Дневник Алессаль Фогрейв

«Седьмой день без телефона и интернета.

Замок Харрад, библиотека.

Завтра прибывает наследник рода Фогрейв. Домашние стоят на ушах, их волнение передаётся и мне. Весь день провела в библиотеке, читая законы нового дома – мира Эрмид. По всему выходит, я обязана подчиняться новоявленному братцу в отсутствие отчима. Шикарно, ничего не скажешь! Надеюсь, он такой же адекватный и крутой, как мамулин муж. Тьфу–тьфу, чтоб не сглазить.

На этом, дорогой дневник, сегодня заканчиваю. Я так и не научилась включать свет в этих магических штуках, не хочу обращаться к слугам и позориться или идти в темноте. Не скучай и не дружи с книгой по этикету, она научит тебя плохому!»

Спрятала дневник в личный шкаф, закрыла прикосновением артефакта.

– Бип–бип, – произнесла тихонько, имитируя сигнализацию машины.

Мы с мамулей прибыли в Харрад лишь неделю назад, а я уже скучала по дому, хотя жила здесь не хуже принцессы.

Мне заказали роскошный гардероб, наняли учителей по этикету, официальному и любовному письму, танцам, искусству беседы. Выделили королевские покои с шикарной гардеробной. Заметив, как много времени я провожу в заброшенной дальней башне, сбегая ото всех и вся, отчим велел привести её в порядок, обставить современной мебелью, а затем магией закрыл от посторонних, сделав её моим личным убежищем.

Столь чуткий и заботливый шаг не мог оставить равнодушной, и в его присутствии я старалась быть паинькой. Мама только глазами хлопала, не в состоянии поверить, что «яблочко от яблоньки» в кои–то веки признало её выбор и даже немного его полюбило.

Улыбнулась, вспомнив её счастливое лицо в тот день, но затем тяжело вздохнула.

Только моё желание вернуться на Землю омрачало её существование.

Мама поджимала губы и не хотела ничего слышать, однако и здесь её мудрый муж предложил хороший вариант – продержать меня в Эрмиде до совершеннолетия, дать осмотреться, завести друзей, получить магическое образование и лишь тогда принимать окончательное решение.

Я прекрасно понимала, на что они рассчитывали, но не сомневалась – выберу вай–фай, соцсети и любимую умную колонку вместо магии, которая мне пока совсем не давалась.

Вспоминая непростой разговор, повернула к башне, а не в свои покои принцессы. Там хранились все мои «драгоценности» из дома, там я чувствовала себя в безопасности и могла расслабиться. А если к ощущению уюта добавить прекрасный вид на виноградники и мерцающее вдали море, за которым прячется на ночь оранжево–красное светило, можно себе только позавидовать.

Останусь на ночь, с утра выпью кофе на террасе, любуясь рассветом. Красота.

К слову о видах, солнышко скоро закатится за горизонт и останусь я без нескольких мгновений ежедневного чуда.

Взлетела по ступеням, подбежала к распашным дверям, с силой их толкнула, сделала первый шаг…

И обомлела.

Нет, любоваться было, чем.

Но о закате речь уже не шла!

– Что вы здесь делаете? Ещё и в таком виде! – возмущённо потребовала ответа, разглядывая огромного, мощного мужчину, который самым наглым образом принял душ в моих владениях, обернул бёдра моим полотенцем, развалился в плетёном кресле и с довольной физиономией пил кофе из моей любимой чашки!

Кто мог пересечь закрытый отчимом магический контур, не сомневалась, потому чувствовала себя в относительной безопасности.

Наглец и не думал отвечать. Сделал глоток кофе, закрыв на мгновение глаза, блаженно выдохнул и демонстративно посмотрел вдаль, будто я муха надоедливая.

Разъярённой рысью переместилась, загородив собой вид на море и пламенеющий всеми оттенками алого закат.

– Что. Вы. Здесь. Делаете? – повторила, выплёвывая каждое слово.

Он нарушил мою территорию. Моё убежище. Место, где я могла быть собой, не придерживаясь строгих правил этикета чужого мира! Не приспосабливаться и не прогибаться ради мамулиного счастья. Отдыхать, в конце концов!

– Это моя башня, – спокойно ответил мужчина, поднимая хищный, пронизывающий взгляд.

На мгновение я забыла как дышать. Сияющая раскалённым металлом радужка завораживала и манила, затягивала в кратер вулкана, чтобы затем с яростной злостью избавиться от остатков доверчивой жертвы, фыркнув неприязненно и надменно.

Мысль выдернула из странного оцепенения. Смерила незваного гостя ледяным взглядом. Но поняла, что мои голубые глаза без магических вкраплений выглядели не столь впечатляюще.

Ну что же, будем действовать с помощью методов родного мира.

– Ах, простите, я ошибочно думала, будто розовые шёлковые подушки и чашки в цветочек купили специально для меня. Надо же, как совпадают наши вкусы, братец, – проговорила ненатурально, но с милой улыбочкой и прижимая руку к груди. Затем опустила взгляд ниже, на единственный предмет одежды: – Это кремовое полотенце с сиреневыми единорогами вам очень идёт.

– Не дерзите.

– А вы не врывайтесь на чужую территорию без приглашения, – ответила в тон красавцу, в чьих глазах сейчас отражались алые языки заката. – Это полотенце, между прочим, для лица. Было.

– Это моя территория, – ответил мужчина, поднимаясь, и я едва не отступила в ужасе, столь мощное впечатление он производил. Кожа покрылась мурашками, позвоночник прошила ледяная молния страха, но внешне я не дрогнула. До его жестоких, пугающих слов: – И вы моя. Вместе со всеми полотенцами, чашками и золотистыми шторами. Запомните это, Алессаль. И больше никогда со мной не спорьте, это может плохо кончиться. Для вас.

– Крепостное право давно отменили, – ответила, понимая, что голос вот–вот задрожит, если он не прекратит так на меня смотреть.

Да что со мной?

Почему так страшно? Жутко от его фигуры?

Хочется забиться в дальний угол и сделать вид, что никого здесь нет.

– В Эрмиде живут лишь свободные и сильные, – с достоинством проговорил мужчина.

Хорошая подсказка, благодарю.

Губы тронула лёгкая улыбка. Я приподняла голову, чтобы заглянуть в красивое, но бесконечно суровое, холодное лицо.

Нет уж, братец, тебе меня не запугать. Я современная девушка из другого мира, смотрела ютуб и знаю про все эти фишки с НЛП, газлайтингом и абьюзом. Не стоит на меня давить, иначе я начну давить в ответ.

– Тогда Эрмид мне подходит, – произнесла спокойно.

– Не уверен.

А–а–а! Как же бесит эта его непробиваемость!

Спокойствие, только спокойствие, Алеся. Они здесь живут по своим правилам. Ты в другом мире, ты сильная, ты справишься…

Но не прогибаться ведь под каждого властного новоявленного родственника!

– Не думайте мне указывать, братец. Это может плохо кончиться. Для вас, – повторила его слова, отчётливо понимая, что голос звенит от злости.

Мы застыли напротив друг друга.

Он. Огромный, мощный, увитый стальными мускулами. Со слегка растрёпанной тёмной, влажной после душа шевелюрой, огненным взглядом и жёсткой ухмылкой на красиво очерченных губах.

И я. Тонкая, изящная, с огромными голубыми глазищами на узком скуластом лице. Наверняка производящая впечатление хрупкой фарфоровой статуэтки, а не сильного противника.

Выпрямилась ещё сильнее, приподняла подбородок. Смело заглянула в глаза, понимая, что если не выдержу эту битву, не видать мне его уважения во веки веков.

Мужчина сделал шаг вперёд и зафиксировал мой подбородок длинными, сильными, но неожиданно нежными пальцами. Ещё немного приподнял. Склонился так близко, что я кожей ощутила жар его дыхания.

– Зови меня Рагнар, маленькая принцесса, – произнёс он удивительно ласково. Но, не успела я обрадоваться, продолжил: – Будь послушной и исполнительной. Не дерзи старшим. Хорошо учись. Молчи.

Дёрнула головой, вырываясь из захвата, отступила на шаг, чтобы удобнее было смотреть на эту громадину.

– Я сама решаю, что, как и когда буду делать. А теперь прошу меня извинить, но вам пора. Ночь.

Кивнула в сторону спальни, не сразу поняв, до чего это неприлично выглядит. С другой стороны, куда ещё он может деться с террасы? Лестница в башне всего одна.

– Если ты так настаиваешь, – мягко проговорил Рагнар, направляясь на выход.

Он шёл неспешно и плавно, уверенно, расслабленно. Под загорелой, бронзовой от последних закатных лучей кожей перекатывались мышцы. От линии тёмных волос до копчика, едва прикрытого полотенцем, ползла вязь рун.

Уф!

Обалдеть, конечно, братик.

С другой стороны, если так выглядят учащиеся академии, может, стоит на неё взглянуть? Одним глазком, так сказать. Для общего развития.

Домой торопиться не стоит. Возможно, здесь интереснее, чем в интернете. Магия, в конце концов. Отчим уверен, у меня есть к ней способности, даже обещал, что они быстро проклюнутся, стоит лишь напитаться энергией этого мира.

Я дала братцу время одеться и убраться из моих владений, даже посидела немного на террасе, хоть и не расслабилась до конца. Мысль, что Рагнар может приходить и уходить, когда ему вздумается, совсем не нравилась. Возможно, стоит вернуться в свои официальные покои, туда он вряд ли посмеет заявиться. И там я под защитой отчима.

Сумерки я не любила и поспешила вернуться в башню, не приняв окончательное решение, как поступить. С одной стороны, спальня безопаснее. С другой – без света я запросто могу свернуть шею, если оступлюсь на крутой лестнице, где и днём было темно, местами без узких окошек приходилось идти на ощупь.

Отчим категорически запрещал домашним мне помогать с освещением, неустанно повторяя, что без острой необходимости я не начну пользоваться силой. Я злилась, потому что телевизора в Эрмиде не было, книгу почитать не могла, выучить что–нибудь полезное – тоже. И я не любила темноту! А в безлунные ночи она была густой и тягучей, словно смола!

Добрые служанки взяли надо мной шефство и каждый вечер приносили в спальню наполненные светящимися лепестками хрустальные чаши.

– Для приятного аромата, – поясняли они, заговорщически улыбаясь.

И сейчас я поняла, как был прав отчим. Может, я уже могла бы создать крохотный светлячок и вернуться к себе. Теперь же приходилось ночевать в открытой вторжению братца башне.

Закрыла двери на террасу, активировала артефактом защиту, непривычно моргнув от яркой вспышки.

– Странно, – удивилась неожиданному эффекту. – Разрядилась эта штука, что ли?

Поморгала, пытаясь адаптироваться к царящей в спальне темноте, и пошла в ванную, пока окончательно не стемнело. Наскоро приняла душ, надела пижаму и, заплетая на ходу волосы в косу, отправилась в постель.

Занятую врагом!

Замерла, затаила дыхание, не в силах поверить, что в моей кровати лежит сводный братец собственной персоной.

Сгустившиеся сумерки не позволяли разглядеть его лицо, но я видела тёмный силуэт на белоснежной глади и будто нарочно брошенное на прикроватную тумбу полотенце. Подозреваю, то самое, с единорогами.

Будто я не догадалась, что такого рода красавчики не спят в пижамах. Намёки он мне делает.

Выдохнула.

– Пока не заслуживший уважения старший брат, не соблаговолите ли вы пояснить свои действия младшей сестрёнке? – спросила, изо всех сил стараясь выделять поменьше яда. Получалось плохо. Буква «с» в каждом слове превращалась в недовольное шипение.

– Ты мне не сестра.

И снова этот спокойный голос уверенного в праве творить любую дичь мужчины. Как же бесит–то, ужас. Но выхода нет, придётся налаживать контакт. Ради мамы. Ради отчима, который так много для нас сделал.

– Настаиваю на обратном, – произнесла мягко. И поделилась искренне: – Всегда хотела старшего братика, так что не порть ребёнку праздник.

– Ты не ребёнок. Несмотря на это странное одеяние с детским рисунком, – добавил он с интересом в голосе.

– Попрошу не оскорблять мою пижаму, это подарок лучшей подруги. В моём мире люди спят в удобной и приятной телу одежде, – пояснила, стараясь не ссориться с новоявленным родственником.

– Теперь ты в Эрмиде, здесь нет одежды для сна. Кожа должна напитываться магией беспрепятственно. Раздевайся и ложись, так уж и быть, поделюсь силой.

Рецепторы взорвались восторгом. Кожа загорелась, заполыхала. Дыхание участилось.

Но язык оказался не менее проворным и сразу отреагировал.

– По–братски? – ляпнула ехидно.

Мысленно дала себе пинка. Нельзя вестись на провокации. Особенно неприятным оказалось поведение собственного тела. Бесстыжее.

Нет, я всё понимаю, брат оказался невероятно сексуальным красавцем, но характер – бр–р–р! Такого не перевоспитать. И это его: слушайся, веди себя хорошо, молчи.

Что он там говорил вообще?

Мозг отказывался полноценно анализировать ситуацию, но всё же пока трепыхался.

– Я не испытываю братских чувств. Иди сюда.

– Бегу–тороплюсь! – фыркнула, разворачиваясь на пятках и направляясь к шкафу. – Поняла, что спорить с тобой бесполезно, лучше вернусь в свои покои. Рискуя жизнью, между прочим.

– В замке безопасно.

– Да что ты говоришь! – хмыкнула, накидывая на плечи плащ до пят. – Пока–пока. Неприятных тебе снов в моей постели. Завтра я попрошу его светлость выселить тебя отсюда официально.

Жаль, не видела лица братика. Интересно, от него хоть раз в жизни сбегали девицы посреди ночи?

Мысль была забавной, но я не улыбалась. Предстоял непростой путь по неосвещённой винтовой лестнице, и я уже начинала бояться.

– Остановись, – раздалось так близко, что я замерла парализованной мышью. На плечи опустились горячие руки. – Я чувствую твой страх. Что тебя пугает?

– Не твоё дело! – Нет, ну а что? Я трусиха, но гордая.

– Моё. Ты находишься под покровительством рода Фогрейв, – проговорил он так, словно это всё объясняло.

Дёрнулась в сторону, освобождаясь от захвата, с неприятием думая, что маневр удался лишь потому, что он позволил. Он слишком силён. И готов эту силу применять.

Вместо волны страха по телу прокатилась огненная лавина.

Да ну что такое?

Почему я так остро на него реагирую? Он не первый и не последний красавчик на моём пути. И наверняка даже в этом мире есть куда менее неприятно–властные экземпляры!

– Меня пугает то, что ты без приглашения пришёл в мою башню, считаешь нормальным забираться в постель собственной сестры и не желаешь понимать, в насколько неудобное положение ты меня этим ставишь.

– Меня ты не боишься, – проговорил он, обжигая дыханием щёку. – Ты дерзкая, строптивая, непослушная маленькая девочка, у которой дрожат колени от… одного вида темноты, – закончил он жёстко. – Собирайся. Проведу до галереи.

Нервно сглотнула.

Руки тряслись, губы дрожали. Я в жизни не испытывала столько эмоций по отношению к одному человеку! И никак не могла его разгадать. Пока.

Но раз готов провести, пусть.

– А лампы зажжёшь? – спросила, не совладав до конца с паникой.

– Желаешь рассмотреть всё, что не удалось на террасе? – ехидно осведомился мужчина.

Выбор усложнился.

Обнажённый мужчина или темнота.

Кстати, почему Рагнар обнажён?

– А где твоя одежда? Ты ведь вряд ли пришёл сюда без неё? – уточнила, делая шаг в сторону, но не поворачиваясь к бесстыжему провокатору. А то включит свет внезапно, предстанет во всей красе, а мне потом красней и заикайся. А неправильно отреагирую – у него будет повод подшучивать до конца дней.

Хотя шутник из него так себе, судя по всему. Но это не точно. Может, пока он слишком недоволен появлением мачехи и её наглой дочери.

Улыбнулась. Да я веду себя с ним, как паинька!

– Ты действительно не знаешь?

Слышу в его голосе искреннее удивление. Неверие. И несмотря на кромешную темень знаю – он не отрывает взгляда от моего лица.

– Нет. Ни одному нормальному человеку в голову не придёт избавляться от одежды с концами. Ты или разыгрываешь меня или… я не знаю, что можно предположить. Какие–то местные нюансы?

– Занимательно.

Какое красноречие! Всё объяснил, рассказал. Чудо, а не родственник!

И оставаться с ним наедине совсем не хочется. Пора делать ноги.

– Я могу отдать тебе свой плащ и переодеться в платье, – предложила великодушно. – Так ты спокойно вернёшься в свои покои.

Вспыхнула дюжина магических огней, освещая комнату мягким желтоватым светом. Демонстрируя, что мой немногословный собеседник уже облачился в любимую форму одежды – банную.

В этот раз его бёдра обнимало махровое белое полотенце с тонкой серебряной полосой. Нет, чтобы выбрать милое розовое с пончиками, я бы разрядила обстановку шуткой.

– Ты готова? – спросил он, игнорируя моё предложение.

– Да, пойдём.

Легко сбежала по лестнице, но остановилась на границе света и тени, дожидаясь брата, от которого мурашки по коже.

Реакция собственного тела на присутствие мужчины сильно смущала. Я не их тех девчонок, что падают в обмороки или теряют голову при виде накачанного красавца. Почему же рядом с ним я превращаюсь в комок противоречивых эмоций? И ведь он прав: не боюсь его ни капли, хотя чувствую угрозу.

Прошло несколько мгновений, но Рагнар так и не появился на лестнице. Я не знала, что и думать, стоит ли возвращаться или попытаться перебороть детский страх и спуститься самостоятельно, как вдруг свет исчез. Я оказалась в кромешной тьме.

Тело парализовало. Я замерла, боясь даже дышать, закрыла глаза. На висках выступили крохотные капельки влаги.

– Рагнар! – пропищала, ненавидя себя за слабость, с которой не могла справиться.

– Я здесь. Дай мне руку и пока не открывай глаза.

Его спокойный тон, уверенность, звучащая в каждом слове, заставили протянуть ладонь навстречу его руке.

– Включи свет, – попросила шёпотом.

– Нет. Теперь ты Фогрейв, Алессаль. Ты не имеешь права быть слабой даже наедине с собой. Это неприемлемо. Сейчас ты пройдёшь со мной за руку в кромешной тьме, завтра я буду идти с тобой рядом, послезавтра пойдёшь одна. И будешь ходить до тех пор, пока не справишься, или я не возьму тебя в академию.

– Я туда не рвусь, – буркнула недовольно.

– Тогда сиди дома, изучай танцы и этикет, этого достаточно, чтобы выйти замуж.

– Я не собираюсь замуж! – рявкнула недовольно и открыла глаза. Ничего не увидела. Но крепко сжимающая мою ладонь рука придавала уверенности, пусть и принадлежала не союзнику. – Тем более, в вашем мире. Я вообще хочу домой. У меня там даже парень есть!

Запал закончился так же быстро, как вспыхнул. Я вновь ощутила, как липкий страх проникает за пазуху. И первой сделала шаг вниз, предлагая и Рагнару начать движение.

– Парень – это жених? – поинтересовался братец подозрительно нейтральным голосом, но с места не сдвинулся.

– Не совсем жених, – не смогла соврать я. – В моём мире девушки не бегут сразу замуж, они учатся, работают, путешествуют, достигают своих целей, а затем, если посчитают нужным, находят достойного партнёра и выходят замуж.

– Звучит, как деловой план. Девушки Эрмида мечтают выйти замуж по любви, – неожиданно мягко произнёс мужчина, наконец, продолжая спуск. – Желательно за дракона.

– Кого? – Я поперхнулась и захихикала. Из–за волнения смех звучал истерично, звонко и немного по–дурацки, но остановиться не могла. На глазах выступили слёзы. – Драконов не существует, – проговорила убеждённо. – Даже если бы они существовали, какой резон девушкам выходить замуж за ящеров? Они богаты и красивы? Или им не нужно гладить рубашки?

Я вновь расхохоталась, с удивлением понимая, что мы прошли половину пути, а я до сих пор не рыдаю, забившись в уголок. Впрочем, здесь ни уголка, ни возможности порыдать – не при свидетелях ведь разводить панику. И с таким огромным и сильным мужчиной мне вряд ли что–то может угрожать. Разве что сам мужчина.

Я не ждала ответа на вопрос, поскольку воспринимала беседу только как средство отвлечься и сгладить непростой путь. Однако Рагнар со свойственной ему обстоятельностью продолжил:

– Драконы женятся только по любви, потому бесконечно уважают и берегут своих жён. Среди людей подобная верность и преданность семье встречается не часто.

– Звучит действительно впечатляюще, – без интереса проговорила я. – Лучше расскажи про академию и то, чем в вашем Эрмиде может заниматься деятельная и не желающая выходить замуж девушка.

Голос под конец дрогнул – мы дошли до очередного узкого окошка, из которого совсем немного просочился свет, оживляя темноту движением.

Я знала, что это игра света и теней, что моё воображение дорисовывает тьме различные очертания, а на самом деле здесь безопасно и пусто, башня защищена магией отчима и присутствием брата, за которым, при необходимости, я могу спрятаться, как за каменной стеной. Чувствую это.

Но…

Страх ледяной рукой сжимает сердце, впивается в шею мёртвой хваткой, лишая воздуха разгорячённые лёгкие.

Тело парализует.

Замираю столбом. И… лечу на Рагнара, который сделал шаг вперёд в прежнем ритме, не ожидая, что его спутница внезапно превратится в истукан.

Врезаюсь в мощное тело, прижимаюсь носом к обнажённой коже, вдыхаю непривычный аромат с тонкой нотой любимого мыла. Сильные руки поддерживают за талию и не отталкивают.

Потряхивает от пережитого ужаса и воспоминаний детства так, что я не в состоянии даже прошептать извинения. Зубы стучат. По щекам бегут крупные капли, чтобы, сорвавшись, скользнуть остывшей влагой по его коже.

Он разворачивает меня, спиной прижимает к холодной каменной кладке.

– Если хочешь избавиться от темноты используй магию. Повторяй: «Аэшесс–та!»

– Аэшесс–та, – безвольно прошептала я, не открывая глаз.

– Резко. С интонацией. И с двумя ударениями: аэшЕсс-тА! – повторил он настойчиво. – Давай, трусиха, дерзай.

– Я не т–т–трусиха, – заикаясь, словно меня вытащили из ледяной воды, ответила ему.

– Докажи. Можешь дополнительно разрезать воздух сверху вниз, это помогает. Я не шучу. Движение тоже даёт энергию.

Рагнар сделал шаг назад, давая пространство для маневра, и я едва не шагнула к нему, боясь вновь остаться один на один с темнотой.

– Аэшесс–та! – рявкнула, разрезав пространство, как было велено. Однако искра не вспыхнула, тем более не явился приличный магический фонарь. Повторила ещё дважды. Без результата.

– Ты не открылась миру и не пустила магию по венам, – сделал вывод мужчина. – Пойдём дальше.

– Зажги свет, – попросила по–человечески, споткнувшись на первой же ступени.

– Нет. Если он тебе нужен, зажги сама.

Взмахнула рукой и, вложив злость, ярость, гнев на стоявшего рядом упрямца, выдохнула заветные слова. В полуметре от меня, на уровне носа, зажёгся крохотный светлячок. Малюсенький, размером со спичечную головку. Но магический и… мой!

– О, – выдохнула я. – Мамочки, получилось! Рагнар, ты видел? Ой, не гаснет. Ты видишь его? Получилось!

Я едва не запрыгала от восторга. Порыв броситься вредине на шею задавила в зародыше, но за руку Рагнара взяла. Что ни говори, а света от моего микрофонарика с гулькин нос, и темнота никуда не делась, хоть и немного отступила.

– Поскольку ты у нас теперь при освещении, я, пожалуй, поднимусь к себе и досплю остаток ночи, – ехидно проговорил братец, при этом никуда не дёргался, так и держал мою руку. Да и голос был совсем не злой и не грубый.

– Размечтался! Теперь объясни, как мне сделать его большим и заставить лететь впереди, – попросила нетерпеливо.

Я пританцовывала, не в силах устоять на месте, была полна энергии и желания творить и вытворять. Обычно это добром не заканчивалось, но сейчас меня ничто не могло остановить. Руки буквально чесались, желая продолжить эксперименты с магией.

– Невозможно. Ты слишком мало прожила в Эрмиде, и, опять же, эта твоя пижама, поверь, не располагает.

– К чему не располагает? К мужским приставаниям? – пошутила я. Мы продвигались неспешно, но выход из башни уже вот–вот должен был появиться, и настроение неуклонно повышалось.

– Сколько тебе лет? – внезапно спросил Рагнар.

– А что?

– Отвечай.

– Ты невежлив.

– Алессаль, если я задаю вопрос, я хочу услышать на него ответ, – терпеливо, но грозно просветил мужчина.

– Я не обязана отвечать, если не хочу, – проговорила из вредности.

– Девушка должна быть…

– Девушка никому ничего не должна, Рагнар, – сказала я твёрдо. На моё счастье мы уже подходили к выходу и дальше я могла продолжить пусть сама – в замке всегда горел свет.

– Хорошо, младший член семьи обязан подчиняться старшему, – вновь проявил терпение мужчина.

– Глупости какие, – бросила я, махнув рукой. А затем решила не лукавить и сказать, как есть: – Рагнар, ты не желаешь меня принять как сестру, я не желаю оставаться в Эрмиде дольше необходимого. Как только мне исполнится восемнадцать, по законам своего мира я стану совершеннолетней и смогу жить так, как захочу, не спрашивая совета у мамы. Давай договоримся по–хорошему: потерпи меня год. Один–единственный год, а потом я исчезну так же, как появилась.

Мы остановились перед открытой галереей, под сводами которой летали миллионы маленьких светлячков, давая приятный приглушённый свет.

– Ты не вернёшься домой.

– Вернусь.

– Ты не поняла, Алессаль. Ты уже дома. Назад путь закрыт.

Разъярённо захлопнула дверь в свою комнату. Да как он смел сказать такое?! И главное – не объяснить. По своему мерзкому, гадкому, отвратительному обыкновению.

– Какой он!..

Я не находила приличных слов для сводного брата, как и общего с ним языка, и это пугало. Я легко схожусь в людьми и всем нравлюсь. Я милая, очаровательная язва, от меня все без ума! И никто не ведёт себя вот так… невыносимо!

Сказать, что я не вернусь домой, развернуться и уйти! Это вообще, как? Нормально?

Ну, не козлина ли?

Меня едва не разрывало от злости, ложиться спать в таком состоянии было бесполезно, так что я походила по комнате, зажгла магический огонь в камине с помощью артефакта и немного посидела у огня, стараясь не пружинить.

Однако то, что не было слышно треска поленьев, меня тоже раздражало!

– Как здесь всё странно и непривычно, – выдохнула, поднимаясь. – Буду смывать ярость по старинке – водой. Второй душ за вечер – мне можно давать медаль Мойдодыра! – пошутила, поднимая боевой дух.

Заботливые служанки по заведённой традиции расставили чаши с издающими мягкое свечение лепестками во всех комнатах, и я не испытывала страха, открывая дверь в ванную комнату.

Однако и там меня ждал сюрприз. На этот раз приятный.

Десятки обычных восковых свечей вспыхнули, стоило мне войти.

Свет был неверный, подрагивающий, обычно вызывающий нелюбимые мной тени, но огоньков было так много, что они освещали каждый уголок, и я едва не захлопала от радости, заполучив островок безопасности. После тёмной и страшной башни это радовало особенно сильно.

И всё же самый большой восторг вызвала наполненная ванна, украшенная сияющими лепестками. От воды исходил непривычный, но приятный и умиротворяющий аромат масел, она легонько колыхалась, будто заманивая в свою толщу и обещая тридцать три удовольствия. Я не могла не поддаться соблазну.

Через мгновение с головой погрузилась в воду, чувствуя, как расслабляются мышцы, отпускают заботы непростого дня и потому едва не мурлыкая от блаженства. Пока в душу крохотной мышкой не нырнула мысль, что несносный братец может заявиться и сюда.

Застыла настороженно. Попыталась отбросить эмоции и включить логику. Рагнар только вернулся из столицы, устал, не стал меня провожать и элементарно не знает, где обитает новоявленная сестра. Нет, вряд ли он явится посреди ночи, это пустой страх.

Однако напряжение не покидало. Я наспех вытерлась, надела восхитительный белоснежный халат из местного материала, похожего на шёлк, погасила свечи и выглянула в спальню. Никого.

– Истеричка, – пробурчала недовольно. Однако в постель сразу не пошла – проверила, горят ли окна в башне, откуда меня беспардонно и нагло изгнали. – Что и следовало ожидать, он устал и спит.

Покачала головой, поражаясь своей буйной фантазии, и тоже отправилась спать. Пижаму надевать не стала. Мне нужна магия. Даже если Рагнар пошутил, ничего страшного, я уже взрослая девочка и стесняться собственного тела глупо. Тем более, меня никто не видит.

Может, найду в академии симпатичного дракона и назло братцу соблазню его! На память об Эрмиде! А потом сбегу домой и буду с восторгом рассказывать Таньке о своих похождениях!

От этой мысли тихонько рассмеялась. Соблазнить не соблазню, не настолько я раскованная и дерзкая, но поиздеваться над Рагнаром возможности не упущу. Нужно только внимательно прочитать книгу этикета, чтобы ненароком не вляпаться в замужество. Пока местные законы казались невероятно противоречивыми, потому решила: поживу в академии, присмотрюсь, разберусь, что к чему, а там уже выработаю стратегию, как довести противного братца до нервного срыва.

Стоило закрыть глаза, как я провалилась в сон, наполненный яркими образами полуобнажённых кинозвёзд в роли могущественных и властных драконов. Все, как один, жаждали жениться на мне и сходили с ума, а рядом стоял Рагнар, хмурил тёмные брови и рычал: «Моя!»

Несмотря на яркие сны выспалась замечательно и в прекрасном настроении спустилась к завтраку. В замке Харрад были строгие правила и одно из них – все приёмы пищи происходят совместно и только в специально отведённом месте – столовой с шикарной открытой террасой.

Сегодня была чудесная погода и завтрак сервировали на свежем воздухе.

Я в очередной раз нарушила этикет и придержала дверь выходящей в коридор служанке, улыбнулась её смущённо–укоризненному взгляду, ещё и ручкой вослед помахала, а затем услышала знакомый голос.

– Рагнар, Алессаль здесь всего неделю, – увещевательным тоном говорил отчим.

– Уже неделю, – с нажимом ответил ему сводный братец, – а до сих пор ничего не знает о мире. До начала обучения в академии осталось всего ничего, а в ней ни грана магии. Она не готова к встрече с местными. Я заберу её к себе и займусь… адаптацией.

У меня от такого заявления едва глаза на лоб не вылезли.

Что вообще происходит?

И почему молчит мама?

Возможно, стоило подождать и послушать ещё, но я пружинистой походкой вышла на террасу, поздоровалась с семьёй и села напротив брата, хотя обычно сидела на соседнем с ним стуле – поближе к маме.

– Прошу извинить небольшую задержку, – вежливо произнесла, улыбаясь отчиму. А затем перевела ледяной взгляд на Рагнара. – Так что там, дорогой брат, у меня с адаптацией? Не расслышала.

Однако вместо ответа мужчины обменялись взглядами, будто слова для общения им не нужны – и так на одной волне.

Выходит, они пришли пораньше и успели обсудить нашу с братцем вчерашнюю встречу. Миленько.

– Алессаль, – мягко начал отчим. Так мягко, что сомнений не осталось – они с Рагнаром действительно солидарны в данном вопросе.

– Вы желаете от меня избавиться так быстро? – спросила нарочито простодушно и медленно взмахнула ресницами, будто не могла поверить с столь жестокий факт.

Бедный отчим от неожиданности поперхнулся заготовленными словами. Прежде я не позволяла себе провокаций, оберегая их с мамой отношения в меру своих скромных сил.

– Алессаль, милая, ты ведь так не думаешь, – попросила мама не начинать выяснять отношения тем особым тоном, которому я не могла противиться.

Обычно.

Но не в столь неясной ситуации.

Меня обманом заманили в другой мир, лишили интернета, любимой соцсети и трёх сотен тысяч подписчиков, а теперь хотят ещё и принимать за меня решения? Да сейчас!

– Я думаю, моя жизнь принадлежит прежде всего мне, а значит, именно я должна ею управлять. Если моя позиция вас не устраивает, верните меня домой на Землю, я прекрасно там проживу своим умом. Танька только рада будет, если я к ней перееду.

Говорила, не отводя взгляда от мамы, однако кожей чувствовала – куда важнее смотреть на Рагнара. Именно он мой враг. Которого отчего–то слушали все присутствующие.

Мама посмотрела на мужа, затем перевела взгляд на Рагнара.

Ой, как не нравится мне этот заговор.

Что они от меня скрывают?

– Врата в твой мир откроются лишь через несколько лет, Алессаль, – поймав мой взгляд, ответил Рагнар спокойно. – За это время ты успеешь закончить академию, пожить в своё удовольствие, выйти замуж и родить пару сыновей. Теперь Эрмид твой дом, как я тебе вчера и сообщил. Надеюсь, теперь ты запомнишь.

Ах, какое красноречие! Посмотрите–ка, он умеет говорить предложениями!

Поджала губы.

Выходит, родители лгали, обещая отправить меня на Землю через год.

Мама лгала!

Самый родной и близкий человек, ради которого я, собственно, здесь оказалась.

А ведь она знала, что я не из тех девчонок, которым может понравиться магический мир, мне куда милее блага цивилизации. Знала и всё равно обманом заманила сюда.

Как она могла?

Подняла голову, посмотрела на неспешно завтракающего брата. Опасного, упрямого, жёсткого и властного. Наглого и целеустремлённого. Ужасно самовольного.

Но он единственный, кто ни разу мне не солгал.

С ним непросто, да, но я справлюсь. Это проще, чем общаться с лгунами и обманщиками, сидящими во главе стола.

– Прошу меня извинить, я не голодна, – проговорила, поднимаясь. – Вернусь к себе и соберу вещи для путешествия.

– Но… – начал отчим.

– Мы будем путешествовать каретой, отец, – перебил его Рагнар подозрительно довольным голосом. – Покажу Алессаль наши земли, познакомлю с местными обычаями, а когда она доучит книгу по этикету, мы отправимся в столицу, до академии ей стоит познакомиться с моими друзьями и привыкнуть к новому кругу общения.

– Я её увижу до академии? – тихо спросила мама.

Её голос сейчас вызывал сумасшедшую обиду и глухое раздражение. Я зашагала быстрее и уже почти вышла за пределы столовой, как вдруг услышала интересную фразу.

– Ваше присутствие блокирует её магию, – ответил Рагнар. – А теперь прошу меня извинить, стоит дать пару рекомендаций по сборам нашей юной леди.

Меня и след простыл. Легко преодолев небольшой марафон, распахнула шкаф и с ужасом посмотрела на длинные узкие платья и туфельки на невысоком каблуке. Променяла бы весь этот гардероб на удобные джинсы с кроссовками. Да кто же даст?

– Стремление незамедлительно исполнять мою волю весьма похвально, – донеслось от двери.

Застыла изваянием, не в силах выразить обуревающий сейчас гнев. Он будто нарочно меня дразнит!

Развернулась резко и быстро, стрельнула глазами.

И расслабилась.

Да этот гад меня просто троллит!

– Волю такого умного, прозорливого и предусмотрительного старшего брата нельзя не исполнить, – ласково проговорила в ответ, мстительно наблюдая, как с красивого породистого лица исчезает язвительная ухмылочка. – Идея с поездкой меня вдохновляет, – воодушевлённо продолжила вещать я. – Это так чудесно! Посмотреть, чем дышит Эрмид, услышать, о чём говорят его жители, может, искупаться в море…

Замерла, надеясь на положительный ответ.

– На ближайшем пляже слишком много людей, остановимся возле лесного озера.

– Там ты меня и утопишь? Без свидетелей? – съязвила машинально, хотя собиралась быть паинькой, лишь бы поскорее сбежать от мамы, которая наверняка скоро заявится, чтобы поговорить по душам.

А со мной нельзя по душам, когда я в бешенстве. Это лишь усугубляет мою ядовитость.

– Не исключено, – хмыкнул Рагнар, приближаясь и заглядывая в шкаф. – Надевай алое с золотом, это цвета рода.

– Всё–таки ты признаёшь наше родство, – заметила, снимая платье вместе с плечиками.

– Ты – драгоценность нашей сокровищницы, Алессаль. Любой род гордился бы такой красивой девушкой. Будь она при этом спокойна, учтива и…

– Молчалива, да–да, – раздражённо закончила я и обернулась. Пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на братца. – Говоришь, как дракон какой–то, честное слово. Кст–а–а-ати! А драконов я увижу? Или это была шутка?

– Драконы любят учтивых девушек, а не наглых чудовищ вроде тебя, – улыбаясь во все тридцать два зуба проговорил Рагнар, явно довольный моим пониманием прописной во всех мирах истины, что молчание – золото.

– Ну, как по мне, драконы – это тоже чудовища, так что мы подружимся, – заявила, и не думая расстраиваться его поведению и словам. – Итак, я надену красное платье, а что взять с собой? Наверное, стоит позвать служанок, я ведь ничего не знаю о путешествиях в вашем мире. В моём достаточно взять паспорт и карту. Это документ, удостоверяющий личность, и доступ к денежным счетам из любой точки мира, – пояснила для жителя другого мира. – Ой, кстати! Рагнар!

– Надо же, впервые вижу истинное смущение на твоём лице. Говори.

Как же не прокомментировать мои испуганные глаза, да–да! Но хотя бы выразился деликатно. Может, наши отношения потихоньку налаживаются?

Надеюсь, я не выдаю желаемое за действительное.

– Я мало знаю про Эрмид, поэтому могу говорить и делать что–то недопустимое или выдать себя ещё каким–либо образом. Вы с отцом, как я понимаю, бывали в других мирах, потому делаете скидку на подобные мелочи, – заметила, хотя прежде мой собеседник в подобном благорасположении замечен не был, – но как отреагируют остальные? Они знают про иномирцев? Брак наших родителей здесь – нормальное явление?

– Ты должна придерживаться законов Эрмида и слушать мужчин своего рода, Алессаль, – проговорил мужчина, удобно располагаясь в кресле и щелчком пальцев вызывая служанок. Те появились, будто стояли за дверью, и тут же оттеснили меня от шкафа, предложив занять соседнее кресло и не мешать.

– Это не ответ на мой вопрос.

– Ты Фогрейв. Тебе можно всё, что не противоречит законодательству, этикету и моему желанию.

У меня едва дым из ушей не пошёл от веса его последних слов. Он действительно уверен, что я буду покорной овечкой!

Между тем, я сама согласилась на путешествие и, если отбросить эмоции и включить режим «холодный разум», становится ясно, что в некоторых ситуациях мне придётся слушать его безоговорочно, всё же в отличие меня он здесь знает всё.

Мысль не доставила радости, зато отрезвила.

– Ладно, попробуем по–другому, – произнесла, изо всех сил стараясь не сорваться. – Что ты имеешь в виду, когда говоришь о своих желаниях? Я не привыкла подчиняться кому бы то ни было, однако признаю, что во время путешествия могут возникнуть опасные ситуации, когда стоит передать управление тебе и… – не верю, что говорю это! – промолчать или выполнить то, что ты скажешь. Но это никак не может касаться повседневной жизни, – закончила твёрдо.

– Может, – вновь коротко и ясно ответил Рагнар, а затем и вовсе переключился на служанок, отдавая распоряжения, что необходимо взять, а что можно оставить.

– Судя по количеству багажа сюда я не вернусь, – без выражения озвучила то, что в глубине души уже знала, но не могла принять.

Сейчас я обижалась на маму и не готова была к диалогу, но всё же хотелось бы разобраться в наших отношениях до начала обучения, чтобы определиться с планами и выработать стратегию поведения.

– Это твой дом, нет причин его не посещать. Вспомнил о твоих вещах в башне. Пойдём, – вновь отдавая приказы, а не приглашая, озвучил брат, поднимаясь и протягивая руку.

Посмотрела, словно она смазана ядом, однако приняла. Вежливость никто не отменял, ни в этом мире, ни в родном. Не стоит вредничать и лишний раз бесить брата.

Отчего же настроение его столь переменчиво? Или я просто ещё не понимаю его?

– Пойдём, – подтвердила со вздохом.

Подняться до конца не успела. Стоило протянуть руку Рагнару, как моё запястье оказалось в стальном захвате, перед глазами засияло и поплыло пространство, растягиваясь мерцающими бело–голубыми полосами, желудок подскочил вверх, затем ухнул вниз. В следующее мгновение я оказалась на любимой террасе с прекрасным видом, от которого сейчас мутило.

Точнее, мутило меня в принципе.

Сделала несколько вдохов, успокаивая организм, сжала большой палец, надеясь, что это не враки и так тошнота пройдёт быстрее.

– Тебе плохо? – уточнил брат непривычно встревоженно. – Посиди с закрытыми глазами, принесу воды.

Однако я не могла удержать даже небольшой хрустальный бокал. Руки ослабели, зубы стучали о стекло. Рагнару пришлось помочь, и действовал он аккуратно и бережно, словно боясь причинить лишние неудобства.

– Спасибо, – выдохнула я спустя какое–кто время и открыла глаза. – Меня до сих пор пошатыва…ет, – закончила, не понимая, как оказалась в карете.

– Ты заснула, – в своей манере объяснил брат.

Недоверчиво выглянула в окно. Я словно попала в сказку про Алису в Стране Чудес и так же, как она, не могла постигнуть происходящее, поскольку оно коренным образом расходилось с моей реальностью.

– Это похищение? – уточнила недоверчиво, но не испуганно.

– Ты хотела уйти из дома, чтобы не общаться с родителями, я обеспечил тебе такую возможность.

– Но…

– Я действую в интересах всех членов рода, в твоём в том числе.

Поморгала. Сосредоточилась на дыхании, лишь бы не сойти с ума. Как вдруг увидела на себе красное с золотом платье.

– Кто меня одевал?

– Служанки.

– Уже легче, – выдохнула, хотя на самом деле сильно легче не стало.

– Под моим присмотром, – закончил Рагнар.

Карета мягко покачивалась, Рагнар сверлил меня взглядом, я же упрямо таращилась в окно, совсем не любуясь пейзажем. Мозг был занят другим – пытался осознать, насколько сильно мы с ним «попали» из–за эмоционального, необдуманного решения вырваться за пределы безопасного замка вместе с братцем, который таковым себя не считает. Более того – смотрит на меня, словно хищник на добычу, не сомневаясь, что та никуда от него не денется.

Как можно быть настолько легкомысленной в чужом мире?

С другой стороны, в замке оставаться физически невыносимо. Душно. Неловко. Гадко.

Предательство самого дорогого человека больно ударило по нервным струнам, неудивительно, что звук вышел неприятный, надрывный, оставив ощущение едкой горечи на губах.

Могу ли я простить себя за спонтанное решение?

Ответ непростой: сейчас – да. Но не изменю ли я его к вечеру, ночи, следующему утру? Кто знает, на что способен Рагнар? Теперь вариантов нет, ответ предстоит узнать в ближайшее время и прочувствовать на собственной шкуре.

Посмотрела на мужчину напротив. Поймала взгляд.

– Почему в замке твой голос имеет больший вес, чем голос отца? – спросила, использовав вычитанную в местной книге фразу. – В моём мире главнее тот, кто старше.

– Я принял тебя под крыло, ты в безопасности ото всех, – объяснил в своей непонятной манере брат.

– Поясни для иномирцев, – попросила, стараясь не демонстрировать раздражение.

– Теперь ты дитя Эрмида, Алессаль, прими это так же, как и мою власть.

Закрыла глаза, сжала кулаки, да так, что ногтями едва не разорвала кожу ладоней, выдохнула медленно–медленно.

Если он думает, что я приняла его власть… В ушах зашумело, однако я смогла обуздать эмоции. Сейчас не до них. Сперва разведаю обстановку.

– Использую другую формулировку. Почему ты главнее отца во всех вопросах, а не только в отношении меня? Почему родители безоговорочно приняли твоё решение и даже не посмели спорить? Почему солгали мне?

– Я уже ответил.

Сжала зубы так, что они едва не разлетелись в пыль.

Как же он меня бесит!

Невероятно сильно!

Каждая фраза – провокация. Безжалостная и разящая точно в цель.

