На востоке материка, примыкает к Восточному морю. На севере граничит с Южным Путем, на юге — с Надеждой и заливом Мейсона.

Равнинный, немного холмов, много рек, крупнейшая из которых — Ханай.

Умеренный.

Фаунтерра, Маренго, Арден, Руйальд.

Преуспевающая земля, первая по ВВП в Империи. Развиты искровая техника, рельсовые дороги, сельское хозяйство, производство оружия и доспехов, ремесла, торговля. Лояльное налогообложение и распад феодальных отношений очень стимулирует развитие промышленности.

Сильна централизация власти, огромно влияние имперского двора. Феодалы слабы, очень сильно чиновничество (т. н. «собачки»). Высоко развиты культура, искусства, наука. Действуют два университета (Фаунтерра и Маренго), академия художеств (Фаунтерра), ряд библиотек, театров, консерваторий.

Предметом гордости является близость к императору, а также высокий уровень развития культуры и техники, опережающий окраинные земли на пару поколений.

Уровень преступности низок; феодальный произвол практически отсутствует.

Ощутима коррупция, с которой Династия борется с переменным успехом.

Блистательная Династия, она же Арденская, она же Династия Янмэй.

Любопытно, что, по факту, Династия не оправдывает ни одного из этих трех названий.

Древний город Арден считается исконным, титульным родовым владением императоров. Владыка Адриан, к примеру, носит полный титул: Адриан Ингрид Элизабет рода Янмэй, герцог Арден, император Полари. Но фактические резиденции императоров находятся в Фаунтерре и Маренго, а в Ардене владыки находят покой только после смерти — в усыпальнице храма Прощание. Потому титул «герцог Арденский» звучит двусмысленно и мрачно, и редко применяется к ныне живущему владыке — чаще к покойным.

Блистательная Династия — также не вполне точное название. Третья Династия Мириам, свергнутая в 12 веке, славилась куда большим блеском и роскошью. Янмэйцы тех времен отличались от мириамцев как раз сдержанностью и прагматизмом, и выглядели недостаточно царственными — блеклою тенью прежних владык. Ольгард Основатель — первый янмэйский император — нарек свою династию Блистательной как раз затем, чтобы хоть на словах преодолеть этот недостаток.

И наконец, не все императоры Династии Янмэй являлись янмэйцами по крови. Если владыка брал в жены софиевку или агатовку, то его дети становились, соответственно, софиевцами или агатовцами. Лишь в следующем поколении, избрав невестой янмэянку, принц возвращал своим детям род Милосердной Праматери. Так что название «Династия Янмэй» указывает не столько на кровь, сколько на принципы управления страной, изложенные Праматерью, и повсеместно применяемые данной Династией.

Невозможно описать культуру Земель Короны в одной статье. Даже кратко. Даже в общих чертах. Каждая эпоха истории Полариса внесла огромный пласт в культуру и искусство столичных земель. В ней отпечаталась и сияющая мудрость Праматерей, и языческий мистицизм Веков Ереси, и безнадежное отчаяние Эры Светоносцев, побежденное лишь легендарною воинской доблестью. Сладкие Века, полные гедонизма, сладострастия и грубой роскоши, сменялись кровавым ужасом Багряной Смуты. Сухой прагматизм Ольгарда Основателя уступал место романтике Расширения Границ, а затем — искровому блеску Веков Науки…

Если иные народы — Ориджины, Альмерцы, шаваны, Путевцы — творили те или иные вехи в истории Полариса, то Фаунтерра впитала в себя всю историю целиком. Менталитет и культура времен Адриана и Телуриана, описанная в книгах, — это даже не надводная часть айсберга. Это — горстка снега на его верхушке.

Северо-восток. Имеет выход к Морю Льдов; контактирует с Восточным морем, но не имеет портов на нем (до мятежа Эрвина Софии). Граничит на западе с Нортвудом, на юге — с Южным Путем. Через Кристальные Горы имеет выход на другой материк — Запределье.

Гористый. Около 40 % площади заняты Кристальными Горами. Еще порядка 40 % — холмистые предгорья. Потому, хотя земля довольно обширна по территории, но плодородные площади невелики.

Холодный, умеренно континентальный.

Нужно отметить, что «холодный север» по меркам Полариса не так уж холоден по земным представлениям. Первая Зима сравнима по климату с Москвой, но не с Норильском.

Первая Зима, Беломорье, Лид, Майн.

Основными источниками дохода являются производство овечьей шерсти, оружия и доспехов, стали; добыча железа и серебра; кроме того — трофеи и дани, полученные в военных походах.

В виду централизации власти в Империи, число войн сокращается, военные и оружейные доходы падают. Снижается и прибыль от производства стали: Земли Короны используют более прогрессивные методы выплавки, что делает продукцию Ориджина неконкурентной. Потому наблюдается регресс экономики.

Герцоги Ориджин.

Весьма консервативное феодальное общество. Централизованная герцогская власть опирается на военную аристократию. Отсюда — суровые законы и нравы, множество неписанных правил, твердые понятия о чести, благородстве, кодексе воина.

Очень гордый народ с сильным чувством превосходства. Истоки этого — в древности земли, военной славе ее выходцев, святости Первой Зимы.

Простой люд очень верующий. Обожествляет двух Праматерей: Агату и Глорию. Герцогский род использует это для утверждения собственного величия.

Действует «социальный лифт» в военной сфере: простолюдин может стать греем, затем — кайром. Из-за этого земля весьма милитаризована, число желающих служить — огромно.

Повадки и принципы воинского класса кайров оказывают огромное влияние на менталитет всего герцогства. Кодекс чести кайра представляет собой систему неписанных правил, складывавшихся столетиями. Привести полный список правил не представляется возможным — хотя бы потому, что его и не существует. Ограничимся тем, что дадим иерархию ценностей, которыми должен руководствоваться кайр.

1) Верность сюзерену — то есть, исполнение его воли.

2) Защита жизни и чести сюзерена. Все верно: воля лорда ценнее, чем защита его жизни; кайр обязан убить лорда, если тот прикажет ему это.

3) Защита членов семьи сюзерена. Спасать из огня самого лорда или его детишек — не вопрос для кайра: разумеется, лорда (если только он не прикажет обратного).

4) Следование заповедям Праматерей, особенно — почитаемых на Севере Агаты и Глории. В данный пункт входит защита слабых и невинных, поскольку это угодно Праматери Глории. Сюда же входит и честность пред лицом сюзерена, предписанная одною из заповедей Агаты.

5) Следование Северному Закону. Северный Закон заслуживает отдельной статьи, здесь упомянем лишь общий его дух: (а) Север всегда един перед лицом стихии, бедствия, общего врага; (б) Север ценит свою историю, культуру и традиции; (в) Севером правят смелые и умные — то бишь, воины и лорды; удел остальных — беспрекословно подчиняться.

6) Защита своей жизни.

7) Защита своей чести. Многие кайры склонны рисковать жизнью на дуэлях, отстаивая свою честь, но это — нарушение кодекса. Правильно — проглотить и переварить обиду, но сохранить себя в целости, как боевую единицу войска сюзерена.

8) Уважение к воинам, в том числе — к противнику.

9) Следование общеимперским законам. (Идет не только последним в очереди, но еще и под «лишним» номером: 9 — на 1 больше священной восьмерки. Кайры не то чтобы игнорируют имперские законы, но исполняют их только по остаточному принципу: если они не противоречат никакому северному правилу.)

Кристальные горы, расположенные довольно далеко от Фаунтерры, тем не менее, начали осваиваться людьми рано — еще в третьем веке. Причиною тому были весьма подробные карты, составленные еще Праматерью Еленой-Путешественницей. На них с большой точностью были обозначены несколько месторождений серебра. Предприимчивые люди организовали ряд экспедиций, которые нашли эти месторождения. Добыча серебра и стала причиной основания первых северных городов — Лид и Майн (3 век), Стил (4 век).

Вслед за серебродобытчиками Север стали осваивать пастухи: многочисленные долины и плоскогорья Кристальных Гор были раем для овец. Великая ныне Первая Зима возникла первоначально как пастуший поселок. Где овцы — там и шерсть, где шерсть — там пряжа, где пряжа — там торговля. Первая Зима постепенно росла за счет мастерового и торгового люда, понемногу обретая черты городка. Тогда — в 4–5 веке — ничто в Первой Зиме не напоминало ее нынешний грозный облик. Не было ни замка, ни городских стен, ни рыцарей, ни оружия. Стоящие на серебряных рудниках Лид, Майн и Стил были лакомым куском для тогдашних лордов, потому серьезно укреплялись, тщательно оборонялись баронскими дружинами. Пасторальная же Первая Зима не была интересна феодалам. Номинально она принадлежала ко владениям лидского барона, на практике взаимоотношения пастухов с лордом ограничивались уплатой смехотворного налога. Даже преступность миловала Первую Зиму: набожность ли тамошнего люда была причиной или красота природы, умиротворяющая душу, — так или иначе, Первая Зима годами не знала убийств, а редкие кражи почти всегда успешно раскрывались и карались с известным милосердием.

Меж тем, произошло важное событие, изменившее путь истории. В середине 6 века лидским лордом стал барон Артур Агата рода Агаты. Пять поколений его предков направляли все свое усердие на захват серебряных рудников у соседних баронов Стила и Майна, а также на оборону своих собственных. Никаких более амбициозных целей, чем немножко расширить свои «серебряные владения», они перед собою не ставили. Артур Агата был человеком иного толка. Его мать — баронесса Агата — славилась дивной красотою, а также удивительным сходством с самой Праматерью. В душе лорда Артура любовь к маме смешалась, слилась с любовь к Праматери Агате — и он стал фанатиком. Начисто отбросив веру в равенство Праматерей, Артур убедил себя и своих вассалов: боги никогда не создавали женщину более прекрасную, мудрую и великую, чем Светлая Агата. Остальные Праматери и Праотцы были не более чем свитой, эскортом при Агате (хотя она скрыла сей факт в своих мемуарах, поскольку была не только мудра, но и скромна). Вера лорда Артура была откровенной ересью, но упала на благодатную почву. Сложно верить в шестнадцать совершенно разных, но равно великих божеств. Грубым и простым вассалам Артура Лида гораздо легче было уместить в душе одну веру и один абсолютный идеал.

Надо заметить, барон Лид был не одинок в своем типе ереси. В разных землях тогдашнего Полариса то и дело возникали подобного толка культы: возвеличение одной Праматери или Праотца в ущерб иным. Эта тенденция была тогда вполне обоснована: людям еще не хватало образованности, душевности, мудрости, чтобы принять возможность существования нескольких истин. Древние люди тяготели к максимализму, отбрасыванию полутонов. Так, прямо в Фаунтерре широчайшую известность получил культ Мириам, проповедующий полную свободу любви, жизнь ради удовольствия, произвольный и свободный секс с кем угодно, включая оргии и инцесты. Слава богам, королевская семья не принадлежала к этому культу — иначе каждый пятый ребенок столицы мог бы претендовать на корону… А в графстве Альмера (Альмерой тогда звались города Маренго и Оруэлл с прилегающими землями — ныне имперские) распространился суровый культ Праотца Вильгельма. Его правилами стали железная дисциплина, строжайшая иерархия, жизнь ради выполнения бесконечного числа правил (якобы, угодных Праотцу). Этот культ также нашел массу адептов — их прельщала возможность ни о чем не думать и не нести ответственность за собственную жизнь.

В этой обстановке неудивительно, что ересь барона Артура Лида нашла поддержку и в центральных землях. Монахи ряда агатовских монастырей давно уже вынашивали фантазии об абсолютном величии Агаты и вторичности иных Прародителей. Стоит заметить, в те темные времена люди отчасти переносили веру в особые способности Праматери — на ее служителей. Иными словами, прихожане верили, что монахи и священники Агаты способны видеть будущее. Не столь точно, как Праматерь, но все же. Потому агатовское духовенство пользовалось большим влиянием: к нему то и дело обращались за советами, будто к оракулу.

