Побережье костей, захваченное резчиками – иначе не скажешь, ведь эти люди постоянно сражаются с этой землей. Здесь человеку враждебно все: и солнце, и земля, и вода, и другой человек. К этой реальности поселенцы сумели приспособиться. Но существовали беды, к которым даже они не готовы.

Косс Виал – торговец из Циралиса, прибывший к резчикам, всегда гадал, что могло заставить поселенцев покинуть родные земли и поселиться здесь. Ведь они не аборигены, они чужаки. Но при этом к торговцу из Циралиса они относятся как к неместному. Любят они задирать нос.

Кочевья настоящих аборигенов Побережья находятся в шести днях пути. У них нет постоянных поселений, лишь торговые посты, установленные на родниках. Эти люди – кочевники. И они стараются держаться от этого берега как можно дальше, лишь иногда наведываются, чтобы обменяться с резчиками.

Виал размышлял обо всем этом, глядя с вершины холма на сияющее море. Вода именно сверкала, словно тысячи звезд вдруг рухнули в бездну. На самом деле это были медузы, которых волна гнала к берегу. С утра сотни затухающих существ будут на песке. К сожалению, в пищу они не годились, так что этот природный дар совершенно бесполезен.

Резчики смогли приспособиться к окружающей действительности. А вот Виалу было тяжелее. Хоть он не раз наведывался в эти земли, они все еще казались ему чуждыми. Совершенно не для человека.

Не понять, что создавало подобное ощущение. Или развалины строений, построенных циклопами; или злые духи, выползающие по ночам; или сами резчики, больше похожие на пчел из улья.

Они редко проявляли эмоции, мало разговаривали; необщительные и неприветливые. Нуждающемуся они не откажут в помощи, но не идут на контакт с торговцами. Такая двойственность кажется странной.

Виал знал племена, что не признают торговлю. У них даже деньги запрещены, а на рынок они ходят с железными прутками. Но даже эти варвары обменивают свои изделия на то, что им приглянется. Резчики не такие. Ни зерно, ни ремесленные изделия их не интересуют. Эти люди отказываются даже от вина!

Хотя в дар они готовы принять что угодно. Любую безделушку. Но бартером это сложно назвать, так как они могут не отдарить ничего в ответ.

Многие торговцы ломали голову над этой загадкой, не находили ответа. Виал принял это как данность и не пытался найти подход к странным варварам. Возможно, по этой причине торговец запомнился резчикам; они оценили его скромность, посчитали, что этот человек не склонен во всем искать наживы. Или же просто торговцу повезло.

Что бы ни было в итоге, но резчики пригласили торговца на помощь. Точнее, письмо отправил один из старейшин варваров. Или кем тот человек является в поселении. Виалу не удавалось выделить признаков характерных для элиты. Лишь возраст еще худо-бедно мог указывать на статус человека.

Того человека звали Карником – архивариус поселения. А раз этот человек занимается составлением документов, хранением письменных знаний, то должен занимать важное место в обществе.

И раз гостя не выгнали из поселения, так на самом деле было.

Вот только Карник куда-то подевался. Виал рад был бы сказать, что его патрон просто пропал, неизвестно куда. Но это не так. Карник ушел в руины – те самые руины, что остались от циклопов, от гигантов или духов. Бездне только известно, что за существа построили эти великие строения.

Придется отправиться на разведку в руины, а этого делать очень не хочется.

Виал вздохнул и вернулся в дом, что отвели для гостей. Кому принадлежало это жилище, торговец не знал. Выглядело оно стерильным, словно тут никто никогда не обитал. Не было ни клопов, ни тараканов. Сверчки оглушали только за окном, а в самом доме не было ничего. Даже пыль и грязь словно никогда не заносило сюда ветром. А ведь на улице полно песка, и ветер с побережья дует ощутимо.

Сейчас по прошествии нескольких часов дом ожил, в нем появились запахи. Пусть не самые лучшие запахи: потное человеческое тело, сальные волосы, морская соль. Но это лучше, чем полное отсутствие запаха. Сильнее всего пахло дымом. Дом топился по-черному. Очаг в середине комнаты, где поселились гости.

Кроме Виала здесь находился его телохранитель, вольноотпущенник Эгрегий. Этот человек отправился с ним по собственной воле, хотя наверняка не представлял, что их ожидает.

Отпущенник спал на соломе в опасной близости от очага. Топили плавуном, собранным на берегу. Ворвань варвары не давали гостям, считая, что это топливо им не по статусу. Виал и не настаивал. Жир морских чудовищ он смог бы применить только для освещения помещения. А смотреть тут было не на что.

Торговец еще вечером рассмотрел дом, в котором их поселили. Стены из кожи чудовищ, соломенная крыша, опоры в виде огромных костей, размером превосходящих слоновьи бивни.

Мебели почти не было, только грубый стол, лавка перед ним и место для очага. Круглые камни взяты с берега. Почти все, что используют резчики, они берут от моря.

Ужин гостям не предложили. Виал был готов к такому, потому, отправляясь в путь, взял с собой припасы. Вместе с Эгрегием он перекусил и лег спать. Но сон не шел. Зато отпущенник сразу уснул. Это место его еще не пугало, он мало о нем знал и не понимал, где оказался.

Да, поселение окружают стены: даже две стены! Внешняя стена отделяла хору от пустыни и развалин. В пространстве между стенами были разбиты сады, поля и огороды. А вторая стена отделяла холм, на котором находилось поселение резчиков. Казалось бы, отличная защита! Ведь кочевники не смогут перебраться через нее, да и духам эти преграды наверняка помешают.

Виал знал, что холм, на котором стоит селение, представляет собой ушедшее глубоко под землю строение гигантов. Шпиль, похожий на пирамидку расположен на южной стороне поселения, где находится свалка. И ночью даже резчики не ходят выбрасывать мусор. Так что же помешает духам выйти из того шпиля и направиться к гостям.

Именно из-за духов торговца пригласили. Старейшина мало что объяснил, полагая, что Карник сам должен это сделать. Но из слов резчика стало понятно, что существует пророчество, предсказывающее гибель мира. Замечательная история, Виал готов был бы посмеяться над ней, если бы не одно но – духи тут регулярно наведываются в гости.

Даже Виал как-то видел этих созданий. Пусть издалека, пусть с лодки, но видел чудовищ на суше. Развалины это их обиталище, их дом и собственность. А резчики лишь гости здесь. Они ведь даже не позиционируют себя как защитников, что оберегают остальные народы от чудовищ! Просто они живут здесь.

Видать там, где они обитали раньше, стало еще хуже.

Надеялся торговец только на то, что пророчество говорит о гибели мира резчиков, а не всей вселенной. Там бы и бездна с ними, всегда можно уйти на лодке в море, бросить этих людей.

Зато если получится им помочь, или сделать вид, что ты им помог, удастся обрести богатство и влияние. Ради этого стоит рискнуть. Это ведь не тоже самое, что спуститься в подземный мир и вывести оттуда трехголового стража врат мертвых.

Кормило от лодки придется оставить в этом доме. Виал надеялся, что варвары не решат бросить его в костер. Поймут, что это инструмент, а не топливо. Но даже если они уничтожат кормило, то Виал сможет изготовить новое. Благо инструменты в лодке имеются. И с этим рулевым веслом он вернется в ближайший город, где уже купит новое.

Саму лодку Виал оставил в гроте в двух днях пути от поселения. Там же он оставил моряков, нанятых в родном городе. Толку от них здесь не будет, только мешаться начнут. Моряки привыкли веселиться на берегу, а в поселении резчиков нет ни таберн, ни притонов, ни проституток.

Вот на отпущенника Виал может положиться. Он его и нанимал ради этого, искал такого человека. Плюс к тому – парень молод, а значит неопытен и наивен. Этим можно пользоваться. Люди на десять лет старше этого отпущенника будут требовать, задавать вопросы, всячески мешать. Зато молодой парень просто будет выполнять то, что ему скажут. Лишь иногда робко задавать вопросы.

А главное – он умеет драться, что успел доказать во время похода. Как телохранитель парень отлично подходит. Может быть, со временем станет хорошим моряком и торговцем. С расчетом на это Виал записал парня в коллегию.

Бывший пастух стал учеником торговца. Мгновенно сменил статус раба на звание гражданина, ремесленника. Пусть не землевладелец, но не бездельник горожанин. Остальное уже зависит от самого парня, сможет ли он стать землевладельцем, завязать с торговым ремеслом. Сам Виал не собирался оседать на земле. Его не волновал статус. Пусть в сенате выступают другие, хотя Виал умел произнести речь, завести публику.

Его слушают, его уважают, в основном из-за его упрямства. Это же упрямство и привело его на Побережье. Теперь бы выбраться, да не остаться в проигрыше.

Виал рад был бы провести полмесяца в поселении. Не выходить за ворота, бродить по сельской округе между стенами. Да только резчики не позволят. Тот старейшина сразу сказал, что придется отправляться на поиски Карника. Искать нанимателя предстоит самим морякам.

Словно это им надо, а не резчикам.

Раньше Виал не замечал, чтобы между поселенцами были трения. Ни коллегий, ни партий. Организм селения казался монолитным, ульем с четким распределением ролей. Все-таки эти варвары люди, а не удивительный вид насекомых. И как всем людям, им свойственно ссориться, бороться за старшинство. Просто делают они это скрытно, не выставляя на показ чужакам.

Впрочем, чужаки не особенно много видят. Пускают в поселение редко.

Виал не мог уснуть, ворочаясь и часто выходя на улицу. Его возня беспокоила Эгрегия, но ничего не поделать. Сон совсем не шел, отдохнуть не получается. Сердце стучало больше от ожидания, чем от предстоящих опасностей. Рассвет все не наступал, задерживался на востоке. Виал мысленно просил солнце задержаться еще некоторое время.

– Долго ты будешь бродить, – пробормотал Эгрегий.

Виал оглянулся, заметил отблеск глаз отпущенника.

– Не спится, – признался торговец.

– Надо было выпить.

– Вина у нас не так много, а где его еще взять?

Эгрегий перевернулся на другой бок и, зевнув, сказал:

– Эти люди что-то выращивают, без хмельного бы не остались.

Разумно. Виал пожал плечами и вернулся к огню. Мех с вином нагрелся, жидкость была приторно сладкой. Разбавлять вино Виал не стал, отпил несколько глотков. Не ощутил шума в голове, выпил еще. Повторив так несколько раз, он все-таки задремал, успев только закупорить мех.

От поселения резчиков до развалин расстояние в две мили. Но сами развалины тянулись и тянулись до бесконечности, до горизонта. С севера их ограничивала полоса берега, а с юга – горы. Виал полагал, что раньше побережье подходило вплотную к руинам, лишь позже море отступило. Потому возникла полоса деревьев, закрывающих развалины.

С воды можно увидеть только макушки некоторых строений. Зато с восточной стороны поселения видно все.

– Сколько там?! – открыв рот, спросил Эгрегий.

– Много. Я не считал, но полагаю, несколько дней потребуется, чтобы пройти до конца.

– Невероятно! Кто мог жить в этом месте.

– Циклопы, – Виал говорил серьезно.

Он верил, что прошлыми хозяевами развалин были огромные существа. Только им под силу возвести внушительные строения, перенести глыбы камней, из которых сложены постройки.

– Ты много знаешь о развалинах.

– Я не знаю ничего, – Виал пожал плечами.

Эгрегий покачал головой, сказал:

– Я не знаю ничего, а по сравнению со мной, ты знаешь о них бесконечно много!

– Пусть так, нам не проще от этого.

Виал радовался, что Эгрегий не стал ругать торговца за то, что они не пошли по дороге от места стоянки их судна. О моряках Виал не беспокоился, им бежать некуда, лодку через рифы они провести не смогут. Вот подраться – могут, или их убьет какая-нибудь тварь из руин.

В развалинах могут обитать чудовища. Не таких удивительные, что населяют море, зато гораздо более опасные.

Против чудовищ у торговца был только топор, ножи и верный спутник. Пусть тащить железо по солнцепеку тяжело, зато есть надежда вернуться живым.

На первый взгляд никакой опасности нет. Человек не видит ее. Впереди поднимаются десятки, сотни строений, брошенные тысячи лет назад. Никому они не нужны, они пусты и беззащитны. Казалось бы, сами эти камни должны опасаться людей.

Выходит наоборот, боялись люди.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил Виал.

Ему было интересно, что ощущает его спутник. Может быть, ничего такого в руинах нет. Или стоит сначала зайти на территорию, оказаться окруженным циклопическими строениями, пройти через ворота с рельефами. А издалека человеку руины покажутся тем, что они есть на самом деле – просто обломки древности.

– Да как-то зябко, – ответил Эгрегий.

Он даже поежился.

Выглядело это забавно, учитывая, какая жара. И немудрено, Виал тоже позабыл о том, что стоит прямо на солнце и только шляпа защищает его от ожогов. Пот пропитал одежду, бриз с моря чуть охлаждает тело.

В пустынной местности кроме запахов сухой травы, песка, отчетливо ощущался запах пота. Немытые тела двух человек словно воняли на всю округу.

– Вот и я о том же. Придется идти туда, чтобы найти того резчика.

– Карник? Кто он вообще такой.

Виал пожал плечами.

– Я знаю не больше того, что рассказал. Вроде как старейшина, вроде как летописец или что-то вроде. Резчикам тоже нужно составлять документы. А еще этот человек любит путешествовать.

Эгрегий кивнул, вспомнив, как необычно такое поведение для местных.

– Пойдем, – махнул рукой Виал, – хватит стоять на дороге.

– Я не тороплюсь.

– А вот я не хочу подыхать на жаре. В развалинах хоть тень будет.

– Может, пойдем по границе? Где вон те деревья.

Предложение замечательное, но если ходить вокруг да около, ничего решить не удастся. Виал покачал головой и просто пошел к дороге.

Спуститься к ней не составило труда. Благо путь лежал под горку и в этом месте почти не было песка. Лишь колючие кустарники как всегда ранят ноги.

Добравшись до дороги, Виал присел передохнуть в тени частокола. Прямо на камнях, спиной прижавшись к дереву. Столбы оказались прохладными, а камень горячим. Вся дорога была замощена огромными плитами неправильной формой, ширина полотна постоянная – везде четыре шага. Не похоже на главную дорогу древнего поселения, зато она сохранилась.

Виал уже рассказывал, что думает об этой дороге. Мол, она располагалась на высоте в сотню футов от земли, как водовод на акведуке. Потому-то это дорога такая узкая. Остальная часть строения находится под глубоким слоем песка, глины и камня.

Отдыхая в тени, Эгрегий спросил:

– Не пробовал копать здесь?

– По нескольким причинам – нет.

Объяснять не требовалось, отпущенник сам поймет почему. Тут и запрет резчиков, и страх перед развалинами, не говоря уже о том, сколько придется копать?

По бокам дороги были устроены узкие бортовые камни, сливных канав не было. В сухом климате не требовалось разрабатывать водоотводы для дорог. За прошедшие века камни на мостовой потрескались, местами оказались занесены песком. Но все равно, если прижаться щекой к мостовой, то можно будет увидеть, как дорога ныряет за горизонт где-то в бесконечности. И вдоль все этой дороги располагались вершины циклопических строений. Вот только увидеть их не получится, мешали ворота.

Первое, что видели путники, когда шли по дороге древних, так это огромные ворота, сложенные из обтесанных гранитных камней. В отличие от пирамидальных гробниц в Кемиле. Мастерство древних строителей поражало.

Виал видел несколько брошенных городов, но ни один из них не шел ни в какое сравнение с этим. Циклопы строили без раствора – это не требовалось, ведь они умели обрабатывать гранит до зеркального блеска. И не один, два блока для памятного знака, а целые комплексы. Те же ворота: черная громада посреди пустыни.

Передохнув, освежившись, путники направились на восток. Под ногами хрустел песок, иногда ноги проскальзывали. Песчинки на такой поверхности не позволяли идти уверенно. Но это лучше чем продираться через заросли колючих кустарников или топтаться в песке.

Ни о какой защите в этот момент не шло и речи. Напади кочевники на путников, они бы легко захватили их. Ни торговец, ни отпущенник не глазели по сторонам. Так что путь до ворот не слишком им запомнился, впрочем, глядеть тут не на что.

Поселение резчиков на западе, с юга высокие горы, на севере море, а вокруг только песчаная степь.

Порой дорога оказывалась полностью погребенной под слоем песка. Уже чудо, что она за столь долгое время сохранилась. В трещинах не росли кустарники, вдоль пути тоже пусто. Песок беспрепятственно запыливал дорогу, но и закрепиться на ней не мог. Ветер тут же сносил его прочь.

Виал почувствовал сухость в горле и носу, на зубах скрипели песчинки. Наверняка его борода поседела, запыленная песком. Пришлось остановиться, закрывать лицо повязками, вот только глаза защитить нечем. У резчиков есть маски для походов в пустыню. Наглазники сделаны из прозрачных пузырей, как и те, что закрывают окна в домах варваров.

– Вид у нас глупый, – сказал Эгрегий.

– Тебя смущает эта толпа вокруг?

Виал махнул рукой в сторону дюны. Никого здесь не было и быть не могло. Ты хоть голым бегай по дороге. Только поступать так не надо. Отчасти для защиты от песка, отчасти для собственного успокоения. Эти тряпки создавали ощущение преграды между человеком и духами из развалин.

Жаль, что это было только ощущение.

Ворота возникли перед путниками внезапно, словно выросли из-под земли. Виал знал, что так и произойдет, но все равно вскрикнул. Даже Эгрегий напрягся и принялся озираться по сторонам, ища опасность.

– Спокойно, мы просто струхнули, – сказал Виал.

– Как-то неожиданно.

– Мы ведь не глазели по сторонам.

Зато теперь они могли рассмотреть рельеф над аркой ворот. Хотя аркой это можно назвать условно. Просто в гранитной глыбе был выскоблен полукруг. Блеск этого среза поражал. Виал не хотел прикасаться к камням, но все равно потянулся. Весь проем блестел таким же чистым срезом. Полировка поразительна. Если бы ворота были полностью отполированы, то отражали бы свет и при правильной фокусировке могли бы испепелить чужаков, идущих по дороге.

В углублении над аркой были вырезаны фигуры змееногих и одноглазых существ. Они стояли вполоборота, глядя друг на друга.

– Похоже на вашего покровителя, – Эгрегий указал на фигуру со змеями.

– Титаны и гиганты, все они из одной породы.

– Надеюсь, не с ними нам придется бороться.

Виал только кисло улыбнулся. Эгрегий демонстративно покачал пращой, больше шутки ради, чем угрожая рельефу.

– Однажды маленький человек вышиб мозги такому гиганту, – напомнил Виал старое сказание.

– Хочешь сделать меня героем легенд? Я бы предпочел пасти коз у себя.

– Теперь уже поздно сокрушаться. Так быть тебе героем!

Виал толкнул Эгрегия под свод арки. Отпущенник вскрикнул, упал в песок, но это случилось уже на той стороне. Ни молний, ни громов не последовало. Даже рельефы над аркой не ожили.

– Ну и шутки у тебя, – ворчал Эгрегий, поднимаясь.

Бросив последний взгляд на рельеф, Виал тоже переступил невидимую черту. Ничего не произошло, никаких изменений не последовало. Все страхи и неприятные ощущения оставались лишь в голове людей. А так было бы проще, ощути что-то материальное, осязаемое – был бы повод сбежать, вопя от ужаса.

– Без обид, ты должен отрабатывать жалованье.

– Я тебя подписывался сопровождать и защищать, а не нырять в бездну.

– В прошлый раз трое моих спутников погибли, переступив черту. Я просто решил проверить.

Эгрегий моргнул, уставился на торговца с выражением толи ужаса, толи ярости.

– Да шучу я! – Виал пожал плечами и пошел вперед.

Парень ведь мог поверить.

Ворота с двух сторон были зажаты песчаными холмами, лишь на два шага черный камень выглядывал из-под заносов. Часть песка осыпалась на дорогу, скрыв мостовую. Горячие песчинки попадали в сандалии, обжигали кожу. Ремешки обуви натирали ноги, но путники не решались снять ее.

Развалины начинались сразу от стены, если это была стена. По большей части руины были занесены песком, но некоторые стояли на удивление чистыми, открытыми. Может быть, тому виной форма строений. Непогребенными остались шпили, круглые колонны и похожие сооружения.

В строительстве обычных домов циклопы и титаны явно схалтурили. Им надоело возиться с гранитом, большинство домов были сложены из местного песчаника. Вот только где располагался карьер, никто не знал. Виал не видел места, откуда древние таскали огромные блоки.

Вдоль дороги возвышались песчаные холмы, под которыми прятались строения. Почти не было растительности, лишь редкие кустарники торчали на относительно свободном пятачке.

– Внушительно! – сказал Эгрегий. – Жутко, но поразительно.

– Согласен. Никогда такого не видел.

Некоторое время они разглядывали открывшийся пейзаж. Все это выглядело поразительным, но на удивление скучным. Редкие открытые камни сменялись горами песка; дорога то сбрасывала покрывало, то скрывалась под ним; не хватало яркости растительности, посторонних звуков. Только шипел осыпающийся песок, поднятый жарким ветром. Потрескивал от солнечных ожогов камень, да тяжело дышали путники.

Выходить из-под тени ворот не хотелось, да и цель их путешествия не ясна.

Виал сказал, что это только разведка. Необходимо ознакомиться с руинами, приглядеться к ним. Глупо рассчитывать, что они смогут обнаружить следы Карника сразу. Да и вообще, как можно тут найти хоть что-нибудь оставшееся от человека. Даже косточек не сыщешь.

– Что-то я сомневаюсь, – вздохнул Эгрегий.

– О чем?

– Какая-то глупость. Я о том, что мы тут делаем.

– Я же говорил…

– Я помню! Но ты сам погляди, тут не найдешь ничего кроме песка.

Эгрегий внезапно крикнул, заставив Виала вздрогнуть. Но голос потонул в шипении песка. Звуки оседали на землю, подобно песчинкам. Если потеряешься, то не найдешь пути назад. Пока идешь по дороге, можно надеяться выйти назад.

– Нельзя сходить с дороги, – повторил Эгрегий.

– Когда-нибудь придется.

Отпущенник покачал головой. Он боялся. И Виал тоже испытывал страх.

Вдруг хранители развалин наведут на чужаков морок, заставят их ходить по кругу. И тогда останется только прощаться с жизнью.

– Нужно вернуться и взять приношение духам.

– Нет!

– Почему?! Мы идем на чужую территорию!

– Потому и нельзя, нельзя привлекать внимание.

Эгрегий опять покачал головой. Мотивы торговца он не понимал, а тот явно скрывал правду. Долг заставлял следовать за этим человеком, но с каждым днем веревочка становилась все тоньше. Виалу следовало понять, что их связь может оборваться в любой момент.

– Ты что, струсил? Я думал, что такой парень, как ты, посмелее будет!

Обычно этот прием срабатывает. Спутник находился в таком возрасте, что мог легко повестись на банальный прием. Молодые все горячие, ими легко управлять.

Не в этот раз.

– В разумном страхе нет ничего плохого, – Эгрегий пожал плечами. – Я мог бы убраться отсюда.

– Да? И каким же образом?

– Есть ведь лодка, на которой мы прибыли.

Путники обменялись взглядами. Они поняли, что скрывалось под этими словами. Виал сам научил Эгрегия управлять лодкой, опрометчивый поступок, как оказалось. Отпущеннику известно, где находится кормило. Не составит труда взять его и унести прочь.

Другой бы человек мог испугаться этой угрозы, вот только Виал не из таких. Он умеет просчитывать все возможности, и знал, что угрозы отпущенника бессмысленны.

– Моря полны неожиданностей, – Виал отвернулся, говорил словно себе, – то шторма, то противные ветра. Мы быстро достигли Побережья, боги благоволили нам. Ведь это я просил их о помощи…

Такой прозрачный намек легко понять. Эгрегий моргнул, взглянул в сторону моря.

Ведь правда, за все время пути они ни разу не попали в шторм. Эгрегий не мог получить большого опыта по управлению судном в сложных условиях. Чему он мог обучиться за пару месяцев?

– Карнин и Мафенас не смогут выйти из той бухты, не обойдут рифов, – продолжил Виал.

Понятно, что Эгрегий тоже не сможет вывести судно в море. Он не знает местной лоции.

– К тому же, им это без надобности. Кто им заплатит за плавание? Вот такие мысли меня посещают. А ты что думаешь?

Только сейчас Виал взглянул на Эгрегия. Угрожать открыто он не хотел, ведь не стоит ссориться с тем, кто должен защищать тебя.

– Думаю? Думаю, надо успеть до темноты вернуться.

– Вот я того же мнения. Идем.

Подавив бунт в зародыше, Виал направился на восток. Он знал, что теперь отпущенник не повернет назад и будет тщательно исполнять свои обязанности. Без наварха он не сможет вернуться в Гирцию.

И не пришлось угрожать, убеждать, и уж тем более объяснять, зачем они сюда прибыли.

Успокоившись, они вновь начали поглядывать по сторонам. Вернулось ощущение чуждости и неприветливости руин. В любом другом месте эти пески были бы населены множеством существ. В прохладной тени прятались бы насекомые, между кустарниками бегали бы ящерицы. Можно было бы встретить змей, ближе к деревьям – козы.

Только лишь ветер и осыпающийся песок оживляли руины. Слишком пусто для места, когда-то населенного живыми существами.

Виал попытался сконцентрироваться на том, что видит. Удалось не сразу, но вскоре он начал больше обращать внимания на развалины, чем прислушиваться к внутреннему голосу.

Те части строений, что оставались непогребенными, не имели украшений. Ни рельефов, ни рисунков, никаких следов письменности. Просто камни, голые и безжизненные. Словно осколки скал.

Расстояние между строениями было в сто шагов – Виал специально измерял. Преобладали шпили из песчаника, реже встречались квадратные и круглые башни, сложенные из блоков известняка. Эти строения пострадали сильнее, чем циклопические ворота на входе в развалины. Материал мягкий, легко поддается выветриванию.

Ветер с песком постоянно скоблил развалины, предавал шпилям причудливые формы. Те части, что были мягче, истирались быстрее. Некоторые шпили походили на пирамидку из камней разного диаметра. Словно огромные дети играли в песочнице.

Некоторые башни имели входы с северной стороны. Может быть, с других сторон тоже имелись проемы, но чтобы увидеть их, придется сойти с дороги. Получалось, что все башенки с северной стороны выглядели глухими, монолитными как усыпальницы чудовищ.

И среди этого каменного разнообразия порой встречались кости. Точно такие же, из которых резчики строят свои дома. Только эти кости принадлежали древним чудовищам, возможно обитавшим на суше в то же время, что и циклопы. Или же это были останки тех гигантов, что строили город.

Тогда получалось, что гиганты были в два раза больше строений, оставленных ими для гостей.

Путники добрались до первой такой кости, что столбом торчала над песком. Время не оказало никакого воздействия на кость. Она была такой же белой и гладкой, словно только что вынутая из тела чудовища.

– Это первая такая, – прошептал Виал, – ничуть не изменилась с тех пор, что я ее помню.

Эгрегий рассматривал кость долго, даже подошел к краю дороги. Сойти с нее он не осмеливался, но вытянулся в сторону останков.

– Похоже на то, что в нашей хижине.

– Только больше.

– Больше, раза в три больше.

– Пойдем, дальше будет еще.

Любопытство взяло верх, как бы ни было страшно, но все же интересно, что это за предметы такие. Эгрегий последовал за торговцем, стараясь издавать меньше шума. Получалось плохо, шаркающие шаги людей были громче шума ветра и шелеста песка. Даже грохот прибоя к северу отсюда был едва слышным.

Эгрегий пытался сообразить, в какой части находятся рифы и место, где они оставили лодку. Он помнил, что лишь на второй день пути удалось разглядеть строения из-за деревьев.

– Мы могли бы пройти по дороге, – сказал Эгрегий.

Сообразил все же. Но претензии в его голосе не было.

– А сейчас ты бы предпочел дорогу или путь по берегу?

– Ты знаешь ответ.

Виал кивнул. Потому парень не в обиде на него. Он понял, чего опасался торговец.

Пройдя несколько башен, похожих друг на друга, как копии, путники достигли места, называемого «кладбищем». Все гости Побережья рано или поздно приходили сюда, а дальше никто не решался идти. Кладбище на самом деле было просто местом, где лежали сотни, тысячи костей. Разная форма, размеры. Реберные кости и зубы сразу видно. Но некоторые витые, похожие на завитки папоротника, вообще непонятно из какой части чудовища.

Некоторые ребра нависали над дорогой, создавая полог. Тень от них не только защищала от солнца, но и заставляла дрожать от холода. Мелкие косточки торчали подобно цветам на всем протяжении кладбища. Тысяча шагов, может больше. Виал никогда не считал.

– Глаза разбегаются, – прошептал Эгрегий.

Он крутился на месте, пытаясь закрепиться взглядом хоть на чем-то. Интересно было все: простые с виду кости поражали размером, а мелочевка имела причудливую форму.

За кладбищем развалины продолжались. Некоторые башенки в той части, если не обманывали глаза, имели более хитрую форму. Круглые отверстия в шпилях, словно огромные трубы, каменные блоки сложенные спиралью, цветные камни, явно мраморные.

Но путники остались здесь, решив, что на сегодня хватит.

Виал вздохнул, развязал пояс, туника повисла на нем, подобно мешку. Намотав на кулак веревку, Виал передал свободный конец Эгрегию. Тот удивленно воззрился на торговца.

– Пощупать хочу, – скривившись, объяснил Виал.

– Стоит ли?

Заприметив мелкую кость, Виал решил ее поднять. Форма необычная, словно панцирь улитки. А размер небольшой, всего-то в локоть. Не составит труда вытащить эту штуку из песка.

Набравшись сил, Виал переступил через камень. Песок на той стороне оказался совсем обычным. Ноги уходили в него по щиколотку, но дальше человек не падал. Горячий песок обволакивал стопу, это даже оказывало расслабляющий эффект. Лишь бы только в песке не прятались невиданные хищники, какие-нибудь песчаные черви с острыми зубами.

Виал поежился, но встал в песок обеими ногами. Вытянув руку, он направился к приметной кости. Эгрегий присел на корточки, чтобы в случае опасности опереться ногами в выступ камня. Спасти спутника вряд ли удастся, но так отпущенник не улетит следом за ним.

– Поосторожнее там, – без особой уверенности сказал Эгрегий.

Ответом ему было недовольное сопение.

До кости оставалось три шага, длины ремня едва хватало. Виал уже боялся, что придется искать что-нибудь ближе или бросить ремень.

Дотянувшись, он коснулся рукой витой кости. Та была теплой, гладкой и не казалась враждебной. Просто останки чего-то такого, что уже не встретишь на суше.

Собратья этих чудовищ, что навсегда застряли в песке, теперь рыщут в воде. Резчики могли бы не охотиться на тех тварей, а собирать кости здесь. Вот только резьба по кости для них не является основным способом заработка. Охотятся они ради пропитания, ради топлива и материалов. Костей остается больше, чем им потребно. Вот и делают они свои игрушки-безделушки. Лишь часть добытых материалов уходит на изготовление оружия, брони и возведение домов.

Виал обхватил рукой кость, потянул на себя. Она не сдвинулась ни на дюйм. Так и осталась лежать в песке. Не удивительно, эта небольшая с виду штука может быть частью погребенного скелета.

– Давай тяни меня, – сказал Виал, сел поудобней и снова потянул кость.

Эгрегий понял, чего от него требуется и потянул за ремень, словно пытался вытащить спутника.

С минуту они пыжились, со стоном пытаясь вытащить кость. Казалось, все это безнадежно, но вот она поддалась, песок начал осыпаться, открылось то, что было скрыто от глаз людей. Как и думал Виал, эта небольшая кость оказалась частью большего обломка.

Тянуть пришлось долго, кость выходила неохотно, а песок сыпался с громким треском. Эхо разносилось по всей округе. Уже не имело смысла скрываться, люди криком помогали себе.

Виал вдруг почувствовал, что теряет опору. Он испугался, выпустил кость. Подумал было, что сейчас упадет куда-то вниз, в бездну. А падающий сверху песок заставит его заткнутся навсегда.

Упав на спину, торговец задергался, расцарапал руку об какой-то обломок. Он кричал, пока не понял, что остается на поверхности. Эгрегий подтянул спутника ближе к дороге и положил ему руку на плечо.

– Порядок, держу!

– Ага… да.

Виал тяжело дышал. Простое с виду действие потребовало от них небывалого напряжения сил. Зато в итоге они добились своего.

На людей глазел череп, похожий на череп свиньи, только раза в три больше. Увенчан череп был витым рогом, за который Виал тащил его.

– Ну и чудище!

– Теперь у нас есть новый друг.

– Хочешь взять его с собой?

– Не зря же мы так мучились, помоги подняться.

Эгрегий подставил плечо, чтобы торговец смог встать. На песке это тяжело, почти никакой опоры. Придержав Виала, Эгрегий перемотал ему руку в месте пореза.

На самом деле Виал не собирался тащить эту штуку назад, сомневался, что резчики позволят забрать череп с собой. Так сказать, на память. Вот если бы удалось найти мелкую, но цельную косточку. Но вокруг лежали или обломки, или огромные скелеты.

Повозившись в песке, Виал понял, что не удастся найти ничего полезного. Он сомневался, что с резчиками работа выгорит. Потому собирался взять ценный предмет для покрытия расходов.

– Ладно, – Виал махнул рукой. – Возьмем на обратном пути.

Он оттолкнул череп назад в песок, тот тут же погрузился почти на половину. Виал сплюнул. Тут ничего не найти. Все либо разрушено, либо невозможно транспортировать.

Даже если бы он утащил этот череп к лодке, то каким бы образом его доставить Гирцию? Эта штука слишком заметная. Любой встречный патруль попытается отнять ее. Виал знал, как протащить в Циралис крупный груз, но ведь до родного города еще надо добраться.

Осколки, костные пластинки никому не нужны. Обрабатывать их умеют только резчики. Если бы удалось взять всю броню или оружие… если-если. Слишком много этих «если».

Не ответив на вопрос Эгрегия, Виал пошел дальше на восток. Пришлось отпущеннику идти следом, чтобы не заблудиться. Пусть они находились на прямой дороге, если оглянуться, даже видны ворота. Эгрегий в любой момент ожидал неприятностей.

Пройти кладбище им удалось за пару часов. Могли бы быстрее, но глаза разбегались. Путники часто останавливались, подходили к краю дороги, чтобы лучше рассмотреть ту или иную штуку. Причудливые кости, удивляли больше, чем развалины у ворот.

Черепов было не так много, как хотелось. Зато эти останки поражали сильнее всего. Огромные черепа по сравнению с остальными останками казались очень маленькими. Вот только люди не могли соотнести размеры. Эти останки могли принадлежать разным существам, никто же никогда не пытался соединить кости.

У морских чудовищ головы намного больше. Виал указал на этот момент, после того, как нашел третий череп.

– Что бы это могло значить, – проговорил торговец, разглядывая находку.

– Они не родственники?

– А может, детеныши.

– Тогда где косточки этих детенышей?

Виал пожал плечами. Об этом он не подумал, но причудливые останки не раскрывали своих секретов.

– Не нашего это ума дело, – сказал Виал.

После стольких находок, он уже позабыл о страхе перед развалинами. Эти кости могли принадлежать тем, кто строил сооружения. И быть предками тех, кто угрожает резчикам. А раз так, то тех врагов удастся победить. Ведь они смертны.

На череду руин, оказавшуюся за кладбищем, Виал смотрел без былого страха. Подойдя ближе, путники увидели, что эти строения намного сложнее тех у входа. Глаза их не обманули, настоящие сокровища строились именно здесь – далеко от чужаков.

Можно предположить, что именно здесь начинался город древних. А те строения у ворот всего лишь склепы, где хоронили знатных горожан. Пусть неправильно на общество циклопов переносить человеческие черты, но Виал не мог удержаться от аналогий.

Он видел теперь жилые и общественные строения. Прямоугольные сооружения могли быть стадионами или банями, высотные дома с многочисленными круглыми окнами наверняка были жилыми, а глухие башни использовались для хранения зерна и воды. Огромный город хранит множество припасов, иначе его гигантские обитатели не смогли бы прокормиться.

И всего лишь одна дорога, уцелевшая с тех времен, вела от ворот на другую сторону города. Эгрегий не мог не спросить, что находится на другом конце. Виал пожал плечами. Он не знал, ведь даже в этой части города он никогда не был. Для него это было таким же открытием, как и для Эгрегия.

– Тебе повезло даже больше, чем мне. Ты увидел все это сразу, впечатления обрушились на тебя подобно лавине. Мне не довелось подобного пережить.

– Еще бы осмыслить все это, – ответил Эгрегий. – Но все же, что находится в той стороне? Мы ведь шли вдоль берега и не видели руин. Город кончается на востоке.

– Хм, а ведь точно.

Виал задумался. Действительно, сколько раз они шли с востока на запад и ни разу не видели восточной части города. С побережья видно только кладбище и дорогу до ворот. Не считая поселения резчиков, конечно. Почему-то восточная части всегда оставалась словно неоткрытой. Но вон видно море, видны деревья и рифовая гряда к северу. Всего лишь пару миль пройти и достигнешь побережья. Но даже с того места, где Виал спрятал судно, не видны эти строения.

Идти дальше уже не было сил. Замечание Эгрегия оказалось как нельзя кстати. Вновь ожили страхи, похороненные в прошлой части города. Виал уселся на камень с края дороги и задумался.

Да, рифы располагаются ниже, чем город. Ты словно смотришь снизу вверх. Можно не увидеть верхушки строений. Но когда ты в море, когда лодка танцует на волнах. С расстояния в сто футов развалины были бы видны. Как видны кладбище и ворота, идущим в селение морякам.

Вот что значит свежий взгляд! Сам Виал даже не задумался об этом. Вновь он поблагодарил богов за то, что послали ему такого спутника. Без сообразительного напарника тяжело вести дела в заморских странах.

На людей вроде Мафенаса и Карнина торговец не мог положиться. Его моряки как инструменты, как рабы – они не могут вести дела хозяина. Зато Эгрегий может, дело даже не в управлении судном, тут ему еще много учиться.

– Так… что будем делать? – спросил Эгрегий.

Затянувшееся молчание его напрягало. Пробудились его страхи, вновь захотелось вернуться в селение. Пусть там неспокойно, под ногами те же развалины, а вокруг странные люди. Но глазам там проще, взгляд не натыкается на это «нечто».

– Не знаю, – признался Виал. – Боюсь, наш работодатель ушел туда.

– А существует ли это? Обман зрения может какой. Бывает же такое.

– Бывает. Но не целый ведь город! Не эти дома, не эти сооружения.

Такие дома даже выдумать невозможно. Форма, а главное размеры совсем не походят на то, что видел Виал раньше.

Торговец поймал себя на мысли, что видеть то он может другое. Иные сооружения. А спутник его видит другие?

– Глянь, – Виал встал и указал на «жилой дом», – проверю, что я вижу. Это строение на пятьдесят футов, с юга занесено песком до самой крыши. Плоский верх, десяток круглых окон в один ряд. Внизу есть прямоугольное отверстие, следы обвала. Ни украшений, ни балконов. Голая стена из блоков три на три фута?

Эгрегий вгляделся в строение и перечислил все те же приметы, указал на то, о чем умолчал Виал.

– Значит, мы видим то, что существует на самом деле.

– Но почему мы видим это только здесь?

Ответом ему был только тяжелый вздох. Об этом стоило спросить у резчиков. Все-таки это их Побережье, наверняка люди успели изучить развалины. Не зря же они так странно себя ведут с чужаками, словно те прибыли из небытия, словно они духи, не совсем люди. Или вообще не люди.

Виал потер виски, взглянул на ладони. Кожа потрескалась, высохла из-за песка. Зато этот слой защищал от палящих лучей солнца.

– Не пойдем? – уточнил Эгрегий.

Как показалось Виалу, его спутник спрашивал с надеждой в голосе.

– Раз ты боишься, то не пойдем.

– Как удобно. Ты зато смелый.

Больше они ни о чем не говорили, шли обратно, закрывая глаза от бегущей на запад солнечной колеснице. Цвет неба постепенно менялся, ветер направился в другую сторону. Теперь шум моря остался где-то вдалеке, зато от шелеста песка уже побаливала голова. Это походило на гул в глубокой пещере или как в Гремящем гроте, где Виал останавливался по пути в Гардумет.

А здесь в песках тоже могут обитать сирены. Какие-нибудь сухопутные разновидности этих хищниц. Виал поглядывал по сторонам, ожидая, что на них бросятся чудовища. От давящего шума порой возникали галлюцинации. Виал заметил, что Эгрегий часто разворачивает пращу и берет снаряд. Значит, ему тоже чудились тени среди песков.

Чем ближе к заходу солнца, тем больше теней. Разум обманывался, выдавая каждую кочку, каждую трещину на развалинах за нечто живое и мыслящее, за хищную и голодную тварь.

Виал только порадовался, что на кладбище было всего несколько черепов. Будь там больше таких останков, путники рванули бы оттуда бегом, чтобы упасть истощенными посреди дороги. Воды у них оставалось совсем немного. Пробежка быстро высушит их запасы, а солнце добьет стелющимися с запада лучами.

Предположение торговца могло быть верным. Ближе к воротам вполне могли располагаться склепы, и ночью тут может быть неспокойно. Виал припомнил, что резчики рассказывали про танцующие вдоль дороги огни. То могли быть духи погребенных здесь существ.

Нельзя поручиться, что это место безопасно. Виал рад был бы увидеть на руинах надписи, рисунки или рельефы. Пусть такие же чудные, как рельеф над воротами, зато эти знаки указывали бы на нечто существовавшее в этом мире, а значит, безопасное. Голые же развалины представляли собой будто зубы, торчащие вдоль дороги. Тогда эта мостовая будет языком, по которой ползут два человечка. Они пытаются выбраться, спастись из пасти гигантского чудовища. Те кости на кладбище могли принадлежать существам, что не смогли выбраться из города.

– Ерунда, – сквозь зубы сказал Виал.

– Что?

Торговец покачал головой. Просто от этого шелеста, песчаного шепота постепенно сходишь с ума. Как можно провести тут больше дня и сохранить разум? Если Карник Путник ушел дальше в развалины, его можно назвать все равно что мертвым. Даже сохрани он жизнь, разум он оставит здесь.

Впрочем, Карник и раньше поражал эксцентричностью.

Даже на фоне своих собратьев…

Виал вдруг понял, что уже несколько минут стоит на месте и смотрит в пустоту. Развалины вокруг не подавали признаков жизни, но с заходом солнца тени становились плотнее, набирали силу.

Обернувшись, торговец увидел, что его спутник находится в таком же положении. Могли бы уснуть и остаться тут до ночи. Восхода они бы уже не дождались.

Виал дернул Эгрегия за плечо, тот встряхнулся, сфокусировал взгляд на спутнике.

– Прошло?

– Так, чуть легче.

– Давай уже выбираться, не хочу тут оставаться дольше.

– Нам же все равно возвращаться.

Толи возражение, толи фатализм в его голосе – Виал не понял. Он покачал головой и быстрым шагом поспешил вслед уходящего солнца. Колесница уже почти достигла горизонта, но света еще хватало, чтобы не дергаться при виде каждой тени.

Как все же хорошо, что на дороге нет ничего, что могло бы отбрасывать тень. На кладбище сейчас жутко. Виал даже поежился, представив, что могло бы там быть.

Громада ворот маячила далеко впереди. Камень стал еще темнее, чем был, впитывал в себя свет заходящего солнца. Словно поглощает его силу, чтобы отдать тем существам, что обитают в руинах.

Виалу теперь эти развалины не казались безжизненными. Нет, жизни в них взяться неоткуда, но эти руины обитаемы. Торговец даже спросил об этом у спутника, не удивился, получив утвердительный ответ.

Мыслили они одинаково, ощущения совпадали. Но была ли это иллюзия или в руинах на самом деле что-то обитало. Ведь резчики не зря построили стену и опасались чего-то с востока.

Больше путники не останавливались. Им удалось отсечь внешний шум, сконцентрироваться на дороге. От шороха и шелеста уже болела голова, да так, что больше люди ничего не замечали. Ни ожоги на коже, ни надоедливый песок, скрипящий на зубах. Даже ног не чуяли, хотя после целого дня пешком, боль в мышцах нельзя не заметить.

Последнее препятствие, что им предстояло пройти – ворота на входе. Входить под тень ворот очень не хотелось, но другого пути на ту сторону нет. Виал как представил, что им в спину будут глазеть чудища с рельефа, так задрожал от страха. А ведь утром, под тенью ворот люди испытали облегчение. Теперь жары не было, зато пустынный холод пробивался из-под каждого камня.

За целый день на солнце мостовая, камни руин и эти ворота должны были нагреться. От них бы шел пар, как от большой печки. Ни Виал, ни Эгрегий ничего этого не почувствовали.

– Если пролить здесь кровь, она впитается? – спросил Эгрегий.

Виал поежился. Вопрос парня вроде бы логичный, но задан как-то неправильно. Словно он на самом деле собирается провести это испытание.

– В следующий раз захвати с собой овцу или козу, вот проверишь.

– Так резчики не дадут.

– Будем стоять или все же пойдем?

Эгрегий пожал плечами, словно его совсем не радовала перспектива оказаться на той стороне. Вернуться в мир, из которого они пришли.

– Там у тебя есть возможности, – сказал Виал.

– Ты о чем?

– А здесь только песок. Идем!

И они пересекли границу, точнее, тень сама наползла на них, пока люди стояли. Солнце уваливалось за горизонт, бросая в небо последние лучи света. Тени от развалин стремительно увеличивались, обрушиваясь на все с восточной стороны.

Уже перейдя преграду, путники поспешили пройти под воротами. Арка у них над головами потрескивала, словно камни остывали и отдавали тепло. Прикасаться к ним, чтобы это проверить, люди не посмели. Виал даже не оглянулся, когда оказался на той стороне. Волосы на загривке встали дыбом, затылок чесался, словно за ним наблюдали.

Эгрегий чуть задержался, оглянулся. Увидел уходящую в сумрак пустынную равнину, спускающийся с гор туман. Рельеф на воротах не изменился, чудовища смотрели друг на друга, а на чужаков не обращали внимания. Что им до этих букашек.

Вершины гор сверкали серебром и золотом, лучи солнца все еще били по хребту. Зато долина у подножия постепенно поглощалась тьмой. Сочетание красок поражало. Днем, при свете все выглядело однообразно песочным. Даже кустарники потеряли блеск и естественный свет.

Зато сейчас природа преобразилась. Алые языки пламени слизывали с вершин хребта влагу, превращая ее в туман. Ниже блестели тени, окрашивались в яркие тона кустарники и блестел песок. На небе расцвела звездная россыпь, совсем как на лугах, где работал Эгрегий. Только положение звезд немного другое.

Виал успел объяснить парню, как по движению звезд можно прикинуть собственное место в пространстве. Это маяки в небе, приглядываясь к которым, навклер может найти дорогу в нужное место. Вот только читать эти алмазы могут только опытные кормчие, слишком их много, хитро их движение.

Спутник Эгрегия успел пройти сотню шагов, прежде чем заметил, что остался один. На таком расстоянии руины уже не так пугали. Хотя дорога вот она, да и чудовищам любые расстояния не помеха.

– Ты чего там засмотрелся?! – крикнул Виал.

– Да вот, – Эгрегий развел руками, – как все преобразилось.

Ворча, Виал вернулся. Глазеть на пустыню он совсем не хотел, не раз уже видел, как бесплодные земли меняются, оставшиеся без пригляда солнечного бога.

Море отражало свет звезд, отвечало небесным маякам собственным свечением.

– Что это там? – спросил отпущенник, указав на море.

Расстояние далекое, сотни огоньков сливались в дорогу из светлячков.

– На отражение не похоже, наверное, медузы, – Виал пожал плечами и взял спутника под локоть.

– Опасные?

– Наверняка!

Хотя Виал совсем не был в этом уверен. Просто он не рисковал купаться в незнакомых водах. Можно подцепить какую-нибудь заразу, стать закуской для мелкой или большой твари. К тому же не договорившись с местными духами, Виал не собирался лезть в их дом.

Окруживший людей со всех сторон холод заставлял поспешать. Виал не взял с собой теплой одежды, потому дрожал от холода. Эгрегию было легче, к тому же холодный ветер облегчал зуд и жжение в раненных конечностях. Солнце их немилосердно обжарило.

Завтра им не удастся никуда выйти. Виал согласился с этим. Даже он пострадал от жары. Голова болела, мышцы одеревенели. Ноги были истерты сандалиями и песком, от пряжек остались белые следы на коже.