Но на сегодня достаточно одной глобальной ошибки – я уже лишилась защиты отчима, не хватало ещё совершить вторую.

Чувствую, после общения с «милым братцем» смогу работать в любой дипломатической миссии, за день почти научилась сдерживаться и не язвить через слово. А что будет через неделю!

Хмыкнула. Мне до хорошо воспитанной местной барышни, как до луны. Особенно, если учесть, что совсем не стремлюсь на этот пьедестал почёта.

Молчание несколько затянулось. Рагнар по–прежнему не отрывал от меня изучающего взгляда, я же тщательно раздумывала, показывать ли зубы, всё же прыгающей по свистку обезьянкой становиться не собиралась.

– Остаюсь при своём мнении относительно всех пунктов нашей занимательнейшей беседы, – проговорила ядовито. – Я закончу академию, раз деваться некуда, а дальше вернусь в свою башню и буду стареть и ждать открытия портала на Землю.

– Ты останешься в Эрмиде, получишь достойное образование, выйдешь замуж и родишь детей. И будешь вести себя как положено, – уверенно заявил сидящий напротив шовинист. – Женщине надлежит быть мягкой, нежной, покорной мужу и…

– Не одарена подобными талантами от природы. Говорю же: не подхожу вашему миру.

– Твоему миру, Алессаль. Эрмид – твой дом, – терпеливо проговорил Рагнар.

– Временный. И замуж я здесь не пойду. Я вообще считаю, что мужчина должен быть покорным воле жены, исполнять все её прихоти и капризы, – неожиданно жестоко закончила я, вновь захватывая его взгляд и приглашая к битве.

Рагнар вызов не принял. Расхохотался до слёз!

Смеялся этот гад так заразительно, что мне с трудом удавалось держать лицо, так и тянуло присоединиться. Но нельзя.

– У тебя занимательное чувство юмора, Алессаль, – отсмеявшись, произнёс мужчина.

– Я не шутила. И, право слово, поражаюсь твоей глухоте: ты слушаешь, но не слышишь.

Отвернулась к окну, принудительно заставляя себя вглядываться в пейзаж. Кто знает, может придётся возвращаться в замок пешком и стоит хотя бы приблизительно понимать, по какой дороге идти, если она здесь не одна.

Но опознавательных знаков не было. Виноградники сменились частоколом высоких и мощных серо–сизых стволов – карета въехала в лес. Сразу стало темнее.

Приподняла голову, чтобы разглядеть деревья с огромными и толстыми стволами, изрезанными глубокими вертикальными морщинами–бороздами. Создавалось ощущение, будто их вырезали нарочно. Точно издеваясь над красивыми, вечными деревьями. Пытая.

Колючим морозцем страха обожгло кожу.

Этот мир небезопасен. Здесь водятся опасные создания. Чудовища.

Интуиция не обманывает.

Посмотрела на Рагнара. Он по–прежнему наблюдал за мной, однако уже не выглядел, как самовлюблённый кретин. Скорее, как игрок в покер, на лице – абсолютные спокойствие и непоколебимость.

Вспомнила, как Танюшка коверкала это слово, обзывая мужчин исключительно «непокобелимыми». Губ коснулась едва заметная усмешка, оставив тёплый след приятных воспоминаний.

Увижу ли я её? Выживу ли в этом мире? Приживусь ли?

Смогу ли отстоять свои права?

Что ждёт меня в академии?

Вопросам не было конца и края, но стоило признать, что только оказавшись за пределами безопасного замка, я смогла честно задать их себе.

Сейчас понимала, что я до конца не верила, не понимала, не принимала то, что случилось. Шокированный мозг цеплялся за маму, за запертые в башне вещи из родного мира, за похожие традиции и ритуалы. Ведь если убрать магию, многое в Эрмиде напоминало о доме.

К примеру, те же виноградники. Я не раз бывала на юге и любовалась наполненными ласковым солнечным светом гроздьями, которые будто светились изнутри. Эрмидские виноградники выглядели точно так же, именно потому, пока мы не въехали в необычный и страшный лес, я не дёрнулась, не вынырнула из обманчивого течения реки памяти. А ведь давно стоило посмотреть правде в глаза.

Я не дома.

Возможно, не смогу туда вернуться.

Возможно, Рагнар прав и теперь Эрмид – мой родной мир, а значит, стоит лучше его изучить, научиться жить в нём, общаться с местными, не вызывая подозрений.

Кстати, кое–кто так и не ответил на мой вопрос.

Собралась с духом и посмотрела на сидящего напротив мужчину.

– Дозрела? – спросил он, понимающе хмыкнув.

– Подозреваю, что не окончательно, – призналась откровенно.

– Начало положено – уже хорошо, – добродушно заметил Рагнар. – У нас есть ещё время, поэтому спрашивай. Задавай разумные вопросы и я дам на них ответы, – уточнил он в своей мерзкой манере.

Сжала зубы, чтобы не надерзить. Мне нужна информация, библиотеки под рукой нет, так что придётся потерпеть.

– Как относятся к иномирцам в Эрмиде? – начала я с главного вопроса моей безопасности.

Если братец ответит, что поднимают на вилы и сжигают, придётся запереться в башне и жить, как Рапунцель, ведь я физически не способна кланяться и послушно исполнять мужские хотелки. Про молчать – вообще отдельная песня. Это насилие над личностью, вот!

– С интересом, – коротко ответил Рагнар. Однако на полный возмущения взгляд продолжил: – Эрмид находится в стороне от межмировых путей, сюда добираться долго, дорого и непросто, потому торговые связи не налажены и посетители весьма редки. При этом, удели ты больше времени изучению истории, знала бы, что практически все жители нашего мира – выходцы из разных миров.

Мужчина замолчал, словно приглашая сделать выводы из тех обрывков сведений, что он дал.

– Война? – предположила я самое очевидное.

– Не совсем.

– Стихийное бедствие?

– Ну, в какой–то мере, – протянул Рагнар, явно получая удовольствие от моих бесплодных попыток докопаться до правды.

Очевидно, он уверен в том, что мне это не удастся, а это значит, разумные и логичные предположения по умолчанию не подходят.

Итак, это нечто внезапное, масштабное, страшное–опасное… сродни катаклизму.

В голове тут же возник образ любимой учительницы, которая изредка называла наш класс катастрофой вселенского масштаба. От большой любви, конечно же.

– Ученики–энтузиасты? – предположила в шутку.

И, судя по удивлённому лицу красавчика–брата, попала в яблочко!

– Что–то вроде того. Маги–погодники.

– Маги–погодники уничтожили множество миров? – проговорила я вслух, пытаясь уложить в голове безумную мысль.

Я‑то была уверена, что меня разыгрывают и на самом деле миры погибали от войн, болезней, восстания машин и всего того, что транслировали дома по телевизору. Но маги! Ещё и не какие–нибудь крутые боевые или некроманты, а погодники! Держите меня семеро!

– Они могли бы, – с улыбкой подтвердил Рагнар, – им только дай волю.

– Но?..

Карета остановилась и мужчина не стал отвечать на вопрос. Открыл дверь, легко спрыгнул на усыпанную сухими хвойными иглами землю, подал мне руку. По всей видимости мы приехали к обещанному лесному озеру, где мне можно будет вдоволь поплавать. Не уверена, правда, что хочу того именно сейчас.

Придерживая подол непривычно длинного платья встала и приняла руку помощи. Спустившись, не стала её отпускать.

– Так что там с магами?

– В Эрмиде единственные на три десятка миров школа и академия погодной магии, здесь могут справиться с любым самородком. А каждый второй погодник – тот ещё драгоценный «булыжник». После первой инициации они могут вызвать цунами или запустить цепь извержений вулканов.

– Случайно, конечно, да? – уточнила я, с трудом вернув упавшую челюсть на законное место.

– Разумеется. Вот их и начали отправлять сюда, а назад не забирали. Да и никто из ребят домой не рвался.

Последнюю фразу мужчина произнёс с очевидным намёком, но я пропустила его мимо ушей. Во–первых, заметила, что карета не была запряжена лошадьми, а ехала самоходом, видимо используя магию. Во–вторых, вокруг обещанного озера росли кусты малины, унизанные яркими ароматными ягодами, так и притягивающими и взгляд и мысли. Ноги тоже совершенно самостоятельно понесли меня в сторону озерца.

Вот только Рагнар неверно истолковал мой бег по пересечённой местности.

– Платье! – крикнул он, опуская мои интеллектуальные способности на самое дно милого лесного озерца.

Будто я бы нырнула в одежде! Ну даёт!

От нелепого предположения замерла на месте и начала оборачиваться, как вдруг почувствовала ласковое дуновение ветра на коже. Опустила взгляд туда, где мгновением раньше была ткань. Онемела. Но долю секунды, не более. Судорожно прикрыла руками обнажённую грудь, сжалась и посмотрела через плечо на этого смертничка.

– С ума сошёл? – прошипела коброй.

Рагнар и не думал смущаться, чувствовал себя свободно и раскованно, и тоже разоблачался. По–человечески. Не так подло и гадко, как поступил со мной!

– Я тоже люблю плавать, но всё же предпочитаю делать это без одежды, – заметил он, стягивая рубашку.

– Я. Шла. К малине! – проговорила, сверкая глазами от недовольства.

– Она ещё кислая, – как ни в чём не бывало ответил Рагнар и, скинув туфли, принялся стягивать брюки.

Хотела бы ответить светской колкостью, затем смерить его безразличным взглядом и с гордо поднятой головой вернуться в карету, но в груди бурлили яростные и жаркие эмоции и их определённо стоило успокоить прохладой лесного озера, заодно спрятать наготу в толще воды.

Не зная, как извернуться, чтобы он ничего лишнего не увидел, бочком направилась к воде, да только войти в это царство жидкого льда не смогла.

– Верни мне платье, я не пойду плавать, – попросила, не оборачиваясь.

– Пойдёшь, – выдохнул Рагнар, обдавая жаром моё ухо.

Испуганно дёрнулась. Столкнулась лопатками с горячим мужским телом. Подалась вперёд в попытке увеличить расстояние, но потеряла равновесие. На талию легла тяжёлая рука, удерживая от возможного падения в холодную воду.

Только… не подталкивая ли в другой, куда более опасный, омут?

– В воду! – скомандовал Рагнар, освобождая мою талию от властного захвата, чтобы коснуться спины горячей ладонью, подтолкнуть.

– Ни за что! Она ледяная!

– И? – протянул он с таким непониманием в голосе, что я на мгновение позабыла о скромности и посмотрела на него через плечо в крайнем удивлении.

– Я заболею и умру. Я не морж.

– Морж? – переспросил мужчина, нахмурившись.

– Млекопитающие такие, северные. Они живут среди льдов и охотятся в воде, у них слой жира в несколько сантиметров, потому и не мёрзнут. Людей, которые специально тренируют тело заплывами в холодной воде, называют «моржами», но я к такой температуре не привыкла, – объяснила ясно, чётко и – увы! – нервно.

– Холодная вода полезна для здоровья, но если ты боишься, – начал провокатор так издевательски, что я взбудоражилась, собралась с духом, распрямила плечи и приготовилась дать отпор.

Знал бы он, чего я сейчас боюсь! И вода здесь явно не на первом месте.

Итак, выбираем максимально занудный тон девочки–заучки, такой точно снизит градус напряжения между нашими телами.

– Не боюсь, а не приучена. Организм необходимо закаливать постепенно, начиная с небольшого понижения…

Дослушивать Рагнар не стал и безжалостно толкнул в воду. Успела удивиться неожиданно тёплой и приятной температуре, этим же отвлеклась и прозевала главное – дно отсутствовало. Я не зашла по щиколотку или по колено. Я провалилась в другую стихию!

Нырнув с головой, не растерялась, затаила дыхание, схватилась за скользкую корягу и замерла в ожидании, когда братец испугается, что утопил вверенную ему сводную сестрёнку. Начнёт нервничать, переживать. Нырнёт в одежде на мои поиски…

Злорадство придавало сил и улучшало настроение. Страшно хотелось посмотреть наверх, но я не позволила себе этой слабости, Рагнар должен видеть только светлое облачко волос. Если он, конечно, что–то видит. Если нет – так ему и надо!

Лёгкие уже горели огнём, когда я услышала плеск воды.

Победа! Он нырнул! Не выдержала душа поэта!

Однако в следующее мгновение поняла, что натворила, и ужаснулась.

Нет уж, касаться моего обнажённого тела этому «спасителю» я больше не позволю! Ну его! С ним и в одежде–то опасно! Здесь и место подходящее: вокруг ни души, лес тёмный. Кусты вокруг, опять же. У этой растительности в принципе дурная слава, даже выражение есть: «утащил в кусты». Не будем рисковать.

В несколько гребков достигла поверхности, сделала долгожданный глоток наполненного хвоей и малиной воздуха, улыбнулась счастливой улыбкой человека, который сделал гадость, и замерла, услышав тихий плеск за спиной.

– Бесстыжая, – проговорил Рагнар.

Его голос звучал неожиданно низко и вибрацией отдавался в теле, словно перестраивая все системы организма, подгоняя под мужские нужды.

Моргнула, пытаясь избавиться от наваждения.

Разум фиксировал происходящее трезво, но предательское тело горело огнём, точно по венам струилось золотистое просекко с мириадами колючих мелких пузырьков.

Так, Алеся, возьми себя в руки. Ты современная девушка, а не какая–то впечатлительная барышня семнадцатого века, тебя этим не пронять. Не пронять, я сказала!

Обернулась к братцу, уверенно держась на воде и принимая залихватский вид.

– Учусь у любимого старшего братика, – ответила ехидно и неспешно поплыла, делая вид, что изо всех сил наслаждаюсь плаванием.

Впрочем, плавать я любила, так что в актёрской игре не было особой необходимости, кроме того, чем сильнее удалялась от Рагнара, тем шире растягивалась улыбка.

До тех пор, пока не услышала очередную команду.

– Плыви сюда.

– А не хочу! – заявила дерзко, продолжая неспешное умиротворяющее движение.

– В твоих интер–ресах делать то, что я говор–рю, – прилетело в спину. – Немедленно!

Обернулась и показала ему язык.

– В моих интересах хоть немного насладиться вашим противным миром. Я впервые за неделю получаю удовольствие, отстань, – попросила по–человечески.

– Алессаль, прошу, не спорь.

Брови взлетели от того, сколько усталости прозвучало в его голосе. Неожиданно.

Не зная, как поступить, остановилась.

Мы застыли друг напротив друга, каждый у своего берега, но сомнений в том, что это расстояние не обеспечивает безопасность, у меня не было.

– Почему я должна тебя слушать? Почему не могу просто насладиться моментом и поплавать? Мне и так непросто. Ты лишил меня одежды, силой столкнул в воду… Я уже делаю то, что ты хочешь! – закончила недовольно.

– Не буди во мне зверя, – рыкнул он, реагируя на мой резкий тон.

– А я не боюсь хомячков! – рявкнула в ответ стандартной шуткой из телевизора совершенно машинально.

Зря. Очень зря.

Но когда я раскаивалась в собственных словах?

Рагнар замер. Лицо превратилось в маску.

– Ты непокорна и своенравна, – проговорил он недовольно.

– Да. И горжусь этим, – ответила, плавая по своей стороне озера и держа опасного собеседника в поле зрения. – Вообще, Рагнар, мы ходим по кругу и с этим нужно что–то делать. Ты совершенно не уважаешь моё личное пространство и относишься ко мне, как к вещи какой–то. Напоминаю: я человек. У меня есть права и… чувства, – закончила, чуть не ступив на скользкую дорожку, ведь этот непробиваемый тип при слове «обязанности» тут же начнёт их перечислять. В лучшем случае до завтра. Не сомневаюсь, что там будет весь набор из «списка махрового шовиниста».

– С тобой сложно разговаривать.

– Кто бы говорил! – ответила в сердцах. – Я даже расслабиться не могу и спокойно поплавать.

– Почему? – удивился он так натурально, что даже показалось, будто сделал это искренне.

– Ты серьёзно хочешь, чтобы я объяснила? Ладно, попробую перевести тебе с девичьего на мужской. Первое и самое ужасное – мы голые!

– Это естественно для магов. Ты маг. Привыкай, – в своей немногословной манере просветил Рагнар.

– Почему естественно? Потому что так кожа напитывается магией? Уж не хочешь ли ты сказать, что в академии магии ходят в мантиях на голое тело? – пошутила, в глубине души ужасаясь и надеясь на отрицательный ответ. Мало ли, какие правила могут выдумать в других мирах!

– Форма на занятиях принята в большинстве академий, а повседневная одежда – в любое другое время, – холодно просветил мужчина.

– А на пляжах купаются обнажёнными?

– Нет.

– К чему тогда, позволь уточнить, мне привыкать? – рыкнула, испытывая к раздражающему братцу самые яркие чувства. Так и хотелось утопить его в этом чудесном озере!

– Ко мне.

Со свистом выдохнула воздух. Как, вот как с ним общаться, когда после каждой его фразы по венам бежит расплавленная ярость, плечи наливаются жаром, а на кончиках пальцев трещит электричество?

Но я не позволяю себе слабости. Не с ним. Рагнар – противник, общение с которым меня закаляет и готовит к жизни в Эрмиде, не стоит об этом забывать.

– Почему я должна привыкать к тебе? Как это связано с моей магией?

– Ты – Фогрейв, Алессаль.

И всё. Он отвечает, не раздумывая долго и не останавливая движения. Мы словно две акулы, разделившие пространство: каждая плывёт по своей стороне и не нарушает скоростной режим. И это непросто. Очень непросто. То и дело ловлю себя на мысли, что ускоряюсь, лишь бы оказаться от него подальше, но – увы! – лишь приближаюсь к врагу, пусть и со спины.

– Ты хочешь, чтобы я максимально напиталась магией вашего мира, пока мы не прибыли в столицу? И чтобы не подвела тебя и твой род в академии? – попыталась расшифровать его ответ.

– Магией нашего мира. Наш род, – напомнил Рагнар, выделяя мою принадлежность Эрмиду.

– В остальном я права? – уточнила, изо всех сил стараясь не лопнуть от злости.

– Нет.

Нервы не выдержали. Чтобы не заорать или не сказать гадость, нырнула под воду и сделала несколько мощных, резких гребков. Вынырнула. Наполнила лёгкие воздухом. Поняла, что не помогло и злых слов в адрес братца лишь прибавилось. Погрузилась ещё раз, затем второй, третий.

Время и вода должны были помочь успокоиться, не сорваться, но я не предусмотрела один важный момент – скорость. К сожалению, осознала это лишь в момент столкновения.

– Не бодайся, – с удивительно нежной улыбкой произнёс Рагнар, когда я появилась из–под воды в крайней степени смущения.

– Будто тебе было больно, – фыркнула, ощущая, как горят щёки. Мы замерли друг напротив друга. Он смотрел снисходительно, как на глупое, ничего не понимающее дитя, и решила поступить по–взрослому. – Извини, пожалуйста, я не намеренно. Увлеклась.

– Знаю. Также знаю и то, что ты учишься контролировать эмоции. Похвально.

– Спасибо, – ответила коротко и попыталась уплыть, однако меня придержали. Деликатно – за руку.

– Ты не должна меня бояться. Я не причиню тебе зла.

Хлопнула глазами.

– Рагнар, знаешь, почему мне сложно с тобой общаться? Ты говоришь: «ты должна», «ты обязана», «тебе нужно, должно». Щёлкаешь пальцами, снимая с меня одежду без моего на то согласия. Но я не подчинённый и не раб. Я твоя сестра. Можно хоть немного помягче? Я тебе клянусь, я буду адекватнее реагировать, если ты скажешь: «Алессаль, не бойся меня, я не причиню тебе зла» или «Алессаль, раздевайся и иди в воду, я отвернусь». Представь, но я бы так и сделала, притом добровольно, я ведь обожаю плавать!

Голос задрожал от обиды, а в носу подозрительно защекотало. Мамочки, только не слёзы, не перед ним.

Попыталась вырваться из захвата и уплыть от непонятливой глыбы, но кто бы меня отпустил!

– Зачем мне отворачиваться?

Я вытаращила глаза на этого… нехорошего человека.

– Ты услышал лишь это?!

– Я понял суть остальных твоих претензий.

Хлопнула ресницами. Я мозг скоро сломаю о его непробиваемую «логику». И это его царское «понял суть претензий»… Так и хочется съязвить, что суть–то он понял, но изменить отношение не обещал. Великий специалист по переговорам!

Поджала губы, в очередной раз сдержав эмоции.

– Я не понимаю, почему ты считаешь нормальным раздевать меня по щелчку и при этом удивляешься девичьей скромности. Мне очень сложно с тобой общаться из–за того, что мы оба не одеты, – проявляя чудеса выдержки и здравомыслия, проговорила брату в лицо в очередной раз. К его чести он не пытался рассматривать меня под водой и дополнительно не смущал. Но на этом плюсы заканчивались.

– Ты под моей ответственностью, а это значит, всегда будешь находиться рядом или в зоне видимости. В одежде, без неё – не важно. Если я посчитаю, что тебе угрожает опасность, ты от меня не избавишься, как бы того ни хотела. Привыкай к этой мысли.

– Я могла взять купальный костюм или одолжить твою рубашку, но не плавать… вот так.

Рагнар потянул меня на себя и я вынуждена была положить вторую руку на его плечо, чтобы сохранить дистанцию между телами. Удивительно, но его кожа по–прежнему была горячей.

– В твоём распоряжении замки, слуги, деньги, даже я со своими рубашками, прекрасная Алессаль, – проговорил он так уверенно и спокойно, что тело прекратило нервно вздрагивать, расслабилось, доверилось. Я улыбнулась. – Готов раздеваться по первому требованию, – добавил Рагнар.

Радужка вновь сменила цвет. Сейчас его глаза были практически чёрными с вишнёвыми искрами.

– Обойдёмся без пошлых намёков, – проговорила чопорно и оттолкнулась от его плеча, отплывая в сторону. – Мы брат и сестра, помни об этом.

– Я прекрасно помню, кто ты, моя драгоценность.

– Я не твоя драгоценность, а сокровище рода, ты сам говорил, – внесла важную поправку, принимая царственный вид.

– Я не отказываюсь от своих слов, – с улыбкой заметил Рагнар и направился к берегу, оставляя озеро в полном моём распоряжении.

Мне показалось, что я вновь упустила нечто важное в общении с непростым и загадочным братцем, но решила не забивать себе голову и насладиться тёплой водой и природой. Редкие мгновения спокойствия я начинала ценить, как никогда раньше.

Однако о полном спокойствии оставалось лишь мечтать.

Рагнар не спешил одеваться.

Неспешно сходил к карете, принёс оттуда мягкие зелёные пледы, расстелил на траве, затем настал черёд угощений.

Я старалась не пялиться, убеждала себя, что красавчики в интернете выглядели в сто тысяч раз круче, взять тех же австралийских пожарных, что горячее пожара. Но бесшумно перемещающаяся по зелёной травке гора мышц то и дело притягивала взгляд. Куда там тем пожарным!

Кажется, мы остаёмся на пикник. Очень надеюсь, он соблаговолит одеться к импровизированному столу.

Хихикнула своим мыслям. Всего неделю прожила в новом мире, но успела перенять местный обычай выражаться высокопарно и литературно, даже думаю без прежде любимых «окей», «камон», «гайз», а рука почти не тянется к телефону, чтобы сделать очередное фото.

Хотя Рагнара я бы сфотографировала. Раз триста. И поглядывала периодически в закрытую папку с обнажёнкой. Из любви к красоте! Эстетика, все дела. Ничего личного!

Я плавала и размышляла, что в свои почтенные семнадцать лет достаточно трезво оцениваю людей. Вот, к примеру, братец. Красавец писаный, ни убавить ни прибавить. Но характер! В такого захочешь, а не влюбишься. А всё потому, что современные девушки вроде меня уже давно ценят не только внешность и красивые слова. Нам важны и отношение, и поступки, и умение находить компромиссы.

Я так увлеклась, что едва не проворонила момент, когда вода стала значительно прохладнее – действие заклинания сходило на нет. При этом, стоило посмотреть на сидящего на пледе, уже одетого и читающего какую–то книгу Рагнара, как он тут же поднял взгляд и махнул рукой, подогревая озеро.

– Спасибо. Ничего, что я так долго? Или уже пора выходить?

– Мы не торопимся, плавай в своё удовольствие, если не проголодалась.

В животе заурчало, но я не стала спешить на берег, понимая, что не смогу выбраться из озера самостоятельно и вновь придётся блистать перед братцем наготой. И почему здесь нет нормального выхода на берег?

Любопытство заставило выйти на диалог.

– Рагнар, а почему озеро так необычно устроено? Или у вас здесь все такие?

– У нас в Эрмиде, – завёл любимую шарманку мой драгоценный вредный родственник, – сотни искусственно созданных накопителей силы. Водные выглядят как пузатые горшки без дна, потому не имеют привычного пологого выхода на берег.

– Если это место силы, почему в нём не плещутся десятки магов?

– Есть более доступные и безопасные варианты, сюда мало кто сунется – слишком много хищников.

Я вытаращилась на спокойно беседующего со мной Рагнара, которого эта информация совершенно не смущала. Однако через несколько мгновений поняла, что его заявления о моей охране – не пустой звук, и если он спокоен, то и мне волноваться не о чём.

– Это местные хищники изувечили деревья? – уточнила, продолжив неспешный заплыв.

– Это следы древней войны, Алессаль. Деревья и леса излечили, насколько хватило сил, но о внешнем виде уже не заботились. Или оставили, как напоминание о том, что нельзя ослаблять бдительность и безоглядно доверять союзникам.

Рагнар нахмурился и вернулся к книге, пришлось придержать ещё десяток вопросов до следующего удобного момента.

Немного покружила по озеру, поняла, что выдохлась, хочу есть и дать отдых мышцам сильнее, чем стесняюсь, но всё же попыталась самостоятельно выбраться из воды со стороны кустов.

– Плыви сюда, Алессаль, – тут же велел братец, поднимаясь и направляясь к озеру. Через плечо он перекинул небольшое полотенце, которым я вполне могла обернуть бёдра. – Так уж и быть, зажмурюсь, когда буду тебя доставать.

В голосе звучала откровенная провокация, но отказываться от щедрого предложения из глупого чувства противоречия я не стала, поблагодарила и протянула руки навстречу его рукам.

Он подхватил меня, словно пушинку, помог обрести равновесие и отвернулся, позволяя спокойно стереть капли воды с кожи, просушить волосы и немного прикрыться.

Видимо, моя эмоциональная речь о скромности возымела эффект: он не подглядывал, не пугал, не делал резких движений.

– Ты вернёшь моё платье? – уточнила, надеясь, что меня не заставят разгуливать полуголой по полянке, чтобы окончательно обсохнуть и впитать кожей летающие крупицы магии.

– В нём уже нет необходимости, сегодня мы не успеем в город, придётся ночевать в ближайшей деревне. Выбери любую удобную одежду в походном сундуке. Мне уже можно открывать глаза?

– Подожди, пока я оденусь. Пожалуйста, – добавила, бегом направляясь к карете.

Когда я вернулась к пледам, облачённая в мужской костюм, глаза Рагнара вновь изменили цвет. Расплавленный металл радужки вызывал озноб во всём теле. Я чувствовала его недовольство, но не могла определить причину. Если бы дело было лишь в брюках, их не положили бы в гардероб.

– Ты недоволен моим внешним видом? – уточнила, усаживаясь напротив мужчины и протягивая руку к бутерброду с мясом и овощами.

– Ты заплела волосы в косы, так делают лишь воины. Мне не нравится. Распусти.

И вновь отрывистые команды.

И вновь я завожусь от его тона и готова язвить и ёрничать.

– А я обожаю косы, они подходят моему боевому характеру, – ответила без запинки и демонстративно откусила кусочек хрустящей корочки домашнего хлеба. – Боже, как вкусно, – простонала, на долю секунды позабыв о споре с братом и желании отстаивать свои права.

Тяжёлый и недовольный взгляд Рагнара ни капли не смущал. Я с удовольствием насладилась едой из замка, затем уничтожила заботливо собранную братцем малину и бессовестно допила его вино, потому что мне он налил травяной чай.

На дерзкую выходку Рагнар лишь молча долил вина в опустевший кубок.

– Извини, – не удержалась и всё–таки повинилась. Вести себя столь нагло и беспардонно получалось из рук вон плохо. Но ещё глоток сделала, благодарно кивнув.

– Я уже говорил: я и всё, что мне принадлежит, в твоём полном распоряжении, Алессаль.

Осоловело хлопнула глазами. Вино казалось совсем не крепким и тем меня обмануло. Ужас в том, что Рагнар стал невозможно привлекательным. И эти его заявления… Такие мужские, щедрые… Я знала, что каждое его слово имеет вес и…

– Пожалуй, вина достаточно, – заметила, передавая кубок мужчине.

– Я думаю, тебе вообще не стоит пить, Алессаль. Ты смотришь на меня, словно я – мороженое, – проворковал он так, словно готов был спаивать меня денно и нощно.

– Неправда, – выдохнула, отдавая себе отчёт, что нагло вру. Коварный напиток сделал своё грязное дело и я поддалась чарам привлекательного братца.

– Облизываешь губы, выглядишь плотоядно. Мне раздеваться? Я ведь не могу отказать прекрасной даме и…

– Размечтался, – фыркнула недовольно, однако недовольна была своим поведением, а не его. – Поехали уже, куда мы там едем.

Принялась спешно собирать остатки пиршества в корзину, но неловко дёрнулась, покачнулась, ткнула плечом в недвижимую, точно скала, фигуру брата.

И ведь учила мама, что нельзя разводить суматоху, когда торопишься! И была права! Кое–кто сделал вид, что принял неловкость за намёк.

– Опасаюсь за свою невинность. Ты точно не набросишься на меня в полумраке кареты? – развеселился Рагнар, допивая вино и помогая с посудой.

Ну, гад! Ещё издеваться надо мной будет!

Улыбается, а глазами так и зыркает. Бесстыжий.

И взгляды его – что прикосновения. Горячат кожу, кипятят кровь, воспламеняют мысли. Идея воспользоваться ситуацией, забраться на колени к шикарному мужчине, целовать его твёрдые, красиво изогнутые губы, обнимать широкие плечи, совсем не кажется смешной или неприятной. Напротив. И руки работают чётко, уверенно и быстро – будто я действительно тороплюсь закончить с делами, оказаться в карете и воплотить самые смелые фантазии, пока не протрезвела и не передумала.

Вдали хрустнула ветка и я моргнула.

О чём думаю вообще?

– Что в вине? Оно с секретом? – уточнила, ощутив, как заплетается язык.

– Нет. Ты плавала несколько часов и устала. Это закономерный итог. Не волнуйся, – успокоил Рагнар.

– Мне нужно было напиться, чтобы ты заговорил со мной по–человечески? – осведомилась обиженно.

– По–человечески – это как с ребёнком? – хмыкнул мужчина.

– Даже если и так! Если ты будешь воспринимать меня, как ребёнка, будет проще, – определилась я со своими ощущениями. И неожиданно призналась: – Намёки на близость меня пугают.

– Потому что тебе они нравятся? – уточнил Рагнар, склоняясь к моим губам.

Поймала себя на желании потянуться навстречу, но не позволила усталости и вину принять столь важное решение. Не хватало ещё соблазниться этим нахалом.

Очаровательным, когда шутит, надо признать. Ему ужасно идёт улыбка. Жаль, появляется на его губах столь же редко, как кометы в ночном небе.

А в остальном он наглый, властный, упрямый и совсем не похож на героя моего романа. Не поддавайся, Алеся. Особенно, если очень хочется сделать это. Такому мужчине легко отдать власть над собой, но забрать – невозможно.

Тряхнула головой, пытаясь собраться с духом и достойно ответить на провокацию.

Выпрямилась, отдаляя наши губы и сталкивая взгляды.

– Мне нравится идея, что я интересна взрослому мужчине, но не более того. Ты – брат.

– Продолжай убеждать себя в этом, возможно, рано или поздно поверишь, – заметил Рагнар ехидно, затем быстро поцеловал кончик моего носа.

Пока я училась дышать заново, этот бесстыжий сорвал с моих кос ленты и высвободил пряди, расчёсывая их пальцами.

– Может, ещё высушишь их? – буркнула, лишь бы как–то отреагировать на мужское своеволие и уничтожить разлившуюся по телу слабость. Я слишком остро на него реагирую, слишком ярко.

Вместо ответа он погладил меня по голове, словно ребёнка, и действительно просушил шевелюру. Пришлось смущённо благодарить и делать вид, что вовсю занята сборами.

В четыре руки мы быстро собрали лагерь и продолжили путь. У меня не было с собой часов, но день очевидно клонился к закату, и я начинала волноваться, поскольку фонарей или волшебных мерцающих лепестков в карете не наблюдала. Тёмный лес и днём казался страшным, от мысли, что придётся путешествовать в кромешной ночной тьме, и вовсе пробирал озноб.

– Ты можешь зажечь свет? – не надеясь на положительный исход дела, спросила у брата, который выглядел подозрительно довольным.

– Мы засветло прибудем в гостиницу, – в своей манере ответил Рагнар. А ведь мог пошутить, что я прозевала момент и уже не успею воплотить свой коварный каретный замысел и скомпрометировать его, бедного–несчастного. Обменялись бы шутливыми фразами, посмеялись, а не сидели в неуютной тишине.

– Спасибо.

Надолго Рагнара не хватило, но теперь я знала, что он не такой уж нелюдимый бука, каким хочет казаться. Уже хорошо. С ним можно иметь дело, разобраться бы только в управлении. Пока я совершенно не понимала, чем его раздражаю и чем радую.

Сейчас, к примеру, он смотрит в окно и улыбается своим мыслям. И я поневоле расслабляюсь и тоже хочу улыбаться. И это пугает не меньше тёмного леса. Я будто не просто привыкаю к нему, а подстраиваюсь.

Не бывать этому.

Главное – продержаться до академии, а там обучение, новые друзья, студенческие шалости. Будет не до Рагнара.

Интересно, у него есть девушка? Да ну есть, конечно. Может, даже не одна. Небось, не привык себе отказывать, вот и развлекается за мой счёт. Нашёл игрушку.

Мысль позволила собраться в духом и трезво взглянуть на происходящее.

У него свои интересы, у меня – свои. Не стоит надумывать то, чего нет. Наверняка ему не нравится вся ситуация с женитьбой отца и навязанной сводной сестрой. Возиться со строптивой новоявленной родственницей – явно не лучший вариант для разгульных студенческих каникул.

Деревня располагалась сразу за лесом и выглядела сказочно: аккуратные, увитые цветущими лианами двухэтажные дома с зелёными от наросшего мха крышами, мирно пасущаяся на лужайках живность, бегающие повсюду куры, степенно прогуливающиеся птицы, отдалённо напоминающие гусей.

– А почему деревня не огорожена забором, если в лесу много хищников? – проявила я любопытство.

– Магический купол.

– О-у. Ясно, спасибо.

Несмотря на холодный тон, Рагнар учтиво подал руку, помогая выбраться из кареты, открыл дверь и вообще вёл себя как джентльмен, пока я послушно шла рядом. То есть около минуты.

– Ух ты! – протянула я, стоило нам пересечь порог местной гостиницы.

– Не крути головой, – распорядился брат вполголоса.

– Хочешь, чтобы я заработала косоглазие? – возмутилась так же тихо.

Держите меня семеро! Столько красавчиков!

Божечки, это что, эльф? Длинные острые уши, кажется, у них. А бледный мрачный мужчина в углу, кажется, вампир. Или некромант какой–нибудь. И почему я никогда не интересовалась фэнтези, как моя Танюшка? В любом случае, Эрмид нашёл, чем меня зацепить. Чувствую, до открытия портала на Землю скучать не придётся.

На талию опустилась тяжёлая лапа Рагнара.

– В номер. Живо!

– Я страшно голодна, брат, – проговорила немного капризно и, увидев злобный взгляд, добавила: – Не люблю есть в комнатах. Останемся здесь. Пожалуйста.

Лицо едва не треснуло от сдерживаемой улыбки. Перевес на моей стороне. В кафе не только мужчины, но и женщины с детьми, весомых аргументов отказать в простой просьбе у Рагнара нет.

Или я так думаю.

Зафиксировав руку на моей талии и не позволяя разглядывать окружающее пространство, брат провёл меня в конец зала, где располагалась барная стойка и по совместительству ресепшн.

Я приготовилась мило улыбаться пожилому джентльмену, хвалить его заведение и сражаться за возможность остаться среди местного населения, но братец лишь кивнул трактирщику и продолжил путь, не освобождая меня из стального захвата, ещё и немного подталкивая.

– Рагнар, – рыкнула сквозь зубы.

– Третий этаж, Алессаль, – как ни в чём не бывало сообщил он, приглашая подняться выше.

Вколачивая ноги в ступени, взлетела по лестнице и замерла, удивлённая роскошью оформления этажа для вип–персон. Ни за что бы не подумала, что в простой с виду таверне могут скрываться подобные богатства. Здесь были и картины в изящных рамах, и магические зеркала с мягкой подсветкой, и живые цветы. И всего две двери.

– Мальчики направо, девочки налево? – поинтересовалась, надеясь, что делить номер с новоявленным родственником не придётся.

– Правое крыло отводится высшей знати, левое – королевским особам или землевладельцу.

– А мы на своей земле, – преувеличенно воодушевлённо закончила я, сообразив, что места в любом случае хватит для всех, а значит, нет повода для расстройства, и потянулась к ручке левой двери, однако та не поддалась. – Зачаровано?

Вместо ответа Рагнар приблизился и положил свою руку на мою, посылая горячий импульс.

Звонко щёлкнул замок.

Послушно ёкнуло сердце.

Я замерла, забыв о дыхании. Обездвиженная. Покорная. Не своя.

Краем сознания отметила, что мужчина за спиной хмыкнул, а затем, не мудрствуя лукаво, приподнял меня, словно куклу, и поставил в выделенных апартаментах. Дверь вернулась на положенное место, отрезая нас от мира. И только тогда я очнулась. Ахнула. Покраснела до корней волос.

– Вещи и ужин скоро доставят. Ты справишься без служанки? – уточнил Рагнар так естественно и спокойно, словно мгновением раньше не застал меня растерянной и осоловевшей.

– Да, спасибо, – проговорила хрипло. В горле комом застряло смущение, кашлянула в попытке избавиться от него. – И… я не хочу есть.

– Алессаль, я понимаю, что тебе интересны расы, но прежде чем с ними общаться, тщательно изучи теорию. Многие из них небезопасны для юной девушки, – дал совет брат, при этом голос его не звучал нравоучительно. Сама доброта, вы посмотрите на него.

– Я хотела только посмотреть.

– Сомневаюсь, что ты смогла бы тем ограничиться.

Терпеть не могу, когда он прав.

Не желая продолжать неловкий разговор, отправилась исследовать гостиничный номер. Он занимал половину этажа, при этом был сделан совершенно бестолково: гигантских размеров приёмная–гостиная, просторные гардеробная и ванная комната, две совсем крошечные спальни и вместительный, с гостевым диванчиком и несколькими креслами, но всё же небольшой кабинет, из которого был выход на террасу.

– Занимательная планировка, – бросила я уже просматривающему какие–то документы Рагнару. – На террасу мне можно выйти или младшим сёстрам полагается после ужина отправляться на покой?

– Терраса – небезопасная зона. Окна и двери никому не открывать. В ванную и спать.

Я даже глазами хлопнула от удивления.

– Чего?

– Ты сказала, что ужинать не будешь, Алессаль, – пояснил Рагнар вполне мирно, но всем видом показывая, что по уши занят.

Проглотила претензию, что со мной обращаются как с несмышлёным ребёнком. Пусть лучше так. Безопаснее.

Багаж уже доставили, но к моему величайшему сожалению в нём не было ничего подходящего ко сну, лишь книги, лекарства, пара магических накопителей, да ещё одно сменное платье. Эту ночь мы должны были провести в замке рода Фогрейв, а не в гостинице. Кто мог подумать, что планы изменятся?

Саквояж Рагнара наверняка содержал те самые документы, что он просматривал в кабинете, но я на всякий случай решила уточнить, вдруг он готов поделиться сменной рубашкой.

Помялась немного у двери, но нашла в себе силы войти и озвучить просьбу.

– Рубашка? Зачем тебе рубашка? – удивился Рагнар, явно прослушав начало моей пламенной речи.

– Для сна! И не вздумай говорить про то, что кожа должна дышать и напитываться магией, – предупредила строго, но тут же пустилась в объяснения: – Я не смогу так заснуть, не привыкла. И не смотри на меня так! Мне нужна какая–нибудь одежда, очень нужна. Может, халат? Майка, рубашка… Не знаю, что там у тебя есть?

– Я не брал с собой одежды, Алессаль. У меня лишь то, что на мне.

Я долго не раздумывала.

– Раздевайся.

– Полностью? – Сверкнул глазами довольный мужчина.

– Размечтался! Рубашку сюда давай и работай дальше. Не знаю, что ты там делаешь, но если зарабатываешь денежки, то продолжай с прежним усердием и не отвлекайся, – грубовато произнесла я, чтобы замаскировать смущение.

– Мы достаточно богаты, можешь не волноваться, что тебе не хватит на платья и драгоценности, – с улыбкой проговорил Рагнар, разоблачаясь.

– В моём мире говорят, что женщина легко может сделать из мужчины миллионера, если он был миллиардером, – продолжила я болтать, лишь бы не пялиться на слишком симпатичного братца, который без лишних слов стягивал с себя одежду.

– Забавно. И применимо к нашим реалиям. Но не думаю, что ты справишься.

– Это вызов? – осведомилась с ледяным спокойствием, представляя, до чего классно будет проучить самоуверенного мужчину.

Однако Рагнар оказался не из тех, кто легко заглатывает крючок вызова. Слишком умён.

– Ни в коем случае не сомневаюсь, что ты справишься, если задашься такой целью. Но ты не станешь заниматься глупостями, ты добрая, справедливая и, как я успел заметить, уважаешь чужой труд.

Не ожидая похвалы, беспомощно хлопнула ресницами. Умеет он обезоружить, ничего не скажешь.

– Есть такое, – признала нехотя. – А теперь хватит светить мускулами, отдавай рубашку.

Отчего–то я ожидала, что рубашку мне кинут. Может, потому что так обычно поступали герои фильмов про студентов. Рагнару же подобное и в голову не пришло, воспитание не то. Он обошёл стол, на ходу складывая и передавая мне предмет одежды.

– Очистить её магией? – спросил он, когда я коснулась мягкой ткани, ещё сохранившей тепло его тела. – Ночь будет тёмной. Не хочу показаться самонадеянным…

Щёки обожгло кипятком румянца, но я без сомнения потянула рубашку на себя.

– Ты всегда самонадеян, но в данном вопросе прав: так мне будет спокойнее. Спасибо.

Из кабинета вышла на деревянных ногах и с квадратными глазами. О спокойствии речи вообще не шло. Я открыто признала, что нуждаюсь в его присутствии, пусть даже эфемерном.

С – самостоятельность!

Рваный вздох – и я беру себя в руки. Вечно надумываю всякую ерунду. Рагнар пусть думает всё, что хочет, а я девочка, я имею право быть непостоянной и требовать то, что он обязан предоставить – защиту. Вот! В конце концов, я в другом, незнакомом мне мире, имею я право чувствовать себя неуверенно? Имею!

Утешив себя нехитрым способом, приняла душ, просушила волосы, надела рубашку и отправилась спать.

Свежий воздух и усталость должны были сыграть на моей стороне и ударить по надвигающейся страшной темноте крепким здоровым сном, но я крутилась с боку на бок и никак не могла уснуть. Влажные волосы раздражали неприятной прохладой. Я знала, что можно пойти к Рагнару и попросить их просушить, но от мысли, что вновь покажу свою от него зависимость, бесилась ещё сильнее.

За окном стемнело, но свет из многочисленных окон гостиницы пока немного спасал, позволяя различать предметы обстановки в комнате. Ужас ещё не окутал тело ледяными оковами, но я превратилась в напряжённую струну, ярко реагирующую на любые изменения в пространстве.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я услышала тихие шаги. Зажмурилась, сообразив, что брат совсем рядом. Тихо скрипнула дверь.

Шаг. Ещё один.

Кожей ощущаю его присутствие.

Улавливаю отголоски парфюма.

Чувствую, как продавливается матрац…

Что?!

Первое, что увидела – довольную улыбку. Рагнар сидел на краю кровати и не предпринимал попыток улечься рядом, как я ненароком подумала.

– Я знаю, что ты не спишь, Алессаль. – Его рука касается моих волос, в одно мгновение испаряя лишнюю влагу, затем то же он проделывает с подушкой. – У тебя нет поводов для страха, я рядом.

– Может, именно это и пугает, – выдала я нервно и, несмотря на свои слова, испытывая желание схватить мужчину за руку и не отпускать.

– Мы оба знаем, что меня ты не боишься, Алессаль, – проговорил Рагнар. – Ты боишься себя и своих желаний.

– Я боюсь темноты.

– Чтобы побороть страх, нужно пойти ему навстречу, пережить и принять. Мы этим займёмся, когда окажемся на своей территории, а сегодня сделаем исключение. Спокойной ночи, Алессаль.

Он не стал закрывать дверь до конца, позволяя мягкому магическому освещению из гостиной проникать в спальню, за что я была ему бесконечно благодарна. Ледяные иглы страха растворились под тёплым одеялом. Вместе с тем я отчётливо слышала любой звук и оттого всё равно не могла заснуть.

Как он снимает обувь, как раздевается, как погружается в воду…

Воображение дорисовывало, как он закрывает глаза, откидывает голову на бортик, как твёрдые губы смягчает улыбка.

Сердце застучало как сумасшедшее, разгоняя кровь по венам. Стало невыносимо жарко и душно. Я подошла к окну и взялась за металлический рычажок, как вдруг вспомнила про запрет на свежий воздух. Непонятный запрет!

Помялась пару мгновений, но вернулась в постель. Вряд ли Рагнар действовал из вредности, скорее, как обычно не подумал о моих чувствах, когда облекал мысли в слова. А вот о безопасности моей он думал точно.

Я взялась за край одеяла, намереваясь отбросить лишние мысли и спокойно заснуть, как услышала необычный звук. Нахмурилась. В следующее мгновение дверь отлетела в сторону, являя разгневанного братца, покрытого лишь хлопьями белоснежной пены. Его необычные глаза сверкали во тьме раскалённым металлом, на кончиках пальцев искрилось заклинание, сам он будто увеличился в размерах. Или мне так показалось от ужаса?

Я быстро взяла себя в руки, сообразив, что произошло. И чем чревато столкновение с обнажённым мужчиной, когда единственным разделителем выступает мягкая, удобная во всех отношениях кровать.

Меня не просто заподозрили в нарушении правил, а уже заочно осудили и вынесли вердикт – виновна. Чувствую, сражение предстоит нешуточное.

– Братик, – поспешила я напомнить о семейных ценностях, пока возбуждённый и предвкушающий сражение мужчина не переключился на пошлые мысли, с него станется. – Я лишь выглянула на улицу, но окно не открывала, как ты… просил.

Однако уловка оказалась тщетной. Рагнар смял магию в кулак, затем махнул рукой, высушивая своё тело и лужи на паркете, и направился ко мне.

Обнажённый.

Огромный.

Дикий.

В глазах бушевало пламя, но движения его были скупы и тщательно выверены. Словно хищник надвигался он на добычу.

Но я не трепетная лань, покорно ожидающая, когда её сожрут!

Выдохнула нервное напряжение. Ножкой топнула, заставляя мужчину остановиться и обдумать новую стратегию поведения.

– Немедленно вертитесь к себе, брат. Вы ведёте себя недостойно, – проговорила чётко, холодно, твёрдо.

Огромная рубашка Рагнара соскользнула с правого плеча, играя на стороне противника. Вот и бери у него вещи! Даже у них нет ни стыда, ни совести! Такой момент испорчен! Ведь почти всё получилось!

Однако не дрогнула. Выпрямилась ещё сильнее. Ещё сильнее приподняла подбородок.

Рагнар сделал шаг. Медленный. Плавный.

И вновь у меня возникла ассоциация с хищным зверем, который знает, что добыча никуда не денется, потому может позволить себе поиграть с жертвой.

Спасибо интернетику и многочисленным блогерам, на которых я подписана, я хотя бы приблизительно понимаю, что к чему и как с этим бороться.

Итак, сохраняем спокойствие.

– Брат, я прошу тебя вернуться к себе. Я собираюсь лечь спать.

Глаза Рагнара вспыхнули с новой силой. Кажется, не следовало произносить последнее слово, оно и в Эрмиде имеет двойное значение.

Он делает ещё шаг, и я чувствую, как по коже ползут ледяные змеи паники. Он хищный, страшный, огромный. У меня нет шанса спастись. Мне никто не поможет. У меня есть только я. Маленькая, хрупкая, ничего не знающая о местных мужчинах, но… не беспомощная и не глупая!

– Рагнар, ты дал слово меня защищать и оберегать, – произношу спокойно, хотя влажные виски холодит ночная прохлада, а тело напряжено, точно струна. – Сейчас ты меня пугаешь. Сильно пугаешь. Может, безопаснее открыть окно, чтобы ты сразился с тем, что могло причинить мне вред?

Качнула головой в сторону окна, и мужчина перевёл туда взгляд.

Несколько мгновений он стоял без движения, а я боялась даже дышать. Но не отступала. Не сжималась от испуга. Нельзя.

Голова работала словно компьютер, сводя полученные данные воедино: глубокие борозды от когтей на деревьях в лесу, хищные реакции мужчин, их звериное чутьё, запредельный слух, опасные постояльцы гостиницы…

Эрмид небезопасен. Настолько, что люди здесь куда ближе к природе, чем в моём цивилизованном мире с интернетом, круглосуточной доставкой еды и тысячами камер слежения.

И мне придётся перестроиться. Пробудить инстинкты, научиться слушать интуицию, вытащить пробки из ушей и снять шоры с глаз. Но для начала – избавиться от незваного гостя.

– Рагнар, пожалуйста, уходи. Я устала и хочу лечь спать. Ты обнажён и смущаешь меня, – попросила по–человечески.

Один удар сердца, смазанное движение – и он сжимает моё горло, заставляя приподняться на цыпочки.

Склоняется, обдавая кожу жаром своего дыхания.

Его губы почти касаются моих.

А я понимаю, что ни капли не боюсь.

Чувствую!

Знаю!

Он возбуждён, а не зол. Иначе уже набросился бы и повалил на кровать. И, лгать бесполезно, вряд ли я сильно расстроилась бы подобному исходу дела. Может, сама напала бы в ответ, совсем теряю голову от его близости.

– Лестно, что ты так меня хочешь, – проговорила ехидно. – Но позволю себе напомнить: я тебя не приглашала. Ты вторгся на мою территорию, брат.

– Ты пр–р–ринадлежишь мне, – рыкнул он хищно.

– Только в твоих фантазиях, дорогой, – растягивая гласные, ответила ему. – К слову сказать, мне больно и неприятно. Это не возбуждает. Более того, расстраивает. Ты обещал быть моим защитником, а стал нападающим.

О, этот разочарованный тон! Я и не знала, что умею так говорить.

Яростное свечение его глаз исчезло. Пальцы на шее разжались, погладили кожу, словно извиняясь.

Я сделала шаг назад, и он не стал удерживать.

– Ты молодец, – неожиданно похвалил Рагнар.

Спорить с ним я, разумеется, не стала.

– Знаю.

– Ты смогла удержать зверя в узде, а это заслуживает уважения, – настойчиво продолжил он свою мысль, но меня едва не передёрнуло от мерзких ассоциаций.

– Держи своего зверя в штанах! – недовольно заявила я и попыталась силой вытолкать брата за дверь. – Иди уже! На сегодня хватит потрясений.

– В штанах? – уточнил Рагнар. – Странное сравнение.

– Ты всё понял. А теперь говори: «Спокойной ночи, Алессаль» и иди к себе. Пожалуйста! Мне не до светских любезностей.

Вместо положенной фразы мужчина взял мою руку и поцеловал кончики пальцев.

– Ты была великолепна, Алессаль. Сладких снов.

Он неспешно удалился в ванную, я же поймала себя на мысли, что простояла столбом не одну минуту, прежде чем очнулась.

Да уж. С этим товарищем не заскучаешь.

Спряталась под одеяло, обозвала братца пошляком и моментально отключилась. Пока ещё что–нибудь не случилось!

Я никогда не была жаворонком, но в Эрмиде начала подозревать, что, возможно, совсем не знала собственный организм. На Земле у меня были высокоскоростной интернет, тысячи знакомых по всему миру и освещённая огнями мегаполиса ночь. Я ничего не боялась и по вечерам едва могла заставить себя отложить телефон. Однако здесь всё изменилось.

Едва солнышко показалось из–за горизонта я открыла глаза.

Улыбнулась, вспомнив, как отважно защитила свою территорию от бессовестного обнажённого захватчика.

И вместе с тем пришло осознание, что Рагнар вылетел из ванны и прибежал меня спасать не просто так. Что–то я сделала не так, чем–то спровоцировала. И стоит приложить все усилия, чтобы подобного не повторилось. Но, как я ни силилась вспомнить подробности этой ночи, не могла сообразить, чем вызвала такую реакцию.

– Рагнар, у меня важный вопрос, – начала я, как только брат позавтракал и потянулся к чашке с кофе.

– Удивлён, как тебя хватило до конца завтрака. И не лопнула ведь, – пошутил он миролюбиво и кивнул, позволяя продолжить расспросы.

Не стала зацикливаться на царском жесте и заводиться, сейчас куда важнее разобраться в ситуации.

– Что побудило тебя ворваться ко мне ночью?

– Тебе не понравится мой ответ. – Рагнар усмехнулся и выглядел при этом действительно довольным и отчего–то хитрым.

– Ещё больше мне не понравится, если подобное начнёт повторяться из ночи в ночь. Объясни, что я сделала не так, пожалуйста. Окно я не открывала.

– Но хотела.

– Хотела, но вовремя остановилась, – не стала отпираться я. И не удержалась от претензии: – А ведь ты не объяснил, чем опасно открытое окно. В Харраде такого правила нет.

Мужчина неторопливо допил кофе, отставил чашку и полностью сосредоточился на мне.

– Алессаль, правила Харрада распространяются на Харрад. В путешествии, среди опасных незнакомцев, хищников, магических ловушек и растений с опасными для человека свойствами, ты должна беспрекословно слушать меня. Я не могу пояснять каждый свой шаг.

Я покусала губы, стараясь обуздать эмоции. И плевать хотела, что он видит и понимает, как мне непросто.

Уловка сработала – мысли прояснились.

– Я понимаю, что ты не обязан работать моим личным наставником, что опасную грань мира стоит изучать по книгам, а не сталкиваясь с ней напрямую. Но ответить на прямой вопрос ты можешь.

– Тебе не понравится, если я дам ответ на вопрос о прошлой ночи. Более того, ты смутишься настолько, что, возможно, испортишь впечатления этого дня, а у нас запланировано много интересного, – не отрывая от меня лукавого взгляда проговорил Рагнар.

Прищурилась. Запугивает или провоцирует продолжить расспросы? В любом случае я приняла решение и менять его не стану.

– Смущением больше, смущением меньше, – хмыкнула я. – Говори.

Я продолжила завтрак, демонстрируя, что меня совершенно не трогают неприличные намёки. Я совершенно точно знаю, что вела себя выше всяких похвал и единственная моя «провинность» – то, что подошла к окну «с самыми коварными намерениями».

– Вчера ты обратила внимание на нескольких мужчин, более того, задержала на них взгляд. Магически одарённые расы чувствуют любое внимание со стороны и отвечают на него – агрессией, дружбой, взаимной заинтересованностью. Вариантов тьма.

– Даже исподтишка нельзя? – ужаснулась я. – А как тогда изучать этот самый мир? Как заботиться о своей безопасности? Все люди, когда заходят в наполненное незнакомцами помещение, оглядываются и оценивают обстановку. Это ведь совершенно естественно, – убеждённо и эмоционально произнесла в ответ.

– Если бы ты оценивала их так, как описываешь… – бросил Рагнар очередной намёк.

– Ну… признаю, да. Я смотрела с другим интересом – научным!

– Алессаль, ты – девушка.

– Звучит как смертельный диагноз.

– Ты красивая молодая девушка, аристократка, к тому же невинная и чистая, светлая. Ты словно магнит для мужского внимания. Свет всегда привлекает тьму.

– Вот будет забавно, если моей магией окажется непроглядная тьма, – расхохоталась я. – Ладно, это всё шуточки. Давай вернёмся к изначальному вопросу. Итак, я могла спровоцировать местных мужчин своим любопытством. Открытое окно – это что–то вроде приглашения?

– Для вампиров – персональное приглашение, для эльфов – повод применить дурманящую пыльцу, для большинства мужчин – просто провокация.

– Окно я не открыла, но ты пришёл, – напомнила я.

– Да. Потому что я отчётливо уловил сильное возбуждение и решил, что ты под воздействием. Но в спальне никого не было. Ты хотела меня, Алессаль.

В лицо будто кипятком плеснули. Раскалённой лавой она растеклась по телу, активируя огонь иного толка.

Звякнуло. Кажется, упала вилка из ослабевших пальцев.

Я смотрела в потемневшие от страсти глаза Рагнара и не могла разорвать это чудовищное напряжение. Притяжение. Дикое пламя, разгорающееся в теле.

Схватилась за край стола, сжала пальцы в попытке удержать себя от ошибки.

Здравый смысл тоненьким писком напоминал, что я не должна поддаваться, что должна быть сильной, но за рёвом сметающего всё на своём пути пламени он казался едва различимым, не важным.

– Я… – Голос не слушался. В горле неожиданно пересохло. – Я…

Картинка перед глазами смазалась, поплыла. Я видела объятый пламенем силуэт Рагнара. Тёмный. Стремительно теряющий очертания.

Как вдруг отчётливо уловила чуждый, совсем не подходящий ситуации запах. Глаза защипало.

Вздрогнула, выныривая из странного состояния.

– Мамочки! – вскрикнула, отстраняясь от полыхающей белоснежной скатерти и столешницы, обугленной в тех местах, где я за неё держалась. Пальцы проникли в деревянное полотно, оставив глубокие чёрные выемки.

В ужасе посмотрела на пляшущий и будто бы живой огонь. Он с любопытством исследовал стол, заглянул в чашку, недовольно выбросил сноп искр и обиженно уполз, с куда большим энтузиазмом продолжив уничтожать ткань и рисовать тёмные узоры на столешнице.

– Не пугайся, он не причинит тебе вреда. Положи руки назад и призови его, – подсказал Рагнар.

Кашлянула, прочищая горло. Несмело коснулась отметин, которые умудрилась оставить.

– Горячо.

– Терпи. Если он поймёт, что тебе страшно, считай, осталась без магии.

– Как это? – возмутилась, вытаращив глаза.

– Стихии коварны и опасны, они подчиняются единицам и постоянно испытывают их на прочность. Тебе не повезло.

– Почему не повезло? Очень даже симпатичный огонь, – оскорбилась я в лучших чувствах. – Многие в Харраде пользовались этой стихией и ничего, справились.

– Твой огонь не стихийный, Алессаль, а живой и потому самый сложный в обращении. Его почти невозможно укротить, потому у людей его зачастую сразу блокируют, – объяснил Рагнар.

Я посмотрела на любопытный огонёк, который без зазрения совести забрался в тарелку брата и сейчас «лопал» остатки его завтрака. А мой не тронул. Да мы с ним уже на одной волне! Чувствую, что подружимся!

Взяла вилку и нож, стараясь не морщиться от их температуры. Ощущения были не из приятных, но Рагнар сказал, что меня огонь не обожжёт, значит, сомневаться не приходится. Каким бы сложным типом ни был брат, а слов на ветер он не бросает.

Отрезала кусочек омлета с сыром, с удовольствием проглотила.

– С дымком даже вкуснее, – оценила новую «пряность» в блюде и продолжила есть, наблюдая, как мой «засланный казачок» подползает к противоположному краю стола. – А блокировать свою магию я никому не позволю. Не думаю, что живой огонь сложнее в обращении, чем ты.

Сохранить невозмутимость удалось ценой невероятных усилий. У Рагнара был такой вид, что я отдала бы все свои ценности с Земли ради одной–единственной возможности – запечатлеть его на видео!

Между тем, я отрезала ещё один кусок омлета и принялась тщательно его разжёвывать, наблюдая, как братец пытается не лопнуть от избытка чувств. Не знаю, к счастью или сожалению, но он быстро вернул себе привычный надменный вид.

– Призови огонь, – произнёс он без всякого выражения.

Интуиция включилась моментально: шутки кончились. Язвить и провоцировать дальше не стоит.

Беспрекословно положила руки на дымящуюся столешницу, замерла на секунду, привыкая к температуре, и мысленно приказала огню погаснуть.

Прыгающий со стороны Рагнара огонёк недоверчиво замер и «посмотрел» на меня, поражаясь такой наглости.

– Так, дорогой, или ты будешь сотрудничать или тебя вновь запрут на веки вечные, – сообщила я этому хулигану. – Живо ползи назад! Будем с тобой разбираться позднее и без свидетелей.

Пламя недоверчиво рявкнуло, охватив разом всю поверхность стола и взимаясь на метр к потолку.

– А я говорил, – хмыкнул Рагнар, и не думая подскакивать и отходить от источника опасности.

– Ладушки, – игнорируя брата и обращаясь только к огню, выдохнула я, поднимаясь, чтобы разговаривать с ним на равных. – Если ты любишь публику, будет тебе разбор полётов при свидетелях.

– Алессаль, – начал брат с явным предостережением в голосе, но сейчас я была целиком и полностью сосредоточена на куда более важном собеседнике.

Шагнула впритык к полыхающему столу, со всей силой треснула кулаками по поверхности.

– Что ты себе позволяешь?! – рявкнула недовольно. Пламя застыло, не понимая, что происходит. Ну ничего, сейчас я всё разжую: – Ты, мой дорогой Огонёк, сильный, мощный, умный, красивый и вредный. Как я, кстати. Но ты забываешь главное – мы команда. А в команде действуют сообща, а не тянут одеяло на себя. Сейчас ты показал себя, как плохой командный игрок и лишился преимущества в нашем тандеме, – с нотками учителя физкультуры его же и процитировала. – Сворачивайся, завтрак для тебя окончен. И хорошенько подумай над своим поведением до следующей встречи.

Пламя взревело, рвануло на меня, обдавая жаром, обнимая, погружая в эпицентр, лишая кислорода.

А, это я затаила дыхание. Нет, ну оно меня точно не обидит и не обожжёт. Не может, ведь я – носитель. Значит, запугивает. Показывает, кто главный.

Огонь согласно рыкнул, взвился над головой снопом искр.

Такие они наивные в этом мире. Не знают, что женщины мягкие и нежные только на ощупь, внутри у каждой стальной стержень, запас прочности и вредности.

Хмыкнула, показывая Огонёчку, что кое–кто здесь размечтался. Я темноты боюсь, а не огня, на котором можно пожарить сосиски и шашлык, с помощью которого можно осветить путь. Да это идеальная для меня стихия! А то, что живая, так… У каждого свои недостатки!

Сделала глубокий вдох, позволяя живому огню проникнуть в тело, туда, где он и должен ждать, пока не позову. Нос защекотало, и я чихнула.

– На счастье, – произнёс Рагнар традиционную в Эрмиде фразу.

– Спасибо, братик, – с улыбкой ответила ему, хотя всё ещё стояла, объятая вредным и недовольным пламенем. Притом отчётливо ощущала каждую эмоцию своего «постояльца», хотя мы ещё не сдружились. – Не знаешь, мне долго так ходить? Эффектно, конечно, но жарковато.

– Без понятия, – ответил Рагнар по–человечески. – Обычно подобного с магами не происходит, они не позволяют себе лишнего.

Посмотрела на довольного родственника. Ну что за человек? Я спалила его стол, провоняла горелым все комнаты, сама стою как человек–факел…

– Кстати! – с воодушевлением протянула, потирая руки. – А если я сейчас под защитой живого огня, мы можем спуститься вниз и там позавтракать? Меня никто не украдёт! А по столам он уже не поползёт – наелся.

Пронзённый в самое сердце стрелой женской логики мужчина окаменел.

– Э–э–э…

– Нет, ну а что? Огонёк уже получил свой хлеб, теперь ему нужны зрелища, а я омлетом не наелась. Не будем ведь мы целый день мучиться, – заявила, хлопая ресничками в сторону мужчины.

В следующее мгновение рыжее марево испарилось и я смогла вдохнуть наполненный запахом палёной древесины воздух. А мой вредина–огонёк примостился на правом плече, выражая готовность быть паинькой.

– Глазам не верю, – пробормотал Рагнар едва слышно.

Я посмотрела на огонёк и подмигнула. Мой «попугай» важно кивнул в ответ.

– Пойдём, мой хороший. С тобой я теперь могу разглядывать кого угодно, даже вампиров, – произнесла, обращаясь к застывшему на плече «пассажиру». – Только я здесь недавно, ничего не знаю, ты за мной присматривай тоже. Будем дружить, да? – И добавила громким шёпотом: – И против Рагнара тоже.

Огонёк важно кивнул.

К моему разочарованию в кафе при отеле никого не было. Уходить я не торопилась, вдруг постояльцы ещё спят и есть шанс встретиться хотя бы с эльфом, потому выбрала место у окна и сделала заказ.

Рагнар молча сидел рядом, но смотрел так ехидно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Мне подали завтрак, Огоньку принесли специальную чашу с маслом, в которую он радостно плюхнулся, выбросив сноп искр, и начал плескаться, явно наслаждаясь утром.

– Ну давай, расскажи мне, что я сделала не так, – буркнула, подняв взгляд на Рагнара.

– Леди не принимают пищу в общем зале, для этого есть специальные кабинеты, не выбирают место у окна, это небезопасно, не запугивают окружающих живым огнём, – перечислил братец, делая глоток чая из моей чашки.

– А, то есть я не сделала ничего плохого, – легко отмахнулась от обвинений и предложила Огоньку кусочек сосиски. – Будешь? Или ты не любишь мясо? Это лучшие сосиски в моей жизни, клянусь.

Хозяин заведения прижал руку к груди, растроганный моей похвалой, а Огонёк переместился к угощению и снял пробу. По крайней мере именно так я расценила почерневший край.

– Не нравится? – спросила шёпотом.

Ответил он по–мужски – слопал не только ту часть, что я ему предложила, но и содержимое тарелки.

– Котик, это невоспитанно, – пожурила я стихию едва слышно. – Если тебе что–то нравится, дай мне знать, и я закажу тебе отдельную порцию.

– Его порция – это склад таких сосисок размером с Харрад, – заметил Рагнар, явно наслаждаясь моментом. – Огню всё равно, чем питаться, Алессаль.

– И тем не менее, это не повод лишать его вкусных блюд. Пусть по чуть–чуть, но всё пробует, раз ему интересно. Может, ты вообще не прав, а мой Огонёчек обладает тонким вкусом.

Огонёк в чаше застыл, размышляя.

– Друг, – доверительно прошептал ему Рагнар. – Она тобой манипулирует. Твоя задача – уничтожать её врагов, а не сосиски.

– Я не так давно в Эрмиде, врагов ещё не нажила, не ходить же ему голодным! – возмутилась я не на шутку, подтягивая чашу с маслом на себя, подальше от жадного братца. – Он ещё совсем ребёнок, ему нужно хорошо питаться, чтобы расти и набираться сил.

Огонёк на мгновение замер, затем проворно забрался на моё плечо и преданно лизнул щёку, подтверждая золотые слова. Или награждая меня куском рафинада, словно дрессировщик – правильно выполнившую трюк цирковую лошадь.

Коварный тип этот Огонь, судя по ощущениям.

Мои подозрения подтвердили все присутствующие: Рагнар расхохотался на весь зал, хозяин заведения буквально рухнул на стойку и там рыдал от смеха.

Этих невоспитанных личностей я не удостоила и словом, обратилась к вредине на плече.

– Запомни, мой хороший, хохотать над словами леди так, как делают эти господа, тоже невежливо. И вообще, ничего они не понимают, питаться нужно по расписанию, верно?

Огонёк согласно затанцевал на плече и вновь прижался к щеке ласковым теплом. Эта милая сцена вызвала у мужчин очередную волну смеха.

С каменным лицом забрала у Рагнара свою чашку, допила чай и поднялась, чтобы попрощаться с хозяином и первой выйти на улицу. Хотелось сделать хотя бы один глоток воздуха, не пропитанного мужским самодовольством.

Стоило сделать шаг за порог, как рядом оказался мужчина, ошибочно принятый вчера за вампира. Высокий, бледный, темноволосый. Не подающий никаких «вампирьих признаков». Его кожу не взрывала мерцающая пыльца, как в известной телесаге, он не покрывался ожогами и не сгорал, и вообще чувствовал себя вполне комфортно. Чего нельзя было сказать обо мне. Он стоял слишком близко! Непозволительно!

– Доброе утро, прекрасная леди, – проговорил долговязый недовампир, одновременно кланяясь и делая попытку взять меня за руку.

– Привет, – машинально поздоровалась я и кивнула. Учитывая, что голову задирала едва не до упора, кивок скорее напоминал нервный спазм. – Вы подошли слишком близко.

– Как по мне, недостаточно.

Его голос завораживал и манил, уговаривал, соблазнял. Одурманивал.

Со стороны мы наверняка выглядели необычной и красивой парой и, сиди я сейчас с пультом перед ТВ, оценила бы замысел режиссёра и болела за мужского персонажа, позволив героине наломать любых дров! В реальности я оказалась совершенно нечувствительна к магии обольщения, не обманывалась ни словами, ни волшебным тембром его голоса. Более того, слушала и слышала интуицию, которая орала дурниной: «Опасность! Спасайся! Ну в баню всю эту ТВ-романтику!»

– Позвольте с вами не согласиться, – холодно ответила ему. – Мы не представлены, вы не являетесь моим родственником и нарушаете все правила приличия. Будьте любезны…

Я не успела договорить, как мужчина заорал не своим голосом, согнулся в три погибели и рухнул на землю, где выгнулся в обратную сторону, будто невидимый враг ломал ему позвоночник.

– Рагнар! – крикнула, не понимая, что происходит. – Здесь у человека эпилепсия! Или ещё что–то! Я не знаю, что делать! Иди же сюда! Скорее!

Брат вышел своей обычной неспешной походкой, следом появился владелец гостиницы. Мужчины без интереса оценили лежавшего у моих ног «вампира» и как ни в чём не бывало продолжили обсуждать новости.

Мне открыли дверь, подали руку, усадили в карету… Пока я непонимающе хлопала глазами и пыталась сообразить, что вообще происходит, почему ночью ко мне бегут на всех парах, а когда зову, отнюдь не торопятся, как мужчины распрощались, после чего трактирщик вернулся к себе, не сделав попытки помочь «страдальцу», а наша карета отправилась в путь.

Я приготовилась внимать – была уверена, что получу ворох нотаций, но Рагнар смотрел в окно и не предпринимал попыток учить уму–разуму. Несмотря на гложущее любопытство, приняла жестокое по отношению к себе, но необходимое решение – не провоцировать брата на разбор полётов и ехать молча. Однако телефона с интернетом не было, книгу с собой я не взяла, она осталась в багаже, пейзаж на окном быстро наскучил, так что, не прошло и часа, как я с ума сходила от безделья.

Посмотрела на Рагнара. Тот ехал, думая о чём–то своём, и на меня особо не смотрел. Мне бы тоже не помешало занять ум, только я прекрасно знала, чем закончатся неподтверждённые аргументами мысли о жизни в новом мире – я накручу себя переживаниями, сомнениями и страхами, затем начну паниковать и сделаю какую–нибудь глупость. Лучше отвлечься.

– Я бы хотела взять книгу из чемодана. Это возможно? – уточнила, чинно сложив руки на коленях и бросив на брата кроткий взгляд.

Карета остановилась, Рагнар вышел первым и подал руку, помогая спуститься на землю.

– Кричи.

– Что?

– Кричи, – повторил он. – Здесь никто не услышит, а ты на грани.

Посмотрела на этого доморощенного психолога. Неплохая шуточка, не спорю. Я действительно едва не лопнула за час вынужденного молчания. Но признать его правоту? Да ни за что!

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, дорогой брат. Я лишь хотела взять книгу. – Пожала плечами и направилась к багажу, который крепился сзади магического транспорта.

Разумеется, мне не позволили и пальцем прикоснуться к тяжестям. Всё же, как ни крути, есть плюсы даже в патриархальном обществе. Через несколько мгновений в моих руках оказалась книга о расах.

Ещё через несколько секунд я сидела в карете и искала двести пятую страницу.

Итак, что здесь у нас пишут про вампиров?

«Древняя раса, прибывшая из мира Сарадоэкан.

Седьмой круг от звезды Сурран.

Третий исход.

Класс опасности: шестнадцатый».

– И это всё? – выдохнула я, недовольно посмотрев на брата. – Здесь ничего толкового нет, всего четыре предложения. Где найти более подробную информацию?

Рагнар скосил глаза на раскрытую в моих руках книгу.

– Как ты расшифровала те четыре предложения, что прочитала? – вопросом на вопрос ответил он.

– Никак. Я лишь обратила внимание на то, что страшные–ужасные в моём понимании вампиры лишь шестнадцатые в списке, а значит, есть ещё пятнадцать рас для изучения.

– Рас гораздо больше, Алессаль, и указанный в справочнике класс опасности для твоих целей роли не играет. Что касается четырёх не устроивших тебя предложений поясню: звезда Сурран – это источник магической энергии, из–за которого разгорелась Великая война.

– Ты говорил, дело не в войне, а в студентах. Точнее, в магах–погодниках.

– Эрмид приютил осколки цивилизаций и продолжает это делать, потому использует древний классификатор. До войны двенадцать приближённых к Суррану миров и населявшие их расы считались самыми могущественными, влиятельными, сильными и опасными. Их связывало многое, история была непростой, а путь к союзу извилистым. Сперва они заключили пакт о ненападении, затем начали сотрудничать, обмениваться знаниями, опытом. Исследовать миры. Энергии Суррана хватало с лихвой.

Рагнар задумчиво посмотрел в окно. Спустя несколько мгновений тишины я не выдержала.

– И что случилось? Они попали в более сильный мир?

– В мир, звезда которого умирала, – тихо произнёс Рагнар, будто эта информация причиняла ему боль.

– И расы того мира решили сменить место жительства, да? Переселиться к Суррану?

– Они это сделали, – коротко заметил Рагнар и, словно потеряв интерес к беседе, быстро закончил: – Круг от звезды – это сила тела и магии, исход – сила духа.

Я представила Солнечную систему, где вместо Солнца царит Сурран, а вращающиеся вокруг планеты – не привычные мне Меркурий, Венера, Земля и прочие, а те самые двенадцать сильнейших.

Чем ближе к звезде, тем больше магии, в земном понимании – тепла.

Выходит, вампиры жили на седьмой планете от звезды, имели доступ к магической энергии и чувствовали себя достаточно уверенно. Почему тогда сила их духа – на троечку?

– Выходит, близость к Суррану и верность идеалам – это и есть основные критерии оценки рас? – уточнила, укладывая в голове полученные сведения.

– Да.

– А сколько было исходов? Двенадцать? – уточнила, предполагая, что великие и могучие древние эгоистично посчитали лишь свой вип–клуб, не принимая во внимание окраинные миры.

– Девять. После ухода эльфов война превратилась в самоубийство. У оставшихся четырёх рас не было шанса на успех. Ни одного. Впрочем, подозреваю, его не было изначально, – со вздохом добавил Рагнар после небольшой паузы.

– Вампиры ушли одними из первых. Этот поступок расценивается как предательство? Потому вы с трактирщиком не помогли мужчине, что… подошёл ко мне? – в последний момент нашла удачную замену слову «приставал», лишь бы не взбесить брата. Я уже изучила его реакции и понимала, когда не стоит его лишний раз тревожить.

– Да, каждый исход – это предательство. И нет, твоему собеседнику не оказали помощь по иной причине – ты справилась самостоятельно и это твоя победа, разделять её – дурной тон.

– Я?! Я ничего не делала. Или это Огонёк? Я его не просила. Честное слово!

Я пыталась вспомнить, где был «попугай Кеша», но по всему выходило, что огонь спрятался ещё до приближения вампира. И коварно на него набросился!

– Это твоих рук дело, Алессаль. При полном отсутствии способностей ты удивительно устойчива к ментальному воздействию. Вампиры – одни из лучших в затуманивании мозгов.

– А лучшие – земные психологи–маркетологи, – хмыкнула я. – Ты не представляешь, сколько информационного мусора в моём мире. А в интернете! У–у–у! Отделять зёрна от плевел – главное умение современного землянина, – проговорила я, задрав подбородок.

– Полезное качество для любого мира, – согласился Рагнар.

– Но если у меня нет способностей к ментальному воздействию или магии, как я смогла обездвижить настоящего вампира? – спросила, стараясь не подпрыгивать от нетерпения. – Я ведь не убила его, да?

– Нет, конечно, лишь парализовала, как хищник жертву.

– Эм-м, – протянула непонимающе.

– Вампиры – хищники, Алессаль. Их физическая сила превосходит человеческую, но на родной планете они долгие годы вынуждены были хитростью и коварством добывать себе пропитание, потому их основной метод охоты – не обычное нападение. Они предпочитают обездвиживать жертву.

– И на людей охотятся так же, как на животных? – Голос прозвучал неожиданно тонко. Выдала страх. Вампиров я недолюбливала даже в телевизоре, страшные они, жуткие.

– С небольшим отличием. Люди всё же сложнее животных, Алессаль, – мягко заметил Рагнар, улыбаясь моей скривившейся физиономии.

Нарочно дразнит! Знает, как меня бесит его снисходительный тон.

– Деликатно промолчу, – совсем неделикатно рыкнула в ответ.

Братец состряпал серьёзную мину и важно кивнул.

У меня непроизвольно дёрнулся глаз. До нервного тика своими шуточками доведёт, честное слово! Но я нашла в себе силы кивнуть, чтобы дослушать объяснение до конца. Рагнар редко столь многословен, значит, нужно пользоваться моментом и тащить всю доступную ему информацию.

– Сперва вампиры оказывают немагическое воздействие, вызывающее у человека эмоции. Любые. На базе эмоциональных реакций плетётся уникальное заклинание, которое не воспринимается организмом жертвы как инородное и проникает через любую защиту. Чем эмоции ярче, тем проще и быстрее вампир получит желаемое.

– Он действительно вызвал у меня эмоции. Неприятные, – признала я. – Затем начал соблазнять голосом. Но это было так неискренне, пошло… Я словно смотрела фильм с плохой игрой актёров. Не знаю, мне совсем не понравилось.

Я не выдержала и скривилась от воспоминаний от близости гадкого существа, для которого девушки – лишь дичь.

– К такому он не привык, – хмыкнул Рагнар, будто потешаясь над незадачливым вампиром. – Подозреваю, даже не успел сообразить, что ты вышла из связки «хищник–жертва» и последний, на этот раз магический, импульс достался ему. Кому сказать, что вампир сам себя парализовал, не поверят!

Братец весело рассмеялся, я же хмурилась и собирала паззл из полученных сведений.

– Ты хочешь сказать, я сломала вампира? – уточнила, как только в карете смолкли раскаты хохота.

– Ага! – подтвердил Рагран, улыбаясь во все тридцать два зуба.

– И ты подозревал, что так и будет? – энергично и весело уточнила я, поддерживая его хорошее настроение.

– Именно! – Кивнул мужчина.

А я того и добивалась. Вывела паршивца на чистую воду! Проверки он мне здесь устраивает!

Вместо лица – маска. Глаза холодные и пустые. Спина прямая.

Рагнар оценил ситуацию моментально, но не подумал извиниться за своё поведение.

– Ты нарочно ушла за порог, нарушив договорённость, Алессаль. Если бы оборотни не уехали затемно и ты попалась им на глаза в аналогичной ситуации, ты не успела бы даже моргнуть, как оказалась в лесу. Поверь, вампир – небольшое наказание за твою провинность.

– Наказание? – едва слышно выдохнула я, умудрившись по–змеиному прошипеть букву «з».

– Небольшой урок, – пошёл навстречу братец и нашёл замену мерзкому словечку.

Только кому от этого стало легче? Даже мысль, что он тоже иногда идёт на компромисс, не спасала.

Перед глазами поплыло. Пальцы закололо от желания придушить «любимого» родственничка.

– Урок номер два, – раздался бодрый голос Рагнара, – вспыхивать подобно факелу рекомендуется в присутствии неприятных тебе эльфов, у них сложное отношение с огненной стихией, они отступят, – дал он совет. А затем, как ни в чём не бывало, заметил: – Тебе, кстати, идут огненные волосы – напоминаешь ведьму. Образ под стать твоему милому девичьему характеру. Но рекомендую всё же его сменить на повседневный, мы подъезжаем.

Я едва не взорвалась от его язвительности, но именно яркая вспышка эмоций позволила справиться с разбушевавшейся силой. Лекция о вампирах в очередной раз напомнила золотое правило: в Эрмиде нужно себя контролировать куда тщательнее, чем на Земле. Пора смириться с этой мыслью и не забываться.

– Как скажешь, братик, – ласково пропела я, чинно прижав книгу о расах к груди. Хорошо, Огонёк её не сожрал. Хоть у кого–то «голова работала» в нужный момент.

– То–то же, – самодовольно произнёс Рагнар.

Я знала, что действует он намеренно – пытается доказать, что эмоции мне не подконтрольны, потому лишь кротко улыбнулась и хлопнула ресничками, приказав Огоньку не выглядывать наружу и не сдавать меня.

Наградой за выдержку стало вытянувшееся лицо брата. То–то же, дорогой.

Местное солнце жарило вовсю. То, что мы находились в прекрасном, наполненном ароматом спелых фруктов, парке давно не спасало. Я держалась из гордости и на данном Рагнару обещании быть паинькой.

Знакомства, знакомства, знакомства…

К обеду мне представили всех жителей небольшого прибрежного городка. И даже больше. Дети приводили с собой любимых животных, птиц, пойманных минутой ранее насекомых, ящериц, даже рыб в пузатых стеклянных банках и представляли их тоже.

Рагнар называл всех взрослых жителей города поимённо без подсказок и напоминаний, я в ужасе кивала, улыбалась и думала, что придётся вызубрить каждого жителя принадлежащей Фогрейвам территории. И страшно надеялась, что это самый крупный город!

Интересно, в замке есть книги с фотографиями и краткой информацией о них? И вообще, возможно ли запомнить такое количество людей? Ещё бы понять – зачем это всё?

Скулы сводило от улыбок, я безумно устала, платье промокло – хоть выжимай, а поток желающих лично познакомиться с новым членом семьи Фогрейв не заканчивался. И я раз за разом улыбалась, старалась найти доброе слово для каждого представленного жителя, ничем не выказывала недовольство. Только на детишках с живностью хоть немного отдыхала от унылого протокольного мероприятия.

И именно детки меня спасли.

Когда стоявшая рядом со стремительно бледнеющими родителями крохотная девчушка предложила бросить всё и пойти плавать, ведь сегодня такая хорошая погода, я с такой мольбой посмотрела на брата, что все присутствующие невольно рассмеялись. Даже взгляд сурового Рагнара стал более живым и человечным, он кивнул родителям светловолосой малышки, показывая, что всё хорошо, они могут не беспокоиться и не винить дочь.

– Я бы с удовольствием, моя хорошая, я обожаю плавать! – заговорщическим шёпотом поделилась с крохой. – Но правила есть правила. Сделал дело – гуляй смело, – закончила земной поговоркой.

Несмотря на мои самоотверженные взрослые слова все немного ускорились. Не было заминок, притянутых вопросов, пространных и иногда совсем не изящных комплиментов, которые смущали и заставляли обе стороны сглаживать впечатление последующим красноречием. И, на удивление, с оставшимися мы пообщались куда радушнее!

Я надеялась, нам дадут возможность освежиться и перекусить, но после официальной части с представлением меня народу последовала ещё более длительная и утомительная часть – вопросы от населения. К счастью, их задавали не мне.

Я честно сидела рядом с Рагнаром, выпрямив спину и приподняв подбородок, вежливо кивала и пыталась вслушиваться, но усталость и жара работали сплочённо и добились своего – внимание всё сильнее рассеивалось, всё больше я начинала крутить головой, а один вид светловолосого ангелочка с поразительно зелёными, будто морскими глазами, напоминал о том, что в пятистах метрах от нас море, наверняка прохладное и живительное. Я не сильно разбиралась в детях и дала бы ей лет пять–шесть, не больше. Девчушка улыбалась, подмигивала и крутилась рядом, с каждой минутой подбираясь всё ближе. В какой–то момент на неё обратил внимание и Рагнар. А дальше произошло удивительное.

– Юная леди, вы по–прежнему настаиваете на прогулке к морю? – с улыбкой спросил он у крохотной феи.

– Д-да, – подтвердила девочка, немного смутившись его вниманию.

– Если вы дадите обещание присмотреть за моей леди, я её отпущу.

– Обещаю! – с чувством произнесла белокурая спасительница и сделала особенный жест рукой, подтверждая клятву. Я увидела крохотную магическую искру.

– Далеко не заплывай, пожалуйста, – обратился ко мне Рагнар, и я кивнула, не разбираясь, почему он так поступил. Казалось куда более важным поскорее сбежать к воде, а там хоть трава не расти. Расспрошу потом.

Но разгадывать очередную головоломку не пришлось. Гордая до невозможности крошка сдала явки и пароли.

– Вам, леди Алессаль, невероятно повезло, что я приехала домой на каникулы, – делилась она, ведя меня за руку к выходу из сада. – Лорд Фогрейв никому другому ни за что бы вас не доверил.

– А почему именно вам, прекрасная Фроя? – уточнила я с улыбкой. Девочка вызывала настолько светлые и приятные эмоции, что невозможно было не поддаться её очарованию.

– Меня поцеловала морская богиня, – просто ответила малышка. – Она спасла меня, когда я упала со скалы в воду. Теперь мы дружим с морем и, когда я вырасту, обязательно стану погодным магом. Я уже хожу в специальную школу и много чего умею. Меня все здесь боятся, – неожиданно кровожадно закончила она.

– Школа – это хорошо, – произнесла я, пытаясь сообразить, как расспросить малышку, чем именно она опасна. – Последняя ваша фраза меня немного смутила. Мне тоже бояться? – спросила с улыбкой в голосе.

Логика подсказывала, что Рагнар не отпустил бы меня с маленьким чудовищем, представляющим опасность. Но расхождение между прелестным образом красавицы–феи и её словами… даже не словами – тоном, вызывало недоумение.

– Напротив. Вы под моей защитой, – важно произнесла Фроя. – Никто из сухопутных и морских жителей не посмеет за нами подглядывать, зная, что я почувствую и накажу. Море меня слушает – не даст нам утонуть или попасть в беду. Вам не о чем беспокоиться, леди Алессаль, сюда даже русалки не приплывут.

И вновь она говорит самодовольно и с жестокой ухмылочкой, так не подходящей внешности ангелочка.

Покосилась на юную собеседницу. Кто бы мог подумать! Вот и доверяй своим глазам. Ох уж этот Эрмид! Сюрприз за сюрпризом.

Фроя привела меня в небольшую уединённую бухту. Здесь не было традиционного пляжа с растительностью и песком, только огромные отполированные морем и нагретые солнцем гранитные плиты, да нависающие над ними острые скалы с редкими вкраплениями зелени.

– Безумно красиво, – оценила я тихий уголок уединения и спокойствия. – Пойдём в тень?

– Как скажете, леди Алессаль, – со вздохом ответила девочка.

– Ты хотела на солнышко?

– Конечно! Я ведь солнечная фея! – рассмеялась она, скидывая одежду и ныряя в воду.

На мгновение сердце дрогнуло – утонет. Лишь затем опомнилась, выдохнула. Однако расслабиться не удалось – Фроя погрузилась в прозрачную воду и плыла к морскому дну, не беспокоясь о времени и запасе воздуха в лёгких.

Я кусала губы и следила за ней взглядом, пока маленькая рыбка, наконец, не соизволила вернуться.

– Ой, я вас напугала, да? – Фроя понятливо наморщила нос пуговкой. – Простите, леди. Это вам!

На протянутой ладони лежал простой серый камешек.

– Спасибо большое! Ух ты, а почему он с одной стороны синий, а с другой серый?

– Вы не знаете? – удивилась малышка, выбираясь на сушу и совсем не смущаясь наготы. – Это ауромо, осколок старого мира. Их носят как талисманы. Я хотела найти вам с зелёным цветом, как мои глаза, чтобы он напоминал вам обо мне, но море принесло только этот камешек.