Аббат Валенсий — глава крупнейшего из агатовских монастырей — узнал о вере и проповедях барона Артура Лида и пожелал встретиться с ним. В 572 году состоялась судьбоносная встреча в Кристальных Горах (а точнее, в Гроте Косули). Вернувшись с нее, аббат Валенсий провозгласил создание особого монашеско-рыцарского ордена Носителей Света (Светоносцев). Главные постулаты ордена были таковы:

Агата, равная богам, — самая великая из Праматерей.

Вся история Полариса наперед предвидена Агатой.

Существует многовековой план, который Агата зашифровала в своих «Мгновениях». Цель этого плана — привести всех людей к величию и благости Прародителей.

Цель ордена Светоносцев — следить за тем, чтобы человечество следовало плану и пресекать все отклонения.

Разумеется, постулаты являлись вопиющей ересью. Сама Агата — измученная бременем ясновидения и принятия решений, депрессивная, избегающая людей — пришла бы в ужас, узнав, что потомки хотят повесить на нее одну ответственность за всю историю человечества! Однако десять из одиннадцать агатовских монастырей и большинство рыцарей агатовского рода охотно вступили в орден Светоносцев. Своей штаб-квартирой орден назначил Первую Зиму — святое место, где ножки Агаты впервые коснулись земель Полариса. Барон Артур Лид выделил место в долине Первой Зимы, где был заложен монастырь Света и величественный Собор Агаты.

Король Хорей Мириамец, правивший в те годы, не принял никаких мер для подавления ереси. Заповедь «позволь иному быть» тогда соблюдалась куда тщательней, чем теперь: каждый имел право на собственное мнение и веру. Кроме того, король вполне здраво отмечал, что пользы от ордена больше, чем вреда.

Во-первых, войны на Севере прекратились. Барон Майн (агатовец) сам примкнул к ордену Света и заключил союз с бывшим врагом Артуром Лидом; барон Стил (рода Юмин) был задавлен численным превосходством и вынужден принять вассалитет. В Кристальных Горах воцарился крепкий мир.

Во-вторых, по заветам Агаты, орден Светоносцев величайшей ценностью почитал знания и прилагал массу усилий для их накопления и распространения. Как в центральных землях, так и на Севере активно открывались школы, библиотеки, мастерские переписи книг. Первая Зима (еще недавно — пасторальный городишко) обращалась в центр науки и образования; со всех северных земель туда тянулась молодежь, жаждущая знаний.

Так что Светоносцы получили августейшее благословение следовать дальше тем же курсом. На протяжении всего седьмого века орден рос, массово вербовал адептов, открывал монастыри, школы, академии, накапливал знания и богатства, и без устали возвеличивал Агату в проповедях, книгах, иконах. Параллельно с орденом росли две его столицы: Первая Зима и Лид. Первая Зима превысила численность в сто тысяч жителей — безумную по тем временам; в ней действовали две академии, дюжина школ, четыре монастыря, восемь библиотек. А Лид — богатый не только орденскими знаниями, но и серебром — вовсе тонул в достатке. Лидские бароны становились богаче герцогов центральных земель… что и обусловило дальнейший поворот.

В 709 году герцог Дойл (тогдашний правитель Южного Пути) объединил силы с военизированным орденом Вильгельма и предпринял нападение на Светоносцев. Его целью был банальный захват серебряных рудников, каковой вполне удался. Изнеженные богатством и увлеченные накоплением знаний, Светоносцы не оказали должного сопротивления. Однако свое поражение они запомнили надолго и сделали из него весьма неприятный теологический вывод: знанием и мечом добьешься большего, чем только одним знанием. Можно, конечно, наставлять человечество на путь Агаты проповедями… но силою железа это выйдет и быстрее, и надежней. Носители Света стали совершенствоваться в воинском мастерстве.

Привычные к многовековому масштабу агатовского плана, они не торопились. Годами оттачивали кузнечное дело и боевое искусство, годами практиковались в стратемах и изучали по книгам стили былых полководцев. Герцог Дойл умер в 730 году, все еще владея майнскими рудниками, и так и не поняв, какого монстра породил. В 735 году Светоносцы, наконец, предприняли контрудар — и в течение четырехмесячной кампании захватили весь север Южного Пути, включая стратегический порт Уиндли. Герцогская столица — город Дойл — устояла. Король Фаунтерры вновь «позволил иному быть», решив, что северяне всего лишь отомстили за обиду. Светоносцы же извлекли новый урок: своими землями гораздо проще управлять, чем чужими. Коль хочешь наставить весь мир на путь Агаты — просто сделай весь мир своим владением!

На протяжении восьмого века Носители Света «обратили в свою веру» земли нынешних Ориджина и Нортвуда, половину Южного Пути, северную часть Альмеры. Они применяли тактику молниеносных кампаний, заранее просчитанных наперед с точностью до дня. Годами собирали разведданные, готовили силы, строили план — с тем, чтобы в нужный момент атаковать и за месяц захватить новый лоскут земли. Побежденные лорды оставались при власти в своих землях, но к ним был приставлен «советник» из Ордена Света, следящий за тем, чтобы лорд «шел истинным путем Агаты». К началу 9 века, номинально оставаясь под властью короля, половина Полари уже контролировалась Светоносцами.

Король Орсейн Мириамец, придя к власти в 805 году, сразу заподозрил неладное. В первый же после коронации день архиепископ Фаунтерры явился к нему и настоятельно посоветовал «встать на светлый путь Агаты» — то бишь, подчиниться приказам Первой Зимы. Вскоре обнаружилось и то, что отец короля нашел безвременную кончину вовсе не от легочной хвори, а от нежелания «идти истинным путем». Молодой король отступил в Арден — свою летнюю резиденцию — и стал собирать войска.

Орсейн Мириамец легко нашел поддержку среди рыцарей и лордов: он славился удалью и харизмой, а экспансия Носителей Света многим была не по душе. Сколотив армию в тридцать тысяч мечей — громадную по тем временам — молодой Орсейн двинулся на север. В течение полугода он одержал ряд славных, хотя и мелких побед, и дошел аж до Майна — так и не заподозрив подвоха. Барон Генрих Лид — генерал Светоносцев — обыграл короля, словно зеленого новичка. Сперва отступил, имитируя бегство, и заманил короля вглубь своих земель. Сдал несколько городов, чтобы вынудить Орсейна распылить войско между гарнизонами. Спровоцировал и проиграл несколько сражений, создав у противника впечатление близкой победы. А когда Орсейн, опьяненный успехом, вторгся в северные земли — поймал его в Майнской долине, запер оба выхода и расстрелял королевское войско с превосходящих высот. Четверть рыцарей смогла прорваться с боем, половина погибла или была ранена, четверть сдалась. Победители показали пленным прекрасно оборудованные позиции для арбалетчиков, гигантские запасы стрел, десятки стационарных метательных машин. За год до битвы Генрих Лид уже знал, где примет главное сражение, и начал готовить позицию!

Орсейн Мириамец спасся и, с трудом вернувшись на юг, стал сколачивать новую армию. В этот раз нашлось меньше желающих пойти против ордена Агаты, но король убеждал рыцарей со всем пылом. Обещал богатые трофеи и пышные титулы, клялся, что стал мудрее и больше не даст поймать себя в ловушку. «Мы лишились славы, но приобрели опыт! Мы стали умнее на целое поражение!» — говорил Орсейн, и ему верили. Новое королевское войско — двадцать четыре тысячи мечей — выступило в поход весной 810 года.

В этот раз король, действительно, стал осторожен. Прислушивался к любым разведданным, даже исходящим от простолюдинов. Не увлекался захватом городов, даже самых богатых, если они не требовались для кампании. Ни под каким предлогом не дробил свою армию и всегда оставлял за собою путь для отступления.

Однако Генрих Лид вел партию с ошеломляющим искусством. Казалось, сама природа помогала ему. Если войско короля растягивалось на мокрой дороге — обозы подвергались атаке. Если входило в сухой лес — вспыхивал лесной пожар. Если шло в гору против солнца — с вершины били лучники Светоносцев. Если королевские фуражиры входили в деревню — там оказывалась засада. А когда король решал организовать погоню — отряд преследования попадал в другую, специально для него выстроенную засаду.

Разведка Светоносцев работала так, что барон Лид знал, когда офицеры короля ходят опорожниться. И это — не метафора. Однажды королевский фланговый батальон был разбит внезапной атакой как раз в момент, когда у полковника схватило живот.

Королевские офицеры впадали в паранойю, устраивали нещадные репрессии, усердно ловили шпионов среди своих солдат. Но наравне с истинными разведчиками Генрих Лид применял подставных — сообщал им ложные сведения именно в расчете, что король схватит их и допросит. Так Орсейн Мириамец решил атаковать «незащищенный» Лабелин — и лишился тысячи мечей. А затем через подставных же шпионов Генрих Лид стал подкидывать королю правдивые данные — зная, что теперь-то Орсейн им не поверит. Так королевское войско не рискнуло войти в Дойл, охраняемый единственной ротой Светоносцев.

Не вступив в решающий бой, войско короля уже было измотано, обескровлено, лишено припасов и деморализовано. Рыцари Орсейна верили, что враг предвидит каждое их действие. Апофеозом стала лавина в Створках Неба. Король узнал из достоверных источников, что дорога через это ущелье очень слабо охраняется, а главные силы Светоносцев, как и в прошлый раз, собраны в долине вокруг Майна. Король послал три разведотряда, чтобы проверить сведения, и лишь окончательно убедившись двинул войско через Створки. Оборона противника, действительно, оказалась очень слаба. Но едва королевские рыцари сломили ее и вошли в ущелье, на них обрушилась небывалой силы лавина. Даже ее смог предсказать агатовский генерал, потому и не защищал Створки Неба! Остатки королевского войска в ужасе бежали.

Дважды разбитый, молодой король Орсейн все еще пользовался симпатией у рыцарства: даже в отчаянном положении он не терял мужества и чувства юмора. Однако положение поистине было отчаянно. Орден Света слыл непобедимым и всемогущим; самые верные друзья советовали королю сдаться. Тем не менее, король Орсейн предпринял последнюю попытку. Дорогой ценою он купил время на подготовку новой кампании: в обмен на перемирие сдал Светоносцам Фаунтерру и перенес столицу в Арден. К 816 году король сумел собрать новое войско, оплатив поддержу лордов единственным ресурсом, которым все еще располагал: Священными Предметами. Теперь лишь семнадцать тысяч воинов встали под его знамена, что было вдвое меньше армии Светоносцев. Короля называли самоубийцей. Родная мать прокляла его за безрассудство: «На что ты надеешься, глупец?! Тебе в грудь нацелена стрела, а ты ждешь, что птичка поймает ее в полете!» Однако Орсейн оказался достойным сыном королевского рода: стойким, храбрым, готовым биться до последнего.

«Лишь Агата может понять Агату», — гласила северная поговорка. Король принял ее всерьез и взял своим советником агатовца. Этот человек — сир Рейдан Адлер — был старым рыцарем, что ушел в отставку еще до коронации Орсейна и прослыл мастером стратем. Именно он когда-то учил игре молодого короля… Его величество сказал наставнику: «Сир Рейдан, я не прошу вас сокрушить Светоносцев — говорят, это невозможно. Я прошу: обыграйте их». Говорят, сир Рейдан молча ушел в свою комнату, сел за стратемный стол и сутки напролет просидел, передвигая фишки. Затем он ответил королю: «Я поставлю три условия. Первое: если мы победим, я получу титул герцога и Первую Зиму. Второе: я не буду полководцем, а лишь советником вашего величества. Третье: вы будете безоговорочно следовать моим советам, не рассуждая и не переспрашивая. Но придет момент — вы почувствуете его — когда нужно будет нарушить мой совет. Вы нарушите — и выиграете войну». Король принял все условия и выступил в поход.

Состязание Рейдана Адлера и Генриха Лида стало красивейшей партией, вошедшей в учебники военного дела. С первых дней войны генерал Светоносцев почувствовал, как изменился стиль короля Орсейна и узнал причину перемены от своих шпионов. Лид изучал стратегию нового противника и откладывал генеральное сражение, но вовлекал врага в серию незначительных боев и маневров — с тем, чтобы как можно лучше понять его образ мысли. Сир Рейдан играл рассудительно, но смело: перехватывал инициативу, проводил внезапные броски, уклонялся от ожидаемых боев и навязывал неожиданные. Барон Лид увлекался партией с сильным противником и все дольше откладывал развязку, опасаясь козырей, что могли найтись в рукаве у Рейдана. Лид хотел сыграть наверняка: поняв логику противника, заманить его в надежную ловушку. Самой надежной стала бы ловушка в долине Первой Зимы: сил королевской армии не хватило бы ни для штурма города, ни для того, чтобы с боем пробиться обратно.

Только позже Лид осознал свою ошибку: имея численное превосходство, он мог разбить врага в первые же дни, еще на юге. Но силясь разгадать вражеский план, он затянул войну и пустил королевское войско вглубь своих земель. А дальше…

Сир Рейдан Адлер посоветовал королю идти на штурм Первой Зимы. Орсейн Мириамец почувствовал: пришел тот самый момент. Он нарушил совет наставника и тайком увел один полк в горы, обошел город стороной и обнаружил засаду Генриха Лида. Тот не ожидал атаки: шпионы доложили, каков был совет сира Рейдана, а король всегда слушался советов. Королевский полк внезапно ударил в тыл Светоносцам и сбросил с перевала, вынудив отступить в долину Первой Зимы. Ловушка, поставленная для королевских войск, стала капканом для самого же Лида. Агатовская армия была разбита и отступила в Первую Зиму. Запертая и лишенная снабжения, три месяца спустя она сдалась.

Описанные выше события получили общее название Войн Отчаяния. В результате Орден Светоносцев был разгромлен и запрещен, главенство Агаты среди Праматерей — признано преступной ересью, а Третья Темноокая Династия прочно обосновалась на троне и вступила в период своего высочайшего расцвета — так называемые Сладкие Века. Однако слава Светоносцев отпечаталась в душах северян. Несмотря на поражение, воины барона Лида остались лучшими воинами Полариса — они просто перешли на службу к новому сеньору. Первая Зима сохранила звание сильнейшего города мира, уступая лишь Фаунтерре. А Агата осталась для северян лучшей из Праматерей, ее учение о стратегии — самым правильным из военных учений. Ведь только с помощью агатовца Рейдана король сумел одолеть Светоносцев!

К слову, именно лорд Рейдан Адлер — мастер стратем — стал основателем династии Ориджинов. Своим гербом он избрал ту самую птичку, способную поймать стрелу в полете: символ спасения из безвыходной ситуации. (Его потомки заменили птичку на нетопыря, чтобы герб выглядел более грозно.) Он же, Адлер, нарек окрестности Первой Зимы герцогством Ориджин. На северном диалекте слово значило: исток, происхождение, начало. Это имело тройной смысл: начало шествия Прародителей по земле, начало новой герцогской династии, а также — исток агатовской мудрости, растекшейся из Первой Зимы по всему миру. Последний смысл пришелся по душе северянам и примирил их с новым лордом. Так был основан Великий Дом Ориджин.

Восточное побережье, между Землей Короны (на юге) и Ориджином, Нортвудом (на севере). На востоке имеет многочисленные морские порты, на западе — выход к Дымной Дали.

Северная часть герцогства холмиста, южная — равнинна. Немало рек, крупнейшая — Ханай с его притоками.

Умеренно холодный, весьма дождливый. Море и Дымная Даль дают испарения, Кристальные Горы задерживают движение облаков на север.

Благодаря дождливой весне и теплому лету, земля весьма плодородна.

Лабелин (второй по населению город мира — 325 тыс.), Дойл, Уиндли, Солтаун

Очень развито сельское хозяйство (злаковые и овощные культуры, скотоводство). Другой значительный источник дохода — торговля. Южный Путь держит практически монопольный контроль над торговыми путями от Шиммери и Короны к Нортвуду и Ориджину.

По ВВП занимает 4-е место и входит в число самых обеспеченных земель государства.

Феодальное общество под влиянием сильного купечества. Уважением пользуется финансовый успех, богатство. Многие особенности архитектуры, одежды, искусства направлены на подчеркивание роскоши и богатой жизни. Народ хозяйственный, трудолюбивый, не лишенный хитрецы.

Путевцы слывут глупыми и жадными, однако это — плод пропаганды северян. На деле, Южный Путь уступает Северу доблестью и военной силой, не так благороден и великодушен, но заметно превосходит предприимчивостью, трудолюбием, практической смекалкой. Возможно, как раз поэтому они нелюбимы северянами: Север доблестен, храбр, благороден — а путевцы все равно живут лучше.

Есть мнение, что путевская кухня — самая вкусная в Империи, а путевские женщины — самые плодовитые и заботливые матери. (И то, и другое оспаривает королевство Шиммери.)

Герцоги Лабелин.

Южный Путь был нанесен на карты еще Прародителями в 1 году. Они прошли через эту землю на юг, в поисках места для основания города. Дело было весной, Южный Путь был дождлив и болотист из-за разлива рек, потому Прародители не остановились в нем. Выйдя к берегам Ханая, они построили лодки и сплавились вниз, аж до места, где основали Фаунтерру. Но Южный Путь остался на картах как плодородная земля и со 2 века начал активно заселяться фермерами. Был присоединен к Империи в 4 веке, когда уже представлял собой обжитую, весьма плодовитую территорию.

Контроль над Южным Путем не раз переходил от одного дворянского рода к другому, земля распадалась и вновь соединялась, некоторые ее куски меняли владельцев так часто, что крестьяне толком не знали, какому лорду они подчиняются. Потому простой люд Южного Пути выработал философское отношение к дворянству: «Псы грызутся, коровы пасутся», в том смысле, что драки феодалов — это их личное дело, а забота крестьянина — хозяйство, поле, скот; нужно думать о себе, а не о судьбах государства. Подошла бы и поговорка «моя хата скраю», если бы путевцы ее знали.

Купечество Южного Пути стало особенно процветать в 13–14 веках, после открытия морских путей на юг — в Литленд, Шиммери, Дарквотер. С того времени торговый флот герцогства достиг небывалых размеров — порядка 1200 судов — и теперь является крупнейшим в Империи.

Покровительница Южного Пути — Софья Величавая, Праматерь семейного очага, заботы и материнской любви. Народный путевский фольклор противопоставляет добрую матушку-Софью злой стерве-Агате: дескать, Агата позавидовала софьиному семейному счастью и начала многовековую вражду. На самом деле, истоки вражды сугубо материальны: путевские лорды всегда зарились на серебряные рудники Майна и Лида, а севеные лорды, в свою очередь, мечтали занять побережье и получить выход к морю.

Центральный север, между Шейландом (на западе) и Ориджином (на востоке). Примыкает к Морю Льдов. Имеет выход на Дымную Даль, но он сильно ограничен заболоченностью побережья.

Слабо холмистая местность, покрытая густыми, преимущественно хвойными лесами. Много озер, сеть небольших рек, за редким исключением не судоходных.

Холодный, умеренно континентальный. Сильно влияют ветры с Моря Льдов, которые создают ощущение резкого холода, но на деле смягчают климат. Даже в самые холодные зимы температура воздуха не падает ниже минус 30-ти.

Клык Медведя, Бирбис, Лисий Дол.

Города Нортвуда обычно представляют собой укрепленные поселения среди леса и, в сравнении с городами центральных земель, невелики. 50 тысяч человек — весьма средний город по меркам центра, но крупный для Нортвуда.

Опирается на лесное хозяйство: охоту, меховые изделия, экспорт сырой древесины и деревянных изделий. Отдельно нужно отметить судостроительный сектор — крупнейшие верфи Севера расположены в Клыке Медведя и на Граненых островах (входят в состав Нортвуда). Также развита рыбная ловля. В ручьях встречается золотой песок, но в незначительных количествах.

Земля среднего достатка.

Суровый, грубый северный народ, уважающий физическую силу. Закалены трудностями лесной жизни, борьбой с холодом и дикими зверьми. Прямолинейны, бесхитростны, упрямы. Нортвудцам присуща и широта души, и немалое гостеприимство, обязательные элементы коего — застолье и баня. В Нортвуде человек — брат человеку; главный враг — природа и звери. По сравнению с сибирской тайгой, климат Нортвуда мягче, зато зверье крупнее и опасней.

Особое место в культуре занимает народный эпос: песни, былины, баллады, сказки. Прославляют смелость, охотничью ловкость, воинскую отвагу, удаль мореплавателей, великодушие и щедрость. По мнению нортвудцев, ни одно нормальное застолье не обходится без баллады. Хвастовство охотничьими трофеями испокон веков не считалось ложью, потому в песнях упоминаются самые диковинные чудища: «В те времена водился в лесах тьма-зверь: как выйдет из лесу, так солнце померкнет…»

Стоит отметить легкий комплекс неполноценности, присущий нортвудцам. Их, как и шаванов, жители центральных земель считают дикарями. Но если шаваны гордятся своей непокорностью и дикостью, то нортвудцы болезненно реагируют на подобные слова, часто лезут в драку. «Это я-то невежливый?! Щас я тебе покажу, кто тут невежливый!» — рычат медведи, сжимая кулаки… и искренне не понимают, почему над ними смеются.

Меж тем, нортвудцы — искренние и надежные друзья. Путевцу важнее собственная выгода, столичнику — репутация и влияние при дворе, кайру — служение лорду. Медведи же часто верят голосу души: казнить либо миловать — подскажет сердце.

Графы Нортвуд.

Леса Нортвуда начали заселяться в 6–7 веках. Из земель тогдашней Империи мигрировали бедняки, маргиналы и просто свободолюбивые люди, не желавшие подчиняться крепнущим феодалам. Нортвуд стал известен как вольная земля, где жить трудно, зато свободно. Каждый сам себе лорд. Первоначально основным промыслом нортвудцев была охота. Позже они добрались до Моря Льдов и занялись рыбной ловлей, а затем и пиратством. В 8 веке попали под контроль ордена Носителей Света, но были освобождены спустя столетие — после войн Отчаяния, — и вернули все прежние вольницы. К 11–12 веку пиратство в Нортвуде расцвело настолько сильно, что стало досаждать герцогам Ориджин. С тех пор началось долгое противостояние Нортвуда с Ориджином, закончившиеся лишь в 16 веке, при Лошадиных войнах. Именно вражда с весьма опасным соседом вынудила вольных нортвудцев сплотиться вокруг сильнейших воинов и привела в итоге к установлению феодализма и графской власти.

К слову, именно нортвудцы начали называть кайров волками. Прозвище звучало не грозно (как кажется теперь), а наоборот, уничижительно: по меркам Нортвуда, волк — мелкий зверь, куда ему до медведя! В ответ кайры говорили о нортвудцах: «Море — не лес, медведь — не рыба» — мол, нортвудцы только мнят себя мореходами. Обе насмешки остались неоправданны: кайры и поныне превосходят медведей в военном деле, а медведи кайров — в кораблестроении.

Сейчас, в 18 веке, Нортвуд и Ориджин можно считать почти добрыми соседями. Их единит северный дух («Лишь северянин умеет любить север…») и общее презрение к Южному Пути с его торговой монополией.

Центр материка. Между Дымной Далью, Короной, Надеждой и Пастушьими Лугами.

Равнина, местами лесистая, местами холмистая.

Умеренно континентальный, довольно теплый, сухой, ветреный.

