать образ Владыки основным, а Когана созданным искусственно, то я всё же влюбилась в мистера Хайда.

– Когана верните! – ледяным тоном потребовала я.

Глаза дракона налились бешенством, но вернул. Наверное, считал, что и так достаточно долго потворствовал мне, и тоже имеет право злиться.

– Знаешь, я все же приличная женщина, что бы ты себе ни думал, и замуж вышла за Когана. Добровольно. Так что в моей постели имеет право быть только он.

– Что это значит?

– Мозг тебе выношу, разве не видно? – нагло заявила ему, отыгрываясь за обман. Ведь ловко он меня в храм затянул и в постель уложил. – С чувством, толком и большим удовольствием.

Но, услышав об удовольствии, дракон сделал свои выводы.

– Это значит, я могу поцеловать свою жену? – нависая надо мной, с вызовом и зло уточнил Коган.

– Ну… я бы предпочла вначале умыться, почистить зубы, а потом… – Безмятежно глядя в разъяренные, но ставшие уже родными глаза, я закончила: – Потом да, можешь.

Шок – это по-нашему! Его смятение длилось пару секунд, а потом Когана не смутили ни мои нечищенные зубы, ни неумытое лицо. Поцелуй был бережным, ласковым, осторожным, словно каждое мгновение он ждал, что я сейчас его оттолкну. Но я его обняла, зарываясь пальцами в волосы и притягивая ближе, и дракон сорвался. Налетел на меня тайфуном с обжигающими ласками и умопомрачительными, глубокими поцелуями.

Треск моей рубашки известил о том, что она пала жертвой нашей страсти. Теперь его рука запуталась в моих волосах, не позволяя отстраниться и прервать это безумие, а вторая жадно и бесстыдно скользила по моему телу. Нас обоих затягивало в омут, выплывать из которого не было никакого желания.

«Да, супружеский долг – он такой, набегает с процентами», – лениво думала я примерно в полдень, когда полностью выдохлась и дракон дал мне передышку, унося на руках в ванную, чтобы освежиться.

– Коган, вот скажи, ты мне на ногах не даешь стоять, чтобы я от тебя не убежала? – поддела я его. Мало того что лежала в воде на его груди, так он меня еще и обнимал крепко, чтобы наверняка никуда не делась.

– А ты хочешь убежать? – хоть вопрос прозвучал спокойно, но я-то чувствовала, как он весь подобрался.

– Вообще-то, я тебя с собой взяла, когда сбегала. Забыл?

– Лина, скажи, ты будешь пытаться вернуться в свой мир? – Он не поддержал моего легкого тона и был очень серьезен. – Ты любишь своего мужа?

Просто этот продуманный ящер во время нашего секс-марафона применил хитрую технику допроса, когда я отвечала на вопросы, не владея собой, и вытащил из меня, что в моем мире у меня не осталось родных, по ком бы моя душа тосковала, но я замужем. Да, мы с мужем расставались, но он вернулся, твердо настроенный начать все сначала.

Я потыкала пальцем пузырьки пены, лопая один за другим.

– Знаешь, там, в номере, в день испытания, когда ты ушел, а я заснула, мне приснился очень яркий сон. Я видела душу принцессы Элиссабет в моем теле. Она была с моим мужем, и знаешь, они очень счастливы.

– Тебе от этого больно?

– Нет. Я порадовалась за них. И пожелала счастья. Ее душа отогрелась рядом с ним, она его любит, а он в прошлом сделал ошибки, которые намерен исправить и начать все с чистого листа. Я верю, он ее не обидит. Мне хотелось бы надеяться, что то, что я видела, реально.

– Я думаю, что каждая из вас теперь на своем месте. Я никогда бы не полюбил Элиссабет. Тебя для меня особенной делает не ее внешность, а твоя душа, твои поступки, непокорный, порой невыносимый характер. Но я даже наши ссоры не променяю на мягкость других.

На лице поневоле появилась улыбка. Приятно, черт побери, такое услышать!

