Одно и то же событие, один и тот же объект часто воспринимаются нами совершенно по-разному в зависимости от того, под каким ракурсом мы их наблюдаем и оцениваем. Так что иной раз выбор системы координат оказывается даже существеннее самого наблюдаемого явления. Вы сами так не считаете, кстати?
Случилась эта история году так в 1980-м. Ну или вообще не случилась. Или случилась, но вовсе не так все было. Но ведь даже и марксизм — не догма. А просто руководство к действию. Правильно мыслю? Тогда слушайте мою байку. И не перебивайте глупыми вопросами.
Так вот, космонавт Чашин, задумчиво глядя в иллюминатор орбитальной станции «Привет-7», за которым с наружной стороны маячило нечто похожее на стальную рыболовную сеть, спросил космонавта Плахова:
— Миш, ты как думаешь — это полный писец?
— Хрен его, Серег, знает. Но очень на то похоже…
А вся фишка тут была в том, что на самом деле он не раскрылся. Ну не то чтобы совсем не раскрылся. Но лучше бы он совсем не раскрылся, чем так раскрылся.
Вы не поняли, о чем я говорю? Да о пресловутом ОРТ-11. Орбитальном РадиоТелескопе. Почему именно одиннадцать, спросите вы? Потому что это его диаметр в метрах. Но потенциальный противник подумает, разумеется, что это тротиловый эквивалент в килотоннах или радиус действия в километрах. И как всегда будет в корне не прав.
Собственно говоря, в действительности он вроде бы и раскрылся. Поскольку так было сказано в Сообщении ТАСС и напечатано во всех газетах. По телику и то картинку все время крутили. Летит такой космический аппаратик, а на нем антенночка в сеточку большая-пребольшая присобачена. И даже невооруженным взглядом видно, как на нее сигналы всякие поступают. То ли от квазара, то ли от пульсара. Само собой, это не документальная съемка была, а анимация. С компьютерной анимацией тогда у нас еще совсем плохо было, даже хуже, чем сейчас, если вы способны поверить, что хуже, чем сейчас, что-то может быть. А вот приличных художников-мультипликаторов хватало.
Но как сказал один мудрый человек: «мы-то с вами знаем, что в действительности у нас все обстоит совсем не так, как на самом деле».
Хотите знать, почему он толком так и не раскрылся? В двух словах не расскажешь. Вот в трех словах можно. Потому что «техника военная — серьезная». Знающим людям ничего дальше объяснять не надо. А вот для вас мне придется всю историю рассказать в деталях.
Итак, пиропатроны взорвались в штатном режиме, и вся конструкция начала раскрываться. И все было бы нормально, если бы не установленный на космическом аппарате в последний момент прибор «Метан».
Но это уже отдельная песня. Как вы думаете, что такое «Метан»? Никогда не догадаетесь. МЕТеориты из АНтивещества. Круто, согласитесь?
А дело было в том, что одна очень крупная и серьезная контора пробила себе на пять лет программу финансирования. Под эти самые метеориты из антивещества. Выделено было примерно половина всех средств, запланированных на астрономические исследования. С другой стороны, подумаешь, пару обсерваторий построим чуть позже. В следующем столетии, например.
А вот антивещественные метеориты — это совсем другой коленкор. Представьте только, мы обнаруживаем такой антиметеорит на дальних подступах к нашей Солнечной системе. Меняем его траекторию полета. Как меняем? Да фиг его знает. Потом придумаем по ходу дела. Вопрос-то ведь чисто технический. Команду ему такую отдадим. Ну и направим этот метеорит, например, на Соед… тьфу, хотел сказать — на потенциального противника.
Пусть этот метеорит совсем маленький. Ну, скажем, тонну весит. Но он же из чистейшего антивещества. Сейчас въехали в тему? Теперь мы ему устраиваем контакт с обычным нашим веществом. Прямо над славным городом Вашин… тьфу, например, над столицей потенциального противника. Представляете, как шарахнет? Про Е равно эм на це в квадрате помните? Офигительный фейерверк получится, удовольствия выше крыши.
Разумеется, тут есть некие непринципиальные детали. Вопрос: откуда этот самый антивещественный метеорит к нам залетит? Ответ: из какой-нибудь антигалактики в другой антивселенной. Вопрос: почему он тогда в нашей вещественной Галактике сразу не шарахнет? Ответ: а это как с «Титаником». Айсберг ведь не сразу еще в своей Антарктиде растаял. А плыл себе и плыл по морю-океану. Пока в нужное время в нужном месте и не оказался. Зато сколько переполоха устроил.