Алеридан (306 тыс.), Блэкмор, Флисс.

Земля обязана своим процветанием разумной политике двух последних герцогов — Астора и Айдена. Получив право на строительство искровых цехов, герцоги использовали их как катализатор развития промышленности. Подконтрольные герцогам банки активно выдавали ссуды на открытие производств, ремесленники и фабриканты освобождались от налогов на первые годы своей деятельности. Потом вложенные средства возвращались сторицей: как проценты по кредитам, налоги с производимых товаров, оплата от фабрик за искровую энергию. Деньги вновь вкладывались в развитие промышленности. Благодаря такому стимулированию Альмера вышла на второе место по ВВП во всей Империи и стала единственной землей, где отсутствует дефицит: производство ремесленных товаров сравнимо с их потреблением.

Основные продукты производства — инструменты и механизмы, стекло, посуда, домашняя утварь; также — вино и пиво. Кроме того, массово производится красный кирпич и черепица, что и заслужило Альмере прозвище: Красная Земля.

Несмотря на быстрое развитие буржуазии, Альмера полностью сохранила аристократический феодальный дух. Лорды могущественны и уважаемы, окружены блеском. Искусство воспевает величие герцогов, славу рыцарей и мудрость Праматерей. Альмера — хранитель старомодных дворянских ценностей: благородства, чести, силы воли, остроты ума, тонкости манер. В отличие от Ориджина, где эти ценности опираются на воинские традиции, в Альмере их поддерживает культура и искусство, поощряемое крупными лордами.

Процветает наука и техника. Многочисленны ремесленные цеха, появляются инженерные училища. Университет Алеридана не уступает столичному.

Также высокого развития достигли живопись и зодчество. Три из пяти современных школ живописи зародились в Альмере. Альмера — одна из четырех земель (наравне с Короной, Ориджином, Шейландом), имеющая традиции стационарного театра.

Герцоги Альмера.

Альмера стала первым герцогством в составе Империи, получив этот статус в 5 веке. Правда, в те времена не существовало Алеридана, а «герцогством Альмера» звался крохотный кусочек земли — размером с одно нынешнее Смолденское баронство. Западная граница земли была нечетко описана в документах, и несколько поколений герцогов методично «подвигали» ее, расширяя свои владения. С этой целью передвигались деревни, упомянутые как ориентиры, вырубались и высаживались леса. Всех превзошел седьмой герцог Альмера, который выкопал новое русло для реки, упомянутой в ленной грамоте, и пустил ее тридцатью милями западнее. Другие чудовищные инженерные работы велись в Альмере семью веками позже, при извлечении Десятого Дара Богов: тогда была осушена немалая часть озера Дымная Даль.

Самой мрачной страницей в истории Альмеры была Первая Лошадиная война. Орда Дариана Скверного захватила всю территорию герцогства, сожгла Алеридан и Блэкмор. Целое столетие ушло на то, чтобы залечить эти раны. Однако трудная и долгая реставрация сплотила народ Альмеры, научила трудолюбию и постоянному стремлению вперед, к новым достижениям.

Впрочем, вплоть до недавнего времени развитие Красной Земли сильно сдерживала конкуренция с могучим соседом — Надеждой. Герцоги Лайтхарт теснили альмерцев как в политических играх, так и на поле брани. Полвека назад Альмера то и дело подвергалась нападкам и с юга, из Надежды, и с запада, от шаванов. Герцогам нередко приходилось искать помощи Короны, что сделало их искусными царедворцами. За последние двести лет ни один имперский кабинет министров не обходился без альмерца. Но, конечно, наивысшего политичнского успеха добился герцог Айден Альмера — после падения Лайтхартов в Шутовском заговоре.

Алеридан — быстро растущий, очень красивый и развитый город. Посетив его, владыка Адриан сказал: «Хочу, чтобы вся Империя напоминала этот город». А жители Алеридана говорят: «Здесь у нас собор, здесь — ратуша, здесь — вокзал, а вон там, на дальней окраине, — Фаунтерра».

Центр материка. Между Альмерой, Короной, Литлендом и Пастушьими Лугами.

Равнина, степи, пустыни.

Теплый континентальный, ветреный, сухой.

Сердце Света, Фарвей, Леонгард.

Опирается на добычу золота и меди. Имеются два искровых цеха, текстильные фабрики, пастбища, конезаводы. Однако основным источником дохода остаются золотые прииски.

Надежда ожесточенно конкурирует с Красной Землей, и в последние два десятилетия проигрывает. Дом Фарвей, недавно получивший власть, уделяет внимание развитию промышленности, но вынужден тратить слишком много сил на поддержание покорности вассалов (Лайтхартов и Флеймов). Это неизбежно приводит к экономической стагнации.

Особенности культуры и менталитета:

Надежда — просторная и мало заселенная земля. Львиная доля ее территорий не плодородна. Города и селения отделены друг от друга немалыми безлюдными пространствами. Потому заметный мотив в искусстве и культуре — тема уединения, разлуки, грусти; ничтожность человека в сравнении с величием вселенной; неодолимость смерти; экзистенциальная философия (хотя сам термин «экзистенциализм» и неизвестен в Полари). Другой мотив, связанный с золотоискательством, — удача и везение, риск, внезапное обретение счастья. В Надежде везение считается чертой характера человека, как смелость или ум; удачливый игрок или старатель уважаем почти настолько же, как славный воин. В Надежде возник даже особый вид дуэли: «метнуть черные кости». Дуэлянты берут и взводят один арбалет, затем мечут кости. Тот, кто выкинул больше, получает право сделать выстрел.

Герцоги Фарвей (с 1755 года, до того — герцоги Лайтхарт).

Есть мнение, что Надежда получила свое название от золотоискателей. Мол, без веры и надежды за это ремесло нечего браться. Однако это заблуждение. В 11–12 веках, когда случились первые золотые лихорадки, герцогство Надежда не могло получить название, ибо не существовало в природе. На тех местах стояли два отдельных графства — Ближнее и Дальнее. Лишь в 16 веке, когда все обе земли были разорены Лошадиными войнами и восстановлены под единой властью, появилось герцогство Надежда. Оно получило название от поговорки, связанной с его столицей: «Стоит Сердце Света — жива надежда».

Сердце Света — сильнейшая крепость Империи, единственный город-стотысячник, укрепленный по всем правилам замковой фортификации. На протяжении пятисот лет он представлял собой юго-западный оплот цивилизации и был неприступен. В 16 веке город на целый год задержал наступление армии кочевников. Дариан Скверный был не в силах взять Сердце Света штурмом и удерживал трудную, дорогостоящую, мучительную осаду. Треть осаждающего войска умерла от болезней и ран за этот год. Но в итоге город так и не получил желанной помощи из Фаунтерры и пал. Выжило меньше половины населения. Не осталось никаких описаний того, что творилось в городе во время осады. По молчаливому согласию выжившие горожане не излагали тех ужасов. Лишь одна фраза вошла в балладу: «Смерть глодала наши кости».

Упомянутая кость стала символом отчаянной, самоубийственной стойкости. Герцоги Надежды поместили ее на свой герб вместе с сияющим кубком (символом удачи). Впрочем, стойкость, удачливость и гордость были чертами Великого Дома Лайтхарт, который утратил власть после Шутовского заговора. Правящие ныне Фарвеи славятся, скорее, осторожностью и умением лавировать, избегая прямых конфликтов.

Вдоль восточного побережья материка, южнее залива Мейсона. Граничит с Надеждой, Пастушьими Лугами и Шиммери.

Равнины, большей частью покрытые джунглями.

Тропический, влажный. Литленд пронизывает и снабжает влагой огромная дельта реки Холливел; муссоны, дующие с Солнечного Океана, вызывают резко выраженные сезоны дождей.

Мелоранж, Ливневый Лес, Колмин

Весьма специфична: резко зависит от экспорта-импорта.

Литленд является главным производителем таких дорогих товаров, как специи, красители, ароматизаторы. Кроме того, в глубинной части Литленда, прилегающей к Пастушьим лугам, находится ряд очень известных конных заводов. Экспорт дает герцогству стабильный высокий доход.

Однако ряд жизненно важных товаров не производится внутри Литленда и закупается извне: мука, крупы, растительное масло, оружие, изделия из металла и стекла. Литленд не имеет и своих крупных верфей. Главный товарооборот обеспечивается флотами Короны, Шиммери и Южного Пути, что сильно снижает доходы. Шутят, что казна Литленда похожа на дырявое ведро: сколько ни влей воды, вся вытечет.

Впрочем, неверно считать простых жителей Литленда бедняками. Тропические леса вдоль побережья весьма изобильны, люди с легкостью добывают себе пропитание и имеют множество свободного времени. Зажиточный крестьянин Южного Пути гнет спину шесть дней в неделю, по 10–12 часов. Бедный литлендец чуть ли не каждый вечер пляшет, поет песни, играет с детьми.

Быть может, литлендцы — самый жизнерадостный народ Империи. Их жизнь полна солнца, тепла, ярких красок, острых запахов. Всякий, кто впервые попал в Литленд, отметит: здесь все преувеличено, утрировано. Деревья — гигантские, цветы — слишком пахучие, фрукты — сказочно сладкие, дожди — такие, что в пять секунд вымокнешь до нитки. Культура и нравы литлендцев под стать буйству природы. Дома раскрашивают удивительными узорами, носят яркие одежды, большие и нарочитые украшения, красят волосы в сиреневый, желтый, малиновый. Песни литлендцев всегда веселы. Они редко имеют смысл, куда чаще — просто передают настроение: «солнце светит, река журчит, а я сижу в тени; макака прыгает с ветки на ветку, а я себе смотрю на нее и сижу в тени; я вижу очень сладкий манго, мог бы сорвать его и съесть, но я сижу в тени, а встать мне лень, очень-очень лень». Если бы в империи Полари существовал стиль регги, он, конечно, зародился бы в Литленде.

В Литленде нет культуры сдерживания эмоций. Если литлендец злится, может закричать, замахать руками, влепить пощечину (но вряд ли схватится за меч); если радуется — будет хохотать; если видит друга — горячо обнимет и поцелует; если грустит — заплачет. Литлендец неспособен понять глубоко скрытые, едва заметные чувства северянина. Но и северянин часто ошибается в эмоциях литлендца: они слишком ярки и потому кажутся лицемерием. Известны конфузы, когда северные историки, побывав в Литленде, писали: «Эти странные люди веселятся на похоронах!» Конечно, это неверно: литлендцы рыдают на похоронах своих близких. Но рыдают так открыто и беззастенчиво, что северянину видится в этом сарказм, клоунада.

Литлендцам чужда стеснительность. Они не считают наготу постыдной, особенно те, что живут в джунглях.

Литлендцы полигамны. Лишь лорды стараются хранить супружескую верность ради ясности в вопросах наследства. Простой люд весьма свободен во взглядах на секс и брак. В глубинке существуют деревни, все взрослое население которых является, по факту, одной большой семьей. Всякий рожденный ребенок считается общим, каждый взрослый любит его и опекает как своего.

Кстати, о любви. Правильный северянин любит Север, острый клинок и своего сюзерена. Правильный литлендец любит все: своих родичей и детей, альтеров и альтесс, друзей и приятелей, свое село, джунгли, реку, солнце, обезьян и птиц, запах цветов, грохот ливней… Любить что-то одно: скажем, единственное дело на всю жизнь или единственного человека, — для литлендца подобно тюремному заключению.

Все названное особенно ярко проявляется в глубинке — в поселениях среди джунглей. В крупных городах и в равнинных фортах у Пастушьих Лугов эти тенденции несколько сглажены, но тоже заметны.

Литленд считает себя Югом и в глазах остальной Империи он и есть Юг, наравне с Шиммери. Шиммерийцы, однако, сильно отличаются менталитетом и уверены: подлинные южане — они, а литлендцы — полукровки, нечто среднее между южанами и дикими западниками.