– Будь уверена, ты видела реальность. В день испытания ты прошла через огонь дракона, и он пылал в твоей крови, меняя тебя. Считается, что в этот день очень высока вероятность забеременеть, слишком много высвобождается энергии…

– Ты поэтому меня в постель потащил, как только в городе нашел? – возмущенно обернулась я к нему, толкая кулаком в плечо.

– Любимая, я бы тебя и на другом конце земли нашел. Раньше я тебя слышал, если ты нуждалась во мне, а теперь в тебе мой огонь, я тебя чувствую на любом расстоянии.

Я потрясенно посмотрела на него, а меня легонько щелкнули по носу, подняв пальцем отвисшую челюсть, и продолжили:

– Дракон для своей истинной желает сделать все, чтобы она была счастлива. Многие женщины мечтают подарить своим мужьям ребенка, и они беременеют. Для тебя же было важно узнать, что случилось с душой Элиссабет, что с твоим телом там, и энергии хватило перенести твою душу туда и показать.

Я легла обратно, внутри воцарилось умиротворение. Что ж, интуитивно я чувствовала, что душой побывала в своем мире. Значит, мы и правда теперь каждая на своем месте. Уходить из этого мира я не хотела. Просто в какой-то момент осознала, что возвращаться мне обратно особо не к чему. В последний момент перед уходом я ощутила, что Элиссабет беременна. Не знаю как, может, энергия дракона сыграла свою роль и сотворила маленькое чудо для них с Матвеем. А здесь у меня теперь любимый муж, Владыка, которого еще воспитывать и нервы мотать, пусть и не надеется легко отделаться. Это он меня в образе Когана завоевал и влюбил в себя, а вот в теле Владыки ещё всё впереди. Придираюсь? Пусть так! Первый начал эти ролевые игры. И благотворительный фонд, и куча идей для реформ. Я с детьми точно еще подожду. А потом, из вредности, возьму и рожу ему первой девочку! Чтобы не расслаблялся.

Как бы там ни было, медовый месяц у меня оказался потрясающим! Затянулся он, правда, почти на два, но не суть. У моря мне понравилось. Мы занимались любовью, плавали, разговаривали, летали по окрестностям, гуляли по живописным местам. Были только вдвоем. Нет, слуги тоже как бы присутствовали: еда готовилась, постель менялась и заправлялась, разбросанные вещи исчезали, но я никого не видела. Они как мыши скрывались при нашем появлении.

Вначале казалось, что так можно провести вечность, но постепенно я стала уставать от праздности. Да и Владыке постоянно доставляли корреспонденцию, требующую его внимания. Стала приходить почта и мне. Фонд заработал, Моржетта не знала, как поступить по многим вопросам, и советовалась со мной. К тому же государственная махина реформ, запущенная Владыкой относительно сирот, вступала в действие, и нужно было контролировать, как внедряются и проходят нововведения.

И на оставшихся малышей в моем крыле появились желающие усыновить. Нужно было знакомиться с ними и решать, доверить или нет ребенка. Пора возвращаться!

Дел навалилось по горло, что у мужа, что у меня. Все чаще мы вечерами зависали с документами, с любопытством суя нос в бумаги друг друга. Что примечательно, делами занимался Владыка, по дворцу ходил он, но в спальне у меня был Коган и только Коган. Я не отступила от своего требования видеть в постели только его, а с Владыкой принципиально была на вы.

Он бесился, но ничего не мог поделать. А кто сказал, что будет легко? Пусть основная злость прошла, Элиссабет счастлива и у нас обеих все хорошо, но спускать на тормозах я ничего не собиралась. Да и, если честно, Коган меня больше устраивал в постели. Его не пользовали тридцать теток, он не был до меня женат и никому ничего не обещал. От того и был особенно дорог.

На официальный бал в честь нашей свадьбы съехалось много приглашенных гостей. Даже король Зандании собрался приехать, считая, что это само собой разумеется. Наверно, подсчитывал, сволочь, выгоды от нового положения дочери, и какие плюшки можно по-родственному стрясти. Но тут его ожидал сюрприз. На территорию империи Арргонов папашу Элиссабет не пустили. А на слова, что он имеет право видеть дочь, ему передали мой портрет, где я счастливая и смеющаяся. Мое послание к нему гласило: