Пожелтевшие листья срывались с деревьев, хрустели под ногами, словно снежный наст. Укутав шею теплым шарфом по самый нос, спрятав подмерзающие руки в карманы плаща, я медленно брела через парковую аллею к воротам академии.

На самом деле идти никуда не хотелось. Настроение соответствовало погоде, то есть было паршивым. Но и в комнате прятаться уже не осталось сил. Допрос, начатый вчера соседками, продолжился и утром, но я не желала им ничего рассказывать.

Мне вообще говорить не хотелось. Ни с кем. Спрятавшись под одеялом вечером, я думала, что утром станет легче, а в голове прояснится, но нет. Как и вчера, я по-прежнему не знала, что делать, а единственным моим желанием было сбежать.

– Тиана Бейн, ты станешь моей женой?

– А сколько вам лет?

Это все, что я смогла прошептать. В голове моей не было ни единой мысли, настолько я оказалась поражена услышанным. Испуганно смотрела в пожелтевшие глаза ведьмака и не понимала: он точно задал этот вопрос именно мне? Наверное, точно. Ведь в столовой академии больше никого не было.

– Много, – усмехнулся Барсвиль, успокаивающе поглаживая мои ладони. – Так что насчет твоего ответа?

Неожиданно для себя я стремительно поднялась на ноги. Покачнулась, но устояла. Для этого пришлось как следует вцепиться в стол.

Вино оказалось и вправду легким – в этом директор ведьмовской академии не соврал, потому как выпивалось оно очень легко, но при этом имело двойное дно! Точнее, это у меня перед глазами неожиданно задвоилось…

– Знаете, а ведь поздно уже, – вспомнила я, глянув на темную ночь за окнами.

Окон на противоположной стене было то ли пять, то ли шесть, хотя раньше их такого количества в столовой я не замечала.

– В общем, поздно уже, – протараторила я, высвобождая ладонь из теплого плена чужих пальцев. – Меня девчонки там, наверное, потеряли. Всего вам доброго и спасибо за ужин.

К большим двустворчатым дверям я ринулась как метлой огретая, напрочь забыв о том, что в такое время они по обыкновению закрыты.

– Тиана, не…

– Djeneiro! – почти выкрикнула я и повторно дернула ручку на себя.

Замок совершенно точно щелкнул – наговор сработал, но дверь почему-то по-прежнему не открывалась.

– От себя, – толкнул несчастную створку поравнявшийся со мной ведьмак.

– Спасибо, – пролепетала я, не зная, куда спрятать глаза. – Ну я пошла.

В темную лунную ночь из главного корпуса академии я просто сбегала, так ни разу и не оглянувшись. И это хорошо, что госпожа Кельт еще не успела запереть двери женского общежития. К ней в комендантскую я ворвалась запыхавшимся ураганом.

– А можно мне… фу-у-ух… постельное белье?

– Что? Не помирились, горе ты мое луковое? – поинтересовалась она с тяжелым вздохом. – Первая любовь… она всегда такая – сложная. Впрочем, вторая тоже ничем не отличается. Иди уже, сама принесу.

И она принесла. Пока я стелила себе постель, девочки осторожно пытались вызнать, что случилось. Даже отвара мне предлагали успокаивающего. А я сама не знала, что случилось. Вроде и хорошо все, даже замечательно, радоваться должна, но почему-то страшно очень. Так страшно, что сердце колотится.

Я даже к ведьме-знахарке сходить хотела, но что я ей скажу? То-то и оно, что причин для страха как бы и нет, а сам страх – есть. Да такой, словно плохое что-то случится. Вот прямо сейчас.

Добравшись до ворот, я поздоровалась с орком-привратником. С тех пор, как защиту академии усилили, ему было поручено опрашивать студентов, во сколько те планируют вернуться из города.

Я намеревалась провести вне академии весь этот день, чтобы вновь не отвечать на неудобные вопросы. Да и не видела я толком прилегающий к академии городок. Родители редко брали меня с собой, все чаще оставляя дома с малышней, так что как следует рассмотреть хоть какой-нибудь город мне хотелось очень даже. Они ведь совсем не походили на деревни с их двух- или трехэтажными домами, лавками на каждом шагу и фонарными столбами, что освещали улицы.

Но перво-наперво я искала почту. Письмо родителям можно было отправить прямо из академии: госпожа Кельт каждое утро передавала конверты в город, но мне показываться ей на глаза после вчерашнего было просто-напросто стыдно.

В своем письме, написанном на скорую руку, я, как и прежде, рассказывала о занятиях и преподавателях, старательно избегая упоминаний о директоре ведьмовской академии.

Казалось, если напишу о нем хоть строчку, родители сразу поймут, что дело нечисто. Что их дочка влюбилась по самые уши и теперь не ведает, что с этим делать.

А еще в своем письме я просила выслать мне немного денег. Я могла обойтись и без повседневного платья, но без теплых чулок в холода было совсем никак. Как и без сменного белья: все мои немногочисленные пожитки сгорели при пожаре.

– Вам в следующее здание, – ответила мне милая женщина в красивой темно-синей меховой курточке поверх теплого платья с кринолином.

Поблагодарив ее, я пошла дальше по тротуару. Как и дорога, он был вымощен серым камнем. Мимо проезжали кареты, редко – всадники. Один раз между тяжелых туч даже пролетел желтый дракон, бросив на улицу и дома внушительную тень, отчего на миг стало совсем темно.

Страх не отпускал. Отвлекая себя разными думами, я шла все медленнее, а у почты совсем остановилась.

Просить денег у родителей с моей стороны было просто эгоистично. Расходов с младшими у них и так было много: они росли как на дрожжах и изнашивали вещи и обувь до состояния тряпок.

На каждый сезон родителям приходилось им что-то покупать. Чтобы свести концы с концами, отец редко бывал дома, пропадая либо в кузнице, либо на охоте. Мать сама занималась огородом, делала заготовки, а теперь и скотина осталась на ней, и малышня.

Это я, как старшая, должна была им помогать, денег высылать. А я не то что их – себя обеспечить не могла.

А ведь ведьма – это в первую очередь всегда стабильный и при этом щедрый заработок – нам так почти на каждом занятии говорили. Даже если я отучусь всего год и пройду только общий курс, все равно получу диплом, по которому смогу дежурной ведьмой в какой-нибудь деревеньке работать, как бабушка Аглонья.

Вспомнив про бабушку Аглонью, чей дар получила, я внезапно вспомнила и про ее часы, что висели у меня на шее. Серебряные, их наверняка можно было продать. Тогда бы я купила себе все необходимое и, наверное, даже родителям смогла бы денег отослать.

А если они очень ценные, может, и на мелкие расходы что-то осталось бы. Большего и не надо. В академии кормили хорошо, крыша над головой имелась, теплый плащ и сапоги выдавали.

Конечно, часы было жалко, но ведь жили же другие студенты как-то без них. Да и не только студенты. У того же Барсвиля я таких часов не замечала.

Настроение вмиг поднялось. Повеселев оттого, что наконец нашла выход, я хотела спросить у кого-нибудь из прохожих, где поблизости можно отыскать скупщика. Даже часы из-за ворота достала, боясь передумать, но, взглянув на их циферблат, мгновенно похолодела.

На этот раз единственная стрелка в форме метлы указывала на смертельную опасность. Рядом остановилась черная карета, но, застыв, я даже не обратила на нее внимания.

До тех пор, пока меня в эту карету не затащили.

– Удивлена? – ухмыльнувшись, поинтересовался Пелин, прежде откинув глубокий капюшон черного плаща.

Я тут же ринулась к дверце, собираясь покинуть экипаж прямо на ходу, но, больно схватив за плечо, старшекурсник резко бросил меня обратно на скамейку.

– Да не рыпайся, хуже будет. Мы здесь недалеко прокатимся. – Он зажег на ладони внушительный огонек, явно демонстрируя мне свои намерения.

– Куда прокатимся? – едва дыша, прошептала я.

От нахлынувшего ужаса у меня ком встал в горле. Сердце колотилось все сильнее, а я до побелевших костяшек сжимала бабушкины часы.

Глянув на них – стрелка зашкаливала, – я предприняла еще одну попытку сбежать. Кинувшись на парня, как следует врезала ему той рукой, которой сжимала часы, но меня снова откинуло от него и отбросило в противоположную стенку кареты.

На этот раз Пелин и вправду воспользовался магией.

Ударившись и спиной, и затылком, я тихо застонала. На миг на меня обрушилась полная темнота. Но, ничего не видя, я все равно попыталась подняться.

– Ну ты и упрямая! Губу мне разбила, стерва, – зло выплюнул ведьмак, а меня схватили за горло, плотно прижимая к стенке экипажа, практически вдавливая в нее.

Только ничью руку на своей шее я не нашла. Распахнув веки, с трудом дыша, я попыталась сконцентрировать взгляд. Получалось плохо: перед глазами то и дело мельтешили темные мушки, однако зло улыбающегося парня мне рассмотреть удалось.

По его подбородку тонкой струйкой сочилась кровь.

– Успокоилась? – поинтересовался он и сплюнул прямо на пол кареты.

– Зачем я тебе? Что я тебе сделала?! – Паника накрывала, но я старалась придумать, как выбраться.

Мне ведь никто не поможет. Совсем. В город я ушла одна, у привратника отпросилась до вечера. Никто не станет искать меня прямо сейчас.

– Ты НЕ сделала то, что от тебя требовалось. Хотя нет, кое с чем ты все-таки справилась. У тебя удивительная способность влипать в неприятности, – произнес он с необъяснимым восхищением, но я вообще не понимала, о чем он. – Кладбище, ведьмочка. Это я отправил вас с Калем на кладбище. Жаль, что эти дуры Ваэрти попались. Впрочем, я все равно успел забрать «Фиолетовый рубин» из кабинета директора.

– Так это был ты! – поразилась я. – Но как ты узнал? Ты…

– Про артефакт мне рассказал Каль. И про то, что ты хочешь отказаться от своего дара, тоже. И вот мы здесь, – развел он руки в стороны, будто обрисовывая границы кареты. – Мне нужна твоя магия, тебе – избавление от нее.

– Но я уже передумала. Я хочу быть ведьмой!

Неприятная улыбка окрасила его губы, зрачки вытянулись в тонкие линии, обрамляемые яркой желтизной. Я ощущала опасность от ведьмака. Все во мне кричало держаться от него как можно дальше.

– Но я-то не передумал, – усмехнулся он довольно. – Ты сильная ведьма. Твой дар сделает меня на порядок сильнее.

– Да какая же я сильная ведьма? Я вообще своим даром управлять не умею! – Я едва не плакала, но из моих глаз не выкатилось ни слезинки.

Пелин точно не увидит моих слез! Да я костьми лягу, но не дам забрать у себя силу!

– Зато я умею. И перестань лгать. Слабая ведьма не может сопротивляться игре в «Котел», а ты до последнего в своем уме оставалась.

– Да зачем же тебе моя сила? Вы с Калем и так одни из самых сильных ведьмаков в пятых землях!

– Вот именно, ведьмочка. Мы с Калем. А я не хочу с Калем. Я хочу быть сильнее него, – с ненавистью прошипел ведьмак, а я поразилась безумному блеску в его глазах.

Он словно был одержим.

Холодок пробежал у меня по спине. Быстро глянув в небольшое окошко, я поняла, что мы выезжаем за пределы города. Дома закончились, и теперь виднелись только высокие деревья, теряющие свою листву от каждого дуновения ветра. Карета то и дело подпрыгивала на ухабах.

А Пелин с яростью продолжал:

– Это ведь несправедливо, что при одинаковом уровне ведьмачьего дара именно он унаследует и титул нашего отца, и его земли! Он унаследует все только потому, что его мать аристократка и сумела вовремя выскочить замуж, а я родился бастардом! Почему из-за чужих ошибок я должен быть вторым? Я старший сын своего отца!

– Конечно, это несправедливо, – поддакнула я, помня, что с сумасшедшими лучше во всем соглашаться.

Нет, мне были понятны обиды старшекурсника. Я и сама совсем недавно сетовала на то, что мои однокурсники оказались подготовлены к учебе в академии, а я нет. Но такова жизнь. Судьба дает нам приглашение, и только от нас зависит, как мы им распорядимся. Я это поняла.

Да, мне приходилось заниматься больше других. Да, я каждый день узнавала что-то новое – мелочи, о которых остальные давно знали, но глупо жалеть о том, чего уже не исправить. Нужно либо лететь на метле вперед, либо никогда не брать ее в руки.

– Поэтому мне и нужен твой дар. Когда я стану сильнее Каля, отцу придется назвать меня своим наследником. Ему придется со мной считаться.

– Но если тебе нужна моя магия, зачем ты хотел меня убить?

– Убить? Ты слишком высокого о себе мнения, – усмехнулся он криво. – Я лишь хотел тебя напугать, чтобы ты быстрее приняла правильное решение. Но ты на редкость упряма.

– Мертвецы, вампир, пожар, проклятье страсти – это все ты один?

– Ну нет, вампир восстал не из-за меня. Я не такой идиот, чтобы поить высохший скелет своей кровью. Мертвецы – да. По-другому преподавателей было не отвлечь. Небольшой дар некроманта позволяет мне поднимать их и управлять. Он достался мне от матери вместе с одним голубым глазом – вот и все мое наследство, – произнес он будто с презрением к самому себе. – Пожар – тоже я. Я ведь прекрасно знал о вашей вылазке от Каля, так что был осведомлен о том, что тебя не будет в комнате.

– А проклятье страсти? Я чуть не умерла! – возмутилась я, на время забыв о страхе.

– От страсти еще никто не умирал, ведьмочка. Каль легко решил бы твою проблему, приди ты к нему в ту ночь. Он даже нашел бы, где тебе пожить: у него есть квартира в городе.

– И денег мне заодно отсыпал бы. За проведенную ночь, – произнесла я со злым смешком.

– Какие же вы все-таки ведьмы дуры. Он ведь одержим тобой, разве ты не видишь? Еще немного, и мой брат будет готов жениться на тебе, лишь залезть под твою юбку, что совсем не понравится нашему отцу. Он будет разочарован в своем наследнике и, возможно, даже отлучит его от семьи. По крайней мере, меня устроил бы подобный исход.

– Знаешь, а ты мерзкий, – все-таки не выдержала я, на что Пелин лишь расхохотался.

Он хохотал долго, заливисто, а я все больше убеждалась в его безумстве.

Однако у меня оставался последний вопрос:

– Отпечаток тоже ты выкрал?

Смех оборвался мгновенно.

– Конечно, ведьмочка. Я должен был перестраховаться. Только он мне не принадлежал.

– А… – я хотела спросить, кому тогда он принадлежал, но ведьмак оборвал меня резким:

– Все. Разговоры закончены. Приехали, выходи.

Путы с моей шеи пропали в тот же миг. Спина затекла, мелкая дрожь охватывала руки и ноги. Я не знала, что буду делать, но сдаваться вот так просто не собиралась. Именно поэтому и медлила, неспешно выбираясь из экипажа посреди пустыря. Пшеничное поле, свинцовое небо и шумный лес – вот и все, что нас окружало.

Даже дороги не оказалось. Меня здесь никто не найдет.

Но нас ведь здесь было не двое!

– Помогите! Он хочет меня убить! – ринулась я к кучеру, что сидел на козлах и управлял двойкой лошадей.

Да только, прильнув к его плащу, я сразу от него и отпрянула. Замотанный в старый шарф, из-под широкополой черной шляпы на меня смотрел самый настоящий мертвец с темными провалами вместо глаз.

В глазницах его сиял тусклый зеленоватый свет.

– Он тебя не спасет. А вот разорвать, сожрать тебя может очень даже. Если я ему прикажу, – усмехнулся ведьмак. – А я прикажу, если ты не сделаешь то, что я скажу. Возьми артефакт и отдай ему силу.

Достав из кармана плаща синий бархатный мешочек, что странно переливался, поблескивал, будто от магии, Пелин развязал тесемки и засунул туда руку прямо в перчатке, через миг продемонстрировав мне фиолетовый кристалл. С виду это был самый обыкновенный драгоценный камень. Их примерно так и изображали в учебнике по бытовой магии в наговоре на починку украшений.

Медленно протянув руку, я едва не отдернула ее, испуганно вскрикнув. Камень обжег ладонь нестерпимым холодом.

– Ну же! Отказывайся! – торопил меня ведьмак.

– Сейчас…

Лихорадочно ища выход из сложившейся ситуации, я не нашла ничего лучше, чем размахнуться и бросить рубин в траву позади него.

– Ах ты мелкая дрянь, ну я тебя сейчас! – воскликнул он с презрением.

И тогда я ударила магией. Снесла старшекурсника чистой силой в ее естественном воплощении. В памяти не осталось ни одного наговора. Даже защитный я умудрилась забыть. От страха не помнила и себя. Только знала, что нужно бежать, пока он поднимается на ноги.

Бежать как можно быстрее.

Круто развернувшись, я успела сделать только шаг. Лишь шаг, прежде чем со всей силы врезалась носом в недвижимое препятствие.

– Барсвиль… – произнесла я одними губами, не веря собственным глазам.

Но здесь, рядом со мной, директор ведьмовской академии оказался не один. Вместе с ним пришли еще два незнакомых мне ведьмака, и именно они сейчас расправлялись с восставшим мертвецом.

– Мне за спину, – сухо приказал мужчина, не глядя на меня.

Но сил сдвинуться с места у меня просто не было. Я застыла перед ним, ладони будто приклеились к его груди поверх черной рубашки.

Осознав, что я не реагирую, он сам передвинул меня так, что я оказалась у него за спиной. Нестерпимо хотелось обнять его или хотя бы вцепиться в его руку, но любой из этих эмоциональных порывов для данной конкретной ситуации являлся бы ошибкой.

Для защиты ему нужна была свобода действий.

– Сдавайся, Пелин. Нас трое, ты один, – устало, даже лениво произнес Барсвиль, но при этом каждый сантиметр его тела оставался напряженным.

И не зря. Находясь в десяти шагах от нас, старшекурсник медленно пятился назад и лихорадочно искал глазами в траве выкинутый мною артефакт.

Искал, но не находил.

За миг до того как он ударил наговором, я поняла, что прямо сейчас случится непоправимое. Преподавательница по зельеварению говорила, что у каждой ведьмы есть свое собственное чутье на неприятности. Своему после вчерашнего и сегодняшнего я была склонна верить.

Не думая ни секунды, вообще не переживая о себе, я ловко поднырнула под руку господина Эйлера и заслонила его от удара собой. Он был мне дорог. Настолько дорог, что между своей и его жизнью я выбирала последнюю. Без меня этот мир много не потеряет, а без него…

Мой мир без него просто рухнет.

Ударившая по глазам вспышка лишила меня не только зрения, но и ориентации в пространстве. То, что меня схватили и повалили на землю, я ощутила, уже оказавшись на траве под Барсвилем. Стоило распахнуть веки, как меня тут же бросило в жар от того, как близко сейчас находился мужчина. Я ощущала тяжесть его тела, смотрела в его желтые глаза и не могла вымолвить ни слова.

– Выпорю! – выдохнул он с угрозой и в голосе, и во взгляде.

Но в противовес своим словам вдруг поцеловал меня, прильнул губами к моим губам. Этот короткий миг окончательно лишил меня понимания происходящего. Обратно в реальность я вынырнула, едва услышала жесткий приказ:

– Лежи и не вставай. – И уже не мне, а другим ведьмакам: – Охраняйте.

Видеть сражение двух сильных одаренных и ничего при этом не делать было поистине страшно и волнительно. Пелин нападал. Он уходил все дальше в поле от места сражения и, казалось, не давал господину Эйлеру ни шанса на выигрыш. За одной атакой сразу шла другая: наговоры слетали с его губ, пальцы складывались в особые жесты, а в воздухе появлялись незнакомые символы.

Но Барсвиль не отставал ни на шаг. Отбивая каждую атаку легко и играючи, он уверенно шел вперед, словно специально не нападал, желая максимально ослабить противника.

Такого я не видела, даже когда старшекурсники-ведьмаки занимались на полигоне. Однажды мне довелось подсмотреть их занятия – мы с соседками тогда сидели у окна, – но их сражения были и вполовину не такими эффектными.

Я следила за ведьмаками не мигая. Так и сидела на траве, не подумав ослушаться господина Эйлера. Оставленные со мной ведьмаки тоже напряженно смотрели за схваткой, но, в отличие от меня, стояли чуть ближе. Мне же приходилась выглядывать из-за их спин.

Отклонившись в сторону в очередной раз, я заметила сбоку от себя странный блеск. Отвлекаться не хотелось, но свет будто становился все ярче, в конце концов заставив меня обратить свой взор на предмет, осветивший участок пожухлой травы.

– Фиолетовый рубин… – прошептала я, завороженная его внутренним сиянием.

Рука сама собой потянулась к артефакту, но стоило мне коснуться его, как яркая ослепляющая вспышка вновь ударила по глазам. На этот раз я даже вскрикнула. Резь в глазах была нестерпимой, по щекам хлынули слезы.

– Тиана! – услышала я встревоженный голос Барсвиля словно в отдалении.

Пытаясь проморгаться, происходящее теперь видела разрозненными картинками. Надо мной склонились ведьмаки, но я не оставляла попыток разглядеть то, что творилось за ними. Там господин Эйлер бил одним наговором за другим, что быстро привело к полной неподвижности Пелина. Пропустив очередной удар, он застыл подобно статуе прямо посреди поля и мгновенно был забыт директором ведьмовской академии.

Ко мне Барсвиль вернулся через зеркало. Наверное, чтобы быстро сократить расстояние между нами.

– Рубин… Он светился! – взволнованно демонстрировала я ему на раскрытой ладони абсолютно спокойный камень. – Я подняла, а…

– Глаза сильно жжет? – поинтересовался он, помогая мне подняться на ноги.

– Сильно, – закивала я, рукавом плаща вытирая бегущие слезы.

Забрав у одного из ведьмаков уже знакомую мне сумку, господин Эйлер быстро отыскал прозрачный пузырек с золотой жидкостью.

– Выпей, и станет легче, – обратился он ко мне таким тоном, будто уговаривал маленького ребенка.

И я вот сразу поняла, что вкус у этой штуки отвратительный, но стоило мужчине откупорить флакон и поднести горлышко к моим губам, как я послушно выпила все до последней капли.

– Умничка, – похвалили меня и наконец обняли.

Легче стало почти сразу же, но отчего-то мне хотелось верить, что это скорее от объятий, нежели от зелья.

– Почему он светился? – спросила я шепотом, пока мужчина осторожно забирал артефакт из моей ладони.

– До встречи с тобой Пелин успел позаимствовать дар у кого-то на территории академии. Выяснять, у кого именно, было некогда, мы спешили за тобой, но, судя по всему, ты приняла эту силу у камня.

– Но ведь я ничего не делала! – испугалась я. – Я только подняла его!

– Не волнуйся, ничего страшного не произошло, – успокаивающе гладили меня по спине, пока я заглядывала в такие уже привычные желтые глаза. – С даром будем разбираться позже. Кантри, вызывай городскую стражу.

На приказ Барсвиля откликнулся темноволосый ведьмак. Он был хмурым, бледным, короткостриженым и наверняка едва-едва окончил обучение в академии. Впрочем, по ведьмакам и ведьмам было сложно судить об их реальном возрасте. Все они выглядели молодо из-за силы, что текла по их венам.

Пока мы ждали городскую стражу, господин Эйлер усадил меня в карету. Именно там я детально пересказала все, что узнала от Пелина, а после ведьмак даже сделал слепок моих воспоминаний для стражи. Этот слепок показывал картинки, передавал голоса, что само по себе было удивительным.

– А как вы узнали, где меня искать? – озадачилась я, отойдя от первого шока. – На мне ведь больше нет вашей защиты.

– Защиты нет, но небольшой маячок к твоим сапогам я все-таки прикрепил. С тобой, Тиана, никогда не знаешь, где тебя искать и в какие приключения ты снова влипла, – с улыбкой произнес ведьмак, а я смутилась. – Кроме того, защитный купол отреагировал на вынос артефакта за пределы академии. Мы дали Пелину выйти, чтобы не подвергать никого опасности, но весь путь следили за ним. Я до последнего надеялся, что он приведет нас к организатору.

В уютном молчании мы посидели еще немного. Но стоило городской страже явиться, Барсвиль открыл зеркало прямо в карете. Я так и ушла незамеченной, а вышли мы уже в его гостиной в доме на территории академии.

Усадив меня в кресло у камина, он бросил огонек на поленья. Дерево мгновенно занялось пламенем. Я даже поблагодарить его не успела, как мужчина коротко прижался к моим губам и накрыл меня притянутым с дивана пледом.

Его забота была приятной и совсем ненавязчивой.

– Сейчас мне нужно уйти. Здесь ты в безопасности, поэтому сегодня прошу тебя не покидать мой дом. – Улыбнувшись, он с нежностью погладил меня по щеке. – Я сам дам все показания, чтобы тебе не пришлось посещать следователя.

– Спасибо, – склонила я голову набок, прижимаясь щекой к его теплой ладони. – Я буду ждать тебя.

Обратно в зеркало я провожала его внимательным взглядом. Что примечательно, смотреть вперед у мужчины совсем не получалось. Делая шаг в переход, он смотрел на меня, а я почему-то думала о сказках.

Точнее, о принцах из детских сказок. Своего я, кажется, все-таки нашла.

Согревая озябшие руки и ноги у камина, я там же, к собственному удивлению, и задремала. Полагала, что после пережитого я точно не смогу спать ночами, но кошмары не приходили.

Напротив, в одном из снов мои губы, мои щеки, все мое лицо осыпали легкими, почти невесомыми поцелуями. Мне приснилось, будто меня укладывали на кровать, накрывали одеялом и крепко обнимали. Таких снов я была готова пережить сотни, тысячи, но оказалось, что это был вовсе не сон.

Проснувшись утром, я не только осознала, что проспала весь остаток дня и целую ночь, но и обнаружила себя в спальне Барсвиля, в его постели.

Самого ведьмака рядом уже не было. И в доме не было. На занятия я собиралась в одиночестве, и от этого почему-то было грустно.

Правда, настроение поднялось, едва я увидела сервированный к завтраку стол. Накрыто было на одного. Под крышкой пряталась тарелка с еще горячей кашей, а на блюде с сыром и хлебом лежала записка:

«Доброго утра, Тиана. Обязательно позавтракай. Увидимся днем»

Идя по аллее в главное здание академии наравне с некоторыми преподавателями, спешившими на занятия, я никак не могла избавиться от счастливой улыбки. Ни мелкий дождик, ни по-осеннему холодный ветер, ни лужи под ногами – ничто не могло испортить мне настроение.

Кроме змеюк Ваэрти.

Увидев их, волокущих за собой по дорожке с виду тяжеленные саквояжи, я даже остановилась посреди двора. Их вопли и стенания были слышны на всю округу.

Опаздывать на занятия было нехорошо, но любопытство пересилило. Прячась за деревьями, я медленно шла за чересчур нервными ведьмами, а они как-то обреченно брели к воротам, за которыми их ждала роскошная черная карета.

Когда орк-привратник запер за ними калитку, я все еще не могла поверить, что они действительно уезжают. Но когда карета тронулась с места, мою улыбку можно было запросто назвать запредельной.

Этот день однозначно не мог стать еще лучше!

– Вы видели? – первым делом спросила я у соседок, едва устроилась рядом с ними на скамейке.

Лекция уже шла, поэтому говорить приходилось шепотом. Парш Пелье – преподаватель по лекарскому делу – рассказывал о том, как оказывать первую помощь при переломах и растяжениях, но у нас тема была куда интереснее.

– Ты про что? – мгновенно загорелись глаза у Марики.

– Сестры Ваэрти, – прошептала я. – Я только что видела, как они со своими саквояжами покинули академию.

– А… Ты про это, – лениво махнула рукой Риэна. – Новость вчерашнего дня. По слухам, они дара своего лишились. Причем все трое.

– Старшекурсницы говорят, что они запрещенный наговор пробовали сотворить, вот и поплатились, – поделилась последними слухами рыжая.

А я вот в это совсем не верила. Их уход из академии до этого момента я связывала исключительно с наказанием за содействие Пелину, но дар…

Я похолодела в тот же миг. О том, что вчера впитала из «Фиолетового рубина» чужую силу, я за ночь успела напрочь забыть. Совершенно не чувствовала в себе каких-либо изменений. Мой дар молчал, был тих и покладист.

Но… Да нет же. Они же не идиотки, чтобы отдать свою силу артефакту? Нет. Пелин наверняка припер к стенке кого-то еще, а их отчислили в наказание за участие в преступлении.

Это было правильно и логично!

До конца занятий я сидела как на иголках. Была рассеянной, мало что понимала из лекций и едва не взорвала кабинет на зельеварении, добавив в котел вместо красного рогула синий.

В тот самый момент, когда госпожа Нейк пыталась избавить кабинет от серого едкого дыма, а профессор Нейк устранял бурление в моем котле, через распахнутую дверь залетел магический вестник.

Профессор читал его под аккомпанемент из своего кашля и моих сбивчивых извинений, а когда дочитал, хмуро обратился ко мне:

– То есть вы сегодня не только на моем занятии отличились, студентка? Влюбилась, что ли?

– Гросси, не смущай девочку. Будто ты себя прилежно вел в ее возрасте, – появилась рядом с нами его супруга и по совместительству ассистентка.

Впрочем, иногда Белатрис Нейк вела у нас занятия сама. В такие дни я неизменно получала высший балл по зельям.

– Идите уже давайте, Бейн, – проворчал профессор, демонстративно закатив глаза.

– А… куда? – осмелилась я спросить.

– К директору в кабинет, – помахал он перед моим носом вестником. – Вас вызывают прямо сейчас.

Я старалась держать себя в руках, выглядеть невозмутимо, но все равно в коридоре перешла на бег.

Барсвиль точно уже должен был выяснить, у кого именно Пелин отобрал магию. Вернуть ее хозяину требовалось как можно скорее. Мне чужого было не нужно. Тут со своими силами разобраться бы!

Коротко постучав, я вошла, так и не дождавшись ответа. При моем появлении директор ведьмовской академии стоял у окна и, кажется, находился не в лучшем расположении духа.

– Можно? – спросила я запоздало, топчась на пороге.

– Проходи, Тиана. Садись, – любезно указал он рукой в то самое кресло, в котором я постоянно сидела в его кабинете.

Пока я настороженно располагалась, сам мужчина занял край столешницы напротив. При взгляде на меня на его губах появилась и пропала легкая полуулыбка.

– Сегодня мне нужно будет вернуть «Фиолетовый рубин» обратно в ковен первого круга. У тебя есть последний шанс отказаться от силы.

Тон его был серьезным, взгляд – пристальным. Говорил ведьмак словно нехотя, но я была благодарна ему за возможность самой сделать выбор. Он меня услышал и дал шанс решать самостоятельно.

– Я не хочу отказываться, но спасибо, – улыбнулась я чуть смущенно. – Несмотря ни на что мне нравится быть ведьмой. Вы только лишнее заберите. Чужого мне не нужно.

– В том-то и дело, что это невозможно, Тиана. Ты можешь отдать артефакту либо всю свою силу, либо ничего. В этом вопросе полумер не бывает.

Осознав, что не смогу избавиться от чужого дара, я вмиг утратила хорошее настроение, что возникло при виде Барсвиля. Лишаться магии я не желала совершенно точно, но тогда получается, что кто-то так и останется навсегда простым человеком.

– А чья сила мне досталась? – уточнила я осторожно.

– Тебе действительно важно это знать? – спросил ведьмак, отведя взгляд.

Именно его красноречивая реакция и позволила мне сделать логичный вывод:

– Это кто-то из сестер Ваэрти, да? Пелин у них отобрал силу?

– Знаешь, что меня всегда поражало в женщинах? – вопрос оказался неожиданным, но ответа не требовал. – Многие из них подвержены слепоте в том, что касается бесчестных мужчин. Тиана, они сами отдали свои силы студенту Найклу, купившись на обещание позже получить их обратно вдвойне, что просто невозможно. Артефакт принимает силу у того, у кого она есть, и отдает тоже тому, у кого уже есть сила. Человеку без дара невозможно впитать в себя чары, удерживаемые «Фиолетовым рубином», как невозможно одному и тому же одаренному дважды получить от камня силу.

– Но я же не просила эту силу. – Меня съедали сомнения.

– Не просила, – согласился ведьмак. – Понимаешь, отдать силу камню можно только добровольно, но «Фиолетовый рубин» сам определяет того, кому ее передаст. Тебя он посчитал достойной кандидатурой. Понимаю, что это непросто осознать, но времени думать действительно нет. Я вынужден спросить еще раз: что ты решила?

– Я не расстанусь со своим даром, – ответила я твердо.

– Замечательно.

Облегчение. В голосе ведьмака слышалось облегчение, а на его губах заиграла выразительная улыбка. Если до этого момента Барсвиль выглядел беспристрастным, то сейчас я отчетливо ощущала его радость.

Эту радость вызвал мой ответ.

– Раз уж главный вопрос мы решили, если ты не против, я попросил бы тебя поучаствовать в одном деле.

– Нужно дать показания против Пелина? – предположила я.

Но, к своему удивлению, оказалась не права.

– Нет, вопрос со стражей я вчера уже решил. Как бы я этого ни хотел избежать, но твое участие снова требуется в поимке преступника. Помнишь очнувшегося вампира из склепа?

– Такого забудешь, – помрачнела я.

Никогда не забуду его страшные глаза и скрежет одеревенелого тела!

– Городская стража до сих пор не может его найти, но не это главное. Скрываясь от погони, наш клыкастый друг украл одну ценную вещицу, которую срочно необходимо вернуть владельцу. Чтобы ее вернуть, как ты понимаешь, вампира нужно сначала найти. Причем найти до того, как его отыщет городская стража.

– Но почему этим занимаетесь вы?

– Как ты уже знаешь, я отучился на следователя. Но недолго проработал в городской страже в столице. Мне несколько не подходили их методы работы, поэтому я решил открыть свою контору и занялся частным сыском. Это щекотливое дело как раз по моему профилю. Семья очень влиятельная и известная. Огласка им ни к чему.

– А что пропало? – полюбопытствовала я, проникнувшись всей серьезностью момента.

– Мощный артефакт, замаскированный под обыкновенные песочные часы.

– Хорошо. Нет, точнее плохо конечно же. Но при чем тут я?

Я и вправду не понимала, какая помощь от меня требуется. Да, я могла бы описать вампира: его бледный лик я навряд ли когда-нибудь забуду, но это даже помощью было не назвать.

– Это неприятно звучит, но мне нужна наживка для вампира, Тиана. Кровососы всегда доводят свое дело до конца. Они запоминают аромат жертвы и преследуют ее до тех пор, пока не настигнут.

Меня передернуло. Представив, как вампирюга крадется за мной по улицам города, чтобы обескровить или, и того хуже, сделать такой же кровососущей, я пришла в настоящий ужас.

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, раз Барсвиль поспешил продолжить:

– Я понимаю, что прошу о многом, но вампира нужно найти, чтобы отнять у него артефакт и усыпить. Иначе он натворит много бед и пострадают невинные люди. Обещаю сделать все, чтобы ты не пострадала. Рискнешь?

Я медленно кивнула. На самом деле, наверное, это и вправду было интересно: охота на вампира, поиск артефакта. Я осознавала риски. Могла пострадать, несмотря на заверения господина Эйлера в безопасности, но…

Если я откажусь, он ведь все равно пойдет. Так я хотя бы не буду переживать за него самого, потому что неведение – худший помощник в борьбе со страхами.

Рев банши раздался за пределами кабинета. Он оповещал об окончании занятия. Нужно было спешить в столовую, чтобы успеть пообедать до начала следующей лекции.

Выразительно глянув на ведьмака, я поднялась. Подсознательно ждала, что он снова спросит у меня про ответ на свое предложение. По нему было видно, что он хочет сказать мне что-то еще, но мне и правда следовало торопиться. Голодные после тренировки старшекурсники быстро расхватывали все котлеты.

– Ну я пойду? – спросила я, по-прежнему продолжая стоять.

К дверям пошла только после медленного, будто неуверенного кивка, но на пороге все же остановилась. Меня терзали несколько вопросов:

– То есть я получила силу сразу трех ведьм?

– Именно так. В первые дни ты не должна ощутить никаких изменений. Сейчас происходит слияние, твой организм преобразовывает силу под тебя, но вскоре ты почувствуешь тяжесть давящей магии. Я помогу тебе ее выпустить.

– Спасибо, – произнесла я несколько пришибленно. – А что теперь будет с сестрами Ваэрти?

– Их осудят за пособничество преступнику, а дальше… Дальше они будут просто жить, как простые люди. Этим утром я имел разговор с их бабкой. Семья рвет и мечет, но тебе волноваться не о чем.

Снова кивнув, я приоткрыла дверь, намереваясь наконец уйти, но голос ведьмака меня остановил:

– Тиана, через несколько дней в академию прилетит моя мать…

Обернувшись, я опять кивнула, напоминая себе неваляшку. Не представляла, зачем мне нужна эта информация.

А ведьмак как бы невзначай продолжил:

– …Посмотреть на мою невесту.

– Студентка Бейн, вы долго будете летать в облаках? Насколько я помню, полеты на метлах в вашем расписании сегодня не значатся, – окликнул меня преподаватель по истории.

– Извините, – буркнула я и быстро заглянула в тетрадь к Риэне.

Отступив пустое место, чтобы потом списать, продолжила делать заметки по лекции. Сегодня мы проходили самых известных ведьм-злодеек прошлого, но их истории меня нисколько не пугали, хотя времена, когда они жили, определенно можно было назвать кровавыми.

Страшно мне было совсем по другой причине. Снова вспомнив продолжение нашей беседы, я опять отвлеклась.

Перед глазами так и стоял кабинет Барсвиля. Осторожно закрыв дверь, я медленно прошла к креслу и снова села. Меня интересовал только один вопрос:

– У вас есть невеста?

Ведьмак криво улыбнулся.

– Полагаю, мне стоит начать издалека. Несколько дней назад я узнал о том, что Лонган Баттор все же доложил моей матери о наших с тобой отношениях, – медленно произнес ведьмак, явно недовольный случившимся. – Как доказательство он отправил ту самую записку, украденную из ящика моего стола. Мать связалась со мной в тот же день, и я сказал ей, что у нас более чем серьезные отношения. Я назвал тебя своей невестой.

– Подождите, но я ведь не ваша невеста.

Шок, ошеломление! Я смотрела на ведьмака, но мне не хотелось верить его словам. Не потому, что я не желала быть его невестой, скорее уж наоборот. Просто это ведь его мама! Мама, которая приедет знакомиться со мной через два дня!

– Понимаю, Тиана. Я и правда виноват, – опустился мужчина передо мной на корточки, взяв мои ладони в свои. – Но в свое оправдание могу сказать, что беседа с матерью случилась еще до того, как я сделал тебе предложение. Тем утром я был уверен, что ты согласишься стать моей женой, ведь это правильно. Я полагал, что твое воспитание не позволяет тебе встречаться со мной, будучи в свободном статусе. Твои родители наверняка этого не одобрят.

– Не одобрят, – была вынуждена я согласиться.

– И тем не менее ты не ответила мне согласием. Я не требую ответа сейчас. По тому, как быстро ты убегала, я понял, что снова поторопился, но ты должна знать, что мое предложение по-прежнему в силе. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Гулко с облегчением выдохнув, я улыбнулась, а мгновением позже, не сдержавшись, коротко прижалась к губам мужчины. Это был эмоциональный порыв, своеобразное спасибо за понимание и терпение, но отстраниться мне не дали.

Прикоснувшись ладонью к моей щеке, скользнув пальцами на затылок, он осторожно приблизился и поцеловал меня по-настоящему. Это был глубокий, ошеломляющий поцелуй. Томительно медленные касания, чтобы прочувствовать, ощутить влечение каждой клеточкой тела.

Кажется, я и не дышала вовсе, а стоило ведьмаку отстраниться, просто утонула в его пожелтевших глазах.

Однако расслабляться было рано.

– Тиана, моя мать приезжает через два дня, и она уверена в том, что ты моя невеста, – напомнил он так некстати, и весь романтический флер мигом растворился. – Я не могу требовать, не могу приказывать. Я прошу тебя, ведьмочка моя. Прошу поприсутствовать на нашем семейном ужине. Это спасет меня от ненужных объяснений. Ей незачем знать, что в наших отношениях пока все сложно.

Вот с этим я была согласна на все сто процентов. Я и сама пока не могла разобраться в своих чувствах и желаниях, а уж объяснять наши трудности кому-то постороннему не хотелось вовсе.

– Только один ужин? – дотошно уточнила я.

– Совершенно верно. Я закажу блюда в ресторации.

– В ресторации? – удивилась я. – Там, наверное, очень дорого. Может, я сама что-нибудь приготовлю?

Теперь настала очередь ведьмака удивляться, а я…

Иногда бывает такое, что ты сначала говоришь что-то на эмоциях, а потом уже думаешь. Этот случай был как раз из таких, но поздно. Слово не метла, вылетит – не поймаешь.

– Тиана, я могу себе позволить посещать ресторации, но твоя идея мне нравится больше. Думаю, сегодня за ужином мы могли бы составить список необходимых на завтра продуктов.

– За ужином?

– За ужином. Скажем, я буду ждать тебя дома в семь. Придешь?

Я до сих пор не могла понять, как так получилось, что я согласилась даже не на один, а сразу на два ужина. Причем второй должна была готовить я сама.

А ведь мать Барсвиля была не только сильной ведьмой, но и леди. Ей простые блюда, которым научила меня мама, наверняка не придутся по нраву. Да только ничего изысканного я готовить не умела.

– Студентка Бейн! О чем я только что говорил? – снова окликнул меня господин Рэк.

Вздрогнув, я опустила виноватый взгляд и, естественно, ничего не смогла сказать. Да я просто не слышала ни единого его слова, опять уплыв в собственные тревоги.

– Ну-ка, отправляйтесь к директору, – произнес преподаватель недовольно.

Быстро написав записку, пока я собиралась, он пустил магический вестник вперед меня. Забрав сумку, я пошла вслед за ним и на этот раз вошла в кабинет Барсвиля только после его громкого и четкого: «Да?»

Однако, войдя в кабинет, едва успела посторониться. Навстречу мне шел преподаватель по боевке. Он был разъярен, лицо покраснело от злости, но, глянув на меня, мужчина не проронил ни слова. Только дверью хлопнул очень громко.

– Вы его уволили? – спросила я осторожно, прекрасно понимая, что это не моего ума дело.

– Нет. Пока, к сожалению, не могу, – ответил Барсвиль, жестом приглашая меня занять кресло. – Мне некем его заменить. Да и, как я уже говорил, преподаватель он отличный. Думаю, не за горами тот день, когда его назначат директором вместо меня.

– Это еще почему? – возмутилась и даже испугалась я.

– Я слишком много требую от ковена первого круга, – усмехнулся ведьмак. – Им не нравятся перемены в академии. Точнее, не нравится тратить внушительные суммы на эти перемены. Да и если мы найдем артефакт… А впрочем, об этом я расскажу тебе сегодня за ужином вместе с подробностями нашего дела. Так почему тебя отправили ко мне?

– Думала о предстоящем ужине с вашей мамой, – созналась я и покраснела. – Я тут подумала… А если вашей маме не понравится то, что я приготовлю? Она ведь леди.

– Тиана, об этом тебе точно не стоит беспокоиться. Главное, что твои блюда обязательно понравятся мне.

– Да откуда вы знаете? Может, я совсем плохо готовлю?

– Все равно понравятся, – твердо заявил ведьмак и улыбнулся. – Возвращайся на историю, мы встретимся вечером.

Время до вечера я провела, изнемогая от любопытства. Мне было интересно больше узнать не только о деле вампира, но и о том, что будет после того, как мы найдем артефакт.

На самом деле мне совсем не хотелось, чтобы Барсвиль перестал быть директором ведьмовской академии. Я уже не представляла академию без него. Его образ олицетворял это учебное заведение.

И свою жизнь, к собственному стыду, я тоже без него не представляла.

– Тиана, ты с нами в город пойдешь? – поинтересовалась Риэна, у которой я нагло списывала лекцию по истории. – Нам деньги нужно на почте забрать. Родители прислали.

– Ага. Мне тоже на почту нужно, – отозвалась я, перелистывая страницу, и посетовала: – Я вчера письмо родителям так и не отправила.

– И конечно, ты нам опять не расскажешь, где пропадала, – как мешок с картошкой нарочно свалилась Марика на диван, потревожив ногой небольшой круглый столик с чашками и крохотным чайником.

Этот нехитрый набор им предоставила комендант, научив кипятить воду с применением наговора. Я этот жизненно важный урок, к сожалению, пропустила, как и вечеринку, устроенную вчера третьекурсницами прямо в их комнате.

– Ну отчего же? – хитро пожала я плечами. – Расскажу по дороге в город. Только вы навряд ли поверите.

– Мы поверим! – горячо воскликнула рыжая, подавшись вперед. – Бросай все, потом переписывать будешь! Утоление моего любопытства не терпит отлагательств!

В город я собиралась под свой тихий смех, подгоняемая девчонками. Пока мы шли к воротам академии, я все думала, с чего начать рассказ. Но, отметившись у орка-привратника, поняла, что стоит начать с главного:

– Некоторое время назад я почти отказалась от ведьминского дара, но артефакт, способный забрать у меня силу, украли прямо из кабинета директора.

Девчонки слушали меня, затаившись. Я не рассказывала всего, не называла имен, но была искренне рада возможности поделиться с ними хоть чем-то. В отличие от меня, Марика и Риэна дружили по-настоящему и проводили вместе много времени. Мне тоже хотелось быть частью их компании, но постоянные недомолвки и тайны нисколько нас не сближали, и это огорчало.

– Вот, собственно, и все, – завершила я свой рассказ, намеренно не называя Пелина по имени.

Я избегала любых уточнений, но так, на мой взгляд, было правильно. Пусть девчонки и заверили меня, что никогда ничего никому не расскажут, мне не хотелось слухов.

– Ну… это… – никак не могла подобрать слова ошарашенная Риэна.

– Это круто! – восхитилась Марика. – Тебя чуть не лишили силы, а директор спас. Ты хоть его поцеловала после этого?

От ответа на столь щекотливый вопрос меня спасла подошедшая очередь. Быстро отправив родителям несколько писем, я дождалась, пока девочки получат деньги, и пошла вместе с ними по лавкам.

Конечно, купить себе я ничего не могла: мне было по-прежнему не на что, но я и так неплохо провела время, помогая соседкам выбрать наряды и сделать другие необходимые покупки.

На одной из улиц мы даже проходили мимо конторы скупщика. На его крыльце ошивались странные типы неприятной наружности. Но если бы там даже никого не было, я все равно не стала бы продавать часы.

Мне было попросту жалко обменивать их на деньги. С такими вещицами наверняка расставались только в крайних случаях, а я пока от голода не умирала.

Да и одно из объявлений на доске главной площади натолкнуло меня на мысль о подработке. Пожалуй, я бы запросто могла помогать кому-нибудь несколько часов в день. Грязной работы я не боялась, а денег мне требовалось совсем немного.

Пока мы ходили по лавкам, я прикинула траты и на простенькое белье, и на теплые чулки, и на канцелярию. Оставалось найти то самое место, где я могла столько заработать.

Ожидая расплачивающихся за белье соседок на улице, я разглядывала в витрине лавки невероятное платье сдержанного темно-синего цвета. Оно было поистине роскошным: оборки и кружева на тон темнее, золотая вышивка и мелкие пуговицы, не слишком объемный кринолин.

Понимала, что никогда не надену такое. Оно однозначно было пошито для какой-нибудь манерной леди, но никак не для деревенской простушки. Однако в своих мечтах я кружилась в нем под сотнями огней в празднично украшенном бальном зале в объятиях Барсвиля.

В своих мечтах я могла быть кем угодно.

– Очень вкусные крендельки. Там еще что-нибудь осталось? – с надеждой заглянула в бумажный пакетик Марика, на ходу облизывая пальцы, вымазанные в сахарной пудре.

– Ты свою порцию уже съела. Дай и нам насладиться, – усмехнулась Риэна, доставая очередной крендель.

Для меня девчонки тоже купили у торговца пакетик, так что перекус перед ужином удался на славу. Но, видимо, о предстоящем ужине думала не только я.

– Вот бы хоть одним глазком туда заглянуть. Эх… – кивнула рыжая на вывеску ресторации под названием «Тень василиска», нагло уворовывая крендель из моего пакета. – Там, наверное, и кормят чем-нибудь эдаким, не то что в нашей столовой.

– В столовой академии хорошо кормят, – выразила я свое честное мнение. – Но если не поторопимся, то котлет может и не достаться.

О предстоящем ужине с Барсвилем я вспомнила уже на пороге женского общежития. Причем студентки что на улице, что внутри здания вели себя крайне странно. Под всеобщий гвалт они целыми стопками тащили книги.

– А что происходит? – спросила я у нашего коменданта.

Меня уже ждали. Причем, судя по сервированному к ужину столу, ждали с нетерпением, что, несомненно, было приятно.

Пока снимала плащ и передавала его, как и всегда, безупречному ведьмаку, краем глаза отметила на столе странного цвета посуду. Ее будто окунули в белую и фиолетовую краску, отчего та легла четкими неровными полосами. На металлической крышке, что скрывала главное блюдо, была выгравирована надпись “Тень василиска”.

Если бы Марика только знала, что прямо сейчас я исполню ее желание…

И пусть в саму ресторацию мне было не суждено попасть, посуда и блюда на столе однозначно были перенесены ведьмаком именно оттуда. Но этого мужчине словно оказалось мало. На столе стоял не только канделябр с красивыми серебряными высокими свечами, но и букет из розовых и белых цветов. В воздухе витал их тонкий аромат – он напоминал мамины кустовые розы, которыми она очень гордилась.

– Очень красиво. И аппетитно, – неловко остановилась я у стола и обернулась, чтобы взглянуть на ведьмака.

В глубине его глаз поблескивала желтизна. В полумраке комнаты, освещаемой лишь камином и тремя свечами, его глаза будто сияли потусторонним светом.

– Это ты красивая, Тиана, – произнес он приглушенно, не отрывая от меня прямого, пристального взгляда.

– И аппетитная? – спросила я, вообще не понимая, зачем и по какой причине это сказала.

Но Барсвиль ничуть не смутился. Сократив расстояние между нами, он коснулся моей руки, легко погладил ее, приподнял и прижался губами к тыльной стороне ладони.

– Несомненно, – выдохнул он, а я смутилась еще сильнее.

Именно смущение, а не любовь к чистоте погнало меня в уборную. На первом этаже этого дома имелась общая комната для нужных дел.

Включив воду, старательно намыливая руки, я лишь раз взглянула в настенное овальное зеркало да там и пропала. Будто хищник – медленно, но неотвратимо ведьмак подошел ко мне и обнял со спины. Зарывшись носом в мою макушку, он неожиданно сделал шумный вдох.

– Вот чего мне не хватало весь этот день, – проговорил он тихо, едва касаясь губами моего уха.

Мои глаза в отражении выглядели огромными и невероятно испуганными. Даже при таком плохом освещении было видно, как щеки заалели, но стоило признать, что смотрелись мы красиво. Ничуть не похоже: мы были разными, как день и ночь, во всем, но будто дополняли друг друга здесь и сейчас.

– Мне тоже… не хватало… – нерешительно произнесла я и зажмурилась на миг, испугавшись собственных слов.

Сердце сладко замерло, когда теплые губы едва-едва коснулись щеки; когда, осторожно повернув к себе, ведьмак поцеловал меня в самый кончик губ и легонько подул на мои веки.

– Пойдем к столу? – предложил он и взял меня за руку, прежде высушив мне обе ладони магией.

Стоило признать, что сейчас, к собственному стыду, я была готова пойти за ним куда угодно.

Учтивый, галантный, невероятный. Пока Барсвиль помогал мне сесть, пока наполнял наши бокалы, я украдкой рассматривала его. Черная рубашка, черные брюки, распущенные волосы. Он вроде бы был таким же, как и всегда, но что-то в его облике неуловимо изменилось. Однако я никак не могла понять, что именно.

– За этот вечер, – предложил он, приподнимая свой бокал.

Неловко отсалютовав своим, я сделала крохотный глоток и улыбнулась. Еще помнила, какое действие оказало на меня прошлое вино, и ошибки повторять не хотела.

Мне было уютно. Ужиная, мы толком и не разговаривали меж собой, но то и дело обменивались взглядами и улыбками. Это происходило совершенно случайно. Всего один взмах ресниц, секунда, и мы будто знали, что посмотрим друг на друга прямо сейчас.

Когда первый голод был утолен, а несколько тостов озвучены, я решила дать волю своему любопытству. Тем более что терпеть еще хоть минуту уже не было никаких сил.

– Вы обещали больше рассказать про украденный артефакт. И о том, почему можете перестать быть директором ведьмовской академии, – напомнила я как бы между прочим.

Довольно улыбнувшись, будто точно знал, что долго я терпеть не смогу, мужчина отставил свой бокал в сторону и заговорил. Голос его казался размеренным:

– Наверное, стоит начать с того, почему я вообще стал директором этой академии. Как ты уже знаешь, мое назначение пришло неожиданно, но отказаться от поста руководителя учебного заведения я не имел права. Просто потому, что эта должность – своего рода наказание для меня.

– Наказание? – Я была ошарашена. – Но за что?

Ведьмак еще раз довольно усмехнулся, словно предвидел и такую мою реакцию:

– Помогая матери в академии, я одновременно вел одно интересное дело. Пропал родовой артефакт семьи Ленберн. Обедневшие аристократы едва сводили концы с концами, но артефакт берегли как единственную ценность, а потому не пожалели денег на мои услуги. Собственно, преступницу я нашел довольно быстро, но оглашать ее имя и передавать результаты моего расследования страже мне настоятельно не рекомендовал советник императора.

– Это была близкая ему женщина? – полюбопытствовала я, захваченная историей.

– Не ему, но я понял это слишком поздно. Преступница оказалась будущей, а теперь уже нынешней фавориткой императора. Результаты своего расследования я передал лорду-дознавателю в тот же день, когда император объявил о новой возлюбленной. Естественно, делу не дали ход, но порочащие имя женщины слухи появились уже следующим утром. Мое назначение подписала Верховная ведьма.

– Подождите, – удивилась я. – А разве Верховная не является женой нашего императора?

– Является. И прошу тебя, обращайся ко мне на «ты», – улыбнулся Барсвиль, мягко напоминая о наших договоренностях касаемо общения наедине. – Если бы не она, висеть бы мне уже на главной площади Арконии.

Кивнув на просьбу, опять чуть смутившись, я при этом крепко задумалась. То, что я узнала, откровенно страшило. Пусть все это произошло еще до нашего знакомства, но я и вправду переживала за господина Эйлера. Просто…

Если бы не Верховная ведьма, к которой я, несомненно, вот прямо сейчас прониклась глубокой симпатией, мы с ним вообще могли бы никогда не встретиться.

– Я искренне рада, что ваша… твоя жизнь теперь в безопасности, – исправилась я, хотя это было невероятно сложно. – Но ты говорил, что если мы заберем у вампира украденный им артефакт, то все может измениться.

– Именно так. Император наверняка сменит гнев на милость, если мы вернем артефакт, а значит, быть как можно дальше от столицы мне больше не придется.

Словно многовековое дерево, я замерла, пораженная удивительной догадкой. Нет, ведьмак, конечно, предупреждал, что артефакт украден у влиятельной семьи, но чтобы настолько…

– Артефакт украли у императора? – спросила я неверяще.

– Можно сказать и так. Я уже говорил, что вампиры запоминают аромат своей несостоявшейся жертвы. Как ты помнишь, кроме тебя в склепе находился еще и Калиан Ворти. Он тоже остался жив при встрече с кровососом, и именно в его городскую квартиру клыкастый позже наведался.

Нет, я определенно чего-то не понимала. Полноценная картина никак не хотела складываться в голове, а потому я озвучила свои сомнения вслух:

– Артефакт императора находился в квартире у Каля? Это как?

– Студент Ворти – будущий наследник империи, но об этом пока знает лишь ограниченный круг лиц. Его сводный брат в этот круг, как ты понимаешь, не входил. Я вхожу, потому что обеспечиваю его круглосуточной защитой на территории академии. Ты – потому что мне нужна твоя помощь и потому что я доверяю тебе как себе.

Я остолбенела. Осознать услышанное никак не получалось. Доверие господина Эйлера, конечно, было невероятно приятным, но… То есть это я на будущего императора горшок с цветком из окна уронила? Да меня же за такое казнить могут…

Даже не подозревая о моих душевных метаниях, Барсвиль продолжил рассказывать:

– У императора есть только дочери. Они великолепные ведьмы, но ни одна из них не пригодна к правлению, как, впрочем, и выбранные для них партии. Что касается свойств украденного артефакта, то все просто: на короткий срок с его помощью можно остановить время. Артефакт, как ты понимаешь, родовой, сделанный на крови, и потому его необходимо вернуть как можно быстрее.

– Но зачем он Калю?

Не то чтобы мне было интересно, но я хотела видеть всю картину целиком. В мельчайших, не имеющих значения деталях запросто могла скрываться истина.

– Его иногда вызывают во дворец. Явиться он должен незамедлительно, однако его внезапное исчезновение могут заметить на занятиях. Артефакт избавляет от ненужных вопросов и объяснений.

– И весь мир замирает? – ужаснулась я, на миг представив, что мог бы сделать при помощи этого артефакта одаренный с недобрыми намерениями.

– Весь. В плохих руках этот артефакт может натворить много бед, – подтвердил мои самые худшие мысли мужчина. – Императорская семья, те, в ком течет их кровь, не подвержены его влиянию, как создатели, но и тот, в чьих руках находится активированный артефакт, тоже. Представь, что будет, если голодный вампир остановит время.

– Он очень плотно поужинает, – сглотнула я в ужасе.

– И это в лучшем случае. Но пока не думай об этом. Прежде чем мы отправимся на поиски кровопийцы, нам необходимо подготовиться, а для этого узнать примерное место, где он скрывается при свете солнца. Этим сейчас занимаются мои подчиненные.

– Те самые ведьмаки, что спасали меня вместе с вами?

– Те самые, – подтвердил Барсвиль и кивнул на мой бокал, который оказался пустым, чего я даже не заметила. – Еще вина?

С такими новостями лучше было достать что-то покрепче.

Несмотря на информацию, которую я предпочла бы прежде не знать, наш вечер с Барсвилем прошел удивительно. Заставив себя не думать о Кале и его невероятной жизни, я поначалу с головой окунулась в составление меню для завтрашнего ужина, а затем и в написание списка необходимых для приготовления блюд продуктов.

Не став мудрить – в конце концов, господин Эйлер сам согласился на то, чтобы я выступала в его доме в роли хозяйки, – я выбрала в качестве основного блюда мясной рулет, запеченный в соусе из лесных ягод.

Мой папа его очень любит, и именно это блюдо у меня получалось превосходным всегда.

К этому горячему было принято подавать сразу два вида гарниров. В качестве первого шел картофель, присыпанный свежей или замороженной зеленью, как более тяжелый и сытный. Второй же состоял из ассорти слегка припущенных в собственном соку овощей.

Вообще, состав этого гарнира напрямую зависел от сезона года. Ранней весной, например, когда большая часть запасов уже была съедена, я готовила его из квашеных овощей.

Также я выбрала две закуски: рыбную и овощную – и два салата: мясной, который мама готовила по очень большим праздникам; и освежающий из кисло-сладких яблок, брусники и капусты. На десерт же ведьмак попросил меня приготовить яблочный пирог.

– Конечно, – с радостью согласилась я, желая отплатить ему за сегодняшний ужин и приятно проведенное время хотя бы такой мелочью. – Знаете, а мне бы очень не хотелось, чтобы директором академии стал кто-то другой.

Слова сорвались с губ раньше, чем я в принципе осознала, что и кому говорю. Не иначе как второй бокал развязал мне язык, отчего стало вмиг очень стыдно. Но, коснувшись моей щеки ладонью, мужчина не дал мне спрятать пристыженный взгляд.

– “Знаешь”… – исправил он меня мягко, но настойчиво.

Пальцы его переместились на мой подбородок. Проведя большим пальцем по моей нижней губе, он вдруг повторил на грани слышимости то, что уже произносил раньше:

– Я дышать на тебя боюсь, Тиана.

В этот момент я тоже боялась. Боялась, что могу позволить ему гораздо больше, чем должна, потому что от его слов, как и прежде, кружилась голова.

Чтобы отрезвить в первую очередь себя, я сама заговорила о своих родителях. Делилась воспоминаниями о них, о своем детстве и о том, что было принято готовить в нашей семье на праздники. Потом мы как-то неизбежно переключились на сами праздники и пересели на диван, обсуждая, как проходили в моей деревне разного рода торжества.

– …И вот тогда невеста перевязывает своей девичьей лентой ветку дерева в лесу. Только она сама знает, к какому именно дереву ее привязала. Если вдруг эта ветка когда-нибудь сломается, значит, их семья больше не крепкая, – рассказывала я одну из свадебных традиций.

– В каком смысле не крепкая? – нахмурившись, переспросил Барсвиль.

– Ну… Женщину, значит, другую ее муж полюбил.

– То есть… – старательно сдерживал ведьмак усмешку, – если в это дерево вдруг попала молния и жена обнаружила, что ветка сломалась и упала, то ждет ее супруга незабываемый допрос с пристрастием?

– Ага. Даже может быть с членовредительством, – согласилась я. – В том году тетка Лепранья своего мужа до заикания довела, по всей деревне за ним с чугунной сковородой гонялась, а он, между прочим, двумя руками корову поднять может.

– Бедный мужик, – коротко прокомментировал господин Эйлер свое отношение к этой традиции и вдруг снова переключился на меня: – А как бы твои родители отнеслись, если бы узнали, что я сделал тебе предложение?

Именно этот вопрос я и боялась всем сердцем услышать. Наверное, заперли бы меня дома и больше не пустили бы в академию. И это в лучшем случае! В худшем папа взялся бы за свое ружье, чтобы городского лорда отвадить от меня раз и навсегда, а меня выдали бы замуж за Инава. Но рассказывать о таком я, естественно, не стала.

Старательно избегая прямого ответа, я сказала совсем другую правду:

– У нас принято, чтобы жених просил руки суженой у ее родителей, преподнося при этом невесте предсвадебные дары, чтобы продемонстрировать, что она будет жить в роскоши и достатке, – объяснила я и с сожалением призналась: – При всем желании я никогда не смогу ответить согласием без родительского благословения.

– Мне в этом плане определенно проще. Мне ничье благословение не требуется, – усмехнулся ведьмак, а я вдруг обнаружила себя в странном положении.

Голова моя лежала у него на коленях.

Как так получилось, я не смогла бы объяснить, даже если бы подверглась пыткам, но меня все устраивало. Он гладил меня по волосам, а я смотрела в его глаза и видела его улыбку, согреваясь не только теплом растопленного камина.

– Ну вы и не девушка, – озвучила я свое логичное умозаключение.

– С этим не поспоришь.

Треск поленьев в камине, завораживающее золото пламени, нежные умиротворяющие прикосновения и тихие беседы. Под рассказ Барсвиля о деле пропавшей старинной брошки я сама не заметила, как задремала.

Невесомый поцелуй лег на мои губы. Вероятно, он мне просто приснился, но, может, и нет.

– Ведьмочка моя… – шепот коснулся слуха, а я крепче обняла ведьмака за шею, прижимаясь к его плечу.

И мгновенно выплыла из дремы, обнаружив себя на руках у мужчины. Вместе со мной он поднимался по лестнице на второй этаж.

– Мне в общежитие надо, – произнесла я тихо.

Голос со сна оказался севшим, но Барсвиль расслышал. Поцеловав в кончик носа, он занес меня в свою спальню, уложил на кровать и укутал мягким пледом, после чего сам лег рядом и обнял меня.

– Не хочу тебя отпускать, – проговорил он, глядя мне прямо в глаза.

И было в его голосе, в его взгляде что-то такое, отчего я не стала возражать. Позволила ему обнять меня крепче, фактически оказавшись в кольце его рук, щекой прижавшись к его груди. Даже поверх рубашки я слышала сильный и быстрый стук его сердца.

Это была наша первая совместно проведенная ночь в одной спальне. Воспитанные девушки так не поступали, но мне хотелось быть сейчас рядом с ним, словно окутанной его горьким ароматом.

Но прежде, чем я окончательно провалилась в сон, еще услышала его тихий, будто надломленный голос:

– Знала бы ты, как сильно я хочу сделать тебя своей. Я сгораю, Тиана. Просто сгораю…

Кажется, мне снилось нечто тревожное. Что-то серое или черное – ночь, переулок. Тусклый свет фонаря нервно дергался, а я шла все быстрее и быстрее. Каблуки стучали по лужам, разбрызгивали грязную воду по сторонам. Убегала от вампира, тщательно подавляя панику, но стоило обернуться, как я с удивлением осознала, что он за мной даже не думал идти.

Такая реакция клыкастого почему-то обидела и возмутила.

Только догнать я его не успела. Проснулась, нехотя выплывая из сна.

В объятиях Барсвиля было тепло и уютно, но, как всегда, немножко стыдно. Если бы в деревне узнали подробности о моей теперешней жизни, то однозначно назвали бы падшей, но кого это сейчас волновало?

Точно не меня. Мне нравилось просыпаться от легких, едва ощутимых поцелуев. Ведьмак то прикасался к кончику моего носа, то ловил уголок улыбающихся губ, то одаривал закрытые пока веки. Новые ощущения будоражили и заставляли сердце то биться чаще, то испуганно замирать.

– Доброе утро, ведьмочка моя. – И еще один легкий поцелуй прямо в губы.

– Доброе утро, – прошептала я севшим голосом и сама прижалась к нему, обнимая.

Мне просто требовалось это объятие. Больше, чем воздух или вода. Я в нем нуждалась и ничего не могла с этим поделать.

И не хотела. Я влюбилась, и это чувство оказалось прекрасным.

Это было удивительно странное утро. Настолько странное, что несколько минут я, замерев подобно статуе в академическом парке, стояла в уборной второго этажа и рассматривала купленные для меня Барсвилем принадлежности. У них имелась отдельная полка в шкафу, и я пока не понимала, как на это реагировать.

Нет, спасибо я, конечно, сказала. Как только он мне все показал, пояснив, что раз уж я иногда остаюсь у него, то будет удобнее, если у меня появятся все необходимые атрибуты для начала дня, так сразу и сказала, но прикасаться к ним отчего-то было боязно.

Однако любопытство победило.

В плетеной корзинке помимо мягкого уютного черного халата лежали расческа и несколько больших пузырьков с ароматным наполнением. Сама я уже стояла в новеньких мягких тапочках на мою ногу, но на этом сюрпризы не заканчивались.

На самом дне корзины под мелкими флаконами спряталось что-то скрытое блестящей бумагой и перевязанное лентой. “Подарок” было написано размашистым почерком на прилагающейся карточке.

Раскрыв обертку, я невольно остолбенела. Пульс застучал в ушах, едва я поняла, что передо мной комплект нижнего белья. На первый взгляд оно было совсем простым: черным и без кружева, максимально скромным, но небольшой кристалл в форме капли на лифе я все-таки рассмотрела.

Принимать этот подарок, да и все остальное, было неловко, но и не принять оказалось тоже неудобно. Тем более что Барсвиль ждал своей очереди, чтобы попасть в уборную, а время летело очень быстро.

В итоге в спальню, обернутая в черный халат, я заходила красная как помидор, буквально заставляя себя идти. Однако, едва вошла, в глаза сразу бросилось чистое форменное платье, разложенное поверх заправленной постели.

Предыдущее, в котором спала, вместе с запрятанным в него бельем я накрепко прижимала к себе.

– Кажется, у вас целый склад с платьями моего размера, – проговорила я, найдя ведьмака у шкафа.

Он как раз брал свежую рубашку и на мою реплику загадочно улыбнулся.

– Так и есть? – удивилась я.

Открыв одну из створок платяного шкафа, он продемонстрировал мне несколько одинаковых платьев и даже плащ.

– Твои наряды слишком часто гибнут, – объяснил он такую запасливость, улыбнулся и подошел ко мне, чтобы коротко поцеловать. – Если поторопишься, успеем на завтрак в столовую.

Больше ни о чем другом, кроме как о том, что в столовую академии мы пойдем вместе, я думать не могла. Пока я одевалась, Барсвиль собирался в уборной. Он не видел того, как сильно я нервничала, расхаживая по комнате, но сразу заметил мое состояние, едва полностью собранным вернулся в спальню.

Зеркало для нас он открывал здесь же.

– Тебе не о чем беспокоиться, Тиана, – подбодрил он меня и взял за руку, тесно переплетя наши пальцы. – Вчерашним днем из устава академии после рассмотрения моего запроса ковеном Первого круга было вычеркнуто правило на запрет отношений в стенах учебного заведения. Теперь мы ничего не нарушаем, так что скрываться и дальше я смысла не вижу. Тем более что большинство преподавателей уже обо всем догадываются.

– Обо всем? – переспросила я в ужасе и была тут же зацелована в кончик носа.

– О том, что я за тобой ухаживаю и мы вместе проводим вечера. Но если ты не хочешь, если тебе страшно…

– Страшно, – согласилась я. – Но, наверное, тянуть и дальше и правда нет смысла. Когда я стояла на крыльце твоего дома вчера, меня видела госпожа Филт.

– Обещаю, никто не скажет в твою сторону ни одного плохого слова, – приподнял он мою руку и прижался губами к тыльной стороне ладони. – Не посмеют. Пойдем?

Это “не посмеют” прозвучало ну очень угрожающе, отчего мне заранее стало жаль всех тех, кто хотя бы попробует сказать мне что-то плохое. Наверное, именно эта фраза, это твердое убеждение и дало мне силы сделать шаг в зеркало.

Но храбрость истаяла так же быстро, как и пришла.

Едва мы появились, в столовой воцарилась гробовая тишина. Все взгляды мгновенно обратились к нам, но ведьмак этого будто и не заметил. Потянув меня за собой, так и не выпуская мою руку из плена своих пальцев, он направился к раздаче. Брал чистые подносы тоже он. И тарелки ставил он, пока я никак не могла прийти в себя.

– Сядем вместе? – предложил Барсвиль, удерживая оба наших подноса.

– Думаю, на сегодня мы уже достаточно шокировали присутствующих, – пролепетала я, забирая свой поднос. – Можно я к девчонкам пойду?

– Иди. – Мягкая понимающая улыбка коснулась его губ и показалась мне чуточку шкодливой. – Я после завтрака отправлюсь сразу в город за продуктами. Буду ждать тебя дома после обеда.

«Дома» – это одно-единственное слово из его уст сегодня звучало как-то по-особенному уютно.

Проследив за тем, как ведьмак занимает место за столом для преподавателей, я поспешила к соседкам, но стоило мне только сесть, как на меня обрушился весь их восторг.

– Вы все-таки вместе! – едва ли не танцевала, сидя на стуле, Марика.

– Мы так и знали! – в порыве чувств крепко обняла меня Риэна.

Студенты за соседними столиками, судя по виду, активно прислушивались к нам, так что пришлось утихомирить девчонок. На их реплики я загадочно промолчала, но при этом обещала рассказать обо всем немного позже.

Только и позже так и не случилось, потому что с одного занятия мы бежали сразу на другое и нормально поговорить могли только за обедом, где опять же кроме нас сидели все те же любопытные студенты с разных курсов.

Но их оценивающие, удивленные и откровенно неприятные взгляды сегодня меня нисколько не трогали. Создавалось ощущение, что у меня вдруг выросли крылья. Избавить меня от них, испортив настроение, не мог никто.

– Ты сегодня как будто светишься вся, – поделилась своими наблюдениями Риэна.

И это было правдой. Я и сама чувствовала, словно внутри меня есть теплый яркий свет, озаряющий все вокруг. У меня даже на занятиях все получалось – мое зелье снова заработало высший балл!

Быстро пообедав, я выбежала сначала из столовой, а потом и из главного здания академии. Торопилась так, что, несмотря на запрет, решила призвать из комнаты метлу.

Уже через минуту мы вместе с ней стояли на крыльце директорского дома. Дверь распахнулась еще до того, как я постучала. Только растрепавшиеся волосы пригладить и успела.

Барсвиль ждал меня. Неожиданно в белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, с забранными в косу волосами. Глядя на него, я так и замерла с улыбкой, отчего-то боясь спугнуть собственное счастье.

В этот момент я еще верила, что ужин с его мамой пройдет хорошо. В этот момент я еще не знала, что гостей этим вечером будет больше.

Я полагала, что готовить буду в одиночестве. Во-первых, отец маме именно с готовкой никогда не помогал. Разделать мясо, ощипать птицу – это да, но наша маленькая кухня была только ее королевством. Ну и моим. Мы с младшими помогали, чем могли.

Во-вторых, я прекрасно была осведомлена о занятости Барсвиля. Помимо поста директора Ведьмовской академии магии он еще, как выяснилось, держал сыскную контору, так что скучать ему явно не приходилось.

И тем не менее он нашел время на то, чтобы помочь мне. Строго следовал моим указаниям, выполнял все, о чем я даже стеснялась его попросить, будь то нарезка лука или чистка картофеля. Вдвоем мы управлялись куда быстрее, чем я наметила по времени, но какие это были часы!

Мы то и дело встречались взглядами, соприкасались случайно пальцами, сталкивались на его кухне, хотя места было хоть отбавляй. Но я ничуть не раздражалась. Наоборот, все вокруг казалось уютным, теплым и таким правильным. Улыбка сама появлялась на моих губах и являлась точным отражением его улыбки.

Кажется, я сегодня вообще улыбалась весь день, но несмотря на то, что все шло идеально, в душе тихонько скреблось предчувствие неприятностей. Да, от этого ужина я и так не ждала теплой компании и дружеских объятий, но это было словно что-то другое. Что-то, о чем я пока даже не догадывалась.

– И-и-и… все, – поставила я яблочный пирог в печку, засекая на больших напольных часах без четверти час. – Кажется, тебе потребуется свежая рубашка.

– И брюки, – усмехнулся Барсвиль, осмотрев себя вслед за мной.

На его белоснежной рубашке красовалось пятно от брусничного соуса, который он возжелал немедленно опробовать в целях дегустации. Со словами: “Ну еще две ложечки!” – ведьмак пытался добраться до заветного соусника, за что и поплатился.

– И брюки, – согласилась я, отметив прилипшее к оным тесто.

– А тебе платье, – произнес он с загадочной улыбкой.

– Зачем? Я же чистая, – удивилась я, повторно осмотрев свое совершенно чистое платье.

Чистое по причине того, что все это время я пользовалась фартуком. Однако стоило мне опустить голову и на миг утратить бдительность, как Барсвиль абсолютно бессовестным образом подкрался ко мне и обнял. Да так обнял, что пятно от соуса с его рубашки появилось и на моем платье.

Я обомлела.

– Пойдем, – совершенно не дали мне возмутиться, и ведьмак первым отправился наверх.

Мне ничего иного не оставалось, как следовать за ним.

Однако, входя в его спальню, я и подумать не могла, что увижу мужчину обнаженным. Стоило только переступить порог, как у меня мгновенно появилось желание выйти вон. Стоя у шкафа, ведьмак как раз снимал рубашку через голову.

И вот это хорошо, что он не видел моего лица в этот момент. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы собраться и захлопнуть открывшийся от изумления рот. Гулко сглотнув, для верности еще и о дверной косяк плечом оперлась, потому что ноги не держали.

Грязная рубашка проплыла мимо меня по воздуху, заставив посторониться, пока Барсвиль доставал другую – тоже белую. Но, взяв рубашку из шкафа, он неожиданно посмотрел на меня.

Его коварная улыбка мне вот вообще не понравилась.

Шаг, шаг, еще шаг и этот обжигающий взгляд. С грацией сытого хищника ведьмак настиг меня в мгновение ока. Мой шаг назад случился непроизвольно, но дальше за мной оказалась стена. Отступать было просто некуда, но в свою преграду, откинув голову назад, я вжалась изо всех сил.

– Убегаешь? – выдохнул мужчина мне в губы.

Ответить я не смогла. Только снова сглотнула. Горло перехватило спазмом.

Легкое прикосновение ладонью к щеке и поцелуй, что ложится на губы сладкой карамелью. Кажется, пока я отворачивалась, кто-то втихую дегустировал еще и начинку для пирога.

Однако возмутиться этому вопиющему факту я тоже была не в силах. Всего лишь прикосновение, всего лишь теплые губы у моих губ, что задержались ощутимо дольше. Всего лишь дыхание – одно на двоих, и глаза в глаза. У него был настолько голодный взгляд, что мне немедленно захотелось отдать ему весь пирог.

– Сейчас бы послать всех на кладбище за умертвиями гоняться и… – произнес он неожиданно хрипло.

Что там было в его мыслях дальше, мне так и не суждено было узнать. Звук хлопнувшей двери однозначно раздался на первом этаже, но при этом был слышен даже на втором.

– Барсвиль! – окликнули снизу требовательно.

Голос определенно был женским, так что все мои страхи мгновенно вывалились наружу. Сердце заколотилось как ненормальное, руки затряслись, а дыхание перехватило.

Однако приход долгожданных гостей ничуть не испугал ведьмака.

Еще раз коротко прижавшись к моим губам, не сдержав почему-то отчаянного стона, вмиг изменившийся мужчина отошел от меня на шаг, и дышать хоть и чуточку, но стало легче.

– Переодевайся, Тиана. Там в коробке для тебя подарок.

Именно с этими словами он еще раз прильнул к моим в изумлении приоткрытым губам и просто взял и вышел из комнаты. Пуговицы на его рубашке, как и запонки, застегнулись сами собой, после чего Барсвиль, как и прежде, стал выглядеть идеально.

Даже идеальнее обычного.

Дверь закрылась, а я с надеждой взглянула на окно.

Ноги сами принесли меня к подоконнику, руки сами взялись за щеколду, но, попытавшись открыть окно, я в этом деле не преуспела. И осознала со всем отчаянием: Барсвиль подготовился! Он слишком хорошо меня изучил!

– Только притвориться невестой… Только притвориться невестой… – шептала я как наговор, обнимая себя за плечи.

Однако тянуть и дальше смысла не было. Вспомнив о том, что перед уходом ведьмак упоминал про какой-то подарок, я быстрым взглядом обвела спальню и наткнулась на большую желтоватую коробку, что совершенно спокойно лежала поверх покрывала прямо на кровати.

Честно говоря, я еще с его прошлыми подарками не смирилась, но любопытство победило и здесь. Лишь слегка приоткрыв коробку, я ахнула и мгновенно зажала себе рот ладонью.

В коробке лежало то самое темно-синее платье с витрины лавки. Мягкая ткань, золотые пуговицы, совсем небольшой кринолин и вставки на тон темнее. Я могла бы нарисовать его по памяти, так ярко оно отпечаталось в мечтах, но этого не требовалось. Потому что оно лежало сейчас прямо передо мной.

Его стоимость я боялась даже представить.

Я должна была отказаться от такого дорогого подарка. Совесть не позволяла мне его принять. Оно совсем не подходило мне по статусу, но…

Но мне слишком редко дарили подарки. Да и платье мне очень понравилось. Настолько, что я непременно собиралась его когда-нибудь купить. В конце концов, я бы даже могла отдать за него деньги Барсвилю. Несколько позднее, частями, но отдать.

Правда, была еще одна причина, почему мне хотелось надеть его прямо сейчас. Перед госпожой Эйлер я желала выглядеть соответствующе. Соответствующе ее сыну. Пусть и не леди – до леди мне было далеко, – но и не деревенской простушкой.

При помощи скрытых пуговиц и продуманных деталей я справилась с платьем сама. Справилась быстро, но еще долго не покидала комнату. Смотрела на себя в напольное зеркало, любовалась собой и не верила, что это я. Все же одежда меняла облик. Или меняла меня? Хотелось стоять, расправив плечи, улыбаться – не широко и открыто, а скорее загадочно.

И смотреть…

Не свысока, нет. Но все же с чуть приподнятым подбородком. О Главная ведьма! Даже мои движения стали иными – более сдержанными, что ли.

Среди всего этого великолепия оставался только один вопрос: откуда Барсвиль мог узнать о том, что мне понравилось именно это платье? Ответа у меня не имелось. Это было странное совпадение. Странное, но такое удачное.

Прятаться в спальне и дальше уже было попросту некрасиво. Собравшись с силами, с мыслями, я в последний раз взглянула на себя в зеркало и решилась идти, пока ведьмак сам не пришел за мной. Такая ситуация показалась бы, наверное, его матери странной. Еще подумает, будто я ее боюсь.

Чтобы спуститься по лестнице, мне понадобилась вся моя решимость. Желая отвлечься, я считала ступени, однако вскоре поняла, что голосов на первом этаже слишком много.

Удивительно много для ужина на троих.

Но возвращаться обратно было поздно. Меня заметили.

Первым с неприятной усмешкой оценил мой внешний вид преподаватель по боевке. Сегодня господин Баттор отчего-то был одет в свой праздничный мундир. Я слышала, что некогда ему удалось недолгое время служить при дворе императора, но раньше расценивала эту информацию только как слухи.

Второй, чей оценивающий взгляд я поймала на себе, была молодая красивая женщина. Она выглядела едва ли старше Барсвиля, и, если бы не истинно семейные черты лица, я никогда бы не подумала, что это его мать.

Впрочем, удивляться было нечему. Ведьмы, имеющие высокий уровень дара, долго оставались молодыми и полными сил.

Я постаралась приветливо улыбнуться женщине. Тем более что рядом с ней стоял ведьмак, который встретил мое появление теплой улыбкой. Однако, взглянув на четвертого присутствующего здесь гостя, я оступилась и поставила ногу мимо ступеньки.

Улыбаясь так же привычно, у самого основания лестницы тоже стоял Барсвиль. Он же и поймал меня, не позволив некрасиво распластаться. Взгляд его стал оценивающим, а на щеке от выразительной полуулыбки появилась ямочка.

– Элеот, спасибо за помощь, но будь добр, убери руки от моей невесты, – голос Барсвиля принес с собой легкий оттенок угрозы.

И я запоздало поняла, что поймал меня совсем не директор ведьмовской академии. Щеки запылали. Хотелось немедленно провалиться сквозь землю, но такой радости мне никто не доставил.

– Стоите? – спросили у меня голосом Барсвиля, полностью его же игнорируя.

Мне отчаянно хотелось сказать: «Нет». Просто потому, что я и вправду едва держалась на ногах, но вместо правдивого ответа я с заминкой неуверенно кивнула.

– Здравствуйте, – запоздало вспомнила я о приличиях.

– Мама, разреши представить тебе мою невесту Тиану Бейн, – привлек мое внимание ведьмак, а я так и не решилась спуститься с последней ступеньки.

– Очень приятно познакомиться, – пролепетала я и натянула на губы улыбку, от которой брови худощавой леди медленно поползли вверх.

– Тиана, моя мать леди Орис Эйлер, ведьма ковена Первого круга. А это, как ты уже, наверное, догадалась, мой брат Элеот, – представил хозяин дома своих родственников поочередно. – Господина Баттора ты знаешь.

Испуганно глянув почему-то исключительно на второго господина Эйлера, который был как две капли воды похож на первого, я не иначе как от нервов и растерянности решила поделиться с присутствующими слухами, которые ходили по академии:

– А девочки говорили, что вы единственный наследник леди Эйлер.

Лучше бы я молчала.

Преподаватель по боевке старательно пытался скрыть свой смех за кашлем, но у него ничегошеньки не получалось. Со стороны мои слова наверняка прозвучали так, будто я позарилась на богатство Барсвиля, а не на него самого, но я была просто шокирована тем, что у него есть брат-близнец.