Виал мечтал добраться до убежища, но больше всего желал получить обезболивающую мазь. Без нее они не смогут уснуть. Зуд и жжение не оставят людей, не дадут отдохнуть.

– Еще бы помыться, – мечтал Виал.

– Не видел у них бань.

– На это даже не рассчитывай. Бадейка с соленой водой, вот и все, что получим.

– Тоже нормально. Смыть с себя песок.

– Соль ударит по ранкам, та еще пытка.

Эгрегий покачал головой, об этом он не подумал, но помыться страсть как хотелось. Даже пережитые страхи остались позади, осталась только усталость и желание освежиться. Люди надеялись, что вместе с грязью уйдет и боль.

Обратно они ползли тем же путем. Заблудиться в темноте Виал не мог, он прекрасно видел ограду. А вот пробираться через дюны, где проснулись пустынные твари, пришлось с особой осторожностью.

Ни сапог, ни защиты для ног, а вокруг ползают, бегают всевозможные гады и насекомые. Со всех сторон раздавались шорохи, свист и треск. Змеи и ящерицы предупреждали чужаков об опасности. Виал старался обойти их, но порой под подошвой хрустел чей-то хитин, пищала раздавленная тварь.

– Да сколько же их тут?! – не выдержал Эгрегий.

Уже давно стемнело, лишь звезды позволяли увидеть местность. Туман сползал к подножию гор, но не мог спуститься в долину. Слишком там тепло и сухо.

– Давай, последний рывок, – подбадривал Виал.

Скрываться не от кого. В такое время даже кочевники прячутся в юртах и пьют свой напиток из соли, верблюжьего молока и какой-то дурманящей травы. Лишь гады шныряют по пустыне, да два путника, застигнутые ночью.

– А резчики не закроют ворота? Не хотел бы ночевать здесь или идти к морю.

– Не должны. Раньше не закрывали.

– Раньше они конца света не ожидали.

Виал хмыкнул. Не стоит объяснять, что почти все варвары живут в ожидании конца света. Для них нет других перспектив, впрочем, даже цивилизованные люди начали перенимать эту философию. Даже Виал порой мрачно задумывался о том, что живет в железном веке. И их мир давно проржавел.

Цель все не приближалась, но с вершины холма уже видно ворота. Виал не знал, закрыты они или нет. Утром им самим пришлось открывать створку, никто их не видел. Никогда ворота не стерегли. Вот и сейчас на башенках не было стражников с факелами.

Есть еще надежда. Пытка дорогой не прекращалась. Ни Виал, ни Эгрегий уже не обращали внимания на пустынных жителей. Шли прямо, не лавируя между источниками шума. Так они устали. Издавая много шума, люди невольно отгоняли змей, те предпочитали убраться с пути огромных и глупых тварей. Лишь застигнутые врасплох они могли атаковать людей; не охотились они на двуногих.

Виал заметил впереди тень. Остановился и пригляделся. При свете звезд виден был только силуэт. Торговец даже не сразу понял, что это впереди, лишь шагов десять спустя остановился.

– Ты видишь? – Виал указал.

Эгрегий кивнул. Пусть он устал, но свои обязанности не забывал. Вновь развязал пращу, приготовил камень. От духа это не защитит, но от живого существа поможет.

– Похоже на человека. Почему не скрывается?

– Да я откуда знаю. Проверим.

Тень подняла руку, махнула, словно приветствовала людей. По неуклюжести жеста Виал понял, что это один из резчиков. Варвары приметили, что цивилизованные люди так делают, пытались иногда повторять жест.

Виал выдохнул. Все эти мгновения он боялся, что тень окажется враждебной. Впрочем, резчик тоже может попытаться расправиться с ними. Нет ничего сложного, вокруг песчаные степи, звери растащат останки, а ветер запылит их песком. Никто никогда не обнаружит убитых.

Так что Виал не стал говорить Эгрегию, что это свой. Сначала лучше узнать, что варвар здесь делает. Ночью эти люди не охотятся, явился он наверняка по их душу.

– Приветствую! – крикнул Виал и назвался. – Ты кто такой и чего делаешь в такой поздний час?

– Вы долго не возвращались, решила, что нужна помощь.

По тембру голоса Виал понял, что эта тень была женщиной, довольно молодой. Воображение сразу же начало рисовать симпатичную мордашку, хотя в темноте не видно ничего.

– Хенельга?

Виал обернулся на голос, удивился, что его спутник открыл рот.

– Ты знаешь эту женщину?

– Она приготовила нам завтрак.

– И ты успел узнать ее имя? Вот это подход!

Какой молодец! За один день, даже утро, он сумел добиться большего, чем многие торговцы за всю свою жизнь не делают. Девица не просто помогла чужаку, но даже назвала ему имя. А теперь пришла помочь им. Волновалась?

– Это точно она?

Эгрегий кивнул. У него не было сомнений, что за ними пришла женщина из поселения, а не какой-то пустынный дух. Вряд ли призрак смог бы надеть личину живого человека, да еще подделать его голос. По крайней мере, так размышлял Эгрегий. Успокоившись, он убрал пращу и встал позади торговца.

– Вы рискуете, задержавшись до ухода света, – сказала девушка.

– Да я догадался, – ответил Виал, отметив, как четко она говорит на языке цивилизованных людей.

Где, у кого она научилась так хорошо говорить?

Пусть с ней говорит Эгрегий. Раз уж парень нашел подход к девушке, то и лезть впереди него не стоит.

Торговец отступил в сторону и рукой подтолкнул отпущенника вперед. Эгрегий неловко переступил пару шагов, испуганно взглянул на спутника.

– Смелее, твоя же партнерша.

– Да мы только поговорили!

– Конечно, – Виал усмехнулся.

Он подумал, а слышит ли девушка их шепотки. Если и слышала, то вида не подавала.

Эгрегий пошел вперед, на ходу повязывая пращу вокруг пояса, пытался выправить складки туники. Виал покачал головой, последовал за отпущенником. Если так пойдет дальше, то успех всего предприятия будет зависеть от отношения этих двоих.

Как всегда в работе торговца одна мелочь меняет весь план. Виал не особенно расстроился.

– Мы изучали развалины, – сказал Эгрегий, когда дошел до женщины.

– Вы искали Карника?

– Да, но не нашли. Не думаю, что смогли бы найти его вообще. Это невозможно!

– Попытаться стоит.

Подойдя ближе, Виал смог разглядеть женщину. Да, это была та самая жрица или кем она тут является. В общем, эта девушка следила за огнем в очаге Общего дома. Разве она может покинуть огонь, чтобы отправиться на поиски чужаков? Виал пожал плечами, никто ведь не говорил, что это на самом деле жрица. Может, просто служанка.

– Стоило, я никогда не видел ничего подобного.

– Тебя впечатлили останки?

Эгрегий принялся описывать свои впечатления. Ему даже врать не пришлось, эмоции были подлинными. Девушка слушала его, глядела только на него. Ее спокойной походке можно позавидовать. По песчаным дюнам она шла легко, не проваливаясь и не теряя равновесия, словно по мощеной дороге. Колючки не вредили ее ногам, а змеи и насекомые убрались с пути.

Следом за парочкой плелся Виал. Ему как Эгрегию приходилось бороться за каждый шаг, что явно задерживало девушку. Она могла бы легко оторваться от чужаков. Что ж, в своем доме даже стены помогают.

Уходить Хенельга не собиралась, слушала излияния Эгрегия с удивительным вниманием. Словно мать на несмышленого ребенка глядит. Виал даже усомнился, что у девушки могут быть какие-то чувства к чужаку. Просто он не находил другого мотива ее появлению здесь по их души.

Не забыл Эгрегий описать как они пытались вытащить кость. Виал не стал бы об этом рассказывать, опасаясь, как отреагируют резчики на попытку чужаков украсть ценности из руин. Опасался зря, Хенельга ничуть не обиделась на чужаков, наоборот, поразилась их смелости и безрассудству. Оказаться в незнакомом месте и начать дергать за хвост демона – только смелые люди способны на такое.

– Мы же пираты! – сказал Эгрегий.

Виал закатил глаза. Неужто девушке приглянулся образ разбойника? Сами резчики показывают намного больше удали, когда охотятся на морских чудовищ. «Пираты» по сравнению с ними – дети.

На резчиков Виал никогда не пытался произвести впечатление таким банальным враньем. А Эгрегий вот ударил в лоб. Эта стратегия оказалась удачной. Ему просто повезло, на таком везении строится ремесло торговца.

Наверняка Эгрегий рассказал девушке о том, как со спутниками ходил в царские земли для перевозки контрабанды. Рассказывал о гиппопотамах, о крокодилах и тощих крестьянах со струпьями на лицах.

Так примитивно, но так эффективно, как оказалось. Виал только недовольно хмурился. В разговор он не встревал, но внутренне кипел. Злость сорвать было не на ком, пришлось копить ее. Лишь бы только не вырвалась, когда не нужно.

Если бы не усталость, то эмоции легко удалось бы скрыть. Но парочка все равно не обращала внимания на торговца. Тем же лучше, хотя и это бесило Виала. Да как они смеют забыть о нем?! Ведь это он все устроил!

Рассказывая о событиях дня, они доплелись до ворот, оставленных открытыми. Дальше шли по тропинке. Эгрегий уже не болтал ничего, только насвистывал пастушью песенку, девушка слушала его, иногда поглядывая на небо. Толи задумчиво, толи поддавшись романтическому настрою. Виал отстал на десяток шагов, не столько чтобы оставить парочку наедине, сколько из-за усталости.

Торговец задыхался, едва переставлял ноги. Все-таки возраст сказывался. У Эгрегия преимущество молодости, у Виала остался только опыт и выносливость. Уже хорошо, что в селении не дул пыльный ветер. Виал и его спутник наконец-то избавились от посеревших тряпок, волосы стояли дыбом и побелели, словно у северных варваров.

Омыться им надо, без этого в хижину Виал идти не желал. Иначе утром придется срезать бороду костяным лезвием, взятым на время у резчиков. Виал боялся этого инструмента, способного соскоблить вместе с волосами слой кожи. Слишком острый прибор, им надо уметь обращаться. А свою шею торговец не собирался доверять никому.

Хоть мысли о мытье вызывали тяжелый вздох, но Виал переборол усталость.

Он прибавил шаг и догнал парочку.

– Нам бы помыться, придется к морю идти, прежде чем в дом, – с паузами между словами сказал Виал.

Девушка и отпущенник остановились, взглянули на торговца. Виал удивленно заметил, что их взгляды, даже позы очень похожи. Язык их тела одинаковый, не смотря на различия в росте и поле.

Как все резчики Хенельга была низкорослой, широкоплечей. Сильные мышцы угадывались под кожаной одеждой, что она носила. Лишь бледностью кожи она походила на Эгрегия, хотя последний успел обгореть на солнце. Хенельга сохранила белизну кожи. Виал мог бы подумать, что это из-за ее дежурства у костра в Общем доме, но так другие резчики тоже не обгорают.

Осмотрев торговца с ног до головы, Хенельга кивнул. Отвечать не стала, а вот скажи подобное Эгрегий, наверняка бы нашла, что сказать. Виал скрипнул зубами.

– Да, помыться стоит, – сказал Эгрегий.

У него тоже отросла борода, не такая длинная, как у торговца. И от песка волосы посеребрились.

– В это время к морю ходить запрещено, – ответила ему девушка.

– Как же нам смыть песок.

– Я принесу вам воды. В соленой вы грязь не смоете, идти туда нельзя, – повторила девушка, указав на море.

– Я смущен, что придется взять у вас питьевую воду.

– С гостями разделить богатства дома мне в радость. Я принесу воды.

Они продолжили беседовать, но на этот раз Эгрегий задавал вопросы. Хенельга отвечала ему, не скрывала и не уходила от ответа, как сделала бы это, общаясь с Виалом.

– Да что же это такое, – прошептал торговец.

Парень добился успеха легко, будто не чужак он здесь. Вопросы Эгрегий задавал опасные, резчики не отвечают на такие. Спросил о воде, откуда она здесь берется. Ведь они видели каналы, что питают сады и поля резчиков. Вода пресная, не может быть соленой, иначе растения умрут. Значит, есть где-то источник воды.

Ответ он получил, не пришлось упрашивать, вилять и пытаться подкупить девушку.

Вода выходила из подземного источника, откуда она там бралась – неизвестно. Но под поселением находятся засыпанные песком и землей руины. Выходит, в них-то и был источник воды. Резчики живут прямо на развалинах, лишь чуть прикрытых небольшим слоем почвы.

Эта вода питает их сады, позволяет собирать урожай несколько раз в год. В иных местах земли не такие плодородные. Не везде есть источники пресной воды, редко встречаются плодородные почвы.

Виал припомнил, что в Кемиле с этим проблема. Если бы не главная река царства, то варвары всегда бы голодали. Река делала почвы по берегам плодородными, от ее разливов зависел урожай. Эта же река служила дорогой для всего царства.

Кроме благ река Кемила приносила много вреда: кровососущие насекомые, от чьих укусов человек можно сдохнуть; лихорадка и паразиты; множество крокодилов и кровожадных гиппопотамов. Единственная дорога ограничивала размеры царства, Кемил просто не мог выйти за естественные границы. Вокруг сжималась пустыня, с севера в дельте страну душили болота, а с юга и востока приходили воинственные соседи.

Вода у резчиков была настолько чистой – Виал помнил, какая она вкусная, – что в ней не водились комары, не заводились паразиты. Варварам не приходилось готовить вино или брагу из фруктов, чтобы утолить жажду. Они просто брали воду и пили ее! Кишки не страдали от употребления этой жидкости, люди не болели.

Вот только приходила она, как оказалось из руин. Виал почувствовал тошноту – он много выпил этой воды. Уже сегодня наполнил бурдюк.

В жаркий день резчики предпочитали пить напиток кочевников. Он и правда лучше утоляет жажду, зато вода в бурдюке не портилась. Настолько она чудесная. Теперь Виал понимал, почему.

Эта вода не может быть из мира людей.

Возможно, резчики понимают это. Потому предпочитают питаться тем, что добыли в море. Сельское хозяйство для них не основной источник продуктов.

Хорошо, что Эгрегий не понимал всего этого. Иначе стал бы донимать Хенельгу опасными вопросами. Пока не стоит затрагивать эту тему.

Молодые продолжали ворковать, что раздражало Виала, едва поспевающего за ними. Его больше удивляла выносливость Эгрегия. Ведь он провел столько же времени в развалинах, чего же он так спокойно топает впереди. Или это не в выносливости дело.

Против воли Виал посмеялся. Двое впереди обернулись на звук, но ничего не спросили. Не поняли они, что стало причиной смеха торговца.

Так они добрались до ворот, у которых дежурили воины. И днем, и ночью эти люди стоят на страже покоя. И если ночью в костяной броне комфортно – так полагал Виал, то днем воины должны изнывать от жары. Костяные пластины не пропускают воздух, из-за чего тело перегревается.

Воины впустили чужаков, ничего не спрашивая. Их словно не беспокоило, что посторонние с закатом плетутся в их поселение. Может быть, помогло то, что их сопровождала девушка из местных.

Поселение погрузилось в тишину. В некоторых домах горел свет, Виал знал, что это коптят масляные светильники. Только в отличие от цивилизованных людей, резчики используют жир, добываемый из морских животных. И горит он намного лучше, чем оливковое масло.

Жаль, что это топливо нельзя покупать. Поделки резчиков – это игрушки для богатых. А вот на топливе можно заработать. Особенно, если резчики передадут свои знания другим охотникам…

Виал помотал головой. Все равно такого не произойдет. Надо учиться охотиться на морских чудовищ самостоятельно. Начинать с малого, с тех же китов, что встречаются у берегов Гирции.

Затянутые пузырями окна пропускали свет. Виал больше не глазел в спину парочке впереди, а глядел на жилища вокруг. Редко выдается шанс увидеть быт резчиков. Пусть небольшой кусочек, зато никто другой ничего подобного не видел.

В окнах мелькали силуэты людей: мужчин, женщин и детей. Слышны голоса, вполне живые. Если днем резчики походили на потусторонних существ, то ночью оживали. Виал полагал, что мораль вынуждает этих людей сдерживаться. Просто чужаки не способны понять. Надо провести несколько лет среди варваров, никому этого не доводилось, да и не было желающих.

Виал прикинул, сколько могут стоить сведения о быте резчиков. В столице наверняка найдется заинтересованный нобиль, какой-нибудь дилетант собирающий сведения обо всем на свете.

Света хватало, чтобы рассмотреть черты лица, одежду резчиков. Варвары дома почти ничего не носили. Это несколько удивительно, учитывая как похолодало на улице. Женщины так точно не прикрывали верхнюю часть тела. Их не беспокоило, что кто-нибудь увидит их кроме мужа. Такие порядки на востоке могли бы привести женщину к смерти, в Гирции на нее стали бы смотреть косо, а вот среди северных варваров подобное в ходу.

Люди, живущие ближе к природе, гораздо проще относятся к своему телу. Это не священный сосуд для божественной искры, а просто гниющий кусок мяса. От многих резчиков, кстати, пахнет именно тухлятиной. Но тому виной не естественный распад тела, а ремесла и охота – поработай с мертвыми тканями животных, будешь вонять так же.

Сам Виал пах сейчас как кочевник: песок и соль. Не осталось места для иных запахов.

Из-за драпировок, прикрывающих вход в дома порой виднелись голые лодыжки. Кожа поблескивала от жира, которым резчики натирались. Это и защита от насекомых, от ветра и солнца, и религиозный акт. Насчет последнего Виал не был абсолютно уверен. Татуировки на коже ветвились до самого верха.

Заметив женские ножки с татуировками, Виал живо представил, где заканчивается рисунок. Посмотреть бы поближе, вот только не получится… хотя у Эгрегия получается.

Девушка, с которой он познакомился, оставалась в той же одежде, в которой предстала перед ними в первый день. Укуталась с головы до ног – одежда, смешение стилей всех народов; пахло от нее не жиром и тухляком, а дымом и песком. Хорошо чувствуется даже с расстояния в три шага.

Виал представил, какие татуировки могут украшать ее и где заканчиваются. Да, все же месяц в мужской компании вредит здоровью. Если даже после изматывающей прогулки он об этом думает. Надо избавляться от Хенельги, чтобы не отвлекала.

В ином месте у Виала было бы больше возможностей развлечься. В том же Гардумете он просто размял кулаки, поубивал парочку недоносков. Тем и облегчил напряжение. Здесь такой возможности не было, а вот угроз и страхов сверх меры.

Неудивительно, что его мысли все время сходятся на одном месте.

На улице им порой встречались люди. По большей части то были воины, оберегающие покой граждан. Хотя ночью в этом месте, чего им было бояться? Кочевники ни за что сюда не полезут, просто не рискнут, не раз уже получали. От духов эти люди тоже не спасут сограждан. Скорее всего это пережиток прошлого, когда варвары жили в другом месте, общество их было более воинственным. Воины просто подтверждают свой статус, расхаживая с оружием и в полной броне.

Разве что украшений у воинов почти не было. Ни плюмажей, ни перьев, ни торкв. Шкуры пустынных животных украшали не броню, а стены их жилищ. Впрочем, сама эта броня служила украшением.

Она не похожа на броню тяжелой пехоты Гирции, но тоже впечатляющая. Нагрудная пластина защищала весь торс, была украшена змеиным узором. Могли бы даже сделать подобие мускульных панцирей, распространенных на востоке и среди командиров легионов. Варвары не стали создавать подобного, в их культуре изображения человеческих тел не являются священными. Вот и существ они изображают подобно змеям, гибкие тела которых увивают все пластинки.

Под панцирем имелся кожаный фартук, покрытый пластинками. Белая и желтоватая кость, броня прям блестит ночью. Их можно было бы назвать лунными воинами, спутниками богини девственницы. Но у ночной охотницы не может быть спутников мужчин.

Кожаные наручи и сапоги защищают конечности. Не самая лучшая броня, но Виал знал, насколько кожа морских чудовищ прочна. Ее пробьет только болт из баллисты. На кожаных поясах висели нож, боевой топор, а в руках копье. Пояса очень походили на военные пояса гирцийцев. Виал даже предполагал, что их скопировали с одного из таких. Вот только где варвары взяли образец?

Пираты, что приходят сюда, не пользуются таким громоздким и тяжелым снаряжением. Пояс Косса намного проще в исполнении: кожаная полоса в три пальца шириной, местами украшенная бронзовыми пластинками. Конечно, дороже, чем у Эгрегия, который подпоясывается пращой.

Кроме воинов изредка встречались ремесленники. Их легко узнать по костяной пыли, покрывающей руки почти до локтей. Люди предпочитали мыться дома, чтобы поскорее добраться до постели.

Мастерские располагались на побережье, у складов, где хранились припасы. Там оставляли на хранение кость для строительства, а ремесленники отбирали заготовки для поделок. Большинство костей было громоздкими, так что тащить их на другой конец поселения не эффективно. Работали прям там, в тех же складах, лишь кожаными ширмами отделив мастерские от хранилища.

Виал видел мельком это место. Чужаков не пускали в мастерские. Это храм, где из природного материала появляется нечто, увиденное человеческим разумом и сотворенное его руками.

Ночная прохлада не беспокоила резчиков. Они возвращались домой, накрутив на бедра тряпку, чтобы прикрыть чресла и закрыть колени. В темноте ночи их кожа блестела подобно броне воинов. Но пахло от них намного хуже.

Костяная пыль, прогорклый жир и тина – вот сочетание запахов, сопутствующее ремесленникам.

Хенельга замолкала, когда рядом оказывался кто-то из ее соплеменников. У Эгрегия хватало ума заткнуться тоже и отстать на один шаг. Не хотел он портить девушке жизнь.

Но даже с этими предосторожностями на девушку смотрели… нет, не с укором, но как бы с испугом. Виал полагал, что боялись не того, что их соплеменница провожает чужаков, а саму девушку. Обычная девица ни за что бы не пошла на контакт с чужаками. Точно, какая-нибудь ведьма!

Живет она не на отшибе, а в Общем доме. И руки ее касаются священного огня.

Виал понял, что запутался. У него нет никаких фактов, только домыслы. Торговец решил поговорить потом с отпущенником, подсказать ему вопросы, которые следовало назвать.

– Мы пришли, – девушка остановилась посреди улицы.

– Куда? – спросил Виал, подойдя ближе.

– Домой, – ответил Эгрегий и улыбнулся девушке.

Как в темноте ему удалось понять, что эта хижина отведена чужакам, Виал не понимал. Не задумываясь над этим вопросом, он поблагодарил Хенельгу и поплелся в дом. Счистить грязь и спать! Только об этом он мечтал.

Внутри было холодно, ничуть не лучше, чем на улице. Разве что ветер не пытается содрать шкуру. Виал поежился. Тряпки, которые он носил целый день, задубели от пыли и соли.

Со стоном торговец снял с себя тунику, бросил сандалии у входа – утром придется их долго чистить от песка. Набедренную повязку Виал оставил, помня, что девушка вернется. Не то чтобы он не хотел предстать перед ней во всей красе, просто сил шевелиться не было. Поскорей бы рухнуть на топчан и спать.

Виал думал, что не стоит пытаться отбивать девушку у Эгрегия. Не потому что отпущенник обидится. Парню удалось наладить с ней диалог – эффективней оставить их, чем пытаться сунуть свой корешок в их огород.

Эгрегий не стал скромничать и сбросил с себя все тряпки. Виал усмехнулся и подмигнул парню.

– Чего?

– Да понимаю я «чего».

Эгрегий удивленно уставился на торговца, но переговорить не успел. Вернулась Хенельга, несущая два ведра с водой. Несла так легко, словно это были подушки из шелка. Виал покачал головой, а Эгрегий издал восхищенный возглас.

– Вы собираетесь тут мыться?

– На улице? – Эгрегий рефлекторно прикрылся.

– А где же еще, с вас песок сыпется.

– Я еще не настолько стар, – проворчал Виал, поднимаясь.

Купаться на холоде не хотелось, но развозить грязь в доме тоже не стоит. Тут нет бадьи, куда можно залить воду.

На улице Виал со смехом заметил, что в море они таких неудобств не испытывали, хотя погода была не лучше.

– Это потому что мы на суше, а рядом дом, – сказал Эгрегий.

– Да я знаю.

Небольшая ограда защищала чужаков от любопытных взглядов. Впрочем, в этом квартале почти не было прохожих, на соседней улице порой ходит воин – вот и все.

Вода была холодной, только что взятая из колодца. Даже грешно мыться питьевой водой. Виал долго глядел на ведро, не решаясь воспользоваться ей. А Эгрегий уже во всю плескался и снимал грязь скребком.

– Давай, это не так уж страшно! – повизгивая, подбадривал отпущенник.

– Да я не холода….

Виал махнул рукой, поди объясни пастуху, что такое пресная вода. Иногда она дороже золота, дороже всех благ мирских.

Сняв повязку, Виал принялся мыться. Усталость как рукой сняло. Холодная вода и ветер бодрили, лучше смеси вина с медом. Мышцы перестали болеть, кожа раскраснелась, душа ожила. Жаль, что это временный эффект.

Вот только одеться им не во что. Одежда испорчена, ее придется долго стирать. Хенельга никуда не уходила, и как бы предлагала предстать перед ней во всем своем великолепии. Виал искоса поглядел на спутника, решил, что у парня нет никаких шансов.

Да он молод, успел языком навести мосты с девушкой, зато такой стати и выправки как у бывалого моряка у него нет. А еще он не знает варваров.

Смыв с себя грязь, Эгрегий понял, насколько он голый. Беззащитный парнишка, а там целая женщина в доме! Знал бы он, что для нее эта нагота ничего не значит, не может смутить.

Оставив пустое ведро у калитки, Виал вернулся в дом. Хенельга уже развела в очаге огонь, сидела по ту сторону и глядела на дверь через завесу дыма и языки пламени. На коленях у нее что-то лежало, Виал не смог разглядеть что. Наверняка копалась в их вещах, но для резчиков это нормально. Такого понятия, как собственность, у них нет. Или они воспринимают его иначе, чем цивилизованные люди.

– Освежились?

– Благодарю, сударыня, намного лучше, – Виал, не выказывая смущения, прошел к топчану. – Вот только наша одежда испорчена.

– Попробую утром подобрать что-нибудь.

Девушка пристально посмотрела на торговца, оценивая его габариты. Его рост несколько превосходил рост варвара, одежду будет подобрать сложно. Никакого интереса к нему, как к мужчине. Виал почувствовал, что внутри закипает злость. А ведь так старался удивить девицу!

– Эгрегий?

– А он на звезды смотрит, тренируется, чтобы твое сияние не ослепило его.

Виал не мог удержаться от таких намеков, хотя девушка сделала вид, что не поняла его.

– Нельзя оставаться на улице, – сказала она.

– Недоброе что-то?

Виал насторожился. От резчиков редко услышишь имена духов.

– Верно. Ветер и холод. После жаркого дня вредно.

– А, – Виал нахмурился и крикнул: – хватит мерзнуть! Иди в дом!

Долго Эгрегий не решался переступить порог. Хотя чего ему стесняться, в иной ситуации он бы проще воспринимал собственную наготу. На лодке его не волновало, что кто-то увидит его.

Зато здесь была девушка, с которой у них что-то намечается.

Виал понял, что зашел далеко. Рано еще строить такие планы… но если удастся породнить… нет! Пусть все идет свои чередом. Нельзя такое запланировать.

Отпущенник, прикрываясь, зашел в дом и поспешил занять место в темном, холодном углу. Виал усмехнулся, но не стал приглашать его к огню. Раз не может перебороть себя, так пусть терпит холод.

Кожаные стены хорошо защищали от ветра, но не сохраняли тепло. Ночью без очага жители замерзают. Топить приходилось по-черному, отвод дыма осуществлен просто через отверстие в потолке.

В иной ситуации Виал счел бы это некомфортным. Хотя самому приходилось разжигать огонь в жаровне, дым выходил через щели в ставнях. Копоть оседала на стенах, сажа портила одежду. Так что недалеко они ушли от этих варваров.

К тому же дым помогал избавиться от паразитов, очистить тело от въевшихся запахов. Лучше пусть пахнет дымом, чем потом и гнилью. Утром запах разложения не так заметен, хотя пройдет два дня, Виал привыкнет к запаху резчиков. Новизна впечатлений отвлекала.

Право, от тиринцев пахнет хуже. Те словно никогда не мылись.

Говорить было не о чем, Виал ворочался на месте, подставляя то один, то другой бок огню. Без одежды он озяб, прошлая ночь прошла все же легче. Теперь понятно, почему утром ныли все мышцы.

– Что у тебя там на коленях? – спросил Виал, обратив внимание на предмет у девушки.

– Я нашла это в ваших вещах.

Она подняла харту, сквозь огонь просвечивали блестящие черные буквы. Даже с такого расстояния Виал узнал знакомые символы. У него не было других свитков с собой, так что это мог быть только перипл.

– Совсем забыл о нем, – сказал Виал.

Хотя он и не забывал, просто не было времени отдать его Эгрегию.

– Здесь описаны иные земли? – спросила Хенельга.

Виал кивнул, объяснять ничего не собирался.

Для непосвященного это описание бесполезно. Сколько дней, какие течения и ветра, какие порты и краткое описание народов, живущих в окрестностях. Даже список товаров был совсем кратким – это общий перипл. В него невозможно занести все то, что знают мореплаватели.

Судя по толщине левого валика, девушка уже прочитала половину харты. Как ей не наскучило это. Резчики мало знают о далеких народах. Названия городов и морей для них пустой звук.

– Ваш собрат, Карник, нашел бы это описание интересным, – сказал Виал.

– Он – собиратель историй.

Виал не ожидал услышать этого. Обычно их нанимателя называют просто Путником, за его любовь к путешествиям, что тоже не характерно для резчиков. Впрочем, девушка вела себя необычно. Может быть, впечатление о резчиках было ошибочным.

Искоса поглядев на Эгрегия, Виал заметил, что тот утратил интерес к происходящему. Парень просто засыпал. Вот так оставил свою девицу наедине со спутником. Виал усмехнулся.

– Я с ним часто встречался. Впервые встретил в Хомбате – городе, на запад от ваших земель.

Хенельга кивнула. Она знала об этом городе. Пожалуй, это был единственный город известный резчикам. Единицы посещали его.

– В тот раз я даже подумать не мог, что этот человек один из вас, – продолжил Виал.

– Он любит ходить.

– Да я не о том. Встретить вашего соплеменника в дальних землях – редкость, не спорю. Но сам Карник не производит впечатления вашего человека. Словно неродной сын.

Девушка вопросительно посмотрела на Виала, свернула перипл и убрала его в футляр.

– Отлично владеет несколькими языками. А где он мог их выучить? Болтает без умолку, травит байки. Своеобразные, да, но интересные. Я такое никогда не слышал: про железных птиц, про земли, где день длится по полгода, про людей без головы, у которых глаза на груди. Чушь всякая, но интересно его слушать! И кажется будто в этих байках скрыт какой-то смысл, или он просто верит в то, что рассказывает.

– Мне он рассказывал подобное. Про людей без головы.

– Вот! А ты с ним хорошо знакома?

– Проводили много времени. Когда я узнала, что вы отправляетесь на его поиски, то решила помочь.

Вот и ответ, почему девушка так благосклонна к чужакам. Гости могут помочь вернуть человека, что скрашивал ее одиночество. Эх, а Виал так рассчитывал породнить своего спутника с девушкой. Не свезло.

– Боюсь, мы мало чем поможем. Нам никто не рассказывал о том, что случилось.

Девушка поняла, чего добивается Виал.

Рассказать много она не могла. Сообщила, что Карник, работая у себя, обнаружил записи, указывающие на опасность исходящую из руин. Казалось бы, ничего необычного. Все резчики знают, что руины опасны. Карник пытался убедить других старейшин, что требуется действие, а не пассивное ожидание. Только все знали характер Карника, его непоседливость. Никто не воспринимал его предложения, как стоящие внимания.

Потому Карник решил лично разобраться. Составил письмо о помощи, отправил его через знакомых торговцев – цепочка получалась хитрая. Он написал табличку, передал ее кочевникам, те передали ее торговцам из Хомбата и так далее.

– Стой! – Виал поднял руки. – Когда же письмо было написано?

– Год и три месяца по вашему календарю.

– Так давно?!

И она еще рассчитывает, что чужаки смогут найти Карника? Вот наивная девчонка. Даже его косточек теперь не сыщешь. Раз прошло столько времени, то какие же опасности могут ожидать варваров? Что-то задержалась эта угроза, не спешит она разрушать вселенную или чего она там удумала сотворить.

Виал покачал головой. Невероятно. Как наивно было думать, что он чего-то тут добьется.

– Думаешь, не удастся его найти? – спросила Хенельга.

– Так много времени прошло… Не знаю, но слишком много времени. Боюсь, мы опоздали.

– Нельзя так мыслить. Уверена, вы сможете помочь моему другу.

– С чего ты это решила?

Ответом было пожатие плеч, как всегда резчики предпочитают изображать таинственность, а не говорить открыто. Из них получились бы хорошие переговорщики. Так напустить тумана способен не каждый человек.

Все же Виалу удалось разговорить девушку, добился от нее некоторых сведений. Та была рада общению, ведь спутник торговца уже уснул. Виал поднялся и набросил на него более-менее чистую тряпку. Хотя грех жаловаться, в домах резчиков паразиты не встречаются.

О Карнике Виал узнал то, что ему и так было известно. То были его собственные догадки, девушка их всего лишь подтвердила. Но даже такая информация стоит дорого.

Не сказать, что Карник был архивариусом резчиков. Он работал в Общем доме, составлял письма, которые отсылали «внешним владыкам». Точного перевода этого термина не было, Хенельге пришлось употреблять слово из родного языка, а Виал понял, что это значит из контекста.

Казалось странным, что резчикам приходится контактировать с иноземцами. Закрытое общество зависимо от влияния чужаков. Так или иначе воины, торговцы и путешественники влияют на резчиков. Обычно это угроза их существования. И чтобы уменьшить вредное воздействие, Карник вступал в сношения с чужаками. Как оказалось, поначалу он делал это против своей воли. Общество назначило его на эту должность. Но за десятилетия работы, путешествий Карник втянулся. Мир изменил его, чего опасались резчики.

Путник принял новое имя, что указывало на изменение его души. Скверна, которую он приносил из внешнего мира, оставалась только с ним. Его судьба, его проклятие. С ним общалась только Хенельга.

Виал внезапно понял, почему девушка так настойчиво ищет их помощи. Говорить об этом он не стал, чтобы не вспугнуть пташку. Ее помощь им необходима, не для поисков Путника, а для работы в селении. Девушка не хочет занимать место старшего товарища, но племя варваров не позволит сделать выбор.

Вопрос о том, как девушка будет взаимодействовать с соседями, резчиков не волновал. Дипломата-женщину могут принять соотечественники Виала, цари Кемила, но больше никто. Ни одно варварское племя не станет ее воспринимать.

Это проблемы резчиков. Как они их будут решать, не должно волновать Виала. Зато, если попытаться помочь девушке, она это запомнит. Что послужит в будущем.

– Потому Карник искал помощи на стороне, – подытожил Виал. – Вот почему он пригласил меня.

– Да.

– Он привык полагаться на связи с внешним миром, ему просто не могло прийти в голову ничего другого.

Девушка кивнула. Виал вздохнул и продолжил:

– Даже если так, то чем я могу вам помочь? С чем бороться? Понимаю, что это была мысль Карника, но ведь он пригласил меня для чего-то. Есть же противники его теории… как бы так сформулировать. Проблема есть, просто вы воспринимаете ее по-разному. Так что же это за проблема? Вот что я хочу понять.

За последние дни это была самая длинная его речь. Уже успел отвыкнуть от такого. И плохо, что приходилось выдумывать словно на ходу. Не было возможности подготовиться.

Хенельга вроде бы поняла его, но не стала отвечать на прямой вопрос. Виал ожидал этого.

– Глупо скрытничать, когда вам что-то угрожает. Ведь идея Карника может оказаться правильной.

– Может оказаться не правильной.

– Может, а стоит ли рисковать? Возможно, я только предположу, эффективней будет воспользоваться всеми средствами.

– Я не вправе выбирать. Если тебе удастся убедить старейшин, то ты получишь ответ. Или можешь найти Карника, он сам объяснит.

Виал хмыкнул. Оба варианта представлялись невозможными. Что звезд на небе достичь. Был третий вариант, настаивать на котором Виал не собирался – не тратить время, вернуться к лодке и уйти на восток. Пока еще ветер попутный, моряки смогут за четыре дня добраться до Кемила. Пусть придется столкнуться лбами с царскими магистратами, зато верную прибыль получишь.

Тогда навсегда закроется путь на запад, доступ к Побережью, его тайнам и богатствам.

– Думаю, тебе надо отдохнуть, – сказал Виал.

Он забыл о собственной усталости. Хоть все кости ломило, мышцы выворачивало, Виал не ощущал желания прилечь.

Стоит подумать о том, как поступить. До утра еще много времени, а уже с восходом удастся принять решение.

Девушка поднялась, молча направилась к выходу. Не забыла она забрать вещи чужаков. Виал проводил ее взглядом, долго глазел на колыхающуюся занавесь. Если девушка думала, что чужаки не уйдут из селения, пока не получат одежду, то явно просчиталась. До лодки можно добраться в естественном виде, главное, что кормило на месте.

Моряки поднимут на смех незадачливых торговцев, вернувшихся из варварского селения даже без сандалий. Не слишком высокая плата того, что удастся вовремя вернуться на запад.

В поселение Виал вернулся только на следующий день. Проверить, видно ли руины или нет, он не смог. Деревья закрыли обзор. Торговец размышлял, стоит ли пройти через заросли. Он даже попытался пробраться, но не смог пробраться через колючки.

Весь в ссадинах, царапинах он выбрался к берегу. Не стоит даже думать, что удастся пройти через заросли.

Так и осталась эта тайна не раскрытой. Виал не особенно расстроился, на самом деле он не хотел подходить к руинам. Тем более таким необычным путем.

Зато торговцу удалось найти отличное место, где он спрятал кормило. На полпути к лодке, на приличном расстоянии от поселения резчиков. На эти заросли варвары не покушаются, но все может случиться. Виал не хотел рисковать. Потому он оставил кормило в сотне шагов от берега. Пройдя по мелководью, нашел среди рифов пещерку, которую не заливала вода. Прохладная тень защитит кормило от рассыхания, а внешние каменные зубцы не дадут воде проникнуть в пещеру. Песок в этом месте был удивительно чистым, не замусоренным.

Вокруг сновали крабы, которых привлекала в пещере безопасность. По пути Виал находил множество крабов, разбитых волнами о камни. Питаться им тут нечем, значит и червей морских нет, только по камням бегали мокрицы. Для просмоленного дерева эти существа не опасны.

Закончив, Виал подумал сходить проверить, как поживают моряки. Мафенас и Карнин остались одни. Могли учудить что угодно. Вина у них нет, те запасы, что оставил Виал, они наверняка выпили в первый день.

Находчивые моряки наверняка придумали, как и из чего сделать брагу. В округе много фруктовых деревьев, если постараться, то получится подобие пьянящего напитка. Будет к ним Лиэй благосклонен, так наварят себе питья.

Виал даже с такого расстояния почуял запах дыма. Горело обычное дерево, не похоже на прогорклый запах паленого жира. Варвары не топили на дереве, редко его использовали для этих целей. Кочевники тоже использовали иное топливо – привычное их среде, в пустынях топливо дают их стада и колючки.

Поняв, что дальше идти не надо, Виал повернул в сторону поселения. Обратный путь занял больше времени, торговец не торопился, полагая, что его спутник придет в себя. А еще у него будет больше времени на разговоры с Хенельгой. Виал им только мешает.

Виал не сомневался, что Эгрегий уже пришел в себя. Последствия теплового удара быстро проходят. Тем более такой молодой, здоровый человек легко перенесет удар. Первый день тяжело, но уже на второй Эгрегий будет как новенький. Никаких сомнений нет.

Виала ждал неприятный сюрприз. В поселение его не пустили, ворота оставались закрытыми, а стражи на башнях повернулись к нему спиной. Именно на внешних стенах, где воины редко показываются. Сколько себя Виал помнил, резчики никогда не стерегли внешние ворота.

Кричи, не кричи им, ворота все равно не открыли. Уже как раз подступала полуденная жара, восточная сторона частокола была освещена и нагрета. Виал не мог вернуться к морю. Проделай он этот путь, как сляжет с ударом за место Эгрегия. Потеряет еще несколько дней в этом проклятом месте.

Ругаясь, Виал направился на запад, убегая от солнца. Только так можно было остаться в тени. Но придется обойти все селение, тащиться по песчаной почве без воды и пищи. Незавидная участь. Источник воды остался в селении, запасы самого Виала подошли к концу. Он ведь не рассчитывал, что его оставят снаружи.

Вот так, чтобы погубить чужаков, резчикам даже не требуется применять оружие. Достаточно загнать их в пустоши и бросить. Даже дойдя до воды, чужак не спасется, тело уже мертво.

Только тень и спасала. И даже так торговцу потребовалось идти до самого вечера, прежде чем он достиг юго-западной стороны поселения. Местность в этой части была краше, чем на северо-востоке. Полупустыня отступила, появились карликовые деревья. Не такие красавцы как на восточной стороне, но тоже симпатичные деревца. И среди них бродили животные, похожие на коз. Похоже, что одичавшая порода, некогда завезенная сюда.

Добравшись до моря, Виал окунулся в холодную воду. Даже у берега она казалась холодной. В сравнении с жарким воздухом эта вода освежала. Запаха гнили Виал не замечал, плескался чуть ли не час. Пить только не решился. От такой воды не умрешь, в море это может спасти жизнь. Но в воде полно рачков, мелкой гадости, привлеченной запахом разложения.

Зайдя дальше в воду, Виал увидел скелет. Уже белели прекрасные кости, оголившиеся позвонки блестели в лучах заходящего солнца.

Целый день пришлось ползти сюда. Не проще ли было переждать и вернуться к восточной стороне поселения. Виал так бы и сделал, найди он у ворот какое-нибудь укрытие. К тому же бездействие его всегда раздражало, лучше плохо идти, чем хорошо сидеть.

На разлагающейся туше сидели жирные птицы. Они так отъелись, что не могли убраться. Некоторые ползали по песку, вяло обругивая варваров, бродящих возле туши.

Виал думал, что резчики будут отгонять птиц, но те только ради забавы кидали камни в падальщиков. Что ж, это разумно. Раз племя не может съесть все мясо, надо позволить неразумным тварям очистить кости от мяса. Птицы, крабы, рыбы за сутки проделали огромную работу.

Жара помогала расправиться с тушей. Слизь растеклась вокруг чудовища на десятки шагов, отравляя песок и воду в гавани. Резчиков это не беспокоило. Зато в воде плавали акулы, привлеченные запахом. Они обезумили от аромата крови и бросались на все вокруг – камни, других рыб, собратьев. Некоторые даже умудрялись кусать самих себя за хвост.

Виал вздрогнул. Он стоял на мелководье, но акулы могли забраться сюда. Спасало торговца только то, что запах туши был сильнее, привлекательней.

– К демонам это все! – сплюнул Виал.

Обойдя стену, стараясь не спускаться с воду, Виал перебрался на территорию резчиков. История повторялась. Чужака не сразу заметили, но варвары, собравшиеся возле туши, все-таки увидели его.

В тот раз их отвлекал вид добычи, с которой надо как можно скорее расправиться. А сейчас они караулили кости, чтобы забрать лакомый кусочек. Скучая, резчики смотрели в море, и заметили человека, бредущего по берегу.

Вновь толпа окружила Виала, вновь ему пришлось объясняться. Повторять те же слова, что и в первый день. Словно не было этих дней. И рядом не было Эгрегия. Один против толпы даже такой безрассудный человек, как Виал, опасался выступать. Вдвоем у них был шанс. На двоих не рискнут нападать без особого повода – не удастся уйти целым, кого-то все равно ранят.

Зато с одиночкой справиться легко.

Виал не чувствовал уверенности, как в прошлый раз. Он не понимал, почему его не пустили в поселение. Может, очнувшийся Эгрегий что-то учудил. А гнев резчиков падет на того, кто привел парня.

Что он такого мог учудить? Домогался Хенельги? Так девица легко его поставит на место. Виал не верил, что все так просто, иначе уже бежал бы прочь.

– Хватит уже этого! – воскликнул Виал.

Игра надоела, терпеть такое отношение от варваров он не собирался. Раз грязные варвары все равно собираются его вышвырнуть за ворота, лучше вести себя как цивилизованный человек: смотреть на этих полулюдей свысока, с презрением. Пусть знают свое место.

Да, у них сила, но они всегда будут варварами. Ничто не поменяется, даже убей они навклера.

Виал почувствовал такую уверенность в себе, какую редко испытывал. Все-таки века истории подталкивают в спину, не позволяют останавливаться. Варвары обделены этим чувством. Не понимают, чего лишены.

Не желая терпеть такого отношения, Виал направился к поселению, расталкивая резчиков. Удивительно, но никто не попытался его остановить. Напор чужака оказался неожиданным, удивил варваров. Эти люди понимают только силу и сверхъестественную уверенность в себе.

Ты можешь быть полным ничтожеством, но варвары не поймут, если ты будешь наглым ничтожеством.

А в случае с Виалом – навклер был сильным человеком.

Он заявил, что должен найти своего спутника. Гирцийцы своих не бросают, тем более в руках жалких дикарей. Про последнее Виал умолчал, но ясно дал понять, как относится к резчикам. Они ресурс для него, такие же как рыба в море: может быть опасной, а может полезной, приносить доход, или не быть никакими – как Виал к ним относился всегда.

– Тебе нельзя в поселение.

Чужаку заступил дорогу один из резчиков, владеющий языком цивилизованных. Непримечательный человек, один из множества, и когда он успел набраться знаний. Виал сомневался, что сможет узнать человека, если встретит снова. Все они выглядят на одно лицо, словно братья и сестры. Разве что уродств от таких связей еще не выявляется.

– А тебе нельзя остановить меня!

Виал ткнул резчика. Варвар отскочил от этого, словно его ударили.

– Меня не интересует ваше мнение. Я должен увидеть спутника.

– Тебе нельзя, – не унимался резчик.

Торговец отодвинул его в сторону. Обычно варвары не позволяют чужакам касаться их, но в этот раз резчик не посмел высказать недовольство. Идя рядом с торговцем, резчик настаивал, что тому никак нельзя идти в поселение. И только через десяток шагов он догадался объяснить причины запрета.

– Твой друг болен. Нам страшно, что зараза распространится.

– Тем более я должен его повидать. И вообще, – Виал остановился, – это не болезнь, а последствия теплового удара.

– Ошибаешься.

Резчик попытался объяснить, но тут его подвело знание языка. Ему пришлось перейти на язык жителей Побережья, чего в присутствии нежелательных чужаков ни один варвар себе не позволяет. Только по этой причине многие из них учили языки соседних народов.

Овладели они всеобщим, гардуметским, гирцийским и некоторыми другими. Для общения с многочисленными народами хватало трех основных языков. Все остальные были диалектами или смесью основных. Даже гирцийцы использовали много слов из всеобщего. И эти слова давно стали родными.

Виал остановился, попытался понять, о чем говорит резчик. Тут его самого подвело знание языка. Резчик изъяснялся такими терминами, какие чужак никогда не слышал. Даже не удавалось понять по контексту, что хочет сказать варвар. Толи речь шла о религиозном запрете, толи об опасности для всего поселения и даже всего мира.

И Виал, и варвар стояли друг напротив друга, пытаясь преодолеть барьер непонимания. Это сделать тем сложнее, что резчик не собирался открывать всего того, что знал.

Единственное, что понял Виал – его спутник болен, резчики воспринимают его болезнь серьезно. В отличие от самого торговца, который до сих пор не сомневался, что это просто последствия теплового удара.

Подняв руку, Виал попросил варвара остановиться.

– Даже если так, как ты говоришь, – а о чем говорил резчик? – Я все равно должен встретиться с ним. Как старший товарищ, я обязан заботиться о нем.

После этого он направился к поселению, идя к воротам, которые оставались закрыты. А что делать, когда он доберется до ворот? Пытаться перелезть через них или упрашивать резчиков открыть ему?

Подталкивающая сила никуда не делась, но Виал не видел, куда можно ее направить. Он же не таран, чтобы пробить стену и пройти дальше в поселение. Хотя где-то в глубине души Виал хотел попробовать, вдруг получится разбить стену и пройти внутрь.

Обошлось без этого. Следующий за чужаком резчик забежал вперед, махнул рукой воинам на башнях и прокричал им, чтобы открыли. Такие простые слова Виал знал, так что понял, о чем варвары переговариваются.