Герцоги Литленд.

Название Литленд — сокращение от «маленькая земля». На деле, Литленд не так уж мал: он сравним по площади с Альмерой или Дарквотером. Но первые поселенцы в этих местах считали пригодной к жизни лишь полосу лугов в пойме реки Холливел. Джунглей они боялись так сильно, что не селились в местах, откуда их было видно. Пришедшие с севера люди, никогда не встречавшие столь густого и пахучего леса, объявили его пристанищем Идо. Слова «джунгли» поначалу не было в языке, этот странный лес называли «там, где густо» или «заросли веревок», суеверно прибавляли «цур-цур» и творили священную спираль. Предполагалось, что джунгли могут сами прийти к человеку и сожрать, если он будет звать их слишком громко.

Тем не менее, примерно с 9 века стали находиться смельчаки, что шли и селились в джунглях, привлеченные сладостью фруктов и свободой от социальной иерархии. Когда в 12 веке герцогиня Паолина Литленд рассмотрела выгоду торговли специями и направила в джунгли отряды для их поиска, то обнаружилось, что «заросли веревок» уже кишат веселыми, улыбчивыми людьми. Леди Паолине достало мудрости, чтобы не пытаться поработить людей джунглей, а ассимилировать их, наладить общение, обмен, торговлю. Жители «зарослей веревок» дали литлендским дворянам чертовски много: знания о специях и красителях, рабочие руки для сбора, убежища в дебрях в черные годы Первой Лошадиной войны… Но самым ценным подарком был оптимизм, которым люди джунглей заразили луговых лордов.

Крайний юг материка.

Большая часть территории занята Львиными горами. Также присутствуют джунгли и плодородные долины.

В Шиммери находятся два чуда природы.

Одно из них — Бездонная Пропасть. Это чрезвычайно глубокая расщелина в горах. Никто из людей никогда не видел ее дна. Сверху его не увидеть из-за постоянного тумана на глубине, а спуститься на дно невозможно, так как не существует безопасной тропы. Определенно, глубина Пропасти превышает 0,5 мили. Бытует мнение о том, что Бездонная Пропасть — ложе особо большого Дара. По этой причине в 14–15 веках было предпринято множество попыток спуститься на дно и извлечь Предметы. Ни одна попытка не увенчалась успехом: Пропасть слишком глубока. Церковь пришла к выводу, что этот Дар — запретный, боги не хотят, чтобы люди прикасались к нему (по крайней мере, в нынешнее время). С тех пор всякие попытки спуска в пропасть запрещены, туристам разрешается лишь осмотреть ее сверху.

Другое чудо природы — Львиные Врата: две скалы трехсотфутовой высоты, что смыкаются над ущельем Львов. Сквозь Врата пролегает главная сухопутная дорога в Шиммери, так что они действительно являются Вратами королевства Шиммери. Скалы, образующие Львиные Врата, украшены искусной резьбой по камню. Верхняя перемычка изображает небосвод с изображениями Солнца, Луны и Звезды; пилоны украшены вереницей душ почивших героев, что восходят на Звезду; основания пилонов оформлены так, будто Врата стоят на спинах двух гигантских каменных львов, лежащих мордами на север, навстречу гостям Шиммери.

Классические тропики.

Лаэм, Оркада, Сюрлион.

Богатая земля. Главный источник дохода — торговля. Изобилие товара может удовлетворить практически любые вкусы и прихоти. Наличие морских путей обеспечивает логистику. Товары на экспорт — чай, кофе, сладости, специи, драгоценные камни.

В Шиммери находится 90 % месторождений искровых очей, что делает экономику и суверенность земли почти неуязвимыми.

Если на Севере славными называют бесстрашных воинов, то на юге, в Шиммери — успешных купцов.

Так же как несчётное богатство и торговое преуспевание суть главное стремленье уважающего себя шиммерийца, так и внезапное безденежье — его главные страх, позор и проклятье. Добиться уважения в обществе мужчине небогатому — невероятно тяжело. Что уж говорить про успех у женщин и семейный очаг. Не ошибёмся и сказав, что размер кошелька прямо пропорционален количеству женщин, с которыми может одновременно иметь отношения шиммерийский муж.

Однако неверно считать шиммерийцев скрягами, помешанными на злате. Главная их черта — не жадность, а гедонизм. Жизнь должна приносить удовольствие, любое дело нужно делать с наслаждением — либо не делать вовсе. Все в Шиммери располагает к гедонизму: прекрасный климат, обилие вина и сладостей, теплое море, богатство. Сама история вела этот народ к такому мировоззрению. Цивилизация пришла сюда довольно поздно, в эпоху Расширения Границ (уже при Янмэйской Династии). Первые колонисты, основавшие Лаэм и Оркаду, имели в распоряжении и внушительный флот, и прогрессивные методы ведения хозяйства. Они быстро наладили торговлю между аборигенами Львиных гор и Землей Короны. В первые же годы после начала колонизации ручей пряностей и драгоценных камней потек из Шиммери, затем к нему прибавилась река чая и кофе. Южные колонии никогда не знали бедности.

Колонистам повезло и в другом отношении. Среди племен аборигенов царил матриархат, местные девушки пользовались большой свободой и охотно отдавались колонистам — бытовала вера, что от чужеземцев родятся особенно здоровые дети. Причем колонистов было сравнительно мало, а местных девушек — много… Так и вышло, что сладострастие, любовь к сексу выросли в общенародную черту всего южного королевство.

На данный момент это имеет двоякие последствия. С одной стороны, от матриархата не осталось и следа. Женщины лишились не только власти, но и права принимать участие в политической жизни. Культурная экспансия колонистов и обилие детей-полукровок привели к упадку местных племян. Почти все они были асимилированы и поглощены растущим королевством. Одни лишь козлорогие зунды — дремучие горцы, не понимающие имперской речи — сохранили независимость.

Но с другой стороны, установился своего рода культ женщины: исключительно заботливое отношение к дамам; мнение, что женщина — лучшая награда, окраса жизни и главное сокровище. Ни в какой земле Полариса девушек не носят на руках так бережно, как в Шиммери. Показателем статуса и состоятельности мужчины является количество детей. Обращение типа «Вильям — отец шестерых» — символ особого уважения. С матерями, впрочем, ситуация та же. Потому и выйти в свет с женой и оравой детишек — предмет гордости. В то же время, иметь «в послужном списке» только жену и детей — не предел социальной карьеры. Воистину успешный мужчина может и должен себе позволить как минимум одну альтессу. Альтессы могут быть разного «профиля»: для бесед о высоком, для сопровождения в обществе, для прогулок, любовных утех и даже помощи жене с детишками.

Существует рынок альтесс. Наполовину он представляет собой завуалированное рабство: скупку пленниц, захваченных шаванами в ходе степных войн. Другая половина «женского рынка» — это сводничество, своего рода «брачные агентства». Цена зависит от происхождения девушки, родовитости, цвета кожи (самые белокожие — самые дорогие: потому в цене крытые экипажи, тенистые беседки), характера (чем покорнее, тем дороже), других достоинств. Спрос высок, поэтому существуют даже аукционные торги девушками, привезёнными из западных земель. Впрочем, институт альтесс отличается от рабства: покупка девушки предполагает бережное отношение к ней в дальнейшем (а в отдельных случаях — спасение от смерти). Быть купленной славным мужчиной — престижно и приятно для девушки. Лучшие девушки имеют права выбора, кому принадлежать, и более того — могут строить нечто, вроде карьеры на этой стезе.

У побывавшего в Шиммери путника наверняка сложится впечатление, что основными их ценностями есть неспешность и изобилие. Национальная кухня, к примеру, не содержит ни одного сложного рецепта, однако даже в будничный обед столы ломятся от яств. Лёгкие холодные вина, фрукты всех возможных сортов в многоярусных вазах, свежепорезанные овощи, орехи, мясные стейки на гриле, мёд разные сортов, сыры, простые, но тёплые лепёшки — всё это в огромных количествах украшает почти любой стол. Не редкость — обеды, переходящие в ужины, сопровождающиеся беседами и деловыми переговорами.

Пользуются популярностью те виды и формы искусств, которые гармонично дополнят неторопливое бытие, украсив его никогда не лишней усладой. Например, арфистки в Чайных домах или картины импрессионистического толка прямо на стенах обеспеченных шиммерийцев. Всё в угоду вычурности — никакого минимализма или банальности быть не должно. Сладкие мелодии, танцы пышных девушек, многоцветье сочных мазков кисти — здесь хорошего не бывает понемножку.

Также популярны услуги поэтов. Шиммерийцы, впрочем, и без того в любой момент общения соревнуются в красноречии, но особо престижным считает призвать поэта, чтобы витиеватыми рифмами оплёл мысли говорящего и продекламировал их в нужный момент.

Шиммери — королевство, входящее в состав Империи с условно независимым статусом. Король Шиммери обязан соблюдать главные законы Полари (условно — конституцию) и приносить вассальную присягу императору (в рамках которой Шиммери платит Фаунтерре налог). Также жестко регламентированы условия добычи и поставки очей.

В остальных отношениях, Шиммери — независимое государство. Им правит король — представитель Дома Неллис-Лайон, хозяин Лаэма. Законодательную силу имеет Совет Пяти: объединение пяти крупнейших феодалов, в котором король, как правило, занимает первое место.

Юго-запад материка, побережье Океана Бездны. Граничит на севере с Рейсом, на юге (через горы Белой Кости) — с Шиммери.

Низинная, болотистая, очень влажная местность. По сути, Дарквотер представляет собою множество больших и малых островков твердой земли, разделенных озерами и топями. Уникальное природное явление — так называемые Топи Темных Королей: заболоченный участок моря между побережьем и грядой островов. Стоячая, темная, густая вода представляет ловушку для мореходов: в ней судно не затонет, но и двигаться не сможет.

Теплый и очень влажный. Дожди идут регулярно, сухих месяцев нет. Даже в недели без дождей влажность воздуха составляет 90-100 % из-за испарений.

Нэн-Клер — столица Дарквотера — редкий в этих краях полноценный город.

В большинстве случаев, здешние населенные пункты — это не города и не села, а островки суши среди болот, покрытые жилищами людей. Их называют планта — дословно «заросли», населенные пункты, вросшие в болота. Крупнейшую планту может населять десяток тысяч человек, мельчайшую — дюжина.

Дарквотер — поставщик странного: специй, медицинских снадобий, необычных алкогольных напитков, съедобных водорослей и моллюсков, жемчуга, раковин. Из привычных рядовому обывателю продуктов Дарквотер экспортирует только рыбу. Все прочее — изыски, нужные дворянам, красавицам и лекарям. Потому товарооборот довольно мал, и Дарквотер весьма обособлен от прочих земель. Изоляции способствует и труднодоступное положение: морские маршруты усложнены Темными Топями, сухопутные — большим удалением от столицы.

Значительная часть островков отведена под сельское хозяйство — разведение птицы, коров, свиней, выращивание влаголюбивых культур.

Немалым источником дохода является контроль над Топями Темных Королей: через них пролегает важный маршрут, связывающий Западный земли с Шиммери, а фарватер труден, и знают его только дарквотерские лоцманы.

Дарквотер — маленький народ. Это верно со всех точек зрения. По территории и численности населения Дарквотер — одна из самых крохотных земель (ей уступает только Шейланд). Люди Дарквотера — болотники — невысоки и худы; шесть футов росту и двести фунтов весу — сказочный богатырь. Жилища болотников малы, хотя и очень уютны (преобладают округлые формы, плавные линии, в интерьер часто вписываются живые растения, ткани, драпировки). Амбиции, мечты о величии чужды болотникам. Домашний уют, семейное счастье, процветание родной планты — вот их главные ценности. Болотники не строят грандиозных соборов, роскошных особняков и могучих замков. (А если бы и хотели, то испытали бы немалые трудности: кирпич и камень — редкий товар в Дарквотере.)