Вот и этот антиметеорит проявит сознательность, а где-то даже и классовую солидарность вкупе с политической зрелостью. Пусть он и антивещественный. Но ведь — не антиобщественный. Вот и потерпит, родимый, немножко. Зато уж потом, когда команда поступит на подрыв… Тут он себя во всей красе и покажет. Сольется своим антивеществом с нашим веществом в таком экстазе, что энергии немерено выделится. Причем мгновенно. И от потенциального противника останется один пиз… тьфу, словом, ничего от него вообще не останется.
Так вот, продолжу. Планы утверждены, финансирование выделено. И какое финансирование, обзавидуешься. Проведен НИОКР (научно-исследовательские-и-опытно-конструкторские-работы), и даже все промежуточные квартальные премии за успешное выполнение важной темы, имеющей большое военно-прикладное значение, уже получены.
И что имеем в результате? Прибор для обнаружения этих самых антивещественных уже готов. Запускать надо. А в пятилетней программе освоения космоса он не значится. Вообще не прописан он отдельной строкой. Значит, года на три запуск откладывается. А ордена с медалями получить? А очередные воинские звания? Ну, хрен с ней, с Ленинской-то премией, но уж Государственную — точно заслужили.
Поэтому в последний момент его ставят на транспортный корабль «Заря», куда раньше, причем в плановом порядке, запихнули этот самый ОРТ-11.
Но вот теперь маразм начинает стремительно сгущаться и крепчать. Дело в том, что в свое время одна светлая голова додумалась поручить разработку конструкции ОРТ-11 не там какому-нибудь п/я 34567 или в/ч 76543. Не серьезной военной организации, где на тридцать полковников один генерал, а подполковники и ниже там вообще не водятся. Как слоны в Антарктике или, наоборот, пингвины в джунглях. А выбрана была для разработки столь серьезного изделия сугубо гражданская организация СтальПроектМонтажСтрой.
Голова действительно была светлая. Потому что серьезная военная организация такую конструкцию разрабатывала бы лет двадцать. Ну и финансирования на разработку запросила бы больше, чем на строительство БАМа ушло. И примерно с тем же результатом на выходе.
Вообще-то разработка серьезной военной техники происходит примерно так. Есть очень солидная организация. Колючая проволока — в три ряда. И камер слежения понатыкано как иголок на еже. Чтобы враг не догадался, что это очень серьезная организация. Враг подумает — какой же дурак будет так секретный объект демаскировать? И окажется, как всегда, в корне не прав. Потому что враг — хитер и коварен. Но вместе с тем — недалек и примитивен. Он же в своем Массачусетском технологическом изучал фигню всякую. Вместо истории КПСС, марксистско-ленинской философии, политической экономии и научного коммунизма. Ну и как при таких изъянах в образовании ему диалектически подойти к восприятию окружающей действительности в ее революционном развитии?
Словом, есть очень солидная организация. Или п/я номер такой-то, или в/ч номер этакий-то. П/я — это почтовый ящик, а в/ч — воинская часть. Если это п/я — то там больше в костюмах ходят. А ежели в/ч — то в основном в форме с погонами. Хотя бывает и наоборот. Чтобы враг не догадался, уже поняли.
Но алгоритм работы примерно одинаковый. Скажем, лаборатория в составе двадцати человек разрабатывает в течение года изделие — «Хитрый винт». Именно изделие. Так это надо по инструкции называть. А вторая лаборатория примерно аналогичного состава в течение года разрабатывает другое изделие «Хитрая гайка». В принципе, мужики из обеих лабораторий полдня в курилке вместе треплются. Но — на животрепещущие темы. О футболе, о бабах, о видах на квартальную премию. А вы думали, они Призывы ЦК КПСС к очередной годовщине чего-то там обсуждать будут?
Общение по делу — только через Первый отдел. Посмотреть чертежи можно, но там копию сделать или какие-то заметки — уже нельзя. В смысле можно, конечно, делать заметки. Но в секретную тетрадь. Которая в том же Первом отделе и храниться должна. Без права выноса за пределы.
Почему так строго? А потому что техника военная — серьезная.
И движется разработка этих двух изделий строго по графику. План написания плана работы. Отчет о написании плана работы. План написания отчета о работе. Отчет о написании отчета о работе. Как раз поквартальная отчетность получается. Зато раз в квартал — премия в размере месячного оклада. Тоже неплохо, согласитесь.
На дворе у нас 31 декабря. И наконец-то проводятся натурные испытания. Почему именно 31 декабря? Потому что к 30 декабря, как всегда, не успели. А вот если к 31 декабря не успели бы, то вместо годовой премии — всем клизма. Начальству — с алмазной крошкой, исполнителям — просто с толченым стеклом. Поэтому такого случая, чтобы к 31 декабря не успели, — отродясь не бывало. И быть не могло по определению.
Испытания проходят вполне успешно. За исключением мелкого пустяка. Изделие «хитрый винт» не вкручивается в изделие «хитрая гайка». Ну или изделие «хитрая гайка» не накручивается на изделие «хитрый винт». Это смотря с какого конца на ситуацию поглядеть — с хитровинтового или с хитрогаечного. Но с какого конца ни погляди — не накручиваются они друг на друга. Резьба у них слегка не совпадает.
Но с промежуточными отчетами о выполнении работ по комплексной теме «Хитрому винту — хитрую гайку» ведь все было нормально. Одних премий сколько уже выдано было, зря, что ли? Поэтому испытания признаются успешными, оба изделия Госкомиссией принимаются. Но в итоговом отчете по результатам испытаний указывается, что доработка обоих изделий для их более успешного совместного функционирования не помешала бы. А это — новое финансирование. Еще год спокойной жизни. С квартальными премиями и прочими атрибутами.
Именно поэтому какая-то светлая голова и поручила разработку изделия ОРТ-11 не серьезной военной организации. А этому самому СтальПроектМонтажСтрою. Вот, например, купол цирка они могут спроектировать. Притом так спроектировать, что даже в самую снежную зиму вся эта конструкция держаться будет. Без всяких скидок на аномальные погодные условия и прочие форс-мажорные обстоятельства.
А поскольку у этого СтальПроектМонтажСтроя не было по-военному четкого понимания степени важности возложенной на них задачи. То они сделали все как всегда. В срок. В полном соответствии с техническим заданием. Надлежащего качества. И даже не все выделенные на разработку средства освоили. Что с них взять, одно слово и то — штатские. В смысле не американские, разумеется. Что им в плюс. Но и не военные. Что им в минус.
Так вот. Когда они проектировали этот самый ОРТ-11, то рассчитали и зону его раскрытия. Чтобы там ничего постороннего не было. Но ведь никакое изделие «Метан» тогда вообще не обсуждалось. А когда Наверху было принято решение в последний момент этот самый «Метан» установить, то им об этом никто не сказал. Не из злого умысла вовсе. Просто степень секретности проекта «Метан» была гораздо выше, чем форма допуска у разработчиков ОРТ-11. Обычная ситуация, между прочим.
Но опять же, чай, не дураки сидят Наверху. У кого — очень много звездочек на погонах. У кого — и не так много, но уж зато эти звездочки диаметром в половину ОРТ-11. А ведь есть и такие, что у них и звезд много, и звезды эти просто огромные. Почти как кремлевские. Тож не хреново, согласитесь. Не может быть, чтобы такие люди и не продумали все как следует. Разумеется, они хорошенько подумали. И решили. Что поскольку изделие «Метан» находится с другой стороны космического аппарата, то всяким там стальхренпроектам про это знать не обязательно. И даже просто вредно. Мысль, в общем-то, здравая. Если бы не совершеннейший пустячок. Для изделия «Метан» не оказалось свободных каналов телеметрии. Что совершенно в порядке вещей. Вы-то, конечно, можете этого и не знать, но свободные каналы телеметрии — это как мед у Винни-Пуха. Не успел начаться, а уже закончился. На любом проектируемом космическом аппарате их изначально в три раза больше, чем нужно на самом деле. Но в действительности выходит так, что нет их вообще в наличии.
Поэтому рядом с нашим Метанчиком спешно прикрутили и дополнительный передатчик телеметрии. А вот антенку для него… Ну что, еще не догадались? Антенку установили на том месте, где посвободнее было. А посвободнее там было именно потому… Правильно. Потому что туда специально ничего не ставили, чтобы не мешать раскрытию антенной конструкции этого самого ОРТ-11.