Воины не хотели пускать чужака, а резчик настаивал. Кто он вообще такой, чтобы его послушали? Виал оглядел человека, но не нашел в нем ничего примечательного. Такой же крепыш-коротыш, от которого пахнет костной мукой и тухлым мясом. Кожаная одежда на нем была потрепанной, под ногтями чернела грязь или кровь.

В общем, обычный человек. За такой внешностью может скрываться или полное ничтожество или удивительный мастер-резчик.

Мелькнула мысль, что наверняка этот человек отметит целеустремленность чужака и его преданность товарищу. Это может оказаться положительный эффект в будущем, позволит открыть некоторые двери…

Даже такая мелкая стычка может иметь удивительное продолжение в будущем.

Виал постарался не думать об этом. Хотя мысли о богатстве притягательны, возбуждают. Никаких волнений о судьбе спутника Виал не испытывал. Резчики просто не умеют лечить последствия удара, что странно. Легкое недомогание воспринимают как гнев богов или одержимость демонами.

Мысленно Виал перебирал те лекарства, что взял с собой. Быстродействующих средств нет, да и ничего хитрого тоже. Обычные лекарства: мази от ожогов, от царапин и мозолей, мочегонное. Что еще мог взять торговец в дальнюю дорогу?! Он ведь не магистрат, чтобы возить с собой личного лекаря.

Ворота открыли, если уж резчики приняли решение, то исполнят его быстро. Больше не было возражений, задержек. Створки разошлись в стороны без скрипа.

Виал оглянулся, но варвар уже уходил. Словно исполнил свой долг, смирился с участью. Виал думал, что придется встретиться со старейшинами.

Но нет, воины просто пустили чужака в поселение. Закрыли за ним створки и вернулись на пост. Виал почесал в затылке. Это племя самое непонятное из всех! Как прикажете с ними работать. Если бы не наитие, то пришлось бы Виалу бросить Эгрегия. Оставаться на берегу без припасов он не мог.

Успокоившись, Виал прошел в сторону колодца. Пить хотелось ужасно.

Под конец дня у колодца не было никого, что только порадовало торговца. Сейчас общаться с варварами он не хотел. Свои дела резчики закончили, попрятались по домам, занятые приготовлением ужина.

Странно, точнее, еще одна странность. В вечернее время, когда до захода далеко, города цивилизованных людей оживают. Это благодаря тому, что многие освободились от ежедневных обязанностей, спала жара. Время отдыха, развлечений и общения.

А резчики запираются по домам, где дышат дымным воздухом. Весь день изнывали от жары, а теперь торчат в душных, прокаленных хижинах. Стены из кожи и кости напитали солнечной энергии, теперь будут отдавать ее всю ночь. Резчики все равно топят, зажигают масляные лампы, заворачиваются в тряпки.

Они как ящерицы, страдающие в холодную погоду.

Виал посмотрел в сторону Общего дома, возвышающегося над постройками. Переговорить со старейшинами, найти там Хенельгу? Виал уже сделал несколько шагов по направлению к общественному сооружению, но затем остановился.

– Да ну их в бездну! – в сердцах сказал он.

И отправился в дом, что резчики отвели чужакам. Лучше посмотреть, как там Эгрегий. Раз парень все еще болеет, то лучше проявить к нему внимание. А то еще подумает, что навклер бросил его. Придется объяснять, почему он так задержался.

Спал Виал в Общем доме, уходить никуда уже не хотелось, не гнал никто. Такая честь редко выпадает чужаку. В иное время Виал дождался бы, как уйдет девушка, и побродил по окрестностям дома. Сегодня так устал, что уснул сразу и без снов.

Такой шанс, так бездарно его потратить. С утра Виал корил себя за это.

У входа его уже дожидался мешок с припасами. Самой девушки не было, но кому эти вещи предназначаются, Виал понял.

Из шкуры морского зверя, особо прочный и не пропускающий влагу. Даже солнце не может повредить вещам, что лежат в котомке.

Виал видел подобное снаряжение у Карника. С подобным мешком он отправлялся в путь.

Значит, этот предмет из вещей Путника. Как символично. Еще символичней заблудиться в руинах подобно Карнику.

Виал мотнул головой – стоп! Он же не собирался уходить в руины. Только спрятаться в окрестностях. Любопытство сейчас не самый полезный инструмент, пора включать осторожность, помноженную на многолетний опыт.

Варвары никогда не смогут доказать, что чужак обманул их. Так зачем стараться? Ни одно божество не встанет на сторону варваров, к тому же Виал не заключал с Хенельгой договоров. Да, обещал, но обещание можно не выполнить.

Развязав горловину, Виал заглянул внутрь мешка. Торговец обрадовался, не найдя тухлой рыбы. Эту гадость ему опять могли подсунуть, тогда уж точно совесть была бы чиста. С тухлой рыбой ни о каком путешествии не может быть речи.

Жаль, придется поедать вяленое мясо – не рыба, а мясо! Запивать это сладким питательным напитком, пытаться заткнуть ноющую совесть. С последней проблемой справиться удастся, Виал нисколько не сомневался.

Не в первый раз ему приходится обманывать варваров. Заманивать их в ловушки, обвешивать, похищать и продавать. Нынешняя ложь лишь меньшее из того зла, что он творил. Разве что Хенельга можно сказать близка ему, точнее, сблизилась с его спутником. Но это же не повод быть честным с ней.

Виал затянул горловину, закинул мешок на спину.

Пора выходить, скоро рассвет. Дойти бы до ворот, пока не начнется жара. Виал не хотел проводить это время на пыльной дороге.

Поселение оживало, страх перед неведомой хворью не мог заставить резчиков поменять распорядок. На чужака почти не обращали внимания, но все замечали, что он идет на выход из поселения. Наверняка разговоры об этом дойдут до ушей Хенельги. Что и требовалось.

По пути Виал зашел проведать Эгрегия, ничего за ночь не изменилось. Лишь дыхание больного стало легче. Исчезло клокотание у него в груди, дышал он чисто и глубоко. Значит, идет на поправку.

Подумав, Виал чиркнул угольком записку на черепке. Всего пару слов, чтобы не волновался.

Без него в пустыне будет одиноко, даже опасно. Не на кого положиться, только на себя. Страшнее всего будет скука, ни с кем не поговорить, не обсудить дела. А за воротами скрывается столько загадок…

Виал оборвал эти мысли. Надо прекращать лезть в пекло. Раз резчикам так хочется найти своего собрата, так пусть отправляются сами в руины и решают свои проблемы. Им известно больше, чем они сказали чужаку.

Земля еще хранила ночной холод, идти по прохладной дороге одно удовольствие. Как можно поверить, что всего через час эта земля прогреется и будет обжигать, подобно кипящему маслу.

Контраст поражал. Пользуясь утреней прохладой из всех щелей полезли насекомые и животные. Многих тварей Виал видел впервые. На людей он не обращал внимания из принципа, знал, что резчики не любят, когда на них глазеют.

Зато мелкая живность оживляла поселение. Понятно, почему в дневной день селение походит на призрачную гавань: все живое прячется от палящего солнца. Морской воздух почти не приносит облегчения.

Даже в летние дни в Циралисе, когда тучи комаров вьются над Торквейктикой, где болота, ядовитые испарения. Летом невозможно там находится, хочется отползти куда-нибудь в тень и тихонько сдохнуть.

Солнце еще не взошло, но видимость была прекрасной. Свежий чистый воздух словно звенел. Только белые пики гор ловили солнечные лучи. Виал поразмыслил, оказывает ли это какое-нибудь влияние на окружающее пространство. Светлее от этого или отраженного света недостаточно.

Пожав плечами, Виал пошел дальше. В садах начали работать люди, торопясь закончить работы до полудня. У них в запасе несколько часов, работать они могут даже вслепую.

Виал поглядел на людей. Их ощущение пространства поражало. Чтобы глаза не отвлекали от работы, они завязывали их повязками. Только один человек работал без повязки, его глаза слепо смотрели на мир. Никогда еще Виал не видел калек среди резчиков, впрочем, он не так много времени провел в их обществе.

До сих пор торговец думал, что варвары избавляются от больных, уродливых детей самым простым образом. Работорговцам они не нужны, резчики сами не стали бы продавать свою кровь и плоть чужакам. Скорее всего больных детей они приносят в жертву, подобно тиринцам.

Виал не встречал кладбищ резчиков, потому полагал, что их жизненный путь заканчивается в море. Или на внешних островах, куда чужакам путь закрыт. Значит, не только рыбаки и ремесленники оккупировали те острова, но так же жрецы.

То, что слепой выжил, не удивляло. Его недуг открылся намного позже, чем родители поняли. Глаза варвара выглядели обычными, моргали и слезились, не имели внешних повреждений. По крайней мере, так рассудил торговец, подойти больше, чем на полсотни шагов он не смог.

Варвар услышал приближение чужака и скрылся среди деревьев. Да так умело лавировал в тенях, что Виал потерял его из виду. Вся бригада последовала за единственным не носящим повязку человеком. Неужто он их руководитель.

И чего они так испугались чужака. Ладно секреты производства лодок, поделок и лова чудовищ можно скрывать. Но какой смысл скрывать то, как обрабатываешь сад? Ведь все народы делают это одинаково.

Хотя те фрукты, что выращивают резчики почти никогда не поражены червем. Только сейчас Виал задумался об этом. На рынках Гирции такие бы фрукты ценились дороже золота.

Резчики не посыпали их ни золой, ни песком, не использовали никаких видимых средств. Словно бригада садовников бродит у деревьев и собирает червей вручную. Но это невозможно. За этими мелкими тварями, что сами собой появляются на деревьях, невозможно уследить.

Может быть, дело в климате. Холодный воздух ночью, сильный ветер и страшный зной в полдень убивали всех паразитов. Потому фрукты и овощи оставались чистыми, не пораненными.

Виал не помнил народа, столь же загадочного, как резчики. Существа не из этого мира, может быть, они вышли из этих руин. Потому-то резчики так опасаются, что настанет конец их существования.

Мысль развивалась дальше, Виал не мог остановиться. И думал он так, как думал бы любой представитель его народа. Он даже решил, что резчики это беглые рабы, чьи хозяева вскоре должны прибыть на Побережье и заставить народ беглецов вернуться в родной мир.

Что это за хозяева, остановятся ли они на том, что заберут своих слуг – гадать можно бесконечно. Однако, эта мысль показалась Виалу логичной.

Не зря же все резчики такие на удивление крепкие, здоровые. Они могут прятать своих калек, как того слепца, но даже этот единичный случай подтверждает правило. Словно кто-то, намного более могущественный, чем принцепс, занимался селекцией резчиков. Вывел породу крепких, работящих слуг.

Да, это похоже на правду. Не зря же изображения на воротах в руины принадлежит не резчикам, а неким существам. Резчики были их рабами и страшатся, что вернутся хозяева.

Только это не отвечает на вопрос – причем тут Косс Виал. Зачем, понадобился торговец из Гирции.

Напрашивалась только одна мысль. Виалу она не понравилась.

Он остановился на границе садов, до внешней стены рукой подать. Еще не рассвело, но уже не хотелось спешить. Виал задумался, отказался бы он, привести титанов в Гирцию? Если эти существа такие могущественные, то им нужен только проводник. Или как сказала Хенельга – перевозчик.

Замечательно. Неужто Карник таким образом решил отвлечь внимание хозяев от бывших рабов. Пусть, мол, ищут новых слуг на севере. Зачем им старые, да еще предавшие их доверие.

Виал помотал головой. Ерунда все это. Даже если циклопы вернутся, пройдут через руины, море им никогда не пересечь. Нет таких кораблей, на которых они доберутся до Гирции. Беспокоиться не о чем.

Виал так и не ответил на свой собственный вопрос, отправился дальше по дороге. Вопросы морали он всегда старался обходить стороной. Угрызения совести обходятся дорого.

Как сказала Хенельга, чужака без вопросов пропустили на ту сторону. Только ворота закрыли у него за спиной. Виал оглянулся, но ничего не сказал. Кому он мог бы высказать претензии? Человеку на башне или глухой стене?

Ветер играл песком, отчего дюны походили на дымящий костер. Оказавшись снаружи, Виал сразу ощутил, как песок заскрипел на зубах. Он тут же набился в сандалии, но к этому ощущению торговец успел привыкнуть. Сейчас самая пора ядовитых гадов, идти надо осмотрительно.

До дороги циклопов навклер шел вдоль стены. Не успел обогнать солнечную колесницу, на полпути к дороге человека уже начали ласкать жаркие лучи. Не помогали тряпки, в которые завернулся Виал. У моря он бы смачивал лицевую повязку водой, чтобы защититься от песка. Тут же приходилось беречь воду.

Виал жалел, что не успел познакомиться с южными варварами. Их навыки жизни в пустыне пригодились бы ему. Только эти люди ничуть не лучше резчиков, такие же скрытные, неприветливые, только чужаков они встречают не гневным взглядом, а осыпают дротиками.

Только к полудню Виал дополз до ворот, успев на треть уменьшить припасы. В прошлый раз они быстрее дошли. Может, помогало то, что приходилось соревноваться с молодым парнем. Теперь никто не наблюдал, Виал мог расслабиться, не гнал вперед.

Виал сначала собирался встать лагерем с западном стороны ворот, чтобы не пересекать невидимую линию. Но солнце било прямо с неба, тень на полпальца отодвинулась от стены. В тенях хорошо, там прохладно, безопасно, много прибыли. Виал вздохнул.

Оставаться здесь, на западной стороне опасно. Если Хенельга явится раньше времени, то может заметить, что чужак не уходил в развалины. Объясняться с девушкой Виал не хотел. Потому торговец решил поступить просто – пересечь границу развалин, но расположиться у стены с восточной стороны, внутри руин.

Камень будет не таким горячим, вскоре солнце сдвинется и уйдет на запад. Восточная сторона утонет в тени, и придет ожидаемая прохлада. Мечтая об этом, Виал махнул рукой гигантам на рельефе и сделал шаг на ту сторону.

Как всегда пробрало, но чувство оказалось уже привычным. Сколько раз? Три или четыре Виал пересекал эту границу. Тело неизменно реагировало с испугом, нутро холодело, а кишечник готов был опорожниться. Разум уже не реагировал на это. Да, жутко, но мало ли страшного в жизни торговца.

Идя на захват чужого корабля, Виал испытывал примерно то же. Кишки скручивало, но мысли оставались ясными. Потому подчиненные ценили навклера. Его безрассудная смелость и хладнокровие в бою привлекают людей в команду. Все благодаря опыту. После десятка схваток уже не обращаешь внимания на страх.

Не у всех, правда, бывает возможность набраться опыта.

Отойдя к югу, Виал расположился в просвете между дюной и стеной. В этом месте было даже прохладно, песок не обжигал. Виал не опасался, что в песке скрываются змеи, в этом безжизненном краю их не найти.

По ту сторону песчаные дюны украшены кустарниками, чье название Виал не знал. Цвели колючки, на них слетались бабочки, летала паутина, в песке можно найти норки различных тварей и остатки их обедов.

Здесь, на «той стороне», был только песок и жаркий воздух. Даже жарче, чем там, словно солнечный бог глядит на это место через линзу геометра, собираясь сжечь развалины.

В запасе у Виала было полдня. Как и на что их употребить, торговец не знал. Спать в этом месте? В жаркий полдень поспать неплохая такая мысль. Но в этом месте?!

Первый страх отошел, осталось только неприятное ощущение. Похожее на то, что торговец испытывал, уходя от погони, или во время засады где-нибудь у рифов. Постоянное напряжение, смешенное со странной расслабленностью: как пьяный.

То и дело взглядом Виал оббегал окрестности. Он не понимал, что в руинах такого пугающего. Размер строений? Так в Кемиле есть сооружения крупнее. Это гробницы? А по дороге в любой город Гирции разве нет гробниц. Архитектура странная, это да, но подобные сооружения расположены дальше. Если не дойти до «кладбища», то не увидишь сооружений.

У ворот обычные столбы, засыпанные песком. Что в них такого жуткого?

Сколько уже раз Виал задавал себе этот вопрос. Ответы там, куда ушел Карник. Стоит подняться, и рукой дотянешься до них.

Ерунда. Виал посмеялся над собой. Скорее сгинешь в этом месте!

Не его ума это дело. Торговец должен заниматься тем, что судьбой предназначено. А ведь есть люди, что готовы рискнуть всем: и жизнью, и судьбой всего мира, чтобы оказаться в этом месте. Виал очень сомневался, что подобные люди смогли бы понять руины.

Так и не сдвинулся торговец с места, хотя любопытство подбивало отправиться на поиски.

Скука сводила с ума, Виал даже поддался искушению подремать. Как назло, сон не шел. Тело вроде бы собиралось уснуть, но толи яркие лучи солнца мешали, толи общее напряжение. Виал полусидел, упершись спиной в горячий камень, закрывал глаза на пару мгновений и тут же открывал их.

Никак не уснуть. И мыслей никаких нет, и тело устало, но не идет сон.

Вновь Виал оббежал взглядом окрестности. Ничего не изменилось, ветер дымил вершинами песчаных холмов и только. Шелест песчинок наводил на мысли о разговоре, что едва слышишь. Чуть-чуть ближе надо подойти, чтобы разобрать слова.

Немного совестно, что приходится обманывать Хенельгу. Она помогла чужакам, заботится о больном спутнике. А торговец спокойно… ну, с легкими угрызениями совести обманывает ее. Не хорошо, оскорбительно для богов, покровителей путешественников. Хозяева дома встретили и помогли гостям, а они обманывают их.

Для успокоения совести Виал решил пройтись по дороге. Далеко отходить не собирался, даже идти до кладбища не думал. Было бы вообще замечательно, если удастся случайным образом подвернуть ногу. Тогда и врать не придется. Как будто руины сами отпугивают чужаков.

Виал собрал разложенные в тени вещи. Оставлять их здесь не решился. Местные духи могут сыграть злую шутку и утащить бурдюки с водой.

Не торопясь, Виал дополз до дороги. Шагнул на мостовую и направился на восток. Всего шагов тридцать, не больше. Дальше идти ни в коем случае Виал не собирался. Он дольше собирал вещи и готовился к походу, чем шел по дороге.

Даже этого мгновения хватило, чтобы заметить кое-какое изменение в окружающем пространстве. Все так же песок, развалины, местами засыпанные. Но среди этого однообразия появилась новая деталь.

Виал остановился и вгляделся.

Черная точка казалась неестественным и нереальным объектом во всем сером с желтизной пейзаже. Песчаник кругом сводил с ума унылой желтизной, а нечто черное буквально взрывало разум новыми ощущениями.

Объект тем более выглядел нереальным, что это была не точка, не просто клякса в пространстве. Мало ли какие дефекты с глазами тут происходят.

То был человек, точнее, нечто изображающее человека.

Виал нисколько не сомневался, что человек тут не может оказаться. Тем более в черной одежде. Но если приглядеться, то понимаешь – это не одежда черная. Просто она на фоне окружающей желтизны и серости выглядит насыщенной, полной цвета. Одежда, скорее всего, кожаная, как та, что носят резчики.

– Ага, конечно! – Виал всплеснул руками.

Фигура его заметила и махнула рукой, направилась в руины на восток.

– Размечтались!

Виал развернулся и пошел к тому месту, где сидел раньше.

Каким-то видениям не заманить его в ловушку. Он не герой древних времен, чтобы с гордо поднятой головой идти на встречу судьбе. Его судьба простая; никаких свершений, ужасных проклятий и встреч с загадочными существами. Просто человек, просто выживает в океане жизни.

– Карник пригласил торговца, а не героя, – бормотал под нос Виал, – вот и буду вести себя как торговец.

Он добрался до своего места, расположился и больше не глядел в руины. Пусть тени, что там бродят, машут руками сколь угодно долго. Виал не собирался уступать им. Не из страха, а из принципа. Это просто неразумно! Тем более, когда его так явно заманивают в глубину. Его пытаются утопить в чуждых песках. И разве он так глуп, чтобы отправиться в бездну?

У стены угрозы для жизни нет. В случае опасности, он легко переберется по склону на ту сторону. Окажется за пределами руин, будет корчить рожи чудовищам.

Дождаться захода, убраться наконец отсюда. Теперь, после случайной встречи с местными жителями, Виал не чувствовал угрызений совести.

Не глядя на руины, Виал раздумывал над тем, что увидел там. Не сказать, что это была тень. Косс назвал это существо так, потому что больше не нашел аналогии. На человека или духа это тоже не похоже: для первого слишком бесформенно, а для второго слишком плотно.

На химеру или другое загадочное существо увиденное Виалом тоже не походило. Вот и пытался торговец объяснить себе то, чему стал свидетелем. Знал он одно точно, что никто не описывал подобных существ. Косс Виал был первым! Сомнительная честь.

Не человек, не животное, не дух из другого мира. Просто нечто, существовавшее словно во сне. И главное, это чудовище умудрилось даже помахать рукой или конечностью, заманивая чужака в руины.

Была бы тварь настойчивее, Виал давно бы ушел. Но тень больше не беспокоила его, оставила без внимания до захода.

Солнце лениво перевалило через край мира, скрылось за полоской горизонта. Как всегда только горные пики остались подсвечены. Виал некоторое время разглядывал алеющие зубцы, а затем поднялся, чтобы покинуть это место.

Из тех припасов, что дала ему Хенельга, многое пришлось оставить у стены. Сидя на месте, Виал мало брал еды. Зато выпил всю воду, от жары даже без движения не скроешься.

Пусть духи развалин побалуются тем, что оставил им человек.

Не торопясь, словно уставший, Виал пошел к воротам. На минуту возникло подозрение, что проход закрылся. Вдруг тень попыталась удержать чужака. Это была бы глупость с ее стороны, потому что перебраться на ту сторону можно не только через ворота. Просто по дороге приятней идти.

Ветер и песок сделали свое дело. Человек выглядел так, словно целый день бродил по пустыне. Не отличишь совсем. Лишь отсутствовала усталость, вечный спутник путешественников. Не болели ноги, спина, не пересохла кожа, и не высохло горло. Хенельга может это заметить, но Виал полагал, что она не сообразит.

К тому же еще предстоит добраться до поселения.

Жара спадала, Виал приободрился. На это можно будет списать его выносливость. Торопиться не стоит, чем больше времени Виал проведет в дороге, тем реальней будет казаться его рассказ.

Что сочинить, Виал не думал. Просто скажет, что много ходил, видел только развалины. Никаких теней. Не потому что он боится их, чтобы девушка не стала его убеждать повторить поход. Для нее эти тени однозначно станут доказательством того, что Карник жив.

Этим планам не суждено было сбыться.

Виал не сразу заметил, что среди кустарников стоит человек. Приглядевшись, он узнал Хенельгу.

Видать она так тревожилась за успех миссии, что не усидела на месте и отправилась к руинам. Жаль, с ней не было Эгрегия, тогда бы удалось отвлечь ее внимание на здоровье спутника.

Виал махнул рукой, направился к девушке. Та не стояла столбом и сбежала по холму навстречу торговцу.

– Как? – спросила она на выдохе.

Пожав плечами, Виал сказал, что слишком устал, чтобы говорить. Объяснил в двух словах, что целый день бродил среди камней и ничего. Девушка опустила взгляд, явно расстроилась.

– Но почему?! Я уверена, что должно что-то быть.

– Но не было. Смирись с этим.

Какая настырная, словно Виал обещал ей сегодня же привести потерянного соплеменника. Не нашел, значит, не нашел.

– Посреди пустыни не хотелось бы обсуждать все это, – сказал Виал и пошел к поселку.

Он знал, что без девушки не сможет вернуться, но если оставить ее одну, может, одумается.

Не получилось. Виал прошел с десяток шагов, а Хенельга не сдвинулась с места. Стояла и смотрела на руины, на лице читалась тяжелая работа мысли. Стоит немного встряхнуть варваров, как тут же открывается их человеческая сущность.

– Ты идешь? – окликнул ее Виал. – Сейчас ты ничего не можешь сделать.

– А когда смогу? – неожиданно спросила она.

– В каком смысле.

– Когда смогу. Я завтра смогу? Или пройдет месяц? Или надо ждать конца времен?

Виал отступил на шаг, отвернулся. Ничего говорить не хотел, хотя он мог бы успокоить девушку. Это не составит труда, варвары легко ведутся на слова. Делать этого Виал не стал, не хотел еще больше обманывать ее.

– Пойдем, мы ничего не можем сделать сейчас.

Сказав это, Виал поглядел на руины. Девушка тоже посмотрела. Так бы простояли до заката, глядя на бесконечную череду построек, на бесчисленное множество песчаных холмов, на серебристую ленту дороги до самого горизонта. Простояли бы, не начнись в развалинах пляска демонов.

Если днем Виал видел только нечто, что назвал тенью, то теперь руины преобразились. Уходящая за горизонт солнечная колесница не погрузила руины в темноту. Виал не сразу сообразил, что случилось. Даже уходя из развалин – он вспомнил, – тени не увеличились.

Словно в развалинах продолжался второй час после полудня.

Хенельга еще этого не поняла. Виал искоса глянул на девушку, но та лишь со скорбной миной глядела на развалины. До ее разума не дошло, что там все еще день, когда в песках вокруг уже вовсю начинается ночь. И даже горячее марево над руинами поднимается, воздух дрожал и походил на медузу.

Виал выдохнул через нос. Повторил, что пора идти. Лишь бы девушка не сообразила, что там происходит нечто необычное. Еще Виал опасался, что странная активность руин на этом не прекратится.

– Идем, – девушка опустила плечи.

Виал облегченно вздохнул, закатил глаза к небу и прошептал слова благодарности.

Необычное свечение руин заметят из поселения, Виал не сомневался. К тому времени он уже будет за стеной, растолкает проклятого Эгрегия и заставит его собираться. Нет, оставаться здесь нельзя. И оставлять парня Виал не собирался. Тот наверняка не выживет в том, что произойдет в ближайшее время. Что бы это ни было.

– Вернемся завтра, да? – спросила Хенельга.

– Конечно! А теперь идем.

– Идем.

Девушка как бы прощаясь посмотрела на руины. И надо было такому случится именно сейчас. Манящая тень вернулась.

– Там кто-то есть, – Хенельга указала рукой.

– Никого не вижу.

Виал правда никого не видел. Тень мелькнула и пропала.

– Там точно кто-то был, совсем близко! Надо идти.

– Ты что, с ума сошла?! – закричал Виал, схватил девушку за руку. – Только не ночью. Там днем жутко, а ночью вообще…

Хенельга не дала ему договорить. Образ, что она увидела или почудился, манил. А торговец задерживал, не давал пройти.

Росточка в девушке было немного, но она была крепышкой. Как деревенская девица, работающая весь солнечный день. Виал считал себя крепким, сильным, держал не слишком жестко девушку. Лишь бы она не сочла это нападением.

Хенельга и не сочла. Не стала болтать, тратить время на разговоры, просто врезала гостю под челюсть. Тот сам отпустил ее и упал в песок, закатив глаза.

Очнулся Виал не сразу. Помотав головой, он некоторое время пытался сфокусировать взгляд. Ожидал, конечно, что девушка может его ударить, но куда бы она била? В пах, по голени, по стопам, но уж никак не в челюсть. А удар хорош, словно осел лягнул, как еще челюсть не сломала. Виал прикоснулся к подбородку. Боль была дикой, наверняка место опухнет.

Никого рядом не было. Виал утонул в песке, кое-как поднялся и огляделся. Голова гудела, взгляд все никак не мог сфокусироваться. Да такую девицу на корабль бы взять! И на абордаж пойдет, и канаты сплести сумеет, парус починить, даже плотницкие навыки у нее наверняка есть. А будет скучно, так ноги раздвинет.

Переманить бы ее на лодку. В пути ей будет лучше, чем в поселении.

В город она уйти не могла, значит, направилась в руины. Виал скользнул взглядом по дороге, заметив как серебрится мостовая. Даже сквозь песчинки пробивается яркий блеск камня.

Девушка уже добежала до ворот. Мгновение и она поднырнула под арку. Теперь она на той стороне, где властвует вечная ночь. Как бы иронично это не звучало в контексте сверкающих развалин.

– Вот дура, – Виал вздохнул.

Побаливали зубы, Виал пальцами пошатал резцы. Боялся, что девице удалось то, что не удавалось многим в Циралисе и других городах. Лишиться своих огромных зубов Виал не хотел. Ведь это его черта, служащая поводом для насмешек, зато характеризующая его.

Язык тоже был цел. От такого удара его легко можно было прикусить. Во рту чувствовался привкус крови, не такой значительный, как опасался Виал.

– Пропадешь ведь там. Бездна с тобой.

Виал махнул рукой, нашел в песке котомку и взвалил ее на плечи. От этого мешка спина болела, после предыдущей прогулки в руины. Бросить бы эти вещи, да завалиться на мягкую кровать. Надо дойти до поселения, там все будет.

Пройдя шагов двадцать, Виал подумал, что оставил Хенельгу. Не за нее он беспокоился, как могло бы показаться. Как он в город резчиков попадет? Опять вдоль кромки прибоя, а во внутреннее поселение?

Остановившись, Виал задумался. Хенельга обещала, что Виал сможет вернуться, но говорила, что встретит его. В прошлый раз, она помогла им пройти в поселение с заходом. А кто поможет сейчас?

Виал оглянулся на руины, ожидая увидеть фигуру девушки бегущей по дороге.

Нет, дорога была пуста, словно никого там нет. Девушка могла броситься в погоню за тенью, что скрывалась где-то среди развалин.

Как объяснить резчикам, куда пропала соплеменница. Ведь они наверняка узнают, что она пошла навстречу с чужаком. Они могут счесть его ответственным в смерти. Виал будет обвинен, не как убийца, но как пособник – он ничего не сделал для того, чтобы спасти Хенельгу.

– А как все хорошо начиналось, – вздохнул Виал.

Он вспомнил те дни, когда готовился к путешествию. Вещий сон предупреждал его о том, что предприятие пройдет иначе, чем он предполагал. Не хуже, не лучше, просто иначе.

Виал не герой, но от предначертанного не уйдет даже торговец. К тому же, многие герои древности промышляли тем, что захватывали людей в рабство. Сколько цариц, их дочерей оказалось в наложницах у великих воинов, по сути пиратов.

Выбора не осталось. Или бежать, бросив все, благо Виал вынес из поселение кормило. Или отправиться на поиски девушки.

На успех Виал не надеялся, зато о риске забыл. Пусть руины переливаются, как золотая безделушка, но это все такое же темное место. Зато страха не осталось. Возможно, сыграла роль мысль о великих людях древности.

Виал, идя к руинам, размышлял, были ли в его роду люди, появившиеся необычным образом. Если копнуть, даже не глубоко, найдется множество примеров. Дед пережил резню, когда всю его деревню сожгли. Прабабка осталась единственной, кого чума проигнорировала в городе. Предки рождались в особых местах, что по всем законам мирским должны быть по меньшей мере царями.

Добравшись до ворот, Виал некоторое время глядел на рельеф. Он был темным, солнце ведь зашло. Зато за воротами хватало света. Немного болела голова от различий двух миров. Если не приглядываться, то не воспринимаешь этого.

Виал готов был поспорить на свою лодку, что Хенельга даже не заметила этой метаморфозы, случившейся с руинами. Глупая девица. И зачем ее спасать.

Поселение резчиков едва угадывалось на фоне черного неба. Горные пики теряли краски по мере того, как уносилась прочь колесница солнечного бога. Далеко за горизонт, освещать новые земли, где люди встают, чтобы заниматься хозяйством.

А на Побережье люди должны ложиться, готовиться к следующему дню, не бродить по призрачным руинам.

Как легко все бросить и повернуть. Последствия этого выбора столь же огромны. Виал понимал, что на одной чаше весов его жизнь, его душа. Зато выигрыш может быть огромным. А что он получит, поверни назад.

Потеряет доступ на Побережье, не только в поселение, но во все окрестные земли. Виал часто тут прятался от патрульных из Кемила. Резчики не выдавали его.

Потеряет доверие Дуилла, друга и коллеги, что подарил ему раба Эгрегия. Потеряет самого Эгрегия, молодого, но перспективного парня.

Слишком много расходов, а выигрыш только в том, что будешь в безопасности. О какой безопасности может рассуждать тот, кто среди всех людей порицается как людоед и мясник. Выходящие в море находятся между жизнью и смертью, а эти ворота олицетворяют эту идею.

Виал переступил порог, отметил, что как обычно по спине побежали мурашки.

Внутри было не так светло, как ожидал торговец. Полуденного зноя нет, скорее вечерние сумерки, когда потихоньку выползает холод пустыни. По сравнению с ночью, что наступила на той стороне, в руинах светло, но это не свет от солнца, не отражение лунного света.

Виал даже назвать не мог, что это за свечение. Светились не руины и не дорога, зато видно было все превосходно. На сотню другую шагов можно разглядеть очертания строений. Скрылись некоторые детали, вот и все изменение.

Зато как приятно идти по прохладной мостовой. Днем она обжигала, зато с заходом солнца камень стал терять температуру. В воздухе еще играет марево от испарений, но это больше из-за перепада температур.

Подумав, Виал решил разворошить запасы с продуктами. Неизвестно, сколько он будет бродить по руинам. В еде содержится хоть какая-то влага, это поможет пережить ночь и выбраться из развалин. Если удастся найти выход, в чем Виал сомневался.

Продукты никуда не делись, найти их не составило труда. И запах у пищи не испортился. Виал очень удивился. Казалось, что в руинах все должно изменяться, подчиняясь иному ритму.

Пора было идти, Виал не знал, куда заведет его эта дорога, но решил никуда не сворачивать. Если Хенельга скрылась в развалинах, ее уже не найти, но сходить с дороги Виал не собирался без особой необходимости.

С заходом солнца руины оставались безжизненными. Чудовища не появлялись, древние кости не поднимались, не было никакого движения. Это очень странно, так как Виал всегда полагал, что с заходом солнца здесь начинается пляска демонов.

Единственным изменением было то, что руины не пускали на территорию ночь. Подобная власть над природой пугала, только боги способны остановить солнце ради забавы.

Руины не походят на дом бога, ни живого, ни мертвого. Иначе тут бы давно собрался культ почитателей. Резчики не похожи на поклонников здешнего бога, но кто их знает.

Виал двигался по дороге, чувствуя, что продвигается заметно быстрее, чем в прошлый раз. Если бы руины всегда подсвечивались по ночам, торговец рискнул бы совершить подобное путешествие раньше.

Намного быстрее Виал добрался до кладбища, постоял некоторое время напротив костей. Никаких изменений не произошло. Даже не угадать, где в прошлый раз Виал пытался достать кость. Оглядевшись, он заметил точно такой же предмет, лежащий будто бы на том самом месте. Вот только сказать точно Виал не мог. Слишком похожи кости друг на друга.

Решив, что увидел похожий предмет, Виал направился дальше. Проходя под массивными реберными костями, он вновь испытал страх, но желание повернуть назад не появилось. Наоборот, любопытство заставляло двигаться вперед. Словно удалось сбросить с себя оковы, позволить раскрыться внутреннему потенциалу.

Бегство Хенельги лишь послужило поводом, чтобы отбросить рассудительность и осторожность. Так что Виал был благодарен девушке и тем теням, что заманили ее внутрь. Наверняка они насытились ее мягкой плотью и теперь не покусятся на черствого моряка.

Так далеко Виал никогда не забирался. Строения, что своими шпилями щекочут небеса, он видел всегда. Пройдя далеко по дороге, подходя к кладбищу, эти сооружения постоянно вдалеке, закрывают горизонт и манят к себе. Дойти до них не хватало ни сил, ни желания. Зато сейчас все сложилось.

Больше такой шанс не выпадет никому. Виал не сомневался, что это уникальное событие. И резчики будут сотни лет рассказывать о том, как руины не пожелали погружаться в ночной сон.

Между кладбищем костей и могучими сооружениями было пустое пространство. Дорога почти засыпана песком. Виал ожидал увидеть следы… хоть кого-нибудь. Песок лежал непотревоженый, даже ветер не решался беспокоить песчинки. Веками могли копиться эти насыпи, поглощающие руины.

До строений оставалось пятьдесят шагов, как прикинул Виал. Теперь они казались не просто огромными, сравнение с тем, что их шпили достигают небес казалось реальным. Приходилось задирать голову, чтобы разглядеть вершины строений.

Их высоту Виал даже рассчитать не мог. Он не геометр, знает лишь азы арифметики. В его работе не требуется умение рассчитывать углы и стороны треугольников. Виал знал только то, что строения гигантские.

Построенные циклопами, древними существами, что пропали повсеместно. Толи боги их покарали, толи они не смогли совладать с жадными, жестокими соседями. От них остались только эти строения.

Постройки не походили на башни, усыпальницы у западного конца дороги. Они намного шире, со множеством рельефов, окон, дверей и лестниц. Некоторые лестницы расположены неправильно, пролетом вниз или замыкались на себя.

Виал мотнул головой; пытаясь ухватить смысл строения, он застрял на месте.

Сложенные из того же камня, что и гробницы на входе, строения не разрушились, уцелели за прошедшие века. Конечно, данный регион не чувствует гнева Сострясателя земли, вот сооружения и устояли. Лишь некоторые скульптуры обвалились. Виал видел застрявшие в песке обломки резного камня.

Совсем близко: в десяти, в двадцати шагах. Стоит протянуть руку и доберешься до них. Но сходить с дороги не было никакого желания. Огромные скульптуры глубоко ушли в песок, а человек полностью утонет. С вершины строения может упасть еще один камень, расплющит того, кто окажется рядом.

На открытом участке дороги местами встречались обломки камня. Совсем крошечные, словно камни из пращи Эгрегия. Виал понял, что это обломки камня, упавшие на мостовую. Сила удара была столь высока, что камень раскололся на тысячи осколков. В мостовой имелись следы, куда пришелся удар. А так же сотня другая щербин, оставленных разлетевшимися осколками.

Что будет с тем, кто окажется рядом с упавшим камнем, жутко представить.

Виал поежился. Вдоль дороги не было скелетов, истлевших тел, но это еще не доказательство того, что никто не погиб в руинах. Как минимум двоих Виал мог назвать жертвами развалин, но количество может увеличиться до трех.

Позади все еще видны кости, часть развалин и ворота. Никуда они не делись, что, конечно, обнадеживает. Виал вздохнул, не желая идти дальше. Раз пошел туда, теперь не повернет обратно. К тому же, просто интересно, что произойдет дальше.

Предсказания не предвещали смерть, Виал вернется домой. Так что опасаться за свою жизнь не стоит, но и безрассудно лезть в неизвестное тоже. К этой экспедиции надо было лучше готовиться, понял Виал.

Из оружия только топор, продуктов не так много, перспективы неясные. И если он сгинет в развалинах, то никто не узнает об этом. Как не узнают о судьбе Карника и Хенельги.

Во внешнем мире уже во всю расцвела ночь, погасли даже алые пики гор. Руины были окутаны темнотой, закрывая от находящихся внутри все, что происходит по ту сторону. Виал подумал, что точно так же духи наблюдают за миром людей. Свет в руинах не мерк, но не мешал увидеть звезды и луну на небе. Виал сверился с созвездиями, узнал те, по которым ориентировался.

Звезды помогут, укажут путь там, где не будет ни дорог, ни ориентиров. Даже у древних нет власти над звездами.

Виал понял, что этим можно воспользоваться. Ночи еще длинные, так что у него в запасе часов пять, может шесть, прежде чем начнет светать.

Дальше по дороге Виал не пошел. Не видел смысла блуждать среди развалин, держась путеводной ниточки. Раз демоны так хотят завлечь его в свое царство, то пусть попробуют. У моряка еще остался способ выбраться наружу.

На удивление песок, лежащий между постройками, был твердым. Песчинки склеились, превратившись в шершавый камень. Стоит чуть ударить, песчинки отделятся, но идти по ним легко, не проваливаешься.

Это в очередной раз указывало на древность всего комплекса. Виал направился вокруг здания, разглядывая его. Слой песка был ровным, без выступов и ям. Виал сначала опасался, что наступит в прикрытую сверху яму и свалится, но вскоре убедился, что везде опора одинакова. Идя смелее, он быстро обошел здание.

Вершина уходила далеко в небо, приходилось задирать голову, чтобы увидеть ее. Виал не мог припомнить башен, сопоставимых по высоте с этим строением. Башни родного города были в десятки раз меньше этих и там они были частью комплекса. Изнутри городские башни подпираются слоем земли, по бокам идут стены.

Рельефы шли по периметру строения примерно на уровне второго этажа. Часть из них, как уже заметил Виал, обвалилась. Сохранившиеся рельефы и скульптуры позволяли познакомиться с теми, кто оставил после себя руины. Эти существа отдаленно походили на людей, но многие из них имели черты животных или были просто уродами. Тела женщин имели подчеркнутые формы. Даже лица не так хорошо проработаны. Большинство скульптур изображали именно женщин, а мужские фигуры принадлежали гигантам и циклопам.

Такая разница в изображениях удивляла. Может, не врут легенды, что от союза гигантов и смертных женщин произошли некоторые народы. Длинные одежды, почти до пят, не могли скрыть кривых и тощих ног. Как такие тонкие конечности могли носить огромных чудовищ, построивших все это.

Черепа существ были гладковыбритыми, лица безбородые, но с множеством морщин или шрамов. Одноглазые точно были циклопами, а гигантов можно было отличить по количеству рук или ног. Встречались и змееногие существа, но эти гиганты не были похожи на Мефона, которому поклонялись торговцы Циралиса.

Виал некоторое время рассматривал рельеф, из-за расстояния многие детали скрадывались. Что ж, это существо могло быть богом морей, а могло и не быть. За прошедшие века изображение бога могло измениться, ведь это только изображение.

Увидеть изображение божества было хорошим знаком. Пусть он находился в толпе чудовищ, зато был своим, знакомым. Его не сопровождали знакомые атрибуты, что изображены на храме в Циралисе, фигура несколько отличалась, но это вполне мог быть Мефон.

Вход в строение располагался на третьем этаже. Если постараться, можно добраться до него. Но это займет несколько часов, есть риск сорваться с огромной высоты. И ради чего? Чтобы поглазеть на брошенные помещения. Эти комнаты могут много рассказать: о размере жителей, о количестве проживающих и роде их занятий.

Почти у всех строений вход располагался на противоположной от дороги стороне. На дорогу смотрели только многочисленные окна, чьи рамы несли изображения вьющихся растений.

В окнах следующего строения Виал заметил блеск. Сначала он принял его за отблеск глаз или следящего кристалла – мало ли чего, но потом понял, что это просто стекло. Настолько прозрачное стекло, что его использовали для окон. От времени стекло потрескалось, сохранилось в редких строениях. Иначе бы Виал давно приметил это уникальное изделие.

Жаль, не добраться до этого стекла. Если это стекло, конечно.

За домом располагался внутренний двор, ничем не огороженное пространство. Абсолютно пустое, если не считать слоя спекшегося песка. Примерно в трехстах шагах от дома располагалось следующее строение, а между домами у дороги расстояние было вдвое меньшее.

Дома шли вплоть до гор, почти не менялись по форме. Ближе к скалам дома сохранились хуже, многие из них превратились в груды каменного мусора. Идти туда не имело смысла, понял Виал. Там не найти ничего, кроме развалин, похожих на те, что у ворот.

Если удастся что-то найти, так только внутри города. Планировка у всех поселений примерно одинакова: главная дорога приводит к рыночной площади, где расположены административные здания. Так может не стоило сходить с дороги? Виал оглянулся и увидел старую дорогу. Где гарантия, что это главная дорога? Она сохранилась над слоем песка, но это не говорит ни о чем.

Виал направился на восток, идя через пустырь. Пустынность места угнетала, зато позабылись былые страхи. Больше не терзало ощущение, что кто-то наблюдает. Только пройдя шагов двести, когда Виал добрался до следующего строения, он понял, что на пустыре темнее, чем у дороги.

Остановился, пригляделся – так и есть. Дорога выглядела четче, чем обратная сторона развалин. А те руины, что ближе к скалам, так вообще погрузились в темноту. Неужто это дорога так освещает руины, ее энергии хватает на всю территорию. Это не яркий, не обжигающий свет. Мягкий и ненавязчивый, словно приглашающий пройтись по ночному городу. Была бы тут жизнь – не враждебная, а мирная, Виал счел бы наличие света за хороший знак.

Теперь это лишь осколки прошлого. Наследие древних, которое никому не нужно. По той причине, что никто не сможет воспользоваться этим наследием. Руины могли зажигаться и раньше, просто происходило это до прибытия резчиков, вот и не отражено в их памяти. Или они просто не довели до сведения чужаков о таком явлении.

Следующие дома почти не отличались от первого. Часть рельефов сохранилась хуже, а часть лучше. Многие изображения хорошо читались, но Виал не понимал их смысла. Сцены на камне Виал читал с точки зрения человека своей культуры. Нет никаких гарантий, что гиганты мыслили в таких же категориях.

Сцены ужасающих процессий могли быть как торжественными, так и похоронными. Менялись лишь одежды, атрибуты существ. Но эти сцены не напоминали те, что оставляют на камне цивилизованные люди. Не было магистратов, ведущих народ на форум, не было жрецов с покрытой головой, не было плясок и песен. Было то, что Виал совсем не понимал. В руках циклопов были дубины. Это оружие или священный предмет? Гиганты сцеплялись своими многочисленными конечностями. Это драки или сцены совокупления?

А сотни существ устремленных в одну сторону. Они бредут на кладбище или к пиршественному столу?

С тем же успехом какой-нибудь варвар мог бы попытаться прочесть рельефы на триумфальной арке. Он бы увидел людей в необычной одежде, странных позах.

Среди всех сцен Виал не увидел ни одного корабля. Даже простенького плота. Не удивительно, что в каком-то пророчестве резчиков говорится о перевозчике. Только этот человек может помочь с возвратившимися гигантами. Они не смогут пересечь море, потому что не владеют этим умением.

Да, обрабатывать камень они научились отменно. Город их поражает воображение. Только западная стена какая-то скромная, не сравнится с гробницами. Впрочем, от кого защищаться существам, способным перенести каменный блок на многие мили.

Среди всего разнообразия безликих пейзажей Виал порой замечал необычное. Толи осколки костей, толи части скульптур. Погребенные под слоем песка; выступал то один, то другой осколок. Это могла быть и рука, и оружие, и даже рог ездового зверя. Виал не решался подойти ближе, чтобы изучить это нечто.

Порой он замечал кости, лежащие по отдельности между строениями. Таких многочисленных свалок, как на западе, Виал не встречал. Не больше двух, трех осколков, похожих на глиняные трубы. Может, гиганты использовали эти кости в водоснабжении, ведь некоторые из них полые внутри. Или это были огромные сигнальные трубы, чей гул способен обрушить стены.

Сколько не гадай, а правды не узнаешь. Виал видел только часть того, что было на самом деле. Но даже глядя на эти осколки, он понимал, какие сокровища разбросаны вокруг. До них не добраться, не украсть из этой земли, не отнять у песка – бесполезный мусор.

Сверяясь по звездам, Виал прикидывал, сколько прошло времени. По его оценкам, он уже часа два блуждал среди развалин. А вокруг простиралась только пустыня, да удивительные сооружения.

Эти квадратные шпили имели небольшую площадь: двести на триста шагов, примерно. Зачем было так строить, Виал не понимал. Неужели гиганты были стеснены стенами города. Ведь они могли увеличить его размеры.

Этих шпилей тут тысячи, каждый украшен подобно дворцу принцепса. И разве эти строения могут принадлежать обычным гражданам.

Теорий можно строить тысячи, Виал понимал, что это пустая трата сил. Глядя на бессчетное множество строений и пустыню вокруг них, торговец только и мог, что развлекаться. Он фантазировал на тему гигантов, пытался представить их живыми.

Вырисовывались странные картины.

Вокруг ничего не менялось, лишь постепенно угасал свет руин. Виал почувствовал это изменение, а затем заметил, что свет начал меркнуть. Не пора ли повернуть назад? Даже если бегом направиться к выходу, то не успеешь выбраться из руин до прихода темноты. До рассвета оставалось несколько часов, так чего теперь бояться ночного мрака.

Виал направился к дороге, проходя в опасной близости от строений. Эти циклопические сооружения подавляли. Человек под их тенью втягивал голову в плечи и даже зажмуривал глаза. Слышно было, как осыпается камень. Строения постепенно разрушались. И вокруг встречались следы обвалов.

Вокруг падала каменная крошка. Ударяла не больно, но напоминала о нависшей опасности. Мертвые скульптуры теперь выглядели живыми, жаждущими и голодными. Не могли ли гиганты стать этими изваяниями.

Слишком маленькие.

В огромных сооружениях и существа должны жить огромные. А рельефы хоть были больше человека, но все же слишком мелкие.

Виал все это время не останавливался, не вспоминал о голоде. Такое бывает, забываешь о потребностях, когда занят важным делом. Лишь груз за плечами напоминал о том, что необходимо поесть. Даже через силу, под взглядом каменных глаз.

Добравшись до дороги, Виал вышел на середину мостовой. Ширина не изменилась, такая постоянность сделала бы честь гирцийским инженерам. Родичи славятся умением строить, но даже они не достигли мастерства древних ремесленников.

Ширина, наклон, качество камней не изменялось на всем протяжении дороги. Даже если приглядеться к камням мостовой, создается впечатление, что они все похожи. Не мог же мастер изготовить их одинаковыми. Кажущаяся естественность кладки только казалась.

Виал даже забыл, что хотел сделать. Он бросил вещмешок под ноги, достал нож и попытался загнать лезвие в щель между камнями. Получилось, но не совсем так, как он ожидал. Кончик лезвия ушел в щель, но дальше уперся во что-то прочное. Словно цемент, которым были скреплены камни, до сих пор не рассыпался.

На древних дорогах Гирции лезвие можно загнать на всю глубину. Лишь мусор: земля, опилки, песок и глина, не дают возможности расковырять кладку. Здесь же слой мусора оставался поверхностным. Дорогу столетиями не эксплуатировали, так что раствор просто не мог рассыпаться. И этот регион спокоен, боги не разрушают построенное смертными.

И все же… странно, как качественно выполнена дорога.

Виал все же вспомнил, что надо поесть. В темноте он развязал завязки мешка, нашел съестное и расселся на дороге. Жевал через силу, приходилось заставлять себя откусить следующий кусок. Идти до рассвета опасно, а заняться в темноте нечем. Подъедая запасы, Виал убивал время и размышлял над дальнейшими действиями.

Придется возвращаться в поселение резчиков. Может никто не спросит у него о судьбе девушки. Забрать Эгрегия и бежать, пока варвары не опомнились. Путь сюда будет заказан, но что поделать.

Объяснить варварам, куда подевалась Хенельга, Виал не сможет. Ему никто не поверит. А если и поверят, то все равно обвинят в ее гибели.

Весенние ночи были теплыми, но только не в этом месте. С гор лавиной сваливался холодный ветер. Зато он был влажным, дышать одно удовольствие. Виал облизнул потрескавшиеся губы, встряхнул бурдюк с водой. Хватит на обратный путь, но до поселения он доползет уже без сил.

Звезды отчетливо виднелись на небе. Теперь искусственный свет не мешал им сверкать. Виал сверился с их положением, примерно рассчитал время. До рассвета оставалось несколько часов. Сидеть на холодном камне он не мог, глаза уже привыкли к темноте, и можно повернуть назад.

Виал поднялся, прислушался к окружению. Шипел песок, стучали камешки, да трещал остывающий камень. Эти строения впитывали сияние солнца, а ночью отдавали его. Вот почему они так разрушились, не от ветра или сотрясения земли, а от постоянных перепадов температур. Каким бы качественным ни был камень, но солнце и холод разрушают его.

Большинство окон стояло без стекол, потому что каменные рамы перекосило и стекло лопнуло. Сохранились лишь на самой вершине этих башен, где перепады не такие сильные.

Если бы древние использовали в строительстве дерево, то их строения могли сохраниться дольше.

Виал пошел на запад, тайну этих руин он уже не узнает, зато еще есть возможность спасти себя и спутника.

Даже на гладкой мостовой Виал несколько раз оступался. Запинался о щели между камнями. Пару раз торговец упал, но удачно приземлился в песок. Кроме пары ссадин ничего серьезного он не получил.

Зато ему удалось пройти обратно почти тысячу шагов. Виал не считал, а смотрел на небо и стоящие рядом здания. По зданиям даже проще ориентироваться, ведь расстояния между ними известны. Просто Виал не доверял руинам, предпочитая сверяться по звездам. Уж они-то не подведут моряка.

Виал испытывал некоторое разочарование. Все эти года он полагал, что руины это нечто! А оказалось, что это заброшенное место. Пугающее, необычное, но все же это просто развалины. Тут даже тварей бездушных нет. Пустота и песок, от которых становится не по себе.

И чего его могло так привлекать в этом месте. Таинственность, пожалуй. Теперь, когда это ощущение ушло, Виал испытывал гнев к руинам. Они его совсем не поразили, лишь призраками пытались завлечь. И ведь у них получилось, две души они получили.

Торговец решил, что оказался слишком практичным для этого места. Хоть в коллегии его обвиняли за излишнюю мечтательность, оказалось не так. Это варвары фантазеры и мечтатели, а торговец из цивилизованного мира оказался слишком разумным. Потому и несъедобен, смог выбраться из развалин.

Впрочем, до выхода еще долгие часы. Виал примерно представлял, где располагаются знакомые ему места. Еще часа три идти по дороге.

Между домами путь был легче, песок там намного тверже. А на дороге барханы были слишком мягкими, на гладком камне сандалии скользили, когда под подошву попадали песчинки.

Обратный путь займет больше времени, понял Виал. Он бы сошел с дороги, если бы не опасался обвала.

Где-то в руинах, точно расстояние не угадать, послышался грохот. Виал почувствовал, что в воздух взметнулся песок. На зубах заскрипели песчинки, захотелось прокашляться.

Оглянувшись, он ничего не увидел. Этот обвал мог случиться и в десяти шагах и в сотне. Под светом звезд плохо видно, что происходит вокруг, а звуки в пустыне могут искажаться. Тем более, вокруг стоят дома, запутывающие звуки, заманивающие их в лабиринт.

За грохотом последовал крик. Искаженный, от того нечеловеческий. Крик мог принадлежать как живому существу, так и чудовищу, раздавленному камнем. Кому-то все же не повезло оказаться под обвалом, его кровь теперь впиталась в камень руин.

Как бы ни прислушивался Виал, а понять, откуда идет звук он не мог. Это ведь могла быть Хенельга, кричащая о помощи.

Виал вздохнул и крикнул:

– Эй! Где ты?!

Толи эхо, толи ответ он услышал, но откуда он мог прийти?

Виал оглянулся, увидел только груды камней, череду строений. И ближе к северу большую кучу камня. Похоже на завал, далеко и в стороне от дороги. Риск был велик, но не больше, чем явиться в поселение без глупой девчонки.

Приняв решение, Виал направился мимо строений, через пустыри. Он старался пробегать, когда оказывался рядом со зданиями, но быстро выбился из сил. От усталости Виал уже не обращал внимания на опасность. До приметной группы камней идти пришлось час, она оказалась дальше, чем казалось на первый взгляд.

Дома расступились, открылся вид на обширную площадь, застроенную величественными строениями. Они лишь отдаленно напоминали портики, рынки, храмы родных городов. Назначение этого места угадывалось с первого взгляда.

Это была площадь, где собирались жители. Это же место использовалось как рынок, где-то должно быть возвышение, с которого магистраты вершили правосудие. Если у гигантов были магистраты.

Площадь была огромной, но на ней почти ничего не сохранилось. Строения развалились, оказались не такими прочными, как жилые дома. Зато на восточной стороне площади уцелело несколько статуй. В темноте Виал не мог разобрать, что там за фигуры.

– Эй, есть кто?! – крикнул Виал.

И на удивление услышал ответ. Здесь могли бы среагировать страшные твари, жаждущие крови, но ответом был только женский крик. Теперь понятно, что это кричала девчонка, сбежавшая в руины.

– Надо же, нашлась! – удивился Виал.

Мысленно он уже похоронил девушку и составлял речь, которую будет произносить перед ее собратьями и Эгрегием.

– Не молчи, мне нужно направление!

Ориентируясь на звук, Виал спустился к площади. Она была ниже уровнем, чем весь остальной город. Почти не занесена песком, но эти мелкие песчинки делали гладкий камень мостовой еще более скользким. Виал нехотя снял сандалии, заткнул их за пояс и пошел босиком. Так удобней, хотя был риск наступить на что-то острое, а запах крови приманит чудовищ.

Хенельга стонала где-то с восточной стороны. Виал понял, что она попала в ловушку и не может выбраться. Может свалилась в яму, служившие выходом для подземных духов. Вот ведь повезло ей.

Удивительно, что песок не засыпал площадь. Или она вдруг очистилась от наносов, стряхнула с себя, как пес стряхивает воду.

Так могло произойти, ведь ожидают резчики исполнения какого-то пророчества. Вот одно из его проявлений.

Поблизости журчала вода. Виал даже остановился, заслушавшись.

В пустыне – вода! Да еще в развалинах, где нет ни одной травинки, только кости как-то оживляют пейзаж.

Хотелось проверить, что это за источник. А заодно пополнить запасы. Пить эту воду не стоит, но если они застрянут в развалинах, она может спасти им жизнь.

Махнув рукой – мол «потом», Виал поспешил к Хенельге. Общественные здания вокруг превратились в груды бесформенных камней. Словно площадь была разрушена, не уцелели ни храмы, ни базилики, ни портики – ничего! Очень странно, учитывая, что площадь могла быть погребена песком все это время.

Виал старался не отвлекаться, но не получалось. Слишком уж удивляло его происходящее вокруг. А еще был страх. Страх того, что он может исчезнуть точно так же, как песчаные наносы.

Хотелось верить, что площадь просто всегда стояла открытая. Но почему тогда не осыпались горы песка, что скрывают жилые кварталы. Виал убедился, что эта масса легко сыплется вниз. Не пройдет и суток, как ветер разметает склон, сгладит его крутизну.

Остановившись, Виал присел, чтобы пощупать камень мостовой. Похоже на мрамор, но слишком гладкий и однородный. Нет прожилок, трещин, а блоки так ладно пригнаны один к другому, что даже мостовая дороги кажется жалкой поделкой, по сравнению с этим чудом.

Чем дальше на восток уходил Виал, тем больше вокруг становилось завалов. Приходилось перебираться через груды камней. Переползая через очередную такую кучу, Виал заметил, что она образована обломками статуи. Материал не походил на камень или какой-либо металл. Оказался легким, но прочным и гладким.

Сама статуя раскололась на множество осколков с острыми гранями. Так похоже на стекло, что Виал удивился мастерству древних стекловаров. К сожалению, понять, чем было это раньше, он не смог. Две пары рук, нечто похожее на стопы с длинными ногтями. Нигде не было головы. Может, это и хорошо.

Боясь порезаться, Виал осторожничал, перебираясь через завал. Хенельга уже не кричала, экономила силы. Виал и так представлял, где она оказалась. Подходя ближе, он почувствовал в воздухе запах штукатурки, пыли и песка. Видать то здание, сложенное из огромных плит развалилось. Эти плиты стояли одна к другой, ничем не скрепленные. Только чудом они не обвалились раньше.

Виал не был инженером, потому не понимал, как строили древние, и чего они пытались этим добиться. Материалы и технологии были загадочными. Строение из четырех больших плит казалось фантастичным. Ведь это надо умудриться вырезать такой камень с прямыми углами, поставить их один к другому и каким-то чудесным образом скрепить между собой.

Как и ожидал торговец, Хенельгу он нашел именно здесь. У этого чудного здания. Девушку прижало плитой, но не раздавило, а только зажало – к ее же счастью. Выбраться сама она не могла, дышала тяжело, с натугой. Виал понял, как дорого ей стоил каждый крик.

– Нашел, – сказал Виал, присев на корточки, – не дергайся. Береги силы.

Наружу торчала только голова девушки со следами спекшейся крови. Лицо и волосы были припорошены пылью, превратившейся в жесткую корочку. Даже в темноте видно, как она бледна.

Виал подумал, что эта бледность может указывать на травмы и кровопотерю. Но прежде чем задавать вопросы, он напоил девушку водой. Истратил последние запасы.

– Скажи, ты чувствуешь ноги?

– Меня зажало, – прошептала Хенельга.

– Демоны! Да я заметил! Скажи, ноги чувствуешь?

Хенельга кивнула. Виал облегченно вздохнул. Сломай она спину, не проживет больше пары тройки дней. Не потеряла чувствительности, тоже хорошо. Как моряк Виал знал, чем может грозить передавливание конечности. Он сам попадал в похожую ситуацию, но братья помогали убрать сломанную балку или перерезать натянутый шкот. Иначе конечность, лишившись поступления крови, придется ампутировать.

В случае с Хенельгой, Виал не смог бы ей помочь. Прежде чем убрать нагрузку, надо перетянуть конечность. А сделать этого он не мог.

– Хорошо, все хорошо, – Виал погладил девицу по голове. – Все не так страшно. Смогу тебя достать и даже всю.

Теперь она не казалась ему такой симпатичной. Хотя была единственной девушкой на десяток миль вокруг.

Хенельга с легкостью поверила словам чужака. Ей хотелось верить, не хотела умирать здесь.

– Не чувствуешь влаги?

– Чувствую, – девушка почему-то смутилась?

– Где течет?

Это не праздный вопрос, необходимо было подготовиться. Виал бросил мешок, достал тряпок, из которых собирался смастерить повязку.

– Уже не течет.

– В смысле?.. А, понятно. Ну, это дело случается с каждым. Не бери в голову.

– Как ты уберешь плиту?

– Уберу, не беспокойся.

Виал убрал тряпки, взял топор. Подумал, что добыть девушку из плена можно очень просто, да только одна голова не удовлетворит резчиков.

Поднявшись, Виал обошел плиту. Она оказалась не только чудно исполненной, но и странной. Древние строители отменно отполировали этот камень, не было заметных перекосов. Виал даже присел, чтобы увидеть грань. Шероховатость поверхности большая, местами сохранился слой штукатурки – оказалось, что это обычная известь. Только рисунков на ней нет.

Удивительней всего было то, что в плиту на равном расстоянии друг от друга были вбиты железные прутья. Выступающие концы были погнуты, покрыты странными ребрами, словно винты. Слой ржавчины указывал на то, что железо долго пролежало под открытым небом.

И таких штырей было штук десять. Как древние умудрились засунуть их в плиту, Виал не представлял. И зачем это было делать? Чтобы крепить крышу, наверное. Вытащить штыри не удавалось, они надежно сидели.

– Недостроенное здание? – прошептал Виал.

Только это приходило на ум, иначе как бы здание развалилось. Штыри так же надежно держались бы в крыше.

Плита была большой, одному человеку не поднять. Хенельга наверняка это поняла и начала хныкать.

– Спокойно, со мной не пропадешь.

Решение было простым, хотя требовало кое-каких навыков. Виал знал, что такое блоки. Ведь они применяются в порту и на кораблях. К плите он перетащил несколько прочных булыжников, рядом положил несколько камней поменьше. Все они были разного размера. Хенельга даже перестала хныкать, похоже, деловитость и спокойствие чужака уверили ее, что все получится.

Виал подставил камень под плиту, просунул топорище и надавил. Плита чуть поддалась, дерево захрустело, грозя сломаться. Виал давил всем весом на длинное топорище, а в образовавшуюся щель ногой запихивал камешки. Все больше и больше, пока топорище не сломалось.

С громким хрустом дерево переломилось, Виал потерял равновесие и рухнул на плиту. Проклятые штыри оцарапали голень.

Казалось, что все пропало. Хенельга наверняка так подумала. Виал же только выругался и отложил топор. Теперь он годился только для раскалывания дров, но топорище можно заменить. Пусть резчик сделают его из своего чудного материала. Оно и прочное, и легкое, и стоит дорого.

Отступать Виал не собирался. Присев, он оценил, насколько приподнял плиту. Получилось поднять на ладонь, но Хенельга все еще в ловушке. Только задышала чаще.

«Может ей стоит помочиться?» – подумал Виал.

Смочив поверхность, она уменьшит трение и выползет. Да только поди заставь девчонку такое сделать. И нечем наверняка.

Придется самому тянуть груз.

Виал вновь подготовил камни, переставил блок.

– Мне легче, приведи помощь, – сказала девушку.

– Сейчас, уже побежал.

Сначала он собирался оставить девушку так. Не травмирована, так чего спину гнуть ради нее. Но потом Виал подумал, что станет героем в глазах резчиков, если сам спасет одного из их племени. Натерпевшаяся страху девушка наверняка приукрасит рассказ.

Еще по одной причине Виал не стал бросать девушку и идти в поселение – скоро рассвет. Здесь нет тени. Путь туда и обратно займет почти день. К тому моменту Хенельга изжарится, вряд ли выживет.

Встав удобнее, Виал взял два штыря и потянул плиту вверх. Захрустели сухожилия, на руках вздулись вены. Виал прикусил язык и издал животный рык. Плита не поддавалась, но отступать человек не хотел. Он просто не умеет отступать, упрямо прет вперед.

Воля человека оказалась сильнее, плита поддалась и начала приподниматься. Виал переместил вес на одну ногу, а другой смог подтолкнуть каменный блок под плиту. Действие достойное акробата на пиру патриция.

Держать плиту он больше не мог, опустил. Но теперь расстояние оказалось в две ладони.

– Ползи, – задыхаясь, приказал Виал.

Он не мог надышаться. Из легких вышел весь воздух. Зато Хенельга оказалась свободной. Сразу выбраться она не смогла, вес все еще давил ей на грудь, ткань одежды цеплялась за камешки.

Восстановив дыхание, Виал подошел к девушке, взял ее за плечи и помог выбраться.

Плита потрескивала, готовая лопнуть в середине. Виал этого ожидал и удивился, когда этого не произошло. Освободив девушку, он уселся на плиту, надеясь, что вот теперь она точно лопнет. Но нет, плита оставалась целой.

– Поздравляю со вторым рождением, – полушутя сказал Виал.

Девушка была вся ободрана в синяках. Камешки оставили сотню ссадин, грудь обнажилась, а штаны промокли. Пришлось ей полностью раздеться, оставаться в этом тряпье она не могла. Но Виал не видел тут ничего привлекательного.

Хенельга уселась на брошенные вещи, отдыхая. Виал тоже переводил дыхание. Ладони кровоточили, суставы болели и билась жилка на виске. Да, напряжение вымотало его. Виал перевязал ссадины, улегся спиной на плиту.

Так они просидели долго, пока солнце не заставило их подняться и пойти к выходу из развалин.

Вода кончилась, Виал понимал, что придется воспользоваться фонтаном в руинах. Сказав об этом Хенельге, он ожидал услышать возражения, но нет, девушка с легкостью приняла это. Уже позже Виал понял, почему девушка так легко согласилась.

Фонтан располагался в центре площади, в том месте, куда приходят жители города, чтобы поговорить, поглазеть друг на друга. Только размеры и жителей, и фонтана непривычные.

Окруженный грудой камней, бывших, очевидно, портиком или его подобием, фонтан представлял собой круглую чашу с треугольной стелой в середине. Чтобы добраться до стелы пришлось бы долго плыть.

Перебравшись через завалы, Виал присвистнул, оценив глубину водоема. Не меньше десяти футов. Чаша фонтана похожа на водосборную цистерну в Циралисе. Одну из нескольких.

Откуда бралась вода и куда она вытекала, Виал не смог понять. Стела в середине была просто декоративной. На каждой из трех ее сторон имелся рельеф и надписи: одноглазое существо, многорукий гигант и змееногий бог. Виал все чаще подумывал о том, что нашел прародину морского бога Циралиса. Вот только странно, что его царство располагается на суше.

Во всех рассказах царство Мефона находится где-то на юг от города, в глубоком разломе. Жрецы уходят на кораблях к этому разлому, чтобы завершить свой жизненный путь или для исполнения иных ритуалов.

Хенельга оставалась по ту сторону завала. Хоть она не сильно пострадала, но не могла перебраться через камни. Больше тут виноват страх, вдруг и эти камни попытаются захватить ее в ловушку. Придется спросить про змееногого бога позже, а пока – Виал лег на ограждение. Иначе дотянуться до воды он не мог.

Судя по зеленым наносам на стенах водоема, вода раньше поднималась до самого верха. Может, даже переливалась через чашу, сливалась в желоба, которые скрыты сейчас завалами. Благодаря этому увлажнялся воздух, очищалась вода и дарила жителям ни с чем не сравнимый вид.

Виал решил, что этот фонтан стоит скопировать в Циралисе. Чтобы все соседние города завидовали. Найти бы еще средства на постройку этого чуда, и понадобится умелый архитектор, лучше из восточных городов.

Вода оказалась холодной. Виал не удержался и долго пил эту воду. Похожа на воду из горных источников, что питают реку в Циралисе. Да только неужто древние строители смогли провести воду с гор под землей и направить ее в этот фонтан? Выглядит фантастично.

Виал пил, пока в животе не забулькало. Ссадины на руках перестали болеть, голова прояснилась. Такая холодная вода, что аж зубы сводит. Зато как приятно! День обещает быть жарким, потому Виал не желал отрываться от источника. Он бы даже окунулся, будь моложе так бы и поступил, но с возрастом приходит опыт. Теперь Виал боялся переохлаждения и судорог.

Жаль, придется опять плескаться в соленой воде у поселения.

Источник воды у резчиков не был таким холодным. Похоже, что вода успевала нагреться, пока добиралась до тех мест. Только теперь Виал понял, что вода из руин и из поселения одна и та же. Вот почему Хенельга согласилась ее пить. Выходит, она знала, откуда берется вода. Много чего еще знает девчонка, но не собирается говорить об этом чужаку.

Виал поморщился. Выдавить информацию из девушки не получится. Ни силой, ни убеждением. Хотя она обязана чужаку жизнью.

Пополнив запасы воды, Виал перебрался через завалы и дал бурдюк спутнице. Пока она пила эту чудесную, холодную воду, Виал размышлял. Он обдумывал все, что увидел.

– Если захочешь умыться, сама полезешь к фонтану, – предупредил девушку Виал.

Хенельга на миг оторвалась от бурдюка, покачала головой.

– Вот и славно. Пока дойдем ты обсохнешь, а песок уничтожит запах. Помнишь в каком виде мы с Эгрегием вернулись?

– Да. И пахло от вас ужасно.

– Как от старых козлов, – Виал усмехнулся.

– Наши гости, – девушка имела ввиду кочевников, – так же пахнут. У них нет возможности мыться. Они не хотят.

– Да, могу понять. Но дикари меня не интересуют. Ты лучше скажи, что знаешь про змееногого бога?

– Бога?

Это слово, как показалось Виалу, было девушке не знакомо. Неужто у них нет такого понятия.

Как мог, Виал описал существо изображенное на стеле. Не стал он говорить, что ему поклоняются в Циралисе. Это излишне и может оказаться опасным.

Но девушка разочаровала Виала.

– Я знаю только, что это один из древних – Хозяин пустоты.

Последнее она сказала на своем языке. Виал понял его смысл лишь отчасти, слишком сложное понятие: и пустота, и забвение, и иной мир. В общем, хозяин потустороннего мира. Что укладывается в характеристику бога, ведь море для резчиков подобно иному миру.

– Он один из многих, – продолжала девушка, – его изображения встречаются повсеместно в руинах. И не только.

– И не только?

– Да, во внешних поселениях мои родичи находили подобные изображения. Плохо сохранившиеся, почти нечитаемые. Материал в тех местах намного хуже.

– Вот как, и это все? Кто он, чем занимается, хоть что-нибудь вы знаете?

– Он древний, как все Хозяева пустоты, владеет своим царством, у него много подданных и верных последователей там. Что тебе так интересно в нем?

– Да так, – Виал отвернулся, – видел его изображение по пути сюда.

– Да? И где же?

Виал даже не соврал, для девушки все, что располагается за горизонтом, лежит в другом измерении.

– На островах и в далеких землях отсюда. У него много почитателей.

Хенельга с любопытством и без страха взглянула на чужака, но не стала требовать ответа. Наверное, догадалась. А Виал не хотел говорить о своей религии больше в отместку. Ведь резчики тоже скрывают.

– Мы мало знаем о древних.

– Но вы боитесь их?

Хенельга кивнула.

– Об этом пророчество ваше? Об их возвращении?

Снова кивок.

– Да почему все из вас приходится тянуть? – Виал вздохнул.

– Не все можно облекать в слова.

– Да, слышал о такой идее. Вы так боитесь того, что должно произойти?

– Найди Карника, чтобы получить ответы. – Хенельга отвернулась.

После случая с плитой она была вся грязной и воняла. Зато выглядела теперь как человек. Такая живая, такая беззащитная, не похожа на резчицу. Эта перемена ей к лицу. Виал не испытал обиды, но не удержался от вопроса:

– Так ты нашла его? Поймала того, кто манил тебя в руины?

Девушка потупила взор.

– Эта глупость чуть было не стоила тебе жизни. И я не уверен, что ты цела. Некоторые травмы выявляются со временем. Пошли в поселение, пока держишься на ногах. Я не так молод, чтобы тащить тебя обратно.

На эту тираду Виал получил тихие слова извинений. А что еще могла ему сказать Хенельга. Теперь она понимала, как глупо поступила.

О тенях в руинах она мало что знала. Только слышала от стариков, что такое явление имеет место быть. Эти тени не враждебны, но подобны хозяину лесов – могут заманить путника, завести его вглубь развалин, где тот и сгинет.

А про свечение в руинах она ничего не могла сказать. Пока Виал не спросил об этом, девушка даже не соображала, что подобное произошло. Узнав, что ночью руины светились, она вдруг испугалась и поспешила на запад. Оглядывалась через плечо, но не на Виала, который следовал за ней, а на то место, где ее придавило плитой.

– Ты там встретила кого-то? – не выдержал Виал.

Хенельга вжала голову в плечи, не ответила. Теперь она не оглядывалась.

– Так сложно ответить, – вздохнул Виал.

Путь обратно они искали долго. Виал знал, где дорога, но взобраться по осыпающемуся склону не представлялось возможным. Пришлось уходить на север, где образовался естественный склон. Там внизу располагались небольшие – по меркам циклопов – домики. А за ними уже проглядывалась полоска зелени на возвышенности и синий горизонт. Море. Возможно, что стоило идти строго на север, но Виал не хотел проходить под домами. Хенельга тоже не желала приближаться к строениям.

Солнце поднималось над горизонтом, раскаляя песчаную местность. Тени уползали к высоткам, прижимались к их стенам, пока не исчезли.

Люди только к полудню добрались до северной границы площади. Путь был тяжелым, потому что приходилось обходить развалины, а скользкие плиты, покрытые мелкой каменной крошкой, были плохой опорой.

Найдя небольшую и с виду надежную статую, Виал предложил передохнуть.

– Идти дальше не имеет смысла. Только вымотаемся на открытой местности. Часа два или три переждем и продолжим.

Хенельга вроде как согласилась, но к статуе подходила с опаской.

В этой стороне было множество статуй. Огромные, подстать строениям, окружающим площадь. И только эта была небольшой – Виал понял, что она была частью гораздо большей скульптуры. Вон обломки лежат к западу от постамента.

Остался только постамент в виде многогранника, а на нем крупный бесформенный блок, словно опора большей статуи. И нечто рядом с этим блоком, если приглядеться, то можно различить бородатое лицо и тело толи льва, толи быка. Сложно судить.

Эти остатки показались Виалу знакомыми, но он не мог припомнить, где видел подобное. Он решил, что изображение встречалось на одном из рельефов.

Бессонная ночь сказывалась, жара и напряжение этого дня тоже. Виал моментально заснул, не думая об опасностях и спутнице. Зато Хенельга не спала. У нее болели ушибы и ссадины, начинали болеть мышцы. Когда чужак заснул, она как могла обтерлась водой. Соскребла грязь стригилем.

Заснуть она не могла, сидела в тени, стерегла покой спутника и смотрела на руины. Тень, что заманила ее в руины, не появилась. Хенельга не сомневалась, что видела тень Карника. Тот даже умерев, если он умер, продолжал путешествовать. Руины, как окно в пустоту, в иной мир, служили воротами во все направления. Не удивительно, что даже мертвый смог вернуться.

Эта тень что-то хотела показать людям. То, что видел Карник, почему он принял решение пригласить чужака.

Разглядывая чудные статуи гигантов на площади, Хенельга не могла понять, что же такое нашел ее наставник.

Вокруг были только мертвые и молчаливые камни. Возможно, тень не это хотела показать. Девушка взглянула на чужака. Тот похрапывал, ворочался во сне. Сломанный топор лежал рядом, под рукой. Даже сломанное это оружие может защитить хозяина.

Удивительное и чудное оружие. Хенельга поражалась, что чужак взял оружие из металла, ведь железо слишком мягкий материал. А резьба и чернение на нем хоть и были эстетически красивыми, но все же не шли ни в какое сравнение с изделиями собратьев.

Хенельга решила, что надо подарить спасителю новое оружие. Соединить изделие чужака с изделием собратьев. Как символ единства двух народов. Чужак достоин этого.

Еще остался вопрос: сможет ли чужак стать тем, кто объединит два мира. Карник отмечал этого человека особенно, всегда радовался его приходу и часто уходил с ним в странствия. Было это не так часто, как хотелось самому Путнику, но все же случалось.

Чужак вполне мог увезти резчика на восток, где бы продал его на рынке. Умелый мастер, да еще из загадочного племени резчиков по кости, стоил бы ему два десятка золотых. Так утверждал сам Карник, а что думал по этому поводу Косс Виал – известно только ему.

Солнечная колесница пронеслась через середину неба. Лучи солнца стали подкрадываться к босым ступням спящего человека. Виал во сне заворочался, поджал ноги, пытаясь отползти от обжигающего пламени. Только светоносный бог не желал покидать детей.

Лучи разили по камню, разлетаясь осколками света во все стороны. Сквозь закрытые веки эти осколки резали глаза, заставляя душу возбуждаться, нервничать. Виал морщился, не хотел открывать глаза. Не успел он отдохнуть, ловил последние остатки сна.

С природой никто поспорить не может.

Виал все еще с закрытыми глазами сел, вздохнул. Хенельга протянула ему воды.

– Вот это в самый раз, смочить горло!

Приходя в себя, Виал оглядывался по сторонам. Он мало что мог увидеть, воздух дрожал, яркий свет заглушал все вокруг. Лучи легко отражались от развалин, разнося жар вокруг. Даже отраженные, они обжигали кожу. Виал поморщился, это место ему никогда не нравилось, но что поделать, если самые прибыльные земли всегда отвратительны.

На севере это янтарь, свинец и серебро, а так же снежные зимы, холода и влажность. Тут на юге было золото, в плодородных землях собирали богатые урожаи, зато было нестерпимо жарко. Куда от этого деваться.

Лишь в родной Гирции сейчас хорошо. Можно было бы уйти в тень навеса питейной, расположиться на лавочке с такими же как ты бездельниками…

– Что ж, пора идти, – сказал Виал, вставая, – не хотел бы оставаться тут до ночи.

Он натянул сандалии, помог подняться Хенельге, которой становилось все хуже. Потому-то Виал торопился, не темноты он боялся, а смерти спутницы. Пусть лучше помрет в родных стенах, успев рассказать о геройстве чужака.

Выходить из-под скромной тени на солнце не хотелось ни чужаку, ни хозяйке этих земель. Солнце пекло одинаково для всех. Виал подумал и отдал свою шляпу девушке, ей и так плохо, а то точно не дойдет. Сам же он повязал на голову тряпки, лицо прикрыл от пыли.

Они пошли дальше на север, пробираясь через завалы. Надеялись быстро пересечь площадь и выйти на твердую поверхность. Но чем дальше они уходили, тем хуже становились руины.

Тут и там из песка торчали острые осколки камней, целых строений почти не было. Фундаменты строений смогли поспорить со временем. И дальше на пути к морю руины почти полностью уходили под песок, зато уже видна прибрежная зелень. Виал порадовался, что в той стороне нет стен.

И он видел море – родная стихия с привычными опасностями. Даже чудовища, подходящие к этим берегам, не так страшили путешественника. Руины были слишком непонятной и удивительной структурой.

Пройдя целый час в пекле и песчаной пыли, Виал остановился и оглянулся. Хенельга брела где-то шагах в двадцати, пошатывалась. Смотрела она только в землю и не интересовалась ничем вокруг. Хотя взглянуть было на что.

Виал сомневался, что побережье расположено выше уровня руин, иначе их бы давно затопило морской водой – тогда бы на этом месте образовался прекрасный залив, где можно оборудовать чудную гавань.

Руины простирались от горизонта до горизонта. Даже на западе не видно стен и поселка резчиков. Только на самом юге, выглядывают белые шапки гор. Горы и море слишком могучи, чтобы циклопы могли их сдвинуть.

Зато могучие строения на таком расстоянии и с такого ракурса выглядели очень интригующе. Освещенные с запада, поглощенные тенями с востока они были прекрасны. Виала позабавило, что так быстро меняется ощущение. Разглядывая руины, он то испытывал ужас, то любопытство, равнодушие, а теперь они ему даже нравились.

И не понять, из-за чего сейчас возникло это чувство. Руины просто органично вписались в мир вокруг них.

Теперь они не казались лишними, чужеродными. Просто загадочное место, коих по всему миру тысячи.

Вот только обломки вокруг портили это впечатление. Виал даже прикрыл ладонью низ лица, чтобы не видеть груд камней вокруг. Намного лучше – руины словно парили над подземным миром, тянулись к небесам.

Засадить бы еще зеленью эти песчаные стены, пустить воду, чтобы появились каналы и радужные брызги.

Виал взглянул на восток. В том месте море ближе всего подходило к руинам, даже виден залив, по которому Виал шел с Эгрегием. Прокопать каких-то двести футов и пустить воду в руины. Да, площадь будет затоплена, зато десятки домов уцелеют и будут стоять среди воды. Можно будет жить! И выветрится дух гигантов из этих развалин, откроется доступ к их домам. На лодке-то не составит труда подойти к дверям наверху.

Вокруг кроме бесформенных камней лежали остатки того, что служило украшением города циклопов. Дожидаясь Хенельги, Виал бродил вокруг этих обломков, надеясь найти еще одно изображение Мефона.

Увидев те рельефы на домах и стеле, Виал переменил мнение о руинах. Раз их бог переехал в Циралис, так не являются ли граждане этого славного города наследниками гигантов? Течет ли в них кровь древних, конечно, вопрос. Зато получить в наследство от бога вот этот древний город – неплохая награда.

Не знал Виал только, что делать с этими камнями. Вряд ли в домах спрятаны сокровища, слитки золота и серебра, древняя керамика и выдержанные вина, не говоря уж о книгохранилищах с понятными символами в хартах.

Главное получить наследство, а потом уже можно думать, как с ним поступить. Ведь наследство – это статус! Кем станет торговец, вдруг получивший в наследство весь этот древний город? Да он вознесется до принцепса… ну, ладно, станет хотя бы сенатором.

Теперь предприятие, затеянное Виалом, не казалось ему таким бестолковым.

Умеет он находить правильное решение. Ведь это он тогда подсказал Дуиллу, а значит всей коллегии, что необходимо поддержать одну из сторону. Указал, кто победит в гражданской войне. И не прогадал, коллегия на несколько лет обрела неприкосновенность, выгодные контракты и налоговые льготы.

Все проходит, забыл человек, которого они вознесли практически до небес, о людях, ставших опорой его власти.

Виал вновь посмотрел на отставшую Хенельгу. Да, эти люди мало годятся на то, чтобы стать хоть чьей-нибудь опорой. Ему удалось спасти одну девушку, теперь она до конца жизни обязана ему. Как бы теперь всю общину сделать своими клиентами.

У варваров нет такого института как патронаж, но суть этого явления они понимают. Виал улыбнулся, представив будущее.

Размечтавшись, Виал прошел довольно далеко. Вокруг лежали плиты, наподобие той, что чуть не раздавила резчицу. Рисунки были странные; Виал даже сразу не понял, что это такое. Фрески были блеклыми, выцвели на солнце, но почему-то угадывались контуры изображений. Подойдя ближе Виал присвистнул – эти изображения были не нарисованы, а приклеены к стенам. Словно кто-то взял богато иллюстрированные харты и расклеил их по стенам своей комнаты.

Подобное чудачество встречалось и среди других камней. Виал ходил от одного к другому, пытаясь прочитать изображения. Приклеенные харты в некоторых местах отклеились. Виал нашел даже стыки. Свитки получались огромными, какие используют в жреческом деле. Читать с таких, лежа в тенистом месте, просто неудобно. Зато во время мистерий такие харты – особенно, если они богато украшены, производят впечатление.

А древние такие дорогие свитки просто взяли и наклеили на стены. Удивительно!

В местах, где свитки отклеивались, сохранился пожелтевший слой клея. Виал отколупнул один такой, попробовал. Ожидал, что ощутит вкус рыбного клея, но эта гадость оказалась горькой на вкус.

Виал принялся отплевываться, затем отпил из похудевшего бурдюка.

– Что тут? – спросила, подойдя, Хенельга.

Ее голос был слаб, в вопросе больше усталости, чем любопытства.

– Странности населявших эти места людей. Они использовали свитки как украшение. Это как золотыми монетами покрывать стену!

– Чудные они.

Девушка пошла дальше, путь на север займет еще полдня. Зато потом можно будет окунуться в прохладные морские воды. Холодная вода уймет боль внутри. Только мечта об этом заставляла Хенельгу идти дальше. Упасть бы на землю, позволить солнцу выжать из тебя всю воду. Смерть будет быстрой, на такой жаре сознание испарится подобно влаге в большом блюде.

– Идем, ты едва держишься на ногах, – Виал толкнул девушку в плечо.

Словно прочитал ее мысли. Теперь он старался не уходить далеко вперед, держался позади, шуршал песком, перебирал брошенные камни. Все, лишь бы разные звуки выводили девушку из болезненного полусна.

Камешки были самыми обыкновенными. Засыпанные песком, мелкие обломки. Почти нечитаемые изображения и символы на плиточках. Редкие камни доходили до уровня пояса, тени никакой они не дают.

Виал среди всего этого хаоса даже нашел чей-то палец. Такой человеческий с виду, словно и не гиганту принадлежал. Может быть, владыки города запечатлели своих рабов в одной из скульптур. Наверняка ведь в этом городе случались восстания рабов, вот на одном из рельефов древние могли изобразить поверженных людей.

Нет, это слишком сложно. Победа над рабами не делает чести победителям.

Выкидывать находку Виал не стал. Ведь это сокровище, древность! И материал незнакомый. Наверняка местный камень, а это укажет на достоверность находки. Виал взвесил палец на ладони, ощутил не пару унций веса резного камня, а полновесный кошель с золотом.

Антиквары в Городе дадут за это сокровище больше, чем оно стоит на самом деле. Надо только убедить их в том, что находка чего-то стоит.

Она и так выглядит чудесно. Разглядывая рельефы, Виал отмечал их детали, даже статуя кошки, под которой они спали, выглядела как настоящая кошка. Только древняя и ныне не существующая.

А на этом пальце даже линии видны, потрескавшаяся кутикула и длинный ноготь. Виал нервно вздрогнул. Он подумал, что это часть окаменевшего человека, повстречавшегося с Горгоной.

Но если и так? Зато вокруг наверняка лежат подобные обломки!

С удвоенными силами Виал принялся разгребать песок, копаться в обломках. Благо времени у него много, едва идущая впереди Хенельга, не могла потеряться.

Виал был вознагражден за старания. Хотя в глубине души он полагал, что сейчас стал не лучше грабителя могил. Боги все равно щедро одарили человека.

Среди каменного мусора лежала пластинка из материала, похожего на тот, что используют резчики. Белая пластина, как отполированная кость, на ней был рельеф, из-за которого Виал некоторое время стоял без движения.

На рельефе были изображены люди, целая процессия – наверняка, что-то из прошлого этого города. Не гиганты, не циклопы и прочие чудовища стали героями изображения. Обычные с виду люди, только в странных одеяниях. Они носили штаны на манер варваров, закрытую обувь и украшающие их шеи полоски ткани. На плащ не похоже, но изображение не настолько детальное.

Среди людей встречались знакомые лица. Узнал Виал себя, Эгрегия, некоторых коллег из Циралиса. Другую группу людей возглавлял Карник. Женщин на изображении не было, а так бы в толпу затесалась Хенельга.

Все знакомые люди, но жившие сотни, тысячи лет назад!

Виал знал, что у восточных народов популярно мнение, что умерший человек не отправляется в иной мир, где пребывает в печали и бездействии. Нет, он перерождается, находит новую оболочку, чтобы продолжить извечный бег по кругу.

И вот, как не подтверждение того представления о переселении душ. Все эти люди, что изображены на пластинке, сошлись в одном месте, в одно время. Это указывало на то, что их встреча не может быть случайна.

Хенельга успела далеко вперед уйти, заметила, что чужак остановился посреди каменной свалки. Она не хотела возвращаться, не было на это сил, но замерший как истукан человек, напугал ее.

– Что с тобой? – крикнула она.

Виал вздрогнул, покачал головой и махнул рукой: иди дальше. Чтобы девушка не задавала вопросы, он бросил пластинку вперед. Получилось небрежно, словно она не представляла никакого интереса для него.

Маленькое изображение, не больше ладони, но так много деталей, фигурок. Будь изображение крупнее, удалось бы понять, куда идут эти две группы, что они замыслили. Виал понял, что нечто подобное в руинах находил Карник. Только он увидел больше, потому и знал, что должен был сделать.

Виал знал только то, что уже видел эту процессию. И видел, куда она идет, к статуе рогатого демона, к слову. Только было это давно, в другом месте и даже в другом мире. Было это во сне, посланном духами покровителями.

Увидеть материальное воплощение сна, Виал не ожидал. Потому он был ошеломлен. Возникло желание вернуться в руины, да не с пустыми руками: веревки, кайло, лопата и команда рабочих.

Рогатого демона во сне Виал принял за покровителя лесов. Здесь ему не место, среди песков и развалин.

Хенельга брела дальше, иногда оглядывалась. Виал не хотел, чтобы она заметила его… испуг? Он на ходу подобрал пластинку и спрятал ее в складках туники. Догнать девушку не составило труда. К тому времени лицо приняло естественный вид: кожа покраснела, глаза заплыли от грязи. Повязка на лице вновь покрылась слоем пыли.

Песок уже не так беспокоил путников, ведь до моря оставалось несколько часов. Даже температура снизилась. Это не из-за уходящего за горизонт солнца; виновато море, лежащее так близко от них.

– Мечтаю окунуться, – слабо сказала девушка.

– И твои мечты будут исполнены!

Виал старался, чтобы его голос был полон сил. Правильный настрой руководителя всегда передастся подчиненным, а Хенельга сейчас полностью полагалась на чужака. Виал помог ей добраться до моря.

Воды у них не осталось, а источников вокруг не было. Виал и раньше удивлялся, что ни одна речушка не сбегает с гор в море. Тут бы на побережье вода была горькой, горячей, но менее соленая, чем морская.

Теперь Виал понимал, что все горные речушки упрятаны под землю, заточены в глиняные и свинцовые трубы. Вода подчинилась древним, баловала их горной прохладой даже в самый знойный день.

Пройдя через заросли, Виал отпустил Хенельгу и с облегчением упал на песок. Тут он был прохладным, чуть влажным и таким приятным.

Хенельга сбросила с себя грязные тряпки и прыгнула в воду. Последние футы она еле передвигала ноги, но дыхание моря наполнило ее силами. Виал некоторое время наблюдал за бултыхающейся девушкой, а затем присоединился к ней.

Сбросить с себя грязную, потную одежду было наслаждением. Вода у берега была теплой, но по сравнению с пеклом в руинах, она казалась ледяной. Ранки пощипывало.

Только морские гады немного портили удовольствие. Наступив на пару острых ракушек, Виал потом бродил по берегу, вооружившись острогой.

Накупавшись, люди расположились под деревьями на опавшей листве. Ночи будут холодными, а утром они почувствуют себя разбитыми. Виал подумывал, будут ли беспокоить травмы девушку, сможет ли она идти. Но теперь он не сомневался, что сможет довести ее до поселения.

Вырваться из окружения Виал не мог, никто толком не сказал, в каком состоянии Эгрегий. Когда они ушли из города, никто не стал заботиться о больном. Все боялись заморских болезней, что принесли с собой чужаки.

Чумы не случилось, зря Эгрегий переживал. Резчики были здоровы, не имели следов болезни на теле. Они радовались возвращению своей соплеменницы, радовались, что она осталась человеком.

После той ночи, когда руины засверкали, варвары замерли в ожидании неминуемой кончины мира. Еще никогда за свою историю они не были так близки к гибели мира.

Возвращение Хенельги и чужака, спасшего ее, стало для них лучом света. Надежда еще оставалась, теперь на чужака обратили внимание, вспомнили слова Карника, его предупреждения.

Виал все это воспринимал краем сознания. Странности прошедших дней его поразили – тут бесспорно. Однако, разве может какое-то свечение предвещать гибель. Резчики слишком высокого о себе мнения, будто на их плечах держится небесный свод. За оградой их поселения, даже за внешними поселениями резчиков жизнь продолжается.

Только объяснить это варварам невозможно. Приходилось Виалу терпеть их назойливое внимание и торопить, чтобы скорее добраться до хижины.

Все это время только крестьяне продолжали обрабатывать поля и ухаживать за садами. Тот слепой садовник услышал стенания Хенельги под стенами. Виал обратил внимание на этого человека, ведь толпа расступилась перед ним, пропуская к девушке. Та обняла слепого, поблагодарила за помощь.

Они не походили на брата и сестру, но их объединяло нечто большее, чем кровное родство. Они были париями, а крепче этих уз нет ничего.

Скопление народа удивило Виала. Это даже более поразительное явление, чем свечение в руинах. Ведь никогда еще чужак не наблюдал все поселение на небольшом пятачке земли. Среди деревьев, заняв все возвышенности и свободные луга, собрались резчики, чтобы поприветствовать вернувшуюся соплеменницу.

По их мнению, она вернулась с того света. Отчасти это так, ведь без помощи чужака она бы не смогла вернуться домой.

Если даже «царь» почтил гостей вниманием. Этот светлоликий юноша отстранено наблюдал за происходящим, люди обтекали его, как воды обтекают гранитную скалу. Его никто не толкал, не задевал и не мучил вопросами. Юноша наблюдал за собравшимися со странной улыбкой.

Виал поймал взгляд этого человека, которого прозвал царем. Некоторое время они рассматривали друг друга, изучая. Во взгляде царя читалась обреченность, усталость и фатализм. Среди всеобщего веселья это особенно заметно. Виал почувствовал, как по спине побежали мурашки. На мгновение он уловил нечто, словно осознание, но не успел разобраться в собственных мыслях.

Потом царь отвернулся и скрылся в толпе. С его ростом это было сложно, но каким-то чудом он растворился. Виалу почудилось, что этого человека тут не было. Не дух ли покровитель явился поглядеть на чужаков?

Тогда что его пугало, с чем он смирился, рассмотрев чужака? Виал мог бы подумать, что тот согласился принять воздействие внешнего мира – то, чего всегда страшились резчики.

На размышления у него не было времени. Люди толкались, как во время ярмарки. Виал испугался бы за свои сбережения, но знал, что карманников среди резчиков не бывает. Его забрасывали вопросами, трогали и щупали, как воплощение божества. Все страхи, что копили резчики вдруг выплеснулись в странную радость, они преисполнились удивительной радости.

Где-то начались драки, где-то пляски. В другом месте девичий хор начал выводить заунывную песню, от которой все варвары улыбались. Духовые и струнные инструменты разбили тишину ночи, смешали голоса людей.

У Виала голова шла кругом, а толпа потихоньку тащила его к внутренней стене.

Воины на воротах приветствовали победителей. Тех, кто вернулся из долины смерти. Словно светоносного бога они увидели, что нес голову древнего чудища. Виал опьянел от эмоций, что выплеснули на него резчики. Ему в руки совали подарки: мелкие поделки, ценность которых невероятна. Угощали брагой и свежим хлебом, несли яблоки и местные фрукты. Какие-то горькие, кислые плоды чистили и разделяли на дольки. Этими дольками закармливали Виала.

Кто-то вырвал из его рук вещи, унесся в темноту. Обломки топора захватили в плен кузнецы и принялись на перебой спорить – кто же возьмется за восстановление этого благородного оружия.

Сколь отстраненные всегда резчики, что бесило чужаков и гостей. Виала их сдержанность смущала, но оказавшись в празднующей толпе, он вдруг понял, почему они всегда так холодны.

Гирцийцы по сравнению с варварами из племени резчиков выглядят взбалмошными, горячими и рисковыми ребятами. Тиринцы поражали льстивой обманчивостью, лисьими повадками. Варвары с севера были жестокими и простыми, подобно зверям. Даже цивилизованные народы с востока отличались взрывным характером…

А резчики всегда хладнокровны и сдержанны. И только для того, чтобы в день, в ночь Праздника выплеснуть накопленные чувства. Это походило на извержение дымной горы, что веками копила злобу, вдруг обрушила ярость огненных потоков на деревеньки у подножия. Этот поток снес ветхие постройки, растворил попавших на пути людей.

Виал не ощущал себя, он полностью растворился в потоке.

Люди донесли его до Общего дома. Толпа разбилась о ворота, чужак влетел в темное, дымное помещение, где пахло жаренным мясом. Не рыбой, не птицей, а свининой! Диким кабаном, судя по всему. Виал не знал, что подобную дичь можно раздобыть поблизости. Вирские леса богаты дичью, только чужестранец не знал, что тут водится.

У огня колдовали женщины, чей возраст не удалось угадать. Дым, темнота и опьянение не давали разглядеть их. В эту ночь все были молоды и счастливы.

Только одна мысль не позволяла Виалу расслабиться. Назойливая, как комар в комнате, она жужжала возле уха, отвлекая от шума на улице, шипения мяса в огне и бормотания кухарок.

В ночь надежд даже этот страх развеялся.

Виал увидел Эгрегия, что терся возле очага. Он подвязался крутить вертел, на который насадили огромного зверя. Брюхо твари было зашито, источало жир и дивные ароматы. Сквозь разрез виднелись яркие фрукты, местные овощи и злаки.

Эгрегий был здоров, лишь бледнее обычного. Но возле очага он прокоптится и вновь станет живым молодым человеком. Виал улыбнулся и направился к спутнику.

– Привет, бывший раб! – Виал обнял Эгрегия за плечи.

– И тебе привет, полугосподин!

Они обменялись любезностями, Виал попросил освободить Эгрегия от обязанностей. Кухарки явно не желали отпускать приятного юношу, но герой этой ночи был настойчив.

Отойдя в угол, где было тише, хотя во всем селении не сыскать таких мест, чужестранцы поговорили.

Брошенный в хижине Эгрегий страдал несколько дней, пока жар не спал. К счастью, Хенельга была настолько умна, что оставила возле его кровати запас воды, пива и еды. Чуть в стороне стояли емкости, чтобы облегчиться.

– И они были заполнены до верху! – сокрушался Эгрегий. – Меня тошнило, слабило. Все, что я ел, выходило обратно.

– Это жара виновата и непривычное питание, – Виал покачал головой.

Эгрегий кое-что знал о случившемся с Виалом, но все же настоял, чтобы тот пересказал.

Рассказ занял целый час, чужестранцев прервали, ведь праздник достиг пика. Варвары требовали, чтобы герой ночи явился пред ними.

От обилия пива и яств Виал потерялся. Он раз за разом пересказывал историю, и к утру она обросла уже диковинными подробностями. Правда и вымысел перемешались, к тому же резчики сразу же сочинили песню. Со временем эта история изменится, преобразится в рассказ о чудесах и могучих героях.

Если будет у резчиков время.

Виал вновь расстался с Эгрегием, а того утащила куда-то в темноту Хенельга. Можно только догадываться, чем они там занимались. На самого Виала женщины так не смотрели, что явно ранило его чувство собственного достоинства.

Пришлось в кулачных боях подтверждать превосходство. Виал побеждал редко, но случалось и такое. Но к утру ни он, никто другой уже не вспоминал, что чужака бросали лицом в песок. В памяти остались только его победы.

Бражные напитки помогали людям сгладить воспоминания. Превращали эту ночь в чудесное событие.

Лишь стойкие выдержали до полудня, жара добила их.

Виал очнулся посреди улице, солнце обжигало его лицо. Вокруг лежали храпящие, полупьяные и полуголые люди. Запах стоял как от винного погреба. Разве что вина эти варвары не знали.

Голова болела страшно, что с Виалом случается редко. Кислый вкус во рту напоминал о излишествах.

Чужестранец был обнажен, как подобает герою. Но никто не видел тела героя, все спали и страдали в тенистых местах. Издалека доносились звуки – кто-то очищал желудок.

На дальней стороне поселения еще орали мужчины, распевая бражную песенку.

Виал дополз до колодца, утолил жажду. Грязной тряпицей прикрыл наготу и огляделся. Мечтал он только о тени. Солнце больно давило на голову. Виал понимал, что не светлые лучи виноваты в этой боли, но не собирался признаваться себе в том, что выпил лишнего.

Ночь прошла чудесно, разве что с женщинами не удалось уединиться. Почему-то они не желали принять семя героя. Опасались, что не смогут выносить богоподобное дитя? Виал усмехнулся, зато его спутник получил желаемое. Вот ведь как бывает.

Со стоном поднявшись, Виал побрел к той хижине, где они отдыхали. Держась за ограду, чтобы не упасть, Виал удивлялся. Даже после всего этого, он не мог поверить, что резчики способны развлекаться.

На улице лежали люди, кого сразил в дороге дух браги. Во дворах можно было увидеть лежащих в обнимку любовников. Ни возраст, ни статус в обществе не были помехой для веселья.

Виал знал, что среди варваров обычаи проще. Но странно глядеть на людей, от которых больше пахло страстью, чем брагой. Невозможно представить подобную картину в Циралисе.

Лишь хижина чужаков оставалась не затронута общим весельем. В этом квартале меньше было спящих – лишь те, кто случайно забрел сюда и уснул. Виал надеялся, что найдет Эгрегия в доме. Может, не одного, но со спутником надо побеседовать. А потом узнать у Хенельги насчет этих странных изображений.

Даже с гудящей головой Виал не забывал о том, что утаил от резчиков. Возможно, не стоило скрывать эту пластинку.

Виал вдруг остановился и побледнел. Ведь вещей нет. Пластинка была в одежде, куда она подевалась? Как, впрочем, и вся одежда.

Оглядевшись, Виал не увидел ничего. Он чуть успокоился, заметив у входа в хижину свой вещмешок. Но одежды не было, как не было пластинки в ней.

– Проклятие, – сквозь зубы прошептал Виал.

Почему-то он не хотел показывать это изображение резчикам. Ведь там был не только он, но и варвары. Они могут расценить это изображение… да как угодно! И радость сменится ненавистью, питаемой ужасом.

Виал помнил, что в доме осталось несколько вещей. Что-то надевал Эгрегий, какие-то грязные тряпки. Возможно, удастся найти чистую тунику. Солнце больно давит на плечи, хотелось прикрыть кожу от жарких поглаживаний.

Одернув кожаную занавесь, Виал прошел внутрь.

Здесь было сумрачно, глаза не успели привыкнуть к темноте. На ложе кто-то сидел, он был один.

– Эгрегий! Хорошо, что ты здесь.

– Прости, гость, но ты ошибаешься, – голос принадлежал другому человеку.

Виал прищурился, гость – или хозяин – дал вошедшему время. Зрение восстановилось, Виал смог увидеть, кто почтил его.

– Ты человек? – спросил Виал с сомнением.

Из всех жителей этот варвар оставался трезвым, в здравом уме. Ночь никак не отразилась на нем. Светлый лик был все так же чист, золотистые волосы блестели, кудри обрамляли голову подобно царскому венцу.

– Тот же вопрос могу задать тебе, – ответил «царь».

Это был тот самый юноша, так похожий на светоносного бога, почитаемого в Гирции. Виал сглотнул, не часто удается поговорить со столь значительными… людьми?

– Я чужестранец, торговец и пират, вы знаете меня, – ответил Виал, – ваш собрат, Карник знает меня.

Царь кивнул.

– Но кто ты такой, я не знаю, – навклер подошел к юноше.

Рост, сложение, все выдавало в нем иноземную кровь. Лишь бледность кожи и холодность взгляда достались в наследство от резчиков.

– Ты правильно помыслил, сочтя меня царем, – ответил он.

– А имя? Уж прости, но у меня на родине не принято кланяться царям.

– Царь, это лишь термин из твоего языка, более близкого понятия мне не отыскать. А имя? Имя простое, Луцидий.

– Оно что-то означает? – вдруг спросил Виал. – Словно из наших.

– А твое имя, Косс Виал, что означает? Не торговец, не пират.

– Косс, это старое слово из масирского языка. Что-то вроде «сына». Теперь это обычный преномен, коим награждают детей мужского пола. А родовое имя заморского происхождения… разве тебе интересно это?

Луцидий кивнул, сделал жест рукой: продолжай.

– Как хочешь. Родовое имя можно перевести, только примерно, как «хромой». Забавно, не так ли. Потому-то мои предки и я сам стали моряками. На палубе хромота не мешает, особенно, если ты гребец или кормчий.

– Разве ты хромаешь?

– Ты спросил, а я ответил. Думаешь, имя предопределяет судьбу.

Виал поймал себя на мысли, что головная боль прошла. Ломоты в костях как не бывало! Вот удивительно. Иначе бы он не стал болтать с варваром о таком.

Луцидий кивнул, поднялся.

Его движения были удивительно плавными, но полными сил. И это после целой ночи бдения. Виал не сомневался, что этот человек сегодня не спал. Без конского объема спиртного уснуть невозможно, все поселение танцевало, пело и развлекалось.

Расположившись возле потухшего очага, Луцидий пригласил Виала присесть рядом. Он распоряжался здесь как хозяин, хотя Виал никогда не замечал, чтобы резчики как-то выделяли свою или чужую собственность. У них все общее, делить нечего.

Возможно, их имущество, их жизни принадлежат этому человеку.

Даже в темноте видно, насколько красив Луцидий. Рожденный, чтобы быть царем. Даже граждане Гирции согласились бы сделать его своим правителем. Может быть, назвали это как-нибудь иначе, но сделали бы его владыкой.

Виал помотал головой, расположился сбоку от царя. Украдкой он разглядывал этого человека, дивясь белизне его кожи, светлым локонам и лучистому лицу. Разве что в глазах затаилась тень печали. У обычного человека заметить эту нотку грусти не удалось бы, но такая мелочь заметна у Луцидия. Скромная набедренная повязка только подчеркивала красоту тела. Как пастух царского рода из древних историй.

– Я желал поговорить с тобой, но не об именах. Не сомневаюсь, ты догадываешься, о чем мы будем беседовать?

– О Карнике?

На самом деле Виал понятия не имел, чего хочет варвар.

При всей своей красоте и силе он все равно остается варваром. Об этом нельзя забывать, не ставить его на одну ступеньку с собой. Это гирцийцы рождены, чтобы править миром, а этот парень только в поселении будет владыкой.

– О Карнике – тоже, – кивнул царь. – Но для начала, хочу спросить тебя об этом.

Он вынул из кошеля украденную Виалом пластину. Торговец выдохнул через нос, получилось так громко, что не оставалось сомнений в его вине.

– Ну-у, мне понравились изображения.

– Изображения сами по себе или те, кто изображен здесь.

Вопрос явно с подвохом. Виал гордился умением заболтать противника, но сейчас почувствовал, что лишился этого навыка.

Куда подевались все софистические приемы, коим он обучился в школе? Их просто нет, смыло, как при наводнении.

– Лица мне показались знакомыми.

– Да, лица у этих людей удивительны. Даже чуднее, чем носимые ими одежды. А ведь согласись, это странные одеяния.

Виал кивнул.

– Однако, люди здесь примечательны. Ведь в людях всегда дело.

– Точно.

– Узнал себя, Карника, своего спутника и даже мою девочку, Хенельгу.

Не вопрос, а констатация факта.

– Она твоя дочь? – Виал удивился.

– Все они мои дети, ты же сам прозвал меня царем. Возьми.

Он протянул пластинку. Виал нехотя взял ее, стараясь не коснуться пальцев этого человека. Толи осквернить его боялся, толи обжечься. Вблизи его руки казались как из слоновой кости. Не человек, а ожившая скульптура. Даже жилы на запястьях не вырисовывались уродливыми червями, а подчеркивали мускулатуру.

Пластинка была той самой, что нашел Виал. И побывав в руках Луцидия она нагрелась. Обжигала не хуже, чем тогда под палящими лучами солнца.

– Посмотри на людей, – сказал царь.

Виал вновь изучил эти лица, нашел себя и Эгрегия. Узнал Хенельгу, скорее по манере держаться, чем по лицу. А так же Карника, который стоял вполоборота и глядел в обратную сторону. Он и в этой жизни всегда оглядывался.

Теперь Виал узнал еще одного человека на пластинке. В самом конце шел Луцидий. Почти на месте скола, уцелела лишь рука, голова и часть торса. Но не признать царя резчиков нельзя.

– Ты. Но ты в конце.

– Скорее позади.

Виал взглянул в лицо царя, сравнивая его с изображением. Заметил в глазах собеседника все ту же печаль, только теперь она стала неизмеримо больше. Так шквалистый ветер на море намекает о своем появлении маленькой тучкой на горизонте.

– Позади? В прошлом?

– Да.

– Но это всего лишь изображение и люди тут давно мертвы!

– Да.

– Тогда в чем же дело?

– Думаю, что Карник был прав, призвав тебя.

Как и говорила Хенельга, существовало некое изображение, изучив которое, Карник принял решение пригласить чужестранца, чтобы разобраться с бедами резчиков. Это решение не могло не вызвать споров. Большинство решили, что Карник ошибся. К тому же, никто не видел изображения. Потому-то Карник отправился в руины, рассчитывая найти и принести доказательства.

Подстраховался только в том, что заранее отправил Виалу письмо с просьбой о помощи. Карник рассчитывал вернуться ко времени, когда прибудет чужестранец. А если не вернется, то он не сомневался, что Косс Виал поможет… в чем-то поможет.

– Интересная версия, – сказал Виал, выслушав царя. – Но чем я могу помочь? Вы даже не хотите мне сказать, что здесь происходит.

– Мы не знали, как поступить. Я сомневался в Карнике, боялся, что его версия правдива. Ты принес доказательства.

– И?

– И теперь у меня нет выбора. Придется просветить тебя. Хуже от этого не станет, все без того худо. В первую очередь, я должен спросить тебя – в чем твой интерес. Кроме меркантильного интереса, о нем мне известно.

Виал задумался, хотелось промолчать, чтобы отомстить резчикам за их игры. Только это было бы не лучшим решением. Варвары любят откровенность, к тому же скрывать тут особо нечего.

– Перед отплытием я посетил духов, спросить совета, знаешь ли. Видения были очень странными, ну, такие, ясные, но туманные. Я видел эти места, но несколько иначе. Видел похожую процессию, знал, к кому они направляются.

– К рогатому Хозяину?

Виал кивнул, приподняв от удивления бровь.

– Хозяин лесов, отец зверей и людей.

– Забавно, не многим он тут может покровительствовать.

– В былые времена ты мог видеть зеленые луга и обширные пашни. Те остатки растительности, что ты есть на берегу, лишь осколки мира Хозяина.

– Так он ваш бог? Что же он делает в руинах?

– Если желаешь, пусть будет – бог. Его власть простиралась далеко, одной рукой он направлял мой народ в знойные земли, а другой управлял здесь. С несколькими братьями, с которыми ты знаком.

– Мефон, да.

– Тут их родина, отсюда они отправились в великое путешествие, достойное богов.

– А руины? Хотя ладно, к чему все это?

– Прошлое жаждет вернуться.

Виал кивнул, слушая царя.

События прошлой ночи лишь одно из предупреждений. Сияние в руинах указывало на то, что они оживают. Прошлое рвалось в мир, грозя затопить все земли, поглотить людские поселения. Не останутся в стороне ни варвары, ни цивилизованные люди, ни дикари из далеких земель.

Таких знаков должно быть шесть – число в культуре резчиков важное. Виал не стал уточнять, в чем смысл, догадался, что оно означает смерть. Первые сигналы уже случились, сияние в руинах было четвертым по счету знаком.

– А что было до этого? – полюбопытствовал Виал.

– Первым знаком, стала встреча с чужаками.

– Так это случилось в стародавние времена!

– А ты полагал, что пророчество должно исполняться мгновенно? Прибытие чужаков на мои берега стало первым сигналом. Вторым стало то, что мы вывели часть населения за стены.

– Что вам мешало запретить людям покидать поселение?

– Урожай. Обилие пищи в былые годы подарило нам много здоровых детей. Их смерть могла больно ранить мою душу.

– Знакомая ситуация, так получаются колонии в нашем мире.

Луцидий кивнул и продолжил. Третьим сигналом стало исчезновение Карника. Точнее причина, из-за которой резчик ушел в руины. В пророчестве говорилось, что прошлое явится в камне, укажет путь людям настоящего. Ожившие руины лишь подтвердили опасения царя.

– Ясно, а следующие знаки? Только не говори, что в вашем пророчестве говорится обо мне.

– Нет, иначе не было бы спора с Карником. Пятым сигналом станет гибель светоносного. А шестым, уничтожение мира. Большая вода сметет все.

– Только вашего мира?

– Не могу сказать точно. Пророчества, они подобны туману. Ты видишь, но коснуться не можешь. Готов ли ты рискнуть своим миром, бросив нас без помощи.

– Еще бы знать, чем я могу помочь, – пожал плечами Виал.

– Ты уже доказал, что способен на многое.

– Как же я могу остановить пророчество? Для начала надо спасти этого вашего светоносного.

– Никто не предлагает тебе спасать нас. От судьбы не уйдешь. К тому же, светоносный – это я. Меня не так-то просто убить.

Вот это новость. Но обдумав слова Луцидия, Виал согласился. Тот выглядел необычно для резчиков, выделялся на их фоне. Да и сам чужак выглядел мелкой фигурой по сравнению с этим человеком.

Оставалось не понятным только одно: если они такие фаталисты, что им требуется от чужестранца? Ответить на это Луцидий не мог. Он просто сказал, что торговец обязан принять участие в грядущих событиях. Иначе все пойдет не так, случится непоправимое и так далее. И вообще, он пытался убедить Виала, что бездействие обернется большим горем для его родины.

Царь боялся, что чужестранец их покинет, не исполнит задуманной для него роли. Не случись этих событий, Виал действительно покинул бы поселение.

Виной всему не забавный рассказ Луцидия, не глупое пророчество варваров. Виал хотел найти связь между руинами и демонами из Циралиса. Пока он только нашел место рождения Мефона, что наверняка понравится жрецам. Граждане Циралиса будут совершать паломничества в эти места. Все благодаря скромному торговцу.

Это даже важнее, чем поделки, изготовленные резчиками.

Совершив такое, Виал обогатит не тело, но душу. Даже почтение к заслуженному гражданину не так важно. Ради Мефона и ради покровителей родного города Виал не покинет этого места.

Царю он сказал, что продолжит поиски, но ничего не обещает. Найти человека в руинах невозможно. Тем более какой срок прошел? Хенельга утверждала, что чуть ли не год.

Отправляться Виал собрался уже сегодня. После беседы с царем он чувствовал себя на удивление посвежевшим. Отпустила головная боль, мышцы вновь налились силой.

– Один вопрос, – уже уходя, обратился к царю Виал, – если пророчество столь старое. То сколько может длиться… его исполнение.

– Боишься остаться среди нас на долгие года? – Царь улыбнулся.

– У нас не принято надолго покидать родные земли. Ты теряешь место в обществе. А я слишком стар, чтобы начинать сначала.

– Предполагаю, следующий знак мы увидим скоро.

– Ты так спокойно рассуждаешь о собственной смерти. А говорил, что не так просто тебя убить.

Луцидий пожал плечами. Фатализм варваров раздражал Виала. Конечно, бороться с судьбой бессмысленно, но нельзя подобно овце идти к алтарю. Иначе исчезнет принцип свободы воли.

Просить у царя снаряжение, Виал не хотел. Решил, что герой поселения и так получит необходимое.

Найти Эгрегия не составило труда. Спутник расположился на меховой постели в Общем доме. Конечно, он был не один, но прикрыл девушку шкурами, чтобы сохранить в тайне случившееся.

Виал разбудил спутника, махнул рукой, чтобы следовал за ним.

На улице все так же было тихо, только на воротах стояли, покачиваясь, воины. Эгрегий долго не появлялся. Ведь похмелье у него не прошло чудесным образом. Пока он нашел одежду, объяснился с девушкой, да умылся, прошло не меньше получаса. Виал скучал, бродил по окрестностям.

Поселение выглядело удивительно пустым, но при этом живым. В обычные дни Виал наблюдал мастеровых, воинов и простолюдинов, выглядели они не разумнее муравьев. Разве что двигались по-людски.

Зато сегодня все иначе. Эта пьяная феерия позволила вырваться накопленным эмоциям. Спящее поселение было живее, чем в самые яркие дни.

Впрочем, после объяснений Луцидия, не стоит удивляться, что резчики такие холодные. Они ждут своего конца света, тут не до веселья.

– Нравится вид? – спросил Эгрегий.

Он нашел только набедренную повязку. Вид у него очень помятый, но Виал не хотел говорить об этом.

– Да, намного радостней. Да у тебя тоже вид цветущий.

– Твои уроки пригодились, – краснея, сказал Эгрегий.

– Не стоит смущаться того, что подарила нам природа.

– Философское настроение у тебя всегда после выпитого?

– Просто болтал с местным царем.

– У них есть царь?!

Виал посмеялся, сказал, что прежде, чем иметь девку разумней узнать о ней чуть больше, чем размер груди и бедер. Хотя порой этого достаточно.

– Нам нужно подготовиться, сегодня отправимся в руины.

– Опять? После всего, что приключилось?

Объяснять Виал ничего не стал. Зачем портить парню день, стирать воспоминания о прошлой ночи.

Отправив Эгрегия «искать» Хенельгу, Виал вернулся в дом. Пусть девчонка занимается подготовкой к походу, раз взялась следить за чужестранцами. Виал перебрал запасы, приготовил снаряжение для себя и спутника. Сетовал только на то, что нет топора. Даже оставшийся обрубок куда-то задевался.

Эгрегий пришел через час, неся сушеное мясо, завернутое в высушенные водоросли. С собой он взял три бурдюка с водой, мешочек с местными фруктами и морские орехи.

Такого богатства Хенельга даже в прошлый раз им не приносила.

– Неужели мы пойдем сейчас?

Эгрегий демонстративно стер пот со лба.

– А чего тянуть? Идти нам долго. Доберемся до ворот и отдохнем, с закатом продолжим.

– С закатом? Ты совсем из ума выжил?!

– Я уже проверил, что нам ничего не угрожает. Зато путь ждет долгий. Я предпочту проделать его по ночной прохладе.

Эгрегий понял, что навклер вознамерился поступить именно так. В чем-то он прав, хотя путь до ворот по такой жаре заставил их высосать целый бурдюк с водой.

До вечера они спали в тени ворот гигантов. Виал уже не испытывал прошлого страха к руинам, лишь опасение оставалось. Зато Эгрегий ворочался, долго не мог уснуть. На такой жаре сон вообще плохо идет.

Виал не хотел спать по другой причине. Он пытался найти ответы на то, что не захотел открывать царь резчиков. Пятым знаком станет его гибель? И не чужак ли принесет эту гибель. Из сегодняшнего героя чужак может стать страшным врагом, посмевшим пролить священную кровь царя.

Для варваров… да и для цивилизованных народов, царский род всегда священен. Людей этой крови связывает с богами прямое родство. Только они могут просить у богов защиты для народа.

Страшно представить, что ждет того, кто поднимет руку на царя резчиков. Это проклятие падет на весь его род, на всех сограждан. И можно не мечтать о паломниках в бывшее царство Мефона. Ни одного гирцийца не пустят на Побережье.

Что Виал рассчитывал найти в руинах, он не знал, но полагал, что боги сами укажут ему путь. Ведь нашел он среди мусора эта пластинку, что изменила его намерения. Найдет и другое – трон Мефона, его святой храм. Найдет реликвии, что перенесет на новое место, поставит перед алтарем морского бога.

Мечты, стремления, но Виал не сомневался, что получит то, что заслужил.

Эгрегий плохо отдохнул, зато Виал был преисполнен энергии. Он заставил спутника подняться с заходом солнца. Вечерние сумерки укрыли руины, позволили двум путникам незаметно проникнуть внутрь.

В темноте, без источников света Эгрегий испытывал тревогу. Оружие при них было, но разве помогут кинжалы и праща против призраков. Виал утверждал, что ничего им не угрожает, только не объяснял, откуда такая уверенность.

Не от недоверия молчал Виал, просто он сам сомневался в том, что правильно понял царя. К тому же, озвученные слова имеют страшную силу. Они могут исполниться.

Путники направились по дороге на восток. Виал за прошедшие дни ступал на эту дорогу больше, чем многие путешественники за всю жизнь.

Из-за этого у Виала развилась самоуверенность. Он позабыл об опасностях руин, не помышлял, что их могут задержать не злые силы, а страшный рок.

Из руин уходил свет, в эту ночь они не собирались светиться. Пусть резчики порадуются, что судьба на время забыла о них. Они не понимают, что отхлынувшая волна может вернуться, принести больше разрушений.

Хотя куда уж больше, если резчики замыслили гибель мира. Виал не верил, что это распространится за территорию варваров. Их царь пытался убедить его, что опасность одинакова для всех.

Провести торговца ему не удалось. Однако, Виал не собирался уходить. Теперь он готов идти до конца. Вот только захочет ли Эгрегий идти с ним? У него есть интересы в поселении, но эти интересы всегда можно найти в другом порту.

Сейчас Виал собирался использовать слабости Эгрегия. Пусть девушка служит ему якорем, что задерживает в неспокойном месте.

Ночь обещала быть пасмурной, света путникам будет не хватать. Виал захватил с собой лампу и запас жира, но огня от этого источника едва хватит, чтобы осветить дорогу перед ними.

Эгрегий понимал это и сказал:

– Что ты собираешься искать здесь. Ночью.

– Темнота нам не помеха. Идем на восток, минуем кладбище, углубляемся в руины. Все по дороге.

– А дальше?

– А дальше придет рассвет, свет укажет нам путь.

– Что-то слабо верится.

Виал пожал плечами. Обычно он тоже не полагается на слепой случай. Иногда с ним такое бывает, что кончается плохо. Либо пустыми тратами, либо потерей времени. Всегда Виал был уверен, что в этот-то раз он выиграет.

Темнота сгущалась, циклопические развалины отступали. Видна только дорога, да белые кости на горизонте. Эти массивные останки сверкали в ночи, отражая то немногое, что пропускали облака.

Прохлада окружила путников. Эгрегий остановился, обматываясь тряпками. Днем они защищали их от песка и зноя, а ночью будут согревать. Виал тоже чувствовал холод, но огонь внутри не позволял останавливаться. Нетерпеливо торговец ждал, пока спутник закончит.

О циклопических сооружениях напоминали только густые тени. Искаженные образы строений представлялись замершими в ожидании гигантами. Ночь – время, принадлежащее древним силам.

Виал мог только бормотать молитвы, обращаясь к Мефону. Он надеялся, что Эгрегий захватил подаренный ему амулет. Коралл из царства морского бога должен защитить путников.

К полуночи они добрались до костей. Место более светлое, чем все остальное в руинах. Входить под монолиты страшно. Даже Виал испытал трепет.

На небе ни звездочки, но эти кости все равно отражали свет. Их бледная яркость оглушала чувства, так и представлялось, что путники оказались в преддверии царства мертвых.

– Может, не стоит? – спросил Эгрегий.

Виал покачал головой. Они ушли не так далеко, как хотелось. Дальше путь пойдет по ночной дороге, где нет ни одного источника света. Не такое жуткое место, как эти кости.

– Зажги лампу, – сказал Виал.

– Уверен? Это привлечет к нам внимание.

– Огонь лучше этого света, не думаешь?

Эгрегий разглядывал кости, вспоминая, что они тут устроили в прошлый раз. Владельцы останков могут вернуться и спросить за наглость.

– Разве ты готов отступить?

– Не хочу оказаться в пасти мертвецов.

– Тогда зажги свет и неси лампу.

Легче сказать, чем сделать. Эгрегий достал глиняную лампу, залил ее ворванью и вставил фитиль в носик. С помощью кресала он пытался высечь искру, запалить трут. Долго у него ничего не получалось. Как понял Виал, виной всему страх: спутник боялся резким звоном потревожить покой мертвых.

– Дай сюда, – Виал отобрал кремень и кресало.

У него в два удара получилось запалить трут. Подставив фитиль, он зажег лампу. Свет был ярким, намного ярче, чем дают масляные лампы в Гирции. Там используется оливковое масло, а тут для топлива применяют китовый жир.

Виал посоветовал спутнику, чтобы тот аккуратней держал лампу. От яркого света и тепло расходилось сильное. Керамика могла не выдержать и лопнуть.

Закончив, Виал повернулся к костям. Светились они сами по себе, словно источали свет. Источником этого света могло быть все что угодно. Даже моря порой сверкают, но это не враждебный свет, а миллионы рачков, населяющих воду.

Не очень верится, что подобные рачки обитают в костях. Скорее уж они сами источают мертвенный свет.

Пришлось идти здесь, уходить с дороги нельзя. При всем своем безрассудстве, Виал помнил, как осыпались строения. Помнил, что стало с Хенельгой. Так же погиб Карник, наверняка.

Кости казались прочнее, не кренились, не падали. Даже понимая это, Виал чуть пригибал голову. Под ноги он не смотрел, глазел наверх, на эти ребра. Теперь казалось, что дорога пролегает через грудную клетку гиганта. Настоящего гиганта, размер которого превосходит эти сооружения.

А дорога всего лишь хребет чудовища.

Не стоит думать о таких глупостях, это всего лишь дорога и развалины. Только потому возникает это ощущение. Надо только чаще ходить по руинам, перестанешь их бояться.

Из необъяснимого были только тени, что являлись накануне той ночи. Если прав царь, то это всего лишь тени прошлого. Они не опасны, пока не обрели форму.

– Что ты тут ищешь? – вдруг спросил Эгрегий.

Виал остановился. Они уже как раз добрались до выхода с «кладбища».

– Ищу? Я хочу помочь этим людям. Это принесет пользу мне и коллегии.

– Да? Стоит ли так рисковать ради денег?

– А ради чего стоит? У тебя есть нечто такое?

Эгрегий отодвинул лампу, чтобы Виал не видел его лица. Но торговец и так понял, что парень смутился. На первое время хватит, чтобы закрыть вопрос.

Теперь путники были на территории домов, ближе к северу располагался форум. Виал точно не знал, где искать площадь. Да он и не хотел идти туда. Все, что он мог найти там, уже нашел.

Идти по следам Карника – это значит идти на восток по дороге. Так далеко Виал не забирался. Он сомневался, что за один день сможет пройти руины. Сомнений было много, но Виал упрямо пошел вперед.

Эгрегию пришлось следовать за ним, хотя он рад был повернуть назад. Но бросить спутника? Это противно его натуре.

Путники видели только мостовую, угадывали очертания домов. Нависающие над дорогой черные тени угнетали. Люди слышали, как трещит камень, звучат глухие удары. Ночной ветер разносил звуки на многие мили окрестностей.

В воздухе чувствовался песок. Пыль была поднята упавшими камнями. Частицы хрустели на зубах. Виал знал, что им угрожает, а Эгрегий мог только догадываться.

– Тут что-то падает, – сказал Эгрегий.

Он мог догадаться, что строения рушатся. На мостовой были обломки камней, следы от ударов камня. Виал не мог бесконечно уходить от темы. Не останавливаясь, он объяснил, что угрожает им.

– Руины простояли так долго, а теперь разрушаются, – сказал Эгрегий.

– Да, меня тоже это поразило. Подходит конец их эпохе.

– Тогда… что здесь будет после?

– Вот это мы и должны выяснить.

Уточнять, каким образом, Виал не стал. В темноте они ничего выяснить не могут, до восхода им еще предстоит пройти много миль.

Привычный к пешим прогулкам Эгрегий не жаловался, а вот Виал начал уставать. Немного помогала прохлада, заставляла держаться в тонусе. О сне они забыли, на ходу спать не особо получается. Тем более, когда над головой нависают громадные строения.

Об этом говорил царь? О том, что руины рушатся? Виал не понимал смысла слов Луцидия, пытался интерпретировать их на свой лад. Получалось плохо, ведь у них различный образ мыслей.

Говорить больше не о чем. Виал оценил верность спутника, который хоть и нехотя, но следовал за ним. Редко найдешь человека, готового рискнуть жизнью ради другого. Все-таки Дуилл выбрал ему хорошего помощника, других людей коллега старается не покупать.

Звук умирающих руин заглушал все вокруг. Грохот осыпающихся камней скрывал шаги двух человек. В молчании они продвигались на восток, следуя за неизвестной целью. Учесть пройденное расстояние не удавалось; это в море Виал мог бы с большой точностью сказать, как они далеко продвинулись. А тут? Тут в дело вступают иные силы.

У Эгрегия это получилось лучше. Спросив у него, как далеко они ушли на восток, бывший пастух сказал, что они уже в двадцати милях от поселения. Настолько глубоко ушли в руины, насколько возможно.

Утро уже наступало, холод усиливался. Только это был холодный воздух не с моря, запах которого Виал ощущал весь прошлый день. Теперь пахло пустыней, камнем и почему-то водой. Похоже, что с гор доносились ветра. Поблизости должны быть ручьи и реки, чей исток начинается в горах, если древние их не упрятали под землю.

Солнце нехотя выползало из-за горизонта. Теперь угадывались очертания строений.

Эгрегий загасил лампу. Протерев ее песком, он убрал лампу в мешок и огляделся вокруг.

Эти руины не шли ни в какое сравнение с тем, что они видели на входе. Даже Виал был поражен, а ведь он уже видел часть этих строений. Если ближе к воротам уцелели небольшие – относительно, – строения, то тут они возвышались до небес. Даже оставшиеся западнее дома были не такими громадными.

Из таких же блоков, множество окон, большая часть которых застеклены. Крыши подпирают облака, а вход в эти строения где-то далеко вверху. Роскошь строений поражала, даже Эгрегий мог ее оценить. Ведь отпущенник знал, сколько может стоить стекло, тем более такое прозрачное.

– Пять, нет шесть окон! – восхитился он. – Это только на одной стороне.

– Да, ты еще оцени размер. Почти в человеческий рост.

– Разве можно создать такое стекло?

– Я не знаю таких мастеров. Нет таких мастеров.

– Как же они погибли, с такими возможностями. Подобны богам.

На каждом здании были рельефы, но не такие простые, что видел Виал. Тут рельефы изображали повседневную жизнь гигантов. Бытовые сценки оказались намного выразительней, чем рельефы в западном квартале. Виал посетовал, что не умеет рисовать.

– Я тоже, – сказал Эгрегий.

– Иначе не сохранить все это.

– А зачем?

Вопрос хороший, зачем сохранять развалины. Резчики могли бы сохранить, повторить эти рельефы в своих изделиях. Не захотели они этого делать, не желали прикасаться к прошлому, что их догоняет.

Виал не спросил у царя главное – почему резчики так боятся призраков прошлого.

Огромные фигуры на стенах украшали каждый этаж. На уровне земли эти фигуры были обычными с виду людьми. В основном шествия, представления. Виал узнал жонглеров, пожирателей огней. Даже тысячи лет назад было популярным это развлечение.

Зато фигуры уже на втором этаже были больше, словно иерархическая пирамида. И занимались они иными вещами, не столько развлекались, сколько работали. Занимались постройкой города, добывали руду, выращивали пищу. Виал даже узнал пшеничный колос на одном из рельефов, только был он намного крупнее тех, что выращивают в Гирции.

Этот колосс дает много зерна, способен прокормить миллионное население! Люди бы позабыли о голоде, выращивая подобную пшеницу. Как знать, не мечты ли это изображены на камне.

Не было только знакомых виноградников и давилен. Не было амфор с пьянящим напитком. Да и корабли с зерном не спешили в порт. Народ древних был сухопутным, не смог покорить море. Словно они научились делать из камня практически все, но не овладели навыками обработки дерева. Так и резчики прекрасные поделки создают из кости, зато в металлообработке ничего не смыслят.

Солнце разгоняло тучи, открывая взору вершины строений. Люди стояли, задрав головы, пытаясь разглядеть крыши домов. Крыши были связаны крупными канатами, которые вибрировали от ударов ветра. Этот звук путники ночью принимали за голос пустыни. И таких канатов было множество, от каждого дома к другому шло не меньше десятка. Местами они были связаны в пучок.

Эгрегий спросил, что это такое, но у Виала не было ответа.

– А внутри? Что внутри этих строений?

– Как бы я забрался внутрь, сам не сообразил?

Эгрегий пожал плечами и направился к ближайшему дому. Наверное, решил забраться внутрь. Виал успел остановить парня. Не для этого они пришли сюда.

– Может, цель твоих поисков внутри, а не снаружи? Еще бы знать, что ты ищешь.

– Если внутри, то в каком доме? Их тут тысячи.

Дорога тянулась до горизонта, а вдоль нее стояли брошенные строения. Лишь некоторые согнулись под тяжестью времени, кучи битого стекла лежали у подножия огромных башен.

Подходить к ним страшно, но Виал переборол себя. Его заинтересовало это стекло.

Осколки были толстыми, в полдюйма толщиной. Виал не верил своим глазам. Стоимость таких стекол невероятна. Небольшой осколок, что подобрал торговец, был тяжелым, но абсолютно прозрачным.

Размер стекол поражал, но их прозрачность удивительней. Разве можно в процессе варки стекла убрать все примеси? Виал не знал технологию, но на рынке видел прозрачные бокалы с синим, зеленым, красным оттенком. Прозрачные изделия были редкостью.

Сквозь осколок Виал посмотрел на дом. Никаких искажений.

– Это самое удивительное, что я видел здесь, – сказал Виал.

Он достал тряпку, завернул в нее осколок и спрятал в мешок.

– Даже удивительней этих сооружений?

– Ты представляешь сколько эта куча может стоить?

– Это же осколки. И прекрати отвечать вопросом на вопрос.

– Даже осколки могут стоить дорого.

Подобрав еще один осколок, Виал протянул его Эгрегию, предупредил, чтобы не порезался.

– Похоже на горный хрусталь.

– Ты посмотри, он… как бы сказать, прямой! Нет искажений. А теперь представь размер этого окна, размер стекла в нем. Представил?

Эгрегий посмотрел на покосившейся дом, на окна в нем, а потом на кучу осколков. До него дошло, о чем говорил Виал.

– Тут нет соединений, нет бронзовых полос, чтобы скрепить каждую пластинку. Это монолитное стекло!

– Да, невероятно.

Эгрегий осторожно положил осколок на кучу.

Рядом лежали обломки статуй. Покосившееся строение нависало над дорогой, куски его украшений лежали на мостовой. Тень от дома простиралась на сотни футов. Обломки походили на раненных людей, что вывались из окон, лишь блаженные лица разрушали это впечатление.

– Нам придется обойти это место, – сказал Виал.

Эгрегий кивнул, понимая, какая опасность им угрожает. Строение отклонилось от оси на пару градусов, но из-за этого в его стенах появились трещины, треснули окна и обвались статуи. Мостовая была поражена сотнями осколков, свалившихся с дома.

Виал решил обойти дом с другой стороны, рассудив, что если строение и будет рушиться, то повалится в сторону дороги. Они по широкой дуге направились вокруг дома, уходя из опасной зоны. Даже на расстоянии в пятьдесят футов в песке встречались отлетевшие камни.

Сила удара была столь велика, что обломки статуй зарывались глубоко в песок. Проходя вблизи от обвалившихся рельефов, люди оценили их размеры. Скульптуры наверху были в два или три раза больше человека. Зато у основания дома сохранились почти все рельефы.

Так и люди уцелели после гибели циклопов и гигантов.

Теперь только им приходится бродить по пустыне, среди развалин. Пользуясь прохладой, Виал торопился забраться как можно дальше. Он боялся, что выбравшись из руин окажется совсем в другом месте. Или другом времени. Эгрегий не особенно этого опасался. Кроме Хенельги у него не было на той стороне больших привязанностей. Быть может, это плохо. Так они не смогут вернуться.

Виал старался о таком не думать.

Среди развалин он надеялся увидеть просвет, как тот, где спас Хенельгу. Такое же место, что-то вроде форума. Площадь или рынок, где полно статуй и необычных строений.

Виал надеялся повторить путь Карника. Не сомневался, что резчик сначала посетил первый форум, а потом набрел на второй. Где и увидел нечто, изменившее его мнение о пророчестве.

Подобное место должно быть поблизости, как представлял Виал. Не могут ведь гиганты наслаждаться каменными утесами, в которых живут. Должно быть общественное место, где они собирались для обсуждения дел.

Они были иными существами, мыслили иначе, но все же такое место должно быть!

Виал был вознагражден за старания.

Торговец ожидал, что дорога выведет его на главную площадь поселения. Они уже долго идут, солнце успело взобраться на востоке. От тени к тени люди переходили, чтобы меньше проводить времени на свету.

В этих развалинах морской бриз не ощущается. Зато жара выжимает из человека все.

Рассчитывая до полудня найти приметное место, Виал не ошибся. Так далеко никто из чужестранцев не уходил в руины. И среди резчиков были единицы тех, кто рискнул изучить развалины. Одним из них был Карник.

Следы этого человека найти так и не удалось. Зато к северу от дороги, на которую вернулись путники, появилось нечто, чего они никак не ожидали.

– Ты видишь то же? – спросил Эгрегий.

– Ага.

Они стояли у водоотводной канавки дороги, что появились в этой части городища. Но не это странно, они уже заметили, что в сердце поселения строения сохранились лучше. Было меньше песка, обломков.

И вот одним из уцелевших объектов был сад. Или парк. Островок зелени посреди коричнево-песочной бездны. Так удивительно наблюдать это, стоя на каменной мостовой, в окружении рукотворных колоссов.

– Пойдем туда?

– А ты сомневаешься в моем выборе? – Виал улыбнулся.

– Опять ты отвечаешь вопросом на вопрос.

– Это первое необычное для этих мест… как бы сказать, необычный объект.

– Да, зелени мы тут не видели. Думаешь, там безопасно?

– Не опасней, чем под тенью этих сооружений.

Эгрегий поежился.

В глубине развалин все чаще раздавался звук, указывающий на разрушения. От падающих обломков тряслась земля. Порой не было звука, но люди ощущали вибрацию. Хотя Виал сомневался, что это следствие удара о камень. Тут под землей протекает река, а зелень подтверждает это.

Пройдя чуть дальше на восток, люди заметили дорожку – первое ответвление на всем протяжении пути. Тоже выложена из камня, но явно не такая надежная, как главная дорога. Камни местами просели, образовались ямы. Острые края камней не позволяли людям пройти по дорожке. Вдоль пути находились милевые столбики с незнакомыми рунами.

– Будто возвели ее позже, – сказал Эгрегий.

– Выглядит похоже на большую дорогу, но ты прав.

– Хоть в чем-то ты со мной согласился.

Эгрегий больше шутил, но Виал все же напомнил об их разнице в возрасте.

Пришлось идти вдоль дорожки, песок был неглубоким, но все равно замедлял их.

Позади остались столбы, подпирающие небеса. Виал подумал, что резчики могли сочинить свое пророчество, глядя на эти рукотворные башни.

Они располагались выше, нижние ярусы занесены песком. Тени меняют их очертания, даже кажется, будто оживают скульптуры. Глядя на сооружения, поверишь, что на них держится небосвод. Обрушатся строения, и погибнет мир.

Хотелось верить, что все так просто.

Виал уже убедился, что в пророчестве резчиков есть здравое зерно.

До садов пришлось спускаться вниз. Как и форум на западе, это место лежало в низине. Со всех сторон его окружали холмы, песчаные дюны, безжизненный камень. Даже в такой местности должно что-то встречаться: ящерицы, насекомые, пауки. В небе не было птиц, даже тех, что слетались на гниющую тушу морского чудовища.

Тем чуднее выглядела эта зелень.

Пройдя половину пути, люди остановились. Единственной тенью была тень от милевого столба дорожки. Совсем узкая, за ней не спрячешься, но дух перевести хотелось. От песка уже ноги стерты в кровь, глаза разъедает пот.

– Как думаешь, какая площадь? – спросил Эгрегий.

– Не знаю, не меньше квартала. Напоминает общественный парк в Циралисе, что у театра.

– Это сходство случайно, надеюсь.

– Я только сравнил. Наш парк на склоне холма разбит, где же еще быть театру? А этот – этот лежит в низине. Странно, что не затопило его.

– Тут воды нет, – напомнил Эгрегий.

– Вода есть, она под нами.

Спутник взглянул на торговца, не поверил его словам. Была бы вода, так колючка с длинными корнями тут поселилась. Но Виал настаивал на своем, а этот парк подтверждал его слова.

– Мы уже где-то в районе, где наши моряки и судно.

– Я не видел моря, и рифов.

– Я тоже, – Виал пожал плечами. – Очередная странность этого места.

Какой вопрос задаст Эгрегий, Виал знал, потому сразу сказал, что пройдя далеко на север, они выйдут к морю. Найдут там грот, где оставили моряков и лодку. Никаких внешних границ не будет, не упрутся они в невидимую стену.

Просто это надо принять как данность.

Передохнув, люди пошли дальше. Как и в прошлый раз, спустившись со склона, песка под ногами стало меньше. Они оказались на ровной площадке, состоящей из утоптанного гравия. Камни, возможно, были частью большего строения. Вот все, что от него осталось. До парка было рукой подать, уже стало понятно, что это за деревья.

Хвойные, местные сосны, встречались можжевельники и редкие аргании. Между большими деревьями произрастали кустарники: в основном акации и сумах. Подобную рощицу можно встретить на одиноком островке.

Тропинка исчезла, уткнувшись в каменное крошево. Древние, что еще пытались оживить свой город, не посмели довести дорожку до зарослей. Это могло указывать на запретность этой земли, дом богов под открытым небом.

– Пойдем? – спросил Эгрегий в очередной раз.

– Идем.

– Хотя бы от солнца спрячемся.

Даже в этой зелени не было слышно песен птиц, цикад. Только хрустел под ногами гравий, да шумел ветер. Знакомый запах сразу окутал людей. Среди пустынного безвременья аромат живого леса поражал, заставлял чувства ликовать. Голова прояснилась, дышать стало легко. Маслянистый, свежий аромат растений, о чем уже позабыли люди из далекой страны.

Мелкая растительность, приткнувшаяся к побережью, не шла ни в какое сравнение с этой рощей. Виал ошибся, оценив размеры парка. На самом деле он был огромным, вытянутым с востока на запад, но его можно пересечь за день.

– Что же тут могло быть раньше? Парк?

Виал пожал плечами.

Это место выглядело естественным. Не было дорожек, скамеек, скульптур. Виал даже решил, что они зря сюда наведались. Им необходимо искать ответы среди камней, а не в естественном месте. Но даже понимая это, Виал радовался, оказавшись среди растительности.

Больше не давило солнце, можно стянуть с лица грязный платок. Песок не забивает ноздри, не скрипит на зубах. И под ногами были опавшие иглы, огромные шишки. Виал подобрал одну такую, выглядит, как взятая из старой рощи под Циралисом.

– Я бы тут остался до вечера, – сказал Эгрегий.

Ему, похоже, понравилось по ночам переходить через пустыню. Что ж, в этом месте они ничем не рискуют, идя по дороге ночью. Камень с вышины может прилететь и днем, зато ночью они более внимательны.

Камень был и в этой роще, куда ж от него деться. Под слоем песка каменистая почва. Не очень плодородная, зато идеально подходящая для хвойных. Весь город возведен на каменной подушке, но затем был занесен песком.

На юг еще видны склоны дюн, по которым спускались путники. Высота их превосходила высоту деревьев, а ведь эти растения древние. Виал мог оценить их возраст по состоянию коры и толщине ствола. Пней не было, почти все деревья пережили осенние шторма, которые, к тому же редко накатывают на эти берега.

Через заросли пройти не составило труда. Растительность только сверху выглядела сплошной стеной. Деревья росли на достаточном расстоянии друг от друга, угнетая молодую поросль. Кустарники закрывали проходы в открытых местах, потому их было так много у внешнего периметра.

Пока ничего не указывало на то, что лес священный. Виал понимал, что в подобных местах атрибуты богов могут быть иными. Об этом лучше знал Эгрегий, он ведь пастух. Но даже парень не видел ничего необычного.

Просто деревья, просто зелень. Ничто не указывало направления к священному дереву или алтарю.

– Обычно, это не требуется, – объяснил Эгрегий. – Жителям прекрасно известно, где святилище.

– Это помогает запутать чужаков.

– Правильно. Надо искать воду, вода всегда является дорогой для ищущих.

Разумное предложение, но никаких источников Виал не видел. Им пришлось до полудня бродить, прежде чем они сдались и сели пообедать.

– Пару часов отдохнем и продолжим.

Эгрегий согласился. Даже он чувствовал страшную усталость. Подходили к концу припасы. Еды достаточно, в жару ее много не съешь, а вот воды все меньше. Им точно нужен источник. Пусть не как указатель, но чтобы пополнить запасы.

– Сколько мы продержимся? – спросил Эгрегий, указав на бурдюк.

Последний запас.

– Сутки, двое, – Виал пожал плечами. – Не переживай, успеем добраться до форума, где разбит фонтан.