– Под цвет моих глаз, – продолжила я и неожиданно для себя перешла на ты, позабыв спросить разрешение: – Но я тебя и так не забуду, Фроя. Ты чудо.

– Если вы найдёте для меня ауромо, мы будем считаться сёстрами, – нескромно, но очень мило заявила маленькая проказница.

– Давай попробуем. Только я не умею так здорово нырять, как ты, и не могу гарантировать результат.

Поборов смущение, разделась и на несколько мгновений погрузилась в восхитительно–прохладную чистую воду с головой, привыкая к смене температур.

– Чудесно, да? – поприветствовала обновлённую и охлаждённую меня поцелованная морем солнечная фея.

– Не то слово!

Фроя яркой рыбёшкой плескалась рядом, хохоча и поднимая множество брызг, я не удержалась и тоже рассмеялась, принялась колотить руками по воде, осыпая её сверкающими в ярком солнце и напоминающими бриллианты капельками.

Мы плавали, смеялись, болтали обо всём подряд до самого вечера. Впервые за проведённое в Эрмиде время я полноценно расслабилась и отдохнула. Фроя словно согревала и успокаивала одним своим присутствием. Недаром в ней совмещены две главные составляющие отличного отпуска: солнце и море.

Я улыбнулась своим мыслям, а затем решила найти для неё обещанный талисман. Нырнуть на такую глубину я бы не смогла, поэтому мы переместились к скале, где я доставала ногами до дна.

– Надеюсь, получится, – пробормотала себе под нос, не скрывая неуверенности.

– Ауромо сам приходит в руки. Если приходит.

– Ты же говорила, что выбирала для меня зелёный. Я подумала, их здесь много, нужно только выбрать тот, что посимпатичнее, – призналась я в сильном смущении.

– Хотела найти и перебирала – не одно и то же, – рассмеялась девчонка. – Ауромо – редкость.

– Нужно было начинать подлизываться к морю с обеда, когда мы сюда пришли, – проворчала я, погружаясь в прозрачную воду.

Каменистое дно одновременно вдохновляло и пугало. Мне нужен был один камешек и куда проще его было бы найти на песчаном дне при небольшом выборе. Здесь же придётся перевернуть максимум!

Я была настроена на победу и трудовой подвиг. Фроя подарила мне слишком многое, чтобы я отплатила ей лишь вежливым «спасибо». Она дала мне возможность почувствовать себя дома. Надёжно, спокойно, уютно. Так, как прежде. Я ощущала странное единение с ней. Мы моментально нашли общий язык, порой я забывала о её возрасте… Впрочем, я его и не знала, а Эрмид – не то место, где можно что–то гарантировать, прежде не разобравшись.

Камень за камнем прощупывала я морское дно. Нырок за нырком. И чувствовала, знала, что делаю нечто неправильное. От меня ждут иного.

Вынырнула, прислушиваясь к себе. К интуиции или зародившейся внутри магии – не знаю. Посмотрела на притихшую, полную надежд Фрою. Она сидела на каменной плите словно вымокший под дождём воробышек. И вновь смущала столь резким переходом от солнечного и светлого ребёнка к озабоченному, огорчённому взрослому.

– Сколько тебе лет, Фроя? – Вопрос вырвался прежде, чем я успела обдумать, стоит ли его задавать.

– Тридцать два, – просто ответила «девочка». На мои выпученные глаза рассмеялась и объяснила: – Феи живут очень долго, леди Алессаль, я повзрослею к ста–ста двадцати годам в лучшем случае.

– Но у тебя такие молодые родители…

– Приёмные. Великие боги, я всё время забываю, что вы ничего не знаете об Эрмиде! – рассмеялась она. – Я из другого мира. Я ведь фея! И погодный маг!

– Про погодных магов мне рассказывал Рагнар, но из него информацию приходится выуживать по фрагменту.

– Мы ужасно страшные и опасные, потому что нам подчиняются все стихии, леди Алессаль. Только Эрмид не блокирует нашу магию.

– Почему?

– Так исторически сложилось.

Фроя нарочито беззаботно пожала плечами и нырнула в воду, намекая, что мне пора приступить к поисковым работам. Хитрая лиса явно решила не отвлекать меня разговорами и резво поплыла к дальним скалам. Но в этот раз я не планировала бездумно нырять. Если море выдаёт ауромо по договорённости или своему на то желанию, сперва стоит подумать, что я могу дать ему взамен.

Провела рукой по нагретой солнцем чистейшей воде. Немного плотной и при этом мягкой.

– С моим огнём ты вряд ли подружишься. Что же я могу тебе предложить в дар? – задумчиво проговорила я.

– Слёзы, – подсказал знакомый голос за спиной, и я с размаху погрузилась в воду, инстинктивно прикрывая грудь руками. – Твои слёзы превратятся в драгоценные камни с вкраплением личной магии. Трёх–четырёх слезинок должно хватить. Море хранит много тайн и особенно ценит магические дары. Что ты хочешь у него попросить?

– Ауромо, – ответила, не шелохнувшись.

– Нам пора ехать дальше, Алессаль. Поторопись.

Ушёл он столь же бесшумно, как появился.

Надула воздухом щёки, шумно выдохнула, успокаиваясь.

Итак, рыдания.

Не знаю, как выдавливают слёзы актёры, мне достаточно подумать, что я не вернусь домой и никогда не увижу любимую подругу. Слёзы наворачиваются на глаза, но я привычно не позволяю им пролиться, контролирую. Приходится напомнить себе, что сегодня слёзы – не проявление слабости, а необходимость.

Прозрачные капли текут по щекам. Кап, кап, кап. И не останавливаются. Плотину прорвало. Начинаю хлюпать носом, вытирать щёки, но они льются и льются.

Для моря ничего не жалко, но я вспоминаю, что не спросила, как наполнять слёзы магией, пытаюсь сосредоточиться, уговорить Огонёк поделиться силой. И вижу невероятно красивые капельки, взрывающиеся бриллиантовыми брызгами при столкновении с солнцем. Им нет числа. Они мелкие, яркие и при погружении в воду набирают цвет, но поймать хоть одну слезинку и рассмотреть не удаётся.

Я смогла отвлечься и взять себя в руки, умылась морской водой, настраиваясь на переговоры. Интуиция твердила, что вода – стихия переменчивая, гибкая, юркая и коварная, без боя требуемое не заполучу.

– Мне нужен один осколок, для Фрои, – произнесла я вслух, вновь поглаживая нагретую солнцем толщу поды. – Обещаю не брать ничего лишнего.

Спокойное прежде море мягко толкнуло в ладони, будто соглашаясь на обмен. Не уверенная до конца, верно ли поняла ответ, отвечало ли мне море вообще или у меня горячечный бред, нырнула под воду. И поняла, что оно действительно приняло мой дар!

Дно было усыпано драгоценными камнями, украшениями, причудливыми ракушками, по всей видимости представляющими в Эрмиде немалую ценность, раз и они принимали участие в проверке на вшивость много болтающей попаданки.

Вынырнула, красная от недовольства. Набрала в лёгкие воздуха.

– Море, ты коварно. Мне нужен один–единственный ауромо для Фрои и всё. Как его найти в этом разнообразии? Я ведь сказала, что возьму только осколок, больше мне ничего не нужно, хотя слёз я тебе выдала куда больше нужного.

Нырнула второй раз. Богатств стало ещё больше и найти среди сверкающих сокровищ с виду ничем не примечательный камешек не представлялось никакой возможности.

Я уже было вынырнула, как вдруг увидела сцепленные между собой серьги с тёмно–фиолетовыми камнями. Картинка перед глазами размывалась, но мне казалось, это те самые мамины любимые серёжки, что много лет назад у неё вытащили в поезде. Она страшно расстроилась и часто их вспоминала.

Рука потянулась к бесценной для мамули драгоценности, но я вовремя вспомнила, что договаривалась об ином.

Нырнуть в третий раз сразу не смогла – стоило отдышаться.

– Я читала Пушкина и знаю, что договорённости нарушать нельзя, – пошутила с усмешкой, вспомнив сказку о золотой рыбке.

Море словно тоже читало эту сказку. В третий раз морское дно устилали серые камешки, а желаемый ауромо сверкал тёмно–фиолетовым бочком и ждал меня на видном месте.

Поблагодарила проказливое морюшко и помахала рукой с зажатой драгоценностью, чтобы Фроя не мешкала и плыла сюда. Ужасно не хотелось провоцировать Рагнара. Он велел поторопиться, а значит, запросто мог вернуться и сообщить, что время истекло.

Солнечная фея неслась ко мне на всех парах. Незагорелые руки частой дробью появлялись над водой, и в какой–то момент я поняла, отчего слежу за ней взглядом и не могу его отвести. Руки были длинными, совсем не детскими.

– Получилось! – радостно закричала она, приближаясь.

А я рассматривала красивую зеленоглазую девушку и диву давалась. Ну и немного ёрничала про себя, думая, как она оправдает свою промашку. Видимо, действительно так хотела ауромо, что потеряла контроль и показалась в истинном виде.

– Это тебе, – протянула я камешек.

– Фиолетовый, – благоговейно произнесла Фроя, протягивая руку навстречу, но не хватая камень. Подрагивающие пальцы застыли в миллиметре от подарка. – Фиолетовый, – повторила она, поднимая на меня наполненные слезами глаза.

– Ну, да. А что? – смутилась я, отдавая камень.

Всё внимание девушки сосредоточилось на подарке. Она держала небольшой камешек, положив его, словно жемчужину, в центр соединённых ладоней.

– Это символ Великой Тьмы, Праматери, основы мироздания, – прошептала Фроя.

– Это хорошо или плохо? – спросила я, голосом выдавая свою неуверенность, поскольку девушка выглядела странно: согнутые плечи и колени, сгорбленная спина. Словно я преподнесла не дар, а нечто гнетущее, страшное. – Ты ведь у нас солнышко, а не…

– Хорошо или плохо? Леди Алессаль! – Фроя выпрямилась, сжала подарок в кулак и твёрдо посмотрела на меня. – Леди Алессаль, из Великой Тьмы родился Свет. Ваш подарок – это… Я не нахожу слов, чтобы выразить свой восторг! Это… это…

Прижала руку к груди, выдыхая. Судя по всему, подарок превзошёл все ожидания, можно не паниковать.

– Я так понимаю, теперь мы сёстры и ты можешь называть меня просто Алессаль, – заметила с улыбкой.

– Наверное… Если вы позволите.

– Я настаиваю. Также очень хочу услышать историю твоей необычной трансформации, – намекнула на её новый, взрослый образ.

– Ой, – пискнула прекрасная девушка–ребёнок. – Простите… прости, Алессаль. Это долгая история, но тебе я, конечно, всё расскажу.

– Меня уже ждёт Рагнар, поэтому начинай, – поторопила я, выныривая из воды и надевая платье на мокрое тело.

– Я фея. Для погодного мага хуже сочетания не придумать, ведь моя раса – одна из самых эмоциональных, вспыльчивых и несдержанных, – призналась Фроя, появляясь из воды уже в виде маленького зеленоглазого ангела. – Сюда меня отправили в возрасте четырёх лет. После того, как я затопила родной город, – призналась она, прочистив горло коротким кашлем.

– Совсем?

– Угу. Мне не купили мороженое, я рыдала и так сильно себя накрутила, что разверзлись небеса. Через час нашу долину затопили разлившиеся реки…

Фроя рассказывала о невероятной магии в образе ребёнка, но выглядела при этом прожившим долгую и тяжёлую жизнь взрослым. Голос дрожал от слёз, каждое слово давалось с трудом, но она честно рассказала обо всех бедах, что натворила. Об уничтоженном городе, о загубленных жизнях. О том, что родители не смогли её простить… Об изгнании. О лорде Фогрейв, который принял её на своей земле, нашёл ей семью, устроил в специальную школу и назначил содержание.

Мы уже подходили к ожидающему меня Рагнару, и я ускорилась, так как очень хотела снять хотя бы часть ответственности с этой юной, но бесконечно несчастной девочки.

– Сколько тебе было лет? – спросила, предполагая, что она ответит.

– Пять.

– Фроя, в первую очередь ответственность за ребёнка такого возраста всегда лежит на родителях. Они ведь знали о твоей магии? – Девочка кивнула. – Знали. И, видимо, считали, что справятся. Или закрывали глаза на звоночки, которые не стоило игнорировать. Во вторую очередь забота о сильных магах, ответственность за них лежит на государстве, которое обязано обеспечивать безопасность своих жителей. Пятилетка не может нести ответственность за свои эмоции.

– Думаешь? – спросила девчушка, подняв на меня заплаканное лицо.

– Точно знаю, – ответила без капли сомнения в голосе. – Твоей вины в произошедшем нет. Ты была совсем крохой! О чём вообще говорить? Если бы у меня родился ребёнок с таким даром я бы собрала чемоданы и переехала в другой мир, где моему ребёнку смогли бы дать образование и возможность жить свободным магом. Они ведь знали об Эрмиде!

– Я не думала в таком ключе, – пробормотала Фроя.

– Эрмид – твой дом, здесь у тебя есть лорд Фогрейв, который, можно сказать, сделал то, что должны были сделать родители. И теперь у тебя есть я, – добавила с улыбкой, чтобы немного улучшить её настроение.

– Да. А ещё у меня есть фиолетовый ауромо! – радостно закончила Фроя, демонстрируя камень Рагнару, к которому мы как раз приблизились.

Он подхватил девчушку на руки и посмотрел на меня, изогнув бровь.

– Я не умею плакать дозировано, – произнесла с достоинством.

Мне показалось, Фроя хотела что–то сказать по этому поводу, но постеснялась вмешиваться в наш разговор. При этом обнимала шею Рагнара привычно и раскованно, и явно чувствовала себя уютно.

А ведь она красивая молодая девушка, а не ребёнок.

Я поджала губы и первой пошла к карете, слушая разговор за спиной.

– Представляешь, Рагнар. Он фиолетовый! Ты видел когда–нибудь такой? – восхищалась Фроя.

Ага, выходит, если они не на людях, она ещё и обращается к нему без должного пиетета. А ведь он землевладелец! Может…

– Видел.

– А мне не рассказывал! – попеняла феечка.

Посмотрите на неё! То есть он ей ещё и докладывать обо всём должен. Здорово, ничего не скажешь.

– Ты не спрашивала, Фро.

Мало того, что он ей отвечает на глупейшие претензии, ещё и называет сокращённо! У неё в имени–то всего четыре буквы, куда ещё короче?

Мысль о ревности пришла так внезапно, что я едва не споткнулась и вынуждена была остановиться, восстанавливая равновесие. В ушах зашумело, сердце заколотилось как бешеное. В добавок почувствовала, как рука Рагнара касается распущенных волос, высушивая их.

– Спасибо, – шепнула, опасаясь выдать себя хрипотцой или сипением.

Фроя, как оказалось, тоже не чувствовала себя столь раскованно и беспечно, как мне показалось. У кареты она нерешительно мялась и жалась, бросилась ко мне с объятиями, а затем прошептала на ухо: «Я хочу с тобой в академию, Алессаль. Попроси Рагнара, тебе он не откажет. С твоим подарком я смогу сдержать любые эмоции!»

– Хорошо, – пообещала с улыбкой. Не улыбаться очаровательной фее совершенно невозможно.

Только на душе скребли кошки. Всю дорогу до летнего дома с забавным названием Ургран я накручивала себя. Меня всегда считали красивой девушкой, но Фроя – она неземная. Она космически, невероятно, загадочно красива. Она станет самой популярной девушкой академии, я же на её фоне потеряюсь.

Но самое неприятное – то, что это лишь отговорка. Попытка обмануть себя. Затолкать в глубину подсознания правду. Ведь я совершенно не завистливая и ни за что не стану тяготиться безвестностью, даже напротив.

Правда в другом.

Мне начинает нравиться собственный сводный брат.

И это катастрофа. Недопустимое, неправильное чувство между родственниками, пусть и не кровными. Я не должна позволять себе лишнего. Ни за что и никогда. И теперь я Фогрейв, а значит, долг превыше всего. Фроя находится под защитой нашего рода, я обязана о ней позаботиться, не допуская и мысли о собственных чувствах. Запретных и…

Стоп! Глупости! Мне не может нравиться брат, я лишь привыкла, что всё его время посвящено мне и жадничаю.

Вот, прекрасная отговорка найдена.

Заткнула совесть–правдорубку с её неприятными высказываниями, переключилась на спутника.

– Рагнар, Фроя сказала, фиолетовый ауромо позволит ей сдерживать любые, даже самые сильные эмоции. Это правда? – спросила звенящим от напряжения голосом.

– Да.

– Она сказала, мы станем сёстрами, если обменяемся осколками миров. Что это значит? Насколько широко понятие сестринства в данном контексте? – от волнения я перешла на официоз. Только сейчас сообразила, что, возможно, взяла на себя обязательства, а какие – не уточнила.

– Библиотека Урграна в твоём полном распоряжении, – в своей неприятной манере закрыл тему брат.

– Хорошо, не стану донимать вопросами, – проговорила, выпрямляя спину и устремляя на мужчину ледяной взгляд.

– Для одного дня их достаточно, – ответил он тихо.

А меня точно пыльным мешком стукнули. Он устал. Пока мы с феечкой развлекались, плавали и смеялись, он общался с местными, разрешал их споры и занимался многочисленными делами приморского городка. И всё это на адской жаре. Тут ещё я донимаю.

– Извини. Спасибо, что позволил мне уйти и отдохнуть. Фроя – настоящая волшебница, с ней забываешь о времени и проблемах. И о подстерегающих на каждом шагу опасностях, – добавила с намёком.

– Она не готова к академии, – влёт разгадал мои намерения уставший, но не утративший остроты ума мужчина.

– Но с фиолетовым ауромо…

– Нет.

– Вдвоём в академии нам будет веселее. И безопаснее, – напомнила о главном.

– Нет, Алессаль.

– Пожалуйста, – попросила, хлопая глазками, как кот из известного мультика.

Рагнар закрыл глаза, показывая, как сильно я его утомила, а затем и вовсе сделал вид, будто спит. Хотя я отлично видела подрагивающие ресницы! Специально испытывает моё терпение!

Пересела на его сторону, оставляя между нами приличное расстояние – не менее двух ладоней, как написано в книге по этикету, но далее поступила совершенно по–детски.

– Рагна–а–ар, ты хо–о–очешь отправить Фрою в акаде–е–емию-у-у, – начала я «программировать» сознание «спящего», надеясь, что он не выдержит и рассмеётся. Не сработало. Изменила стратегию: – Ты спишь. Веки твои наполняются мягким теплом, руки тяжелеют, ноги становятся ватными, ты всегда и во всём слушаешь свою младшую сестричку Алессаль…

Мы захохотали одновременно, да так громко, что стёкла в карете задрожали!

Усталость, злость, напряжение испарились, словно их и не было.

Я попыталась вернуться на своё место и закончить разговор о Фрое, но Рагнар положил руку на дверь карты, преграждая путь.

Смех стих.

– Алессаль, я понимаю твоё желание отправиться в академию в сопровождении феи, но мой ответ однозначен и я его уже озвучил. Я не желаю повторять по сто раз одно и то же, как не желаю объяснять, почему принял то или иное решение. Тебе придётся подчиниться.

– А если я не желаю… подчиняться? – выделила последнее слово, вложив в него максимум негативных эмоций.

– Придётся.

– Не думаю.

Взгляды столкнулись. И я точно уловила момент, когда холодное тёмное серебро его радужек вновь превратилось в расплавленную сталь, вязкую, обжигающе–горячую, гипнотическую.

– Какие аргументы ты готова использовать, Алессаль? – сменив жесткий тон на игривый промурлыкал Рагнар.

Когда он так близко, я схожу с ума. Мозг плавится словно сахарная вата на жаре, опадая тяжёлыми каплями сиропа, уничтожая любой намёк на извилины, которыми нужно шевелить.

Слушаю его дыхание, оно более глубокое и частое, чем обычно. Возбуждён и не скрывает того.

Я дышу ещё чаще. И смотрю так, словно в этом мире не существует никого, кроме нас двоих.

Аромат его тела будоражит и кружит голову. Я пьяна им, хотя мы даже не целовались, и я страстно, до дрожи, до умопомрачения желаю исправить упущение. Любуюсь красиво очерченными губами, представляя, как они коснутся моих. Такие горячие, твёрдые…

Годами отработанная блогерская привычка рассматривать любую ситуацию в качестве контента нарисовала образ для фотографии: пара в мягких закатных лучах, делаем акцент на хрупкости девушки и мужественности парня, показываем их взаимное стремление, голодные взгляды. Он выглядит хищно и мощно. Чистый секс…

Подруги с ума бы сошли, предъяви я им брата.

Намёк на родственные узы отрезвил.

Вынырнула из вязкой паутины возбуждения, выпрямила спину, приподняла голову, непроизвольно облизнула губы.

Определённо, зря.

Рыжие всполохи раскалённого металла в мужских глазах стали ещё ярче, черты лица заострились. Мгновение – и он набросится, сжимая в объятиях, срывая поцелуи, требуя того подчинения, о котором мы говорили мгновением ранее, о котором я практически мечтала.

Только я больше не связана безумием страсти, мозг действует как часы, напоминая содержание беседы, подсказывая аргументы. Нужно выпутываться из ситуации с достоинством, а не глядеть на него и облизываться. В прямом смысле слова! Позорище какое!

– Ты говорил, решение об отказе в обучении Фрои однозначно и обжалованию не подлежит, – произнесла, заглядывая в бушующие от страсти нечеловечески прекрасные глаза.

Мысль о том, что в кои–то веки удалось утереть Рагнару нос, горячила кровь, наполняла пузырьками безумия. Хотелось нагло поцеловать его в нос и сбежать с хохотом, но интуиция подсказывала, что подобную провокацию мужчина не спустит. И вообще в случае с этим конкретным экземпляром правило одно – не прикасаться. Можно примагнититься напрочь.

– Согласен, противоречие присутствует.

Рагнар отстранился и я воспользовалась моментом, чтобы вернуться на своё сиденье и любоваться братцем с большего расстояния. Хотя вряд ли его можно назвать безопасным.

– Вот и я думаю, что ты устал, мысли спутались и помешали тебе выдержать позицию до конца, – согласилась миролюбиво, подкинув мужчине аргумент для оправдания собственной непоследовательности.

– Благодарю за заботу и деликатность, Алессаль, но усталость – не оправдание. Прошу извинить мой поступок.

Хлопнула ресницами, поражаясь, насколько уверенно и веско он произнёс столь непростые слова. Все мои знакомые, предоставь им возможность оправдаться, моментально ухватились бы за неё и радовались. Но Рагнар не такой. Особенный.

Сердце пропустило удар.

Снова. Снова я позволяю себе лишнее.

Он мой брат.

Брат! Родственник! Сын отчима! Мамин пасынок.

– Солнце почти село, зажги светлячок или призови Огонь, – напомнил Рагнар, проявляя заботу.

Я кивнула и, не встречаясь с братом глазами, принялась выговаривать заклинание аэшесс–та. Обычный огонь не шёл, зато Огонёк демонстративно замер на моём плече, хотя его я как раз не призывала.

Укоризненно посмотрела на «попугая» и продолжила вызывать искры. Их был уже не один десяток, когда я сообразила, что допускаю одну и ту же ошибку, потому огонёчки совсем крохотные, но когда посмотрела на Рагнара, чтобы задать вопрос, лишь удивлённо округлила глаза.

Он спал.

В любимых романтических комедиях всегда показывали милых, сладко сопящих красавцев, а героини непременно умилялись их внешнему виду. Рагнар же выглядел во сне не менее грозным и строгим, чем в жизни. И хоть я нашла к нему подход, по крайней мере, так иногда казалось, будить его не решилась совсем не ради того, чтобы иметь возможность любоваться красивым расслабленным лицом.

Знаю я его. Прикоснись – тут же схватит в охапку, затем скажет, что так и было.

Хотя нет, преувеличиваю. Рагнар оправдываться не будет. Я уже не раз убедилась, что у него другая стратегия.

Народная мудрость «не буди лихо, пока спит тихо» работала и в Эрмиде.

– Огонёчек, что я делаю не так? Как мне зажечь полноценный огонь, используя это заклинание? – обратилась я к напарнику и другу, словно он мог ответить. – Похоже, я из раза в раз допускаю одну и ту же ошибку, но не могу понять, в чём она заключается. А мне очень нужен свет, уже темнеет и я начинаю нервничать. Но не могу ведь я использовать тебя в качестве обычного фонаря.

Огонёк неодобрительно выбросил пучок искр, и от них было куда больше света, чем от моих тщетных попыток осветить карету. Если бы не присутствие яркого живого огня, я бы уже билась в истерике или просто сжалась комком на полу кареты и рыдала.

Посмотрела на мирно спящего брата.

Может, разбудила бы его и забралась на колени, уткнув лицо в мощную шею.

Интересно, что бы он сделал?

Здравый смысл утешать меня не желал и честно подсказал: Рагнар заставил бы встретиться со своим страхом вместо того, чтобы потакать ему.

Только этого мне не хватало! Испугавшись перспективы, вложила всю силу, весь страх в заклинание, и над ладонью вспыхнул полноценный магический светильник. Крупный, словно футбольный мяч!

– Получилось! – обрадовалась я шёпотом, обращаясь к Огоньку. Этот ехидный товарищ выглядел так, словно закатил бы глаза, будь они у него. – Ты должен радоваться моим успехам, а не принижать их значение, – проговорила важно.

Вместо ответа огонь скатился к запястью, замер в ожидании, когда моё внимание будет целиком и полностью обращено к его важной персоне, затем продемонстрировал, как крохотная искра летит от него к светильнику, а тот реагирует – становится ярче, приподнимается к потолку кареты, затем возвращается ко мне.

– То есть я должна добавить в любое заклинание каплю личной силы?

Огонь одобрительно высыпал ворох брызг и вернулся на плечо.

Поблагодарила магического сожителя и принялась экспериментировать со светильником, перемещая его, делая ярче или, напротив, приглушая свет до интимного полумрака, чтобы не мешать брату отдыхать и набираться сил.

Выходило замечательно! Искра силы соединяла меня со светильником, словно пульт дистанционного управления – с телевизором. Фонарик подчинялся каждой команде, даже изменил цвет, когда я того захотела.

– Так, Огонёчек, я хочу попробовать сделать ещё пару светильников для закрепления эффекта. Присмотри, чтобы я не спалила карету, – попросила неспящего специалиста по магии. Себе пока не доверяла.

Мне важно кивнули, и я решительно собрала все необходимые компоненты, кроме страха перед Рагнаром и его методами воспитания. В прошлый раз этот «костыль» позволил оформить заклинание должным образом, но вечно им пользоваться я не собиралась.

Светильник получился размером с грецкий орех. Небольшой такой. Я бы даже сказала: маленький.

Разозлилась. Попробовала ещё раз.

Тусклая, моментально погасшая искорка стала мне ответом.

Недовольно сжала губы, размышляя, в чём дело. Маги Эрмида могли создавать настоящие чудеса, а мне не хватает силы на три обычных светильника. Что за позорище? И это при живом огне в качестве личной магии!

Может, внутренний резерв – это нечто вроде мышцы, которую необходимо сперва накачать? Или своеобразный счёт в банке, на котором у меня пока нет накоплений?

– Ты решила ночевать в карете?

– А? – выдохнула, дёрнувшись всем телом.

– Мы давно приехали, – сообщил наблюдающий за моими внутренними метаниями Рагнар. – Могу оставить тебя здесь, но уверяю: спальня многократно удобнее.

Брат выглядел хорошо отдохнувшим, свежим и бодрым, хотя спал не больше часа.

– Предпочту спальню, – ответила, подзывая светильники и вслед за братом направляясь к выходу. Тот не подал руки, как делал обычно, а взял меня за талию и поставил на землю. – Э-э, спасибо. Почему нас не встречают?

– В Ургране живёт семья цанов, они следят за домом, убирают, готовят, но не прислуживают полноценно, у них так не принято. А ещё они невидимы.

– В смысле? – возмутилась я совершенно неподобающим леди образом. – Ой, прости. То есть любой из членов семьи этой расы может находиться в моей комнате, в ванной, в постели, а я даже не пойму?

– Никогда ни один из цанов не нарушит твоё уединение, они невероятно тактичны и вежливы, тщательно оберегают и своё и чужое пространство. Более того, стараются не находиться с нами в одной комнате, – Рагнар открыл дверь, приглашая войти первой, но я разглядывала дом с тёмными окнами и думала, смотрят ли оттуда на меня загадочные невидимки.

Интересно, а домовые и цаны – одна и та же раса или разная? Озвучивать вопрос не стала, зная, куда меня отправят – в библиотеку.

– Я правильно понимаю, что территория дома под их охраной?

– Верно.

– И здесь я могу выходить на террасу, когда захочу и без твоего присмотра?

– Под куполом ты можешь гулять где душе угодно, даже ходить в лес за ягодой, – обрадовал Рагнар.

– А плавать?

– Только в моём присутствии.

Я подошла к двери, но по–прежнему не решалась войти в тёмный холл. Моих фонариков хватало в карете, но чёрной пустоте огромного дома они терялись.

– Зажги, пожалуйста, свет или объясни, как это сделать, – обратилась к брату. – Хочу рассмотреть дом.

– Только в этот вечер, Алессаль, далее свет станет твоей обязанностью.

Рагнар не взмахивал руками и не произносил заклинаний, но пространство взорвалось светом.

– Какая красота, – протянула я шёпотом.

– Это королевский хрусталь, – сухо ответил брат, закрывая дверь и удаляясь. – Ты можешь выбрать любую комнату по вкусу, мне нужно поработать. Спускайся к ужину, когда будешь готова, я выйду.

– Рагнар? – крикнула в спину удаляющемуся мужчине.

– Что?

– Я могу поужинать у себя?

– Нет. Ты хозяйка дома, Алессаль, и должна всем подавать пример. Даже мне.

Последняя фраза прозвучала несколько ехидно, но меня это совсем не расстроило. Мне выдали карт–бланш! А неограниченные полномочия – это бесконечное пространство для творчества. Месть – это ведь творческий процесс?

– Как скажешь, дорогой брат, – кротко проговорила я и отпустила глазки в пол, чтобы он не увидел мефистофелевскую улыбку.

Летний дом Ургран напоминал дворец принцессы из моих детских фантазий. Он был наполнен светом, теплом и чем–то эфемерным, воздушным, бесконечно сказочным. Здесь было хорошо и уютно, радостно. И настолько красиво, что я никак не могла определиться с подходящими апартаментами. Мне нравились все комнаты!

– Уважаемые цаны, если вы поблизости, подскажите, на чём остановить выбор, – сдалась я спустя полчаса восторженных ахов и охов. Однако быстро вспомнила о нюансах: – Желательно, чтобы моё убежище было подальше от хозяйских комнат и поближе к библиотеке. И с террасой, если можно.

Надеюсь, они сообразительные и поняли, что «хозяйские комнаты» – это комнаты Рагнара. От него хочу держаться подальше. Как можно дальше!

Несколько мгновений ничего не происходило, затем я почувствовала лёгкое дуновение ветра, обернулась и увидела, как вспыхнул свет на одной из лестниц.

– Поняла. Иду, – проговорила вслух, про себя удивляясь, почему цаны приглашают наверх, когда библиотека находится на первом этаже. Более того, с улицы дом казался трёхэтажным, приоткрытая дверь не напоминала выход на лестничную площадку, казалось, часть стены отошла в сторону, и я вдруг подумала, что меня, как бедную родственницу, поселят на чердаке, потому нешуточно напряглась. Конфликта с незримыми жителями дома не хотелось, ябедничать Рагнару – тем более.

Но четвёртый этаж был!

Небольшой, стильный, оформленный не в золотисто–солнечных, а в серебристо–серых тонах. Он имел два выхода на террасу или крышу, но меня куда больше интересовала гостеприимно распахнутая дверь, и я не стала мешкать, направилась с инспекцией в предоставленные покои.

И замерла на пороге.

– Спасибо, – севшим от волнения голосом поблагодарила цанов, – мне очень нравится.

В отличие от комнат второго и третьего этажей, где царила похожая на гостиничную обстановка, здесь было по–домашнему уютно, но при этом просторно: великолепная гостиная с прозрачной крышей–куполом, гардеробная размером с двухкомнатную хрущёвку, ванная, уборная, рабочий кабинет и отчего–то сразу две спальни.

Последний факт встревожил, и я тщательно исследовала обе комнаты, чтобы убедиться в отсутствии личных вещей Рагнара или отчима. Мало ли, вдруг цаны обладают занимательным чувством юмора и могут потроллить, заселив меня туда, куда не следует. Сомнения оказались напрасными, но я никак не могла успокоиться, потому продолжила экскурсию, и вышла на просторную террасу.

– Взлётно–посадочная полоса какая–то, – хмыкнула, отметив её протяжённость.

Мне бы больше понравилась небольшая личная терраса или симпатичный балкончик, но четвёртый этаж Урграна, увы, напоминал корабль с общей для всех пассажиров палубой. Широкой, ухоженной, с большим количеством цветов, зелени, скамеечек и даже парой беседок. Шикарно, но… не то, о чём я мечтала.

– Ладушки, если на то пошло, грех жаловаться. Совсем я здесь зажралась, – заключила, возвращаясь к себе в смешанных чувствах.

С одной стороны, не хотелось обижать цанов и менять комнаты, с другой – я рассчитывала на большее уединение и сейчас не знала, что и думать. И сильно подозревала, что вторая половина этажа принадлежит ехидному братцу.

Даже если это так, была ещё одна дверь на этаже! Может, это и есть обещанная библиотека?

Едва не бегом направилась проверять идею, но вот незадача – дверь оказалась заперта.

– Уважаемые цаны, – обратилась к невидимым помощникам, – разве для хозяйки дома есть закрытые комнаты?

Замок с лёгким щелчком отомкнулся.

Губы растянулись в улыбке. Мне начинало нравиться в Ургране всё больше.

– Благодарю вас, мои замечательные, – произнесла вслух, в очередной раз напомнив себе прочитать о цанах и разобраться, как правильно к ним обращаться. Пока же надеялась, что искренность извинит некомпетентность в данном вопросе.

Догадка оказалась верной.

Первое, что увидела – огромное количество книг. Стеллажи, стеллажи, стеллажи! Закрытые, открытые, подсвеченные магической защитой… Здесь были не только книги, но и свитки, и доски с надписями, и «заламинированные» магией пожелтевшие от старости листы.

– О–о–о, – протянула восторженно.

Глаза разбегались, я не знала, с чего начать, и пошла туда, куда потянуло – к расставленным, словно фоторамки, табличкам. Часть из них оказалась деревянными наполненными воском рамками с забавными «птичьими» лапками–символами, часть – каменными плитками с выгравированным на них текстом на неизвестном языке, часть и вовсе напоминала драгоценные и полудрагоценные камни, расписанные металлическими иероглифами и буквами. Но больше всего меня привлекли странные прямоугольники, наполненные белым, чёрным и сизым дымом. Он словно рвался наружу, бился о прозрачные стенки, злился, копил энергию и вынашивал коварные планы.

– Так и знал, что найду тебя здесь, Алессаль.

Дёрнулась, испытывая неловкость и смущение. Обернулась к брату.

– Мне ведь можно сюда? – уточнила с вызовом.

– Разумеется. Это твой дом, ты в нём полновластная хозяйка, – ещё раз напомнил Рагнар. – Я пришёл, чтобы научить тебя снимать и ставить защиту, а заодно предупредить, что завтра с утра улечу по делам, буду только к вечеру.

– Хорошо, спасибо, – ответила, стараясь не выглядеть ничего не понимающей дурёхой. То он провоцирует и бесит, то проявляет заботу и предусмотрительность. С ума можно сойти. Лучше бы всё время был мерзким и противным, чем эти бесконечные прыжки из одного состояния в другое.

Рагнар прошёл к мерцающему белыми искорками стеллажу, поднёс руку и замер, ожидая, когда я повторю всё в точности. Уговаривать не пришлось. Я тоже замерла с поднятой ладонью, чувствуя тёплую пульсацию наполненного магией воздуха.

– Капля личной силы и приказ, – сообщил брат, делая шаг назад. Горячие пальцы коснулись моего локтя, немного приподнимая и приближая к искрящейся защите вплотную. – Вот так. Действуй.

Нервно облизнула губы и выдохнула: «Снять защиту».

Не сработало.

– Призови живой огонь, Алессаль, – шепнул Рагнар так, словно мы были в постели и он предлагал сделать что–то сверхнеприличное.

Да уж, с такой помощью я, скорее, нафеячу катастрофу.

Выдохнула, пытаясь собраться с духом.

С живым огнём пока были проблемы – я сильно подозревала, что Огонёк является не по приказу, а из желания посмотреть, не накосячит ли его «носитель». Вдруг пожар. Или взрыв. Или, если повезёт, полыхает дом… Вряд ли он оценит мои пылающие щёки.

Закрыла глаза, попробовала побеседовать со своей магией, объяснить, что мы находимся в библиотеке, здесь нельзя хулиганить. Совсем нельзя. Даже если очень хочется. Особенно, если хочется!

Резко бросило в жар.

Сопротивляется, зараза. Бурчит и вредничает.

Ага, то есть я верно послушала интуицию, не воспользовалась Огоньком бездумно и попыталась договориться. Видимо, начала улавливать отголоски его настроения.

Ещё раз обрисовала ситуацию, попросила не злиться, пообещала выпустить погулять при первой возможности. Про себя также с сожалением подумала, что моя суперспособность влипать в неприятности тоже предоставит не один шанс разгуляться бушующей магии, и буквально почувствовала, как она взволнованно замерла, прислушалась, обнадёжилась.

«Не подведи меня, дорогой. Мне нужна капелюшечка магии, а не пожар и запрет тобой пользоваться», – сказала Огоньку и призвала присмиревшую стихию. – «А представь, тебя заблокируют! Ужас ведь! Ты мне нравишься», – призналась честно.

Кончики пальцев налились жаром, но стихия благовоспитанно ждала команды.

Похоже, сработало.

– Снять защиту, – велела я, посылая крупицу личной силы в защитный полог.

Мерцающие звёздочки вспыхнули и осыпались пеплом.

– Неожиданно, – прокомментировал Рагнар.

– Я что–то сделала не так? – спросила встревоженно.

– Скорее, в своём неповторимом стиле, – ответил он, и не пытаясь увеличить между нами расстояние.

Я испытывала неловкость и надеялась, что не уничтожила многовековую защиту или ещё что–нибудь в таком роде. Оборачиваться к брату и светить пламенеющими щеками не хотела, потому решила заняться содержимым полки. В конце концов, я за этим сюда пришла.

Пробежала взглядом по корешкам, выискивая знакомые буквы и пытаясь определить, какие знания нужны в первую очередь. Однако Рагнар точно знал, за чем пришёл. Прижавшись грудью к моей спине он потянулся за одной из толстенных книг, а затем, как ни в чём не бывало, опустил её в мои обессиленные внезапным контактом тел руки.

Схватила книгу, прижала к груди, плавным движением ускользнула в сторону.

– Благодарю, – проявила вежливость. Смотрела при этом исключительно на обложку книги. Поцарапанную, потёртую, с виду совсем не волшебную.

– Не за что, – Рагнар кивнул и за одну секунду восстановил защиту.

Меня немного отпустило – то, что я не уничтожила по неосторожности из ряда вон выходящий, редкий или уникальный защитный полог – отличная новость!

– Я могу уносить книгу из библиотеки или изучать её можно только здесь? – уточнила, вспомнив правило замка Харрад.

– Харрад – родительский дом. Ургран – дом, принадлежащий всему роду. Пока здесь нет твоей матери, ты хозяйка и сама устанавливаешь правила. Единственный нюанс…

– Как без него–то, – фыркнула, понимая, что хитрый братец сейчас отрежет мне шикарную лазейку вместе с парочкой придуманных каверз.

И не ошиблась.

– Поскольку тебе за короткий срок необходимо постигнуть азы проживания в Эрмиде, мы будем во всём придерживаться традиций и этикета, – не реагируя на мой выпад, безэмоционально произнёс Рагнар.

– Я не готова так издеваться над собой круглосуточно, хочу иметь пространство для манёвра, – попыталась увильнуть от ужасного уточнения «во всём».

– Чтобы нарушать правила, стоит изучить их назубок, Алессаль, так же понимать, чем чревато нарушение каждого, – разумно парировал брат.

Кивнув, направилась к выходу, но у двери остановилась. Покусала губы, настраиваясь, лишь затем обернулась к собеседнику.

– Книгу я могу вынести за пределы библиотеки? – уточнила напряжённо. Если следовать причудливой логике традиций рода Фогрейв, сейчас я едва не нарушила правило. А стоящий напротив коварный тип нарочно задурил мне голову, чтобы иметь возможность наглядно показать, чем это чревато.

– Нет.

Мне показалось или его губы тронула лёгкая улыбка?

Вот гад!

В груди заворочался Огонёк, едва ли не умоляя отомстить со всей жестокостью, но я лишь холодно посмотрела на брата и отнесла книгу к рабочему столу.

– Я могу хранить её в ящике или каждый раз нужно снимать и ставить защиту?

Мамочки, я и не знала, что могу говорить так стервозно.

– Храни. Что касается защиты: пока не обуздаешь внутренний огонь, экспериментировать без моего контроля запрещено. Ни снимать, ни ставить – ни в коем случае, Алессаль.

– Но в этот раз ведь всё получилось!

– Уничтожить и снять – разные понятия. А теперь предлагаю отужинать и отдохнуть. Завтра у тебя будет целый день, можешь провести его в обнимку с книгой.

– Разберусь, – буркнула, перемещая выданную драгоценность в ящик стола и про себя обращаясь к цанам, чтобы приготовили к ужину все нелюбимые блюда братца. Затем подумала, что это, скорее всего, глупо. И я вовсе не о детском желании насолить, от него избавляться я не собираюсь. Решила уточнить: – А цаны слышат мыслеречь или необходимо проговаривать вслух каждую просьбу?

– Слышат. Но можно дублировать и вслух, пока не привыкнешь распоряжаться мысленно. Кстати, книги из нижней библиотеки и те, что мы привезли с собой, ты можешь носить даже в сад и на террасу. Не к морю. Это важно. Также имей в виду, что солнце в этих краях жестокое, днём уходи в комнаты или находись в увитых зеленью беседках.

– Хорошо, благодарю за заботу, – вежливо проговорила, сама же про себя «телеграфировала» цанам: «Ничего не отменяется. К столу прошу подать исключительно вегетарианские и нежирные блюда. Нечего на ночь забивать желудок мясом, от него плохой сон и неприятные сновидения. Я забочусь о здоровье любимого брата».

Огонёк недовольно заворочался под кожей, намекая, что ему бы не помешал хороший стейк или два десятка сосисок, для его здоровья сытная и жирная пища – то, что нужно. Пришлось снова договариваться, убеждать и сдерживаться. Урок на уроке, а не жизнь в новом мире. С другой стороны, мне не скучно: жизнь наполнена интересными событиями, людьми, нелюдями, путешествиями, магией и предвкушением обучения в столичной академии! Страшно, конечно, но ведь и здорово тоже! Вернусь домой, расскажу Таньке, она обзавидуется.

Посмотрела на неподвижно застывшего Рагнара. Он выглядел словно богатырь из былин: высоченный, косая сажень в плечах, сдержанный, по–мужски невозмутимый, с решительным, твёрдым взглядом. С таким братом меня точно никто не посмеет обидеть. Впрочем, я и сама себя в обиду не дам. Может, Рагнарчику придётся защищать не меня, а студентов академии от меня! Кто знает!

– Ну что, пойдём ужинать? – спросила, сияя улыбкой.

– Что бы ты ни задумала, советую ещё раз взвесить все за и против, – вместо ответа на прямой вопрос сказал брат, открывая мне дверь. Я кивнула и попыталась с гордым видом проплыть мимо, но следующее высказывание заставило остановиться: – Алессаль, напоминаю: здесь нет твоих защитников, ты целиком и полностью в моей власти.

Обернулась к брату, посмотрела в надменное лицо.

– Напоминаю, дорогой: я – хозяйка этого дома, и все решения о самом доме или комфорте всех в нём проживающих буду принимать в одностороннем порядке. Замечания и предложения принимаю по понедельникам с двух до трёх в нижней библиотеке, – заявила ледяным тоном и, пока обескураженный братец не очнулся, направилась в столовую, сервированную так роскошно, словно к ужину мы ожидали короля. Такой красоты даже в фильмах про Версаль не припомню.