Поэтому пиропатрончики сработали. Крепления, стягивающие аккуратно сложенный ОРТ-11, разлетелись на кусочки. Пружинки стали разворачивать всю эту сложную сетчатую конструкцию. Тут-то на пути и попалась антенна телеметрии изделия «Метан». А телеметрическая антенна — с круговой поляризацией. Вся из себя такая спиральная. Как шуруп. Уж если что на нее накрутилось, то хрен само по себе без очень большой отвертки обратно скрутится. Хотя и с отверткой не факт что скрутится.
В результате антенна как бы раскрылась. Электромагнитные волны как бы сфокусировались на входном рупоре приемного устройства. Приемник усилил как бы регистрируемый сигнал. И выдал как бы усиленный сигнал на телеметрию…
…А тут уже ведущий инженер Института Космических Изысканий АН СССР Валерий Алтынин, сидя у осциллографа в Центре удаленной космической связи в Уссурийске, громко прокукарекал в эфире: «Есть сигнал!!!»
За что был впоследствии награжден орденом Трудового Красного Знамени. И диссер ему потом быстро за год написали всем отделом по высочайшему распоряжению научного руководителя программы члена-корреспондента АН СССР Симеона Миколаевича Кармашова.
Хотя Алтынин был на самом деле дважды прав. Во-первых, с материнским молоком надо впитывать народную мудрость: «Наше дело — прокукарекать, а там — хоть не расцветай».
Во-вторых. Сигнал действительно был. Поскольку выдам вам страшную военную тайну. На выходе любого высокочувствительного приемника всегда есть сигнал. Другое дело, что в данном случае сигнал ничем не отличался от собственных шумов приемника. Но ведь главное — это вовремя прокукарекать, усвоили это уже, наконец?
— Ну и что теперь? Тупо будем ждать, пока все припасы закончатся?
— Что значит закончатся? Нам же завтра транспортник принимать под завязку набитый.
— Проснись. Забыл, что ли? Эта же хренотень нам свободный стыковочный узел закрыла.
— Угу. Размечтался я что-то. Ну пару недель, если все экономить, мы протянуть сможем.
— Какие пару недель? Опять спишь, что ли? У моей дочери через неделю день рождения. А я ей подарок обещал.
— Фига се, точно. Ведь у твоей Машки день рождения в следующий четверг. Хорошо, что напомнил. А сколько лет ей исполняется-то?
— Уже двенадцать…
— Ни фига се, почти невеста. Скоро так дедушкой станешь. Если мы из этой жопы выбраться сможем.
— Типун тебе на язык. Дважды типун на язык. Как дважды Герою СССР. Я еще не готов стать дедушкой. В смысле еще не готов спать с бабушкой.
— Ну попроси жену, когда в зону связи войдем, чтобы подарок Машке от твоего имени купила.
— Хрена купит она. Я Машке обещал куклу Барби. Настоящую.
— Ты что, совсем прифигел? Писатель-фантаст, что ли? Где ты настоящую Барби достанешь-то?
— Сам ты фантаст. Причем с большой буквы «П». Все рассчитано было. Послезавтра прилетаем. Через три дня в Кремле очередную Звезду Героя вручают. Под это дело я бы талончик в спецсекцию «Детского мира» выклянчил бы.
— Ну ты и авантюрист. Думать надо, что дочке обещать. Ладно. Тут серьезно поразмыслить надо. Доставай «Акацию». Если еще осталось чуть-чуть. Поработаем с ней вне графика.
Тут мы с вами слегка вклинимся в диалог. Вы же, наверное, не знаете, что такое прибор «Акация». А прибор этот выпускал во всем Советском Союзе только один завод. Старейший, ереванский. И готовился он не за пару месяцев по ускоренной технологии. На его изготовление уходило по технологическому процессу строго 10 лет. И в настоящих дубовых бочках. Только для членов Политбюро. Ну или для кандидатов. В члены. Иногда и на орбиту доставляли. Так вот прямо в бортжурнале и писали — с 14–00 до 15–00 проводили эксперименты с прибором «Акация».
— Ну что, Миш. Сам понимаешь, раз дочке обещал, то деваться некуда. Прямо сейчас и пойду, была не была. А ты дверку за мной прикроешь. И в окошечко будешь смотреть. Ну а если не получится, ты уж Машке потом куклу Барби как хочешь, но обеспечь.