– Вода там годная?

– Я ведь живой, не превратился в бесплотный дух и не обезумил. Кажется, резчики нагнетают страху на нас, чтобы чужаки не совались в руины.

– Зачем им это?

– Разве ты не видишь богатства вокруг.

– Тут только камень и песок. Я бы не стал сражаться ради этого.

– У резчиков больше нет ничего. Только умение ловить китов, обрабатывать кости и кожу.

– Им нужна тайна, – понял Эгрегий, – чтобы чувствовать себя народом.

– Вроде того.

Развивать тему Виал не хотел. Он так устал, что решил подремать. Так им удастся сэкономить силы, пропустить жару. Даже тут в зарослях воздух был горячим.

От усталости Виал даже не обратил внимания, что в роще нет насекомых. Лица не касались паутинки, мошкара не донимала путников. В сосновых лесах и так обычно не много насекомых, но тут их не было вообще.

Эгрегий некоторое время смотрел на спящего спутника. Пытался понять, что замыслил торговец. Все это предприятие выглядело глупым, а их поход в развалины – не обоснованным. Можно было закончить после спасения Хенельги.

Отвечать на вопросы торговец не желал, понять его тяжело. В отличие от спутника, Эгрегий заметил, что этот лес пустой. Он поворошил слой иголок, но не увидел ни муравьев, ни многоножек. Вообще ничего не было. Если приглядеться, то заметно, как много вокруг сухих деревьев. Не от недостатка влаги, а от возраста.

Слой опавших иголок тоже большой. В обычном лесу они тоже не успевают полностью перегнить. Пожары помогают отворить землю для новой поросли. Здесь же слой был глубиной с ладонь. Разгребать его пришлось долго. Эгрегий добрался до земли, не особенно удивился, увидев, что это песок.

Его манипуляции не разбудили Виала. Эгрегий устал не меньше спутника, но спать не желал. Еще не избавился от страха перед чужеродным местом. Отсутствие живого еще больше пугало.

А ведь Виал утверждал, что пил тут воду. Как не испугался. Даже вода не может подарить жизнь руинам.

Эгрегий поднялся, стараясь не шуметь. Он решил осмотреть окрестности, если удастся найти воду, так вообще хорошо. Пить ее, конечно, не хотелось, но разве у них есть выбор. Из-за упрямства Виала, они далеко ушли в руины, припасы пополнить больше неоткуда.

Кора у деревьев была идеальной, ни следа червя. Эгрегий ножом срезал верхний слой, потревожил смолу. Под корой гладкая древесина, только сучки портят ее. Эти бы стволы дорого стоили, те же корабелы отдадут большие деньги.

И таких деревьев тут сотни: старые, высокие, многие высушены временем. Бери и заготавливай. Топить этими стволами кажется абсурдным. К тому же здесь топлива требуется меньше, только для обогрева ночью и готовки пищи.

Редкие камни немного оживляли местность. Без них роща выглядела бы настоящим кладбищем. Обычные камни, а не ожидаемые обломки. Эгрегий уже насмотрелся на рукотворные объекты, хотелось естественного, природного. Вот эти камни больше походят на творение природы, чем вся роща.

Стоит согласиться с мнением спутника. Гиганты использовали это место как парк, где отдыхали от каменных стен своих жилищ.

Потому деревья такие удивительные, потому их не заразил червь. Но без заботы хозяев парк разросся, превратившись в заброшенное место.

Следов воды все так же не было. Низина, овраг указали бы путь к воде. Местность везде была ровной, не ощущалось перепадов высот. Эгрегий уже решил, что тут нет ничего. Водоем находится под ними, и без лопаты, отряда рабов не удастся добраться до воды.

Что ж, придется довольствоваться тем, что у них есть. Виал обещал, что за сутки они смогут раздобыть воду.

Тут внутри оставаться не хотелось, но как убедить торговца вернуться? Эгрегий посмотрел на небо сквозь ветки деревьев. Ветер раскачивал кроны, гонял сухой пустынный воздух из стороны в сторону. Только жары Эгрегий не ощущал, почему-то было зябко.

Этот ветер не выглядел живым. Теперь все, что видел, Эгрегий делил на живое и неживое. Вот ветер – точно не приносит пользы людям. Эта сила и в нормальном месте подобна огню, может быть доброй, а может стать злой. Тут же она не была ни злой, ни мертвой. Просто была. Даже напоенная солнечным жаром, эта сила оставалась холодной, мертвенной.

Эгрегий поежился, хотя по спине у него стекали струйки пота. Вода тут наверняка мертвая, иначе руины давно бы заросли. Чудеса гигантов поддерживают камни, поддерживают эти деревья.

Здесь не могло быть никого, однако, Эгрегий заметил движение к северу. Это могла быть игра света и тени. Раскачивающиеся кроны создавали иллюзию движения. А может быть, это бродит проснувшийся Виал. От места, где он отдыхал, Эгрегий далеко ушел, потому не удивился, заметив фигуру, похожую на человека.

Крикнув спутнику, Эгрегий попытался добраться до него. Шел следом за тенью, что привлекла его внимание, пока не уперся в густые заросли шиповника. Цветов на кустарнике не было, только зеленые листья и острые шипы. Не видно тропинки, чтобы пробраться на ту сторону.

Тень двигалась там, среди деревьев, пока не исчезла из поля зрения. Эгрегий пытался привлечь внимание, но не добился ничего. Он подумал, что Виал заблудился и ищет его. Только странно, что не обернулся на крики.

Эгрегий запаниковал, решив, что оказался за гранью того места, где остался спутник. Неужто он теперь обречен скитаться по земле, нетленный подобно эти деревьям. Холодный пот стекал по спине, Эгрегий не ощущал солнечного тепла, казалось ему, что он находится под тенью, что скрывает его от остального мира.

Кричи не кричи, а живые тебя уже не услышат. Страх был столь силен, что Эгрегий срывал голос. Не обращая внимания на жалящие ветви шиповника, он перебрался на ту сторону.

По голове ударили жалящие лучи солнца. Тяжелая жара обрушилась на человека. Свет не померк, а стал ярче. Цвета вновь насытились, наполнились подобием жизни.

– Ты чего орешь?! – ответный крик последовал с другой стороны зарослей.

– Косс? Виал?! Это ты?

– А ты кого ожидал, бабы твоей тут нет. Хватит орать, мертвых перебудишь.

Вполголоса ругаясь, Виал добрался до зарослей. Уставился в задумчивости на кустарник.

Как и на входе в рощу, кустарник рос на границе открытого места. Острые травинки скромно расположились в пространстве между ветками. Только тут не было многовекового слоя опавших иголок. Открыта была песчаная почва, на которой разбит сад.

После Эгрегия в зарослях осталась широкая просека. На ветках остались капельки крови, кусочки ткани.

– Ты чего ломанулся туда? – удивился Виал.

Он бросил к ногам вещи, что в спешке похватал.

– Да я… увидел тебя, – Эгрегий махнул рукой в другую сторону.

– Но я здесь.

– Ага.

Вопроса – а кто в той стороне, никто не задал.

Эгрегий прирос к месту, боясь пошевелиться. Казалось, излишний шум привлечет внимание неведомого. Из царапин на его запястьях и лодыжках сочилась кровь. Даже с расстояния в два фута Виал почувствовал запах крови.

Передав через изгородь бурдюк, Виал приказал спутнику смыть кровь, перевязать раны. Для этого им пришлось разрезать на полосы носовой платок.

Эгрегий возился с перевязкой, а Виал разглядывал пустырь, что находился на той стороне. За изгородью местность оставалась открытой. Деревья опасались нависать над пустырем.

В северной его части возвышалась скульптура, плохо различимая, потому что была увита плющом. Видны были только витые рога статуи. Такие же, что видел Виал раньше. Эти рога были завиты подобно бараньим, но не имели изгибов. Прямые, торчащие вверх рога.

Теперь уже Виал ощутил холодок между лопатками.

– Кажется, ты нашел источник, – сказал Виал.

– Какой?

Эгрегий уже заканчивал, только тут обернулся, осмотрел пустырь. С его стороны было лучше видно.

Каменная прямоугольная плита, засыпанная песком и опавшей листвой. По большей части листва с кустарников, немного иголок с сосенок. Травы почти нет, лишь колючки растут у южной стороны плиты.

На северной стороне плита оканчивалась чашей фонтана. Этот фонтан был меньше того, что видел Виал. Выполнен он проще, без стелы в середине. Вода выливалась из отверстия в основании статуи, по каскаду стекала в чашу и уходила куда-то под землю.

Саму статую Эгрегий не рассмотрел. Она была закрыта плющом с широкими листьями и яркими ягодами. Еще не сезон, чтобы это растение плодоносило, но тут на юге можно собирать урожай четыре раза в год.

Квадратное основание статуи, лишь углы видны. Да огромные рога торчали из занавеси. Где-то среди листвы сверкали алые глаза скульптуры.

Воспользовавшись просекой, Виал пробрался на эту сторону. Водоем лежал чуть ниже уровня парка, но эта низменность была рукотворной. Чтобы склоны не осыпались, на них посадили кустарники. Прямоугольная низменность в сотню футов размером. Редкие травинки: молочай, ковыль, но больше всего странных, чем-то знакомых трав. Было много тамариска и колючих кустарников.

– Тут все должно сверкать от зелени, – прошептал Эгрегий.

– Ага. Не должно быть мертвенно.

Положив вещи у просеки, Виал начал спускаться к плите.

– Может, не надо?

– Выбора у нас нет.

С собой Виал взял только пустой бурдюк да нож. Спускался он не ради воды, а ради скульптуры, но знать об этом Эгрегию не стоит.

Плита была покрыта природным мусором. Ее белизна поражала, как лучшая порода мрамора. Ни трещинок, ни прожилок. Коснувшись ее шероховатой поверхности, Виал ощутил прохладу. Солнце не могло нагреть плиту, потому что рядом текла вода.

Непосредственно у чаши произрастали странные травы. Он удивился, увидев их здесь. Сразу Виал не узнал это растение, недлинные стебельки, словно лишенные листьев. Некоторое время навклер разглядывал светло-зеленые колоски, разделенные на четкие сегменты.

Благодаря спадающему каскаду воды воздух был прохладным. Виал облизнул губы, ощутил на них соль. Толи пот, толи морской бриз.

На плите не было рисунков, хотя Виал надеялся их найти. Ему требовались ответы, он желал понять, почему духи родного города послали ему такой странный сон.

Виал добрался до чаши фонтана, положил на бортик бурдюк и нож.

В воде плавали сухие листья, камешки и иголки усеивали дно. Под бортиком не прятались улитки, хотя они наверняка бы сползлись со всей рощи к этому месту, чтобы переждать день.

Эгрегий нашел в себе смелость, спустился ближе к плите, но не рисковал наступить на нее. Виал заметил, что отпущенник приготовил пращу и положил в нее камень. Он смотрел на заросшую статую, прямо ей в глаза.

Скульптура была в три человеческих роста, гигант. Она была хозяином источника, приносила людям воду. Виал не чувствовал от нее враждебности, только чуждость. Так что она не опасна, если причинит вред, то не со зла.

– Бери воду и уходим, – прошептал Эгрегий.

– Разберусь.

Виал все же сунул бурдюк в воду, ощутил ее прохладу. Не сразу он обратил внимание, что порезы на ладони начало щипать.

– Что за ерунда?

Виал вытащил бурдюк, по рукам стекала вода, царапинки пощипывало. В воздухе появился йодный запах. Лизнув ладонь, Виал все понял.

– Соленая.

– Кто?

– Вода. Горькая.

Бросив бурдюк на бортик, Виал уселся спиной к статуе и оглядел окрестности. Лес держался, потому что корни питались с поверхности. Они не добирались до резервуара внизу, потому не погибли деревья.

Но и других растений тут почти нет, травы только те, что могут выжить на засоленной почве. Больше всего было солероса, Виал его не сразу узнал, не ожидал увидеть так далеко от побережья.

Эгрегий не поверил и подошел к чаше фонтана. Зачерпнув воды, он сделал глоток и тут же сплюнул.

– Что, уже не опасаешься хозяина водоема? – пошутил Виал.

– Он нам достаточно нагадил.

Пожав плечами, Виал сунул бурдюк в воду, решил его наполнить.

– Зачем? Она же горькая!

– Даже такая вода нам сгодится.

– Мы умрем, нельзя ее пить.

Виал покачал головой, напомнил парню, что он тут моряк. Но все же решил объяснить.

– Она не настолько соленая, чтобы вызывать рвоту. Даже морскую воду можно пить.

– Разве? – не поверил Эгрегий. – Ею можно отравиться… я слышал.

– Если пить долго, да, умрешь. А если нет выбора, лучше уж утолить жажду. И, повторю, эта вода не настолько соленная, чтобы нас убить. Скорее смесь пресной и соленой. Два к одному.

– Море близко?

– Возможно.

– И что теперь, пойдем проведать Мафенаса и Карнина?

Прежде чем уходить, предстояло познакомиться с демоном из снов. Виал не знал, как бы обставить это, чтобы спутник не задавал дурацких вопросов. Демон ждал его, возможно, человек ему тоже снился.

Чтобы отвлечь спутника, Виал спросил, как ему удалось найти место. Ничуть не удивился, услышав про тени. В этом месте духи любят заманивать чужаков. В прошлый раз это плохо кончилось для Хенельги.

Зато сейчас самое страшное, что им грозит, так жажда.

– Хенельга тоже видела… ее, их?

– Ага. Решила, что это Карник. А ты решил, что это я.

– Этого вашего Карника я точно не ожидаю тут встретить.

– Я тоже думаю, что он давно мертв. По словам резчиков, он пропал год назад.

– Год?! Ты утверждал, что это совсем недавно.

– Я так думал. И не утверждал. Я ошибался.

Наполнив сосуд, Виал закупорил его и отдал спутнику. Ничего не придумав, он просто решил поглазеть на статую.

Жесткие стебли плохо поддавались ножу. Эгрегий пытался отговорить торговца от этой затеи, понял, что тот упрямо будет продолжать. Отойдя в сторону, Эгрегий приготовил пращу и стал ожидать момента, как статуя оживет. Он не сомневался, что сможет ударить ее в лоб камнем. Но спасет ли их это?

Виал обхватил стебель, ощутил укол. Вскрикнув, он отдернул руку, а Эгрегий уже собрался бить по статуе камнем. Чего-то такого он ожидал, но Виал не дергался в конвульсиях, просто потирал ладонь.

– Чего там?

– Кусается вот, – Виал даже посмеялся.

Он не заметил тонкие шипы, что растут на стебле. Длинные лианы обвили статую, защищали ее тончайшими иголками. Их тяжело заметить, зато ощущаешь сразу, как схватишь стебель. Виал посмотрел на ладонь и выступившие на ней капли крови. Лишь бы только эти иглы не были ядовиты. Что это за растение и как еще оно защищается от чужаков, чужак не знал.

Виал отошел и опустил ладонь в воду. Почти сразу кровь остановилась, ранки были незначительные, даже следы проколов не заметишь.

Набросив тряпку на стебель, Виал уже аккуратней принялся отрезать лианы. На срезе растение выглядело необычным. Кора легко отделялась, а стебель гнулся и не ломался. Из этого выйдут отличные канаты, если понадобится ремонтировать судно. Да только у моря Виал не видел эту лиану.

Работа протекала долго. Виал работал на солнцепеке, иногда останавливался, чтобы смочить голову и утереть пот. Соленая вода пощипывала кожу лица, на которой появились солнечные ожоги.

– Уйди в тень, не мучайся, – сказал Виал спутнику.

– Я как бы твой охранник.

– Не много ты добьешься с тепловым ударом.

Намек был прозрачным, наверняка Эгрегий его понял. Спорить он больше не стал и отошел к кустарникам, где расположился в тенистом месте. Оружие у него было наготове, даже с такого расстояния он сможет поразить… любого врага.

Постепенно статуя открывалась. На постаменте появился рельеф. Виал этого ожидал, потому продолжал работать. Перед глазами маячили отдельные фигуры, выполненные с удивительным мастерством. Проработка деталей поражала, видны были складки одежды, украшения, предметы в руках. А уж лица фигур читались легко. Виал еще не встретил знакомых людей на изображении, потому работал не отвлекаясь.

И страшно, и любопытно увидеть все изображение. Солнце не позволяло работать быстрее; но прекратить, передохнуть Виал не мог, упрямо продолжал бороться с зарослями.

Открылась одна сторона рельефа. Процессия двигалась в сторону водотока в постаменте статуи. Сам водоток был украшен изображением фонтана. Из каменного рельефа вытекала вода и попадала в каменную чашу. Символично и понятно.

С процессией сложнее. На левой от зрителя стороне были изображены люди в просторных одеждах. Чем-то они напоминали туники, но были длиннее, а головы людей защищены от солнца обмотанными полосами ткани. Бородатые физиономии были незнакомы Виалу, но чем-то они походили на тиринцев. Разве что украшения проще: какие-то бусины, в основном с изображением глаза. Тиринцы любят изделия более вычурные, яркие, броские! Здесь же изображена иллюзия скромности. Иллюзия, потому что количество золота на руках людей хватило бы на несколько лет сносной жизни.

Сами изделия не поражали, но их стоимость огромна. Угадать, что украшения из золота, не составило труда. На рельефах сохранились краски, а на украшениях – позолота.

Тонкая, удивительная работа.

Отойдя назад, Виал разглядывал рельеф. Теперь он не искал знакомые очертания, а просто изучал то, что видел. А видел он людей, настоящих, живых. Так похожих на тиринцев.

– Как живые, – сказал Эгрегий.

Виал подскочил от неожиданности.

– Не слышал, как ты подошел.

– Прости. Не смог удержаться.

Издалека эти фигуры выглядели еще реальнее, чем вблизи. Сознание зрителя дорисовывало картинку, оживляло ее. Виал даже не стал ругать Эгрегия, что тот отвлекся.

Вдвоем работать лучше, вторую сторону им удалось очистить быстрее. Виал старался не отвлекаться, но каждый раз замирал, разглядывая лица на изображениях. Эгрегий тоже заметил сходства, не мог не узнать своего патрона и спутника. Узнал он Хенельгу.

Почти все фигуры были изображены в профиль, почти все они шли к фонтану с водой и несли дары.

Закончив, Виал и Эгрегий отступили назад, чтобы лучше рассмотреть людей.

Как и в прошлый раз, фигуры ожили, их каменные тела наполнились кровью, заиграли всеми красками. Резчику удалось передать движение фигур. У зрителей немного кружилась голова, когда они смотрели на процессию. Ее неумолимо тянуло в сторону фонтана.

– Вот я, – сказал Эгрегий.

Он указал на фигуру, что идет чуть отдельно от остальных. Похожая на Хенельгу девушка шла в двух шагах от него.

– Ага, – Виал кивнул.

Узнал всех, кто изображен на картине. Всего фигур тридцать, на большом постаменте они умещались без проблем и не мешали друг друга. Воспринимать их как камень нельзя, слишком живыми выглядели.

Лица похожи на людей, знакомых Виалу, но одежды – странные. Виал назвал бы их варварскими. И если для Эгрегия варварский наряд уместен, то для навклера он выглядит чудно.

Короткие туники с длинными рукавами, длинные штаны и закрытая обувь. А в таком месте, как северное побережье Вии, подобные одеяния грозят тепловым ударом. Это на севере, в Коматии можно и нужно так одеваться. Тут на юге уместны просторные одежды, чтобы тело дышало.

В руках у людей были предметы непонятные, не похожие на атрибуты их ремесла. Виал мог бы ожидать, что его копия будет нести в руках весы или стругу, да хотя бы свернутый парус. Но нет, этот Виал на камне нес… свечу? А так же нечто похожее на кайло, возиться в земле Виал не любил.

Нечто, похожее на свечу, имело язычок пламени, но не походило на факел. Смотрел каменный Виал в глаза зрителям, прямо им в душу. Глаза были живыми, выражение лица точно таким же. Лишь чуть старше выглядел человек на рельефе, больше морщин и больше мудрости.

Зато те, кто походил на резчиков, несли в руках цветы и венки, вооружились лопатами. Этого не ожидаешь увидеть в руках варваров, чья жизнь больше похоже на вечную схватку со смертью. Им бы гарпун или поделку из кости в руки, венки и цветы носят дриады, наяды и тому подобные существа. Но никак не резчики.

И эти люди улыбались, были веселы, не скрывали эмоций. Их взгляды были направлены во все стороны, они смотрели в мир и видели, как он прекрасен.

– Почему у меня в руках картина? – спросил Эгрегий.

– А я думаю, это ковер.

– Рисунок такой четкий, какой же это ковер.

Виал пожал плечами, но его спутник прав. У изображения в руках было нечто, похожее на картину, только форму оно не сохраняло, потому походило на ковер. Некая умелица вышила удивительно четкий рисунок. Как ей такое удалось?

Парень на изображении был такого же возраста, но в глазах таилась какая-то тайна. Смотрел он не в мир, не на Хенельгу и не на зрителей. Смотрел он в себя, пытаясь найти какие-то ответы. Легкая улыбка даже в профиль выглядела загадочной, вызывала разночтения.

– Я не художник.

– А я не свечник.

– Ты… лодочник, типа путь указываешь. Нет?

Под снисходительным взглядом Эгрегий стушевался. Указывать парню, что у него нет образования, Виал не хотел. Он только сказал, что это рельефы, это не они изображены на камне.

– Потому ты так рвался сюда? Но откуда ты знал, что найдешь.

– Видел.

– Видел? Где ты мог такое видеть.

– Пещеру героев вспомни.

Эгрегий испугался. Он не смог запомнить то, что послали ему духи. Его духовный опыт был ограничен эмоциями, что обрушились на него за время до и после испытания. Но само испытание не запомнилось. Возможно, духи тоже показывали это изображение, эту процессию, но как теперь узнать? Эгрегию изображения не казались знакомыми, зато Виал глядел на это все так, словно уже видел.

– Ты видел рельеф или…

– Или.

Отвечать на другие вопросы Виал не стал. Он перевел взгляд на другие фигуры. Отдельно от всех стояли Карник и Луцидий. Почему-то царь находился в конце процессии, а Карник шел впереди. Не возглавлял, но шел впереди, глядя прямо на фонтан. И он не держал свечку, факел или другую ерунду, как некто, ведущий людей. В его руках была табличка, похожая на восковую. Похожая, потому что пластинок у нее было множество, а сами они удивительно тонкие. Чем-то похоже на кодекс, что можно купить на востоке.

Резчики не знают о существовании харт, а уж про кодексы тем более не слыхали! Они записывают на костных пластинках, реже используют глину. Но никогда не применяли выделанные шкуры телят или спрессованный тростник.

Карник видел свитки, что привозил Виал. Возможно, в своих путешествиях ему посчастливилось прикоснуться к кодексу. Но этот предмет не мог стать его атрибутом.

Фигура на рельефе смотрела прямо на фонтан, из которого текла вода. Шестиконечная звезда, из центра которой струился поток воды. Изображена она была хуже фигур, покрыта слоем соли. Краска, позолота давно слезли. Солнце, вода и ветер с песком подпортили изображение.

Зато процессия сохранилась прекрасно. Обросшие лианами они были защищены от природных сил. Наверняка статуи и рельефы в развалинах были столь же прекрасны, выглядели как живые, но там они не могли сохраниться во всем блеске.

Шестиконечный многогранник с прямыми углами изображал, наверное, чашу фонтана при виде сверху. Над этим многогранником едва читался рисунок рогатого демона. Того самого, что торчал на постаменте.

– Выглядит жутко, – сказал Эгрегий, указав на изображение.

– Да, шестиконечник у некоторых народов означает хаос.

– У резчиков?

– У некоторых народов. Как у резчиков, я не знаю. Ребята не очень общительные.

– Я заметил.

Смех был деревянным.

Хаос – эта изначальная сила, из которой появились все боги и смертные, и материальный мир и хтонический. Философы спорят о структуре этой силы. Но разве можно понять то, что не имеет ни формы, ни размера, не имеет цели и смысла существования. Оно просто есть.

– Карник ведет их к источнику разрушения, – сказал Виал.

– К смерти?

– Не глупи. Разрушение не означает смерть. Это и перемены, и перерождение и все такое. Ты убиваешь оленя, разрушаешь его плоть, чтобы она стала частью тебя, силы оленя перешли в тебя – если грубо. Разрушение лишь милевый столбик на дороге жизни.

– Ого, не слыхал от тебя такого, – Эгрегий с уважением посмотрел на спутника.

– У нас не было возможности поговорить, хотя мы уже несколько месяцев вместе.

Эгрегий кивнул. Работа по подготовке, само путешествие и теперь события на Побережье отнимают много времени и внимания.

Это свободные от трудов люди могут позволить себе размышлять об устройстве вселенной. Такая голытьба, как Виал, Эгрегий и их друзья, должны бежать за разбросанными и катящимися по полу монетками. Просто чтобы выжить.

– А этот кто? – Эгрегий указал на человека в конце процессии.

Строго говоря он не был участником этого шествия. Он даже не смотрел в их сторону и сидел на корточках. Золоченые волосы, золотые одежды, светлый лик и сверкающие глаза. Он даже не был одет, такому прекрасному юноше не нужна одежда. Смотрел он на собравшихся вокруг него животных, на травинки, что росли у его ног и все эти изображения, казалось, тянулись к сидящему. Только люди его покинули, направились в сторону рогатого.

Виал кивнул. Луцидий говорил, что следующим будет его смерть. Возможно, это не физическая смерть. А смерть его как царя, как лидера и как лучезарного, солнцеликого вождя. Он станет человеком, умрет как бог этих людей.

– Я встречал этого человека, – сказал Виал.

Эгрегий весь обратился в слух.

– Он вроде царя у резчиков.

Пришлось пересказать, о чем они разговаривали. До сих пор Виал скрывал все это от Эгрегия, но теперь скрывать не имело смысла. Да, быть может, вообще не стоило умалчивать.

Выслушав, Эгрегий некоторое время молчал, переваривая. Он разглядывал рельеф, пытался увидеть смысл изображенного. Но даже Виал не понимал всего. Зачем, например, люди на левой стороне? Кто они, значат ли они что-то, повлияют ли на события здесь.

Раз там не было никого знакомого, Виал предположил, что этот рельеф будет понятен другим людям. Они поведут свою процессию к Рогатому, но не здесь, а, скажем, на востоке.

– Так ты нашел ответы? Не похоже на то.

– Не похоже, – согласился Виал.

Все это выглядело интересно, но абсолютно непонятно.

– Давай закончим, хочу взглянуть на нашего владыку хаоса.

– Уверен? Жутковато он выглядит.

– Это только изображение.

– Но в нем дух – этого, – Эгрегий махнул головой в сторону статуи.

Хотел бы он их убить, так мог спуститься с постамента. Судьба привела их сюда, они должны были увидеть рельеф. Так зачем их убивать, бессмысленно.

Эти объяснения не очень успокоили Эгрегия. Работая, он болтал, а Виал отвечал на некоторые его вопросы. Парень не мог успокоиться вот и не затыкался, встреча с потусторонним его пугала. А Виал, а он человек повидавший многое.

Торговец не думал, что Карник нашел именно этот рельеф. Лоза растет быстро, но за год она бы не успела обвить статую. Значит, делаем вывод – Карник нашел нечто иное, более внятное для прочтения.

Солнце начало скатываться на запад, день подходил к концу, как и запасы воды у путников. К счастью, работа была окончена, иначе Виал не рискнул бы возиться дольше. Им еще предстояло проделать обратный путь, через все эти руины и песок, в надежде отыскать воду.

Нет гарантии, что источник на форуме не пересохнет. Возможно, подземные толчки оживили источник. Виал помнил, что вокруг фонтана почти не было растительности. Так, незначительные травинки. А это могло указывать на то, что водоем почти все время стоял пустым.

В тот раз ему повезло, вода была. И это была пресная вода.

Разобравшись с лианами, Виал и Эгрегий отступили на десяток шагов от фонтана. Только так можно рассмотреть огромную статую. Людям не удалось избавиться от некоторых стеблей, но большая часть скульптуры теперь была открыта.

– И что это? – спросил Эгрегий чуть погодя.

– Демон, с рогами.

– Это я вижу, но кто он?

– Откуда же я знаю! Я не богослов, не культист. Одному только Мефону приношу дары. Да еще героям города… но это не то.

– Похож на лесного бога.

Действительно так, но лишь отчасти. Если в Гирции лесного бога изображают с козлиными ногами, козлиными же рогами, то этот бог имел скорее оленьи рога. Только они несколько отличались от тех рогов, что гордо носили олени в Гирции.

Различие незначительное, но все же оно есть.

Лицо у демона не отображало эмоций, он не смотрел на людей у фонтана. Ему они безразличны. Эти люди для него подобны медузам, попавшим в прибой. Хоть злости у этого существа нет, уже радует.

Бог сидел на корточках, поджав под себя ноги, поднял одну руку с указательным и безымянным пальцем направленными в небо. Мускулистый торс явно указывал, что это мужское божество. Никаких татуировок, украшений на его теле не было, как и лишнего количества волос. Даже не понять, прикрыл ли бог чресла или сидел на голой заднице.

Виалу образ показался знакомым, хотя в наведенном сне он видел лишь смутные очертания этой фигуры.

– Ты его увидел, доволен? – спросил Эгрегий.

– Не такого я ожидал.

– А чего? Откровений хотел, чтобы эта статуя тебе басовито отдала распоряжение?

– Да ты смеешься, как я вижу! Растешь, парень.

Эгрегий фыркнул и отвернулся, демонстративно взвесил бурдюк с пресной водой. Осталось на пару глотков. Работая на жаре они почти все вылакали, хотя периодически окунались в холодные воды источника.

– Ты увидел рельеф, я тоже, – продолжил Эгрегий. – Потом это чудовище. И что теперь?

Виал пожал плечами.

По словам царя резчиков выходило, что следующим шагом в пророчестве будет смерть. Но причем тут этот рельеф, эта статуя? Карник наверняка видел нечто иное, более понятное. Или же Виал не отличается такой гибкостью ума. Все-таки он торговец, а не пророк или философ.

Присев у бортика фонтана, Виал нагнулся над водой. Затылок жгло солнце, а лицо и лоб остужали прохладные воды. Для питья не годится, даже для полива не пойдет. Кроме приспособленных растений, их ведь можно употреблять в пищу.

Эта вода годится только для путешествия. Как дорога. Но разве можно пройти по небольшой струйке, что вытекает из постамента в чашу. И куда они пройдут? В подземные ходы, что давно затоплены.

Виал резко выпрямился, посмотрел на безымянного бога. Он не походит на Мефона, его стихией не была вода. Но он сидит тут, на постаменте с соленой водой. Это можно интерпретировать как знак. И процессия, что идет к этому фонтану. Люди несут дары, простые, но ценные подарки для бога.

– Вода, – сказал Виал.

– Да, воды у нас не осталось.

– Воды у нас много. Она нас окружает со всех сторон.

– И где же, попробуем выжать из этих колючек? – Эгрегий указал на срубленные стебли.

Сок из разрезов выделялся каплями, но пить их нельзя. Виал попробовал, сок оказался страшно горьким. Уж лучше пить эту воду из фонтана или надергать солероса. Но мысль, что пришла в голову торговцу, была совсем другой.

Его не беспокоило, что им нечего пить. К тому же они не умрут от жажды.

Виал уже знал, что нужно делать. План на ближайшие дни был разработан. Сначала они переждут жару, вечером пойдут на запад, догоняя солнца. Доберутся до форума, если посчастливится, то пополнят запасы пресной воды. А там дойти до поселения не составит труда.

Придется убедить царя резчиков, что необходимо предпринять. Не зря же фигуры с рельефа несли инструменты.

– Пополним запасы и назад.

Резкость в движениях Виала удивила Эгрегия. Он уже знал, что навклер так ведет себя, когда занят важным делом. Или управляет лодкой, или бегает по рынку собирая припасы или ругаясь с поставщиками и нанимателями. Его ноги работают быстрее головы, так что задавать вопросы бессмысленно. Все равно торговец не ответит, просто не услышит.

Эгрегий вздохнул, помог спутнику наполнить последний бурдюк водой. Горькая невкусная, выпьешь ее и потом отрыгиваешь. Виал утверждал, что ее можно пить, но что-то в это не очень верилось.

Остатки пресной воды они решили выпить тут. Свою порцию Виал вылил у подножия статуи и улыбнулся. Словно услышал басовитый голос бога и теперь собирался приняться за тяжелую, но нужную работу.

Только Эгрегий ничего не слышал. Он хотел все бросить и скорее вернуться в поселение, где будет тень, вода и приятная компания. Не то чтобы ему не нравился Виал, но есть ведь лучше варианты.

Они поспешили вернуться под кроны деревьев, чтобы переждать жару. Теперь уже Эгрегий не бродил по лесу, разыскивая приключения. Усталость взяла свое. Все-таки жара в этом месте ужасная, намного хуже, чем летние месяцы в Гирции.

Отдыхали они до вечера, разбудила вечерняя прохлада. Виал тут же бросился собираться, даже не желая ужинать. Пришлось Эгрегию давиться сушеным мясом на ходу, а потом и справлять нужду чуть ли не бегом. Виал спешил обогнать солнце, уйти на запад раньше него.

Точно ему пришла в голову какая-то идея. Открывать ее он не собирался, чтобы не спугнуть удачу. Еще предстояло проработать детали, попытаться объяснить Луцидию. Не факт, что резчик захочет подчиняться плану чужестранца.

Из чащи люди выбрались с заходом, к развалинам добрались в вечерних сумерках. Могучие постройки возвышались вокруг, медленно уходя в темноту. Очертания их скрывали облака и растекающиеся по улочкам тучные тени.

Поведение навклера раздражало Эгрегия, но сделать он ничего не мог. Приходилось терпеть своенравного спутника. Это ведь намного лучше, чем иметь господином жестокого и озлобленного человека.

Куда они держат путь, Эгрегий не знал. Лишь догадывался, что идут в сторону поселения. Где-то по пути они должны пополнить запасы воды. Благо, что ночью им почти не приходилось притрагиваться к соленой воде, что они взяли из источника в чащи.

Прохлада усиливалась. Теперь многочисленные тряпки защищали их не от солнца и песка, а от ветра и холода. Удивительные перемены. Эгрегий даже не догадался бы так одеваться, окажись он тут один.

Виал подсмотрел, как одеваются местные, решил, что они делают это не случайно. Потом уже он понял, в чем хитрость, когда закутываешься в тряпки. Эгрегий тоже понял, когда несколько раз прошел в руины вместе с торговцем.

Приятно, что не приходится тратить время на объяснения. В этом смысле Виалу повезло со спутником. А другие его люди наверняка принялись бы спорить, пытаться высказывать свое мнение.

Хоть Эгрегий пытался влезть в мысли торговца, это не сильно напрягало. Виал знал, что тот все равно будет идти за ним. Даже не получив ответов.

План казался безумным, но лишь отчасти. Если разобраться, то все условия подходили к этому. Развалины находятся в низине, до берега достаточно близко. Полоса растений, что отделяет развалины от воды, не пострадает.

Именно эти изменения затеял Карник. Теперь Виал не сомневался. И никто, кроме чужестранца не мог понять этого. Иначе резчики давно бы так поступили. Лишь исчезновение Карника отложило исполнение его плана. Но этот человек предполагал, что подобное может произойти, потому послал письмо знакомому.

Случай чуть было не испортил все задуманное, но то был не злой рок, не чей-то недобрый умысел. Силам, что обитали в руинах плевать на людей и их мелкие планы. Упавший с вершины камень, зыбучие пески, просто солнечный удар – вот те случайности, что погубили Карника.

Сами руины не враждебны резчикам, хотя опасаются сил, что затаились тут.

Виал не понимал только, о чем конкретно говорилось в пророчестве резчиков. Гибель всего мира – звучит слишком масштабно для небольшого народа на севере Вии. Он как и раньше думал, что «гибель мира» примет локальный характер. Слова Луцидия он не воспринял всерьез.

Ночью ходить по руинам им нравилось больше.

– Это уже пятый раз мы сюда? – спросил Эгрегий.

Он не рассчитывал получить ответ. Болтал просто, чтобы развеять окружающих их мрак.

Неожиданно Виал остановился.

– Я уже десятый раз прихожу сюда.

– Теперь место кажется не таким страшным.

– Да, есть чувство иного, но оно не враждебно.

– Оно просто есть, – Эгрегий кивнул.

Он предложил зажечь лампу, чтобы осветить путь. Виал отказался. Они шли не по дороге, а по песчаным насыпям. Ноги проваливались по щиколотки, запнуться при всем желании не удастся. Ну а провалы они даже при свете дня не заметят. Это кочевники, что родились в пустыне, могут по виду песка понимать, безопасен он или нет.

Если их судьба сгинуть в руинах, с этим ничего не поделать.

Смириться с подобным высказыванием Эгрегий не мог, но не стал возражать. Старший товарищ более опытный, ему лучше знать. К тому же топливо стоит экономить. Масла у них осталось немного, а путь займет еще сутки.

Чаща с зелеными деревьями осталась позади. Оглянувшись, они уже не видели ее. Да что они могли увидеть в окружающем мраке. Только звуки немного оживляли ночь. Звезды и луна пробивались через набежавшие тучи, иногда подсвечивали строения вокруг.

Дома разрушались, грохот раздавался со всех сторон. Видать, нагревшийся за день камень начинал трескаться от ночного холода. Вот и летели вниз осколки.

Виал старался идти в стороне от огромных домов, но это не всегда удавалось. Камни падали в непосредственной близости от них. Безопасного места не было, иначе они дождались бы дня.

Днем их убивает жара, а ночью камнепад.

– Лучше идти, – сказал Виал.

Ему понравилось, что спутник не стал возражать. Эгрегий может показать характер, начать спорить и мимикой, жестами выражать сомнения. Но он исполнительный, готов идти до конца. Не такой упрямец, как Виал, не лишен своего мнения, умен и осторожен.

Надо только выбраться из руин, вернуться в Циралис и там начать работу. Виал не сомневался, что Эгрегий еще себя покажет. Может, не как моряк, но торговец из него получится хороший.

Они пошли дальше, теперь уже Виал не хранил молчание. Они разговаривали, порой реплики разделялись длинными паузами. Разговаривая, легче было проходить опасное место.

– Как думаешь, они еще долго будут стоять? – спросил чуть позже Эгрегий.

– Их век закончен. Ты только послушай.

Руины стонали. Грохот камней, осколки подобно граду осыпали землю. Вот почему вокруг ничего не растет. Даже самая тонкая травинка погибнет под таким дождем. Виал понял, что его замысел необходимо исполнить. Изменит ли это пророчество или исполнит его – какая разница?

Увиденное на рельефе дало ответы. Эгрегий не понял этого, потому что еще молод. И как все молодые не способен видеть далеко. Он думает, что все вечно: он вечен, мир вокруг него вечен.

– Руины умирают, – сказал Виал.

Он остановился. Вокруг него возвышались гигантские строения. Циклопические здания осыпали землю каменными слезами, оплакивая сгинувших хозяев. Ничто не напоминает больше о гигантах. Исчезнут эти руины, исчезнет последнее доказательство существования гигантов.

Циклопы и гиганты останутся только в сказаниях. Станут частью устной истории, легенд сотен народов. Но этих строений больше не будет.

На месте этих руин вырастут новые города, леса и сады.

Эта земля обречена стать цветущим садом, что будет питать Гирцию. А резчики станут одним из народов, что подчиняются людям из народа Косса Виала.

Будущее теперь казалось живым, осязаемым. Виал улыбался, словно его лицо озарили теплые лучи солнца.

Вокруг только разваливающиеся дома, холодный ветер и песок. Эгрегий подтолкнул торговца в спину.

– Давай потом мечтать! Нашел время.

– Люблю молодых за резкость, – Виал рассмеялся.

Им посчастливилось выбраться из полосы развалин. Судьба их была намного лучше, чем судьба Карника.

К развалинам форума они вышли с рассветом. Уже пришлось пить соленую воду, останавливаться в удалении от домов, чтобы перекусить. Как и говорил Виал, они не умерли, напившись соленой воды.

Жажда на время отступила. Им еще было далеко до обезвоживания. Они не задыхались от усталости и недостатков ресурсов. Опыт навклера помог им выбраться из руин без потерь. Конечно, им повезло, что ночь не принесла смерти в виде тяжелого камня.

Развалины форума открылись с восточной стороны. Каменный холм, на который взобрались путники, возвышался над площадью. Можно было увидеть всю площадь целиком. С этого ракурса она выглядела похожей на каменоломню.

Даже с такого расстояния Виал ощутил запах воды. Шум падающей воды разносился на мили вокруг.

– Ты был прав. Вода, – сказал Эгрегий.

– Боялся, что ее не будет, – признался Виал.

Отпущенник кивнул, такая мысль и ему приходила в голову. Он бы не стал обвинять торговца во лжи. Мир слишком сложная штука, чтобы слова какого-то человечка могли изменить его.

– Давай отдохнем, – предложил Эгрегий.

Виал кивнул, соглашаясь.

Было приятно, что молодой человек заметил усталость спутника и сам предложил передохнуть. Такие отношения между двумя разными людьми взаимовыгодны. Хотя вопрос выгоды тут скорее вторичен.

Виал, кряхтя, уселся на камень. Рассказал, что в этом месте и нашел Хенельгу. Развалины того дома, что чуть было не погубил девушку были видны с вершины холма.

– Странная архитектура, – сказал Эгрегий.

– А Хенельга?

– И она странная.

– Нет, что ты думаешь делать потом.

Эгрегий, казалось, не понял вопроса. Думает ли он остаться здесь, завести семью, стать гражданином полиса резчиков. Или он уговорит Хенельгу уйти с ними. Вопрос сложный, ответ на него важен для Виала.

В этот раз Эгрегий решил пошутить над спутником, не раскрывать своих планов.

– А ты собрался уходить?

– Теперь ты отвечаешь вопросом на вопрос, – Виал улыбнулся. – Мой дом не здесь.

– Да, твой дом – судно. Примерно так ты говорил.

Виал кивнул. У каждого судна есть гавань, где оно пережидает непогоду. Такой гаванью для Виала был Циралис. Родной город, где он вырос, с которым связывает будущее. Ради этого города он погубил многих, предал еще больше людей. Только чтобы город выжил. После стольких жертв Виал не мог отвернуться от дома.

Дальше донимать парня Виал не стал. Парню хватит тем для размышлений. Холодные камни его не особенно беспокоили, а вот будущее – об этом надо подумать. Парень даже к еде не притронулся, задумавшись.

Удивительная архитектура, прав Эгрегий.

– Скоро всего этого не будет.

Виал ел, предвкушая разрушения. Камень исчезнет, вот оно и разрушение мира, предсказанное резчиками. Не так это плохо, как они думают. Только нельзя говорить об этом Луцидию.

Небольшой обман пойдет на пользу. Их народ только выиграет, выйдя из тени руин.

Солнце выкатилось с востока, ударило людей. Виал отряхнул руки, сделал еще глоток. Вода была не так плоха, как кажется.

– Идем, надо быстрее вернуться в селение.

Эгрегий поднялся и пошел следом за спутником. При свете дня пересечь развалины не составило труда. Вокруг открывались дивные виды, но Виал не позволял парню засматриваться на камни. Самое интересное они уже видели. Век гигантов прошел, даже герои больше не ходят по земле. Так чего оглядываться на безжизненные строения, когда вокруг так много возможностей.

Перспективы всегда притягивали Виала. Идеи ему нравились больше, чем то, что он видел вокруг. Возможности намного чудеснее всего, чем человек владеет. Эгрегий теперь это понял, ведь Виал подарил ему мысль о возможностях.

У парня в любом случае есть перспективы. И тем они интереснее. Виал завидовал спутнику, ведь у него пространства для маневра намного меньше. Эти варианты тоже притягивали Виала, иначе он не ответил бы на приглашение резчика, не отправился сюда.

На востоке его ждала верная прибыль. У Мертвых островов Виал мог утолить жажду крови и обогатиться. Зато здесь есть Возможность! Не богатство – это слишком банально, а успех, которого ни один коллегиат торгового дома Циралиса не мог и возжелать.

Форум лежит в низине, как чаща на востоке.

Вода из фонтана откуда-то берется, надо только отыскать источник. Виал посмотрел в сторону гор, давая наказ запомнить направление и место, где расположен фонтан. Время, расстояние – найдешь источник. Виал прикинул скорость лодки, чтобы потом отыскать источник.

Ориентиры исчезнут, потому Виал не пытался запомнить окружающие площадь дома. Может уцелеть обелиск, но его высоты может не хватить. Но в том месте, где находится фонтан, будут следы от обелиска – ряб на воде, более темный цвет ее.

Виал улыбнулся. Он сможет отыскать источник, а по нему уже выйдет к каналу и обеспечит гавань пресной водой.

Виал не чувствовал усталости, не пожелал останавливаться на привал. Время подходило к полудню, а люди все еще продолжали путь.

В воздухе уже ощущался запах гари, значит, до селения оставалось несколько часов пути. Как раз к закату выйдут.

Может, не стоило так гнать вперед. Ведь с заходом вход в поселение будет закрыт. Виал не мог заставить себя остановиться. Перспективы манили его. Блеск будущего заставлял его двигаться вперед, не взирая на удушающую жару и усталость. Эгрегия заразила энергия спутника, или же он не желал отставать от старшего товарища.

Идти к берегу Виал не стал, с закатом пересек стену, спрятанную под слоем песка. Открылся вид на селение резчиков. В лучах убегающего солнца он, казалось, горел.

– Вот и добрались, – сказал Виал.

– Ага.

Эгрегий не чувствовал такой радости. Он даже хотел задержаться здесь, лишь бы не пришлось раньше времени принимать решение. Любой выбор казался ему неверным. В отличие от Виала, он не мог смотреть на будущее, как на драгоценный камень.

Ворота, как и в прошлый раз, были закрыты. Резчики теперь не оставляли их настежь. Любой другой народ уже давно снялся бы с места, отправился в далекие земли, пытаясь убежать от пророчества. Резчикам есть куда бежать, кроме этого крупнейшего поселения они основали еще с десяток небольших – на два, три двора поселения. Там обитали парии, рыбаки, крестьяне, ведь главное поселение надо снабжать пищей. Жрать только морских гадов люди не могут.

Виал застучал в ворота, но никто им не открыл. Эгрегий с унылым видом спросил:

– Неужели опять в обход.

Может, стоило сразу отправиться к берегу, не пытать счастья у этих стен. Дорога до воды слишком долгая.

Виал не хотел тратить времени, впустую бегая по окрестностям. Если уж он принял решение, то не отступится.

На его стук никто не отвечал. Люди, что обрабатывали сады, ушли вглубь поселения. Слишком поздно явились путники. Не было даже Хенельги, что ждет их возвращения.

– Не очень-то ты впечатлил девицу, – сказал Виал.

Больше чтобы сорвать злость.

Эгрегий не знал, что ответить, но собирался вступиться за подругу.

– Подсоби!

Виал подошел к стене. Забросить на нее веревку не получится, слишком высокий частокол. Канаты путники брали короткие, зачем тащить такой груз, если не собираешься взбираться на скалы.

Встав на плечи Эгрегия, Виал смог накинуть петлю на зуб частокола. Узел не распутается, Виал это знал прекрасно. Подобными узлами вяжут фалы, что всегда под нагрузкой.

Забравшись наверх, Виал понял, что не учел все. Как спускаться-то?

Назад вернуться можно, а на той стороне придется прыгать на камень. Для укрепления частокола с внутренней стороны его подперли неровными камнями. Не то же самое, что прыгать на песок.

Виал уселся между зубцами частокола, перекинул веревку на ту сторону. Эгрегий хотел было последовать за навклером, но тот не дал спутнику возможности. Бросив веревку, Виал кое-как спустился. Все равно пришлось прыгать, получая ссадины и растяжение.

Веревка так и осталась висеть между зубцами. Виал махнул рукой и, хромая, побрел к воротам.

Он помнил, как открывались ворота, так что справиться с засовом не составило труда. Створку открыть помог Эгрегий. Вдвоем всегда работается легче.

– Резчики не будут недовольны? – спросил Эгрегий.

За такое самоуправство в цивилизованных странах лишают жизни. После закрытия ворот ни живой, ни мертвый не могут пройти внутрь. Если они не знают тайных ходов.

– Не будут, контрабандисты всегда так делают, – отдышавшись, ответил Виал.

– Так ты все же контрабандист.

– Кем я только ни был.

Закрыв за собой ворота, путники направились в поселение.

Недавний праздник схлынул, не оставив следов. Чистое и темное поселение вновь вымерло. Не было видно ни огонька, тонкие струйки дыма лениво поднимались над жилищами. Лишь на башнях внутренних стен мелькали тени. То были не призраки, а живые люди. Резчики охраняли внутренний периметр лучше, чем хору вокруг поселения.