Полностью одинаковых людей мне еще не доводилось видеть ни разу в жизни.

– Располагайтесь. С вашего разрешения, нам остались последние приготовления.

Сделав вид, что ничего примечательного не произошло, ведьмак подошел ко мне и подал мне руку. В его ладонь я вцепилась как утопающая, что отчасти действительно было правдой. Провалиться сквозь землю мне уже не хотелось. Я желала просто исчезнуть, раствориться, как если бы меня никогда не было.

В этот момент я искренне жалела о том, что уже нельзя было просто сбежать. Жалела о том, что кухня располагалась здесь же – в одном помещении с гостиной. Всем сердцем жалела о том, что вообще согласилась на этот ужин.

– Тиана, все хорошо, – шепотом успокаивал меня ведьмак, гладя мои ледяные ладони. – Тебе не о чем переживать. Просто будь собой, ладно? Ты потрясающая девушка.

– Ваша мама теперь думает, что я охотница за вашим богатством, – пролепетала я.

– Не ваша, а твоя. Ну и пусть думает. Я же так не думаю.

Я толком не вслушивалась в беседу между гостями Барсвиля. Обходя его брата по дуге, механически доставала из печи горячее. Так же механически относила его к большому столу. Его ведьмак перенес сегодня специально из столовой академии.

Стоило поставить главное блюдо, как расположившаяся на диване мать ведьмаков обратила свой взор на меня. От нее исходило ощутимое прямо в воздухе величие. О таких говорили “королевская стать”.

– Значит, вы, Тиана, учитесь в академии? – медленно произнесла она, будто выделяя каждое слово.

– С этого года, – ответила я и поспешила на помощь к ведьмаку, который пытался красиво выложить салаты.

Убегать от собеседника было неправильно – я это хорошо понимала, но мы могли вот-вот вообще остаться без половины закусок, на которые опять позарился один дегустатор.

– Первокурсница, – вынесла леди вердикт.

И судя по ее тону, это был именно что вердикт. Но что самое печальное, этот ее тон сохранился и за столом. Прежде чем мы сели, она успела узнать у меня о моих родителях и сестрах, но и с началом трапезы допрос продолжился. Причем именно допрос, ведь правила приличия леди намеренно игнорировала, хотя осадить ее пытались оба сына.

Нормально ел за столом только без конца усмехающийся и развлекающийся за наш счет господин Баттор.

– …То есть это именно вы хотели распрощаться со своим даром. Занятно, – совсем невесело усмехнулась леди Эйлер. – И что же подвигло вас отказаться от этого замечательного плана?

Я невольно взглянула на Барсвиля. Волнение захлестывало. Вопросов было слишком много. Я часто ляпала невпопад и совсем не то, что хотела донести. Вот и сейчас вместо того, чтобы ответить, что мне понравилось быть ведьмой и это полностью мое решение, я затянула с молчанием, засмотревшись на ободряющую улыбку держащего меня за руку под столом ведьмака, и…

Ответа леди не потребовалось.

– Все понятно.

– Что именно тебе понятно, мама? – вдруг заступился за меня Элеот.

Он сидел по левую сторону от меня, в то время как леди и преподаватель по боевке разместились напротив нас на диване.

– Может быть, ты все же дождешься ответа от Тианы? – продолжил он светским тоном, будто мы сейчас обсуждали погоду, природу и вообще мило сидели.

– Нет-нет, если леди все ясно… – поторопилась я остановить мужчину, потому что отвечать не хотелось.

Вообще. Ни на один вопрос.

– Как мать я имею полное право знать об избраннице своего сына абсолютно все, – припечатала женщина, раздраженно бросив салфетку на стол.

– Как матери тебе достаточно знать, что я счастлив, мама, – не менее холодно отчеканил Барсвиль, буравя собственную мать прямым взглядом.

Но леди Эйлер и не думала успокаиваться. Неожиданно мягко улыбнувшись, она перешла на примирительный тон:

– Хорошо. Все мы здесь взрослые люди. Тиана, сколько денег вам нужно, чтобы вы забыли о моем сыне, прекратили этот фарс с невестой и женихом и скрылись из его жизни?

На миг я просто потеряла дар речи. Я как будто находилась в кошмаре, в страшном сне, который все никак не заканчивался. Но его пора было завершать.

Отложив вилку – все равно так ни кусочка и не съела, – я встала и забрала свою ладонь у Барсвиля.

– Тиана… – попробовал он меня остановить, но его пальцы схватили лишь воздух.

– Ну знаете ли! – усмехнулась я, окатив леди всем скопившимся у меня презрением.

Хотелось сказать так много, но, оценив ее довольную расслабленную улыбку, я не сказала ей вообще ничего. Вместо этого обратилась к собственному директору:

– Извините, господин Эйлер, но это выше моих сил. Скажите им, что я не ваша невеста, и… Спасибо за ужин. И за платье. Деньги за него я вам отдам.

Не думая больше ни секунды, я направилась к единственному выходу из дома. Держала лицо все то время, пока спешно обувалась, пока торопливо снимала плащ с вешалки и молилась, чтобы эта гробовая тишина таковой и оставалась хотя бы до тех пор, пока я не уйду.

Но моим надеждам не суждено было сбыться.

– Мама… – произнес с осуждением кто-то из братьев.

– Тиана, постой, – окликнул меня второй, но я не понимала, кто из них кто.

Могла бы отличить по рубашкам – белой и черной, но поворачиваться смысла не видела.

– Я не поняла, она не твоя невеста? – прозвучал раздраженный и вместе с тем требовательный голос леди Эйлер.

– Нет, мама. Тиана не ответила согласием на мое предложение, но я не теряю надежды добиться от нее взаимности, потому что я питанию к ней самые глубокие чувства. Спасибо за визит, провожать не буду. Где находятся ворота академии, ты знаешь сама.

Последние фразы я уже толком не слышала. Между мной и отвратительным ужином преградой стала дверь, однако, выйдя за порог, я поняла, что не хочу сейчас идти в общежитие.

Слезы катились по моим щекам обжигающим градом. Погода – она бушевала пронизывающим ветром, била по лицу мокрыми листьями, окропляла шею холодным дождем.

Ноги несли меня вперед по преподавательской аллее. Между парком и аллеей располагался крохотный лесок, и именно туда я сейчас направлялась. Бежала, не разбирая дороги. Глубочайшая обида сжимала сердце, не давала полноценно дышать.

Как так можно? Конечно, у аристократии всегда было свое видение мира, но почему? Кто позволил им так унижать меня? Кто разрешил им втаптывать в грязь тех, кто ниже их по статусу?

Поскользнувшись на мокрых листьях, я больше не поднялась. Так и села в желтый ворох, опершись о ствол величественного дерева. Мне бы хотелось иметь его выдержку, его непоколебимость, но я не имела и половины желаемых качеств. А впрочем, сейчас я бы, наверное, даже нашла что сказать леди Эйлер. Несколько емких и колких фраз появились в мыслях неожиданно, но как-то слишком поздно.

Ведьма ковена Первого круга явно была довольна завершением этого нелепого ужина.

– Не стоит сидеть на холодной земле, ведьмочка. Заболеешь, – внезапно произнесли у меня за спиной, а я бесконтрольно вздрогнула и резко обернулась.

Прислонившись плечом к стволу все того же дерева, передо мной, сложив руки на груди, стоял Барсвиль. Хотя нет, это был не директор ведьмовской академии. Черная рубашка этим вечером принадлежала Элеоту.

Утро в женском общежитии сегодня мне вдруг напомнило о самых первых днях в академии. Первокурсницы носились по коридорам как угорелые, занимая очереди в душевые еще спозаранку. Каждая хотела выглядеть еще лучше, еще краше, еще привлекательнее, для чего ведьмочки неизменно обменивались косметическими средствами и делали друг другу прически.

Правда, не обошлось и без каверз. Пока мы спускались по лестнице на первый этаж, мною были замечены несколько студенток с позеленевшей кожей и ужасными гнойными прыщами на лицах. Хотелось верить, что девочки просто перестарались, наводя красоту, но Марика сказала, что так наглядно выглядит конкуренция.

Женская конкуренция за привлекательного и состоятельного мужчину.

Что удивительно, прихорошились не только студентки. Идя от женского общежития к главному зданию академии, мы с соседками с приятным изумлением проследили за шествующими преподавательницами. Под свои привычные нашему глазу мантии они надели красивые платья, которые с удовольствием демонстрировали.

Однако не только женская половина академии этим утром словно посходила с ума. Парни со старших курсов выглядели счастливыми настолько, что зависть брала. Где-то там за границами академии беспрестанно лил дождь стеной, но на нашей территории было, как никогда, солнечно и тепло. Осень словно застыла на этом пятачке, и причиной этому являлся наш новый преподаватель по боевке.

Вчерашним днем лорд Элеот Эйлер был назначен ковеном ведьм Первого круга преподавателем по боевым искусствам взамен ушедшего от нас господина Баттора. Этого неприятного ведьмака все тот же ковен ведьм решил пристроить поближе к себе. Точнее, так решила леди Эйлер, назначив его своей правой рукой, о чем было объявлено на вчерашнем праздничном ужине в столовой.

Причем лично я там не присутствовала, решив избегать мест появления леди Эйлер. Об этом всем мне уже перед сном рассказали девчонки, наперебой гадая, как именно выглядит новый преподаватель, он же родной брат директора.

Я их разочаровывать не стала, так что о своем преждевременном знакомстве с ним ничего не сказала. Мне искренне хотелось увидеть их лица, когда они поймут, что два ведьмака похожи как две капли воды. Разговаривая с ним под деревом в лесочке, я так и не смогла найти для себя хоть одну уникальную черту, по которой получилось бы различать мужчин.

Лорд Элеот Эйлер даже по характеру едва ли отличался от брата. Лично мне он показался невероятно участливым. Присев рядом со мной на корточки, он проявил такое редкое для аристократии сострадание, одолжив мне свой черный носовой платок.

Платок, если честно, было откровенно жалко портить слезами, но я приняла его с благодарностью. И моя благодарность увеличилась троекратно, едва я ощутила, как нагрелась подо мною земля и мгновенно высохло платье. Оно было таким красивым, новым и дорогим, но перестало иметь какую-либо важность, когда в дело вмешались чувства.

Наверное, это платье теперь всегда будет напоминать мне о неудачном ужине.

– Не обижайся на нашу мать, Тиана, – проговорил господин Эйлер, большим пальцем стирая слезинку с моей щеки. – Она действовала, как ей кажется, из лучших побуждений. Годы идут, а она все боится, что мы женимся на охотницах за ее состоянием. Только она все время забывает, что к ее состоянию мы давно уже не имеем никакого отношения.

– Но разве я похожа на охотницу? – всхлипнула я, постепенно успокаиваясь.

Реветь в присутствии брата Барсвиля было попросту стыдно.

– Конечно, не похожа, поэтому я и не вижу причин для размазывания соплей. У меня для тебя есть занятие куда интереснее, – произнес он с коварной полуулыбкой, а я уже хотела было возмутиться.

Но тут же звучно шмыгнула носом, так что возмущение насчет его формулировки моего текущего состояния придержала.

– И какое же? – осторожно уточнила я.

– Предлагаю тебе сжалиться надо мной и показать мне академию. Завтрашним днем будет обнародовано мое назначение. Господина “Занозу в заднице” Баттора переводят работать в ковен как незаменимого специалиста по копошению в чужом грязном белье, а на его место по протекции нашей матери прислали меня, – усмехнулся Элеот.

Я поначалу остолбенела, осознав смысл сказанного мужчиной, но потом тоже тихо рассмеялась его точному определению касаемо преподавателя по боевке.

– Так покажешь?

– Покажу, – кивнула я и настороженно взялась за протянутую ладонь, чтобы подняться с земли.

Планы на остаток вечера у меня были совершенно иными, но после столь любопытной беседы я просто не смогла отказать ведьмаку.

Пока мы выбирались из леса, меня никак не покидала мысль, что я иду рядом с Барсвилем. Видимо, я так пристально рассматривала мужчину, что он решил напомнить мне, что, вообще-то, все видит и чувствует мои взгляды.

– Не найдешь.

– Что, простите? – не поняла я, мотнув головой, чтобы сбросить наваждение.

– Отличий, говорю, не найдешь, сколько ни старайся. Нас даже мать не различает, – усмехнувшись, поделился он откровением. – Так о чем ты там рассказывала?

– О преподавательской аллее. Здесь расположены дома преподавателей, но вы, наверное, будете жить с братом? – предположила я и тут же мысленно обругала себя за бестактность.

Какое мне дело до того, кто и где будет жить?

– Интересное предложение. Я его обдумаю, спасибо, – уже откровенно потешался ведьмак над моим смущением.

Однако его как рекой смыло, стоило нам приблизиться к дому Барсвиля. Сам директор ведьмовской академии стоял недалеко от своего крыльца и, судя по жестам, о чем-то эмоционально разговаривал со своими подчиненными. Вероятно, даже отчитывал уже знакомых мне ведьмаков за что-то, потому как смотрели они куда-то себе под ноги, несколько виновато склонив головы.

Словно почувствовав наши взгляды, Барсвиль мгновенно нашел нас глазами. Один взмах его руки, и ведьмаки исчезли. Просто растворились в воздухе, как если бы стали невидимыми.

Резко остановившись, я громко ахнула, пораженная догадкой.

Спасая меня из лап Пелина, господин Эйлер говорил, что прикрепил к моим ботинкам маячок, но ведь это было неправдой или не всей правдой. Не потому, что он не мог этого сделать – мог много раз, еще как мог, но будь дело действительно только в маячке, они бы навряд ли поспели вовремя.

А вот если бы он приставил ко мне для слежки своих ведьмаков…

– Тиана, что-то не так? Ты побледнела. – обеспокоенно спросил Элеот, остановившись вместе со мной.

– Все нормально, – произнесла я твердо.

И так же твердо направилась прямиком к Барсвилю, а остановившись в шаге от него, сжала под рукавами плаща пальцы в кулаки, вонзаясь ногтями в мягкую плоть ладоней.

– Господин Эйлер, – обратилась я к директору ведьмовской академии, глядя исключительно на него же, не давая ему и слова сказать. – Я сейчас задам вам один вопрос и прошу вас ответить на него предельно честно. Это платье, что сейчас на мне. Почему сегодня вы подарили мне именно это платье?

Время тянулось слишком медленно. Буравя мужчину пристальным взглядом, я ждала ответа, но его не было. Однако и взгляда ведьмак не отвел, смотрел прямо, пока на его скулах играли желваки.

Как сказала их же мама:

– Все понятно, – отчеканила я и вынесла предупреждение: – Если ваши подчиненные будут следить за мной и дальше, я за себя не ручаюсь!

– Как интересно у вас! – произнесли по левую руку от меня, а я только вспомнила, что рядом с нами все это время стоял третий лишний. – Нет-нет, вы продолжайте, продолжайте, – усмехнулся он весело.

– Простите, – выдавила я из себя виновато. – Я не должна была при вас.

– Напротив, – усмешка на его губах стала саркастической, – мне всегда было любопытно, каким станет мой сдержанный и не в меру правильный брат, когда в его сердце наконец заиграет пламя страсти. Вижу, меня ждет увлекательнейшее времяпровождение.

– Ты работать сюда приехал или времяпровождаться? – зло спросил Барсвиль, наградив родственника недобрым взглядом.

– Одно другому не мешает, – легко ответил Элеот, а я поняла, что мне здесь не место.

Коротко извинившись, так ни разу и не оглянувшись, я поспешно ушла в общежитие, где студентки даже в такое время все еще готовились к занятиям в коридорах.

Мои соседки тоже усиленно делали домашку. Риэна читала наговор на исцеление растения, экспериментируя с нашим несчастным горшком, а Марика, закрыв уши ладонями, заучивала даты образования первых ковенов.

До моих страданий им этим вечером не было никакого дела. И мне бы тоже было взяться за домашку, но сил на нее просто не осталось. Пришлось корпеть над учебниками на следующий день, но домашних заданий скопилось так много за прошедшие дни, что некоторые я даже доделывала сегодня утром.

Но и этого времени на все мне не хватило. За свою безалаберность я и поплатилась на бытовых чарах, заимев первую в своей жизни оценку неудовлетворительно.

Стипендия по истечении этого месяца мне больше не светила.

Зато другие были счастливы. Счастьем вдруг пропиталось все вокруг до самой вершины башни главного корпуса.

Даже преподаватели улыбались и по большей части относились к промахам студентов снисходительно. Например, Галория Сфат позволила мне пересдать самостоятельную через два дня, а Шебени Рэк – преподаватель по истории – сам подсказывал Марике ответы, когда та стояла с пересказом у доски.

Спускаясь вниз по центральной лестнице в главном здании академии, я не понимала только одного: где все это время пропадал Каль?

Спрашивать про старшекурсника у Барсвиля не хотелось совершенно. Да и после того знаменательного ужина приходить к директору в дом, пока там гостила его мать, я не собиралась. Но идти, к сожалению, и не пришлось.