— Как же, размечтался. Ты на гулянку собрался, а я тут один куковать останусь. Фиг тебе. Вместе пойдем. Тащи скафандры.
— Это же прямое нарушение инструкции. Потом не отмажешься.
— Угу. Накажут нас с тобой примерно. На поселение сошлют. А то сейчас мы не в самой дальней жопе торчим. Земля в иллюминаторе…
— Ладно, главное, нам кусачки не забыть. Сначала я надеваю скафандр, ты их мне к руке тросиком привязываешь. Потом ты надеваешь скафандр. Ну и под гармошку с частушками молодцевато отсюда и вываливаем на гулянку…
На кой фиг вообще был нужен этот самый ОРТ-11 — толком никто не знал. Кроме научного руководителя проекта Симеона Миколаевича Кармашова, члена-корреспондента АН СССР. Он был человек глубоко верующий, правда, верующий не вообще, а в частности. А верил он в существование внеземных цивилизаций и в свою избранную роль в деле установления контакта с ними. Соответственно, именно с этой целью он и пробивал этот проект. Но человек он был неглупый и знал, что под это дело никто ни гроша не выделит. Поэтому всяким многозвездочным и большезвездочным он рассказывал сказки и байки. Ну, вроде как я вам сейчас спагетти по ушам развешиваю. Что если назапускать этих самых ОРТ-11 штук так десять. А еще лучше — штук так стопятьсот. То в режиме сверхкосмического и суперорбитального апертурного синтеза мы сможем получить картинку территории потенциального противника с офигенным разрешением. Вплоть до количества звездочек на погонах. Разумеется, если у них звездочки на погонах — металлические, а не дешевые пластмассовые. Чего быть не может, поскольку не может быть никогда. Ибо вряд ли тамошние военачальники так уж сильно отличаются от тутошних. По крайней мере, в этом вопросе. Поскольку еще с рыцарских времен статус воина определяется прежде всего весом и количеством навешанных на него металлических прибамбасов.
Со сверхкосмическим и суперорбитальным апертурным синтезом, правда, возникали чисто технические сложности. Поскольку нужна была такая радиоэлектроника, как у японцев. Лет через двадцать тому вперед будет. Но это же непринципиально. И вообще, война — фигня, главное — маневр.
А ситуация ведь сложилась просто аховая. Настолько аховая, что Наше Самое Высокопоставленное Лицо взяло трубочку специального телефона. Чтобы позвонить ихнему VIPу.
— Слушай, друг, выручай. Дело есть на тыщу рублей. Ну или на тыщу баксов. Если на ваши деньги.
— Разумеется. Какие проблемы. Постараемся помочь. Всеми ресурсами.
— У вас там ведь шаттл уже в состоянии предпусковой готовности стоит. Будь другом — устрой ему срочно первый вылет. С гуманитарной миссией.
— Слюшай, дарагой. Какой такой шатл-матл, бакшиш-гашиш, мальчиш-кибальчиш. Не павериш. Ат тебя услишал, что он уже гатов. А мне наша касмическое насяльника сказал — и не мичтай.
Единственным результатом этого разговора явилось то, что была раскрыта глубоко законспирированная сеть советских агентов в НАСА. Агенты, правда, были не очень. Для фотосессии в «Плейбое» точно не подошли бы. Кроме как секретную информацию поставлять — ни на что больше не годились. Словом, не очень жалко таких было. Тем не менее их обменяли вскорости. На парочку-троечку тоже наших. Только не резидентов, а диссидентов. Хорошо, что у нас диссиденты всегда как грибы после дождя. Не успеешь одного нашего резидента обменять на одного нашего же диссидента. Глядь, а уж новые подрастают. В урожайный год там не раскрывали столько наших резидентов, сколько мы им тут впрок на обмен диссидентов назаготавливали.
На эту тему даже частушка была такая, если кто помнит. «На вора и хулигана обменяли Корвалана. Где б найти такую плятть, чтобы Брежнева сменять».
Однако ж сейчас все наоборот. Мы им теперь таких пляттей засылать навострячились, что они нам готовы их и забесплатно вернуть. Лишь бы мы только не отказались. Забрать их обратно. Чтобы потом спеть с ними вокально-инструментальным дуэтом: «С чего начинается Родина…»
И поэтому по действующей инструкции при необходимости в космос выходит именно второй номер, а не первый.
— Слышь, Серег. А что, в этой спецсекции детскомировской — настоящие куклы Барби? Прямо вот из самой Америки?