Цаны оказались не только исполнительными и преданными хозяйке, но ещё и тонко чувствующими атмосферу дипломатами: вместо длинного прямоугольного стола, официального и скучного, что я заметила здесь ранее, поставили небольшой овальный стол с резными ножками, накрыли его полупрозрачной мерцающей скатертью и установили по краям два шикарных стула, один из которых был изящным, хрупким и очевидно женским, второй – широким, с виду более прочным, массивным и явно мужским, тем подсказали, что у Рагнара есть «своё место» в доме и мне следует занять правильное – напротив.

В любой другой ситуации я бы обрадовалась такой заботе – моя лучшая подруга нервно реагировала на любое посягательство на свою территорию и приучила спрашивать у хозяев, где они обычно сидят и куда лучше сесть мне, из какой чашки пить, если вдруг в шкафу обнаруживалась разносортица, и многим другим тонкостям общения. Но сейчас я была слишком зла, потому демонстративно прошла к «мужскому трону» и попыталась его отодвинуть.

Тщетно.

Попробовала рассмотреть, не примагичил ли Рагнар его к полу, чтобы мне насолить, но братец опередил и заботливо отодвинул эту «махину» одной рукой.

– Это каменное древо, дорогая Алессаль, стул втрое тяжелее тебя, – пояснил он.

– Благодарю. Он необычный, стильный и очень красивый, никогда не видела таких, – не удержалась от похвалы, сама же твёрдо решила исследовать каждую резную завитушку, когда брат уедет.

Вежливо кивнула неожиданно заботливому брату, однако сесть на «трон» не успела – Рагнар занял его первым! Затем без зазрения совести усадил меня на левое колено и тут же придвинул стол, отрезав последний путь к отступлению.

– Разделяю твой восторг. Это трон полностью уничтоженной расы – огненных тёмных, – как ни в чём не бывало заметил мужчина. – Трофей давней войны. Побуду сегодня паинькой и не стану лишать тебя удовольствия почувствовать себя императрицей древнего мира, сиди и проникайся важностью, – пошутил он вполне мило, и я бы даже прониклась, не удерживай он при этом меня в плену. – Кстати, прекрасный выбор блюд. Подай, пожалуйста, салат с моллюсками. Обожаю морепродукты, а ты?

Медленно–медленно повернула голову, чтобы рассмотреть этого «паиньку». Довольного. Ехидного. Нечеловечески прекрасного. И невероятно обаятельного! Так и хотелось улыбнуться в ответ, поддержать беседу и…

Почувствовала, как обожгло уши.

Это всё дурацкие фильмы про любовь виноваты! И интимность нашего положения. Мы вдвоём в огромном доме у моря, обнимаемся и со стороны наверняка выглядим как влюблённая парочка, вот я на мгновение поддалась стереотипам, подумала о непозволительном.

Да–да, именно так.

Пусть мы из разных миров, семей и сословий, но при этом родственники! Хоть кое–кто надменный и важный отказывается признавать последнее.

Состряпала надменную мордашку.

– Морепродукты разные, что–то люблю, что–то нет, – ответила холодно, но блюдо с салатом придвинула, положила на тарелку брата гору травы и совсем немного белка. – Приятного аппетита.

– Спасибо.

Он не притронулся к вилке. Не перестал обнимать меня за талию. Не шелохнулся.

Не съязвил по поводу предоставленной ему порции.

Казалось, всё его внимание сосредоточено на одном лишь моём лице.

– Меня укусил комар за нос? – пошутила в попытке избавиться от столь пристального взгляда.

– Не могу тебя понять, – проговорил он тихо и задумчиво. Взгляд всё ещё летал, будто он был не здесь, не со мной.

– Если тебя это утешит, мне тоже нелегко. Рагнар, будь другом, отпусти. Я есть хочу. Нормально! Из удобного положения. Если ты не понимаешь и это, то поясняю: сидя на во–о–он том изящном дамском стуле напротив.

Он не отреагировал на мою язвительность привычной строгостью, не пошутил, не пожурил, а, безмолвно поднявшись и проделав несколько шагов, опустил на предназначенное даме место, ещё и стульчик вместе со мной на нём сидящей поставил ближе к столу.

Весь ужин Рагнар о чём–то глубоко думал и не поддерживал беседу, так что я спокойно поела, притом не поленилась, забрала на тарелку все вкусности, оставив братцу побольше травы. То есть полезной клетчатки, конечно! Я ведь забочусь о его пищеварении!

Ну, ладно. О своём настроении тоже. Забавно смотреть, как двухметровый громила неспешно пережёвывает тоненькую травинку, изо всех сил делая вид, что ему нравится процесс. Небось только и ждёт, когда я сбегу к себе, чтобы заказать стейк из динозавра и жадно его слопать.

Не стала забивать себе голову и обдумывать, что так заинтриговало Рагнара, что он просидел весь ужин, позабыв о приличиях, но под конец трапезы уровень ехидства зашкаливал и я решила не отказывать себе в удовольствии.

– Дорогой брат, благодарю тебя за приятную компанию, – елейным голосочком произнесла, поднимаясь из–за стола. Дождалась, когда он осознает, что за полчаса не произнёс ни слова и удивлённо изогнёт брови, продолжила: – Я выполнила твоё пожелание и тщательно придерживалась этикета, тебе стоит с тем же усердием уделить внимание собственным манерам. Как старший брат ты должен подавать пример младшим.

Глаза братца полыхнули. Не любит, когда его ловят на горячем.

Пожелала ему сладких снов и не стала вредничать, задерживаясь на первом этаже и закрывая кухню на амбарный замок, поднялась к себе, где без сил упала на кровать и отключилась.

Проснулась поздно – солнце уже стояло высоко в небе и вся комната была пронизана тёплыми янтарными лучами. Улыбнулась.

– Вот это я понимаю – доброе утро! – произнесла с чувством, потягиваясь. Однако в следующее мгновение замерла, прислушиваясь к ощущениям. Опустила взгляд. – Да он оборзел!

Проклятый, наглый, бесстыдный, гадкий братец меня раздел!

До нижнего белья, но всё же! Это перебор!

Пылая праведным гневом, подскочила и направилась в забитую одеждой гардеробную. Я не знала, кто и когда её заполняет, спросить было не у кого, так что мудро решила не забивать голову ерундой. Если останусь в Эрмиде, всё узнаю, а нет, то и незачем тратить время, спишу на магию, да и ладно.

Пока выбирала платье, вспомнила, что Рагнар улетел по делам до вечера. Выдохнула. На порядок спокойнее осмотрела платья, выбрала бледно–жёлтый лёгкий сарафан с летящей юбкой и радостно в него облачилась. Обувь проигнорировала. Я дома, я одна, так что буду делать всё, что хочу.

Заказала завтрак на террасу, направилась к книгам, что привезла из Харрада и положила на тумбу в гостиной. С удивлением обнаружила куда больше книг, включая ту, что раздобыла в библиотеке. Всё–таки не стал жадничать родственничек, поделился добром. Рядом лежал белый конверт с моим именем и маленькая шкатулочка.

– Записки он мне пишет. Надеюсь, не любовные, – фыркнула в очередной раз, но пальцы уже сноровисто доставали сложенный вдвое лист.

«Доброе утро, милая и прекрасная Алессаль», – начинал брат. Я даже остановилась, чтобы похлопать глазами и прийти в себя. Что за нежности с утра? – «Не стал тебя будить, ты так сладко спала…»

– Кхе–кхе, – попыталась прокашлять эти непривычные, неестественные слова. Они, словно сухое печенье, осели на стенках гортани и никак не проваливались в пищевод.

Чтобы продолжить чтение пришлось сходить к кувшину, налить водички.

Увидела себя в зеркальной глади стены – глаза навыкате, рот перекошен. Да уж, Рагнар, умеешь ты производить впечатление на девушек.

Пришла в себя и тут же уткнулась в инфарктный лист, по–другому назвать это послание язык не поворачивался.

Рагнар писал настолько поэтично, тепло и ласково, что я не выдержала – шлёпнулась на пол и дочитывала, усевшись по–турецки и стараясь не сильно таращить глаза. Увы, безуспешно.

На последней фразе «С любовью, Рагнар» закашлялась как чахоточная. Думала, задохнусь от нехватки воздуха. Пришлось вновь запивать впечатления чистой водой.

– Что вообще происходит? – спросила у своей зеркальной версии. Она выглядела, прямо скажем, не очень. – Уважаемые цаны, а это не вы, случайно, написали записку? Можно вообще написать записку магией? Хм.

Вместо ответа в гостиную ворвался поток воздуха и бросил к моим ногам небольшой лист золотисто–бежевой бумаги.

Крупным, немного угловатым и твёрдым почерком мне напоминали: «В библиотеку, на море, за пределы поместья – ни ногой! Если не вернусь сегодня, можешь спать в моей спальне. Ауромо положи в шкатулку и до завтра не открывай. Учись!»

Я даже выдохнула от облегчения.

– Узнаю любимого братика, – произнесла, качая головой. Затем хитро посмотрела на две записки. – А не написать ли мне ответ? На первую! Ну а что? Пусть Рагнар тоже понервничает!

Хохоча во всё горло отправилась на террасу.

Завтракала в прекрасном настроении. Ничто меня не тревожило и не огорчало. Море, солнце, вкусная еда, книги, свобода от мужского произвола, несколько задуманных пакостей – что может быть прекраснее?

Я пребывала в блаженном состоянии до самого вечера. Когда стемнело и Рагнар не вернулся к ужину, совсем немного насторожилась. Когда за окном воцарилась Тьма, напряглась.

Одна. Совсем одна. В огромном загородном доме. В отрыве от цивилизации. В чужом мире.

Дом начал наполняться тенями. Тонкими и длинными, полупрозрачными. Они вздрагивали от каждого моего движения, замирали от каждого взгляда. Стоило отвернуться, как они сгущались, наливались тьмой, подползали ближе. В панике поднялась на четвёртый этаж и спряталась за дверью своей комнаты, прижавшись к ней спиной. Запрокинула голову, созерцая сквозь стеклянный потолок красивую, ровную, словно тарелочка, белоснежную луну.

– Отличное верхнее освещение, – выдохнула, немного успокаиваясь. И, не успела отвести взгляд, как луну на мгновение заслонила стремительно пролетевшее мимо… – Что это?

Возможно, не будь гостиная залита светом, я бы разглядела затмившее луну чудовище, но сейчас мне оставалось лишь гадать, кто именно из огромного справочника по расам имеет право летать над охраняемой территорией и пугать девиц. Но больше всего пугало другое – может ли это чудище взломать защиту дома и проникнуть сюда, ко мне?

Я в своей спальне. Одна. Ко мне никто не рвётся. Всё хорошо.

С такими мыслями я схватила книгу с комода и мужественно уселась на диван в залитой магическим светом гостиной, вместо того, чтобы забиться в дальний угол гардеробной и медленно седеть от ужаса.

Но текст не читался. Что называется, смотрела в книгу, видела фигу, пальцы при этом тряслись так сильно, что я начинала раздражаться собственной слабости.

Я должна быть сильной. Несмотря ни на что и вопреки всему.

Я не могу прятаться каждый раз, когда не понимаю, что происходит, куда разумнее вытащить голову из песка и разобраться в ситуации. Наверняка найдётся множество доводов выдохнуть и спокойно лечь спать.

Здравый смысл напомнил, что помешанный на безопасности Рагнар не оставил бы меня одну в доме со слабой защитой. Да и какая слабая защита может стоять в доме, доверху набитом сокровищами? Здесь даже стены из редкого материала! Не дом – сокровищница!

Чтобы поверить в прекрасную защиту Урграна перечислила бесценные находки в библиотеке, припомнила единственный в своём роде трон погибшей расы, затем вполне разумно решила, что здесь наверняка множество уникальных вещиц, о которых я ещё не знаю, но которые точно защищены должным образом. И вообще, нет повода бояться. Семья Фогрейв – не последняя в Эрмиде, и умеет не только зарабатывать, но и сохранять.

Логическая часть меня соглашалась с доводами. Мистическая – покрывалась гусиной кожей, нервно вздрагивала, в панике поднимала глаза к небу, надеясь увидеть яркий диск луны без признаков пролетающей нечисти.

В небе было чисто, но в душе царила Тьма. Отголоски её придавали теням форму, фантазия – дорисовывала движение, и я сидела как на иголках, не зная, чего бояться больше – детского страха темноты или летающих над домом чудовищ.

Посмотрела в приоткрытую дверь спальни, где ещё не был зажжён свет. Казалось, она доверху наполнена первозданной Тьмой, беспощадной, жестокой, голодной.

Вжалась в диван.

Свои демоны всегда страшнее посторонних.

Мне нужно что–то делать с этим страхом, в Эрмиде он слишком сильно мешает жить. Это не цивилизованная Земля, где повсюду горят яркие огни, сверкают неоновые вывески, лампочки вспыхивают при твоём приближении, меняют цвет по команде, а в руке лежит телефон с фонариком.

Ночью здесь темно и тихо. Мягко рокочет море. Любой другой на моём месте наслаждался бы и отдыхал, а я сижу на диване и жду неизвестно чего вместо того, чтобы любоваться лунной дорожкой на террасе или гулять в саду под стрекот цикад.

Позорище.

Отчего–то вспомнились слова Рагнара. Тяжеловесные. Обжигающе–жестокие.

«Теперь ты Фогрейв, Алессаль. Ты не имеешь права быть слабой даже наедине с собой. Это неприемлемо. Сейчас ты пройдёшь со мной за руку в кромешной тьме, завтра я буду идти с тобой рядом, послезавтра пойдёшь одна. И будешь ходить до тех пор, пока не справишься, или я не возьму тебя в академию»

И именно последняя фраза заставила выпрямить спину. При первой встрече с братом у меня было слишком много иллюзий, и тогда я не придала ей значение. Но сейчас, понимая, что быстро на Землю не вернуться, к ней определённо стоит прислушаться. Рагнар, каким бы надменным и противным ни был, абсолютно прав. Страх – это слабость. Если я покажу её в академии, меня начнут испытывать, дразнить, издеваться или даже травить. Я и так чужая этому миру, многого не знаю, ещё не хватало усугубить своё положение. Не стану ведь я бесконечно прятаться за спину брата. Если это вообще возможно. Мало ли, как устроена академия.

Покусала губы.

Психологи, на которых я была подписана на Земле, давали разные советы и рекомендации, и я придерживалась их, но до конца избавиться от страха так и не смогла. И подозревала, что поможет лишь один, неопробованный, совет – пойти навстречу своему страху.

Хмыкнула, сообразив, что в целом, Рагнар задал тот же вектор. Психолог доморощенный.

Смогу ли?

От одной мысли бросило в жар. Горло сжало спазмом.

Зажмурилась, как в детстве, когда из ночи в ночь тьма окутывала коконом, проникала под кожу, жгла вены, перехватывала дыхание, не позволяя закричать, позвать маму.

Хлопнула дверь.

– Рагнар, – шепнула на грани слышимости, будто его имя – заклинание, изгоняющее детские страхи.

Пожурила себя, улыбнулась. Обманула мыслью, что просто испугалась одиночества, потому и поддалась слабости. Хотела, было, отправиться в душ и спать, как в дверь постучали.

– Ты меня звала?

Вытаращила глаза. Вот это слух у человека! Эрмид, конечно, занимательное местечко.

– Нет, – ответила поспешно, лишь бы он не зашёл. – Спокойной ночи, Рагнар.

– Спокойной ночи, Алессаль. Красивых снов. Пусть тебе приснится мороженое, которое я сейчас буду есть.

– Мороженое? – оживилась я.

Страхи были забыты, желание лечь спать тоже. И моргнуть не успела, как оказалась у двери.

Руки брата свободно свисали вдоль тела и сладостей в них не наблюдалось. Ни одной. Вообще! Однако, стоило поднять на него возмущённый взгляд, братец кивнул в сторону террасы.

В уютной маленькой беседке был сервирован стол. И вновь я обратила внимание, что цаны разделили его на женскую и мужскую половину. Мне достались сладости на изящных фарфоровых тарелках, Рагнару – внушительная порция мяса с печёными овощами на деревянной доске.

Памятуя предыдущий опыт, вредничать не стала и «перешла на сторону зла», к печенью, шоколаду и мороженому, хотя от мяса шёл сногсшибательный аромат.

– Мы можем прогуляться, тебе приготовят и подадут мясо, – предложил брат.

Я в очередной раз удивилась его внимательности. Порой казалось, мои мысли – что открытая книга.

– Благодарю, но я не голодна. Обычная реакция на вкусную еду. Цаны великолепно готовят.

– Они лучшие. И очень добрые. Цанам важная хорошая атмосфера в доме, иначе они болеют и угасают.

Вспомнила о записке, которую они написали, чтобы подсунуть вместо того списка запретов, что оставил брат. Надо же, какие чувствительные. Я бы на его записку только закатила глаза или хмыкнула – вот и вся реакция, а они, бедные, взволновались, что он так со мной обходится, постарались по мере сил и способностей сгладить наши отношения.

– А у них есть чувство юмора? – уточнила, пододвигая к себе креманку со светлым шариком.

– Если ты к тому, смогут ли они пережить твои проказы, то лучше их тщательно обо всём предупреждай. Но в целом, да, у них есть чувство юмора, – в кои–то веки развёрнуто ответил брат.

Проигнорировала неприличные намёки. Как можно говорить девушке, что она замыслила нехорошее? Что за воспитание?

Придвинула очередную креманку. Мороженое немного подтаяло и напоминало шелковистый малиновый крем с приятной, освежающей кислинкой. Прикрыла глаза от наслаждения.

– В следующий раз возьму тебе порцию лимонного мороженого с морской солью, – проговорил Рагнар. – Не думал, что оно тебе понравится.

Посмотрела, как он тянет к себе поближе одну из креманок. Она изначально стояла на его стороне стола и, похоже, была наполнена именно озвученным кисло–солёным вариантом лакомства.

– Никогда не пробовала солёное мороженое. Впрочем, лимонное тоже, – поделилась, не отводя взгляд от его порции и всем видом намекая, что жадина–говядина пойман на горячем и я даю ему последний шанс исправиться.

– Оно на любителя, – Рагнар с невинным видом продолжил есть мясо.

Посмотрела на заваленный сладостями стол. На брата. На его мороженое.

Совесть зашипела, что я избалованное чудовище, меня здесь закармливают всевозможными лакомствами, а я облизываюсь на единственный шарик не такой уж необычной сладости. Здравый смысл добавил, что видов мороженого хватает, я всё равно не смогу съесть все, максимум – попробовать. И я согласилась с их доводами. Столь же невинно вернулась к своей порции и следом потянулась за новой, нарочно не глядя на брата – пусть удивится моему здравомыслию, проникнется.

В пространстве будто что–то изменилось. Стало легче дышать, я расслабилась, чувствовала себя легко и непринуждённо, довольно и, что удивительно, свободно. Казалось, я могу делать всё, что хочу, идти туда, куда хочу, есть что угодно, даже тот лимонный шарик, что находится под пристальным вниманием братца. И мне за это ничего не будет!

– Я чувствую себя немного странно, – озвучила вслух.

– Ты о разлившемся в воздухе довольстве? Это цаны. Показывают, что им нравится наше поведение. Вообще удивительно, что ты им так понравилась.

– Почему?

– Ты своенравна и непокорна, ведёшь себя не по правилам, пробуждаешь в окружающих много эмоций, в том числе плохих, а они любят мир и покой, стабильность, благополучие.

– Да я сегодня просто паинька! В библиотеку и к морю не ходила, читала оставленные тобой книги, загорала, гуляла на террасе и всего раз спустилась в сад. Им это не понравилось и я сразу же ушла. Кстати, почему мне нельзя в сад? Там очень красиво, хоть он и не ухожен. И ты ведь разрешил! – закончила я с претензией.

– Возможно, поблизости была змея и тебя попросили уйти, чтобы вы не столкнулись, – задумчиво нахмурившись, предположил Рагнар.

– Тогда ладно, а то я уже надумала себе разного. Ты завтра дома? Я хочу искупаться в море. Сегодня к нему не ходила, чтобы не соблазниться и не нарушить обещание.

– Нет. По–хорошему, мне не стоило возвращаться, но я вдруг понял, что тебе будет страшно в незнакомом доме.

Хотела возмутиться и заверить, что это не так, но язык не повернулся. Мне действительно было страшно и действительно я пока не могла принять Ургран как дом во всех смыслах этого слова.

– Спасибо, что вернулся, – произнесла, подняв на брата серьёзный взгляд.

Рагнар изогнул брови, подумал о своём, кивнул. Я же потянулась к воде – чувствовала себя неловко, хотя знала, что поступила правильно.

Меня окутало тёплое облачко, обняло, поддержало. И я не сомневалась, что это вновь привет от цанов. Кажется, я им нравлюсь куда сильнее, чем думает Рагнар. А всё потому, что я солнышко и зайка. Они вообще на меня хорошо влияют. Жаль, не могут помочь справиться с темнотой.

Кстати о темноте. Может, воспользоваться хорошим настроением брата и провести эксперимент? Или не дёргать его? Он наверняка сильно устал.

– Ты кусаешь губы, когда не решаешься что–то спросить, – вдруг вырвал меня из размышлений Рагнар.

Заметил. Умный, зараза.

– Я пыталась настроиться на работу со страхом темноты, но от одной мысли стало дурно. Ты говорил, что если я с ним не справлюсь, не возьмёшь меня в академию. Это настолько важно, да? Меня будут обижать?

– Ты Фогрейв, Алессаль. Тебя не посмеют обидеть ни словом ни делом, – вновь повторил брат, но я чувствовала, что он то ли утаивает информацию, то ли нарочно уводит меня в сторону от правды, и потому не могла довериться его словам и расслабиться.

– Почему тогда?

– Ты сильная, волевая девушка, и не любишь демонстрировать слабость, а скрыть её не удастся, – в очередной раз показал отличное понимание моего характера Рагнар.

– И тем не менее я достаточно взрослая и сознательная, чтобы воспринимать это адекватно.

– Обиженные и неуверенные в себе люди легко управляемы. Это опасно, – продолжая нарезать стейк, проговорил брат. – Если ты поела, прогуляйся по террасе, я погашу освещение. Возможно, если ты будешь говорить со мной, будет не так страшно. Проверяй.

Наморщила нос, но спорить не стала.

– Попытка – не пытка, – пробормотала под нос, направляясь к неосвещённой части террасы. Ярким фонарём сверху подсвечивала луна, и я мужественно прошагала в темноту, но стоило теням затрепетать, замерла истуканом. По телу поползла изморозь. Кожа покрылась мурашками. Чёрными змеями заскользили ко мне тени.

Мозг отказывался работать и я не сразу сообразила, что ко мне обращается Рагнар.

– Призови огонь.

Зажмурилась. Настроиться по всем правилам и вызвать Огонёк сейчас была просто не способна, потому попросила его по–человечески выйти и решить вопрос, пока я не умерла от разрыва сердца.

Огонёк верить отказывался, ехидничал, жёг кожу изнутри, но не проявлялся. И я взбесилась. Ещё не хватало, чтобы моя собственная магия надо мной издевалась в столь тяжёлый момент.

Выпрямилась. Сжала кулаки. Рыкнула про себя на вредную стихию. Призвала на кончики пальцев, сформировала полноценный яркий фонарь, наполненный недовольно извивающимся живым огнём. Опустила взгляд. И замерла.

Тени не исчезли. Они оплетали мои ноги и поднимались всё выше…

А дальше мир померк.

Темнота. Густая. Вязкая. Каждая клеточка пропитывается безжалостно–горячей смолой, выжигает нервные окончания, превращает меня в вялое, бесчувственное существо. Я не принадлежу себе. Сознание уплывает.

Вспышка.

Открываю глаза.

Незнакомая комната. Вместо драгоценного золотистого кварца на стенах тёмно–серые шёлковые обои, расшитые чёрными нитями, вместо изящной мебели – фактурная тяжеловесная из тёмного дерева. И даже влажные простыни, на которых я лежу, не белые, а цвета чернёного серебра.

– Снова он меня раздел, – пробормотала раздражённо и поднялась на локтях, чтобы лучше рассмотреть спальню брата. Тело ломило, словно вчера у меня была тяжёлая тренировка и я поленилась сделать растяжку.

– Тебе было жарко, – донеслось из соседней комнаты, следом появился Рагнар собственной персоной. – Ты металась всю ночь, раскрывалась, звала меня. Успокоилась только после восхода солнца.

Братец выглядел немного помято, под глазами залегли глубокие тени. Похоже, он совсем не спал, но уже принял душ и вернулся к работе.

– Это неприлично, – пробормотала смущённо, обессиленно упала на подушки.

– Не вижу ничего неприличного. В твоём мире странно относятся к своему телу. – Рагнар пожал плечами, а затем подошёл и сел на край кровати. Горячая ладонь легла на мой лоб. – У тебя был жар, но уже всё прошло. Прежде такое бывало? Ты падала в обморок от темноты?

– Это была не темнота, – произнесла, закрывая глаза от усталости. – Прости, меня выключает.

Следующее пробуждение оказалось ещё более неприличным – рядом спал Рагнар. Я опешила на мгновение, затаила дыхание, а он тут же открыл глаза, нахмурился.

– Всё хорошо? – спросил хрипло. На лоб вновь легла горячая сухая ладонь. – Не горячая. Воды?

– Да, пожалуйста. – Попробовала привстать, но сил не было. – Что со мной? Я заболела?

Меня усадили, подложив под спину подушки, поднесли стакан воды ко рту. Я сделала пару глотков и почувствовала себя немного лучше, но сил пошевелиться всё так же не было. С ужасом подумала, что придётся просить Рагнара носить меня в дамскую комнату и… Нет! Только не это!

– Не пугайся, это временно, – быстро проговорил Рагнар, заметив, как искривилось от ужаса моё лицо. – У тебя что–то вроде отравления.

– От мороженого? – спросила удивлённо. Ничего себе, эффект у сладенького! Похоже, оно вредно во всех мирах!

– Нет. От магии. Такое бывает, если пересидеть в источнике и взять больше, чем можешь унести. Ты сейчас словно морская губка – впитываешь огромное количество силы, но не умеешь её контролировать. Организм перестраивается. Спи и ни о чём не беспокойся.

Легко сказать. Как не беспокоиться?

Но у организма было иное мнение. Я вновь отключилась. И погрузилась во Тьму. Густую, давящую, холодную.

Я не знала, сколько прошло дней. Сколько «погружений». Однако в какой–то момент я так устала от бесконечного страха, бесплодных блужданий в этой вязкой, клейкой субстанции, от собственного бессилия, что собралась с духом и в очередной раз потребовала разъяснений.

Казалось, ничего не произошло. Всё та же Тьма. Всё та же давящая, гнетущая атмосфера. Но дышать стало легче.

Попробовала не бродить, словно неприкаянное приведение по замку, а исследовать. Вдумчиво и методично. Прислушиваясь к своим ощущениям. Оказалось, здесь нет ничего страшного. Никаких чудовищ за условными «углами», которых здесь тоже не было.

В следующий раз проснулась бодрой и хорошо отдохнувшей. И ужасно голодной!

Посмотрела на мирно сопящего рядом Рагнара. Впервые за всё время моей «болезни» он не проснулся. То ли вымотался, то ли настроился на «дыхание больного человека», если такое вообще бывает.

Осторожно, стараясь его не побеспокоить, выбралась из–под одеяла и, кутаясь в огромную рубашку брата, убежала к себе. Только в ванной позволила себе принюхаться и заглянуть в зеркало. Кожа пахла свежестью, волосы так же казались шелковистыми и чистыми. Но ощущения свежести не было. Что ни говори, а очищение магией не даёт такого эффекта, как простая вода. Плюс, безумно хотелось смыть воспоминания о ночных кошмарах и противную липкость, буквально преследующую меня после них. И пропитаться водой!

Шампуни, бальзамы, маски, кремы… Три графина воды. Куда в меня столько влезло? Только после всех процедур спустилась к завтраку.

Рагнар ждал меня внизу и выглядел безупречно. Белоснежная летняя рубашка и кремовые брюки делали его фигуру ещё внушительнее, крупнее, дополняли образ немного взъерошенные тёмные волосы и хитрый прищур.

– Ты напоминаешь спрятавшего острые когти кота, – поделилась наблюдениями по пути к сервированному к завтраку столу.

– А ты – легендарную птицу асту, – вернул комплимент братец, отодвигая для меня стул.

– Что за птица? Высокого полёта? – пошутила, сгладив последнюю фразу улыбкой.

– Очень. Хрупкое на вид создание настолько юркое и бесстрашное, что не боится подняться выше всех остальных птиц или пролететь меж зубов самого дракона, и всегда выигрывает споры с другими птицами, – усаживаясь напротив, коротко рассказал Рагнар наверняка длиннющую легенду.

– Если эта птичка похожа на меня, подозреваю, что она хитренько ждёт, когда дракон будет зевать, лишь затем доказывает свою правоту.

– В точку!

Рагнар рассмеялся и я тоже не удержалась. Беседовать с ним вот так просто и весело – это замечательно! Но чувство неловкости и необходимость разговора о моей «болезни», к сожалению, никуда не уходили. Оставалось лишь решить, когда поднять эту тему, после завтрака или сразу, чтобы долго не мучиться.

Я решила не портить завтрак и только после того, как мы вышли в сад прогуляться после еды, спросила, как долго лежала в беспамятстве и всё ли прошло гладко, а так же поблагодарила за то, что он был рядом, и извинилась, ведь ему пришлось отложить важные дела и нянчиться со мной.

– Землевладелец не может откладывать дела, – с улыбкой ответил Рагнар. – Я почтительно вручил их отцу.

И так забавно он это сказал, что я поневоле рассмеялась.

– Ты увиливаешь от ответа. Долго?

– Да. Подозреваю, дело в том, что ты долго жила в немагическом мире и телу было сложно перестроиться на новый лад. Плюс, Ургран – совершенно уникальное место, ещё более чуждое. Местная магия – отличный провокатор способностей, потому я привёз тебя сюда.

– Что в Ургране уникального? Не пойми меня неправильно, пока для меня в Эрмиде всё в диковинку, и я не могу отличить одну сказочную вещь от другой.

Мы чинно прогуливались по саду, и легко было вообразить себя утончённой светской барышней, приехавшей к морю на лето. Но моя непоседливая натура тяготилась и узкими туфельками, и платьем в пол, хотелось надеть шорты с футболкой, скинуть обувь, пробежаться по мягкой изумрудной траве, забраться на развесистую яблоню с крупными, ещё не до конца созревшими плодами, захватить один в плен и хрустеть им на весь сад, жмурясь от солнышка и немного – из–за любимой с детства кислинки на губах.

– «Ургран» переводится с древнего, как «сокровищница». Это совершенно уникальное даже для Эрмида место. О нём не знает никто. Его нет на картах, его не видно ни с неба, ни с моря, к нему не пробраться по земле. Он уничтожит любого, кто попытается проникнуть на его территорию.

– А как же цаны? И я?

– Цаны приняты в род Фогрейв, они – часть нашей семьи, младшие родственники с соответствующими правами.

– Почему же они вынуждены жить здесь? Прячутся? – не поняла, почему при столь высоком положении невидимая раса предпочитает уединение.

– Напротив. Эрмид не смог стать домом для всех рас, не всем подошёл. Цаны буквально увядали на чужой земле, но их родной мир в прямом смысле разваливался на части. Счёт шёл на дни, и мой прадед с другом нашли необычный, смертельно опасный способ – отправились в родной мир цанов, нашли уцелевший дом, несколько источников силы и перенесли их сюда, в Ургран, где накрыли специальным куполом или даже правильнее сказать, сферой. Если совсем грубо, они организовали кусочек мира цанов в Эрмиде.

– Звучит фантастически.

– Это даже для магических миров нечто запредельное, Алессаль. Но тогда были живы тёмные расы, они и не то могли.

Брат резко закруглился с рассказом, и я не стала расспрашивать дальше, сменила тему, чтобы не цеплять за живое.

Впервые мы были деликатны, вежливы и изо всех сил старались не нарушать неожиданно воцарившуюся гармонию, хотя давалось это не просто. Когда я предложила искупаться, глаза брата вновь превратились в раскалённый металл, испугав, заставив отступить. Но Рагнар кивнул и пошёл к воде.

– Мне нужно переодеться, – напомнила о важном. – Я не могу, как ты, щеголять наготой.

– А кто тебе мешает? – с искренним непониманием удивился он.

– Неприлично.

– В твоём мире – возможно, в Эрмиде к обнажённому телу относятся проще. Тебе самой будет легче, если ты перестанешь ограничивать себя условностями старого мира. Кроме того, в твоём гардеробе вряд ли есть подходящие для купания предметы одежды. Даже не представляю, в чём можно купаться, в белье? Или ты сейчас без него?

Бесстыжий мужчина выразительно заглянул в моё декольте.

– Рагнар! – возмутилась я.

С нижним бельём в Эрмиде было всё прекрасно! Во–первых, оно существовало не в виде панталон до колен и строгих корсетов. Во–вторых, шилось из восхитительно приятных телу материалов. В-третьих, имело магическую составляющую, чтобы дамы чувствовали себя уверенно и комфортно даже в самую жаркую погоду. А купальников действительно не было. За них могли сойти разве что длинные рубашки без рукавов из плотной ткани. Увы, в Ургране таковых не было, только воздушные и полупрозрачные летние наряды, про бельё вообще молчу – сплошное кружевное или шёлковое неприличие. Но у меня есть земные шорты и футболка!

– Я дам тебе свою рубашку и отвернусь, – великодушно предложил Рагнар. – Даже рукава помогу закатать.

– В твоих рубашках удобно спать, но в воде я буду похожа на медузу, – ответила весело. – Лучше переоденусь в своё. И не вздумай шутить по этому поводу. Не дело разгуливать нагишом. Мы должны соблюдать приличия.

Впрочем, в случае с Рагнаром одежда эти самые приличия не обеспечивает.

– Трусиха, – прищурившись, выдал братец.

– Здравомыслящая, – парировала с достоинством и выразительно посмотрела на наши руки.

Моя ладонь лежала на его согнутой руке, но её фиксировала сверху огромная лапа братика. Он нехотя её убрал, отпуская пленницу на свободу.

Встретились мы уже в воде, куда я зашла строго после его разрешения, как и обещала.

– Здесь точно безопасно?

– Со мной – да. Держись рядом и всё будет хорошо.

– Насколько рядом? – уточнила дотошно.

– Если скажу, что ты должна быть так близко, чтобы в любой момент могла прижаться ко мне, поверишь?

Посмотрела на хитреца, тот и не делал вид, что говорит серьёзно, улыбался и поигрывал бровями.

– Не думала, что ты настолько скромен, дорогой брат. Уверена, твоих сил хватит на куда более приличное расстояние.

– Вода – не моя стихия, Алессаль, потому всё же держись в поле зрения, а лучше – ещё ближе. И не заплывай на глубину. Пожалуйста.

– Договорились, буду плавать вдоль берега, мне так спокойнее. Кстати, хотела ещё спросить, что делать с моим Огоньком? Он пытался убедить меня, что я должна оставить его в чаше на террасе, пока купаюсь. Это нормально?

– Я оставил тебе книги, – с нажимом проговорил Рагнар вместо ответа.

– Прости, что не прочитала их, пока лежала без сознания! – Я вспыхнула моментально. Ненадолго же хватило его предупредительности.

Чтобы не наговорить гадостей, поплыла в противоположном от брата направлении, делая сильные гребки и стараясь не скрипеть зубами от обиды и разочарования. Эмоции оказались настолько глубокими и сильными, что я нырнула, желая избавиться от слёз, которые против воли заскользили по щекам. Открыла глаза под водой – на чистейшем песочке лежало сразу несколько ауромо разных цветов. Хмыкнула от мысли, что неплохой здесь обменный курс – слёзы искренней девственницы за артефакты, как по мне, море слишком щедро платит. Поблагодарила его, но не стала брать подношения – дарить некому. Кое–кто противный обойдётся без подарка. А слёз не жалко. Кто–то ведь должен любить море бескорыстно, пусть это буду я.

Словно в благодарность за добрые мысли волны ласково подхватили меня и вынесли на нагретую солнцем гладь воды. Схватила ртом воздух и лишь затем открыла глаза, едва не завизжав от неожиданности. Передо мной стоял Рагнар. Не безразличной каменной скалой, а угрожающе–страшной и опасной, нависающей.

А я едва носом не воткнулась в его живот! Вот был бы номер, учитывая, что одеждой братец себя не утруждал.

– Что? – рявкнула, лишь бы не выглядеть растерянной дурочкой.

– Что тебя расстроило, Алессаль? – спросил он, придерживая и помогая встать на ноги.

Даже растерялась от такого вопроса. Он действительно не понимает? Серьёзно?

– Меня расстроил ты, Рагнар. Точнее, твоё нежелание нормально беседовать. Тебе жаль времени, знаний, опыта? Почему нельзя ответить на простой вопрос? Почему каждый раз ты отправляешь меня в библиотеку, хотя, уверена, всё прекрасно знаешь и можешь объяснить не хуже, а то и лучше учебника!

В голосе зазвенели слёзы. Я умудрилась прикипеть к вредному брату и остро реагировала на любое столкновение интересов или характеров.

– Эти не простые книги, Алессаль, они разработаны специально для прибывших из других миров, в них есть ответы на все основные вопросы и даны они в определённой последовательности, чтобы у нового жителя Эрмида формировалась чёткая картина мира. Я не могу вмешиваться в этот процесс. Не должен. Это нарушит всю логику обучения. Моя помощь может навредить, я ведь не преподаватель, не специалист по работе с жителями иных миров. Сперва ты должна изучить необходимый для каждого переселенца минимум, затем можешь меня хоть посреди ночи допрашивать, обещаю честно и подробно отвечать на каждый вопрос. Можешь вообще спать со мной, чтобы далеко не ходить, – лукаво добавил он.

– Нельзя было сразу это объяснить? – пробурчала немного смущённо, последнюю фразу и вовсе проигнорировала. Намёки эти его! – Я посчитала, что тебе жаль на меня времени.

– Всё моё время отдано тебе, Алессаль. Днём и ночью я оберегаю тебя, твои здоровье, сон, магию, которую ты совершенно не контролируешь. К примеру, в первую ночь в Ургране Огонёк проник в кладовую и слопал всё мясо. Ты знала об этом или он не стал распространяться?

У меня в прямом смысле глаза полезли на лоб. Вот это новости! То–то проглот почти не отсвечивал в последнее время и не просил ничего – обожрался и затаился.

«Ничего подобного», – прилетел комментарий от живого огня. Раскаяния в нём не чувствовалось от слова «вообще». Разве что разочарование, что не успел слопать все припасы.

Я не знала, от чего упасть в обморок в первую очередь – от окатившего с ног до головы тепла от первых слов Рагнара или от смущения и стыда за Огонька, но всё же посчитала, что бежать от разговора таким образом недостойно юной леди Фогрейв. Подняла к брату покрасневшее лицо, стараясь при этом выглядеть уверенно и твёрдо.

– Я действительно не знала о данном факте. Как только вернусь в дом, сразу займусь изучением книг и начну работать с Огоньком, чтобы он не безобразничал. Извини, что доставила столько неудобств.

– В этом нет твоей вины, ты только привыкаешь к нашему миру, ответственность полностью лежит на мне. Извини, что порой забываю об этом, – мягко проговорил Рагнар и коснулся моих волос, бережно заправил мокрую прядь за ухо. Тёплая рука скользнула на шею, словно он собирался притянуть меня к себе и поцеловать.

И я едва не встала на цыпочки, потянулась навстречу твёрдым губам, но вовремя спохватилась, отклонилась, не позволяя ему вольности.

И если забыть про намёк на поцелуй… или надуманный мной поцелуй… Рядом с ним мозг всячески пытается увильнуть от своих прямых обязанностей! Так и влипнуть недолго.

Итак, он не принял мои извинения, зато взвалил на себя мою ответственность. Нет, идея спихнуть с больной головы на здоровую, конечно, выглядела привлекательно, но совершенно противоречила моим убеждениям.

Собралась с духом, посмотрела на… Язык не поворачивается называть его братом после непристойных мыслей. И тем не менее, усилием воли заставила порхающих бабочек улететь за горизонт, а разум – функционировать. Сейчас я должна владеть собой как никогда, иначе наделаю глупостей.

– Твои слова благородны и отчасти верны, но только отчасти. Я уже взрослая и тоже должна прилагать усилия. Обещаю, что буду стараться. Я понимаю, что леди Фогрейв положено быть самим совершенством. Это, конечно, не про меня, но при необходимости сделать вид смогу.

Мои слова поразили Рагнара так сильно, что он молча глядел на меня не меньше минуты. Я из принципа сильнее выпрямила спину и задрала подбородок. Не буду смущаться. Не буду и всё тут!

Я взрослая. Сильная. Смелая.

Да, вот так.

Взгляд стал твёрдым, словно камень. Я верила в каждое произнесённое слово.

Когда он сделал шаг навстречу, напряглась, но не отступила. Не дрогнула. Не выдала себя даже взмахом ресниц.

Мокрые сильные пальцы коснулись моего подбородка, немного приподняли его, плавно повернули направо, затем налево.

– Не вижу изъянов, – произнёс он так, что меня бросило в жар. – Кто посмел оскорбить тебя заявлением о неидеальности?

– Я о поведении, Рагнар, – ответила тихо, чтобы голос не выдал искренние чувства.

– Ты ведёшь себя безупречно, – не согласился он.

– Если ты о сегодняшнем дне и моём послушании, то, думаю, мы оба прекрасно понимаем, что меня надолго не хватит, – высказалась немного ворчливо, чтобы не растечься довольной лужицей у его ног, слишком приятны были столь редкие комплименты с его стороны.

– У тебя уже губы синие, пора выходить, – резко сменил тему беседы Рагнар и, подхватив меня на руки, зашагал на выход.

– Ты раздет! – напомнила я этому бесстыжему, что через несколько шагов вода не сможет прикрыть его безупречное тело, а мне уж тем более деваться некуда – разве что прятать красное лицо на его же плече.

– Алессаль, в Эрмиде двадцать семь видов оборотней и все они учатся в академии. Перекидываются они не в бальных платьях и костюмах.

– Кхе, кхе, кхе, – закашлялась я от ужаса. – Да? И ходят по академии в чём мать родила?

– Всякое случается. Сильного зверя сложно взять под контроль, так что рекомендую избавиться от своей иномирной привычки бояться обнажённого тела. Если твои одногруппники заметят эту слабость, будешь вечно дежурной в купальнях.

– Женских? – шёпотом уточнила я.

– Куда назначат.

Закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Кажется, в Древней Греции был культ тела и там тоже никто не делал трагедии из обнажёнки, а здесь и вовсе живут оборотни, так сказать, свои уникальные особенности мира… ужасные! Мне просто нужно немного времени, чтобы привыкнуть к этой мысли.

Распахнула глаза, сообразив, что моя магия до конца ещё не раскрылась, если верить брату, а значит, может случиться всякое.

– Рагнар, надеюсь, я – не оборотень?

– Нет, не оборотень, – успокоил он даже не столько словами, сколько дурацкой и обычной так нелюбимой мной снисходительной улыбкой, но затем стал серьёзным. – У меня есть некоторые догадки о твоей магии, но я пока не уверен, перенесёшь ли ты проверку.

– Темнотой? – догадалась я.

– Да. Осталось не так много времени до академии, по–хорошему стоит начать как можно раньше, – озвучил он то, что я и так знала. – Ты в прошлый раз слегла на две недели, не ясно, как перенесёшь полное раскрытие силы. Возможно, не стоит торопиться, поступишь через год.

Волосы зашевелились от ужаса. Ещё чего не хватало! Тупить целый год! Нет, я, конечно, понимаю, что в его словах есть логика, организм неспешно и безболезненно перестроится, я многому научусь, но придётся год просидеть в библиотеке, Харраде и Ургране! Родителям сейчас не до меня, у них любовь–морковь, сильные чувства и свои проблемы, тоже ведь наверняка непросто притираются, а я… Как бы ни печально было признавать, но у меня здесь только Рагнар. Своевольный, упрямый, требовательный, но по–своему заботливый и внимательный. А в академии появятся друзья и я точно не зачахну от тоски. И вообще, безумно интересно, как выглядят настоящие магические академии!

– Перенесу. Наверное. Постараюсь. Приложу все усилия, клянусь! – заверила Рагнара. – Ты ведь не бросишь меня одну? Постоишь рядом?

И вновь его глаза на мгновение стали голубыми–голубыми. Понять бы, что это значит.