С леди Эйлер мы столкнулись в дверях.

– Хм… Это вы, студентка, – прошлась леди Эйлер по мне оценивающим взглядом, пока я собирала по полу учебники и тетради.

Они выпали из моих рук при столкновении с леди. Причем не везло мне сегодня просто хронически. Утром сумка, в которой я носила все это добро, неожиданно лишилась ремешка. Пришить его я уже не успевала, а потому так и носила учебные принадлежности в руках.

– Не думаю, что вам стоит рассчитывать на что-то серьезное. Я хорошо знаю своих сыновей, – проговорила леди с нескрываемым превосходством и высокомерием. – Если в твоей голове есть мозги, ты не станешь потворствовать временному увлечению Барсвиля.

Никак не отреагировав ни на перемены в нашем общении, ни на сами слова леди, я молча выпрямилась, прижала к себе покрепче свое добро и, обойдя бывшую директрису ведьмовской академии, вышла во двор.

План на этот день у меня был простым – корпеть над учебниками, но сначала я хотела проведать Каля. От его однокурсников мне удалось узнать, что он все эти дни сидел в своей комнате и по официальной версии болел.

Но я-то понимала, что он мог уходить незамеченным для всех через зеркало! Теперь у него не было артефакта, останавливающего время, но произошедшие события наверняка сказались и на его тайне.

Будущий император. Мне до сих пор не верилось, что Каль – будущий император, но меня на самом деле эта новость нисколько не трогала.

Мне было важно убедиться, что с ним все нормально. Не хорошо, не отлично, а просто нормально, потому что пережить предательство близкого человека не так уж и легко.

Правда, пробраться в мужское общежитие было проблематично, а потому я сделала то, что умела лучше всего: оставила учебники в комнате и забрала метлу, чтобы уже на ней долететь до спального корпуса.

Посчитав окошки и этажи, молнией взметнулась вверх и зависла на уровне подоконника. Для приличия полагалось хотя бы постучать в окно, но створки оказались распахнутыми, а сам парень обнаружился у зеркала.

– Привет, – выдала я свое присутствие, не желая стать свидетельницей чего-то такого, что меня никак не касалось.

– Опять правила нарушаешь, ведьмочка? – усмехнулся ведьмак, заметив меня через зеркало.

Парень не выглядел несчастным или раздосадованным. Напротив, был бодр и полон сил, поправляя запонки на манжетах рубашки, так что я с облегчением выдохнула. Однако и промолчать не могла:

– Я хотела убедиться, что ты в порядке. Мне жаль… Насчет Пелина, – старательно подбирала я слова, не желая задеть его чувства.

– О чем ты? – спрятал он удивление за очередной усмешкой. – Пелин завтра вернется к занятиям.

– Как вернется? – настал мой черед удивляться.

Да я чуть с метлы не свалилась, на мгновение потеряв равновесие!

– Обыкновенно. Каким бы он ни был, ведьмочка, он мой брат, и он мне нужен. Иногда люди совершают ошибки, знаешь ли.

– Из-за него лишились дара сразу три ведьмы! – недоумевала я. Теперь меня ужасало деловитое спокойствие Каля. – Он и меня хотел лишить силы!

– Силу нельзя забрать, от нее можно только добровольно отказаться, – напомнил он нравоучительным тоном.

Казалось, что он просто не понимает, не хочет понимать, что его брат преступник!

– Да мы с тобой чуть не погибли из-за него! Ты сам едва вампиром не стал!

– Тиана, он мой брат, – произнес Каль с нажимом. – Я не позволю упечь его в казематы. Он нужен мне сейчас и понадобится в будущем.

От очередного едкого вопроса я удержала себя с трудом. Едва не спросила: когда это в будущем он ему понадобится? Когда Каль станет императором?

Язык я прикусила очень вовремя.

А Калиан тем временем продолжал, будто и не ко мне обращаясь:

– На этом все. Больше я эту тему обсуждать не намерен. Стой…

Я уже действительно собиралась улетать, когда парень остановил меня последней фразой. Недоуменно взглянув на него, зависнув у окна, я ждала, что еще он скажет, хотя говорить после такого нам действительно было не о чем.

– Насчет вампира из склепа… Нет желания с ним поквитаться?

– Это как же? – нахмурилась я, не понимая такой резкой перемены в темах.

Неужели за эти дни вампира уже поймали и без моего участия? Я даже успела расстроиться ненароком.

Нет, быть наживкой для клыкастого мне не хотелось совершенно, но Барсвиль… Несмотря ни на что я очень за него переживала.

– Не спрашивай как, но он украл у меня одну крайне ценную вещь, – тем временем продолжал интриговать Каль, даже не подозревая, что я знаю ровно столько же, сколько и он. – Я собираюсь на ее поиски вместе с небольшим отрядом ведьмаков. Если хочешь, можешь тоже поучаствовать.

– С чего бы? – сложив руки на груди, я криво усмехнулась.

– Потому что это интересно. Ты ведь любишь приключения, Тиана? Правда, будет страшно и опасно, но я тебя защищу. Скажем, за один поцелуй.

Я едва не рассмеялась. Каль изо всех сил пытался выглядеть коварным соблазнителем, но получалось у него из рук вон плохо. Да и я не обманывалась. И он, и я были самыми настоящими наживками в этом деле.

– Нет, спасибо, – с шутливым поклоном, имитируя реверанс, отказалась я от столь щедрого предложения и направила метлу вниз.

– В смысле нет? Тебе разве не интересно? – высунулся он из окна вслед за мной.

Он выглядел настолько обескураженно-раздосадованным, что я не удержалась и рассмеялась. Пришлось сознаться:

– Прости, но меня уже пригласили.

– Куда?

– Ловить вампира. Пока, Каль.

Спустив метлу чуть ниже, я тут же взметнулась вверх. Причем метелка сама отреагировала на мои эмоции. Она поднялась к пожелтевшим кронам деревьев даже раньше, чем сформировалось мое желание скрыться.

С каждым днем наша связь становилась все сильнее.

Стоило мне увидеть Пелина, уверенно направляющегося по дорожке к мужскому общежитию, как мое игривое настроение испортилось вмиг.

Он меня, к сожалению, тоже заметил.

Его пожелтевший взгляд не обещал мне ничего хорошего, а я подумала о том, что рано обрадовалась избавлению от сестер Ваэрти.

Кажется, теперь у меня появился новый недруг, который в своем безумии был куда опаснее.

Леди Эйлер покинула академию на следующий день. На рассвете две метлы резво взмыли в небо, унося своих хозяев далеко за территории учебного заведения.

Что примечательно, никто из них почему-то не воспользовался зеркалом, хотя такой путь, на мой взгляд, был в тысячу раз удобнее. Вероятно, дело было в артефактах, которые господин Баттор и леди Эйлер держали при себе.

Как рассказывал Барсвиль, проносить предметы, наделенные магической составляющей, через зеркальные переходы было попросту опасно. Такое путешествие запросто могло закончиться трагедий.

Барсвиль… Все эти дни мы толком не виделись с ним. Я сама нарочно избегала этих встреч. Стоило ему только появиться на горизонте, как я тут же поворачивала в другую сторону.

Была зла на него. Не из-за матери, нет. Дети не должны отвечать за поступки своих родителей, да и реакция леди Эйлер на меня была даже вполне ожидаемой. Мои мама и папа однозначно тоже не встретили бы столичного лорда с улыбкой.

Дело было в другом. В его чрезмерном желании контролировать каждый мой шаг.

Я понимала, что так своеобразно он проявляет заботу. Понимала, что присутствие ведьмаков в свете высвободившегося из склепа вампира – это, скорее, необходимость, но…

Все ведь можно было сделать совсем по-другому.

Я бы вообще могла не выходить за территорию академии, если бы он просто об этом попросил.

Но он не просил. Зато буравил меня прямым взглядом в столовой.

На последнем торжественном ужине в честь отъезда господина Баттора я присутствовала вместе со всеми, не имея сил голодать и дальше. Пока всеобщий праздник был в разгаре, то и дело чувствовала на себе взор ведьмака, но ни разу так и не повернулась к нему лицом.

Не знала, чего хотела. Проучить его? Чтобы осознал свою вину?

Нет, мне не хотелось ни того, ни другого. Просто было обидно, и эта обида жгла сердце похлеще чужих едких слов.

Покидая столовую вечером, я прекрасно слышала, как мужчина меня окликал. По коридорам главного здания он пошел вслед за мной, но я сбежала раньше, чем меня догнали, воспользовавшись тем, что путь ему преградила преподавательница по бытовой магии.

Наверное, мне просто требовалось время. Время на то, чтобы злость поутихла. Странно, но долго злиться на ведьмака у меня почему-то не получалось. Да и скучала я по нему.

По нему и по нашим уютным вечерам. Сегодняшний вечер я собиралась провести в его компании.

– Ну Тиа-а-ана-а-а… – доставала меня Марика, прихорашиваясь у зеркала.

Расчесывая свои пышные кудри гребнем, она битый час уговаривала меня прогуляться мимо тренировочного поля, на котором новый преподаватель по боевке после основных занятий вел дополнительные курсы самообороны для старшекурсников.

Риэна от участия в этом сомнительном мероприятии отказалась напрочь, так что настал мой черед говорить твердое и уверенное…

– Ну, скажи «Да»! Просто скажи «Да»! – приставала рыжая, крутясь у моего стола, где я сосредоточенно читала главу о защитных наговорах второго уровня.

Домашки на завтра задали немного, так что сразу после ее выполнения я собиралась зайти в почтовую комнату, а затем как бы невзначай прогуляться мимо главного здания академии или другого места – дома Барсвиля.

Идти к нему самой после всех моих побегов казалось делом неуместным, но «случайная» встреча могла бы избавить меня от той неловкости, что я так или иначе испытывала.

План у рыжей был хорошим, да. Но воплощать его я собиралась в одиночестве.

– Извини, Марика, но у меня сегодня другие планы, – взглянула я на подругу, откладывая учебник. – Пригласи кого-нибудь другого с нашего этажа.

– Вот еще! Буду я конкуренток с собой таскать! – фыркнула рыжая и, обиженно сложив руки на груди, села на диван.

– Ну не дуйся. Завтра я обязательно с тобой схожу. И Риэну с собой возьмем, – глянула я на упомянутую, категорически отказываясь страдать в одиночестве. – Увидимся вечером, девочки, ладно?

Захватив со стола письмо, а со спинки стула плащ, я быстро покинула комнату. Знала, что дальше последуют неудобные вопросы, отвечать на которые мне не захочется, так что решила действовать на опережение.

В конце концов, пусть на этот раз мы с Барсвилем и не поругались, рассказывать кому-то о наших неурядицах я не собиралась.

Спустившись на первый этаж, я свернула сразу под лестницу, где в небольшой комнатке во всю стену стоял стеллаж высотой до потолка. Две ведьмочки-третьекурсницы как раз просовывали свои письма в свободные ячейки.

Те, куда письма уже нельзя было положить, выглядели неизменными, в то время как пустые слегка подсвечивались.

Придвинув деревянную лестницу, я опустила конверт в ячейку. Это мое письмо родителям не было многословным. В нем я предупреждала их, что теперь стану писать им не чаще раза в неделю, потому что рассказывать каждый день особо мне было не о чем.

Точнее, я могла рассказать им лишь самую малость из того, что со мной происходило. Узнай они остальное – и учиться в академии мне попросту запретят.

Первым местом, где я собиралась «прогуляться», стал двор академии перед главным зданием. Не прошло и пяти минут, как я заметила Барсвиля, идущего по дорожке.

Заметила, но виду не подала, как ни в чем не бывало умостившись на ближайшей скамейке. Ждала, когда подойдет ко мне сам, но тепло улыбнулась, стоило нам встретиться взглядами.

– Уж не меня ли ты поджидаешь, ведьмочка? – усмехнулся ведьмак, обнажая ямочку на щеке, а я поняла, что передо мной Элеот.

По интонации поняла. Голос его был очень схож с голосом брата, но все же говорил ведьмак несколько по-другому. Свободнее, не выверяя каждое слово, расслабленно.

– Вижу по разочарованному выражению лица, что не меня, – произнес он насмешливо, а я невольно покраснела из-за его проницательности. – А я-то уж было подумал, что ругаться будешь.

– А это еще почему? – удивилась я, поднимаясь.

Сидеть, пока кто-то другой стоит, было как-то неловко.

– В расписании первокурсников произошли значительные изменения. Я как раз иду к стенду. Пойдешь со мной?

Несмело кивнув, немного обескураженная новостью, в компании ведьмака я медленно побрела к крыльцу. Стенд с расписанием занятий для каждого курса располагался в холле главного здания. Добравшись до него, под все тем же смешливым взглядом я внимательно изучила строчки и…

Впала в настоящий ступор.

Часы некоторых предметов, судя по всему, нам несущественно сократили, но теперь три раза в неделю в графах для первокурсников значились «Основы боевых искусств».

– А… зачем нам боевые искусства? – спросила я, удивленная новшествами.

– А зачем этот предмет нужен другим курсам? – ответили мне вопросом на вопрос, заставив задуматься.

Нет, я знала, что и ведьмы, и ведьмаки должны были уметь не только постоять за себя, но и при необходимости встать на защиту городов или деревень.

Да только мы-то тут при чем? Мы пока еще даже защищаться толком не умели. Три защитных наговора первого уровня и один второго были не в счет. Краткосрочные щиты не выдерживали серьезных ударов и не отражали наговоры выше второго уровня.

– Умение не только защитить себя, но и дать отпор врагу, будь он одаренным или нечистью, для необученных ведьм – это необходимость, – пояснил Элеот, вдруг став серьезным. – На севере Пятых земель участились случаи нападений на юных ведьм и грабежа.

– А что ценного можно украсть у только закончившей обучение ведьмы? – удивилась я.

Нет, было ясно как день, что дом ведьмы мало отличался от обычного деревенского, но кому нужна обыкновенная утварь? Или сушеные травы? Без соответствующих знаний и дара ими все равно было не воспользоваться. Ну а денег у ведьм много никогда не водилось. Свои услуги, по рассказам преподавателей, дежурные ведьмы чаще всего обменивали на конкретные товары или продукты.

– Знания, малышка, знания, – невесело усмехнулся Элеот, опершись плечом о стену рядом со стендом. – Крадут в основном гримуары, метлы, часы, другие заговоренные предметы и самих ведьм. Все это востребовано на черном рынке.

– И ведьмы? – Ужас вмиг настиг мое сознание, а я похолодела, отчего захотелось немедленно обнять себя за плечи, чтобы согреться.

– Ведьмы в первую очередь.

– Не понимаю… – Покачав головой, я тоже оперлась спиной о стену.

– Наивная моя, а что, по-твоему, можно сделать с хорошенькой молоденькой ведьмочкой? – поинтересовался ведьмак, неожиданно коснувшись моих волос.

Я покраснела. Не только оттого, что расшифровала его намек, но еще и потому, что мужчина заправил мне за ухо выбившуюся из косы прядь.

– Вот-вот, – продолжил он, словно не заметив моего смущения по другому поводу. – Но хуже, когда их убивают. Три последние капли крови ведьмы несут в себе всю ее силу, все ее знания. За пределами Пятых земель достаточно тех, кто желает могущества.

Я испытывала смятение. С одной стороны, страх пробрал меня до самых кончиков пальцев, а с другой – было как-то совсем уж неловко.

Запомнив изменившееся расписание на завтра, я коротко попрощалась с ведьмаком и поспешила уйти. Не планировала возвращаться обратно в общежитие до тех пор, пока не встречусь с Барсвилем, но сама не заметила, как очутилась в женском корпусе.

По дороге на этаж мне встретились Марика и Риэна. Первая с восторгом сообщила об изменениях в расписании, но я ее радости не разделяла.

Мне хватило и одного незапланированного разговора с Элеотом. Рядом с ним я почему-то не чувствовала себя в безопасности. Не было того комфорта, уюта, который я испытывала в присутствии его брата.

Заставив себя еще час посвятить бытовой магии, я то и дело поглядывала в окно. Стоило только сумеркам начать спускаться, как я призвала метлу и уже на ней вылетела на улицу.

Через несколько минут должен был начаться ужин, но я планировала провести это время с Барсвилем. К этому часу он уже обычно возвращался домой. И пусть мне так и не удалось встретиться с ним на нейтральной территории, к разговору я была готова.

Да, все еще злилась. Да, его мать была против наших отношений. Но при всем при этом мне его просто до невозможности не хватало.

Рядом с ним я ощущала себя гораздо счастливее.

Я летела довольно высоко, скрываясь в пожелтевших кронах деревьев, чтобы никто не смог засечь очередное нарушение правил. Виды открывались просто потрясающие, а кое за кого я даже успела порадоваться.

Точнее, радовалась я как раз за себя, потому что, судя по всему, поползновений от Каля в мою сторону больше можно было не бояться. Старшекурсник с упоением целовался под деревом со студенткой, чьи волосы были окрашены краской на манер моих.