Меж тем, неуместно называть эту землю слабой. Болотники — сплоченный народ, высоко ценящий свою независимость, выстоявший в бесчисленных войнах с шаванами Рейса. Львиная доля фольклора посвящена защите своей земли, патриотизму… а также любовной лирике. Нет ничего более трогательного для сердца Дарквотера, чем любовь девушки, особенно — несчастная любовь. Если в начале песни упоминаются парень и девушка, то в середине они обязательно полюбят друг друга, а в конце парень бросит девушку ради красотки с другой планты или погибнет на охоте, утонет в трясине, и любимая никогда не увидит его тела.

Кстати, о телах. В Дарквотере весьма особые традиции погребения. Недостойных людей сжигают, чтобы их пепел развеялся с дымом, а достойных опускают в болото, чтобы они погрузились в бездонную топь и попали на пир Подземных богов. По возможности погружение совершают там, где растут столетние брабусы — единственные деревья, способные расти прямо в трясине. На коре брабуса высекают имя и год смерти почившего, а также восемь прощальных слов — не больше и не меньше, ровно восемь. Очень славно умереть так, чтобы тебя оплакали восемь ближайших друзей, и каждый сказал по слову в твою память.

Брабусы — верные спутники и помощники болотников. Их огромные (с яблоко размером) орехи съедобны и очень питательны, но главная ценность этих громадных деревьев в другом. Брабусы растут даже в самой непроходимой топи, а их кроны смыкаются меж собою. Люди связывают ветви и провешивают мостики меж деревьев, так получаются тропы над болотом. Брабусы — надежное средство сообщения между плантами, даже в самой глуши. Болотники считают эти деревья священными и никогда не рубят (что в любом случае было бы затруднительно: поди сруби дерево посередине болота!)

Дарквотер — мистическая земля. Сильны верования того рода, какие в столице назвали бы суевериями. Распространены сглазы, проклятья, порчи, зелья, и, соответственно, способы защиты: обереги, амулеты, защитные заклинания, снятия порчи. Ведьмы, колдуны и знахари пользуются уважением и спросом. Особо значимы приворотные заклинания и зелья — они представлены в большом разнообразии и не считаются греховными. Изложенное ниже — нормальное явление:

— Я так люблю тебя, милая!

— Знаешь, это потому, что я украла твой волос, пошла к колдуну и приворожила тебя.

— Ты моя прелесть!..

Однако несовершенные привороты имеют короткий срок действия, через пару лет любовь проходит. В этом случае не зазорно разорвать отношения. Спрос не с того, кто разлюбил, а с колдуна.

Еще одна сфера мистических знаний — призыв душ умерших. Для этого существуют сложные ритуалы, обычно выполняемые у болота либо на ветвях брабуса. Болотники говорят с мертвыми, чтобы унять тоску по ним либо чтобы спросить совета. Верят, что после смерти души становятся в восемь раз мудрее, ибо начинают видеть разницу между вечным и временным.

Все колдуны и ведьмы Дарквотера подразделяются на два течения. Школа Асфены (названная в честь редкого и весьма красивого цветка) практикует светлое колдовство: исцеление, приворотные снадобья, светлые иллюзии, избавление от горя, предсказание, толкование снов. Школа Криболы (в честь крайне ядовитой болотной лягушки) занимается темной магией: ядовитыми зельями, перевоплощением, порабощением душ и, конечно, убийством. Жала Криболы — это орден наводящих ужас асассинов-колдунов.

С учетом всего вышесказанного, Дарквотер — самая трудная земля для ассимиляции. Даже прожив здесь десять лет, чужак едва ли научится понимать местные порядки и станет своим.

Лорды Нэн-Клер.

Согласно вассальному договору 14 века, Великий Дом Дарквотер носит королевский титул, а вся земля имеет право именоваться королевством. Но с точки зрения военной силы и достояния (38 Предметов) Дарквотер стоит в одном ряду с графствами.

Возникновение Дарквотера окружено тайной. Когда люди начали селиться в этих сложных землях? Как? Зачем?.. Ответы на эти вопросы есть в древних книгах из тайных библиотек Нэн-Клера, однако простым смертным и даже имперским ученым они недоступны.

Доподлинно известно то, что уже десять веков Дарквотер ведет борьбу за выживание, защищаясь от набегов западников. В 15 веке шаваны Рейса отбили луга вдоль реки Холливел и оттеснили дарквотерцев в болота. Однако там маленькие люди оказали ожесточенное сопротивление. Они научились широко применять методы партизанской войны: камуфляж, тайные тропы, ловушки, яды. Раз в десять-двадцать лет очередное поколение шаванов совершает набег на Дарквотер в надежде поработить тамошних женщин и захватить запасы жемчуга, который добывается в Топях Темных Королей. Обычно такие атаки дорого стоят кочевникам: потеряв четверть, а то и треть армии, они откатываются в луга. Иногда им удается захватить несколько плант, которые спустя пару лет болотники отбивают обратно.

В 9 веке был основан самый старый и колоритный город Дарквотера — Ольвия. Сейчас он насчитывает 94 тысяч жителей и расположен на ста пяти островках. Все здания города — дома, храмы, дворцы, водонапорные башни, сторожевые вышки — построены из дерева, а треть улиц представляет собой мостики, подвешенные на ветвях брабусов. Потому Ольвия прозвана Древесным городом. В нем есть лишь одно каменное строение — въездные ворота. По иронии судьбы именно эти ворота уже трижды разрушались от пожара.

Западное побережье материка, южнее срединной линии. На юге граничит с Дарквотером, на севере — с Холливелом и Мельницами, на востоке — с Литлендом (через Пастушьи Луга).

Степи. Незначительная холмистость. Мало рек, мало лесов. Береговая линия вдоль Океана Бездны очень рваная, образует множество скал, заводей, бухт. Часты сильные ветры.

Сухой, ветреный, умеренно континентальный.

Городская культура мало развита. Значительная часть населения проживает в небольших поселках либо кочует вместе со стадами. Большинство городов расположены вдоль побережь. В глубине материка имеются лишь четыре города Рейса, и крупнейший из них — Рей-Рой — населяют всего 45 тысяч человек.

На 90 % опирается на скотоводство: прежде всего, разведение рогатого скота и лошадей. Основной продукт экспорта — лошади. По сравнению со скакунами из Литленда или Надежды, лошади Рейса мельче и слабее, хуже подходят для боевых действий, зато весьма выносливы, хороши в долгой дороге, и — главное — сравнительно дешевы. Каждый третий всадник Империи ездит на коне, рожденном в Рейсе.

Другие продукты экспорта — изделия из кожи, рогатый скот. Последний шаваны Рейса сбывают в Альмеру и Надежду целыми стадами, не размениваясь.

Экзотический товар, поставляемый Рейсом, — невольницы и невольники. Все западные земли в той или иной степени промышляют скрытой работорговлей, однако Рейс — лидер в этом отношении.

Словами Бродского: «…вам привет с одного из пяти континентов, держащегося на ковбоях». Вся культура Рейса в той или иной степени связана со скотоводством, степями, кочевой жизнью. Рейс живет малыми группами, общинами не более нескольких сотен человек, каждая такая группа очень плотно связана со своими стадами. Каждой общиной управляет ганта — дословно «указывающий путь». Общины бывают как оседлые, так и кочевые, но основные мотивы в культуре формируют кочевники — самые исконные и старинные жители этих земель. От них, кочевников, исходит мировоззрение и система ценностей.

Главная ценность — личная свобода. В Империи считают, что жители Рейса не уважают свободу — с чего бы иначе они занимались работорговлей?.. Однако это неверно. Рейс именно потому и ценит свободу превыше всего, что знает, как легко ее лишиться.

Уважением пользуется мастерство наездника, воинская удаль, меткая стрельба из лука. Все это — весьма ценные навыки для мужчины Рейса, поскольку кочевые общины часто вступают в стычки друг с другом, чтобы захватить скот и рабов. Бытует поговорка: «Что не можешь защитить — не твое».

Такие стычки часты, но не кровопролитны. Убийство не является целью и осуждается. Способность двигаться, присущая человеку или животному, — ценность от богов. Сделать подвижное неподвижным без нужды — большое зло. Сломать человеку ноги считается почти столь же тяжким грехом, как убийство, и карается почти равнозначно. При всей дикости нравов, западники Рейса едва ли сравнятся в жестокости с благородным Ориджином.

Отношение к частной собственности весьма специфичное. Воровство не поощряется и карается очень строго, но захват в бою признается нормой. Земля принадлежит человеку лишь в том случае, если на ней стоит его дом. Пастбища и реки — общие, Рейс не признает частной собственности на пастбища. Феодальные отношения реализуются здесь не через ленные владения, а через скот: мои вассалы — те, кто пасут мои стада; мой сюзерен — тот, кто доверил мне свое стадо.

Наиболее влиятельный и уважаемый класс — шаваны. Исходное значение слова — пастух, сейчас шаван — это умелый и быстрый воин, способный защитить стадо и даже отбить часть чужого. В мастерстве верховой езды и владения мечом шаваны не уступают рыцарям центральных земель, в стрельбе — превосходят, однако не имеют стальных доспехов и часто бывают выходцами из простого люда, потому рыцари относятся к ним с известным презрением.

Важная особенность Рейса (как и всего Запада) — религия. Культ Праматерей и Праотцов в Рейсе признается, однако вместо богов Подземного Мира (являющихся, по сути, абстракциями) здесь почитают более близких и понятных божеств и духов Природы. Неживые явления (солнце, ветер, волны, степь, огонь) имеют каждое свой Дух, коему поклоняются люди. Животные не имеют Духа, но над каждым видом стоит верховное животное, родоначальник вида, и оно почитается, как божество. Из пантеона «первоживотных» самые уважаемые — первобык Рамсун и первоконь Аристад.

Священной особенностью всего живого считается способность двигаться. Все, что движется либо дает энергию движения, — исходит от богов: люди, животные, ветер, облака, волны, дожди, солнце. Зло — то, что отбирает подвижность: смерть, бессилие, ржавчина, гниение, болезни. Повелителем зла здесь считается не Темный Идо, а Дух Червя: властелин гнили, разложения и распада. Дух Червя постепенно пожирает мир и рано или поздно съест его целиком. Тогда спасутся лишь те, кто прожил жизнь, достойную шавана: их души после смерти присоединятся к Орде Странников и отправятся кочевать в поисках иного мира.

Забавный факт: вера в Праматерей с полной силой завладела Рейсом лишь тогда, когда потомки Янмэй Милосердной смогли создать рельсовую дорогу. Поезд — самый большой подвижный объект на свете — доказывал величие Праматерей куда лучше, чем любые священные тексты.

Искусства развиты слабо. Преобладающий стиль в музыке — кантри. Архитектура и изобразительное искусство не развиты. Высокого мастерства достигла выделка кожи. Очень красивы кожаные штаны, куртки, пояса с вышитыми узорами или тиснением. Узоры на поясе шавана отражают его боевые успехи и уровень достатка.

Номинально сюзеренами Рейса считаются графы Рейс — властители города Рей-Рой и хозяева самых крупных табунов лошадей (более 7000 голов). На практике мера их власти сильно зависит от личных качеств. Шаваны не склонны подчиняться человеку, к которому не питают уважения.

Да и какая тут власть? Лишь во время крупной войны шаваны объединняются в одну толпу, а в остальное время — кочуют разрозненными группами по бескрайним степям. Даже если бы ганты подчинялись приказам графа, не было бы внятного способа эти приказы передавать.

Немногое можно сказать об истории этой земли, поскольку сохранилось крайне мало документальных источников. Известно, что земли Рейса начали заселяться очень давно. Говорят, было время (8–9 века), когда в стадах Рейса насчитывалось больше голов, чем в тогдашней Империи — людей. Говорят также, что пустынность Надежды обусловлена именно шаванами: их стада так часто наведывались на земли Надежды, что уничтожили весь культурный слой почвы.