— Нет, блин. Там исключительно продукция Урюпинского завода средств малой механизации. И именно ею все наши вожди отовариваются для своих внучат. Честное слово, Миш. Дурак ты дураком. Прямо не дважды Герой, а дважды дурак Советского Союза. А я тебя еще как приличного с собой на прогулку в космос брал.
— Тогда вместе сходим туда. Я тоже твоей Машке куклу Барби куплю. Может, они разные бывают. Да хоть одинаковые. Даром, что ли, мы с тобой как говно в проруби несколько часов болтались в открытом космосе. Я вот даже сейчас скафандр снять не могу. Просто нет сил. Помог бы, что ли. Если сам еще можешь шевелиться. И как ты эти тросики кусачками ловко покромсал…
— Хрен его знает. Просто когда меня эта сетка за собой от корабля потянула… То я подумал — хорошо, что в этом полете ты мне в напарники достался. Знал, что притянешь обратно.
— Фигня это все. Жаль вот, что мы весь ресурс «Акации» выработали перед выходом. Ничего, зато уж у твоей Машки на дне рождения план выполним, перевыполним и еще встречный план родной стране выдадим на-гора.
— Глянь в иллюминатор, эта железка дырчатая далеко уже отвалила?
— Да противно даже смотреть. И так уж от одного ее вида тошнило…
Далее всем сестрам раздали по серьгам. Кому — Государственную премию, кому — орден Ленина. Кому три звездочки заменили на одну. Но очень большую. Одних цветных металлов килограммов так одиннадцать на ордена ушло. Что численно в точности соответствует диаметру антенны изделия ОРТ-11.
Правда, вот кое-кому вместо очередной звезды Героя всего лишь орден Ленина достался. Разумеется, все понимают, что ситуация была нештатная. Однако ж и инструкцию нарушать ни в коем случае нельзя.
Ведь Инструкция — это как Программа КПСС. Все знают, что выполнить ее нельзя в принципе, но вот выполняют, выполняют, выполняют…
Хотя тут другое важно. Что Машкина двухлетняя внучка ложится спать только вместе с двумя изрядно потрепанными куклами Барби. И ни на какие новые куклы категорически не соглашается.
Вот вы хотите, чтобы внучка вашей дочери, и ваша правнучка, кстати, не расставалась с куклой? Которую вы дочке подарили тридцать с лишним лет тому назад. Есть в этом что-то, согласитесь.
Тогда нет ничего проще. Всего-то закончить летное училище. Или просто техническое училище. Но чтобы имени Баумана. Хотя подойдет даже и какой-нибудь занюханный лесотехнический институт в каких-нибудь там задрипанных Подлипках. Потом пройти отбор в отряд космонавтов. Поплющиться на центрифуге. Попрыгать затяжными с парашютиком. Ну там недельку-другую погулять зимой по тундре и летом по пустыне… без поклажи, налегке… ни воды, ни еды… простенький тест на выживание. Несколько разочков повыкручиваться из совершенно безнадежных ситуаций. Ну и само собой, после возвращения на Землю не забыть купить дочке куклу Барби.
История наша на этом уже почти закончена. Но еще пара забавных моментов тут будет. Как-то мы все тут упустили из виду — а что дальше произошло с этим самым благополучно откушенным и от станции оттолкнутым изделием ОРТ-11.
Вся фишка тут в том, что через час оно просто-напросто исчезло с экранов радаров. А ведь железяка не хреновая. Одиннадцать метров в диаметре. Такую локатором засечь — как не фиг делать. Даже без всякого сверхкосмического и суперорбитального апертурного синтеза.
Но когда заведующий Отделом ближнего космоса Виктор Красносельских вбежал с этой новостью в приемную Главного Директора Института Космических Изысканий АН СССР, лауреата Ленинской премии, академика Равиля Зинатулловича Рогдаева. То тот принимал иностранную делегацию. Из НАСА, а не из-под Урюпинска. Причем секретарша сразу об этом его предупредила. Но Виктор Красносельских сказал: мне на секундочку к Равилю Зинатулловичу, очень важное известие…
Виктор Красносельских тихонько постучал в дверь, слегка приоткрыл ее и очень вежливо произнес: Равиль Зинатуллович, я знаю, что незваный гость хуже татарина…
Словом, про этот самый ОРТ-11 никто больше и не вспоминал.