– В прошлый раз ты посмотрела себе под ноги и упала в обморок, в этот раз я буду держать тебя на руках. Посмотрим, что получится.

Кивнула. Движение вышло дёрганное, неловкое и нерешительное.

– Ты меня отпустишь или так и будешь держать на руках до наступления темноты? – пошутила, намекая, что мы уже вышли на берег и пора вернуть Русалочке возможность ходить.

– Не отпущу.

– Рагнар! – Я повысила голос.

– Я лишь исполняю твоё желание и не смущаю наготой, – заявил мужчина весело. – Так тебе ничего не видно.

– Конечно! Не смущает он! – начала ёрничать, понимая, что заалевшие как маков цвет щёки давным–давно выдали моё состояние. – Я пойду в дом, а ты обсыхай и одевайся.

– Мне нравится, когда ты пытаешься командовать, – хмыкнул Рагнар.

– А мне нравится, когда мои команды исполняют. Ты сам сказал, что я – главная в доме, так что будь любезен…

– Мы не в доме.

Посмотрела на мужчину. Он явно получал удовольствие от беседы, тогда как я с ума сходила от стыда и злости, находясь в полной его власти.

Ну, ладно–ладно, вру. Приятно тоже было. Меня вообще никогда столько не носили на руках, а уж такие мужчины, как Рагнар, тем более. С ним и в голову не приходила мысль, что меня могут уронить, оступиться, не удержать. Он сильный и надёжный. И в целом, почти идеальный брат. Если бы не притеснял так сильно, давал больше свободы, не одёргивал, не вёл себя, как брутальный альфа–самец, которому религия не позволяет прислушиваться к женскому мнению, цены бы ему не было!

Внезапно озарила мысль, что я могу вновь чего–то не понимать, как в ситуации с ответами на вопросы и книгами. На Земле люди из разных стран не всегда могли найти общий язык, а здесь другой мир!

Может, попытаться объяснить?

– Рагнар, я испытываю страшную неловкость, когда ты отрезаешь мне пути к отступлению. Мне сейчас не весело, я не получаю удовольствия, и очень хочу очутиться в своей комнате, чтобы справиться с вот этим всем, – закончила я, ощущая, как горят уши.

– Ты удивительная, Алессаль, – произнёс мужчина, осторожно опуская меня на песок. Притом поставил лицом к дому, спиной к себе, чтобы я не смущалась его наготы. – Спасибо, что не таишь свои чувства, так мне проще тебя понять. Пока это не всегда удаётся.

Он придержал меня за плечи, поправил волосы, а затем поцеловал в макушку. В следующее мгновение ощутила, как он отступил, позволяя удалиться.

Кивнула вместо ответа и направилась в дом, не понимая, что со мной происходит, что происходит с нами двумя. Мы потихоньку притирались друг к другу, учились общаться, не задевая чувств, и в то же время нас обоих штормило – мы вели себя непоследовательно и странно, страстно тянулись навстречу и тут же с силой отталкивались, отдалялись.

– Дожить бы спокойно до академии и не влюбиться в братца, а там как–нибудь справлюсь, – дала себе установку уже в спальне за закрытыми дверями. Интуиция попыталась выступить с заявлением, но я затолкала её туда же, куда и голос разума. Ничего не хочу слышать! Мне нужно настроиться на пробуждение магии, иначе я не попаду в академию и проведу целый год, словно монах–отшельник.

Весь день я читала учебники для пришельцев в Эрмид. Рагнар был прав, информация действительно удивительно легко запоминалась и формировала единую картину мира. И написано было интересно. Не то, что в учебниках истории, которые я изучала в обычной школе. Я так увлеклась, что едва не пропустила обед и ужин, но заботливые цаны магией ветра открыли дверь, намекая: пора сделать перерыв.

Обед прошёл цивилизованно: ни тебе поцелуев, ни непристойных касаний. Мне отодвинули стул, налили воды с лимоном и церемонно удалились на свой край стола. Казалось, брат торопится расправиться со своей порцией и удалиться, и думает о своём, потому я не стала задерживать его разговорами, поела и встала из–за стола.

– Продолжу читать, если ты не против.

– Мне тоже нужно закончить с делами. Если ты не против, я поужинаю в кабинете, – проворно поднимаясь, сообщил Рагнар.

– Отличная идея. Обещаю не испачкать книги соусом! – Крикнула с лестницы.

– Нет, Алессаль. Ты поужинаешь на террасе и дашь отдых глазам, заодно выпустишь свой огонь порезвиться в чашах, их подготовят.

– Как? – Пришлось вернуться в гостиную и продолжить разговор.

– Нальют масло, положат дрова и ароматные листья. Нам нужно, чтобы к ночи огонь устал и не мешал пробуждать скрытую магию. Стихии иногда конфликтуют.

– Думаешь, у меня есть вторая стихия и это вода? – не сдержала любопытства. – Магия связана с цветом глаз? – Похлопала ресницами, показывая, что мои ясные голубые глаза так и намекают: водная стихия – моя.

– Не связана, – с небольшой заминкой, словно не мог оторваться от созерцания моей красоты, ответил Рагнар.

– Твои глаза регулярно меняют цвет. Они то карие, то ореховые, то жёлтые, изредка – голубые, а иногда и вовсе – словно расплавленный металл, с оранжевыми сполохами.

– Много будешь знать, рано состаришься, – неожиданно выдал мужчина земную поговорку.

– У меня другая правда: кто владеет информацией, владеет миром! – парировала, задрав нос.

На этой ноте я посчитала разговор оконченным и вернулась к книгам. И практически не отвлекалась, вспоминая восхищённое лицо брата. И почему его так удивляет и впечатляет моя непокорность? Неужели женщины перед ним ходят по струнке смирно и безоговорочно подчиняются? Занимательно, что сперва его бесила моя самостоятельность, сейчас же он сменил отношение.

Так, Алеся, живо за учебники, а то останешься здесь на год, покроешься мхом и плесенью, забудешь, как общаться с людьми и завоешь от тоски.

Книги Эрмида печатались причудливым шрифтом, приходилось напрягать зрение, чтобы разобрать некоторые слова. К вечеру в глаза словно насыпали песка, потому я была рада ужину на террасе и смене картинки.

Вспомнила, что Рагнар занят и не подойдёт, и не стала утруждать себя туфлями и переодеванием. В домашней одежде вполне комфортно, тем более, что я щеголяла в лёгком платье с воздушной многослойной юбкой, напоминающей модные в моём мире пачки. У нас их вообще под кроссовки носят, а я всего лишь босяком.

Хмыкнула, представив, как братец падает в обморок при виде меня в современной земной одежде. Учитывая его габариты, грохоту будет, как от большого платяного шкафа!

Посмеивалась, вышла в коридор, направилась на выход.

На террасе был раскатан ковёр! Пушистый и зелёный как молодая трава. Сплошное удовольствие гулять по такому босиком.

– Какие вы заботливые! Спасибо огромное! – поблагодарила цанов, прижав руки к груди.

Невидимые помощники сервировали столик в дальней беседке, на которую я особо не смотрела – она не была увита цветами, как остальные, и в целом казалась древней и хлипкой, незащищённой. Но сейчас её украсили белоснежными отрезами шёлка, наполнили разноцветными подушками и подвесили под потолком множество разноцветных фонариков, задавая совсем иное настроение.

Выпустила Огонёк в ближайшую чашу с ароматными ветвями, рассмеялась, услышав его счастливое кряхтение. Через мгновение над чашей взлетели языки пламени, затрепетали от дуновения ветра, столкнувшись в извечной схватке.

Я любовалась волшебным костром и не спешила к столу, до того красиво выглядел танец двух стихий. Но и мне досталось от игривого ветерка! Он подхватил подол платья, задирая его едва ли не до ушей, проказник эдакий. Покрутилась, раскинув руки в стороны и заливаясь звонким смехом, до того счастливой чувствовала себя в этот миг.

Не знаю, цаны ли поделились эмоциями или я потихоньку привыкала к мысли, что живу в новом мире, но я впервые дышала полной грудью, пропитывалась витающими в воздухе ароматами трав, спелых плодов, морской солью, и наслаждалась без оглядки, искренне, глубоко. Каждая клеточка тела блаженствовала, на душе царили безмятежность и покой.

Остановилась. Замерла. Прислушалась к моменту. Поймала его цепкой лапой и не отпускала.

Плавно клонящееся к горизонту солнце отдавало столько тепла, света и нежной, вдохновляющей романтичности, что сердце замирало. Цвета обрели сочность, выразительность. Светлые тени придавали пейзажу образность и рельефность, но не пугали. Белоснежные облака окрасились в пастельные тона, всё больше напоминая перья розовых фламинго. Я не могла насмотреться, насытиться красотой природы, только стояла и смотрела, смотрела…

– Красиво, – произнёс Рагнар.

– Очень, – выдохнула, не испугавшись его появления.

– В беседке тоже отличный вид, предлагаю до неё дойти и отведать угощений, цаны старались. – Я не обманывалась вкрадчивостью и мягкостью брата, знала – спорить бесполезно. И, поскольку в данном случае он прав, направилась в беседку.

– Ты решил присоединиться ко мне за ужином? – уточнила, когда мы сели за стол и принялись рассматривать яства. – Подай, пожалуйста, фрукты, не хочу мясо.

– Съешь всего понемногу, тебе потребуются силы.

– Не люблю, когда ты командуешь, – произнесла, выбирая самый симпатичный кусочек мяса и демонстративно его надкусывая. Надо – значит, надо.

– Нет, – ответил брат. – Ты спокойно относишься к моей манере излагать мысли, тебя раздражает, когда я прав, а ты нет. Это пройдёт с возрастом.

Уставилась на великого специалиста по женской психологии. Обалдеть можно, до чего самоуверен. И ведь ни капли не сомневается в своей правоте!

Очень хотелось наговорить гадостей самоуверенному типу, но меня вдруг словно холодной водой окатило. Зачем? Эффекта не будет, Рагнар мнения не изменит, я же почувствую себя истеричной особой и потом буду корить себя до умопомрачения.

– У каждого из нас своя правда, – парировала невозмутимо и принялась за еду.

Посмотреть бы на реакцию братца, но стоило отыграть сцену взрослой и сознательной Алессаль до конца, потому не дрогнула, взгляда не подняла.

– Хвалю, – коротко резюмировал он тем особым тоном, от которого я заводилась, словно бык при виде алого шёлка.

Прижать бы руку к груди, жеманно похлопать ресничками, поблагодарить за науку, но сердце колотится как ненормальное, а организм генерирует яд литрами, перегоняя его по венам.

Останавливаю себя. Очередная провокация с его стороны.

Желчные, злые слова застывают на губах.

Отрезаю кусочек помидора, кладу в рот, раскусывая сочную мякоть, замираю, прислушиваясь к ощущениям. Предыдущая порция была шикарна – хорошо присоленная сладость плода буквально взрывала рецепторы. Но сейчас я ощущаю лишь горечь. Аппетит портится.

Делаю глоток воды с лимоном, смывая неприятный привкус и возвращая себе контроль над эмоциями, поднимаю взгляд на брата, который и не думает страдать от угрызений совести, наслаждается жареным мясом и шикарным видом на море.

Хотя какая совесть? Он и слова–то такого не знает.

– Тоже считаю, что подготовка к академии идёт успешно.

Рагнар бросил короткий цепкий взгляд и вернулся к еде, а я решила закрепить успех в непростых переговорах – расслабиться и перекусить. Только не выходило. При одной мысли о продолжении ужина становилось дурно.

Сосредоточилась на пейзаже, вновь попыталась поймать ощущение волшебства, что охватило меня несколько минут назад, но организм настроился переживать. Вместо красоты окружающего пространства я присматривалась к сгущающимся теням, к тому, как меняется цвет морской воды, каким непрозрачным, вязким он становится, с алыми всполохами заката на поверхности. Как быстро скрывается за горизонтом солнце.

Поёжилась. Краем глаза отметила движение, подняла взгляд на брата. Он укутал меня в мягкий плед и, приподняв, усадил к себе на колени.

– Мне не холодно, – произнесла, усиленно любуясь пейзажем. Бесконечное своеволие братца, несомненно, бесило, но с приближением ночи так нужна была поддержка, что я готова была её принять, и не дёргалась.

– Алессаль, расскажи о своём детстве, – неожиданно попросил Рагнар.

– Решил поиграть в психолога?

– Расскажи, – с нажимом повторил брат.

– Что именно ты хочешь услышать? Давай без хождений вокруг да около. Прямой вопрос, – потребовала, не желая вести светскую беседу, но понимая, что сопротивление бесполезно, Рагнар был в том состоянии, когда спорить бесполезно. Иногда он общался, а иногда вцеплялся, словно хищник в жертву. Сейчас работал второй вариант.

– Тени приходили к тебе каждую ночь?

– Да.

– Душили и не давали спать?

Откуда он знает? Неужели я что–то говорила, пока металась в бреду? Мозг отказывался «подгружать» информацию.

– Не каждую, – буркнула, сжимаясь от воспоминаний. Рагнар тут же положил горячую ладонь на мою спину и погладил, позволяя мышцам немного расслабиться, а затем и вовсе обнял, прижал к себе.

– Это лишь воспоминания, не бойся, – заверил мягко и тут же вернулся к допросу: – Где была твоя мать, когда тебя душили? Приходила, сидела с тобой?

Непонимающе посмотрела на мужчину. Как он может так себя вести? Утешать и допрашивать, прижимать к себе и отталкивать? Заглянула в глаза – цвет оставался неизменным, а взгляд – хищным, столь мной нелюбимым.

– Обычно всё происходило, когда мамы рядом не было.

– Так я и думал.

– Что? – Заглянула в непроницаемое лицо. Рагнар молчал, я же вдруг вспомнила одну его фразу. Подслушанную. Сознаваться в последнем не хотелось, но уж слишком любопытно. – Я слышала, как ты сказал маме, что её присутствие блокирует мою магию. Это связано?

– Да.

– И?

– У меня есть некоторые догадки, но я не стану из озвучивать, пока не найду им подтверждение.

Развернулась к нему лицом, для чего пришлось поднять ноги на скамью. Мелькнули ноготки с алым гель–лаком и я едва не вылетела из разговора, сообразив, что мастер педикюра на Земле, сейчас лето, а я через три недели буду выглядеть, как неухоженное чудовище, если не разберусь, как следят за собой местные дамы.

А если не следят?

А если ходят с шершавыми пятками и без лака?!

– Не стоит пугаться, всё не так плохо, – поспешил утешить Рагнар.

Едва не брякнула, что хуже и быть не может, но вовремя очнулась. О чём мы там говорили?

– То есть дело – дрянь? – сделала вывод.

– Если я прав насчёт твоей магии, то ситуация несколько усугубится.

– Рагнар!

– Пройдёшь сегодня инициацию – расскажу. Даже пообещаю учитывать твоё мнение при принятии решения, – нашёл ко мне подход хитрый жук.

– Ты и так его будешь учитывать. Всегда, – произнесла, задержав его взгляд. – Я готова придерживаться правил временно – пока не встану на ноги, но не позволю безоговорочно распоряжаться своей жизнью. Никому, Рагнар.

«Тем более, тебе», – закончила про себя.

– Поговорим, когда сможешь подчинить Тьму. Или через год, когда я вернусь из академии, – вкрадчиво напомнил братец о договорённости.

Думает, я вновь грохнусь в обморок и очнусь через пару недель?

Размечтался!

Итак, необходимо во что бы то ни стало пройти эту инициацию, иначе академии мне не видать как своих ушей. Не знаю, что именно произошло, но чувствую: с недавних пор не хочет он меня туда отправлять, вот ни капельки. И это опасно. Рагнар не из тех, кто идёт на поводу у девичьих чувств. Если есть достойные аргументы запереть малолетнюю сестрёнку в Ургране, он ими воспользуется, и лучше быть готовой на сто процентов, поскольку сражение предстоит не из лёгких.

Но меня не остановить. Я твёрдо знаю, чего хочу и не желаю тосковать целый год без компании. Меня лишили матери, друзей, интернета, социальный сетей, джакузи, музыки в телефоне… Достаточно лишений. И если нужно побороть страх темноты, чтобы дать раскрыться потенциалу, чтобы поступить в академию, я это сделаю.

– Когда начинаем? – спросила у Рагнара.

– Как только поешь, – был ответ.

Посмотрела на упрямца. Удивительное качество помнить всё сказанное и контролировать окружающих. По всей видимости, я зря старательно делала вид, что ем. Ну не лезет в меня еда, когда волнуюсь!

– Я не хочу есть. И не смогу. Нервничаю, – признала открыто и честно.

– В этот раз нужно, Алессаль, притом желательно тяжёлую, жирную пищу, не овощи с фруктами.

Попыталась аккуратно переместиться с мужских коленей на скамью, но Рагнар удержал.

– Тебе не кажется, что это уже перебор? – фыркнула, бросив на него недовольный взгляд.

– Нет. Ешь.

– Узнаю старого–доброго братца, – протянула ехидно, но вырываться перестала, нарочно поёрзала, устраиваясь поудобнее, и взяла тарелку, удерживая её на весу. – Кстати, хочу заметить, что ты не только не придерживаешься этикета и подаёшь мне дурной пример, но и силой заставляешь его нарушать. Как предлагаешь мне есть приборами? – спросила, и не надеясь на ответ.

До вилки я вполне могла дотянуться, но решила поддразнить противного братца. Взяла кусочек мяса по–простому, без ножа и вилки, с вызовом глядя на брата сделала укус, а тот вдруг сцапал остатки, ещё и пальцы мои облизнул, хищно прикусив кончики!

Наверняка нарочно!

А тело точно молниями прошило. Взорвало. Воспламенило. Наполнило электрическим током. Оно пульсировало, болело, горело, требовало внимания и ласки, и я боялась выдать себя голосом или движением, потому застыла ледяной молчаливой статуей, и даже не дышала, не моргала.

– Вкусно, – выдохнул мужчина довольно. Затем протянул руку к бокалу с водой и поднёс к моим губам. – Пей.

Машинально сделала глоток, затем второй, третий, и лишь осушив бокал с прохладной жидкостью до дна, посмотрела на него осмысленно.

– Не делай так больше, – попросила тихо. – Никогда.

– Как я могу не подать воды столь прекрасной леди? – притворно возмутился Рагнар.

Закатила глаза и вернулась к еде, говорить с ним всё равно бесполезно, а не есть – невозможно. Заставит! А то и покормит с руки. Кстати, лучше вооружиться вилкой.

Посмотрела на мужчину, чьи глаза сейчас были непривычно чёрными и загадочными. Или это зрачки так расширились?

– Ты ведь толком не поел, – произнесла заботливо и, подхватив со стола вилку, наколола для него кусок мяса, поднесла к красиво очерченным мужским губам. – Будешь? А то мне неловко есть одной вот так.

Рагнар изогнул бровь, но вредничать не стал, забрал мясо.

Он жуёт, я жую, уже какое–никакое подобие безопасного общения. А то, понимаешь ли, схватил меня, как дикарь какой, через плечо и в пещеру. Точнее, к себе на ручки, но смысла это не меняет. Он делает то, что хочет, а я отчего–то ему подыгрываю. И бешусь тому страшно!

Сама не заметила, как опустошила тарелку, и тут же почувствовала довольство цанов. Было приятно, что мы с ними подружились, хоть вот так необычно.

– Ты становишься ещё красивее, когда улыбаешься. Жаль, думаешь не обо мне, – вдруг выдало противоречивое чудовище, на коленях которого я восседала.

– А ты, похоже, думаешь обо мне слишком часто. Неужели у такого красивого мужчины, как ты, нет девушки в академии? Ну, или где–то ещё? Хотя, в принципе, с твоим характером, наверное, не так просто её найти, разве только похитить и запереть в башне, – пошутила, отставляя тарелку и заглядывая в непроницаемое лицо.

– Значит, красивый.

– Ты услышал только это? – уточнила ехидно.

– Пожелание о башне взял на заметку, – хмыкнув, сообщил Рагнар и подмигнул.

– Очень смешно. Вот прям очень. Я говорила не о себе.

– Я тебя не тороплю. Придёшь ко мне сама, а башню я организую.

Если бы умела убивать взглядом, испепелила его на месте!

Сжала зубы, не позволяя злым, жестоким словам вырваться наружу, хотя, несомненно, братец этого заслуживал. Но мне не стоит тратить энергию на ссоры с Рагнаром, предстоит сразиться с куда более жестоким противником, которому я совершенно не нравлюсь – Тьмой, а затем умудриться инициироваться. Не много ли задач для одной ночи?

– Рагнар, у меня вопрос. И, пожалуйста, пожалуйста, умоляю тебя, ответь на него честно, – попросила, заглядывая в беспросветно–тёмные глаза.

– Я никогда тебе не лгу, Алессаль.

– Но ты и не всегда отвечаешь на вопросы.

– Моё право.

Поджала губы, посмотрела на каменное лицо брата. Вот что он за человек такой? Держит меня на руках, не отпускает, шутит, проявляет мужское внимание, но в то же время ведёт себя как надменный и упрямый альфа–самец. Бесит!

– Ты сказал, сегодня я должна побороть страх темноты и инициироваться. Если темнота мешает моей магии, значит, она светлая, да? Или наоборот? На Земле тёмный маг – это некто страшный, опасный и плохой. Ты говорил, в вашем мире жили тёмные маги. Они были хорошими или плохими? – затарахтела я, но, увидев знакомое упрямое выражение, подняла руки, признавая, что понимаю его аргументы. Но мне нужно знать правду! – Я обязательно об этом прочитаю, клянусь! Просто скажи: ты подозреваешь, что моя магия неприемлема для Эрмида, да? Мне придётся скрываться до возвращения домой или бежать в другой мир? Я представляю опасность для Фогрейвов? Потому ты не хочешь отпускать меня в академию?

– У тебя плохо с математикой, Алессаль. Один вопрос неожиданно превратился в десяток.

– Ты не хочешь отвечать, потому что я права, да? – Не стала комментировать, что его «десяток» сильно преувеличен, очень уж хотела услышать хотя бы часть информации.

– Не люблю повторять дважды.

Ясно. Перешёл в мерзкий режим молчуна. Иди, милая Алессаль, в инициацию без подготовки, без понимания, что к чему, без помощи и поддержки. Отличная позиция, ничего не скажешь!

Что ни говори, для общения с братиком требуется нечеловеческое терпение. Я уже шикарно прокачала этот навык, но, увы, недостаточно.

Обиделась и отвернулась к морю.

Лунная дорожка была едва различимой – луна пряталась за тучей, деревья и кусты превратились в чёрные пятна. Я едва различала пейзаж. Но самое удивительное – только сейчас поняла, что в беседке не горит свет, а за её пределами давно воцарилась мгла!

Посмотрела на брата.

– Я тебя вижу, – проговорила непонимающе.

– Я тоже тебя вижу, – ответил он, пожав плечами, будто ничего не происходит.

– Сейчас темно. Почему я не заметила, как сильно стемнело и почему я вижу тебя в темноте? – Голос всё сильнее звенел, тело сжимало коркой льда. Подступала паника.

– Я тебя отвлекал, чтобы ты не накрутила себя так, как умеешь. А меня ты видишь из–за небольшого магического эффекта. Если будешь смотреть только на меня, забудешь о темноте.

– Забудешь о ней теперь, как же, – буркнула под нос, но взгляда от Рагнара не отвела, даже нашла в себе силы съязвить: – Хорошее заклинание, конечно. Не знаешь, как обратить внимание девушки на свою особу – завлекай таким образом, угу–угу.

Брат хмыкнул и поднялся, подхватив меня на руки, как полуобморочную девицу. Выпрямила спину, показывая, что это уже перебор, обняла за крепкую шею, занимая более удобное для себя положение, всё же сидеть – не лежать, хотя бы обзор лучше. Другое дело, что глядеть по сторонам страшно.

– Тебе так нормально? – уточнила смущённо.

– Ты ничего не весишь, Алессаль, устраивайся, как тебе удобно.

– Даже на шею залезть можно и не слезать? – пошутила, используя земное выражение. Учитывая обстоятельства, звучало оно глупо, меня не раз заверили, что все сокровища Фогрейвов в моём распоряжении, так что, условно, но я уже сижу у братика на шее. Но на нервах я вечно начинала болтать невпопад.

– В платье? – Рагнар даже остановился, чтобы рассмотреть моё смущённое лицо. А я, признаться, представила ту же неприличную картину, что и он, покраснела сильнее прежнего.

– Забудь. На Земле эта фраза имеет иное значение, – едва ли не заикаясь, попыталась оправдаться, заодно стереть из памяти образ обнажённой ниже пояса наездницы, и ноги сильнее сжала. Казалось, чувствую горячую мощную шею тонкой кожей внутренней поверхности бёдер. И это ужасно эротично. И неприлично. И, наверное, пикантно.

Караул!

Как мне такое в голову вообще пришло?

И вообще, это всё пошляк брат! Он первый задал шутке неприличное направление! Я думала совсем о другом!

Но думала… думала и фантазировала, словно наяву ощущала прикосновение щетины, требовательных губ, настойчивых рук…

Мужчина не двигался. Смотрел пристально, гипнотизировал взглядом, затягивая в омут страстей и порока. И бессовестное тело поддавалось ему, трепетало, жаждало продолжения разговора, для которого не нужны слова, достаточно прикосновений, поцелуев…

– Рагнар! – не то выдохнула, не то вскрикнула. Не осознавая, чего хочу больше – чтобы он прекратил так смотреть и отнёс меня вниз для инициации или всё же поцеловал. Сердце стучало так громко, что я не слышала ни прибоя, ни крика цикад, ни судорожного дыхания крепко обнимающего меня мужчины. Но чувствовала его всем телом, и оттого сильнее загоралась. Словно пламя, в которое подбросили промасленных дров.

Тело вспыхнуло яростно и мощно, я выгнулась в мужских руках, застонала, обмякла. И лишь спустя время поняла, что это вернулся счастливый Огонёк и плещется сейчас под кожей, щекоча рецепторы, наполняя меня своим довольством, одурманивая. Я лежу на плече Рагнара, который легко и непринуждённо спускается по лестнице, словно я действительно ничего не вешу, выходит в сад и садится на траву, устраивая меня так, чтобы я не касалась земли.

– Алессаль, вели огню не мешать, – командует брат.

Я всё ещё не могу прийти в себя, но послушно отправляю Огонька отдыхать и не мешать важному делу. Сознание мутное, словно меня опоили зельем. Даже лицо мужчины, которое ещё недавно я видела отчётливо, теряет очертания. Я вижу лишь светящиеся глаза хищника и хихикаю про себя, подозревая в брате оборотня. Какого–нибудь вредного, упрямого плотоядного, неприрученного и дикого.

– Займи удобное положение, затем коснись земли рукой или ногой, – сквозь толстый слой ваты слышу слова брата. – И не вздумай убирать, терпи, что бы ни происходило. Будем начинать с малого призыва.

– Угу, – выдаю едва различимый звук. От Рагнара отрываться ужасно не хочется, он надёжный и горячий, приятный, потому обнимаю его руками, протягивая к земле босую ступню. – Холодно, – ворчу негромко. Сама же вжимаюсь в мужское тело, дышу им, млею.

Слышу, как брат общается с моим огнём, убеждает его не мешать инициации, отойти на второй план, вернуть мне способность думать головой, но тот и не думает его слушать, держит меня в пьяном дурмане, не отпускает, а я лежу обессиленно и понимаю каждое слово спустя полгода и ещё столько же пытаюсь осознать простую мысль – живой огонь нагулялся, набрался сил и теперь держит меня в хмельном состоянии, тогда как для инициации требуется иное.

Выпрямляюсь. Смотрю на Рагнара затуманенным взглядом.

– Ты хищник, честное слово, – выдаю пьяненько и хмыкаю. – А ты, Огнище бессовестный, не выставляй меня в дурном свете! – пеняю непокорному стихийному товарищу, грожу пальцем. Ногу щекочет прохладная трава и я перевожу на неё взгляд, вижу чёрное щупальце тьмы. – О, и ты пожаловала, дорогая. Конечно, как же без тебя? Каждую ночь лезешь и лезешь. Чего ты от меня хочешь, а? Огонёк, подсвети, будь другом, мне нужно познакомиться с этой тёмной леди.

В следующее мгновение хмельной дурман испаряется, словно его не было. Понимаю, что нахожусь в кромешной мгле. Она густая и вязкая, плотная, непроницаемая. Тяжёлая и угнетающая, холодная, скользкая. Мне страшно. Сжимаюсь в клубочек, зажмуриваюсь.

И вдруг чувствую, что не одна. Горячие ладони оглаживают плечи, руки, спину, затем одна рука ложится на солнечное сплетение и начинает растирать так сильно, что становится жарко.

А дышать всё ещё нечем!

Не могу!

Не получается!

Невидимые руки осторожно тянут за плечи, заставляя их развернуть, выпрямить спину, не сидеть, скрючившись. А меня трясёт. По щекам градом льются слёзы, по вискам стекает холодный пот. Я в ужасе. В кошмаре. Самом страшном и ужасном, полном эмоций и чувств, том самом, детском. Мне хочется спрятаться у мамы на руках и рыдать, пока не засну, как это нередко бывало в прошлом. Но мамы нет. Только чьи–то руки, чьё–то горячее тело…

Мне кто–то помогает!

Кто?

Не могу вспомнить. Колотит, словно оказалась на Северном полюсе в тонком летнем платье. Тьма обволакивает, давит на плечи, мне всё сложнее сидеть с идеальной осанкой, начинаю поддаваться ледяной глыбе, скрючиваюсь, сжимаюсь снова.

Сознание уплывает. Но меня тормошат и тянут, вытаскивают, зовут.

В лёгкие внезапно проникает воздух. Он обжигающе горячий, словно дуновение пустыни, и сухой. Огненный. Одновременно чужой и родной, приятный.

Его хватает лишь на мгновение, на долю секунды, но он придаёт сил. Выпрямляюсь, разворачиваю плечи так, что едва не смыкаются лопатки, открываю глаза. Я по–прежнему во мгле. Той самой ужасной, что пугала с детства. Заставляла кричать и биться в истерике, паниковать. Но в этот раз ум не поддаётся детским страхам, анализирует ситуацию. Словно с горячим дыханием пришло и очищение.

Что пугает меня во тьме? То, что я ничего не вижу. Во тьме могут притаиться хищники и напасть. Во тьме я могу не разглядеть дороги и оступиться, упасть и свернуть шею. Тьма небезопасна, потому что я не вижу, что в ней происходит. Но хочу! Хочу видеть, знать, подготовиться и вовремя отразить напасть!

Но ведь я не вижу цанов, а они есть. Они хорошие, любят меня, поддерживают.

Я не вижу Рагнара, а это именно он обнимает меня, направляет, растирает и согревает. Держит на руках, зная, что при столкновении с детскими страхами это придаёт уверенности и сил.

Я не вижу свою лучшую подругу Таньку, её вообще нет в Эрмиде, она на Земле, но она в моей душе, а её слова так и звучат в ушах: «Если боишься воды – научить плавать, боишься высоты – прыгни с парашютом, а темнота – вообще друг молодёжи, в темноте не видно рожи!», и я поневоле улыбаюсь, хотя принять её правду до сих пор не могу и трясусь как осиновый лист при любом столкновении с темнотой.

Так ли страшно не контролировать окружающее пространство, довериться родным и близким, судьбе и даже самой Тьме? Ведь тем, кто её не боится, она помогает. Дарит крепкий здоровый сон, скрывает физические недостатки, позволяет добывать пропитание… Нужно только с ней поладить. Принять. Не сопротивляться.

Может, она хочет со мной подружиться, а я визжу и рыдаю вместо того, чтобы протянуть руку и представиться?

Мысль кажется удивительно трезвой и правильной. И я не медлю.

– Привет. Я – Алессаль Фогрейв, – произношу, протягивая руку Тьме.

В то же мгновение лёгкие наполнились пропитанным морской солью и травами воздухом. Исчезла давящая многотонной тяжестью ледяная плита. Застрекотали цикады, зашумел прибой.

Распахнула глаза. Я всё ещё полулежала на Рагнаре, но обе ноги твёрдо стояли на траве, скрытой сейчас густой тьмой, только в этот раз она не тянула ко мне щупальца, застыла в ожидании приглашения.

Выпрямилась, протянула руку, коснулась тёмного марева, оно подалось навстречу, поднимаясь лёгкой прохладной дымкой от кончиков пальцев к плечу. Выглядело это немного жутко, и я поневоле вцепилась второй рукой в ногу Рагнара, сильно сжав пальцы.

– Расслабься, она не причинит тебе вреда, – мягко произнёс мужчина. – Сделай глубокий вдох и выдох, прими её, откройся.

– Спасибо, – шепнула после того, как немного отпустило. Погладила мужское колено, извиняясь за причинённые неудобства.

– Понимаю, что ты меня очень любишь и не хочешь расставаться даже на мгновение, но нужно позволить тьме исследовать твоё тело и оставить метку.

Я натурально уронила челюсть от такой наглости! Люблю? Не хочу расставаться? Он в своём уме?

Пока не могла вымолвить ни слова меня аккуратно переместили на траву, отдавая темноте, которая мгновенно окутала до талии и неспешно поползла вверх, будто прислушиваясь к моим желаниям и желая получить разрешение для дальнейшего исследования территории.

– Ты можешь дышать тьмой, Алессаль, – напутствовал «добрый» братец. – Пусти её в себя, не сопротивляйся, тёмная девочка. Моя тёмная девочка.

– Размечтался, – фыркнула в сторону братца, сама же перевела взгляд на тёмное марево, скрывшее больше половины моего тела. Ощущение было не из приятных, но не вызывало прежней паники. – Лапочка, я пущу тебя, куда захочешь, но действуй неспешно, мне нужно немного освоиться, привыкнуть к тебе, хорошо? – обратилась ко Тьме.

– Как скажешь, моя прелесть, – радостно подтвердил Рагнар за спиной.

Знакомство с Тьмой проходило медленно и неспешно, она исследовала моё тело холодной щекоткой и, казалось, просачивалась под кожу. Ощущения были неприятные, но терпимые, пока она не закрыла лицо. На мгновение меня вновь охватил страх захлебнуться, задохнуться темной инородной субстанцией, одновременно тягучей и вязкой, плотной, как смола, и в то же время эфемерной и лёгкой, словно взвесь прохладной воды в воздухе.

– Не бойся. Закрой глаза и слушай мой голос, Алессаль, – начал привычно командовать брат. И впервые я была тому рада, не бесилась и не злилась, а испытывала благодарность. Я не одна, всё под контролем, переживать не о чем. Я готова верить каждому его слову, каждой интонации, лишь бы не оказаться один на один со своим страхом. – Дыши: вдох, выдох, вдох, выдох, а теперь соберись, сделай очень глубокий вдох и задержи дыхание. Пока лёгкие не начнут гореть, не выдыхай, терпи. Повторить придётся несколько раз подряд. Давай, девочка, я здесь, я с тобой, ни о чём не беспокойся, всё так и должно быть.

Он отдавал команды – я выполняла. Сосредоточилась на его голосе, на задачах и не думала о том, что лицо закрыто плотной дымкой, открой глаза – не увидишь ни зги. Только выполняла требуемое и, кажется, всё отлично получалось!

– Хм, – услышала от брата, стоило только немного расслабиться. Он явно испытывал недоумение, притом такое, что не смог скрыть. – Была такая мысль, но до того сложно поверить, что… Чем демон не шутит. Алессаль, призови Огонь, пригласи познакомиться с твоей Тьмой, нужно проверить, как они взаимодействуют. Ни о чём не переживай, всё отлично идёт.

Говорил он преувеличенно бодро, и я сразу заподозрила неладное. Только времени на расспросы не было, стоило закончить начатое.

Открыла рот, чтобы уточнить, как знакомить стихию и Тьму, если я пока с первой не до конца сошлась, а со второй вообще общаюсь на вы и шёпотом, но в глотку моментально хлынул поток ледяного воздуха. Воздуха, я сказала! Не время для паники и истерики, это просто воздух «со специей», вот.

По пищеводу заскользил лёд, словно я из хорошо растопленной бани выпрыгнула на колючий мороз. Закашлялась. Мысленно попросила Огонь не упрямиться и идти знакомиться с Тьмой, пока я не превратилась в сосульку и не лишила его временного пристанища в своём лице, и желательно разобраться самостоятельно, потому что я уже на последнем издыхании.

Тот отозвался моментально. Рванул навстречу холоду, отвоевал территорию, но не обжёг привычно, а согрел. Я на мгновение сонно моргнула, затем почувствовала, как тело наполняется энергией, становится пружинистым, сильным, подвижным. И при этом его всё ещё сдерживают ледяные оковы Тьмы, не давая вырваться на свободу и натворить дел.

Вспомнила забавную рекламу с ушедшей в народ фразой «да ты же лопнешь, деточка», хмыкнула, расслабилась немного. И меня отпустило. Исчезло тёмное марево, вновь зазвучали цикады, запахло спелыми фруктами и травами, морем. Я с удивлением огляделась.

– Выглядит так, будто ничего не произошло. А как же выжженный сад, высохшее от моего Огонька море, закоптившийся особняк с выбитыми стёклами? Я поражена. Неужели моя магия настолько слабенькая? – пошутила, глядя на брата. – Чего молчишь?

– Призови силу, – потребовал он странным голосом. И выглядел совсем не дружелюбно, скорее, подозрительно.

– Э, ну ладно, попробую. Но ты ведь видел мой Огонёк.

– Силу, Алессаль!

Демонстративно вытянула ладонь в сторону брата, чтобы тот точно не пропустил «эпохальное событие» – очередную ничем не выдающуюся встречу с Огоньком, который совершенно точно будет недоволен, что его вызвали для «демонстрации на подиуме», а не для боевых действий. Или, что еще лучше, для пожирания сосисок, этот паршивец сильно к ним пристрастился, ощущение, что и в Эрмиде их начиняют вызывающим привыкание глутаматом натрия.

Простейшее упражнение я освоила сперва по наитию со светлячками, затем натренировала по учебнику, так что не ожидала подвоха. А он был. Над ладонью заклубилась тьма с огненными всполохами внутри. И если Огонёк был весёлым и немного балованным, но относительно послушным, то здесь я отчётливо ощущала – мне только предстоит нешуточное сражение за главную роль, потому что огненная тьма была властной, жестокой и голодной. И ужасно амбициозной.

Посмотрела на Рагнара, тот хмурился и разглядывал, судя по всему, «комок неприятностей».

Мамочки, надеюсь, меня не запрут в Ургране на веки вечные, как особо опасный элемент!

– Прикажи тьме отделиться и спрятаться, оставь лишь огонь, – проговорил Рагнар резко и напряжённо.

Не дожидаясь приказаний с моей стороны шар разделился и тёмное марево скрылось под кожей, а Огонёк подрос и демонстративно фыркнул искрами в нашего надзирателя.

«Да–да, дорогой, он мне тоже не нравится», – поддержала позицию капризной стихии.

– Пойдём, я дам тебе… книгу, будешь читать всю ночь, – в излюбленной манере сообщил брат и развернулся в сторону дома. Хотела бы гордо остаться в саду, но умирала от любопытства, так что поспешила в библиотеку, где получила странного вида прозрачный куб с заострёнными фиолетовыми краями. – Алессаль, отнесись к заданию со всем усердием, от этого зависит твоё будущее.

И вышел, заперев за собой дверь!

Ничего не объяснил! Не показал!

Во мне бурлило слишком много силы, чтобы быстро успокоиться, но библиотека – неподходящее место для страстей, пришлось брать себя в руки и усаживаться за стол. Взяла в руки прозрачный куб, покрутила в надежде разыскать подсказки, затем попробовала расплатиться кровью за сведения – не просто так ведь у этой «книги» были острые края. Не сработало. Достала лист бумаги и карандаш, сама отошла к двери.

– Уважаемые цаны, подскажите, пожалуйста, что мне нужно сделать, чтобы прочитать эту книгу, я таких никогда не видела и не знаю, с какого края за неё браться, – произнесла, прижимая руки к груди. Затем на всякий случай отвернулась, показывая: не подсматриваю.

Спустя мгновение меня вновь обняло невидимое тепло, подтолкнуло назад, к бумаге, где аккуратным, уже знакомым по прошлой записке «от брата» почерком было написано: «Гран огненной тьмы – плата за вход».

Поблагодарила лучших в мире помощников, призвала тьму и огонь, по–человечески попросив выделить мне ровно гран. И замерла в ожидании и некоторой растерянности. Раньше я могла потребовать у Огонька послушания, сейчас же чувствовала себя как ребёнок, попросивший у родителей денег на аттракцион. И не ясно, дадут, не дадут, скажут, что это для более старшего возраста или классическое мамино: «Денег нет».

Внезапно куб в руках наполнился искорками и тьмой. Искорки затанцевали, напомнив стеклянные шары с искусственным снегом, а тьма превратила прозрачный сосуд в чёрный, на котором огненным мелким шрифтом начал проявляться текст:

«Дочь тёмного рода, наследница Хрустальных Чертогов.

Принадлежность: саашани, дышащая, сметающая преграды, меняющая положение вещей и расстановку сил.

Достоинства: равновесие, ум, чистое сердце.

Недостатки: доброта, доверчивость, скромность.

Здоровье и лекарский дар: соответствует виду.

Насыщение: замкнутый контур, внешние источники не требуются.

Вредоносные стихии: вода, исключение – ночь, допускается купание при лунном свете.

Опасные для вида расы: не обнаружено.

Уровень магии: начальный.

Возраст: два года – Ауто, восемь – Канад, семнадцать – Терра, девятнадцать – Эрмид, сорок – Цид, семьдесят один – Гааст.

Предназначение: не определено».

– Надо же, всё про меня знает, а почему не определено, не написал, – произнесла заторможено. В глазах рябило от мелкого подрагивающего шрифта, мозг пытался анализировать полученную информацию, но не справлялся с управлением.

Тут же надпись изменилась. Всплыли новые данные:

«Изначальное предназначение – правление миром Луцан. Мир разрушен».

– Хм. Окей, гугл, то есть я предоставлена себе и никому ничего не должна? – уточнила, прочистив горло. Вот только правления мне не хватало!

«Ты – дочь тёмного лорда, Ласси Миа Нанд. Родительские ограничения не назначены».

– Мамочки, это моё настоящее имя? Как, интересно, мама умудрилась встретить папу, если жила на Земле? Обалдеть можно.

Куб посчитал вопросы неважными, а задачу – выполненной, и погас. Я же едва не лопалась от обилия вопросов, только вот задать их было некому – куб больше не реагировал на магию, которую я выпросила у своей мамы–тьмы, как стала называть её про себя после недавней ассоциации.

– Ну почему, почему я сперва не спросила, что за саашани я такая, почему дышащая, где мои Хрустальные Чертоги и где искать этого таинственного папу? – в сердцах бурчала я, рассматривая полки с книгами. – Ну же, книжечки, есть ведь среди вас специалисты по огненным тёмным, вы мне нужны, как никогда! Я ведь умру от любопытства! Правда–правда!

И вновь ласковые цаны направили струёй тёплого воздуха в нужную сторону. Я предельно вежливо попросила тьму помочь мне снять защиту так, чтобы мы могли её потом вернуть на место, и та в одно мгновение сняла все щиты.

– Спасибо, моя хорошая. Как же мне с тобой повезло! – в сердцах произнесла я, протягивая загребущие лапки к талмуду, с которым в итоге провела почти всю ночь. Когда начало светать, я закрыла книгу, вернула её на место, попросила тьму уничтожить следы нашего преступления, а затем ещё раз попыталась вытянуть сведения из волшебного куба, но то ли он обиделся на мои глупые вопросы, то ли на обращение «окей, гугл», а может, у него рабочее время – пять минут в столетие, кто знает эти магические гаджеты?

Спать хотелось невероятно, я попросила цанов открыть дверь и выпустить меня, но в этот раз любимый приём не сработал. Видимо, весь дом спал, одна я грызла гранит науки. Однако стоило мне вернуться к неудобному стулу, как дверь отворилась.

– Ты уже всё? – спросил взъерошенный и сонный брат.

– Да. Зачем ты вообще меня закрывал? – проговорила недовольно.

Рагнар забрал куб и кивнул на выход, намекая, что артефакт он припрячет без моего любопытного взора. Я закатила глаза и ушла, закрыв дверь.

– Посмотрите, какие мы недоверчивые, – бухтела по пути к кровати. – На эти земли никто не проникнет, в дом не попадёт, цаны за мной присматривают, а он не даёт ничего выносить в спальню. Дракон какой–то, ей–богу. Устроил здесь сокровищницу. Интересно, есть ли здесь реальная сокровищница, с золотом–бриллиантами, коронами там всякими, бусиками, колечками… – шептала, вовсю зевая.