Однако из-за постоянных стычек внутри себя, Рейс принимал малое участие в политической жизни всего материка. В частности, такое драматическое событие, как Багряная Смута (12 век), миновало без его участия, хотя в то время Рейс уже граничил с Империей Полари. Вплоть до Первой Лошадиной Войны (16 век) Рейс воспринимался Империей как скопище тупых дикарей, у которых можно по хорошей цене купить коня и кожаную куртку. Граф Дариан Скверный первым раскрыл военный потенциал этой земли, и он оказался чудовищен. Будучи сплочены под единым сильным командованьем, шаваны Рейса и Холливела растоптали Альмеру, Надежду и Литленд, поставили на колени Фаунтерру. С тех пор к этой земле относятся с немалой опаской, хотя и без того уважения, какого она заслуживает.

Последние 2 века Рейс находится под сильным влиянием герцогов Ориджин. Вплоть до 1732 года Рейс был вассальной землей Ориджинов и выплачивал им ежегодную дань. Теперь вассалитет отменен. Дань выплачивается и теперь, однако в мало значимых размерах — она лишь покрывает содержание двух ориджиновских гарнизонов на побережье Моря Бездны.

Средний Запад, между Закатным Берегом (на севере), Рейсом (на юге), Мельницами (на востоке) и Пастушьими Лугами, Дымной Далью (на западе).

Равнинная земля. Имеется ярко выраженная плодородная часть (вдоль Дымной Дали и Пастушьих Лугов) и степная часть (на западе, ближе к Мельницам).

Большое влияние оказывает близость Дымной Дали и огромной реки Холливел. Им обусловлено высокое плодородие восточной части графства.

Корден.

Сельскохозяйственная смешанная. Западный Холливел — скотоводческий, во многом напоминает Рейс. В восточном Холливеле, вдоль побережья Дымной Дали, имеются орошаемые возделываемые земли.

Холмены (жители Холливела) имеют много общего с реями (уроженцами Рейса). Здесь и свободолюбие, и полукочевой образ жизни, и борьба за обладание стадами, и поклонение силам природы. Важные отличия обусловлены соседством реки Холливел — величайшей на всем континенте.

Во-первых, река делает плодородными широкую полосу земель. Эти земли приносят немалый доход и требуют защиты. В связи с этим много людей ведут оседлый образ жизни, существуют города и замки, землевладельцы со своими дружинами. Укрепляется феодальная власть, большее значение имеют вассальные отношения. Развивается фортификация. Особым видом архитектуры, характерной для Холливела, являются так называемые земляные ремни: валы с частоколами и рвами, невысокие, но очень протяженные по длине — до десятков миль. Они защищают плодородные земли от набегов кочевников, а рвы являются одновременно ирригационными каналами. Лорды восточного Холливела редко воюют друг с другом сами, но часто — руками подчиненных им западных шаванов.

Во-вторых, река Холливел — предмет поклонения. Если реи обожествляют движение и простор, то холмены — воду. Вода — сущность жизни, из воды человек вышел, из нее состоит, в нее и вернется после смерти (гниение — превращение тела в смертную воду). Есть целая система легенд и мифов о подводных существах, населяющих Дымную Даль и Холливел. Там проживают мириды (подводные колдуньи), русалки, озерные феи, берсы (люди с головами щуки), маросины (духи течений и водоворотов) и много кто еще. Правит всем водным миром Капля-Бог — его могучее тело состоит изо всей воды, что только есть в Холливеле и Дымной Дали.

Любопытно следующее. Вера в Каплю-Бога и весь подводный пантеон развивалась во времена, когда западное побережье материка не было населено, и холмены не видели большего водоема, чем Дымная Даль. К концу 1 тысячелетия люди заселили западное побережье и увидели Океан Бездны — он был куда больше Дымной Дали. Однако жилищем Капли-Бога до сих пор считают озеро, а не океан: океан слишком громаден, его размеры не укладываются даже в воображение, и рассуждать о них не хочется.

Весьма известен Собор Водных Божеств, расположенный около Кордена под водами Дымной Дали. Скозь сотни слюдяных окон из него открывается вид на дно озера, усыпанное каменными идолами и костями животных, принесенных в жертву.

Графы Холливел.

В отличие от графов Рейс, Холливелы могут похвастать некоторой властью над своими землями. Они добились этого за счет обладания торговыми путями через Дымную Даль и речным флотом на Холливеле. Шаваны, желающие сбывать скот, мясо и кожу, вынуждены идти к графам на поклон. Впрочем, этим графская власть и ограничивается. В ходе войны шаваны будут подчиняться не графу, а самому авторитетному и опытному ганте.

Холливел спаян из двух разных народов и заселялся одновременно в двух направлениях. С востока на запад его заселяли земледельцы, пришедшие из Альмеры, с запада на восток — кочевые племена, мигрирующие из Рейса. 7-10 века были заняты непримиримой враждой тех и других, постоянными столкновениями, войнами. Лорды пытались подчинить шаванов, а шаваны — изгнать за Холливел лордов с их приспешниками. В 10 веке среди феодалов выделилось семейство Крейдор, которое стало проводить хитрую политику союзничества с шаванами. Крейдоры предлагали шаванам хорошую и недорогую сталь, арбалеты, кольчуги, а взамен требовали немного: грабить не кого попало (как привыкли шаваны), а тех, кого укажут Крейдоры. Шаваны считали это выгодной сделкой и лишь спустя несколько поколений заметили подвох. Стравливая шаванов друг с другом, Крейдоры сильно ослабили их, а поставками дешевого оружия ввели в зависимость. К 12 веку значительная часть земель находилась под влиянием графов Крейдор. Тогда, чтобы закрепить свою власть, графы взяли себе фамилию Холливел — по названию священной реки, и это же имя присвоили всей земле. (Прежде данная земля не имела никакого названия, поскольку и единой землей не была.) Утверждая свое право на священное имя Холливел, графы возвели в Дымной Дали удивительную постройку — Собор Водных Божеств.

Историческими врагами холменов числятся реи. Холмены презирают их за дикость и поклонение рогатому зверью, а реи холменов — за то, что те не гнушаются земледелия, роются в грунте, как черви. Множество песен реев и холменов состоят из насмешек друг над другом. Однако полноценных войн между Рейсом и Холливелом история знает немного: обе земли слишком заняты внутренними усобицами, чтобы ходить войной на соседей.

В новейшей истории Холливела случился неприятный казус. В начале 18 века герцоги Альмера отправили группу механиков на священную реку, чтобы оценить возможность постройки плотины. Шаваны Холливела страшно разгневались: шутка ли — перегородить стеной священную реку! Они объявили войну Альмере и на протяжении полугода атаковали западные части герцогства, захватили Клерми, держали в осаде Блэкмор. Тем временем под защитой рыцарского батальона механики сумели окончить измерения и пришли к выводу: искровый цех на Холливеле невозможен — река слишком могуча, современная техника не позволяет возвести плотину. Вышло, что война велась на ровном месте, без рациональной причины. Ее прозвали Глупой Войной, она вошла в поговорку. «Сражаться за плотину» — значит с пеной у рта отстаивать то, что на самом деле не стоит выеденного яйца.

Иное дело — отношения с Мельницами. Войны с обитателями Мельничных земель не были ни глупыми, ни мелкими. В течение нескольких столетий эти войны являлись для шаванов борьбой за выживание.

Западный берег материка, севернее Рейса. На востоке граничит с Холливелом, на севере — с Закатным Берегом.

Равнинный в глубине материка, холмистый у побережья.

Ветреный, довольно сухой. Резко выраженная смена сезонов. Зимы снежные, лета сухие и жаркие.

Фейрис, Миннис, Оферт.

Продуктами экспорта являются железо, рыба и морепродукты, зерно и мука. Практически все, что вывозится на экспорт и приносит доход, производится в узкой полосе земли вдоль побережья океана: здесь находятся и железные рудники, и кузницы, и многочисленные мельницы, и рыболовные порты. Материковая часть Мельниц занята только сельским хозяйством и очень бедна. Из десяти крупнейших лордов Мельниц восемь имеют владения на побережье.

Номинально правителем Мельниц считается барон Фейрис — самый крупный феодал этой земли, владелец наибольшего в Мельницах достояния (18 Предметов). На практике, землей управляет совет баронов и бургомистров, в который входили в разное время от десяти до двадцати человек.

Тем не менее, семейство Фейрис именуется Великим Домом и имеет представителей в Палате (парламенте Империи). Фейрис — единственный барон (а не граф или герцог), входящий в число великих лордов.

Мельницы — земля богатой и разнообразной истории.

С незапамятных времен (вероятно, 6–7 века) ее начали заселять племена шаванов, мигрировавших с юга, из Рейса. Пару столетий их жизнь мало отличалась от той, какую вели в Рейсе: пасли стада лошадей и коров, вступали в схватки, захватывали рабов и скот. Перемену принес 9 век: одно из племен обнаружило богатые залежи железной руды. На кочевом западе тех времен железо было в дефиците. Удачливое племя осознало преимущества своего положения: стало доступно более качественное оружие и доспехи. Однако требовалось отказаться от кочевой жизни и осесть на месте, чтобы удерживать рудники. Племя перешло к оседлому образу жизни, стало укрепляться, защищаясь от набегов соседей. Оно назвало себя племенем Меченосцев: у каждого мужчины племени имелся железный меч.

Отметим, что на Западе тех времен рабство было повсеместным, но не массовым явлением. При частых стычках шаваны брали людей в плен. Но много рабов им не требовалось: несколько парней — следить за скотом, и несколько красивых женщин — для любовных утех. Излишек рабов — обуза при кочевой жизни: они требуют пищи и присмотра, а работы для них все равно мало. Но открытие железных рудников изменило положение: вольные шаваны не желали копаться в земле, требовались рабы. Много рабов. Меченосцы начали активные вылазки, чтобы поработить соседей. Учитывая хорошее вооружение, вылазки были успешны. Скоро число рабов сильно превысило число самих Меченосцев. Рабы в рудниках требовали пищи, потому понадобились другие рабы: возделывать землю, чтобы кормить первых. Нужны были и плодородные земли, а их следовало защищать. Требовалось оружие и фортификации, то есть снова-таки рабский труд. Спустя век на одного шавана-Меченосца приходилось около десяти рабов. Управлять этой массой становилось настолько сложно, что Меченосцы уже не занимались ничем другим, кроме захвата рабов и контроля над ними. Племя стремительно росло: каждый шаван имел несколько жен и десятки детей. К 11 веку племя достигло небывалых для Запада масштабов: 80 тысяч вольных людей и около 700 тысяч рабов. Слово «племя» стало неуместно: Меченосцы представляли собою государство с жесткой тиранической властью, с тремя городами, огражденными общей системой фортификаций, и сотнями тысяч акров земель. В это время Меченосцы стали называть себя Империей Железного Солнца.