Марика говорила, что я стала законодательницей новой моды, но, как по мне, все это было полнейшей глупостью. Мне нравился свой родной цвет волос, но и этот тоже был неплох. Только темных прядей как будто с каждым днем становилось больше, и я боялась, что это влияние магии, которую я случайно получила от артефакта.

Лишь бы только ее! Уподобиться поведением сестрам Ваэрти мне точно не хотелось.

Спешившись прямо на крыльце, я громко постучала в дверь. Нервничала просто ужасно, но через несколько минут, когда мне не открыли, постучала вновь.

Впрочем, открывать мне было попросту некому. Свет не горел ни на одном из этажей, а дверь была плотно затворена на замок.

Постояв на крыльце еще немного, я решила вернуться позже, а пока провести время в лесочке между парком и аллеей. Уже собиралась оседлать метлу, как заметила неспешно идущего по дорожке преподавателя по защите.

Дом Барсвиля был хорошо освещен, так что, не думая ни секунды, я перелезла через деревянную ограду и, пригибаясь в тени деревьев, пошла пешком.

Выходить на дорожку больше не рисковала. Студенты ходили здесь крайне редко, так что встреча с преподавателями грозила мне как минимум осуждающими взглядами, а как максимум неудобными вопросами.

Прикрывшись тенью очередного дома, фактически крадясь у его задней части, я совершенно не планировала ни за кем подглядывать. Яркий свет из окна освещал уютный дворик на три грядки, но привлекла мое внимание музыка.

Эта мелодия в числе прочих сопровождала бал. Я узнала ее и в окно заглянула совершенно случайно.

И тут же окаменела. Ноги будто приросли к земле, пока глаза не хотели верить увиденному. И не верили. Потому что на диване рядом с преподавательницей по травоведению, целуя ее, сидел Элеот.

Это был точно Элеот. Я убеждала себя в этом все то время, пока возвращалась назад, пока шла по тропинке среди деревьев, а сердце стучало так громко, испуганно, неверяще.

Увидев Барсвиля, поднимающегося на крыльцо, я на миг обрадовалась. Взметнувшись вслед за ним, крепко обняла со спины, прижимаясь изо всех сил.

– Мне тебя очень не хватало, – призналась я честно, с облегчением выдохнув.

– Так и знал, что ты тоже падешь под натиском моего обаяния, малышка, – повернувшись, улыбнулся Элеот.

Элеот…

Внутри меня все разом оборвалось. Отпрянув от него как ошпаренная, я смотрела в его глаза, на его улыбку, и…

Ничего. Пустота без единой мысли, без возможности сделать вдох.

– Тиана? Эй, ты чего? – шагнул он ко мне, пока я медленно спускалась по ступенькам, двигаясь спиной назад. – Я же просто пошутил. Не стоит так пугаться. Тиана?

Резко развернувшись, я оседлала метлу и взмыла в темнеющее небо. Последние слова Элеота я уже не услышала.

– Тиана, ты на занятия идешь? – легонько коснувшись моего плеча, осторожно уточнила забравшаяся на лестницу Риэна.

– Нет, идите без меня. Кажется, я заболела, – проговорила я тихо, сжавшись под одеялом в комок от ее прикосновения.

Даже почти не соврала. Горло и правда саднило, а тело била крупная дрожь. Меня морозило, и теплый плед от этого холода совершенно не спасал.

– Может, тогда ведьму-знахарку позвать? – предложила Марика откуда-то снизу.

– Не нужно, – сильнее натянула я одеяло на плечо так, чтобы скрыть и лицо. – Я лучше посплю.

Почувствовав, как Риэна погладила меня по спине, я замерла, боясь выдать свои рыдания вздрагиваниями. Казалось, и не дышала вовсе до тех пор, пока соседки не вышли из комнаты. Однако стоило мне остаться одной, слезы полились по щекам с новой силой.

Подушка давно вымокла, но повернуть ее другой стороной просто не было сил. Я проплакала всю ночь. То уплывала в сон без сновидений, то просыпалась, и обжигающие слезы опять текли по щекам.

Больно. Мне было больно просто дышать.

Второй раз я услышала голоса девчонок уже сквозь дрему. Их шепот поначалу казался невнятным, но стоило открыть глаза, и я поняла, что в нашей комнате они не одни.

– Она весь день так лежит, господин Эйлер, – шепотом пожаловалась Риэна.

– Ни на занятия, ни в столовую не ходила. Вообще со вчерашнего вечера не спускалась ни разу, – добавила Марика, но была не права.

Один раз утром я все же спускалась, чтобы сходить в нужную комнату, пока в общежитии никого не было.

Услышав, как скрипнула приставная лестница, я напряглась. Сердце забилось с утроенной силой, но тут же разочарованно оборвало свой бег. Потому что это вообще мог быть не Барсвиль. Господ с фамилией Эйлер в академии теперь имелось двое.

Прохладная ладонь легко легла на мой лоб, а я невольно вздрогнула от этого прикосновения. Сердце болезненно сжалось, заныло, стоило мне услышать голос, который я навряд ли когда-нибудь забуду.

– Не спишь, – не спрашивал Барсвиль, констатировал факт. – Как ты себя чувствуешь?

Зажмурившись изо всех сил, сжав в пальцах край одеяла, я лежала молча. Мне нечего было сказать. Я ощущала такую опустошенность, какой не знала никогда. Тупая боль пронизывала сердце. Хотелось смять его, вырвать, убрать, чтобы не чувствовать больше.

– Девушки, будьте добры, оставьте нас наедине, – прозвучал тихий голос ведьмака, а рука переместилась на мое плечо.

Звук закрывшейся двери для меня словно колоколом прозвенел. Слезы полились с новой силой, безмолвно, и остановить себя я просто не могла.

– Тиана, что происходит? Тебя кто-то обидел? – обратился Барсвиль ко мне мягко.

Ни единой мысли, ни единого слова. Только боль, от которой невозможно дышать.

– Тиана, я, к сожалению, не могу читать твои мысли. Тебе придется сказать, что происходит, или я вызову ведьму-знахарку, – проговорил он, поглаживая мое плечо, но, так и не дождавшись ответа, резко обрубил: – Все ясно. Значит, будем по-плохому.

У него на руках вместе с одеялом я оказалась в единый миг. Еще мгновение разозленному ведьмаку понадобилось на то, чтобы сотворить зеркало. В него вместе со мной он шагнул без промедления и вышел уже в своей спальне.

Уложив меня на кровать, он достал из кармана своей черной мантии небольшое зеркальце.

– Да, господин Эйлер? – прогремел по ту сторону заговоренного зеркальца голос ведьмы-знахарки.

– Не надо никого, – тихо попросила я, испугавшись, что сейчас сюда придет кто-нибудь еще.

– Позже свяжусь, – коротко бросил Барсвиль и убрал зеркальце обратно в карман, при этом буравя меня прямым обжигающим взглядом.

И продолжал смотреть, пока снимал мантию, оставаясь в черной рубашке и брюках. И пока садился на край постели.

– Что произошло, Тиана? – спросил он предельно вежливо, но его эмоции расшифровать не получалось.

Лицо как будто окаменело, стало маской.

Сжавшись сильнее, я села удобнее, упираясь спиной в подушки. Хотелось исчезнуть из-под его тяжелого взгляда, но я понимала, что деваться мне некуда. Однако и прямо спросить не могла, а потому решила зайти издалека:

– Где вы были вчера? – выдавила я из себя.

Каждое слово требовало невероятных усилий.

– Ты из-за этого обиделась? – заметно удивился он, будто мои слова его поразили. – Обиделась, что меня не было в академии?

– Где вы были вчера? – повторила я с нажимом, понимая, что ни на что другое сейчас не способна.

– Это сложный вопрос, Тиана. До обеда…

– Вечером! – выдохнула я, найдя на это откуда-то силы. – Где вы были вечером?

– Выезжал в город, – ответил Барсвиль недоуменно. – Да в чем дело?

Услышав его слова, я сжала пальцы в кулаки и зажмурилась. Ложь обжигала, словно пощечина, но я смогла прошептать тихое: «Лжец!»

– Да зачем мне врать? – ведьмак казался возмущенным. – Я был в ресторации, встречался со старым другом. Меня там вчера не меньше сорока человек видело!

– То есть в гости к госпоже Филт вы вчера не заходили? И Элеот не заходил. У вас что, есть третий брат? – перешла и я на повышенные тона.

– Или ты говоришь прямо, или я сейчас выясняю все сам, но приятного будет мало. Наговор на правду – штука болезненная!

Сжавшись от его слов, я и вовсе накрылась одеялом с головой. Хотелось спрятаться. Я просто не могла вот так взять и рассказать, не хотела воскрешать увиденное в памяти.

А он этого словно не понимал, не хотел понимать.

Ощутив, как прогибается кровать рядом со мной, я не была готова к тому, что кто-то вторгнется в мой домик из одеяла, но именно это Барсвиль и сделал.

Залез, сел ближе, придвинулся вплотную, а потом и обнял. И мне хотелось этих объятий. Больше всего на свете я сейчас желала обмануться.

– Я видела вас вчера. Дома у госпожи Филт. Не хотела подглядывать, это случайно получилось, – произнесла я сдавленно, на грани шепота, пока меня с нежностью поглаживали по спине и руке. – Вы ее целовали.

Ладонь ведьмака внезапно замерла на моей спине. Сжав меня чуть крепче, он также тихо ответил:

– Меня там не было, Тиана. Ты видела Элеота.

– Не Элеота. С ним я столкнулась у вашего дома меньше чем через минуту. Он просто не успел бы…

К последнему слову голос мой совсем затих. Рвано выдохнув, я попыталась не плакать. Действительно попыталась, но жгучие слезы было не остановить.

– Если меня там не было и моего брата тоже не было, вероятно, расставить все точки над «и» нам поможет сама госпожа Филт. Пойдем, – резко вылез он из-под одеяла и меня потянул за собой.

Я не торопилась вставать.

– Куда? – спросила я, отнимая свою руку.

Однако Барсвиль, судя по всему, уже все решил. Снова взяв меня на руки прямо в одеяле, он открыл очередное зеркало. Не прошло и мгновения, как мы стояли на крыльце дома госпожи Филт. Открыла она почти сразу после короткого стука.

Открыла и опешила, увидев нас, да еще в таком виде. У меня глаза в этот момент, наверное, были такими же испуганно-большими.

– У нас возник один вопрос, и мы хотим получить на него короткий и правдивый ответ, Оста, – строго произнес ведьмак, а у меня на миг возникло ощущение, что он сейчас отчитывает студентку. – Ни я, ни мой брат вчера не находились в твоем доме, но моя невеста видела нас целующимися. Что это было, Оста?

– Голем, – выдохнула женщина виновато и тут же покраснела. – Просто Элеот мне понравился и…

– Все остальное меня не интересует. Будь добра, если не хочешь лишиться своего места, не проводи на территории академии запрещенные ритуалы.

На этом Барсвиль и закончил эту беседу, шагнув вместе со мной обратно в зеркало. За это время я на контрасте успела ощутить холодный ветер осени и как следует продрогнуть после натопленного дома.

Заметив мою дрожь, ведьмак не только уложил меня обратно на свою кровать, но и накрыл сверху своим одеялом, после чего внезапно вышел из спальни.

Я даже спросить ничего не успела.

А спросить хотелось очень даже. Слово «Голем» ни о чем мне решительно не говорило.

Вернулся Барсвиль через несколько минут. На подносе у него я отметила глубокую тарелку. От нее исходил горячий пар. Рядом стояли чашка и блюдце. На последнем лежали самые обыкновенные сухарики.

Добравшись до кровати, мужчина сел со мной рядом.

– Вероятно, есть ты сейчас совсем не хочешь: переработка чужой магии входит в активную фазу и наполняет жизненной силой, но ослабленному организму все же нужна еда, а потому прошу тебя не противиться.

Картина вырисовывалась впечатляющая. Если я верно поняла, меня сейчас собирались кормить с ложечки, словно маленькую, с чем я совершенно точно была не согласна.

– Я и правда не хочу есть, – ответила осторожно. – Разве что выпить горячего отвара.

– Три ложки, – не собирался ведьмак вот так просто сдаваться. – Три ложки, и ты получишь отвар и печенье.

– Только если ты расскажешь о големе, – внесла и я свои условия.

Но Барсвиль был неумолим. Пришлось проглатывать ложку чуть солоноватого бульона, щедро сдобренного зеленью. Лишь после этого он начал рассказывать:

– Использование големов повсеместно запрещено в Пятых землях. По сути, это внушительный сгусток глины, который при помощи ритуала вбирает в себя черты, голос и характер того, с чьей личной вещью этот ритуал проводят. Оживает голем на короткое время, но опасен тем, что может выйти из-под контроля и напасть не только на своего создателя. Еще ложку, – потребовал он, поднося оную к моим губам.

Послушно сделав глоток, я исподтишка рассматривала директора ведьмовской академии. И вот вроде бы ритуал запрещенный проводила не я, но стыдно было почему-то очень даже.

За то, что плохо подумала о мужчине.

Не могла объяснить себе свои чувства, но, даже узнав правду, я все равно ощущала ту боль, и выйти из этого состояния по щелчку пальцев не представлялось возможным.

А еще мне отчего-то хотелось убедиться в том, что между нами все хорошо, так что, проглотив последнюю, третью ложку, я решилась на безумие.

– Барсвиль, поцелуй меня. Пожалуйста, – попросила я тихо.

Если бы могла, то поставила бы на мужчину магическое клеймо. Чтобы на него точно никто не покусился.

– Тиана, я не уверен, что это хорошая идея, – признался он словно нехотя и предложил мне еще ложку, но я отрицательно покачала головой.

– Всего один раз. Мне это правда нужно, – постаралась я быть предельно откровенной.

И получила такое же откровение в ответ:

– Это опасно, Тиана. Не когда ты в таком виде. Я могу не сдержаться.

Не сдержаться… Я понимала, о чем говорил Барсвиль. В его постели я фактически сидела в одной ночной рубашке, если не считать одеял.

– И потом, нам стоит серьезно поговорить. Ты сбегала от меня все предыдущие дни. Я понимаю, что моя мать…

– Дело не в твоей матери, – покачала я головой. – Мне было обидно за то, что ты ничего не сказал о слежке. Если бы ты попросил, я бы вообще не выходила из академии.

– Ровно до того момента, пока мы снова не повздорили бы? – совсем невесело усмехнулся он. – Тогда ты, руководствуясь своей гордостью, наверняка снова потребовала бы избавить тебя от защиты, как это уже было. Тиана, вокруг тебя постоянно что-то происходит. Объясни мне, как я могу стоять в стороне и ничего с этим не делать, если ты мне дорога?

– Прости меня, – тихо проговорила я, опустив, спрятав виноватый взгляд.

В этом «Прости» было все: и ложные обвинения, и мое бегство, и те проблемы, в которые я то и дело влипала.

– Тебе не за что извиняться, Тиана. Это я должен просить прощения за то, что произошло на ужине. Я и подумать не мог, что встреча с матерью обернется таким кошмаром.

– Но ты ведь тоже не виноват, – возразила я, вскинув взгляд.

– Виноват, потому что мог прекратить все раньше. Мог вообще отказаться от этого ужина, но понадеялся на благоразумие матери. Мне хотелось бы, чтобы ты нашла силы меня простить.

Я не ответила. Мне нечего было сказать, не за что было прощать. Вместо ответа я передвинулась ближе к мужчине. За моим перемещением он следил настороженно, а стоило мне приблизиться к его губам, как ведьмак гулко выдохнул:

– Тиана, ты слаба. У тебя явная температура и наверняка есть другие симптомы…

Договорить я ему не дала. Закрыв глаза, коротко прижалась к его губам и, зажмурившись сильнее, тихо прошептала:

– Мне правда нужен этот поцелуй и… Можешь не сдерживаться.

Щеки опалило жаром. Тело дрожало от страха – страха в ожидании неизвестности. Слышала, как он отставляет поднос в сторону, но все еще надеялась, ждала поцелуя.

И дождалась.

Чужие пальцы мягко коснулись моего подбородка. Приподняв его, ведьмак заставил меня смотреть ему в глаза.

– Только один поцелуй, Тиана. – произнес он отчего-то хрипло.

Его губы приближались медленно и неотвратимо, а я таяла, плавилась под этим взглядом подобно воску свечи.

И именно в этот момент дверь в спальню директора ведьмовской академии без стука отворилась. Поцелуя так и не случилось, а Барсвиль…

Кажется, кого-то сейчас будут убивать.

– Миленький сарафан, – заметил Элеот, внимательным взглядом окинув обстановку в спальне.

– Это ночная рубашка, – поправила я, фактически спрятавшись за Барсвиля, подозревая, что цвет моего лица сейчас приближен к пунцовому.

– Чья? Послушницы женского монастыря? – продолжил он с улыбкой, но тут же посерьезнел, обращаясь уже не ко мне: – Там твои пришли через зеркало. Они засекли вампира.