А ведь стоит поберечь эти прекрасные сады. Дом отстроить можно за пару дней, а вырастить плодовое дерево так быстро не удастся. Но резчики охраняли именно поселение, а не округу. Сколь много странностей у варваров, что ни счесть.

Сады, как оказалось, не все покинули. Кто-то из жителей бродил между деревьями, но этот человек не откликнулся на приветствие чужака. Двигался он легко, не касался сучьев и почти не издавал звуков.

Словно призрака побеспокоили. Эгрегий предложил поторопиться. Виал тоже не хотел беспокоить этого странного садовника. Ругать его за то, что не открыл ворота, не имело смысла. Слишком далеко этот варвар от внешних ворот, да и не открыл бы он чужакам из пустошей.

Со стражей на воротах как всегда возникла проблема. Открывать они не желали, даже узнав Виала. Как бы тот ни убеждал варваров, они отказывались впустить их. Жизнь в поселении вернулась к нормальному ритму, Виал даже не удивился.

– Сейчас бы твоей подруге появиться.

– Она не подруга!..

– Ой, уймись, – Виал махнул рукой.

Но Хенельга так и не явилась, чтобы впустить чужаков в поселение. Виал потребовал, чтобы сюда пришел Луцидий, но резчики никак не ответили. Эгрегий предложил переночевать в саду.

– Почему бы и нет, – Виал пожал плечами. – Там не будет ветра, земля останется теплой.

– И постель мягкая.

– Рад вернуться в знакомый мир?

– Еще бы, порой я считаю себя глупцом. На любимых лугах я бы не так рисковал.

– Ты еще не раз назовешь себя дураком, уж поверь.

Виал посмеялся.

В его словах была правда. Даже он после стольких лет, освоив все секреты мастерства, не раз попадал в опасные ситуации. Опыт тут не поможет, можно сотню раз пройти по знакомому маршруту, но враждебный ветер снесет тебя в другое место и весь твой опыт окажется бесполезным. Даже навык чтения воды не спасет.

Спасет только удача. И у Виала отношения с этой своенравной богиней превосходные. Не зря же за ним следуют люди, даже впервые встретившие его.

Отойдя на десяток футов вглубь сада, путники расположились под кроной старого дерева. Костер не разводили. В сухом климате это слишком опасно. Злые духи сгубят весь сад, что выращен заботливыми руками резчиков. За подобную «оплошность» варвары кожу срежут с чужаков.

К тому же ночь была теплой. Вблизи поселения, закрытые от моря и холодного ветра с гор, путники чувствовали себя комфортно. Лишь небольшие камешки раздражали. Насобирать палой листвы не получилось. Резчики убирали листву, чтобы снизить вероятность пожара.

Запах деревьев заглушал кислый дух моря, напоминал о деревнях в глубине Гирции, где люди даже не умеют работать веслом. Аромат плодовых деревьев отпугивал мошек, вот почему в селении резчиков не встречаются кровососущие насекомые. Нет ни мух, ни комаров, ни слепней. А Виал думал, что это место безжизненно.

На земле стались только камешки да редкие травы. Не лучшая постель, стоит сказать.

Виал ворочался и вполголоса ругался. Эгрегий смог комфортно расположиться; проведя половину своей молодости в предгорьях, он многому научился. Да и в молодые годы можно спать где угодно, не испытывая трудностей.

Отпущенник даже начал задремывать, не замечая возни и ругательств спутника. Почти заснул, только внезапно очнулся, как подскочил. Замер Виал, заметив резкое движение.

– Что такое? – прошептал Виал.

Он замер в неудобной позе, чтобы не выдать себя шумом.

– Кто-то идет, – Эгрегий беззвучно поднялся на ноги.

Виал только покачал головой. Сам он так тихо подняться не сможет, потому позволил спутнику отойти в сторону, затаиться. Только после этого торговец начал вставать, вынул нож. Пусть уж лучше на него нападут, а Эгрегий поможет отбиться.

Пока Виал ничего не замечал. Никаких звуков, никакого движения. Может быть, Эгрегию что-то почудилось.

Виал закрыл глаза, так как толку от них не было. Больше мешали, отвлекали остальные органы чувств.

Нет, Эгрегий не ошибся. Едва слышный шорох немного выделялся на фоне шума листвы и грохота прибоя в отдалении. Даже удивительно, что отпущенник услышал этот звук.

– Я вижу и тебя, и твоего спутника, – вдруг раздался голос.

Виал даже подскочил, не ожидая подобного.

– Я не враждебен вам, просто хочу предложить разделить тепло очага, – продолжил неизвестный.

Виал открыл глаза, но увидеть никого не мог. Света звезд едва хватало, чтобы разогнать кромешный мрак. Отличить человека или духа от ствола дерева не удастся. Виал даже не видел, где находится Эгрегий.

– Тогда покажись, раз пришел с дружескими намерениями, – ответил Виал.

– Ох, простите, вечно забываю об этом.

Что он хотел сказать, Виал не сообразил сразу.

Этот некто подошел ближе, остановился в трех шагах от торговца. Двигался человек бесшумно, как не способен ни один живой. Эгрегий, наверняка, подумал о том же. Он нарушил наказ Виала и зажег светильник. Несколько ударов огнивом, яркие искры упали на трут.

Свет масляной лампы разогнал мрак. Теперь пришедший в ночи был прекрасно виден. Это был человек, с виду живой. Такой же как резчики: бледнокожий и крепкий. Глаза его были закрыты, а выражение лица безмятежное. Черты лица заостренные и высокий рост, что явно отличает его от остальных. От него веяло неприятным холодком, не враждебностью, но чужеродностью.

Из одежды на человеке была только набедренная повязка из шкуры козы. Ну, типичный пастух, только без копья и сумки.

– Здесь огонь не следует разводить, – сказал человек.

– Хотел увидеть кто ты, – ответил Эгрегий.

Он находился в трех шагах сбоку от пришельца. На всякий случай.

От призрака это не поможет отбиться, зато с врагом справиться удастся. Но за деревьями может скрываться еще сотня таких же бесшумных убийц.

– Мы не знакомы, но, полагаю, вы меня видеть могли.

– А ты нас?

– Нет.

– Тогда надо познакомиться, чтобы устранить… недопонимания.

– Ты Косс Виал, а это твой спутник, зовут Эгрегий.

Не открывая глаз, незнакомец указал сначала на одного, потом на другого чужестранца. Виал переглянулся с Эгрегием, а незнакомец дал им время, чтобы обменяться мыслями.

– Ты слеп, – сказал Виал, чуть погодя.

Эгрегий кивнул. Он тоже это понял.

– Да, я видел тебя, – продолжил Виал, – ты хозяйничал в саду.

– Мое имя Худ, – представился резчик. – Я присматриваю за садом.

Последнее он сказал с иронией. Варвары или уничтожают собратьев с уродством, или прививают им умение относиться к этому с иронией. В любом случае, это делает их племя сильным.

– Потушите все же огонь, погода сухая, не хочется рисковать.

Эгрегий увидел кивок Виала, пальцами задушил огонек. Слив масло, он убрал лампу и подошел ближе. Похоже, что им ничего не угрожало. Этот человек услышал, что в саду расположились чужаки, решил им помочь. Вот только и всего. Слепота наделила его немного пугающими способностями, но иначе он бы не выжил.

Поняв это, чужестранцы чуть расслабились. Виал только хотел спросить, почему варвар ночует вне поселения. Неужто так любит эти деревья, такие же слепые, как он.

Время вопросов еще не пришло. Худ повернулся, собираясь уходить. Предложил чужакам следовать за ним, к его дому. Ночевать под открытым небом, конечно, хорошо, но путники не отказались бы от мягкой кровати и теплой еды.

Пройти им пришлось немного. Темнота задерживала их, Худу приходилось часто останавливаться, дожидаясь гостей. Так странно, что он ни разу не повернулся в их сторону. Даже когда говорил, он смотрел куда-то не туда.

Виал общался с такими людьми, но все же испытывал нервозность. Люди с увечьями всегда кажутся странными. В Циралисе их стараются убирать подальше, горожане вынуждают их отползать в самые дальние, глухие кварталы, где только крысы почтят их вниманием.

Вспомнив об этом, Виал ощутил страх. Уж не судьба ли решила отомстить ему за проявленную жестокость. Оправдаться тем, что так поступают все граждане, Виал не мог. Ведь это личный выбор каждого.

А сколько таких немощных он отправил на дно. Не слепцов, но калек. Дешевле топить тех, кто пострадал во время нападения, чем тащить домой. И моряки, и пленники отправлялись домой своим ходом. Лишь доля моряков была чуть лучше, их добыча передавалась родственникам.

Никто не спорил, так поступали все, если море вынуждало быть жестоким. Даже сам навклер мог оказаться на месте калеки, тогда бы его добили и сбросили за борт. Судно бы перешло следующему по рангу, а в порту его бы продали, деньги поделили.

И это не может служить оправданием.

Калека резчик не прогнал чужаков из своего леса, но наоборот пригласил их в дом.

Хижина Худа располагалась в сердце сада, окруженная небольшим частоколом. Не для того, чтобы защититься от внешнего мира. Таким образом садовод защищал своих подопечных. Уголь не вылетит за пределы огороженного места, мусор не попадет под тень деревьев. Человек все же должен жить отдельно от природы.

Частокол был деревянным, резная калитка отгораживала проход. В темноте резьбу не удалось рассмотреть, но Виал на ощупь оценил ее. Резные изображения змей, вьющихся существ – излюбленные мотивы резчиков. Видать, этот Худ как все слепцы умеет работать руками. Только как ему удается увидеть то, что он мастерит, Виал не представлял.

– Знал я одного такого старика, – прошептал Эгрегий.

Он тоже оценил качество резьбы.

Виал кивнул, прошел на территорию. В нос ударил запах прогорклого жира, гниющего мяса. Все, как всегда у резчиков. Жиром они топили, смазывали кожаные стены своих жилищ. Да и свои тела натирали салом, добытым в море.

Лишь костяной пылью не пахло. Виал полагал, что их хозяин умеет обрабатывать кость.

Хозяин не был стариком, уже в помещении путники поняли это, смогли лучше рассмотреть его. Освещение тому не требовалось, но дом обогревать приходилось. Для этого он использовал масляную лампу. Она же и служила для разогревания пищи.

В центре помещения располагался очаг, в котором стояла жаровня. Над ней находился жестяной котелок. Очаг был огорожен неровными камнями, выбитыми из куска породы. Виал присмотрелся, эти камни выглядели словно взятыми в руинах.

Худ оказался молодым человеком, не таким мясистым как его собратья. Такая безмятежность на лице может быть или у стариков, или у людей, чью жизнь нельзя назвать легкой. Раз он дожил до этого возраста, то опыт его превосходил опыт собратьев. Виал попытался вспомнить, видел ли он этого резчика на плашке, что утащил, или на рельефе в развалинах. Вспомнить не удалось, на тех изображениях было множество знакомых ему лиц. Возможно, одним из них был этот варвар.

Расположившись вокруг очага на подушках, гости и хозяин разделили пищу. Никто не нарушал тишины, ели молча, наслаждаясь теплом и покоем.

Виал ел и поглядывал по сторонам. Дом не был украшен костяными поделками, как у других резчиков. Лишь сами стены и опоры были изготовлены из морской добычи. Предметы быта были в основном из глины и дерева. Даже лампа вылеплена из глины, без особого изящества, но она выполняет свои функции. Хозяин все равно не может ее рассмотреть.

Ели непонятное варево из морепродуктов и местных фруктов. Вкус казался до того странным, что живот ее не примет. У резчиков Виал подобного не едал, но возможно они не кормили столь странными кушаньями гостей.

Из питья была только вода, очевидно, взятая из источника в руинах. Виал мог бы не разорять хозяина, а использовать принесенную с собой воду. Переглянувшись с Эгрегием, он попытался жестами решить, что им делать дальше.

– Вы можете ночевать во дворе, – вдруг сказал Худ, – если вас что-то беспокоит. Но не уходите в сад, прошу вас.

– Ты понял нас? – удивился Эгрегий.

Худ пожал плечами. От него не скрылись ужимки гостей.

– Ты видишь больше, чем многие зрячие, – Виал покачал головой. – Как ты выжил? Уж прости за вопрос.

– Не боишься сразу переходить к делу.

– У меня обычно нет времени на болтовню, привычка выработалась.

– Не на всех удача обращает внимание, как на меня.

Виал кивнул, спохватился и сказал, что согласен с ним. Выжить в обществе варваров с увечьем сложно. Такое счастье, если это можно назвать так, достается только определенным членам общества: знати или жрецам.

– Неужто ты заслужил почтение тем, что занимаешься садом? – встрял Эгрегий.

– Не глупи! – шикнул Виал. – До этого еще придется дорасти.

– Верно, – кивнул Худ. – Перспективы юных должны быть определены. Но зачем тебе знать мою историю?

– Ты необычный, а времени у нас много.

– Тогда я желаю тоже знать твои мотивы.

– Я уже объяснил, ваше общество странное, а ты часть этого общества…

– Нет, я задам свой вопрос и получу ответ. Ведь ты торговец, знаешь цену услугам.

– Справедливо. Кто начнет?

Худ решил первым рассказать о себе.

Как и полагал Виал, история его почти банальна. Удивило лишь то, что Худ был братом Луцидия. Как тень солнца, слепец при светоносном брате. Кто бы мог подумать. Но это сочетание оказалось на редкость подходящим. Два брата дополняли друг друга, как левая и правая рука. Один без другого не может существовать, но и находиться на одной стороне тела не могут. Потому Луцидий живет в поселении, а Худ здесь – среди деревьев, под звездным небом.

Слепой брат был тенью, от которой нельзя избавиться. Люди видели его, не осмеливались подходить. Над его увечьем не надсмехались, ведь в нем течет священная кровь царя. У всех народов представители царского рода обладают особой связью с божествами. Убить, оскорбить их, значит пойти против божественной воли.

Рассказав все это, Худ не пожелал открывать чужеземцам о том, каким богам поклоняются резчики.

Объяснил он это просто: ведь чужаки даже не знают, как народ называет себя. Так стоит ли им сообщать священные имена богов? Даже друг народа, вроде Виала, не имеет права знать покровителей племени.

– Ты только друг, но не один из нас, – закончил Худ.

– Справедливо, – согласился Виал. – Однако, мы ведь не скрываем своих богов. Наши храмы стоят на возвышенностях, каждый приезжий их может видеть.

– Может. Только интересны ли нам ваши боги?

– Не интересны.

Даже этого человека, наверняка самого одинокого среди варварского племени, не удалось разговорить. Тут был больше профессиональный интерес торговца. Знания о чужих божествах могли пригодиться в будущем, это ведь тоже товар. А умение выудить информацию важно для торговца. Лишь у резчиков Виал потерпел неудачу.

Он не оставлял попыток узнать о чужих богах, но каждый раз оставался ни с чем.

– А теперь пришел мой черед, – Худ улыбнулся.

Только не было в этой улыбке приветливости.

– Ну, задавай.

Виал напрягся, никак не мог придумать, что такого жуткого хочет узнать его собеседник. Вроде бы нет в его жизни таких тайн. Работорговля – это не удивит варвара. А другие проступки гражданина вообще незначительны.

– Какой твой интерес в этом деле? – спросил Худ.

– В каком?

– Наше пророчество. Зачем тебя пригласил Карник.

– Пророчество? – спросил Эгрегий.

– Погоди, – отмахнулся от спутника Виал. – Я и так рассказал об этом все. Это ты хочешь знать?

– Ты сообщил мотивы, что на поверхности. Поведай же о том, что в душе твоей.

Виал фыркнул.

– И это все? Я уж подумал! Какие тебе мотивы нужны? Меня просто забавляют необычные ситуации. Я развлекаюсь.

Даже на безмятежном лице слепца отразилось удивление. Мимикой он вообще обделен, но слова гостя смогли его поразить.

– А ты ожидал тайн? – Виал рассмеялся. – Такая наивность только у варваров. Подумай сам, какие могут быть у меня тайны. Я желаю разбогатеть, стать известным, оставить след в жизни своего народа. Об этом мечтают все цивилизованные люди, это наша идея. Миссия моего народа – владеть всем. Кто-то владеет с помощью меча, кто-то монетами и убеждением. Я комбинируют оба подхода, я торговец. Стал бы я заниматься этим опасным ремеслом, не будь немного сумасшедшим? Ваши люди никогда не выходили в море… ну, за море не уходили. Вы гости на этом побережье, заемщики у моря.

– А ты его владыка?

– Звучит слишком высокопарно, но – да! Не в том смысле, что я повелеваю волнами и ветрами, но море это моя вотчина, я не гость здесь. В отличие от вас.

– Не понимаю, причем тут это.

– А при том, что если я владею всем, что ты… что твои собратья видят, меня не может привлекать ничего кроме любопытства. Это форма развлечения, которая приносит хороший доход. Даже в самые худые годины я живу лучше любого ремесленника. Землевладелец трясется над урожаем, а я ухожу в другие земли, где полно урожая. И это мой урожай!

– Ты испытываешь жадность?

– Да ты ничего не понимаешь, – махнул рукой Виал. – Жадность есть у тех, кто не владеет ничем. А я владею всем. В перспективе владею. Если мне потребуется, то могу взять все, что пожелаю. Все зависит от степени вовлеченности. Ваше предприятие кажется мне достойным внимания, только и всего.

Такие слова заставили Худа надолго задуматься. Виал с насмешкой глядел на слепца, оценил произведенный эффект. Даже Эгрегий был поражен. Он тоже думал, что в делах торговца был какой-то скрытый умысел, тайные стремления. Слишком любят люди усложнять.

Виал понимал эту черту человеческой натуры. От нее никуда не деться, но ее можно выгодно использовать. Обычно торговец не озвучивает эту мысль, чтобы не обижать собеседника. Но раз Худ желал получить ответ на сложный вопрос, то пусть теперь не кривит нос от вонючей правды.

И Эгрегию полезно это узнать.

Золото, серебро и драгоценности лишь инструменты. Они не могут привлекать торговца сами по себе. Иначе он погибнет. Нельзя быть зависимым от того, что ты покупаешь и продаешь. Любить это можно, нельзя только становиться рабом своей любви.

Прагматичный подход отпугнул от профессии много достойных людей. Виал знал десяток таких, что приходили в коллегию, но не справлялись с давлением. Алчность или сгубила их, или утопила в нечистотах, самые умные уходили сами.

Это испытание еще предстоит пройти Эгрегию. Окунуться с головой в резервуар с драгоценностями.

У парня есть преимущество, у него отличный наставник.

Виал протянул руку и потрепал за плечо спутника. Тот не понял, что это был за жест, криво улыбнулся в ответ.

– Еще поймешь, – сказал Виал. – Вспомнишь мои слова.

– Ты говорил не ради меня, но ради него, – произнес Худ.

– Незнакомцу я мог бы соврать. Правда ведь тоже товар, я не могу гарантировать, что твои слова были истинны.

– Зачем мне врать о своем происхождении.

– Я могу назвать десятки причин, но не хочу тратить времени. Не пора ли нам спать? Пока твое кушанье не пробило дно моего судна, хочу выспаться.

Спать предполагалось на земляном полу, под голову гости положили те подушки, на которых сидели. Хозяин довольствовался скромным убранством в своем жилище, у него не было даже кровати. Совсем не похоже на жилище знатного гражданина.

Изгнанники живут и того хуже, не стоит удивляться. Виал подозревал, что Худ сам избрал такой образ жизни. Вечно в темноте, отрешенный от мирских благ, что все равно не можешь увидеть.

Он еще поймет слова гостя. Благ жизни можно лишиться, а можно разбогатеть на какой-то глупой афере. Тем, кто проще относится к подобному, легче живется. Без груза на шее и жить проще.

Потому Виал не купил имение, как поступил его приятель Дуилл. Не захотел обременять себя камнем, что утянет на дно, утопит в море житейской скуки.

Но все эти идеи, высказанные Виалом, не отменяют стремления к наживе. Трястись над монетами не надо, вот владеть ими – весьма приятно.

Усталость взяла свое, люди некоторые время обдумывали слова торговца, пока их не сморил сон. Ночная темнота не принесет им ответа, только отдохнувший разум способен понять, о чем шла речь.

И то, утром у них не будет на это времени.

Утреннее солнце разбудило гостей. Позевывая они кое-как поднялись на ноги. После сна на жесткой земле все болело. По крайней мере, у Виала. Эгрегий перенес это испытание лучше.

Их хозяин куда-то подевался. Проснулся еще раньше. Ведь ему не нужно дожидаться дневных часов, чтобы приняться за работу.

Виал подумал, что общество слепых может быть эффективным. Будут работать в вечерние и утренние часы, а в жаркие дневные часы отдыхать, ночь посвящать досугу. Хотя какой досуг может быть в стране слепых, еще стоит поразмыслить. Музыка, наверное.

Эти идеи не могли принести пользы, так что Виал быстро от них избавился. Он отправил Эгрегия на поиски воды, завтрака. Парень немного ворчал, каждый раз, как старший товарищ его гонял как прислужника.

Избавившись от спутника, Виал смог лучше изучить хижину слепца. Не то, чтобы он рассчитывал обнаружить тут нечто уникальное, но их хозяин оказался интересным человеком. И жилище было ему подстать.

Ночью они не смогли рассмотреть дом и двор. Зато утро наполнило дом новыми деталями. Виал заметил несколько деревянных стеллажей, украшенных дивной резьбой. Полки были забиты резными безделушками. Разглядывая их, Виал не верил, что хозяин всегда был слепым. Удивительные детали, точность форм и размеров. Если бы слепец раскрашивал свои поделки, то наверняка бы не ошибся с раскраской этих птиц, зверьков и насекомых.

Но разве может слепец знать, что такое цвет? Виал некоторое время размышлял над этим вопросом.

Костяных изделий почти не было. Даже резец, которым орудовал слепец был металлическим. Совсем стертый резец, явно привозной металл. Виал рассматривал истонченную сталь, пытаясь угадать ее происхождение. Материал был очень твердым, не гнулся под давлением. И остроту он сохранял дольше, чем лучшие клинки гирцийских кузнецов.

Хотя мастерство сограждан оставляло желать лучшего. Лучшие клинки поступают из Коматии. Тамошние мастера толи владели какие-то секретами, толи ресурсы у них лучше. От качества руды и ее обработки зависит качество готового изделия.

Ручка у резца была свежей, но уже истерлась до блеска. Слепой хозяин часто им пользовался.

Среди его поделок были в основном животные, людей он не изображал. Орнаменты встречались реже, выглядели скорее тренировочными образцами. По большей части это были змеи, извивающиеся драконы, нечто наподобие северных грифонов, только чудной формы. Среди фигур встречались и шестиконечные звезды. Виал даже не сразу обратил на них внимания, хорошо вписывались в орнамент.

Приходилось напрягать зрение, чтобы выделить звезду из общей композиции.

Эта фигура напоминала ту, что Виал и Эгрегий видели на постаменте. Похоже, теперь можно угадать, откуда происходит металл резца.

Вернувшись к фигурам с животными, Виал выделил одну. Вроде как олень, но слишком вытянутые формы. Деформированные конечности, видоизмененная голова. Чуть похоже на человека, но лишь отчасти.

Не увидев звезды, Виал бы не обратил внимания на фигуру. Она не походила на рогатого демона с постамента или из наведенного духами сна. Сходство есть, скорее в общих чертах, в самой сути изделия.

Вернулся Эгрегий, нашедший где-то пресной воды.

– Погляди на это, – Виал отошел от стеллажа, передвинув фигурку оленя ближе.

Вода оказалась холодной, словно из горного источника. Даже зубы заломило. Едва угадывался металлический привкус, послевкусие – что-то горькое.

– Источник у него свой, за домом, – сказал Эгрегий, не оглядываясь.

– Спорим, что из руин вода?

Парень кивнул, он тоже попробовал. Вода была не такой соленой, как в источнике в глубине развалин, но небольшая соленость присутствовала.

Фигурка оленя понравилась Эгрегию. Он даже не сразу понял, что нашел в ней странного торговец. Само изображение показалось знакомым парню, немного родным. И все эти рельефы, что хозяин бросил на стеллаже, выглядели так же знакомыми.

Виал постарался отвлечь парня. Даже если эти фигурки и рельефы похожи на те, что он видел в детстве, это не откроет тайны его происхождения.

– Похоже ведь на демона с постамента.

– Есть что-то такое, – сказал Эгрегий.

Не столько согласился, сколько попросил Виала отстать.

– Да еще эти звезды, резчики подобные рисунки не используют в украшениях.

Эгрегий перевел взгляд на рельеф, отложенный Виалом. Ему тоже пришлось напрячь зрение, чтобы выделить нужный рисунок. Только Эгрегия он не особо заинтересовал, мало ли таких изображений можно найти. Худ, возможно, посещает руины, там и… увидел их?

– Хочешь найти родину? – спросил Виал, подойдя.

– Разве есть в этом смысл, – пожал плечами Эгрегий.

– Ну, попытаться можно.

– Чтобы узнать, что пираты вырезали всю мою родню?

Эгрегий пронзил Виала взглядом, словно намекая на его ремесло. Но это замечание не смутило навклера, к подобному обращению он привык, мог найти сотни аргументов в свою защиту. Если хотел, конечно.

– Тогда какого демона ты голову забиваешь? Нашел время изливать эмоции. Своей девчонке это рассказывай, наверняка такая история ей покажется интересной. Девчонкам всегда такие сопливые истории нравятся.

Напор удивил Эгрегия, он не ожидал таких слов от спутника. И что он мог ответить на эти слова.

– Она не моя девчонка.

– И уже не девчонка, готов поспорить. Уже придумал, как объяснить это резчикам? Объяснять ведь придется, поверь. Так что думай о своих проступках, прежде чем судить других.

Удар был точным, нанесенным прямо в цель.

Даже Виал не позволил себе такого в ту веселую ночь. Или он не помнил о таком, а раз не помнил, то ничего такого не было. Никто ему счет не станет предъявлять, ведь это было тоже самое, что осушить кувшин вина. Эгрегий сделал, а значит, судить его будут иначе.

Не желая ссориться, Виал покинул дом. Тут еще можно поглазеть на многое, но оставаться с парнем, он не хотел. Еще придет время поговорить по душам. Наверняка, он будет спрашивать – а ты бы похитил меня, бла-бла, тому подобная чепуха. Ответ ему не понравится, а врать Виал не хотел.

Двор Худа оказался больше дома. Слепец больше любил окружающий его мир, чем свое жилище. Многие варвары жили аналогично, даже гирцийцы в прошлом не отделяли свой мир от внешнего.

Лишь варвары сохранили это простодушие, единение с природой. Как бы смешно и глупо это сейчас не звучало.

У Худа был большой сад, где выращивались всевозможные травы. Виал узнал только часть из них. Многие травы были заморскими, как им удалось вырасти на песчаной, солоноватой почве – загадка. Видать, хозяин много сил вложил в сад и огородик.

Только злаков не выращивал Худ, для них требуется больше места, больше света. Пришлось бы вырубить весь этот сад, чтобы очистить место под пашню. Зато тут рос горох, бобы, фасоль, на другой грядке было несколько кочанов капусты, раздавленные слизни лежали рядом. Худ по ночам охотился за этими гадами, смог перетоптать всех.

Репы было меньше, климат здесь хуже для корнеплода. Чахлая метелка почти засохла, ей не хватало влаги и пищи в почве.

Виал не был знатоком в этом деле, но заметил, что Худ не использует удобрений. Как бы его жизнь переменилась, получи он это знание. Никогда ему не рассказывали о древних трактатах по сельскому хозяйству.

Пройдя за дом, Виал обнаружил источник, где Эгрегий брал воду.

Каменная чаша, формой повторяющая тридакну, была наполнена водой. Она вытекала из бронзового крана с хитрым запорным механизмом. Еще пришлось поломать голову, чтобы догадаться, как он работает. Потому Эгрегий так долго провозился во дворе.

В чаше не имелось слива, она была достаточно глубокой, чтобы кожаное ведро полностью погрузить в нее. Вода в ней зацвела, на стенках скопилась водорослевая слизь.

Потрогав чашу, Виал убедился, что это камень, а не створка моллюска. Кто захотел изготовить целую чашу, если можно поднять с морского дна целого моллюска. В некоторых храмах делают чаши из створок.

Сама чаша была установлена на каменной опоре, по которой змеился рисунок. Виал ожидал увидеть здесь шестиконечную звезду, но рисунок был классическим для резчиков: переплетенные змеи или драконы.

Кран был старым, словно пережил не одно поколение. Зеленая окись покрывала его толстым слоем, мешала работе запорного механизма. Может быть, по этой причине у воды был такой морской привкус.

Все устройство выглядело так, словно установлено было тут еще до прихода резчиков. Это согласуется с той истиной, что их поселение располагается над занесенными песком развалинами.

Странно то, что один из резчиков – пусть даже изгнанник, – расположился именно на этом месте. Не мог же он не «видеть» этого изделия. Значит, он намеренно расположился здесь.

Ответить на все вопросы мог только Худ, но он как назло где-то скрылся.

Прождав его, Виал решил, что пора уходить. В основном потому, что он не знал, где найти еды. А раскапывать репу в огороде не рискнул.

Вместе с Эгрегием он направился в сторону поселения. Внутренние ворота были открыты, воины заняли посты и не обратили внимания на чужаков. Все вернулось к изначальному. Это даже устраивало Виала.

– Отправляйся к Хенельге…

– Я не!..

– Тихо. Найди поесть, а я поищу этого Луцидия.

– Кого?

– Да царя местного, или кто он у них тут. Вождь?

Не дожидаясь ответа, Виал направился прямо по улице. Куда идти, он не знал. Эгрегий пошел в Общий дом, рассчитывая застать там Хенельгу и поговорить с ней. Виал очень надеялся, что выяснять отношения долго они не будут. Предпочел бы, чтобы они решили вопрос быстро и принесли ему пожрать.

Общий дом не был жилищем царя. Там его искать бессмысленно, потому Виал решил обойти поселение, надеясь наткнуться на царя. Еще он не хотел наблюдать за спором между молодыми, уже вышел из того возраста, когда подобные сценки его развлекали.

Про царя резчики не могли ничего сказать гостю. Они или смотрели на него своими лицами-масками, или только качали головой. Святой образ царя не позволяет говорить о нем просто так. Тем более с чужаками. Это все равно, что поминать истинные имена богов.

Проблема не казалась Виалу такой уж неразрешимой. Не нашел сейчас, так найдет потом. Скорее уж царь сам его найдет, ведь он его отправил в руины. Сами они не очень любят гулять по развалинам. Только этот слепец осмеливается, но неизвестно, как часто он совершает такие прогулки. И совершает ли он их сейчас.

Большинство жителей покинули поселение. Как во многих городах, люди возвращаются в дом только с заходом солнца или в непогоду. В это время года многие жители были заняты обработкой земли, ловом рыбы или работой в мастерской. Ораторское искусство среди них не распространено, так что Виал не удивился, не встретив никого на площади.

Общий дом находился рядом, там было тихо. Хотя это гирцийцы будут выяснять отношения, криком подманивая любопытных соседей. Резчики да и Эгрегий скорее будут холодно перечислять чужие недостатки.

Виал усмехнулся, представив картину. Нет, все же он не вышел из этого возраста. Так и манило подойти к дому и приложить ухо к одной из стен.

Все равно ничего не услышит, но само действие уже вызывало в нем возбуждение.

Оставив эти мысли, Виал свернул в проулок, пошел мимо невысоких оград. В огородиках не было ни домашней живности, ни чумазых ребятишек. Лишь в праздник Виал увидел толпу детей, а в остальное время они прятались от чужака. Это не сильно удивляло торговца, ведь многие варвары точно так же относятся к чужестранцам.

Городская культура не прижилась у резчиков. Они, как и варвары с севера, застряли в трясине недоразвитости.

Ни ораторов, ни публичных совещаний, закрытость от мира. Разве что чище, чем у остальных варваров, но за это надо благодарить местный климат.

С общественными зданиями тоже туговато: нет памятников, статуй, храмов. Ничего масштабного и вечного. Впрочем, резчикам не требуется сообщать всему миру о собственных достижениях. Вот и не строят они подобное.

Виал потихоньку начал понимать варваров. Не сказать, что ему нравилась их жизнь, но и развитые – относительно, – народы востока ему тоже не нравились. Ему вообще ничего не нравилось, кроме родного образа жизни. И это нормально.

С храмами большая проблема, потому что именно там Виал ожидал встретить царя. Но как найти храм, если он ничем не отличается от остальных строений. Должны быть некие атрибуты божества, которому поклоняются резчики. Так нет их. Поделки из кости украшают каждый дом. Поди угадай, что находится внутри, а заглядывать в каждый не стоит.

Так Виал забрел в ту часть поселения, где им выделили дом для проживания. Царя там не оказалось. Это уже начало раздражать. Почему Виал должен бегать за тем, кто просил его о помощи.

Хотя речь о таком не шла, но зачем еще привлекать чужестранца. Все эти пророчества, чудеса в развалинах и грозящая смерть. Если бы не свой интерес, то Виал давно мог покинуть поселение.

А что у него был за интерес, он уже рассказал одному из резчиков. Тот наверняка не поверил. Варварам всегда чудится, что у хитрого торговца есть не менее хитрый план. А хитрость вся в том, что план должен быть как можно проще. Только так можно обставить конкурентов и вообще достичь чего-нибудь.

Масштабные проекты всегда разбиваются о преграды, это как пытаться пройти на большом корабле через узкий пролив, по мелководью, со множеством рифов. Да еще местные норовят ограбить твой корабль, глазеют на тебя из леса.

В доме еды не осталось, Виал решил было отправиться на берег, попытать счастья у рыбаков. Наверняка ему дадут что-нибудь из утреннего улова. Главное не ту тухлятину, что резчики загарпунили недавно.

Прошло ведь не так много времени, а сладковатый запах тухлятины уже даже не воспринимается. Резчики привыкли к аромату заплесневевших роз. Пройдет еще пара дней и крабы, морские птицы и другие неведомые твари растащат остатки туши. Резчики смогут взяться за работу, разделят между собой выбеленные кости.

Прежде чем идти на берег, Виал решил пройти дальше по улице. Там, как он помнил, располагалась свалка. Он не собирался искать в этом месте пропитания, просто стало любопытно, что там конкретно есть.

Древняя чаша на заднем дворе слепого резчика, а нечто подобное, только больше, было и у остальных резчиков – всего племени. И тоже на заднем дворе. Только в отличие от Худа, поселенцы решили замусорить эту часть руин.

Дома по улице были заброшены. Крыши сняты, кожаные стены начали гнить. Напоминали о всех тех чудовищах, что были выловлены резчиками. Белые кости торчали из остовов домов, словно гниющие монстры.

Заборчики из лиан покосились, а огородики заросли бурьяном. В этом месте зелени было даже больше, чем в садах резчиков. Уже подходя к свалке, Виал почуял запах свежей воды.

Запах был столь мощным, что забивал аромат гниющих шкур. В этом месте поселения могли бы расположиться кожевники, но они обитали где-то в ином месте. Виал даже толком не знал где. Резчики не изгоняли за стены поселения тех, кто занимался обработкой шкур. Ведь тут кругом пахнет тленом.

Улица закончилась широкой площадью. В прошлом она была открыта, использовалась для собраний. Виал понял это, заметив среди куч мусора большой трибунал. Каменный язык протянулся с одного конца площади до другого, упирался в каменные заборы домов.

Здесь обитала знать резчиков.

Пока что-то не заставило их покинуть это место. Виал знал, что их заставило уйти. Запах воды был знаком ему, преследовал его всю жизнь. Порт Циралиса пах так же, ночью море дышало в сторону города, и каждый гражданин, раб и чужестранец вдыхали горький аромат, различали оттенки гниющей рыбы и тухнущих водорослей.

Вода в источнике на этой площади была соленой. Не такой нежно-соленой, как у Худа, а горькой, морской, гнилой.

Даже в прибрежных водах вода не такая соленая.

Виал поморщился. Подумал, что это просто гниет мусор вокруг, вот почему создается такое впечатление. Но гнить-то тут нечему!

Горы мусора представляли собой обломки деревянных конструкций, сломанные костяные изделия, каменное крошево. Почти все это было занесено песком, а покосившиеся заборы вокруг площади покрывали крупные кристаллы соли.

Виал раскопал одну кучку мусора, нашел всевозможные костяные изделия: лезвия ножей, затупленные иглы, пластинки с письменами – явно ученические. Этот мусор на рынках Циралиса продавался бы за золото. Виал покачал головой.

Пройти через мусорные завалы он не рискнул. Торчащие тут и там обломки лезвий легко бы прорезали подошвы его сандалий, рассекли сухожилия. Пришлось разглядывать источник издалека.

Фонтан располагался в середине свалки, окруженный холмами из песка, мусора, камня и соли. Дерево тут не гнило, пропиталось солью. Наверняка оно даже не годилось в топливо, впрочем, резчики даже подумать не могли, чтобы использовать древесину для отопления и приготовления пищи.

Слишком дорого она им обходится. Много трудов требуется, чтобы заставить окрестные почвы поддерживать жизнь в деревьях.

У чужестранцев резчики не покупают дерево. Виал догадывался, что кочевники поставляют им некоторые материалы. Доказать он ничего не мог, но даже если взглянуть на ближайшие домики, то заметно, что они изготовлены частично из дерева, а частично из камня.

И эти деревья не найти в саду Худа. Черные, ярко-красные бревна, стоимость их огромна. Виал это знал, потому что занимался импортом этого ресурса в родной город. Теперь же это дерево было необратимо испорчено, пропиталось запахом тлена и солью.

Сам фонтан в середине площади представлял собой каменный блок без рисунков и рельефов. Украшения на нем были. Даже с такого расстояния торговец смог увидеть следы сколотых рельефов. Резчики уничтожили рисунки на стеле. Можно гадать, когда это произошло: до того как источник перестал питать поселение или после.

Вода стекала в прямоугольную чашу и уходила под землю. Торговец уже знал, что под всем поселением располагаются руины. Тут находилось некое строение, что использовали гиганты… для связи с внешним миром? Мог это быть порт или торговая фактория, куда приходили представители иных народов. Или тут содержались рабы, как в эргастулах больших поместий.

Судя по состоянию строений вокруг, вода в источнике пропала пару поколений назад. Не об этом ли говорил царь, рассказывая о пророчестве? Один из признаков наступающего конца.

Спросить у него не получится, этот варварский вождь не появился даже сейчас.

Утолив любопытство, Виал пошел на берег.

Почти все жители поселения находились здесь. Разлагающаяся туша была занесена песком, наполовину ушла в воду. Черные птицы подобно мухам облепили мертвого монстра и очищали кости от тухлого мяса. Виал почувствовал, что его мутит, но тошниться было нечем.

Варвары занимались починкой сетей, снастей для лова рыб и ремонтировали остроносые суденышки. Большинство рыбаков в одиночку выходили в море, приманивали рыбу и гарпунили ее или ловили на лессу. Меньшее число лодок было рассчитано на команду из пяти человек, эти занимались ловом с помощью сетей. Ну а большие суда, располагались дальше по берегу, там находились команды гарпунщиков.

Охотники на монстров были воинами. Лов чудовищ для них тренировка в воинском мастерстве.

Если эти люди научатся ходить за море, то прибрежные города испытают их ярость и внезапность атаки.

Виал понял, что остановить варваров не удастся. Для этого просто не хватит ресурсов. Лишь берега Гирции находятся в относительной безопасности, благодаря Верскому флоту и прибрежным фортам.

Но есть же земли провинций, зависимых царств. Да и сама Гирция уязвима, Виал это знал, как никто.

Так не лучше ли оставить резчиков с их пророчеством. Пусть их мир погибнет, исчезнет угроза набега этих суровых людей на теплые земли отечества.

Ни день, ни час не мешали рыбакам заниматься ловом. Лишь команды с сетями закончили работу; на берегу лежали кучи пойманной рыбы. Серебристая чешуя отражала свет солнца и слепила глаза.

Виала все еще тошнило от запаха разлагающегося чудовища, но даже сквозь тошноту он ощутил голод. Торговец пошел к рыбакам, надеясь выпросить у них съестное. А те занимались сортировкой рыбы, сразу потрошили ее и бросали в кожаные ведра с солоноватой водой. Не успеешь, так улов стухнет.

С десяток человек сидели вокруг огромной кучи рыбы. Мелочь падала в одно ведро, крупную рыбу потрошили, потроха шли в первую емкость, а свежеванная тушка во вторую. Почти ничего не выбрасывалось. Только чешуя, жабры и плавники шли в расход. Остальное резчики будут использовать.

Если бы они знали, что можно делать с рыбными потрохами. Виал не собирался рассказывать им о рыбном соусе. Пусть варят из мелочи и потрохов похлебку, как делали их деды.

От пойманной рыбы пахло свежестью, что контрастировало со смрадным запахом гавани. Запах свежего мяса не может не нравится, к тому же рыба в этих водах весьма недурна.

Виал почувствовал, как у него бурчит живот.

Приблизившись к рыбакам, торговец поприветствовал их и спросил, не смогут ли они угостить его. Особо Виал не рассчитывал на удачу, но один из работников отложил подготовленную тушку и взял ведро.

В дурацкой шляпе, в рабочем халате Виал не узнал царя, что работал наравне с рыбаками. Ему бы логичнее быть среди гарпунщиков, этих воинов морских, а не рядом с обычными работниками и рыбаками. Работая вместе с царем, они трудились быстрее, не хотели отпускать его с чужестранцем.

Переговорив со своими людьми, Луцидий направился в сторону поселения, чтобы поговорить с чужестранцем.

– Давай рыбу, помогу, – предложил Виал.

Он чувствовал неловкость из-за того, что вмешался, а теперь еще царь сам тащил тяжелое ведро. Не для этого он рожден, чтобы пачкать руки кровью морских существ.

– Это не требуется, – отказался Луцидий.

Виал пожал плечами.

Под рабочим передником на царе была только набедренная повязка. Он даже сандалий не одел, шел босиком по песку, не боясь порезаться о битые ракушки, наткнуться на рыбные косточки. Царь будто специально не одевал лишнего. Тут, конечно, жарко, но солнце легко ранит кожу, прикрыть бы плечи, чтобы не утратить белизну кожи. Луцидий этого не опасался. Позволял людям смотреть на себя, наслаждаться его прекрасными формами.

Даже Виал позавидовал варварскому вождю. Толи молодость его так красила, толи природная красота. И ведь он не боится работать, но труд не портит его кожи, рук и всего тела.

Помотав головой, Виал попытался отвлечься. Не так много он общался с царем, чтобы его харизма впечатлила чужака. Виал видел разных вождей и лидеров как варварских, так и цивилизованных – никто из них не мог сравниться по красоте с этим человеком.

Он воплотил идеал красоты тела и души, о чем мечтают люди с востока.

И как варвару удалось это, можно только гадать.

Они отошли футов на тридцать от рыбаков в то место, где можно без опаски поговорить. Царь снял свою дурацкую шапочку, поправил волосы и поставил ведро с рыбой между собой и чужестранцем. Виал усмехнулся.

– Ты вернулся, – констатировал царь.

– Иначе ты бы меня не увидел, – Виал развел руками.

Игрой в слова он сейчас не хотел заниматься. Тем более варвары не понимают красоты ораторского искусства, как животные не понимают красоты картин. Потому Виал решил сразу перейти к делу.

– Узнал, что нужно сделать.

– Пророчество необходимо исполнить, – кивнул царь.

– Нет, я полагаю, что ты бы желал иного. Вот послушай, эти древние руины для вас вредны, как болотный воздух. Вдыхаешь его и болеешь. От руин надо избавиться.

– Это невозможно, это нам не требуется. Пророчество должно быть исполнено.

– Далось тебе это пророчество. Избавившись от руин, ты не отменишь пророчества. Оно останется в вашей памяти. Да только исполниться не сможет.

– Говори.

Виал улыбнулся, на это он и рассчитывал. Ни один вождь, даже самый благородный, не желает расставаться с властью.

План был простым, с помощью него легко можно избавиться от руин.

Руины находятся на плоской местности без существенных перепадов высот. Если смотреть на них со стороны, кажется, что они располагаются на возвышенности. Доминируют над окрестностями. Да только это иллюзия. Иначе не работал бы водопровод с соленой водой, давление не может создаваться само по себе. Водопровод в развалинах расположен существенно ниже уровня моря, основания строений тоже лежат на фут-два ниже уровня.

– Отсюда вывод: руины легко можно затопить, – подытожил Виал.

– И как ты намерен это сделать.

– Канал. Как же еще. И не сам, даже работая сутки напролет, я не смогу прокопать этот канал. Мне нужно человек сто, двести. Канал не надо делать широким и глубоким. Две команды, работают с двух сторон, идут навстречу друг другу. Потом пускаем воду, и она заливает всю территорию.

– А как же строения, что возвышаются до небес.

– Это всего лишь постройки. Вода сметет их. Либо подмоет фундамент, либо нарушит связи между блоками. Да мало ли! – Виал пожал плечами. – Руины простояли столько, потому что на них воздействует только солнце, ветер и песок. Добавь в эту смесь воду, получится страшное по разрушительности средство.

– Сколько же времени займет твой проект.

– Дней пять, может, семь. Ваши люди работают с удивительной скоростью, если правильно поставить им цель.

Царь кивнул, молчал некоторое время, обдумывая предложение чужестранца. Виал мысленно потирал ручки, предвкушая успех, что ему принесет предприятие. Не только поможет варварам, но и себя вознесет до небес. Вода позволит добраться до верхних этажей строений. После затопления удастся покопаться в сокровищах, что таятся на верхних этажах.

– Нет, – сказал Луцидий.

Он взял ведро с рыбой и пошел в поселение.

– Чего? Что значит – нет? – не поверил своим ушам Виал. – Ты не понял: это же остановит пророчество.

– Нет.

Он не собирался обсуждать это с чужестранцем. Виал поспешил за царем, пытался хоть что-то узнать у него, но тот упорно хранил молчание. Уже не отвечал на возражения гостя, не удавалось получить даже это лаконичное «нет».

Виал остановился у ворот, провожая царя удивленным взглядом. Что, бездна, с ним случилось, ведь торговец предлагал такой замечательный вариант. По всем замыслам выходило, что царь согласится. Виал не особо верил в правдивость пророчества, собирался использовать страхи варваров, чтобы добиться своих целей. А в итоге царь просто отмахнулся от такого чудесного предложения.

И ради чего все?! Из-за глупого фатализма!

С этими людьми вообще невозможно вести дел. Разозленный, Виал направился в дом. Больше всего его злило, что не удалось получить рыбу. А тут еще отказ этого дурака-царя.

Раз ему так хочется сдохнуть, пусть. Виал не собирался отступать от замысла. Не удалось уговорить его, так найдет другого человека. Вон как подданные глядят на своего царя. Они боготворят его, так что не составит труда уговорить сотню другую варваров взяться за кирки и лопаты.

Чуть приободрившись, Виал добрался до дома. Он уже составлял новый план. Небольшая неудача не обескуражила его, не первая и не последняя.

В доме уже обосновались Эгрегий с Хенельгой, но главным был запах жаренной рыбы.

– Ну, что, голубки? – обратился к ним Виал. – Побеседовали плодотворно?

Не спрашивая разрешения он подошел к очагу и взял в плен сковороду с рыбой. Жрать хотелось до одури.

– Мы, э-э, – Эгрегий пытался сформулировать мысль.

– Мы хорошо поговорили, – ответила за него Хенельга.

Тон ее был ледяным, но это не произвело впечатления на Виала.

– Чего решили-то?

Рыба была плохо прожаренной, не хватало специй и гарнира. Виал сожрал все, оставив молодым только кости.

Решить они все равно ничего не могли, Виал это прекрасно знал. Слишком сложный вопрос. Уплетая рыбу, он слушал объяснения Хенельги, а Эгрегий опять пытался встрять со своими возражениями. Чуть было не дошло до ссоры.

– Вам в постель надо, – сказал Виал, – там все решите.

Предложение смутило молодых, хотя торговец знал, что это эффективное средство. Страсть поможет избавиться от сомнений.

– А ты где пропадал? – спросил Эгрегий.

– Неумело переводишь разговор. Общался с их царем.

– Плодотворно?

– Да почти как у вас.

– Попробуй возлечь с ним, там все решишь, – фыркнул Эгрегий.

Виал кисло улыбнулся. Хотя предложение не казалось ему таким уж глупым, но вряд ли резчики оценят… это событие.

Пришлось объяснять, что пришло на ум. Весь этот план с затоплением, чтобы остановить пророчество. Хенельга, как и полагал Виал, высказалась против.