Отключилась мгновенно и проснулась только на следующее утро с улыбкой на устах, вспомнив значение загадочного слова «саашани».

– Значит, манящая и зовущая, как сладкоголосая сирена у древних греков или что–то в этом роде, – проговорила, злорадно хихикая. – Ох, весело будет в академии, когда я соображу, как этим добром пользоваться, Рагнар точно оценит!

– Каад раскрыл тебе будущее? – поинтересовался Рагнар за завтраком.

– Каад? А, ты про куб, который «книжка», – не сразу сообразила я, поскольку читала полночи и наутро плохо соображала. – Нет. Зато сказал, что мне семьдесят один год в каком–то мире, я не запомнила название.

– Гааст?

– Возможно.

Я как ни в чём не бывало продолжила завтракать, чувствуя, что брат изнывает от любопытства и явно рассчитывал, что я ему всё выложу на блюдечке с голубой каёмочкой.

Размечтался! Буду отвечать так же развёрнуто, как он – мне.

Спрятала усмешку за бокалом.

Я настраивалась на качественный и долгий троллинг, но Рагнар, по всей видимости, понял мой настрой и не расспрашивал. К концу трапезы я начала изнывать от желания поделиться полученными сведениями и расспросить в подробностях неясные детали, но поняла, что именно на это рассчитывал брат, так что мужественно сдержала порыв.

Но едва не лопалась от напряжения!

Решила перевести тему.

– Рагнар, а в доме есть сокровищница со всякими украшениями, колечками–браслетами и так далее? На Земле я видела их только по телевизору, но здесь, наверное, так всё и хранят, да?

– Хочешь нарядиться и перемерить фамильные сокровища? – с неожиданно доброй улыбкой спросила брат.

– Если можно, то да! – едва не подпрыгивая от нетерпения ответила ему.

– Алессаль, этот дом принадлежит тебе так же, как мне, нет нужды спрашивать разрешение. Единственное, о чём напомню: за пределы дома не выноси артефакты, спрашивай у меня, пока сама не изучишь все нюансы каждого, а драгоценности – можешь в них хоть зарядку в саду делать.

Ух ты, как интересно. Выходит, у моих тренировок есть зритель.

Вспомнила некоторые позы из йоги и подумала, что нужно найти более уединённое место, но смутиться не успела, представила, как я, вся такая красивая, увешенная браслетами, кольцами и колье, с короной на голове, гнусь, тянусь и изворачиваюсь.

– Меня сороки унесут, – пошутила, чтобы оправдать вырвавшийся смешок.

– На Земле они тоже любят всё блестящее? – миролюбиво поинтересовался братец.

– Да! – ответила весело и тут же принялась за расспросы: – А там есть корона? Ну или тиара? Всегда мечтала примерить.

– Корону? – Рагнар ужаснулся ярко и быстро, не успел по своему обыкновению заморозить эмоции.

– А что такого? Красиво ведь.

Пожала плечами, представляя, как бы выглядела с величественным, но наверняка тяжёлым атрибутом монаршей власти на голове.

– Твоё невежество иногда пугает, Алессаль. Корона – это всегда мощный артефакт, настроенный на определённое государство особым образом. Её нельзя просто взять и надеть. Нужно быть достойным, иметь чистые помыслы, отдать жизнь служению стране и народу. Это не игрушка, – закончил он жёстко.

– Так я не говорю про корону Эрмида или что–то такое. Какая–нибудь тиара или что–то похожее. Или у вас вообще не делают украшения для дам?

Я не смогла скрыть недовольство в голосе. Я действительно хотела примерить корону, такую, чтобы прямо как в сказке! Обидно!

Рагнар выглядел подозрительно сосредоточенным. Куда делась каменная маска? Я вижу нахмуренную складочку меж соболиных бровей. Ну надо же!

– Алессаль, общение с каадом – таинство тёмных и я не вправе настаивать, но прошу быть честной и ответить для твоего же блага, для твоей безопасности, что тебе предназначено?

– У меня нет предназначения и родительские ограничения не назначены, что бы это ни значило, – ответила честно, утаив основное: «Изначальное предназначение – правление миром Луцан. Мир разрушен». Ведь если править нечем, то и предназначения нет, ведь так?

Возможно, я бы дала полный ответ, но меня смущало одно – я нигде не могла найти ни слова про Луцан. Этого мира словно не существовало. А ведь я даже опросила пару занимательных артефактов из библиотеки – они работали практически как поисковик в браузере, но обладали сведениями в разных сферах, так что я тиранила и тот и другой. И искала вручную! Ни–че–го!

– Из какого ты рода? Тебе открыли настоящее имя?

Посмотрела на хитреца. Ишь, какой прыткий, будто не знает, что имя тёмного доступно лишь родителям, для остального света есть имя официальное.

– Я – Алессаль Фогрейв, – ответила, распрямив плечи ещё сильнее.

Ожидала, что Рагнар взбесится, припугнёт или и вовсе учинит допрос с пристрастием, но он удивил.

– Достойный ответ, – похвалил он.

Так и хотелось спросить: «И что, это всё? Серьёзно?», но я не стала разочаровывать брата, сдержанно кивнула, а затем и вовсе перевела разговор, предложив не мешкать и отправиться в сокровищницу. Там–то выдержка меня и покинула!

– Я представляла наполненную золотом потайную комнату, а здесь всё так цивилизованно и просторно, – попыталась сделать вид, что полностью контролирую эмоции и не желаю сорваться с места и бежать, теряя туфли, к тому стеллажу с колье или к во–о–он тому с переливающимися в магическом свете камнями, похожими на бриллианты. Или открыть все–все–все сундуки, распахнуть все шкафы, секретеры, даже… – Ой, а что здесь делает шкаф для посуды? У нас был похожий дома, древний как не знаю что. Мама хранила в нём самую дорогую посуду и мне строго–настрого запрещалось к нему подходить.

– И ты не подходила? – лукаво уточнил Рагнар, жестом приглашая подойти и рассмотреть имеющийся экземпляр.

– Мы с игрушками устраивали королевское чаепитие и не могли использовать разномастную посуду. Сам понимаешь, по статусу не положено, – ответила с самым важным видом, но через мгновение рассмеялась. – Можно его открыть?

– Разумеется.

– Интересно, есть ли в нём потайной ящичек, как в нашем? – озвучила намерения, отодвигая симпатичный чайный сервиз. Зачем он в сокровищнице, интересно? Как по мне, ничего особенного, чашки и чашки, разве что древние. – Самое забавное, что мама про потайной отсек не знала, и я прятала там свой дневник, – поделилась, испытывая приятное чувство ностальгии, проделывая необходимые манипуляции до тихого щелчка. – Ура!

– Подожди.

Меня решительно отодвинули и, озвучивая правила безопасности при работе с древними артефактами и защитами, извлекли из потайного отсека совершенно обычный деревянный ящичек размером с яблоко, проверили магией.

– Рагнар, это моя находка, значит, и открывать мне, – вспомнила я прочитанное на днях правило.

– Ты не можешь себя защитить, а там может лежать боевой артефакт, – упрямо заявил брат.

– Если там артефакт, он настроится на меня и подчинится, – вновь проявила я познание местных нюансов.

– Или убьёт, посчитав недостаточно сильной. Я не шучу. И не собираюсь отбирать у тебя добычу. Моя задача – защитить тебя, Алессаль. Это старинный посудный шкаф, даже представить не могу, сколько ему лет и что он может в себе хранить.

– А откуда он, ты знаешь? – спросила, прислушиваясь к интуиции, которая вдруг подняла голову и насторожилась.

– Можно посмотреть записи в малой библиотеке, сам я, признаться, не обращал на него особого внимания – чаепитий не устраивал.

И вновь он говорит мягко и ласково, с улыбкой. И первый мой порыв – довериться, сделать так, как он хочет. Но я прекрасно изучила хищные повадки братца, потому сделала то, что собиралась – щёлкнула накладным замком, напоминающем те, что были на старых советских портфелях, без страха откинула крышку и заглянула внутрь.

– Кольцо! – вскрикнула радостно.

– Не тр–р–рогай, – рыкнул брат, но мои пальцы оказались проворнее.

– Чего рычишь? – возмутилась, разглядывая тонюсенький золотой ободок. – Обычное кольцо. Надписей нет, драгоценных камней–накопителей нет, магии не чувствую. Безопасное. Вот, держи.

Положила ободок в руку опешившего мужчины.

– Э, – протянул он изумлённо. И на меня не смотрел – не отрывал взгляд от колечка.

– Видишь, все живы–здоровы, всё хорошо. Подозреваю, что это обычная детская игрушка, – беззаботно произнесла я и, пожав плечами, направилась вглубь комнаты, исследуя выставленные напоказ драгоценности, артефакты, оружие, книги… – Корона! – завопила я, увидев настоящее произведение искусства. Подбежала к стоявшей на отдельной трибуне драгоценности, покружила, разглядывая. – Рагнар, а это корона, которую можно надевать, или которую нельзя? – уточнила, вспомнив его наставления.

– У меня закрадывается подозрение, что тебя этот дом любит настолько, что готов разрешить тебе решительно всё. Спроси цанов, это корона их мира. Если позволят примерить, я не удивлюсь.

Метнула взгляд в братца. Не удивится он! Да лицо уже вытянутое настолько, что дальше просто некуда.

«Цаны, миленькие, а можно примерить? Я честно–честно ни на что не претендую!» – заверила невидимых жителей дома сумбурно и даже немного бестолково, но искренне. Меня укутал тёплый ласковый ветерок, отчего–то вдруг напомнив те же ощущения, что я испытывала, когда Рагнар был душечкой и всё мне позволял.

– Спасибо, – шепнула на грани слышимости.

Потянулась к артефакту разрушенного мира, кончиками пальцев коснулась тёплой металлической поверхности, спрашивая разрешения и у самого царского венца. Сопротивления не было, и я решительно взяла тяжеленную корону, водрузила на голову.

К зеркалу шла не дыша и стараясь не уронить украшение, которое вызывало лишь одну ассоциацию: не по Сеньке шапка. Не прошло и минуты, а шея уже ныла от веса головного убора, которому я не соответствовала.

– Тебе идёт. Как ощущения? – поинтересовался Рагнар, приближаясь.

– Тяжело. Так тяжело, что тошнит и хочется снять. Никакого удовольствия, – признала очевидное.

– Власть – это ответственность, а не удовольствие.

– На Земле есть выражение «бремя власти». Чувствую его всем телом. Можешь снять? Что–то у меня голова кружится.

– Ноша тяжёлая, выпадающая на долю властителей, – безошибочно расшифровал брат, возвращая артефакт на место. Я же опустилась прямо на пол и села, облокотившись на ближайший постамент. – Отнести тебя наверх?

– Нет. Сейчас пройдёт. Какая–то дикая слабость.

– Если бы ты читала книги в том порядке, что я для тебя подобрал, а не прыгала с темы на тему, знала бы, чем опасны древние артефакты.

О, узнаю Рагнара. Конечно, как же без нравоучений!

Закатывать глаза и паясничать не стала, признавая его правоту. Но, если совсем откровенно, я и без книг поняла, что корона забрала часть энергии, а в качестве платы или просто из–за того, что её давно не надевали и подпитывали – другое дело.

Шумно выдохнула, попыталась подняться, но перед глазами поплыло. Меня тут же подхватили на руки и попытались унести из сокровищницы.

– Стой! Стой, кому говорю! Рагнар! Ну, пожалуйста!

– На сегодня достаточно. Ты и так натворила дел, – был ответ.

– Да что я такого сделала? Просто примерила корону. С вашего с цанами разрешения, между прочим! – возмутилась я, устраиваясь на руках брата удобнее – всё равно ведь унесёт, спорить дальше нет резона. Мелькнула мысль, что он так часто носит меня, что я чувствую себя совершенно спокойно и уверенно, будто это нормально и так и должно быть. – И вообще, я была под твоим присмотром, ты старший брат, ответственность твоя.

– То есть ты передаёшь мне власть над своими действиями, словами и мыслями? – не сбившись с шага, не дрогнув, ровным голосом задал вопрос Рагнар. Но я точно знала, кожей чувствовала – это игра. Он испытывает страшное напряжение. И вот вопрос – почему? Что я на самом деле натворила?

– Разумеется, нет! – ответила, вспомнив вопрос и с удивлением обнаружив, что мы уже поднялись на свой этаж и заходим в мою спальню.

– Ты так долго думала, что я уже принял все необходимые решения, – заметил мужчина, опуская меня на кровать.

– Рагнар! – крикнула, понимая, что сил подняться для разговора нет. Что за мир такой дурацкий? Как ни столкнусь с магией, обязательно оказываюсь в постели.

– Подумай над своим поведением, Алессаль. Хорошо подумай, – от двери дал совет мужчина. И тон его мне совершенно не понравился.

После короткого сна встала разбитая и измученная, взяла первую попавшуюся книгу и поползла на террасу. Выпустила Огонька гулять по наполненным горючим содержимым чашам, равнодушно посмотрела на море и устроилась в ближайшей беседке, откинувшись на подушки.

Голова была тяжёлой, мысли тугими, руки слабыми, и я никак не могла справиться с первой страницей книги, но даже раздражения не испытывала – на него тоже не было сил. Закрыла глаза, надеясь провалиться в сон, но он не шёл.

– Как же мне плохо, – простонала вслух. – Что за мир такой ужасный? Что ни сделай, о чём ни подумай – всё не так. Как же я хочу домой. Просто домой.

На лоб легла прохладная рука. Тоненькая, почти невесомая. От неё волной скользнула холодная щекотка, пробираясь под одежду, стирая неприятные ощущения, наполняя тело бурлящей энергией.

– Мне можно открыть глаза? – уточнила, зная, как важно цанам быть незаметными.

– Если не струсишь, – ответил девичий голосок откровенной провокацией.

Зная, что любопытство сильнее страха приоткрыла один глаз, следом распахнула второй.

– Боже, какая ты красивая! – выдохнула, непроизвольно перейдя на ты, но, заметив изумление на белоснежном лице, исправилась: – Ой, простите, я нарушила этикет, буду тщательнее следить за манерами.

– Красивая? – удивилась она, и не думая комментировать подобные мелочи. – Тебе не страшно? Нас обычно боятся, ведь мы выглядим не так, как вы.

Девушка действительно мало напоминала человека: ни тебе плавных изгибов тела, ни шикарных длинных волос, ни платья в пол, как здесь принято. Она была тонкой, словно молодая берёзка – казалось, её можно обхватить пальцами даже в плечах и место останется. На узком вытянутом овале лица красовались огромные миндалевидные фасеточные глаза и треугольный маленький рот с острыми мелкими зубами. Вместо гривы волос голову венчали два узких костяных гребня, достающих до лопаток и их вполне можно было принять за толстые косы. При немалой фантазии, но всё же.

В целом девушка–цан настолько напоминала стрекозу, что я едва не вытянула шею в попытке разглядеть воздушные, мерцающие за спиной крылья, но вовремя вспомнила о приличиях.

– Я выросла на другой планете и твой вид не вызывает у меня удивления или отторжения, – деликатно обошла я тему телевидения, поскольку не представляла, как его объяснить. С Рагнаром в этом плане было куда легче – он на Земле бывал. – И да, я действительно считаю тебя красивой, это не лесть. Благодарю за лечение, ты мне очень помогла, я чувствовала себя ужасно, даже отдых не помог.

– Тебе нужно спуститься в хранилище и поговорить с короной. Ты забыла её поблагодарить за оказанную милость, она наказала тебя за невежливое обращение, и была права, – строго произнесла девушка.

– Мамочки! И как я не подумала? Почувствовала ведь в ней личность. Сходишь со мной? Думаю, если я под твоим присмотром, Рагнара можно не ждать.

– Да, пойдём. А ты правда нас не боишься? Если мы все тебе покажемся, не испугаешься? – произнесла девушка, первой поднимаясь. Её рост оказался ещё больше, чем я предполагала, при этом она выглядела ещё более тоненькой, но отнюдь не хрупкой.

Я заверила новую знакомую, что не из трусливых и что мне проще общаться с видимым собеседником, чем с невидимым, а затем аккуратно расспросила, как им здесь живётся и есть ли у них желание освободиться.

– Что ты, Миа! Куда нам идти? Это всё, что у нас осталось. В любом другом мире мы просто не сможем.

– Разве миров не великое множество? Наверняка есть и более–менее подходящий вам, нужно только поискать, – предположила я.

– Когда мы попали в Эрмид и стало ясно, что выжить не сможем, неравнодушные искали варианты, но не нашли. В ту войну погибли, пропали без вести или были взяты в плен сильнейшие маги, сейчас некому ходить по мирам. Это безумно редкий дар и у тебя, к сожалению, его нет. Нам остаётся лишь принять свою судьбу.

Моя спутница легко открыла все двери, пропуская меня в святая святых, и я без промедления направилась к короне, попросила извинить моё недопустимое поведение.

– Прикоснись к ней, – шёпотом подсказала безымянная подруга из цанов.

Последовала её совету и кончиком пальца бережно и аккуратно притронулась к металлическому боку артефакта.

– Ничего не чувствую, – поделилась так же тихо. – Всё? Не понимаю, что делать.

– Жди.

Древний артефакт пустил короткий электрический импульс, и я едва нашла в себе силы не отдёрнуть руку. А следом увидела, как по ногтю на указательном пальце ползёт тонкая чёрная стрелка, перемещается к фалангам, продолжает неспешное движение, пока не достигает запястья, обвивая его дважды. Ещё через мгновение необычное действо прекратилось, а магическая татуировка в виде браслета исчезла, оставив лишь крохотную чёрную точку.

– Убирай руку, – шепнула новая знакомая, и я с радостью исполнила требуемое. Корона цанов меня откровенно пугала. И как я вообще додумалась нацепить её на голову после предупреждений брата?

Я ещё раз уважительно обратилась к артефакту, но он не отреагировал.

– Простил? – уточнила я.

– Да.

– А точка для чего? Честно признаться, она немного меня пугает, – призналась, думая, что в кино такая отметка наверняка обозначала бы проклятье или долг. Или ещё что–нибудь гаденькое и неприятное!

– Это благословение на задуманное для тебя и знак доверия для нашей расы. Теперь мы можем показываться тебе, называть свои имена, делиться информацией. Меня зовут Цода Ниран Уи Лакс. Твоё настоящее имя я знаю, я была в библиотеке, когда ты общалась с каадом.

– Цода Ниран Уи Лакс, рада с тобой познакомиться. Какое у тебя красивое, но сложное для моего речевого аппарата имя. А сокращённый вариант есть?

– Наш язык действительно считается сложным, но потому я и озвучила сокращённый вариант имени. Но если и так тяжело, можешь называть меня Ниран Уи Лакс, – милостиво позволила девушка. – А я буду звать тебя Миа.

– Лучше Алессаль, я уже привыкла к этой вариации, – с улыбкой произнесла я.

– Но ведь это не твоё истинное имя, – возмутилась Ниран Уи Лакс.

Девушка выглядела недовольно и оскорблённо, пришлось срочно исправлять ситуацию.

– Можешь звать меня так, как тебе удобно. Единственное, я могу на имя Миа не сразу откликаться, не привыкла к нему. Ласси и то лучше, более–менее похоже, – закончила со смущённой улыбкой.

– Миа, но так нельзя! – начала моя новая подруга, а затем вдруг хмыкнула. – Постой, то есть ты прочитала сообщения каада, но ничего не поняла, да? Тебя мама не обучала традициям тёмных? Я немного знаю и объясню тебе: Ласси – это имя рода, Миа – твоё личное, которое можно сообщать только семье и близким друзьям, а третье означает предназначение. Нанд – правящая. Ты рождена, чтобы стать королевой, Миа.

Я смутилась. Прошла вдоль стеллажа с браслетами, колье и цепочками, с огромными, причудливо выполненными подвесками, остановилась возле подложки с кольцами, взяла одно симпатичное – с огромным голубым камнем, примерила, рассмотрела, как в его гранях играет магический свет, сняла.

Нужно примириться с реальностью и прекратить остро реагировать на предательство матери. Но как? Как это сделать? Слишком много к ней претензий! И с каждым днём становится ещё больше.

Обернулась к Цоде Ниран Уи Лакс, заглянула в невероятно прекрасные, страшные глаза.

По незнанию я её обидела, возможно, даже оскорбила, нужно вернуть утраченное доверие.

– Я жила в немагическом мире и попала в Эрмид обманом, – произнесла со вздохом. – Я ничего не знала и не знаю о традициях тёмных, в книгах тоже не нашла, увы. Мне здесь совсем не нравится и править я не хочу.

– У тёмных почти нет книг, они хранят информацию в кристаллах и камнях.

– А в Ургране есть такие камни? Много? – спросила, открывая шкаф, в котором вместо драгоценностей неожиданно оказалась одежда.

– Спрошу у семьи, если найду, принесу, – пообещала моя новая подруга. – Может, примеришь? Тебе пойдёт красный шёлк, возраст уже позволяет носить.

– Здесь? – спросила смущённо. – Лучше заберу к себе наверх. Хочу набрать красивых украшений и наряжаться перед зеркалом. Хоть какие–то маленькие женские радости.

– Так, сюда идёт твой мужчина, я скрываюсь, – быстро произнесла Цода и исчезла, добавив мысленно, что будет ждать наверху. Ответила ей вдогонку, что Рагнар не мой мужчина, но реакции не получила. Возможно, она меня уже не слышала.

Закрыла шкаф с одеяниями, подошла к ещё одной короне на постаменте. После утреннего опыта желания примерить её не было, но выглядела она симпатично и была украшена не драгоценными камнями, а накладными геометрическими узорами из металла другого цвета.

– Откуда в Ургране столько уникальных артефактов? – спросила у Рагнара, когда тот появился в дверях. – Почему короны разрушенных миров хранятся здесь, а не в музее или сокровищнице правителя Эрмида? Для чего здесь одежда и посуда? Я умираю от любопытства.

– Итак, ты догадалась извиниться перед короной, – игнорируя мои вопросы, проговорил брат. – Молодец.

– То есть ты прекрасно знал, чем дело кончится, и решил меня проучить?

– Да.

– Если бы ты запретил, я не стала бы экспериментировать.

– Сейчас не стала бы, потом, без моего присутствия – вполне вероятно, что стала. Ты любопытная и не веришь моим словам до конца, я же не могу контролировать тебя круглосуточно и хочу покидать дом без опаски. Здесь, как в поцелуях – практика всегда лучше теории. Ты допустила ошибку, осознала её, исправила, а я подстраховал. Хороший опыт, – в кои–то веки развёрнуто объяснил он логику своих действий.

Вытаращила на братца глаза.

– Не стоит говорить о поцелуях, это неприлично. Ты пришёл организовать мне ещё один жестокий урок? – Голос звучал обиженно и я ничего не могла с ним поделать. Только я решу довериться этому гаду, как он тут же это моё доверие предаёт! О чём вообще говорить?

– Нет. Я пришёл сообщить, что покидаю тебя на несколько дней. Воспользуйся моим отсутствием и прочитай выданные книги. Через неделю мы переезжаем в столицу, пора представить тебя ректору академии, а затем – свету.

– Но…

– Я перечислил отцу сорок девять «но» в порядке возрастания значимости, Алессаль. Поверь, ты не смогла бы лучше. Но у отца есть приказ короля, мы вынуждены подчиниться. Они и так долго ждали.

– Кто – они? – уточнила, ничего не понимая и чувствуя нарастающее раздражение.

– Те, кто спрятал тебя на Земле, а затем вернул.

Рагнар не стал продолжать разговор и быстро откланялся, оставив меня наедине с сокровищницей. Неплохое, конечно, утешение. Только в голове пульсирует мысль: «Я влипла куда сильнее, чем думала».

Очнулась не сразу. Взлетела по лестнице, толкнула дверь в покои брата.

Рагнар меня явно не ждал и спокойно одевался к отъезду. Я же была так взбудоражена, что не стала обращать внимание на неловкость ситуации и то, что он стоит передо мной в брюках и сапогах.

– Король женат, надеюсь? – выпалила, всем своим видом показывая: без ответа не уйду.

– У короля может быть двенадцать жён – по одной от каждой расы.

– А так как я – огненная тёмная, сгожусь даже такая, как есть? – уточнила, нервно поджав губы.

– Какая – такая? Красивая, умная, благородная, честная…

– Слабая! – прервала я поток неожиданных комплиментов, потому что сейчас было не до них. – Рагнар, я не хочу быть королевой! Тем более, одной из двенадцати! – Потрясла головой, словно это могло помочь справиться с шоком. – Не могу понять, что удивляет меня больше. Двенадцать жён – надо же. А рас–то больше. Хотя это разумно, да, выбрать тех, что посильнее. Но в целом кошмар.

Посмотрела на брата, задрав голову. Затем сообразила, что подошла слишком близко – настолько, что в ноздри проник аромат его парфюма, а щёки опалило не только румянцем, но и теплом его тела.

– Алессаль, у меня слишком мало информации, чтобы делать выводы. Из имеющейся могу сказать одно – для тебя самым безопасным местом сейчас является Ургран. Будь у меня возможность, я бы оставил тебя здесь, а сам разобрался в ситуации. У меня есть некоторые подозрения, но ты молчишь, отец тоже не делится информацией. Я защищаю тебя практически вслепую.

– Да я сама ничего не знаю! – выпалила нервно. – Мама мне никогда ничего не рассказывала. Ни слова! Ни намёка! Я вообще росла самостоятельно, словно трава придорожная. Она была всегда занята, на Земле нужно много работать, чтобы обеспечивать комфортную жизнь. Ты думаешь, я от хорошей жизни начала блоги вести? Нет, конечно. Ради рекламы работала. Одно время мы жили совсем как нищие.

– Прости, не совсем понимаю про работу.

– Не важно, – отмахнулась, закрывая тему. От брата веяло такой надёжной силой и основательностью, что так и тянуло открыть душу и взвалить на его широкие плечи все свои проблемы. – Мы обе работали, чтобы обеспечивать себе жизнь на Земле, и мало общались. Я действительно ничего не знаю.

Рагнар никак не отреагировал на мои слова, неспешно направился к рубашке, которая лежала на кровати. Проследила, как он одевается, как застёгивает пуговицы, сантиметр за сантиметром скрывая от моего жадного взгляда шикарное обнажённое тело.

Вздрогнула, отвернулась.

– Ты умеешь завязывать галстук?

– Что?

– Галстук, Алессаль. Такой вычурный и неприятный предмет одежды. Понимаю, что ты бы с удовольствием меня раздела, но, увы, придётся потерпеть, меня ждут при дворе.

Голос его звучал словно бархат – чарующе, обволакивающе, с низкими приятными слуху вибрациями.

Вытаращила глаза на этого наглеца. Ничего себе, заявочки!

– С ума сошёл?!

И снова ни ответа, ни привета. Он протягивает мне кусок ткани, даже отдалённо не напоминающий современный галстук, и усаживается на ближайший стул, приподнимая накрахмаленный воротничок и вытягивая шею.

– То есть я теперь ещё и камердинер? – прошипела, лишь бы отреагировать.

– Юная леди, позволю себе вольность и напомню вам об этикете: леди должна скрывать эмоции и чувства за маской благоразумия и скромности, – состряпав смиренную мордаху, проговорил братец, ещё и ресничками похлопал, мол, ах, бедный я, несчастный, с кем вынужден иметь дело.

В два шага преодолела разделяющее нас расстояние, обмотала кусок гладкой вишнёвой ткани вокруг мощной шеи и сильно сдавила, закрепляя её узлом.

– И уничтожать свидетелей их неразумного поведения, если таковой факт уже свершился, – закончила его фразу, мстительно сверкая глазами и затягивая узел ещё сильнее.

Рагнар не шелохнулся. Даже глазом не моргнул. Лицо – что каменная маска.

И как с таким общаться? Как спорить, ругаться, запугивать? И пошутить не выйдет.

Ослабила галстук, завязала аккуратным узлом. Хотела отступить – не дал. Захватил руку в плен, перевернул, мягко коснулся горячими губами тонкого запястья.

– Благодарю, моя драгоценность, – произнёс хрипло.

Моя рука покоилась в его ладони. Он её не удерживал, а я – не убирала. Только смотрела в невероятно прекрасные огненные глаза с расширенными зрачками, пытаясь обрести связь с реальностью.

– Я не драгоценность, – отчего–то начала я с конца, но опомнилась и добавила: – И не твоя. И вообще, Рагнар, скажи, что там с моим будущим? Меня может забрать в жёны ваш повелитель?

– Не ваш, а наш, – напомнил брат, поднимаясь и продолжая собираться. – Разумеется. Ни одна девушка Эрмида не может отказать королю без особых обстоятельств. В случае с тобой всё куда сложнее.

– Почему?

– Кровь огненных тёмных – слишком большое искушение, Алессаль. Ради неё правящая семья пойдёт на всё. Если обычную девушку могут защитить помолвка, брак, беременность, обучение в академии, то тебе не поможет ничего из перечисленного: жениху прикажут отменить помолвку, мужа убьют, ребёнка примут в семью и воспитают нужным образом, из академии отчислят… Думаю, суть ты уловила.

Рагнар надел расшитый серебром тёмно–синий камзол и поправил завязанный мной галстук, затем подошёл ко мне, приподнял пальцами подбородок и поцеловал кончик носа.

Зыркнула на него, отступила, насупилась.

– И что мне делать? Я не хочу замуж за короля. Как мне скрыть Тьму?

– Это тоже не поможет.

– Из–за огня?

– Да. Драконам живой огонь не менее интересен, чем Тьма, – объяснил Рагнар в кои–то веки сразу без дополнительных расспросов, а далее и вовсе удивил, продолжив: – Тысячи лет империя драконов поклонялась живому огню, как наивысшей святыне, пока не утратила его. Носителей живого огня среди драконов больше не было, он ушёл к людям, но те, к сожалению, не могли с ним справиться.

– А как же огненные тёмные?

– Они держались обособленно даже войдя в союз, о них практически ничего не известно.

– И тем не менее в Ургране есть мебель, уникальный в своём роде каад, а у тебя – некоторые знания, – заметила я, прогуливаясь по комнате, лишь бы не пялиться на чертовски сексуального братца в парадном камзоле. – Я так понимаю, это связано с тем тёмным, что вытащил Ургран вместе с твоим предком из полуразрушенного мира и установил его здесь. Ты знаешь его имя?

Сердце застучало, как сумасшедшее, ведь именно этот тёмный может оказаться моим родственником. Может, даже отцом. Кто знает, сколько живут истинные тёмные, это не Земля, здесь много чудес.

– Нет. Но я почти уверен, что он может быть твоим отцом или дедом, неспроста цаны позволили тебе надеть свою корону, неспроста заботятся. Подозреваю, признали кровь и возвращают долг перед тёмным родом.

– Я думала, что им понравилась, – произнесла немного расстроенно.

– Ты невероятно наивна там, где не нужно, и недоверчива с теми, кто искренне пытается тебе помочь, – с очевидным намёком произнёс Рагнар.

– Я действительно ничего не знаю. И каад не сказал ничего такого… Имя сказал, да, но его ведь нельзя выдавать.

– Назови род и предназначение, только это имеет вес. Клянусь жизнью, я сохраню твою тайну и не предам.

Отметка короны цанов резко нагрелась, словно её проткнули раскалённой булавкой.

– Ой, – пискнула, обращая к ней взгляд. На костяшке было уже две точки.

Рагнар, разумеется, не пропустил мою реакцию, взял руку, внимательно рассмотрел метки, затем и вовсе подушечкой большого пальца провёл по костяшке, вызывая волну мурашек.

– Кто ты? – спросил он требовательно. Огненно–рыжие глаза захватили мои в плен и не позволили разорвать контакт, гипнотизируя, подчиняя. Повелевая.

– Твоя сестра, – ответила упрямо, попыталась вырвать руку. Безуспешно. – Алессаль Фогрейв. Кажется, мы это уже выяснили.

– Имя р–р–рода и пр–редназначение! – рыкнул он, притягивая мою ладонь к своей груди, заставляя почувствовать, как мощно бьётся верное мужское сердце. – Я дал клятву, ты приняла. Имя!

Закрыла глаза. Прислушалась кончиками пальцев к необыкновенным, странным, немного пугающим ощущениям. Пульсация. Горячая, огненная кровь. Чёткий ритм. Гулкий звук. Слежу, как по его огромному телу циркулирует магия, устремляется ко мне, вновь прожигает метку, подтверждая вес ранее сказанных слов. И не уходит. Ждёт. Будто хочет пообщаться с моим Огнём, но тот и не думает знакомиться – концентрируется в груди и сидит там комочком. Недоверчивый и дикий или… обиженный?

«Ты чего?» – спрашиваю его.

«Ничего», – бубнит он. И отчего–то я уверена, что причина есть, притом веская.

«Как думаешь, сказать Рагнару имя?»

«Как хочешь, – фыркает он, но всё же добавляет: «Говори, болтушка. Не предаст».

А мне большего и не нужно. Благодарю стихию за подсказку, беру себя в руки и выныриваю во внешний мир к терпеливо ожидающему моё решение мужчине.

Посмотрела на Рагнара. Разум талдычил: «Тебе он нравится, потому доверять своим ощущениям не стоит, не занимайся самообманом», но он же добавлял: «Огоньку виднее».

Закусила губу. Ещё раз хорошенько подумала.

Брат, конечно, та ещё заноза в неприличном месте, упрямый, требовательный, не до конца мной разгаданный. И, может, своеобразно, с непонятной иномирной логикой, но учит самостоятельно находить информацию, принимать решения, крутиться–вертеться, шевелить мозгами, развиваться, избавляться от страхов, становиться сильнее. Пусть он мало говорит, но его действия дороже слов – он помог с инициацией, дал немало подсказок.

Ахнула. Его метод действительно работал! Я гордилась своей самостоятельностью, не боялась пробовать новое, знала, что он подстрахует. Только по извечной земной традиции хотела, чтобы всю информацию мне выдали на блюдечке с голубой каёмочкой и по первому требованию, от того и злилась. В Эрмиде, похоже, так не принято, стоит принять как данность и лишний раз не дёргаться.

А Рагнар… Может, я слишком наивна, пожалею о своём решении и буду предана, но сейчас я ему верю. Верю и всё тут. Нет оснований не доверять. Он единственный в чуждом мне мире, с кем я могу быть собой, с кем чувствую себя защищённой. В конце концов, узнать, можно ли доверять человеку – это довериться.

– Ласси Миа Нанд – моё полное имя, я дочь тёмного лорда. Предназначение не определено. Изначальное предназначение – правление миром Луцан. Мир разрушен. Родительские ограничения не назначены. Это то, что ты хотел услышать. Если ещё мне объяснишь, что с этим делать, будет совсем замечательно, – произнесла я, убирая руку с его груди и отступая на шаг.

Рагнар выглядел так, словно его приложили по голове – вот–вот и упадёт без движения. И глаза снова ясно–голубые, нечеловечески прекрасные.

– Это… это… – пытался выдавить он, словно ему перекрыли кислород.

– Перебор? – спросила с тяжёлым вздохом.

Он справился с шоком, выпрямился, нацепил привычную маску.

– Это очень плохо, Алессаль. Точнее, для Эрмида хорошо, но для тебя у меня плохие новости.

– Мне придётся стать королевой?

– Если бы только это.

Рагнар отправил меня в библиотеку, выдав ещё несколько книг и кристаллов, сам же напомнил, что будет отсутствовать несколько дней, и исчез, пообещав объяснить всё позднее.

– А ты, Алессаль, сходи с ума, выдумывая, что может быть хуже короны Эрмида, – бухтела я, листая книги. – Вот прямо секундочки у него не было сказать, что произошло! Гад. Сам–то всё понял. Господи, я столько в жизни не читала, сколько здесь приходится. Скоро придётся заказывать очки.

– А что это такое? – поинтересовась Ниран Уи Лакс, появляясь в дверях, а после моих объяснений предложила: – Я могу тебе читать, пока ты будешь вышивать, например. Мне не сложно, даже в удовольствие, – ответила она на невысказанный вопрос, вновь заставляя меня гадать, прочитала она мои мысли или выражение лица.

– Я не умею шить.

– Как это… Миа, ты не шутишь? Как такое возможно? Ты ведь девушка!

– И что? Я девушка из другого мира, там технологии, мастерские по пошиву и ремонту вещей в каждом торговом центре. Ну, магазине, – убеждённо проговорила я, вспоминая уроки труда и слова учительницы, заверяющей, что её предмет едва ли не самый важный и действительно полезный для жизни.

– А как же обереги? Вышитое своими руками, с каплей личной силы… Нет, я тебя не понимаю, это неправильно. Пойдём, я научу тебя шить.

– Мне нужно изучить все эти книги. Там, конечно, много рисунков и схем, но я планирую выписывать полезную информацию, что займёт немало времени.

– Записывай на ауромо. Ты бы его, кстати, носила на шее, как положено, – пожурила Цода.

– Записывать? Мне сказали, это что–то вроде талисмана и помощи с личной магией.

Я выпрямилась, словно увидевшая летающую бабочку кошка, шею вытянула, приклеилась взглядом к лицу подруги.

– Глупости какие. До чего здесь неграмотное население, сколько живу – столько диву даюсь. Ауромо – это что–то вроде личного друга, помощника и дневника, в который ты записываешь свои мысли по вечерам, но с дополнениями. Он настраивается на твою магию и помогает её контролировать, собирает излишки из окружающего пространства, копит и выдаёт по мере необходимости. И так же хранит информацию.

– То есть на моём ауромо может быть отпечаток личности другого человека? Ну, прежнего владельца, – уточнила я, увидев непонимание на лице подруги.

– Нет. Когда маг уходит за Грань, его ауромо отдают океану, он его очищает и возвращает.

А ведь Фроя знала об этом, но мне дала неполную информацию.

Я отложила книги и согласилась на урок вышивания, если мне расскажут подробнее о занимательных способностях ауромо. В отличие от Рагнара и Фрои моя новая подруга не собиралась ничего скрывать и запросто согласилась на обмен.

Мы договорились встретиться на террасе, она ушла за сундучком с рукоделием, а я – за ауромо, который так и лежал в шкатулке, ведь я благополучно забыла о нём. Не знаю, как работала эта шкатулка, судя по всему, переносила содержимое ювелиру и обратно, ведь серо–синий камешек заключили в ажурную металлическую клетку, почти скрыв цвет, прикрепили к ней тонкую, прочную цепочку, то есть превратили в полноценный медальон.

Я не решилась его надеть. Что–то меня тревожило.

– Ниран Уи Лакс, ты не посмотришь, что с моим ауромо? – обратилась я к ожидающей в беседке подруге. – Его заковали в металлическую броню, словно преступника.

Положила на стол подарок феи и от этого простого действия испытала облегчение.

– Удивительно, – произнесла Цода и осторожно поднесла тонкую руку к осколку. – Тебе подарили его со злым умыслом, я чувствую ноту коварства. Не дружи с дарителем, это не искренний подарок, а… – Подруга склонила голову к плечу и закрыла глаза. – Манипуляция, Миа. Через тебя хотели получить что–то… Рагнар правильно поступил, отдав ауромо на проверку ювелиру. Мастер почувствовал то же, что и я, защитил тебя своей магией – металлом.

Я посмотрела в сторону моря, вспомнила прозрачные, невероятно красивые зелёные глаза маленькой феи. Она казалась такой милой и искренней, воздушной, лёгкой. Но брат, похоже, разгадал её ухищрения.

– Почему Рагнар не запретил мне ответить даром на дар, как думаешь? Он знал, что я собираюсь найти ауромо взамен. Подозреваю, знал и о причинах обмена камнями.

Не стала скрывать подробностей, рассказала обстоятельства встречи и знакомства с Фроей. Цода слушала, неспешно раскладывая на столе подушки с иглами, нитки, кусочки ткани, изредка кивая головой.

– Феям нет доверия, Миа, это хитрая, коварная, злая и жестокая раса. Но они живут среди нас и мы принимаем их со всеми недостатками. Её дар тебе – с двойным дном. Она хотела получить твоё благорасположение, чтобы ты заступилась за неё, когда придёт время, заодно показала Рагнару, какая она хорошая. Но она ещё действительно ребёнок и не понимает, что взрослые легко просчитывают её ходы. Я думаю так.

Мы сидели, вышивали и беседовали. Получалось у меня из рук вон плохо, Цода даже предлагала сжечь мой первый кособокий цветочек и не позориться, но я оставила его для мотивации – будет, с чем сравнивать последующие работы.

Однако ситуация с Фроей меня не отпускала. И не только она.

– Ниран Уи Лакс, я всё думаю о фее. Мне показалось, она хотела проникнуть сюда, в Ургран. Это возможно?

– Нет. Мы бы её не пустили.

– Но в теории, как думаешь, она могла знать о вас, о том, что Ургран – осколок иного мира? Если она путешествует с водой, могла проникнуть и сюда, – предположила я, выискивая сиреневые нитки.

– Если она поцелована морем, то да, она может знать правду об Ургране, увидеть его с воды, но наше присутствие в этом мире – большой секрет для всех, так что возможно я не права.

Я испортила ещё один цветочек и решила перейти к чему–нибудь попроще. Выбрала красные, оранжевые и жёлтые нити, нарисовала карандашом на ткани небольшой огонёк и под ворчание Цоды, что лучше начинать с готовых схем, принялась за дело, размышляя, может ли Фроя быть засланным казачком. К сожалению, о феях я пока не читала, и нужной информацией не владела.

Стежок ложился за стежком, мысли успокаивались, принимали стройный вид, больше не напоминая изначальный хаос, и я тоже потихоньку приходила в себя.

– Надо же, вышло неплохо, – похвалила Ниран Уи Лакс, когда я завязала последнюю ниточку и показала итог.

– Спасибо. Ты прекрасный учитель.

Цода страшно засмущалась, а я вздрогнула, не ожидая, что щёки девушки станут насыщенно–зелёного цвета и будут больше напоминать хитин насекомого, чем тонкую полупрозрачную кожу. По неосторожности случайно себя оцарапала. Несколько капель крови упали на вышитый огонёк.

– Как обидно, взяла и всё испортила, – посетовала, рассматривая неаккуратные пятна на практически идеальном узоре.

– Подари его своему Огню, – подсказала девушка, – но в следующий раз следи за иглой и не допускай подобных промашек. Если вдруг вновь окрасишь магическую ткань кровью, тут же её сжигай. Не стирай, не очищай магией – уничтожай моментально. В Эрмиде много опасных созданий, владеющих магией крови. Это очень важно, Миа. Запомни: вышитое, нарисованное, сотканное, сплетённое – всё, что связано с творением – священно, поскольку носит в себе гран твоей силы. Добавь кровь – получишь готовый артефакт, который при жизни будет тащить из тебя силу.

– Мне лучше не шить, – проговорила, откладывая в сторону нитки с иглой и призывая Огонёк. – Держи, друг, это тебе.

Я даже моргнуть не успела, как окроплённая кровью вышивка исчезла, а довольный Огонь радостно соскользнул на стол и без дыма проглотил цветочек, который я не стала доделывать, и тут же рванул к первому. Его ел медленнее, с чувством, с толком, с расстановкой, потрескивая тканью, испуская снопы счастливых брызг.

– Первая работа всегда особенная, деликатес для него, – объяснила Цода.

– Молодой человек, – обратилась я к троглодиту, – я планировала оставить этот цветок, чтобы сравнивать с последующими работами и видеть прогресс.

«Я всё с удовольствием съем и расскажу, куда ты вплела больше силы», – послал мысль бесстыжий обжора.

Вышивание бросить мне никто не разрешил, так что до вечера я орудовала иглой, а подруга–цан читала вслух учебники и давала свои пояснения, а иногда откровенно кривилась и не соглашалась с написанным.

Наутро мы продолжили обучение шитью, но в этот раз Цода принесла ещё несколько книг и периодически сверяла информацию, возмущаясь, что в учебниках для прибывших в Эрмид столько лжи.

– Такого прежде не было, Миа. Обязательно расскажи Рагнару о том, что ты нашла.

– Это ты нашла, – заметила я справедливо. – Почему я не могу рассказать ему, что мы подружились? Его предок так же, как мой, спасал Ургран, более того, именно Фогрейвы оберегают вас столько лет, придерживаются всех необходимых правил…

– Я не могу тебе всего рассказать. Запрещено. Не обижайся, пожалуйста, ситуация не имеет личной окраски, а связана с традициями цанов, – пояснила Цода, проявляя чудеса дипломатии.