– Пророчество должно быть исполнено, – возразила она.

– Да ну, согласны потерять царя, погубить весь мир?

– Мы не властны над судьбой.

– Ошибаешься, девчонка. Судьба только в наших руках.

– Ты ведь морской торговец, ты знаешь…

– Цыц! Я потому и говорю: потому что знаю. Если в наших силах грести к берегу, то мы должны это делать, а не ждать милости от богов.

Слова поразили девушку. Представляла, что все чужестранцы такие же фаталисты. Ведь ни один человек не способен сопротивляться воздействию стихии. Особенно такой капризной, как море.

Виал понял, что может изменить мнение девушки. Сделать это оказалось легче легкого. Она ведь так наивна.

– Думаешь, почему Карник пригласил именно меня – торговца.

Аппеляция к авторитету действует всегда безотказно. Варвары не искушены в ораторском искусстве, им невдомек, что Виал просто играет словами. Тем удивительней, что не удалось переубедить молодого царя. Виал решил, что тот просто слишком упертый, проще говоря – глупец.

В таком случае, резчикам лучше расстаться со своим вождем, иначе он приведет их к гибели. Не пророческой, а самой настоящей гибели.

Виалу пришлось несколько раз повторить план, чтобы до девушки дошел смысл сказанного.

Выслушав, она некоторое время размышляла, пыталась найти возражения. К этому Виал был готов. Он переглянулся с Эгрегием, поймал его недоуменный взгляд. План ему показался удивительным, никому бы в голову не пришло, что необходимо что-то разрушить, чтобы остановить разрушения.

– Почему ты так уверен, что вода сможет разрушить руины? – спросила Хенельга.

– Вода – это стихия, подобна огню. Я уже как-то говорил об этом. Когда все стихии сходятся, то получается разрушение. У нас тут есть ветер, есть огонь и полно камня, но нет воды, способной разрушить сотворенное гигантами.

– Но разве стоит разрушать?

– Я не замечал у вас такой любви к развалинам.

– Это не любовь, скорее, пусть будет, привычка. Попроси срыть горы, мы будем думать так же.

Виал кивнул, эта мысль тоже приходила на ум. Не особенно он беспокоился, что подобные возражения остановят резчиков. Ведь их не интересуют ценности в руинах, они их вообще не интересуют, только пугают. Избавившись от них, они смогут вздохнуть свободно.

– Мы уничтожим тех, кто остался в руинах.

– Живым мы не повредим, их там нет, – жестко ответил Виал, – а духи смогут перебраться в другое место или останутся на дне гавани.

– Они будут враждебны. Не сделаешь ли ты хуже.

Виал покачал головой и попросил Эгрегия рассказать про змееногого бога из Циралиса. Хенельге знаком этот образ. Она сразу поняла, почему торговец так интересовался тем изображением.

– Потому я не беспокоюсь, сюда вернется бог, что покровительствует коллегии. Это его вотчина, он был изгнан отсюда.

А значит, уже про себя добавил Виал, была изгнана возможность заработка. Вернув Мефона домой, Виал вернет возможность торговать здесь. Это удастся провернуть в обход тиринцев, кочевников, кемильцев и других народов. Десятки миль берега будут доступны цивилизованным людям! Руда, изделия, мясо и зерно – все это упадет на дно торговых кораблей.

Подобную мысль резчики не могут понять, они не мыслят категориями выгоды. Открыв торговлю на Побережье, Виал разрушит общество варваров. Им придется уйти или измениться, но это его нисколько не заботит.

Тем более факторию он собирался основать в дне пути от поселения. На первое время варвары не будут им мешать.

– Будет сложно убедить в правильности твоего решения, – сказала Хенельга.

– Тебя же я смог убедить.

Она пожала плечами, как бы говоря, что тут другой случай. Виал понимал, что она имеет ввиду.

– Вам изгнанникам стоит объединиться, – сказал он. – Вы умеете мыслить иначе, смотрите как бы со стороны. И среди вас есть влиятельный человек.

– Ты хочешь сказать…

Виал кивнул, девушка поняла правильно.

Называть имя Худа, торговец не хотел, опасаясь того, что оно может быть под запретом. Но слепец важен для общества, к его мнению прислушиваются. Тут и право крови, и навыки его, душевные качества. Дожившие до такого возраста калеки в народе слывут людьми, связанными с духами.

Слепой садовник может убедить сограждан, хотя бы просто сказав, что того хотят боги.

– Надо попробовать.

– Тогда не будем терять времени.

Хенельга сомневалась, что калека согласится. У Виала тоже были сомнения, но несколько голосов лучше одного. Компании проще убедить собеседника, безумие ведь заразительно.

Отстав от девушки на два шага, Виал шепотом спросил у Эгрегия:

– Чего молчишь, сам чего надумал?

– О нас?

– Это потом. О моем плане.

– Я знаю, что ты весьма увлекающийся человек.

Виал улыбнулся, эта черта порой мешала ему взглянуть на ситуацию трезво. Потому-то он обратился с вопросом к спутнику.

– План звучит разумно, – сказал Эгрегий. – Просто, эффективно. Ты уверен, что руины будут затоплены. Почему это не произошло раньше.

– Полоса берега отделяет их. Посадка защищает от прибойных течений, а восточнее скалистые берега. Ну, там, где рифы.

Древние строили города, вырубая их в камне. Вынутые блоки использовались в строительстве. Возможно, имелись у них иные чудесные технологии, о которых люди современности не могли знать. Виал решил не брать этот фактор в расчет. Освободив для города огромный котлован, древние построили свои дома – как раз в промежутке между скалами и морем. Образовался естественный волнолом, который не позволял морю затапливать город. Перепад высот обеспечивал город снабжением водой, проходя через слой песка и почвы, она очищалась.

Потому-то здесь, у поселения вода соленая, а в глубине руин она достаточно чистая. Так же деревья вдоль берега не позволяют прибою размывать почву.

– К тому же там скалистое основание, воде не так-то просто с ним справиться.

– И ты понял все это, просто оглядев руины?!

– Там было достаточно подсказок. К тому же древние оставили еще указания.

– А зачем? Зачем эти указания, они рассчитывали, что ты или этот Карник увидят рельефы?

– Вот это уже загадка.

Виал хотел бы в ней разобраться, но понимал, что это невозможно. Гигантов не осталось в мире, пообщаться с ними нельзя. И нет гарантии, что потомки будут знать о деяниях предков. Даже гирцийцы не могут вспомнить, откуда произошли.

Где искать слепого садовника, Хенельга знала. Он и его бригада работали на восточной стороне сада. Виал даже не мог угадать, как она это определила, но заметил, что Эгрегий тоже почувствовал присутствие мастера.

Только объяснить этого он не мог. Просто бывший пастух понимает шепот деревьев, в шуме листьев он слышит больше, чем торговец. Так и Виал в порывах ветра, в облачках на небе видит будущее.

Нечего тут удивляться.

– Надо с тобой в набег отправиться, – сказал Виал.

– Уверен, что я готов к такому?

Довольно нейтральный тон, но Виал понимал, что кроется в этом невинном вопросе. Эгрегий спрашивал не про свои физические способности, а про само отношение к пиратству.

– Разве у тебя остались воспоминания о тех днях? Дай угадаю: темный трюм, смола, тухлая вода, запах пота.

Эгрегий кивнул, больше он не помнил ничего. Обычно с такого возраста запоминаются эмоции, сильные впечатления. Эгрегий помнил печаль разлуки, но не страх за свою жизнь. Тогда он еще не понимал, чем грозило ему путешествие и общение с пиратами.

– Ты был слишком юн, чтобы у тебя остались глубокие переживания.

– А ты хорошо понимаешь, что чувствуют пленники.

– Не надо намеков, но – да, было пару раз у меня такое. Но понимание пришло не от этого. Сам подумай, когда товарищей на борту десяток, а пленников полсотни, что требуется от навклера.

– Оставим этот разговор.

Виал пожал плечами. Не понимал он, почему Эгрегий так нервничает. Ведь он общался с разбойниками, сам по своей воле! Иначе бы не смог заработать достаточно, занимаясь пастушьим ремеслом. Так чего воротит нос от морского разбоя?

Решив, что это возрастное, Виал успокоился. Со временем спутник примет судьбу, никуда не денется.

По ухоженному саду идти одно удовольствие. Нечто подобное в руинах древних было. Настоящих лесов на Побережье нет, не считать же за леса ту полосу растительности, что отделяет море от развалин. Пробираться через заросли тяжело, но можно пройти достаточно быстро.

Структура сада резчиков чем-то напоминала такую структуру у гигантов. Словно Худ подсмотрел ее. Сделать это он мог только во снах, но как знать, что видят его слепые глаза.

Не находя слов для общения с людьми, Худ все силы вложил в создание сада. Он наверняка захочет расширить возможности.

Садовники обрезали молодые деревья. Растениям еще год расти, прежде чем появятся первые плоды. Худ и его люди удаляли цветы, чтобы не перегружать молодые деревья. Гости некоторое время наблюдали за работой садовников, не осмеливаясь их беспокоить.

В самом действе было нечто таинственное, священное. Словно десяток жрецов обхаживали статуи богинь.

– Думаю, лучше тебе, – сказал Виал девушке.

– Самое сложное на меня перекладываешь?

– Только привлечь его, я не собираясь загребать уголь твоими руками.

К тому же твои ручки много не нагребут, подумал Виал.

Хенельга потопталась на месте, неотрывно глядя на Худа. Садовники заметили чужаков, но не собирались отвлекаться. Не пришлось окликать их руководителя, слепец сам заметил чужаков.

Он закончил с одним деревом, кивнул своим товарищам и отправился навстречу пришедшим.

– Я и забыл, насколько он чуткий, – сказал Виал.

– Никогда к такому не привыкнешь, – согласился Эгрегий.

Садовники продолжали работать, но замедлились, поглядывали на гостей. Даже дураку понятно, что они явились не ради праздной беседы. Не так часто отвлекают их от работы.

Худ остановился в двух шагах, кивнул каждому гостю. Сделал это так четко, словно видел их.

– Мы не успели попрощаться, – начал он, – я торопился взяться за работу. Но что привело тебя, Хенельга? Понимаю, что гости вынудили тебя пройти по твердой земле.

Девушка смутилась, словно в словах слепца был укор. А Виал подумал, что он выдает желаемое за действительное. Даже полноправные члены общины не так часто выходят в море. Не так много суденышек у резчиков. Хенельга как-то говорила, что пару раз была во внешних поселениях, на островах.

Но ведь была! А Худ, поди, никогда не ступал на палубу судна.

Хотел ли он такого? Виал не сомневался, что хотел. Возможность выхода в море одна из особенностей народа, нельзя от нее отказаться. Тем удивительнее, что резчики не прославились как мореходы в далеких землях.

Виал решил оставить этот вопрос.

– Я подумал, что вам лучше поговорить, – встрял Виал.

– Какие слова она будет говорить? Полагаю, что твои.

– Верно, но ей проще донести до тебя смысл.

Худ выглядел заинтересованным, хотя тут нельзя быть уверенным. Работники продолжали заниматься садом, но поглядывали в сторону руководителя. Было ли это простым любопытством или резчики ожидали нечто важное, Виал не знал.

Если его план примут, то жизнь резчиков изменится. Это важно, несомненно, но не могут же рядовые члены общины знать о том, что задумал чужестранец.

Хенельга начала излагать план торговца. Как и ожидал Виал, она перешла на родной язык. Многие слова Виал не понимал, пытался прислушиваться, чтобы запомнить новое. Он всегда хорошо ловил на слух слова, особенно, если знал, о чем идет речь. Как в этом случае.

Больше домысливал, чем на самом деле понимал сказанное. Хенельга могла говорить о чем угодно, не касаться плана Виала. Так что слова ее оставались неясными. А ведь торговец думал, что уже неплохо узнал язык варваров.

Вздохнув, Виал отошел в сторону. Так просто отступать он не хотел, да куда деваться.

– Думаешь, она его убедит? – спросил Эгрегий.

– Это место, эти люди, – Виал пожал плечами, – нельзя быть ни в чем уверенным.

Он помнил, как вчера ошибся, поставив на царя резчиков. Точно так же от плана может отказаться его родственник. Ведь пророчества – это святое. С такой ерундой не так просто бороться, Виал не знал, что нужно делать.

Если Худ откажется, то дальше пытаться не стоит. Другие старейшины тоже не примут этот план. Хенельга и другие общинники не смогут переступить через запрет старейшин.

Изгнанник, вроде Худа, тоже не сможет поменять настроение старейшин, но он обладает важной особенностью. Его кровь обеспечивает связь с божеством, а значит, все его решения санкционированы высшими силами.

Виал даже улыбнулся, представив веру в виде банального патронажа. Отбрось чудесную мишуру, получится именно такое впечатление. Многие в Гирции придерживаются подобного способа общения с божествами.

Резчики беседовали долго, чужестранцы успели заскучать. Виал вновь проголодался, но уйти боялся. Вдруг это спугнет удачу. Приходилось терпеть, зажимать живот руками, чтобы не так громко урчал. Эгрегий прохаживался по окрестностям, ему проще, от этих событий его жизнь не особенно поменяется.

Не знал парень, как может измениться мир, в котором он живет, если план Виала удастся.

Хуже всего, что торговцу не удавалось прочесть мысли варваров. В переговорах предугадывание – один из важнейших факторов. Даже, пожелай партнер отказать, торговец успеет подготовиться, попробует переубедить его. Для этого необходимо понять, о чем думает собеседник.

А в данном случае, Виал не понимал ничего. Это бесило. Дело даже не в языковом барьере или слепоте одного из варваров. Они слишком хладнокровны, отличаются темпераментом от представителей всех соседних народов. Виал не помнил ни одного варвара, похожего на резчиков.

Резчики словно намеренно взрастили это умение, это притворство, чтобы ни один чужак не смог их перехитрить. Из резчиков получились бы лучшие переговорщики, в очередной раз подумал Виал.

Сам он плохо справлялся с дипломатической работой. Бывало и подобное в коллегии, этим обычно занимался Дуилл, а после него место осталось вакантно. Ни один коллегиат не мог так умело обсуждать, переубеждать, вдохновлять и так далее. Для этого недостаточно быть опытным оратором или ярким лидером.

В резчиках было все это. Для дипломатической работы у них есть все – хладнокровие, спокойствие, отсутствие страха и готовность рискнуть.

Рассматривая беседующих варваров, Виал подумывал, как бы затащить Хенельгу в коллегию. Девушка на этом месте, конечно, не лучший вариант, но с другой стороны, ее не будут принимать всерьез – большая ошибка. Как советник она бы многое могла сделать.

Виал понял, что беседа закончена еще до того, как варвары закончили разговор. Уж это он в состоянии понять. Изменились позы, тембр голоса, разгладились лица – едва заметные штрихи, но они были.

Худ и Хенельга беседовали еще некоторое время, но это уже был разговор из вежливости, чтобы сгладить ощущения. В цивилизованном обществе сейчас бы принесли вина, поговорили о философии, звездах, политике, а люди попроще обсудили бы развлечения, что всегда сопутствуют застолью.

Варвары просто разошлись, Худ вернулся к своим людям, они продолжили работу. Хенельга постояла на месте, а потом пошла к Виалу. Эгрегий это заметил, приблизился и занял место справа и сзади от торговца.

– Уже привыкаешь к этому месту? – Виал улыбнулся спутнику.

– Все стоят у кого-то за спиной, я только выбрал своего человека.

– Да, а мне выбор не был предоставлен.

– Надеюсь, я не ошибся в своем выборе.

– Удел свободных – расплачиваться за свой выбор.

Хенельга подошла, оборвав таким образом этот пустой треп.

– Ну, чего он? – не вытерпел Виал.

– Хочет поговорить с тобой.

– Тогда почему он ушел?

Поговорить Худ хотел не сейчас, а вечером. Предложил гостям отдохнуть у него в доме. Ведь работу в саду нужно закончить. Что бы будущее нам не готовило, а свой долг мы должны исполнять.

Виал покачал головой. Подобное отношение к делу ему нравится. Скоро конец света в локальных масштабах, смерть всех знакомых и этих деревьев тоже, но он все равно вернулся к делу, занимается обрезкой.

Вот это человек.

– Тогда пойдем к нему, – сказал Виал.

Добавил, что надеется там найти пожрать. Хенельга улыбнулась, как-то вымучено, сказала, что там вряд ли будет много еды. Изгнанник питается мало, не держит запасов для гостей. Его ведь редко навещают.

– Я схожу в поселение, возьму нам и хозяину еды.

– Благодарю. Эгрегий, не поможешь девушке?

Отпущенник улыбнулся и кивнул. Любая минута, проведенная в компании с девушкой, ему дорога.

Оставшись один, торговец направился в дом калеки. Делать там нечего, разглядывать безделушки опротивело, но и покидать помещение Виал не хотел. Боялся опять встретиться с Луцидием. Создавалось впечатление, что царь знает обо всем, что творится в его доме. Он может вмешаться, испортить весь план.

К тому же, в поселении он не мог ничего сделать. Не владея информацией, не зная, что ищешь, Виал не мог использовать полученные сведения. Руины поблизости от поселения не откроют тайн, а уходить в развалины, просто нет времени.

Как назло, Эгрегий с Хенельгой долго не появлялись. Скука смешалась с голодом, Виал все чаще поглядывал в огород. Только осторожность не позволяла ему вырвать несколько корнеплодов, порадовать кишку простой едой.

Как запертый в клетке волк, готовый к выходу на арену, Виал ходил по дому. Сравнение ему понравилось, хотя оказаться на арене он бы не пожелал. На самой арене, а не среди зрителей, конечно.

Подобные развлечения редко проводятся в Циралисе. Просто нет денег, но бывает и в городе устраивают представления. Не сравнить со столичным, но тоже достойно.

Вспомнил об этом Виал не случайно. Резчики ему всегда казались подходящими для работы на арене. Бывало, торговец продавал людей ланистам. Забота, воспитание бойцов не в его интересах, главное найти подходящий материал.

Резчики могли бы стать таким товаром, но чужестранцу не так просто вломиться сюда. Если только не будет подходящей гавани, фактории. Даже захватывать никого не придется, варвары сами охотно торгуют соплеменниками.

Возможно, Эгрегия не похищали, как думает парень. Пока об этом не стоит говорить, чтобы не ранить спутника. В таком возрасте любая ерунда может вывести из равновесия.

Сомнений у торговца не было. Пираты в тех краях не промышляют. Дикие земли, варварские народы предпочитают приносить пленных в жертву своим богам. Вот торговцы могут получить живой товар.

Если Эгрегий захочет восстановить свою историю, придется идти по этой ниточке.

Будучи членом коллегии, Эгрегий сможет сделать это, если захочет. Только Виал не понимал, зачем это надо. Ведь прошлое не вернешься, тем более Эгрегий стал больше гирцийцем, чем многие граждане.

Парень просто не замечает этого.

Виал раздумывал, стал бы он рисковать, отправляться в путешествие на север, чтобы потешить спутника. Почему бы и нет? Этот рынок еще не изучен мастерами слова. Если план с резчиками выгорит, можно отправиться в родные земли Эгрегия.

Отказываться от этого Виал не собирался. Мысль ему понравилась, а возможность обогатиться манила. Не столько обогатиться деньгами, сколько славой.

Ведь не богатство сделало его влиятельным человеком в коллегии, а известность. В Циралисе о нем знают многие, хотя он не богач, не владеет огромным поместьем. Зато у него есть слава, что всегда привлекает людей.

Виал начал составлять план будущей экспедиции: сколько потребуется кораблей, команда, снаряжение. Придется опросить знатоков, изведать морские пути, изучить ветра. Коллеги по торговому делу ничего об этом не расскажут, чтобы не пускать торговцев из Гирции на восточные рынки. Придется пробиваться с боем.

Вот какая слава прельщает Виала. А работа среди резчиков почти окончена, он не сомневался в этом. Худ и его люди выполнят поручение, отменят пророчество, откроют морские ворота торговцам из Гирции.

Успокоившись, Виал уселся напротив входа. В голове роились мысли, сплетаясь в удивительный клубок фантазий. Хотелось уже начать работать над новым проектом, забыть о том, что происходит вокруг.

Но так просто отказаться от реальности нельзя. Каждый раз она грубо вмешивается в планы торговца.

От размышлений его отвлек приход молодых. Виал уже не разделял мысленно этих людей. Увидев Хенельгу, он подумал, понимает ли она, на какое будущее обрекает свой народ? Это не плохое будущее – с точки зрения цивилизованных людей. Однако, варвары сочтут это ужасным, если сообразят, что к чему.

Перспектива говорить на языке цивилизованных людей, вытирать задницу и хорошо питаться их нисколько не прельщает.

Виал улыбнулся вошедшим.

– У тебя физиономия, словно у жирного кота, – сказал Эгрегий, увидев торговца.

– Размышлял о будущем.

– И что надумал?

К счастью, они принесли пожрать. За едой Виал говорил о предстоящей миссии, не упоминая о том, что на эту мысль его навело происхождение Эгрегия. Пусть парень заинтересуется.

– Восток? – с сомнением сказал отпущенник. – Опасное место.

– Бывал там, люди разумные, хотя лживые.

– Не лучше ли пойти севернее, в житницу вольных городов?

– А что там? Я в тех краях не бывал, да никто из наших не бывал. Проливы отделяют наше море от тех земель.

– Янтарь, меха, рыба, соль, – начал перечислять Эгрегий.

Его глаза загорелись. Виал понимал, что этот блеск возник по иной причине, не от будущей добычи.

– Я все это знаю, мы и так торгуем твоим янтарем, мехами и другой ерундой.

– Через вторые руки.

– Соображаешь, – кивнул Виал, – не через вторые, а дадут боги – через третьи или четвертые. Много посредников. К тому же меха у нас не ценятся, варварское это.

Хенельга слушала этот треп с нескрываемым интересом. У нее была та же жилка, что у Карника – стремление познавать, неувядаемое любопытство. В разговор она не вмешивалась, но слушала все внимательно. Эгрегий продолжала «переубеждать» Виала, что надо отправиться на север. Не упоминал только, что необходимо пристать к берегам Скирты – его родины. На это у парня хватило сообразительности.

Спор мог бы продолжаться вечно, Виал намеренно затягивал разговор. Он дожидался, когда придет Худ, чтобы поговорить о задумке чужестранца. А в это время отпущенник сможет обмозговать предстоящую экспедицию.

Бесшумно появился Худ. Впорхнул в свой дом, подобно тени. Виал улыбнулся ему. Нравятся торговцу такие моменты, когда представление проходит точно так, как он задумал. В иной жизни он стал бы идеальным хорегом. Заниматься театром он не мог, ведь в Гирции этот вид развлечений не очень распространен.

Простые люди Гирции предпочитают спортивные состязания, выступления гладиаторов или мимов. А такие сложные развлечения, как театр, у них не в почете. Состязания авторов во славу Лаэрта, бога вина и театра, не прижились на скалистых землях Гирции. В отличие, от главного атрибута этого бога.

Виал встал, поприветствовал хозяина. От внимания слепца не укрылось изменение в настроение гостя.

– Ты так уверен в своем замысле, не сомневаешься в моем решении, – сказал Худ, подходя.

– Видя настоящее, заглядываю в будущее, – ответил Виал, – не в обиду твоему недугу, будет сказано.

– Я понимаю смысл метафор. Так, что же твой план. Будь добр, подробности.

Вновь Виал изложил свои соображения, вновь столкнулся с теми же возражениями. Фатализм резчиков проистекал из их верований. Это не смутило Виала, он знал тысячи людей, что называют себя фаталистами, но стучат по дереву, выходя за порог.

– Вспомни, как твой народ поселился здесь, – сказал Виал.

– Я не могу, это случилось до моего рождения.

– Предки говорят через потомков. Вы – народ моря, но зажали себя в рамках… этого места. Я не понимаю, почему. Разве есть у вас предубеждения перед водной стихией. Вы обидели морского бога? Только божество прибрежных вод и ветра на вашей стороне.

Виал знавал одного человека – не лично, а по легендам, – что прогневал морского бога. Тому заказано было выходить в море. Резчики не походили на таких людей.

– Не гневался бог водного царства на нас. Не считаешь, что ошибочно выбрал, как убедить меня. Я ведь не могу выходить в море.

– Можешь.

– Не могу. Я слеп.

Виал усмехнулся. Сколько он людей знал, что без рук, без ног выходят в море. Опытный кормчий может даже без глаз вести корабль.

– Такого опыта у тебя нет, не спорю. Но многое ты делаешь лучше, чем зрячие.

Убедить в этом не составило труда. Худ хотел услышать подобное, столько лет он тренировал свои навыки, умение видеть без глаз. И только чужак признал его способности.

Это стоит дорого.

Каждый желает что-то получить, даже иллюзия может стоить огромных денег. Виал предложил слепому резчику права, которых он был лишен, тот с радостью ухватился за эту возможность.

В отличие, от своего брата калека был большим резчиком. Ведь он сохранил характерную для варваров черту.

– Не боишься, что мой народ будет угрожать вам? – спросил Худ.

Мы не способны предугадывать будущее, даже в лучшие расчеты закрадывается ошибка. Ничего нельзя предугадать. Так сказал Виал, не упомянул только о том, что и расчеты резчиков могут быть ошибочны.

Резчики не знают, чем грозит им исполнение плана торговца.

Вранья тут не было, только небольшое умолчание. Худ получил, что желал, ухватился за возможность и теперь готов исполнить все.

Технические вопросы они решили быстро. Прорыть канал – не составит труда. Хотя ни среди резчиков, ни среди чужаков не было громатиков, специалистов по землемерным работам, уж прорыть канал они смогут.

Виал не мог гарантировать, что сад резчиков уцелеет. И он сказал об этом откровенно. По всем расчетам выходило, что вода не затронет поселение, не повредит деревьям, но как можно говорить наверняка.

Худ согласился пойти на такой риск. Чужаков удивила стойкость варвара, способного пожертвовать самым дорогим для него ради поселения. Ради этих людей, что считали его неполноценным.

В нем нет злости на собратьев. Это хорошо, решил Виал, так проще будет Худу уговорить сограждан на рытье канала и затопление руин.

Как объяснить этот план, уже полностью лежит на Худе.

– Когда начнем? – спросил он.

– Как соберешь своих людей и изложишь план. Лучше сделать это вечером, чтобы с рассветом приступить.

– Так скоро?! – поразилась Хенельга.

Виал пожал плечами, он не видел смысла откладывать.

Такая скорость в принятии решений поразила Худа. Он полагал, что план растянется на несколько лет, как и все пророчество резчиков. Даже поколения проживут, пока будет создаваться канал.

У Виала не было столько времени, он жил быстро, налетал подобно шквалу, чтобы скользнуть дальше по волнам.

– Привыкайте, таков образ жизни ваших предков, – сказал он. – Пора вспомнить о том, кто вы есть.

Упоминания о былых свершениях всегда приносит выигрыш в споре. Получилось и в этот раз. Худ кивнул, признавая правоту чужака. Если уж его не послушают, план не удастся выполнить. Тянуть бессмысленно, лучше сразу узнать, к чему их приведет этот путь.

Помощь, пусть только материалами, придало людям новые силы. Еще днем ранее они сомневались в успехе, понимая, как мало у них запасов. Виал воочию наблюдал, как замедляется ход строительства.

Теперь же вместе с материальными ресурсами, резчики обрели нечто большее. Их рвение подпитывала молчаливая солидарность сограждан. Они были не одни, не собирались ломами и лопатами изменять вселенную. Виал понимал, как важна мотивация для людей, но не мог ничего сделать, полностью рассчитывал на умение Хенельги говорить.

У девушки получилось все в лучшем виде. Не помешало даже то, что она общается с чужаками – весьма близко, что порицается в любом обществе. Не помешало то, что этими работами занимаются изгнанники, низы общества. В таком простом народе нет четкого разделения между людьми.

Потому даже изгнанники вроде Худа и его крестьян не какие-то чуждые элементы, а плоть от плоти сообщества.

Подобного нельзя увидеть в Циралисе: рабы собираются в своих коллегиях, а свободные в своих. И никто не пересекается. Не говоря уже о половом разделении.

Простоты в житейских вопросах в родном городе нет. Глядя же на варваров, Виал немного им завидовал. Пусть они отсталые, диковатые люди, но в их состоянии есть нечто чистое. Близкое к природе. Даже жестокость они проявляют естественно, подобно волкам. И это не вызывает ярости.

Работы пошли быстрее, с новыми силами. Виалу даже не приходилось направлять людей. Он только выставлял вешки вдоль предполагаемой линии канала. Соорудил себе инструмент для земляных работ, прокладывал направления. Худ руководил своими людьми, один или другой человек из его бригады служили ему глазами.

За прошедшие дни Виал неплохо поднаторел в работе с громой. Требовался только помощник с палкой – та еще работа, когда солнце давит на голову.

Канал строился с невероятной скоростью. За этим наблюдали варвары, поднявшиеся на стены. Резчики забирались на частокол, цеплялись за выступы и свешивались на эту сторону. Смотрели за тем, как работают лопатами презренные крестьяне.

Через пару дней их любопытство сменилось пониманием необходимости этой работы. То один, то другой человек начали присоединяться к бригадам. Виалу пришлось разделять работающих на четыре группы, что было более эффективным. Не работали они только ночью, чтобы не тратить топливо. К тому же дня хватало, чтобы проложить почти две мили канала.

Четыре группы позволяли работать в двух местах. Виал смог полностью воплотить свой план. Нашел подходящее место у берега, приказал начал рыть канал там, чтобы две группы шли друг другу навстречу. Работы заметно ускорились. Чтобы вода не мешала, берег дополнительно укрепили камнем.

С таким количеством рабочих рук не составило труда натаскать больших камней.

Виал не запоминал людей, что приходили. Постоянно работали только люди Худа, остальные помогали по мере сил. Приходили те, кто не занимался в этот день рыболовством, работой в мастерских. Похоже, что большая часть костей и кожи пришла именно из мастерских.

Резчики еще не дошли до идеи коллегий. Каждый мастер был волен использовать свои запасы, как ему заблагорассудится. В коллегиях такие вольности не поощряются.

Виал припомнил, как подобное решается в его организации. Приходится проходить нудный процесс голосования, а в итоге решение принимают настоящие руководители организации. Даже если решение выносится в пользу того или иного проекта, времени на это тратится уйма. Это мешает инициативам торговцев, но защищает коллегию от безумных трат.

Лишь люди, вроде Виала, могут позволить себе совершать глупости. Ведь они тратят свои деньги, а не коллегиальные. И все риски валятся на их голову.

Такая система вполне устраивала Виала, ведь в случае чего, коллегия придет ему на помощь.

Например, в случае агрессии резчиков, когда они поймут, что дал канал цивилизованным людям.

На стройке не появлялись только воины. Гарпунщики, охотники на чудовищ – эти люди зависимы от Луцидия, воля царя для них закон. Царь ясно выразил свое отношение, так что никто из сословия воинов не появится на стройке. К тому же, они относятся к ручному труду с большим презрением, чем остальные резчики.

Пройдет еще лет сто, резчики обогатятся, сословие воинов выделится в аристократию. Вроде патрициев родины Виала.

Общаясь с варварами, торговец больше понимал откуда возникли гирцийцы. Ведь и они были когда-то такими голожопыми дикарями. Недалеко они ушли от этого состояния. Любой катаклизм может загнать благородных людей в леса, превратить их в грязных дикарей.

Что и произошло во время гражданской войны. Выжили только те, кто подготовлен жизнью к подобному. Старая аристократия никуда не делась, конечно, но в их ряды влилась новая кровь.

Кровопускание оказало оздоравливающий эффект на государство.

Резчики подобных проблем лишены, но после окончания строительства канала, они изменятся.

Пророчество будет отменено, потому что люди пойдут совсем по другому пути.

Глядя на работающих с невиданным энтузиазмом людей, Виал жалел только о том, что они растеряют свою силу духа. Не все выдержат изменение, многие покинут поселение. Что только к лучшему, будущим резчикам нужны предприимчивые и работящие люди, а не зазнавшиеся гордецы.

Вернувшиеся Эгрегий и Хенельга были удивлены тем изменениям, что произошли. Девушка не ожидала, что ее простые речи смогут возбудить столько народа, помогать строительству.

Виал поблагодарил ее за помощь.

Почти все это, что они сейчас видели, было сотворено Хенельгой.

– Идея была твоя, – возразила она.

Но не особенно рьяно она спорила, явно обрадованная благодарностью чужестранца.

– Идеи витают в воздухе, подобно птахам. Ловцов среди нас немного, еще меньше тех, кто способен сохранить жизнь хрупкой птице.

– Опять мудрствования из твоей школы? – посмеялся Эгрегий.

– Не, один пьяница выразился. А как там мои ребята? Не поубивали их?

Эгрегий пожал плечами, не зная, что и сказать. Конечно, встреча прошла… не просто – так дипломатично выразился отпущенник. Хенельга молчала, но украдкой глядела на Эгрегия. Они договорились, что с моряками будет «беседовать» именно Эгрегий. Те сначала пытались отшить «мальчонку», но после пару увесистых аргументов утихомирились. К тому же Эгрегий сразу перешел к приятным вещам, позволившим забыть об обидах.

Речь шла о выпивке, по которой моряки скучали даже больше, чем по женской ласке.

– Молодец! – похвалил Виал. – Вижу, что мой друг не ошибся в тебе.

– Я только перенял несколько уроков от наставника, – Эгрегий поклонился.

В его действии было больше насмешки, чем уважения. Виал не обиделся, он не любил пустое лизоблюдство.

– Я запомню твои слова. Коллегия пополнилась умелым человеком! – это уже без всякой иронии.

Узнав о состоянии моряков и судна, Виал успокоился. Моряки, как он и ожидал, уже пребывали в состоянии срыва. Готовы были выбраться из укрытия, возможно, попытаются выйти на лодке из грота. А ведь прошло не так много времени, чтобы сойти с ума от скуки.

Судно находилось в лучшем состоянии. Хоть в пещере было сыро, древесина не пострадала. Больше всего Виал опасался, что его наемники попытаются сделать что-нибудь с лодкой. Если бы они передрались и зарезали друг дружку – плевать, а вот потеря судна больно ударит по торговцу.

Закончив отчет, Эгрегий спросил, не хочет ли Виал пригласить моряков сюда. Это избавит их от многих проблем, к тому же пара сильных рук не помешает. Речь идет даже не о том, что наемники будут рыть канал.

Похоже, даже Эгрегий понимал, чем все это закончится. «Может кончиться» – поправил себя Виал.

Вот потому-то Виал не хотел звать моряков. Наверняка будут болтать, скажут не столько правду, но взбаламутят варварский народ.

Обошли они стороной только вопрос о Хенельге. Виал не стал спрашивать ее напрямик, давая молодым время отдохнуть. После тяжелой дороги, люди принимают резкие и необдуманные решения. Зато после отдыха, сытного обеда – легче их убедить.

Торговцы это прекрасно знают, потому к серьезным вопросам всегда переходят после славного возлияния. Хотя… им нравился сам процесс, а все, что выше, было придумано, чтобы оправдать свои слабости.

Виал решил вечером нагрянуть к помощникам, отметить успехи и грядущие проекты.

Сделать это он не успел, все ближайшие дни был занят на стройке. Неучтенные факторы вмешались в работу. Местами канал осыпался, не помогали даже кожаные стены и костяные опоры. В нескольких местах рабочие наткнулись на объекты, оставшиеся от гигантов.

Казалось бы, ничего серьезного, ведь все поселение построено на занесенных песком развалинах. Но как назло – или к счастью, – по маршруту канала люди натыкались на своеобразные находки. Кроме остатков домов, сооружений, которые уже нельзя индефицировать, люди находили обломки статуй и рельефов.

Примерно тоже, что находил Виал в развалинах. Знал бы он, что можно найти рельефы, так не стал бы тратить время на походы.

Находки заставляли людей бросать работы, собираться в месте раскопа, чтобы обсудить смысл предметов. Виал видел резчиков такими возбужденными только во время праздничного пира.

Работники не могли понять, что тут изображено, пока Виал не объяснил, что за процессии на рельефе. Тут уже даже до самых тугих дошло – люди на рельефах были знакомы. Узнали Виала и его спутника, Карника и Хенельгу, а так же Луцидия и его слепого брата.

Мелкие пластинки, каменные блоки с изображениями и целые статуи. На одной даже смогли узнать браслеты, что носил Карник. Жаль, что лицо не уцелело.

Смысл находок оставался неясен, даже Виал не нашел, что сказать по этому поводу. Только позже он придумал, как выставить эти находки в нужном свете. Рассказал людям о Мефоне, о коллегии, которой бог покровительствует. Среди рельефов было изображение змееногого существа.

Морское божество, его человек и канал. Вывод был очевиден – бог посылал людям знак, что это действо угодно ему.

Пришлось подробно рассказать о покровителе коллегии, о знаках и сопутствующих ему рыбах и животных. Таких мелочей на рельефах не было, но люди сами домыслили картину. Виал знал, что так будет. И через пару дней уже появились свидетели того, как на дне строящегося канала трепыхался карп, как священные гуси летели на север и тому подобное.

Виал не отрицал и не подтверждал эти свидетельства. Говорил только, что бог будет общаться с каждым на своем языке.

Только это и требовалось людям.

Из чужака, торговца – по сути презренного человека, Виал преобразился в лицо священного звания. Не жреца, но пророка. А тут еще и поддержка собственного божественного потомка – Худ не отрицал слова гостя. Забыли даже о том, что Луцидий против строительства.

Весть о находках облетела поселение, заразила каждого резчика. Их мнение о чужаке всегда было хорошее, хотя Виал это не замечал, но после находок, люди возносили чужака до небес.

Теперь каждый резчик пытался тем или иным способом помочь. Даже занятые в море приходили на стройку, чтобы поделиться уловом, принести воды и просто подбодрить братьев и сестер.

Люди не давали прохода Виалу, окружали его и заставляли рассказывать истории о Мефоне. Весть о том, что бог чужаков вышел из этих развалин, поразила людей. Даже расскажи им Виал с самого начала, кому он служит, это не произвело бы такого впечатления. Резчики подумали бы, что чужак врет. Вещественные доказательства меняли их представление о гирцийцах.

Виалу удалось узнать кое-что о верованиях резчиков. Умел в вопросах находить ответы для себя. Оказалось, что резчики знали Мефона, под другим именем, конечно, но почитали этого титана и владыку моря. Ведь без его покровительства ни одно судно не выходит в море.

Остальные боги из троицы, что видел Виал в руинах, так же почитались резчиками. Все эти «хозяева пустоты», не были демонами, стихийными порождениями или отродьями хаоса.

Не могли они сравняться и с предвечными богами, что почитаются во всем остальном мире, чьи колесницы носятся по небосводу и видны в ясные ночи. Резчики их тоже уважали, ведь и они смотрят в небо по ночам. Но первыми были для них эти трое, простых и понятных бога, что укротили хаос, зажали его в рамки порядка.

Потомками этих богов были Луцидий и Худ, ставшие олицетворением силы и слабости богов варваров. Один правил днем, когда ясный его лик разгоняет мрак, а другой находится в вечной тьме, всегда на границе с людьми, но его сила так же важна для процветания поселения.

Все это удалось вычленить из тех вопросов, что задавали резчики. Трое хозяев пустоты были морским, небесным и подземными богами. Примерно такое же разделение в божественной иерархии было у всех народов. Виал не особенно удивился, подобные истории он слышал и на западе, и на востоке. Теперь на юге он услышал истории о трех богах.

Резчики его немного расстроили, от них Виал ожидал большего, точнее от их богов. Оказалось, что варвары ничуть не лучше любых других людей. Виал попытался скрыть свои эмоции от резчиков, свернул все разговоры о богах, сославшись на занятость.

Пророчество исполнилось, хотя варвары не поняли этого. Виал же не стал ничего объяснять, для него этот конец света означал огромную прибыль. Нагруженный подарками, он собирался уходить.

Припасы, дары, а самое главное – спутники.

Большего богатства здесь он не мог приобрести. Ресурсы можно найти везде, а вот верных и умных людей добыть сложнее. Простота варваров ему нравилась, но эти двое были наделены другими важными качествами. Они могут стать верными помощниками, а не просто исполнителями его воли.

Покидая селение, Виал подарил Худу свой амулет. Объяснил, что он значит. Расставаться со священным предметом было тяжело, но это необходимо. Дар торговца был принят варварами.

Теперь в этом месте будет править Мефон, а это значило, что коллегия Циралиса застолбила место на Побережье белых костей. Ресурсы, люди, их умения – все это теперь будет принадлежать коллегии.

Даже приди тиринцы сюда раньше гирцийцев, они увидят последователей Мефона, братьев коллегии.

Религия сильная вещь, она объединяет разные народы, сплавляет их в удивительный и прочный металл.

Теперь резчики обречены связать свою судьбу с гирцийцами, а конкретно – с коллегией из Циралиса, и их личным патроном Косом Виалом. Это судьба, что выбрал их царь, он выбрал бога, которому община будет поклоняться.

Прощаясь, Виал пообещал направить в поселение жрецов Мефона. Не уточнил только, что эти жрецы так же являются коллегиатами. Торговля и владение морями – вот истинная суть Мефона. Резчики станут отличным дополнением коллегии.

Это лучше чем владение землей, даже самой жирной почвой на равнинах у Масирских гор. Главный ресурс любого общества – это люди. Прощаясь, Виал упомянул это, не объясняя смысла своих слов.

Хенельга отправилась с ним без всяких вопросов. Повлияло тут даже не то, что Виал слыл пророком, а близкие отношения с Эгрегием. Торговец чувствовал легкую обиду, что его парень так легко нашел другого человека, но что поделать, люди не бессловесные животные, их нельзя так просто понукать. Даже рабы, даже отпущенники имеют свое мнение, это мнение необходимо уважать.

Прощание выдалось тяжелым, резчики не хотели отпускать торговца. Но задержать пророка они не могли. Ветра скоро переменятся, погонят его судно на север. Спутникам Виал даже не стал объяснять, почему он спешит.

– Мы выполнили свое предназначение, – только сказал он, уходя.

Этого было достаточно. Даже Эгрегий проникся священным трепетом. Он и раньше уважал торговца за жесткость, крепость духа, а теперь это уважение взлетело до небес.

Все случившееся было тому виной.

Дары резчиков были богатыми, кроме украденных Виалом вещичек. А они украдены, стоит говорить откровенно. Кроме этих предметов, резчики подарили своему патрону новый топорик – стальное лезвие с украшениями было насажено на костяную рукоять, украшенную резьбой. Виал обрадовался, увидев рельефы, отражающие все его приключения. Будет ему в старости память.

Топор не был главным подарком, было еще множество изделий: статуэтки богов резчиков, звериные брошки, подвески, серьги, браслеты. Костяные изделия поражали своим изяществом, но были легкими как перышко. Никогда еще Виал не держал в руках такое богатство.

Но стоит ли все это продавать? Он еще не решил, лучше подарить эти изделия коллегии. Пусть они украшают здание, напоминая всем и коллегам, и гостям о приключениях Коса Виала.

Лично Худ, царь Худ, подарил своему другу несколько деревянных безделушек. Он скопировал амулет торговца, чтобы тот не уходил из поселения без покровительства Мефона. Удивительно, как быстро царь смог вырезать это изделие.

Припасов резчики подарили много, хватит на весь путь обратно. Жаль, они не выращивали виноград. Придется довольствоваться в пути зерновой брагой. Зато множество сухих фруктов – главное богатство этого края, люди унесли с собой.

Все поселение отправилось провожать пророка и его спутников, оставили их только у канала, что заметно расширился. Вскоре тут придется строить мост или понтон. Этим будут заниматься другие люди, Виал сомневался, что когда-нибудь вернется на Побережье. Разве что Хенельга уговорит его.

Прощание затянулось и было весьма теплым. Резчики расчувствовались и рыдали, Виал тоже не удержался. Он и раньше не особенно скрывал своих эмоций. Из всей толпы плачущих людей только Эгрегий сохранял удивительную стойкость. Вот что значит кровь северян.

На тот берег перебрались на лодке резчиков. Гарпунщики обняли на прощание Виала и его спутников. Слепой царь махал рукой уходящим с того берега. Все-таки он стал другом этим людям, не станет злить на них за произошедшую метаморфозу.

Чужеземцам было легче покидать край, только Хенельга часто останавливалась, глядела назад. Бросать спутников она не собиралась, вскоре догоняла их.

Так за пару дней, не особенно торопясь, трое путешественников добрались до грота с лодкой.

По левую руку от них шумело море, а справа за деревьями грохотали осыпающиеся руины. Прошедшие дожди ускорили гибель строений гигантов. Виал испытывал горечь по этому поводу, но что он мог поделать? Так должно, так будет.

На третьи сутки они добрались до грота. Моряки спали у лодки, испив все припасы, что принес им Эгрегий.

– Такие события, а они спят, – посмеялся отпущенник.

– И тысячи тысяч иных людей так же, – сказал Виал.

– Сложно в это поверить.

– Уж постарайся.

Судно было сухим, не пострадало после прошедшего шторма, а Виал сильно переживал на этот счет.

Торговец сгрузил взятый из схрона руль, разбудил Карнина и Мафенаса. Моряки увидев патрона взревели от радости, еще больше они обрадовались принесенным припасам. От них воняло, как от козлов весной, пришлось загонять обоих в море, чтобы помылись.

Пока моряки плескались – полностью обнаженные, чтобы Хенельга могла видеть, Виал проверил судно и припасы.

– Все сожрали, стервецы! – воскликнул он.

Не шибко, впрочем, удивился.

– Как они выживали все это время, – покачал головой Эгрегий. – В прошлый раз было так же.

Хенельга уселась в темном углу пещеры, не лезла в разговор. Ее не трогали, понимая, что она чувствует.

Отмывшиеся моряки помогли спустить судно к воде. После прошедшего шторма в бухте было полно медуз, что больно щипали за ноги, поднялся уровень воды.

Оказавшись в воде, лодка весело заплясала. Вынужденное бездействие ее так же угнетало. Стоя по пояс в воде, Виал обошел судно, гладил по бортам и что-то приговаривал. Эгрегий глядел на это с немым восхищением, боялся вмешаться, зато Мафенас и Карнин спокойно начали загружать судно припасами.

Разместив груз, люди забрались в лодку. Хенельга на прощание сделала возлияние. Чужестранцы повторили ее действие. Пришлось осушить один бурдюк с брагой, не пил только Виал, ему предстояло вывести судно из опасного места.

Попрощавшись, испросив помощи богов, путешественники налегли на весла. Карнин расположился на носу, выискивая мели, двое других мужчин были на веслах. Хенельгу не трогали, позволяя ей проститься с родным берегом.

Виал вывел судно из рифов в открытое море. Как он и предполагал, ветер был южным, погнал лодку прямо в Гирцию. Не придется делать крюк на восток, как в прошлый раз. Заканчивался сезон торговли, пора было возвращаться в родной порт. Этот сезон был выгодным для всех, кто находился на борту.

Поставив парус, люди расположились на судне, развлекались, как им было привычно. Моряки играли, ругались, Эгрегий и Хенельга болтали, уединившись на носу.

Виал усмехнулся – уединиться на этот судне сложно, но даже обретя богатства, он не собирался менять эту лодку на больший корабль. Нанять навклера с командой одно, но самому выходить в море – это другое. Родное судно он не променяет даже на самый большой корабль в Гирции.

Обратный путь занял меньше времени, хотя был сложнее. Южные ветра были теплыми, но появились первые предвестники зимы: шквалы часто трепали судно торговца, к счастью, без особого вреда. Обычно, по возвращению в порт приходилось менять множество канатов, порванных во время штормов. Главное, что сами уцелели и привели в порт товар.

Свое компаньона Виал больше не ставил на кормило, потому что ветра были жесткими. Возвращение выдалось тяжелым, зато морякам не приходилось сидеть на веслах. Только возня с парусами и рыболовными снастями была на их совести. Хенельга тоже участвовала в общих делах, даже не обращала внимания на довольно нахальных моряков.

Скрыться на малом судне некуда, так что девушка быстро привыкла к… естественным отношениям между моряками. Это понравилось Виалу, эта девушка точно сможет влиться в команду. Но ей еще предстояло пережить зиму в Циралисе, холодную и неприветливую. В городе, где много угроз: вино, еда и общение с мужчинами. Виал надеялся только на то, что Эгрегий сможет удержать свою девушку в рамках.

Торговец не ошибся, парень из деревни справился с этой задачей. Так что подготовка к новому сезону и к новым планам Виала прошла без проблем. Лета все трое ждали с нетерпением, радовались, когда в Циралисе почувствовали дуновения западного ветра.