– Скажи хотя бы, хороший он или плохой. Я могу ему доверять? Или это тоже запрещено?

В душе нарастало глухое раздражение. Казалось, весь мир объединился против меня и что–то замышляет.

– Рагнар на твоей стороне, разумеется! – возмущённо, будто я сказала нечто недопустимое, произнесла Ниран Уи Лакс. Затем подумала и добавила, склонив голову к плечу: – С другой стороны, возможно, я не совсем права. Он считает, что ты принадлежишь ему без остатка, потому уверен, что вы на одной стороне. И действует в ваших общих интересах.

– Я. Ему. Не. Принадлежу! – отчеканила, не в силах усидеть на месте. Подскочила, швырнула рукоделие на стол.

– Он сделает всё, чтобы это исправить. Он уже делает. Но… Миа, а кому ты ещё можешь доверять в этом мире? Только ему и мне. Всё. В Эрмиде у тебя нет друзей и быть не может, только враги.

– Почему? – спросила шёпотом.

– Разве ты не поняла, когда получила сообщение каада? Ты – правящая.

– Но предписанный мне мир разрушен, править нечем. И изначально каад ведь сказал, что я без предназначения, значит, свободна как ветер, – обосновала свою позицию.

– Нет, Миа. Тебе предрешено захватывать умы, мысли, соблазнять голосом и идеями, отстаивать свои позиции и территорию. В каком бы мире ты ни появилась, тебе предначертано править.

– Даже если не хочу?

– Да. С пути предназначения не сойти. Уклоняться бесполезно – чем сильнее сопротивляешься, тем быстрее оказываешься у цели. Мир будет перестраиваться и прогибаться, пока не приведёт тебя к цели. И все твои друзья… ты никогда не узнаешь, настоящие они или нет, если не сохранишь своё предназначение в тайне. Молчи. Никогда и никому, даже самым замечательным, добрым и светлым людям и нелюдям не признавайся. Даже если у них будут основания тебя подозревать.

Вспомнила шок на волевом и обычно безэмоциональном лице брата.

– Потому Рагнар так взволновался, когда я призналась? Посчитал, что мне придётся стать женой местного правителя, а до этого натворить дел? Я ведь в некотором роде провокатор значимых изменений, а они не всегда к лучшему, – заметила я, не скрывая дикого напряжения.

Память вовсю транслировала кусочки фильмов, книг, даже эпизоды уроков истории. На Земле из–за власти убивали, насиловали, обманывали… Я бы с огромным удовольствием прожила тихую–спокойную жизнь обычной избалованной аристократки. Мужа бы выбрала посговорчивее… Но добровольно стать королевой – нет, нет и ещё раз нет!

– Нам остаётся лишь гадать. Как по мне, его встревожили иные мысли.

Цода задумчиво посмотрела вдаль, я же едва не подпрыгивала от нетерпения.

– Ты можешь поделиться идеями или это тоже запрещено? – старательно маскируя обиду в голосе, произнесла я.

– Прости, я задумалась. Мы живём уединённо и не следим за происходящим в Эрмиде с должным вниманием, потому мои выводы могут быть далеки от настоящего, но из того, что я узнала и увидела с момента вашего прибытия в Ургран, могу предположить одно – Рагнар насторожен и утратил доверие к близким. Ему сейчас нелегко. Большего я не могу сказать. Ты мой друг, но и Рагнар мне дорог тоже. Я не могу вмешиваться в ваши отношения и предавать доверие, отдав предпочтение кому–либо одному.

Посмотрела на эту дипломатку. Я здесь с ума схожу, а она не говорит ничего конкретного.

Или говорит?

Если он утратил доверие к отцу, выходит, заподозрил его участие в моём прошлом.

А что, если лорд Фогрейв и был тем самым, кто спрятал дочь огненного тёмного в немагическом мире, а когда пришло время, достал туз из рукава и продолжил игру?

Поговорить бы с мамой! У меня к ней очень много вопросов! Миллиард!

Почему она не научила, не объяснила? Почему обманом переместила в Эрмид?

Интуиция шепнула: «Ты бы лучше спросила у неё, родная ли она тебе», но сердце забилось раненной птицей, перед глазами поплыло.

– Пойду в бассейн, – выпалила я и сбежала из беседки. Переодеваться не стала. Скинула одежду на мраморную плитку, нырнула, не заботясь ни о макияже, ни о причёске. Мне нужно было забыться. Отвлечься. Лишь бы не думать.

Гребок за гребком. Ритмичное дыхание. Недовольный Огонёк пыхтит в груди, отвлекая на себя и не позволяя забыться.

«Могла бы оставить меня в чаше с маслом», – ворчит он.

А я не могу ответить или остановиться – плыву. Ныряю на глубину, лишь там позволяя горячим слезам сорваться с глаз и исчезнуть, раствориться в толще воды.

Я не умею плакать с детства. Не позволяю себе. Стесняюсь. Злюсь. Бешусь слабости. Но в Эрмиде выдержки не хватает, всё чаще испытываю потребность забраться на руки к серьёзному и надёжному Рагнару, прижаться, переложить ответственность за свою жизнь на его широкие плечи и дать себе индульгенцию на страшный грех – слёзы.

От последней мысли встрепенулась. Вынырнула на поверхность, глотнула наполненного ароматом вечерних цветов воздуха.

– Придёт же такое в голову! – пожурила себя и поплыла спокойнее.

«Ты устала», – подсказал Огонёк. Надолго его вежливости и заботливости не хватило: – «Выметайся из воды! Она мерзкая!»

«Успокаивает меня», – ответила ему.

«Не тебя она успокаивает, а меня делает слабее, дурында. Выходи, и я тебя научу высушивать тело и одежду», – предложил компромисс Огонёк.

Через мгновение я уже стояла на влажной траве, наряженная лишь в скромность и крохотные лоскуты тончайшего шёлка, отороченного кружевом, и ждала урок по работе со стихией.

«А заклинание сложное? Я запомню или лучше записать?» – волновалась я.

«Тебе вообще не нужны заклинания, достаточно лишь подумать, а я сделаю», – признался живой огонь, как он работает.

Рассмеялась. Вот ведь прохиндей.

«Ну, суши. А что с разными заклинаниями? Как мне учиться в академии?»

«Будешь изучать знаки и формулы, они даже со мной работают, лишними не будут. Если я в плохом настроении или устал, тебя это знание очень выручит», – признался Огонёк. – «А вообще, вы с Рагнаром зря переживаете – тебе легко спрятать и Тьму и меня. Мы ведь разумные и сами знаем, что не стоит подставляться».

– Отлично! – воскликнула я, захлопав от счастья.

– Согласен. Можешь всегда встречать меня в таком виде, – Рагнар одобрительно кивнул.

Рагнар

Правящая.

Правящая!

Моя маленькая, хрупкая, милая и нежная девочка из рода, уничтожившего сотни миров! И не просто дальняя родственница, седьмая вода на киселе, а принявшая самый страшный дар во Вселенной – огненную тьму.

Кто бы мог подумать?!

Общеизвестно, что огненные тёмные неспроста были малочисленной расой – даже при всей их силе принять и носить такой дар непросто. И если живой огонь всегда был их союзником, то Тьма Первозданная играла по своим правилам. Жестоким и страшным. А уж объединялась с огнём и вовсе изредка и руководствуясь лишь ей известными причинами.

Многое становилось яснее и вместе с тем запутаннее.

Почему Тьма оберегает Алессаль? Почему ждала её столько лет, заботилась о ней, подготавливала каждым приходом в немагический мир, приручала потихоньку? Обычно её благорасположения добивались десятилетиями, если не столетиями. Проходили обряды, испытания, приносили жертвы. С ума сходили! Притом в прямом смысле слова тоже.

Неужели огненные тёмные возродятся, как легендарная птица феникс? Восстанут из пепла, который сами же и произвели, стирая в огне безумия миры один за другим?

Образ своенравной, разумной, дерзкой, но бесконечно доброй и ласковой Алессаль в центре интриги вселенского масштаба выглядел сомнительно. Скорее, ей отвели роль послушной жены с «правильным» даром, красиво восседающей на соседнем троне.

В голову ударила кровь, зашумела в ушах драконье: «Моя!», но я приструнил зверя. Не до него. Ещё мгновение и мы окажемся на территории, где даже мысли могут быть услышанными – в королевском дворце.

Думая о погоде, природе, странных причёсках этого сезона и прочих глупостях, проследовал в святая святых – кабинет монарха. Против обыкновения повелитель был один: ни секретарей, ни жён, ни лакеев со сладостями, до которых он был страстным охотником. Даже охраны не было.

Орин Первый бросил на меня ледяной взгляд и продолжил неспешно выводить руны на листе, зная, что драконы бесконечно терпеливы, но при этом не выносят пустого ожидания.

Если он планирует вывести меня из себя, напрасно надеется. Я с интересом начал осматриваться, разве что головой не крутил – неприлично. И походя в сотый раз прощупывал защиту, чтобы не скучать. Здесь были такие необычные плетения, а концы заклинаний и вовсе связаны морскими узлами – такому в Эрмиде не обучали, я проверял. И сам пытался закрутить стихию в тонкие, но прочные жгуты, а затем оформить в узел. Увы, без эффекта.

– Итак, – начал его величество сухим скрипучим голосом, заметив, что его метод не работает, я продолжаю сохранять спокойствие, – вы просили об аудиенции. Говорите!

Выдав положенные этикетом речевые обороты и благодарности, перешёл к делу.

– Согласно вашему приказанию докладываю об итогах наблюдения за леди Алессаль Фогрейв: девушка недостаточно образована, своенравна, избалована, ей не по душе магия – она надеется вернуться в немагический мир при первой возможности. Магические способности присутствуют, стихия – огонь, однако она не может стабилизировать силу и до сих пор не продвинулась дальше светлячков. В настоящее время не может быть представлена ко двору без сопровождения опекуна. Отец настаивает на её обучении в королевской академии магии, но по уровню ей следует начать со школы.

Я говорил учтиво и спокойно, не позволив недовольству проявиться в голосе, однако лицо для большего эффекта скривил – монарху не стоит подозревать о моих чувствах к девушке.

– Прискорбно, что вы не справились с заданием и не обучили сестру должным образом, – отчитал меня Орин Первый.

Склонил голову, признавая его правоту.

– Вынужден признать, что обучать невоспитанных девиц – не моё призвание. Готов понести наказание и отправиться хоть на дальние рубежи, – по–военному закончил я, зная, что его величество терпеть не может предвосхищения его слов, а значит, переиграет самое вероятное в настоящий момент решение о ссылке и поступит ровным счётом наоборот.

– Так легко вы не отделаетесь, – с презрительным смешком предупредил монарх. – Леди Алессаль Фогрейв поступит в королевскую академию, где вы лично проконтролируете её успехи.

Изобразил на лице шок, но быстро его стёр – вдруг играю недостоверно, лучше не давать возможность рассмотреть маску получше, его величество наблюдателен.

– Будет исполнено, – произнёс и сжал зубы, подтверждая подозрения монарха: приказ мне не по душе.

– Если её дара недостаточно для поступления, сообщите ректору о моём прямом приказе – она закончит академию во что бы то ни стало. Представите её ко двору к следующему летнему сезону. И смотрите, чтобы не сбежала. Головой отвечаете.

– Так точно.

Я откланялся и размеренным шагом направился к личным покоям во дворце – мне предстояло пережить день пустых светских развлечений, а вечером отправиться на бал–маскарад, с которого я планировал бессовестно улизнуть при первой возможности.

Мысль, что сейчас делает Алессаль, отмёл. Не время и не место думать о дерзкой девчонке. Тем более, зверь начал к ней прикипать, а это опасно. В первую очередь для самой девушки.

Что же задумали эти интриганы?

Раздался тихий стук и следом режущий ухо скрип. В узкое отверстие приоткрывшейся двери проскользнула хрупкая фигурка.

– Привет, Рагнар. Давно не виделись.

Её высочество Луана, седьмая дочь Орина. Только её не хватало для полного счастья. Рождённая от демоницы эффектная красавица с порочными вишнёвыми глазами не терпела отказов и считала всех мужчин королевства едва ли не личной собственностью.

– Луана, прелесть моя, ты выглядишь… – Обвёл взглядом плавные изгибы и шумно втянул воздух. – Незаконно выглядеть столь привлекательно, когда у меня нет возможности насладиться этим великолепием. Жестокая! Представь, как удивится ректор Родсон, почувствовав моё возбуждение при встрече, я ведь не успею перестроиться и забыть аромат твоего тела, – укорил я девушку шутливо и одновременно непристойно, чтобы раззадорить, а не обидеть.

Темпераментная красавица обожала провокации и с коварными искорками во взгляде направилась ко мне. Украшенные драгоценными камнями ноготки коснулись подбородка, спустились вниз, на мгновение остановившись на кадыке, царапнули шею. Рука бесстыжей девчонки переместилась на мой живот, спустилась ниже.

– Обычно ты куда больше рад моим визитам, – укорила она.

– Пытаюсь держать себя в руках. Родсон не терпит опозданий.

– Отмени встречу, – потребовала она, превращаясь из довольной хищницы в жестокую и требовательную демонессу.

– Семейный вопрос, Луана, – ответил просто.

Большего объяснения ей не требовалось, знала, что для драконов семья – святое. Ни за что ни один мужчина не променяет интересы рода на секс с девчонкой, будь она хоть принцесса, хоть королева.

– Я тобой недовольна и не желаю видеть, – задрав носик и не двигаясь, выгнала она меня из моих же покоев.

С Родсоном мы должны были встретиться ещё нескоро, и я решил отправиться в королевскую библиотеку, разыскать хотя бы крохи информации о тёмных. В голове постоянно держал мысль, что если повезёт с источником, напишу курсовую работу по древней расе.

Библиотекарь одним взглядом считала мои мысли, задала несколько уточняющих вопросов, но я держался спокойно, не юлил и не медлил – отвечал так же, как думал, и получил доступ в нужный сектор, где с удивлением обнаружил лорда–ректора.

– Рагнар? Вот уж не думал, что ты возьмёшься за эту тему, – заинтересованно намекнул Родсон, что желает получить объяснение моему присутствию, когда мы обменялись приветствиями.

– Сестра готовится к поступлению и задаёт вопросы, а я, признаться, не всегда могу ответить.

– Не стоило прогуливать занятия, – со смешком укорил добрый друг отца.

– На них всё равно не изучают тёмные расы.

– Тоже верно. Ты серьёзно решил подготовиться к её вопросам.

Жёлто–зелёные драконьи глаза не отрываясь следили за моим лицом, ноздри шевелились – уловил аромат Луаны, анализирует.

– Как и предписывают правила общения с прибывшими в Эрмид иномирными жителями стараюсь не отвечать на её вопросы вообще, но иногда обнаруживаю пробелы в знаниях и заполняю их, как вы учили.

Мой ответ был вежливым, искренним и идеально выверенным. Ректор оценил его кивком, но продолжил расспросы.

– Почему тёмные расы? Обычно девушки с Земли интересуются драконами, вампирами и оборотнями, остальные их не особо интересуют. А уж тёмные, с их репутацией, и вовсе заставляют держаться от них подальше.

– Она спрашивает обо всём на свете, – я позволил себе добавить жалобную ноту в голос. – И вообще много болтает. Я пытаюсь её подготовить к академии, но, боюсь, она совсем не соответствует требованиям, более того, не пройдёт по силе. Не контролирует магию. Не слышит своё тело. Капризничает.

– У меня есть прямой приказ его величества зачислить девушку в академию, Рагнар, – совершенно неожиданно сообщил ректор.

Итак, они разговаривали до моей встречи с его величеством Орином и всё согласовали. Странно только, что лорд–ректор выдал сведения до того, как я сам подступился с этим вопросом. Не в его характере. Неужели подсказывает линию поведения, разрешая высказаться?

– Я ни в коем случае не утаиваю Алессаль от общественности, лишь выражаю озабоченность и предупреждаю вас, что следует подготовиться к её визиту. Она огнеопасна и совершенно не контролирует внутренний огонь. Много времени проводит в воде несмотря на прямой запрет. Ей не интересен Эрмид и жизнь в нём, она планирует вернуться домой, потому её поведение в академии может быть несколько… незаинтересованным.

– Если она не будет прилежно учиться, её выдадут замуж, хочет она того или нет, – прямо сообщил Родсон. – В семье Фогрейв давно не было юных девушек, жених найдётся без дебюта в обществе.

Его светлость лорд–ректор демонстративно обратил внимание на виднеющуюся за окном башню, в которой располагалась личная лаборатория повелителя.

– Боюсь, выдать замуж Алессаль – это, скорее, испортить отношения, чем наладить связь, – со вздохом признал я, сам же благодарно кивнул.

Напоследок Родсон достал тоненькую книжицу с нижней полки и протянул мне, себе же взял несколько объёмных фолиантов и ушёл в специальный кабинет для работы с опасными магическими изданиями.

Я взял ещё несколько книг и так же отправился в один из закрытых кабинетов, а не к одному из многочисленных столов у панорамных окон, но с иной целью – не попасться на глаза местным леди.

Устроившись в уютном зелёном кресле и включив десяток магических светильников над головой, начал с выданной ректором книги.

«Огненные тёмные. Классификация»

– Ничего себе, какой раритет, – удивился я, открывая первую страницу, исписанную мелким, но хорошо читаемым почерком. – Похоже, трофей. Надо же.

«Впервые я попал в Луцан ребёнком», – гласила первая запись.

Замерев от озарившей мысли, открыл последнюю страницу. На ней красовался оттиск герба Фогрейвов.

Почему дневник моего предка находится не в семейном архиве?

Что она, демон задери, делает в сокровищнице Орина среди остальных трофеев королевской семьи?

Кожа на руках загрубела, покрываясь костяными пластинами. Зверею.

Из библиотеки вышел незадолго до официального ужина и бала–маскарада. Прошёл по пустующим коридорам к себе, радуясь, что местные дамы заняты внешним видом, а не поиском плотских развлечений, не придётся грубить или лицемерить, если кто–то перешагнёт грань дозволенного. А грань, увы, сильно истончилась с приходом во дворец очередной жены повелителя – демонессы. Со свитой, разумеется.

Драконы считали практику двенадцати жён ненужной и неправильной, разрушающей. Но в послевоенные годы многое шло против правил. Приходилось спешно договариваться со множеством сильных и конфликтных рас, дипломаты и вояки остановились на таком варианте. И он бы подошёл демонам, эльфам, вампирам, людям и ещё трём десяткам рас, но не драконам, которые не желали отдавать бразды правления. И сами себя тем ослабили.

Повелитель потерял лицо среди своих и приблизил исконных врагов – коварных демонов и лицемерных вампиров, окружив себя ими, словно щитом.

Цитадель драконов, а именно так переводилось название королевского дворца с нашего древнего наречия, превратилась в клоаку. Прогнившую. Циничную. Развратную. Отвратительно вульгарную.

И практически лишённую драконов.

А ведь в отличие от других рас мы имели преференции – личные покои, доступ в закрытые галереи и библиотеки. Цитадель была настроена на драконов и повиновалась только нам. Древнее строение. Артефакт. Который неуклонно теряет силу, а не собирает и накапливает, как изначально задумано.

Я заблокировал мысли, пока они не ушли в запрещённую сторону – осуждение политики действующего короля. Не время и не место. Отругал себя за недозволительную вольность; отговорку, что редко бываю при дворе и отвык контролировать мысли, не принял. Это слабость, не моя стратегия.

Шире расправил плечи, призвал зверя к порядку – его эмоции в цитадели рвались наружу, выплёскивались желчью. В груди пекло и клокотало, да так сильно, что в спальне раскашлялся дымом. Давно так не терял контроль.

Пришлось железной рукой сжать шею дракона, заставить заткнуть мыслишки куда подальше и не отсвечивать, потерпеть до момента возвращения домой.

Домой…

Образ Алессаль моментально усмирил хищника, он разве что не зарокотал от удовольствия, представляя, как почувствует её запах, увидит идеальную осанку, гордо поднятый острый носик и сверкающие злостью глаза.

А то, что злость будет, я не сомневался. Ящерица обожала выводить её из себя и ловко перехватывала контроль надо мной, стоило на мгновение замешкаться – залюбоваться нежным овалом лица, заслушаться мелодичным и нежным голосом, коснуться атласной кожи.

Часы на каминной полке заскрежетали непривычной уху механикой – стрелки сошлись на условленном времени, и я заторопился со сменой наряда. Пальцы сошлись на галстуке, завязывать который я доверил Алессаль. Любая другая с ума бы сошла от счастья, но маленькая проказница даже не представляла, какая честь ей оказана.

Губы растянулись в улыбке.

Магией сменил наряд, бережно сложил галстук с отпечатком её силы, положил в карман. Можно сказать, он сработал сегодня как талисман – помог выторговать у повелителя немного времени, избавиться от назойливой принцессы и разговорить господина ректора. Отличный результат. Если повезёт сбежать с маскарада, буду носить его с собой всегда.

Оглядел себя в зеркале. Выгляжу слишком довольным.

Скривил физиономию, затем вспомнил строчки из дневника предка. Лицо закаменело.

– Гораздо лучше, – холодно сообщил отражению в зеркале.

Ужин прошёл вполне терпимо – меня посадили в окружении надушенных молодых леди на выданье, которые лишь ахали, охали, глупо хихикали и, кажется, не были способны на членораздельную речь. И это было куда лучше, чем присутствие Луаны или кого–нибудь из её сородичей – демонессы обожали шалости за столом и часто ставили мужчин в неудобное положение. В их сторону старался не смотреть – и так с каждым мгновением, проведённым во дворце, всё сильнее накапливалось напряжение.

А Цитадель стонала. Изнемогала от происходящего в её стенах. Жаловалась. Присутствующие за столом драконы даже есть не могли, включая короля Орина, который усиленно делал вид, что занят беседой с советниками.

Сидящий напротив лорд Гоард, владыка северных пиков, синекрылый древний дракон и наш дальний родственник, смял вилку и скатал в металлический шар. Он на грани. Или уже перешагнул её.

Поймал пылающий взгляд, изогнул брови, призывая держать себя в руках. Мы не в том положении, чтобы диктовать условия. И сами в том виноваты. В отличие от других рас разобщены, встречаемся редко, интриги не плетём, считая это действо ниже нашего достоинства.

Лакей за спиной древнего лорда нервно сжимал новую вилку и не мог набраться смелости положить её рядом с тарелкой. Гоард отвлёкся на его страх, коротко мне кивнул и чуть сместил корпус, позволяя слуге выполнить работу, что тот быстро и провернул.

Да уж. Дело плохо пахнет. И, похоже, мне стоит поговорить с отцом. Интрига вокруг королевского трона в самом разгаре, а мы отсиживаемся в стороне.

Я проводил девушек–соседок по столу в бальную залу, сдал на руки взбудораженным маменькам и неожиданно для себя задержался. Бедные дамы то и дело косились в сторону группы демонов, выискивающих жертв на этот вечер, но лицо старались держать и строго наказывали барышням танцевать только с одобренными советом кумушек джентльменами.

Дожили.

В королевском дворце небезопасно. И кому? Юным леди, которых по умолчанию должны оберегать все мужчины!

Руки поневоле сжались в кулаки.

Представил, что Алессаль тоже здесь и так же, как остальные барышни, может быть использована опытным и коварным обольстителем.

В ушах зашумело. Сердце заколотилось яростно и гулко.

Звериная суть бунтовала и требовала уничтожить врагов, стереть с лица земли, очистить Цитадель от наполнившей её доверху скверны. Сделать то, для чего рождён мужчина – защитить женщину.

Юная леди, которую я доставил под опеку матери, кашлянула, привлекая моё внимание.

– У вас глаза изменили цвет, – едва слышно сообщила она, привстав на цыпочки, чтобы я точно расслышал. Затем сжала губы, собираясь с духом, и продолжила: – Я вас не выдам, даю слово. Но вам, наверное, стоит уйти. Мы справимся, мы здесь не впервой, не переживайте, пожалуйста.

У меня на мгновение пропал дар речи. Девчонка пыталась спасти меня от необдуманного поступка!

Нет, ну я, конечно, молод и горяч, но не идиот сражаться со всем дворцом в одиночку. Увы, здесь даже чистая сила не поможет, только политика. Интриги, многоходовые, хорошо продуманные, взвешенные комбинации. А я лишь в начале пути и пока вынужден играть на чужом поле и по чужим правилам. Но шаг девчушка сделала, достойный похвалы, ничего не скажешь.

Выглядела она нервно, но решительно и даже немного довольно – ещё бы, поймала дракона за хвост. Такие проявления сущности мы позволяем себе только в кругу близких или если совсем теряем контроль.

– А вы не робкого десятка, – похвалил её.

– Вы дракон и девушку не обидите даже если будет, за что, – убеждённо произнесла брюнеточка и посмотрела в сторону демонов, показывая, что видит источник моей ярости и полностью солидарна. – А робкие девушки во дворце не выживают. Это мы с Мейзи немного взволновались, когда нас посадили рядом с вами, и вели себя, как две… Простите нам наше поведение, ваша светлость.

Она смутилась и покраснела, прикрыла лицо веером, стрельнула глазами, магией добавив в прозрачную зелень яркости.

Кокетничает. Вот ведь… девушка.

Замирает от собственной смелости, не до конца верит, что обратилась к дракону, едва не падает в обморок, понимая, что зверь в бешенстве и я теряю контроль, но кокетничает. Кому такое ещё может прийти в голову? Как ни крути, девушки – удивительные создания.

Хмыкнул. Они бы отлично сошлись с Алессаль. Та тоже только с виду нежная, а внутри – сталь и глубокое убеждение, что мужчины созданы для того, чтобы угождать прекрасным созданиям с лукавым прищуром.

– Вы полностью прощены. А я, признаться, изменил своё решение. В вашем с Мейзи противостоянии с демонами ставлю сто золотых, что победа будет за вами, – сделал я комплимент, который этой барышне наверняка дороже любых других.

Так и оказалось. Зарделась искренне, не притворно. Юных леди редко хвалят за ум и смелость. Точнее, чаще ругают за эти качества. К сожалению. И тем такие комплименты приятнее.

– Всё же мы будем держаться от них подальше, – благоразумно заметила девушка, а затем склонила голову к плечу и сощурилась.

Меркантильная девочка. Отбросила страхи ради выгоды. Интересно, будет юлить или скажет прямо в лоб? Похоже, второй вариант.

– Дерзайте, – заметил со снисходительной усмешкой, зная по опыту – её это спровоцирует на смелость.

– Жаль, драконы редко танцуют. Ваше внимание позволило бы мне выделиться среди остальных девушек.

– И найти мужа? – закончил я, состряпав понимающее лицо.

– Нет. Привлечь внимание кумушек, быстро оттанцевать несколько танцев, сделать вид, что протёрла туфлю, и сбежать. Я планирую поступить в академию, чтобы меня не выдали замуж против воли, – призналась она. – Нужно готовиться.

– Тогда я, несомненно, не вправе вам отказать, – сообщил, подавая руку и выводя смелую леди в центр залы, где уже готовились к первому танцу. – Моя сводная сестра в этом году тоже поступает в академию.

– Я слышала, она из немагического мира, – вновь немного робея уточнила брюнеточка.

– Верно. У неё небольшой магический потенциал, но характер… Академия вздрогнет.

– Даже так? – Зелёные глаза девушки блеснули неподдельным восторгом. – Тогда позвольте представиться более обстоятельно: будущую подругу вашей сестры зовут Нарин Рувс, – с достоинством произнесла она, приседая в положенном по традиции реверансе перед танцем.

– Теперь я начинаю переживать, что просчитался и дал Алессаль не союзника, а сообщницу, и академия вряд ли выстоит.

– Одно другому не мешает, ваша светлость, – ответила девчонка дерзко. А затем посмотрела серьёзно и сказала: – Позвольте поблагодарить вас за оказанное мне внимание и доверие. Я вас не подведу. Если мы не станем подругами с вашей сестрой, даю вам слово, что не стану ей мешать и при необходимости поддержу.

Вот тебе и простая человеческая девушка. Настоящая аристократка. И достойная компания для Алессаль.

Которая убьёт меня, если узнает, что я прикрыл ей тыл в женском сообществе.

Отбросил мысли о своей ненаглядной красавице, чтобы продолжить разговор.

Больше танцевать ни с кем не стал – условился о встрече с Гоардом, немного покружил по залу, дождался, когда Луана исчезнет с очередным кавалером в тёмной галерее и тоже ретировался. Меня ждала Алессаль. Как бы она ни принимала нейтральный вид, знал, что она не любит, когда я улетаю на всю ночь.

Солнце ещё не село, и я воспользовался нелюбимой мной телепортацией, чтобы успеть пожелать моей леди спокойной ночи. Пусть спит крепко и спокойно.

Улыбаясь, переместился к границе поместья, откуда пешком добрался до Урграна. И обомлел, увидев практически обнажённую красавицу у края бассейна.

– Отлично! – воскликнула она и захлопала, чему–то радуясь.

– Согласен. Можешь всегда встречать меня в таком виде, – оценил я тонкий шёлк, отороченный кружевом, и девушку, в него наряженную.

– Рагнар! – завопила она, прикрывая грудь.

Она не испугалась, но разгневалась, по телу её поползла тёмная дымка, скрывая напряжённую фигурку в стратегических местах.

– Поблагодари Тьму за заботу, – напомнил я главное правило общения с магическим источником.

Алессаль не чувствовала себя защищённой даже под слоем тьмы, потому я снял тяжёлый камзол, подумал, что ей в нём будет неудобно, без жалости отбросил в сторону и начал расстёгивать рубашку, чтобы накинуть её на худенькие плечи.

– Рагнар!

Она вновь произнесла моё имя, но голос звучал… испуганно?

Чего она испугалась?

Подошёл к напряжённой, как струна, девушке, надел на скрытое тьмой тело белоснежную рубашку, перевязал тонкую талию галстуком.

– Отличное вышло платье. Так ведь удобнее? – уточнил мягко.

– У меня… у меня есть платье. И вообще, почему ты вернулся? Ты говорил, что будешь отсутствовать несколько дней, – потребовала Алессаль отчёта, явно чувствуя себя куда увереннее в одетом виде. При этом от меня не уходила, ещё и пальчиком в грудь ткнула и не убрала. Ждала ответа.

Взял её ладонь, приложил к своей груди, накрыл рукой, не отпуская.

– Сердцем почувствовал, что нужен тебе, – произнёс, испытывая страстное стремление схватить её в охапку и поцеловать.

Алессаль Фогрейв

Когда Рагнар начал раздеваться, я испугалась. За долю секунды в голове пронеслись все те ужасы из новостных репортажей с Земли, дополнились мыслью, что я в полной его власти, бежать некуда, бесполезно. Сердце дёрнулось, нашла в себе силы лишь выдохнуть его имя.

Брат застыл, удивился моей реакции. Приблизился, поднимая рубашку так, чтобы я продела руки в рукава. Перевязал галстуком талию, стараясь не касаться моего тела, не пугать лишний раз.

Заботится. Своеобразно, но заботится, не желает зла. А я навыдумывала себе, бестолочь. Нашла, кого пугаться, честное слово.

Туго затянутый на талии галстук заставил прямо держать спину и придал уверенности. Попеняла негоднику за самодеятельность, уточнила, почему так рано вернулся, когда обещал отсутствовать несколько дней, ткнула пальцем в широкую грудь. Удивилась, какая она горячая, даже успела подумать, что он заболел. Но Рагнар – это Рагнар, тому палец в рот не клади, руку по локоть откусит, и здесь отличился: прижал мою ладонь к своей груди, что не оторвать.

А сердце его бьётся мощно и гулко, рвётся в мою руку, словно там его место.

Смотрю на мужчину, забыв о дыхании, о времени, обо всём на свете. Есть только он и я. Мы.

– Сердцем почувствовал, что нужен тебе, – произнёс он, так яростно и дико сверкая глазами, что куда уместнее была бы фраза: «Хочу – не могу, раздевайся, женщина, не спорь со своим властелином!»

Смутилась глупой фантазии, опустила взгляд в попытке скрыть смущение.

«Ошибка! Ошибка! Ошибка!» – завизжала сирена в мозгу, когда увидела, что моё предположение попало точно в цель и Рагнар отреагировал на дефиле в нижнем белье так, как должен реагировать нормальный здоровый мужчина.

Поднять голову не смогла, отвернула в сторону. Лицо словно кипятком окатили – жгло от стыда.

– Отпусти, – выдавила на грани слышимости.

– Ни за что, – был ответ. Меня подхватили на руки и понесли в дом. Словно дикарь потащил жертву в пещеру. Дрогнула, замерла в его руках. Успокоил: – Не ходи босяком, вечером прохладно, простудишься. И вообще, девушке не стоит бегать без обуви, кожа загрубеет и ты не сможешь ощущать поцелуи должным образом.

У меня от удивления едва глаза не выпали и страхи куда–то пропали.

– Чего–чего? – переспросила, не доверяя своим ушам. – Целовать пятки? Зачем?

Настал черёд Рагнара гнуть тёмные брови.

– Ты подшучиваешь? – уточнил он, нахмурившись.

– Нет! Кто вообще целует пятки? Зачем?

– Объясню, – пообещал он, продолжив путь.

Я уже привыкла, что он передвигается со мной так, словно я ничего не вешу, но на всякий случай не вырывалась – всё же по лестнице опасно ходить и без ноши. По этой же причине рассчитывала на незамедлительный рассказ про эрогенные зоны на пятках или что там за извращения практикуют в Эрмиде. Вряд ли ведь Рагнар так запыхался, поднимаясь, что молчит.

– Ну, – поторопила его.

– Что? – уточнил, пожав плечами и продолжая движение как ни в чём не бывало, взгляд при этом был хитрый–хитрый. Интригует гад.

– Объясняй давай, мне ведь интересно, – потребовала настойчиво.

Стопы не ассоциировались у меня с чем–то эротичным и вообще… это ведь ноги! Грязные! Даже если пробежишь из душа к кровати, всё равно ведь испачкаешься. Как потом целоваться? И там щекотно. Можно дёрнуться, да так, что целующий угодит в травмпункт.

Поморщилась.

Фильмы и книги, которые читала, момент с пятками не прояснял, а любопытство терзало душу. Я не могла представить себя в такой нелепой ситуации, потому, видимо, не представляла и мужчину, страстно лобызающего столь непривлекательную с моей точки зрения часть тела.

– Алессаль, объяснения бесполезны. Я сторонник практического подхода. Покажу. Так ты точно всё поймёшь, – заверил Рагнар, едва не мурлыкнул и… свернул к двери в свои покои.

– Что ты творишь, гад? – возмутилась я, выпрямляясь у него на руках и яростно заглядывая в глаза. – Живо иди в мою спальню!

– Слушаю и повинуюсь, моя прекрасная леди. Действительно, на своей территории тебе будет спокойнее, – продолжил паршивец гнуть свою линию.

– Рагнар, я тебя сейчас придушу!

– Сил не хватит.

– Тогда укушу. Больно!

Мужчина уже достиг моей двери и открыл её. Вцепилась в косяк не позволяя пройти дальше.

– Это невероятно пикантно и будит страсть, – играя бровями, ответил Рагнар.

– Издеваешься? – сообразила, наконец.

– Немного. Ты совершенно очаровательна, когда злишься и приказываешь, – заявил братец и понёс меня к выходу на террасу, остановившись лишь возле наполненной ароматным маслом чаши. – Выпусти Огонь, ему нужно прийти в себя после бассейна. Не забывай, что он – не просто стихия, которая может замереть и переждать что угодно, ему в воде физически плохо. А Тьма, по идее, напротив любит воду. Поговори с Огоньком, возможно, тебе есть смысл оставлять его в чаше, а самой купаться ночью, – дал совет брат.

– Каад тоже велел плавать ночью, но я забыла, – призналась, понурив голову.

Огонька высадила в чашу с извинениями и обещаниями больше так не шалить, а затем наблюдала, как медленно воспламеняется горючее масло, словно моему бедному зайчику не хватило сил выжечь его жадно и страстно, как он всегда делал. Ни искорки, ни звука. А ведь он всегда так радостно купался в масле, ревел от удовольствия, трещал бенгальскими огнями, рассыпая огненные брызги вокруг.

Чувство вины затопило с головой. Я невнимательная и эгоистичная девица, нет мне прощения.

– Тебе пришлось многое изучить за короткий срок, неудивительно, что не вся информация усвоилась. Это как с поцелуями пяточек – пока не начнёшь практиковать, не поймёшь всей прелести, – своеобразно успокоил Рагнар, опуская меня на подушки в беседке с панорамным видом, притом ноги бессовестно положил на свои колени.

– Кому это ты регулярно целуешь пятки? – спросила раньше, чем осознала, насколько ревниво это звучит. И дерзко.

Я ещё и язык свой не контролирую! Да что со мной сегодня такое? В присутствии Рагнара мозг словно работает через раз, выставляя меня в непригодном свете.

Вместо ответа мужчина начал неспешно, но довольно сильно массировать мои ступни, растирать пальчики, сдавливать их, поглаживать. Выходило совсем не щекотно. Отнюдь нет. Приятно! Безумно, восхитительно, бесконечно приятно.

И это я не танцевала весь день, не бегала на каблуках. В этом случае массаж и вовсе показался бы небом в алмазах.

Неожиданно для себя откинула неприятные мысли, расслабилась и откинулась на подушки. Потрясающе красивое закатное солнце и неприличность ситуации тоже не смущали и не отвлекали – не до них. Я растекалась лужицей от неспешных движений, плавилась, млела. И совсем позабыла о брошенной в сердцах фразе. Но Рагнар ответил, пусть и не сразу.

– Алессаль, – обратился он, заставляя приоткрыть один глаз и извлечь пару извилин из океана блаженства, – отшлёпать бы тебя за подобные слова, – закончил строго.

Мозг не сразу смог обработать столь возмутительную информацию! В кровь впрыснули адреналин, я подскочила, пружиня от злости, накаливаясь. От хорошего настроения и расслабленности не осталось и следа.

– Ты меня с ума сводишь своими заявлениями! То заботишься, то бесишь. Выбери уже одну линию поведения! – выпалила я, совершенно не контролируя эмоции, и ушла к себе, вколачивая пятки в ковровое покрытие. Огонёк не забирала – он только начал разгораться и ему требовалось время на восстановление, приду за ним позднее.

Когда закрыла дверь в свою спальню, меня трясло от обиды и злости, и зла я была прежде всего на себя. Слишком доверилась ему. Расслабилась. Утратила ориентиры. Позволила фантазии работать активнее, чем разуму, обманулась.

Совместное проживание с мужчиной на одной территории в моём возрасте – огромная ошибка. Мы забываем о родстве, забываем о разуме. Оба срываемся и ведём себя непоследовательно. Ни к чему хорошему это не приведёт.

Нужно руководствоваться первоначальным планом – найти путь на Землю и забыть Эрмид с его обитателями, как страшный сон. В немагическом мире я чувствую себя как рыба в воде – там всё понятно и просто, там я ни от кого не завишу, здесь же – сплошные головоломки, от которых устала, не успев выйти в свет и погрузиться в них окончательно.

И Рагнар с этими бешеными перепадами настроения! Ещё и учит меня вечно по своей идиотской методике – ничего толком не объясняя! Пусть моя подруга–цан и вступилась за него, когда я вскользь на это пожаловалась, сказала, что со мной лучше работают провокации, я так не считала. Достаточно нормально объяснить, кто есть кто и всё!

Но нет же, по–человечески здесь не умеют!

Интриги, правление мирами, короны с их протекцией, магические клятвы, непонятные и опасные расы – не моё. Душа не лежит. Вот вообще никак. Это только в фильмах и книгах здорово, в жизни – сплошная головная боль. И тонну информации, которую местные изучают с пелёнок, от меня требуют освоить за пять минут и филигранно использовать, будто я робот такой – закачай данные и никаких проблем.

А насколько здесь опасно – не передать словами. В лесу деревья изуродованы доверху, в море не зайти, расы через одну коварнее другой. Боюсь представить, что творится во дворце. Уверена – там опаснее, чем при встрече с голодным драконом.

Я накручивала и накручивала себя, расхаживая по комнате кругами, пока вдруг эмоции не закончились – лопнули, как мыльный пузырь. Потому что на самом деле я не испытывала и десятой доли тех чувств, что демонстрировала, надев личину дочери рода Фогрейв. Это всё игра. Ненастоящая я. Образ для нового мира, который я выбрала, вжилась и проигрывала, а на самом деле я совсем другая. Не милая неженка Алессаль, которой стала рядом с сильным и властным Рагнаром.

– Если так посмотреть… – произнесла медленно и повернулась к зеркалу, уставившись в него так пристально и жадно, точно оно способно показать душу со всем содержимым и дать ответы на все вопросы.

Холодное отражение не питало иллюзий и отражало ту меня, что я не хотела видеть: не сильную, решительную, гордую и здравомыслящую девушку, а ослеплённого желаниями и гормонами влюблённого подростка. Хорошую девочку Алесю, послушную дочь рода Фогрейв.

Я увлеклась братом и потеряла часть себя, это глупо, недальновидно и совершенно непростительно в моём положении. Эмоции лишь вредят – ослепляют, мешают, искажают действительность.

Недопустимая слабость.

Выдохнула, собралась с духом, посмотрела на себя ещё раз.

Состряпала свирепое лицо.

Пожалуй, стоит честно ответить себе на главный вопрос – кто я такая: земная девушка Алеся, приёмная дочь лорда Фогрейва или тёмная и опасная огненная леди?

Что я на самом деле чувствую? Чего хочу?

Сама.

Если опустить «должна», «согласно этикету», «девушке положено», отбросить слабость и страх, бесконечные метания. Прислушаться к себе. Признать, что я – не светлая милая девочка, а тёмная.

Тёмная – это ведь не злая и страшная, не плохая и гадкая.

Отражение в зеркале изменилось: черты лица заострились, а взгляд стал из деланно–сурового мефистофелевским, коварным, но твёрдым и уверенным, сильным.

Я знаю, чего на самом деле хочу. Но звучит это даже в мыслях настолько странно, непривычно и жестоко… Кажется, пора признать, что я – не милое, воздушное создание, каким хотят меня видеть окружающие.

Посмотрела на девушку в отражении. С искренними голубыми глазами, светлыми локонами и белоснежной кожей, под которой клубится первородная Тьма.

– Хочу разобраться во всей этой истории и наказать тех, кто долгие годы планирует воспользоваться мной в своих интересах, полагая, что я это позволю.

Наивные!

Я приняла себя слабую. Приняла тёмную. Приняла Тьму и Огонь. Словно, наконец, смогла собрать себя по частям в единое целое и взять ответственность за свою жизнь в собственные руки.

Что–то в глубине души довольно рыкнуло: «Вр–раги – это хор–рошо, это весело».

Хмыкнула. Такой я себе нравилась гораздо больше.

– Ни сомнений, ни жалости, – твёрдо произнесла своему отражению и той азартной сущности, что нетерпеливо рокотала внутри, словно запертый в клетку зверь, увидевший ключ в руках сторожа. – Выходи. Я больше не боюсь быть тёмной.

Солнечное плетение полыхнуло огнём, запуская по венам поток ледяной ярости. Глаза налились непроглядной тьмой. Тело распрямилось, вытянулось до хруста костей, до дикой боли в сухожилиях. Запястья обожгло чёрными рунами, открывая доступ к накопленной за тысячелетия силе рода. Рванувшей навстречу угрожающей мощью. Норовящей смести, задавить, проглотить.

Не дрогнула. Устояла. Даже бровью не повела.

Это. Моя. Сила.

По праву рождения. По крови. По предназначению.

Я больше никогда не буду бояться. Трепетать должны мои враги.

«Наша девочка», – довольно прошелестела Тьма. Теперь я знала, что это она. Чувствовала каждой клеткой кожи.

Ещё сильнее выпрямилась, развернула плечи. Пришло понимание, что это и была настоящая инициация, а опыт в саду – лишь знакомство, где меня пустили на крыльцо, рассмотрели, но не открыли дверь, посчитав неготовой.

Только теперь я могу называть себя истинным именем.

Только теперь оно мне принадлежит.

Я – огненная тёмная Ласси Миа Нанд. Правящая. Саашани. Я выполню свой долг, не отступлю. Не позволю подрезать крылья мнимой заботой. Не обманусь чувствами. Открою сердце лишь достойному и только тогда, когда посчитаю нужным.

Губы растянулись в улыбке. С таким подходом в академии магии будет куда интереснее.