Меченосцы знали, что далеко на востоке, на другом краю мира существует держава Полари со столицей в Фаунтерре, и вознамерились переплюнуть ее: превзойти величием, размахом, могуществом. Стоит заметить, что никто из меченосной аристократии никогда лично не бывал в Фаунтерре. Их представление об этом городе было смутным и гротескным. Желая переплюнуть мириамских императоров, Меченосцы в сущности понятия не имели, к чему именно стремиться, и просто без конца наращивали размах. (Отсюда, кстати, пошла поговорка: «Перепрыгнуть Железное Солнце» — значит, поставить очень масштабную и совершенно неясную цель. Эксплорада Эрвина Софии в Запределье — нечто вроде прыжка через Железное Солнце. Будь Эрвин западником, он так бы ее и называл.) Империя Железного Солнца росла с каждым годом, присоединяя новые земли, обращая новых и новых людей в невольников. В истории Запада такое явление случилось впервые, и иммунитета против безграничной экспансии не имелось. Кочевые шаваны не знали, как объединиться и дать отпор, а холливельские земледельцы были для этого слишком слабы. К середине 12 века Империя Железного Солнца пожрала половину Рейса и львиную долю Холливела. Она простиралась от берегов Океана Бездны на западе до Дымной Дали на востоке, и была в полном смысле державой рабов: в ее землях проживали около 150 тыс. Меченосцев и больше миллиона невольников. Рабы выполняли абсолютно все: возделывали землю, пасли скот, готовили пищу, строили дома, добывали железо, ковали мечи и доспехи, развлекали и ублажали господ, воспитывали их детей, нередко рабы даже участвовали в войнах — как лучники и легкая пехота. Коренные меченосцы занимались лишь двумя делами: размножались и наводили ужас на невольников. Никогда и нигде в Поларисе еще не было царства столь безграничной тирании. В этом смысле Империя Железного Солнца, несомненно, переплюнула Фаунтерру.

Все, что быстро раздувается, так же быстро лопается. Во второй половине 12 века вспыхнуло восстание рабов и за полгода смело Меченосцев с лица земли. При всей своей силе и жестокости, господа не сумели защититься: рабов просто было слишком много. Армия повстанцев трижды разбила войска Железного Солнца, захватила и сожгла Теорат — столицу империи, истребила множество Меченосцев. Империя рухнула. Несколько сотен тысяч бывших рабов оказались предоставлены сами себе. Те, кто еще помнил кочевую жизнь, отправились в степи. Некоторые остались в землях бывшего Железного Солнца. Но значительная часть, опасаясь хаоса и смуты на руинах империи, решили двинуться на север, найти плодородные земли и создать новое свободное государство. Совершив трехмесячный переход на север, повстанцы осели около группы озер, прозванных Тихими. Они основали город Сайленс, с коего начинается история земли Закатный Берег.

Тем временем в бывших землях Железного Солнца действительно началась смута. Выжившие лорды-Меченосцы дрались за власть, куски империи откалывались и объявляли себя отдельными государствами, шаваны Рейса совершали набеги, добивая поверженного колосса. Степная часть Мельниц превратилась в поле постоянных побоищ. Города падали и уничтожались один за другим, пока не осталось только три: Фейрис, Миннис и Оферт. Они все еще удерживали контроль над железными рудниками, но торговля и вообще связи с окружающим миром были усложнены. Горожане боялись степи, как огня; старались никогда не покидать островки укреплений. «Ты что, в степь собрался?..» — значило то же, что в центральных землях: «собрался на Звезду». Однако Фейрис, Миннис и Оферт имели выходы к Океану Бездны и стали развивать флот как средство безопасного передвижения. Началась новая эпоха в жизни Мельниц: мореходная.

Сейчас-то всякому известно, что мир имеет спиральную структуру. На востоке наш виток спирали переходит в более узкий, потом в еще более узкий и, в итоге, сходит в Подземное Царство Богов. На западе же наш виток переходит в более широкий, который обволакивает наш мир. Весь мир находится внутри более крупного витка спирали, и небо выше солнца, которое мы видим днем, — это огромный океан верхнего витка, освещенный солнцем. Светила — Солнце, Луна и Звезда — движутся в просвете меж витками.

Но в 14 веке, из-за ошибочной трактовки некоторых строк Писания, бытовала вера, что мир имеет форму шара. Мореходы вольных городов Фейриса и Минниса решили поплыть на запад и, обогнув мир, придти в Фаунтерру. Было предпринято целых шесть морских походов, все они окончились неудачей. Две экспедиции погибли без следа, остальные вернулись, пережив тяжкие лишения. Последняя экспедиция была ступенчатой. Целых 18 кораблей вышли из Фейриса и, уходя все дальше в море, разделялись: часть отдавала свои припасы и возвращалась, остальные продолжали движение. 18 судов шли на запад, потом 12, 9, 5, 2… Последняя каравелла — «Звезда Заката» — отошла от берега на три тысячи миль и открыла самый удаленный клочок суши: остров Хах. Так и не достигнув Земли Короны, «Звезда Заката» повернула обратно. С тех пор не вызывает сомнения факт: Океан Бездны не имеет края. Он длится бесконечно, уходя на следующий виток мировой спирали. Мы видим именно его, когда смотрим днем на небо.

Однако мореходы Мельниц совершили все же несколько ценных открытий. Они обнаружили более ста отдельных островов и два больших архипелага, занятые республиками Син и Фольта. Также они открыли безопасный морской путь на юг, в Шиммери, в обход Топей Темных Королей.

Города Фейрис, Миннис и Оферт по сей день составляют сердце Мельниц и славятся большим флотом, развитой торговлей и рыбной ловлей. Через них ведется экспорт муки, железа и шкур в Закатный Берег, Рейс, Шиммери.

Откуда взялось название — Мельницы — никак не связанное ни с рабством, ни с Меченосцами, ни с мореходами? Это прозвище дали земле шаваны Рейса. Нигде в Рейсе мельниц не строили за ненадобностью. Многочисленные мельницы на холмах Империи Железного Солнца смотрелись диковинно и даже чудесно. Правда, зачастую шаваны видели их при невеселых обстоятельствах: будучи закованы в цепи, как рабы. Потому выражение «увидеть мельницы» имеет на Западе очевидный и мрачный смысл.

Культура Мельниц сформирована в несколько периодов, каждый оставил свое наследие.

От ранних кочевых веков остались незатейливые народные песни о полях и всадниках. Также бирбин — музыкальный инструмент наподобие губной гармошки; слушать его без содрогания не может ни один полариец за пределами Мельниц.

Эпоха Меченосцев и Империи Железного Солнца оставила по себе несколько циклопических конструкций. Совокупная линия укреплений вокруг Фейриса и Минниса, длинною в сорок шесть миль, со ста тридцатью башнями. Три Матери-Мельницы — Дженна, Милана и Арина: каждая имеет высоту больше ста футов и размах лопастей около ста пятидесяти. Самая крупная — Арина — к сожалению, неисправна с начала 17 века. Глотка Оферта — искусственная бухта площадью в половину квадратной мили. И, конечно, самое видное наследие той поры — кладбища Ржавых Гигантов. Лорды-Меченосцы имели особую традицию погребения: покойника закапывали в землю, а над ним ставили железную скульптуру тем большего размера, чем знатнее был почивший. Скульптуры правителей и их сыновей достигают пятидесяти футов и вооружены мечами в два человеческих роста. За шестьсот лет эти статуи проржавели и пришли в ужасное состояние. В Мельницах есть целые поля, заселенные ржавыми, издырявленными железными гигантами. Многие из них все еще стоят на ногах, ржавчина осыпается бурым снегом, а ветер воет, проходя щели в железе.

Эпоха рабства и последующей смуты принесла наследием особый, крайне недружелюбный подход к людям. Для мельника свои — только жители его села или города. Больше никаких «своих» на свете нет. Любой встреченный человек по умолчанию воспринимается с недоверием и враждебностью, даже если он житель соседнего села. Мельницы — единственная земля, лишенная национального самосознания, патриотизма. Даже разрозненные племена Рейса имеют больше единства, общего духа, уважения друг к другу.

Наконец, эпоха мореходства оставила интерес к науке и открывательству. Мельницы — самая просвещенная земля на Западе: здесь много школ и библиотек, знание истории и географии считается обязательным для грамотного человека; мореходная академия Фейриса — одна из лучших в Империи Полари.

Сайленс.

Никто в Поларисе — ни болотный колдун, ни хитрый царедворец из Фаунтерры, ни агатовский стратег, замышляющий обманный маневр, — не бережет скрытность так сильно, как жители Закатного Берега.

Уважим нравы этой земли и оставим ее в тени. Некоторые необходимые сведения найдутся на страницах книг, а большего и не требуется.

Воронкообразная вытянутая земля, расширяющаяся на север. Расположена по обе стороны реки Торрей, которая берёт исток в озере Дымная Даль и впадает в Море Льдов на севере земли.

Нортвуд, Закатный Берег.

Условно делится на Нижний Шейланд — ассимилированная территория вокруг озера, и Верхний Шейланд (Предлесье) ближе к Нортвуду.

Бассейн реки плодороден и преимущественно занят садово-овощной посадкой.

От Дымной Дали испарения распространяются в сторону севера, что делает землю очень туманной, влажной, сырой — этакий поларийский Альбион. Частые дожди; не очень холодные, но грязные зимы; довольно тёплые, но туманные лета.

Уэймар.

Уэймар — финансовый центр Севера. Там зародилась северная банковская система, приносящая графам баснословную прибыль. Также сильна гильдия строителей, в связи с тем что Шейланд — оплот городской культуры, большинство его населения живёт в городах. Еще один важный источник дохода — торговля через Дымную Даль.

Важно отметить, что шейландцы Нижней и Верхней части земли ментально различаются.

Представители региона, живущие в округе Дымной Дали, гораздо более ассимилированы, адаптивны и гибки, как часто бывают люди, живущие в приграничной или мультиэтнической зоне. Национальная идентификация, а также любого рода идеологические абсолюты им близки гораздо меньше, чем адаптивность, гибкость, готовность к разному и новому, а главное — собственный комфорт и комфорт своих семей. Дом для них — в прямом смысле дом, а не земля, как часто метафорически выражаются истинные патриоты. Жителей Нижнего Шейланда справедливо было бы назвать космополитами.

Чем ближе к северу, тем сильнее влияние нортвудцев, поэтому жителей Верхнего Шейланда (Предлесья) легко представить любящими охоту, гостеприимство, широту душевных жестов. Они — патриоты Севера.

Как водится, одни к другим относятся с известной долей недоверия. Разная культура разобщает их, зато сплочает — общий враг: Закатный Берег. Регулярные набеги с запада приучили шейландцев быстро объединятся и координиировать усилия, а кроме того — ценить простые маленькие радости. Если нет войны, в доме тепло и уютно, семья здорова и есть с кем поговорить — то большего и не нужно.

Кстати, о выпивке.

Неистребимую погодная морось и почти круглогодичные 500 оттенков серого вокруг гораздо легче воспринимать, поддерживая в организме определённый градус. Так что лёгкое «подшофе» даже очень вписывается в будничную рутину обычного шейландца. На территории городов и сёл имеется много баров, пабов, таверн, где обычным делом является не только «согреться», но и пообщаться, подсесть к незнакомой компании, что-нибудь обсудить, сыграть в кости или карты. Немудрено, что именно в Шейланде обретаются лучшие в Полари пивовары.

Шейландцы любят «выходить в люди», выстраивая свой досуг вокруг общение и совместного развлечения с другими людьми. Имеется поговорка: «Дома отдыхают только богачи и глупцы».

Дружба не так важна, как приятельство. Нортвудец ценит одного-двух крепких друзей, с которыми в огонь и воду; шейландец предпочтет иметь дюжину приятелей — без огня и воды, зато с бочкой пива.

Другие радости шейландского досуга, кроме шума пабов — это сходить в гости, в театр, посетить воскресное богослужение. Из спорта — плаванье на байдарках, игры на воде, из искусств — архитектура, театр, плетение гобеленов. Также распространены азартные игры: карты, кости, крысиные бега. Немало профессиональных шулеров родом из Шейланда; к слову, в их земле небольшие финансовые махинации не являются делом зазорным, скорее напротив — признаком зрелой заботы о кошельке.

Шейланд — оплот городской культуры, особенно по сравнению с соседними землями. Потому и менталитет особый, направленный на выстраивание личных границ, несмотря на высокую коммуникабельность и ценность социальных связей. При встрече шейланды братаются, легко заговаривают с незнакомыми, но личное пространство всё же чтут.

Негласное правило шейландцев, хороший тон в холодное время года — носить яркие вещи.

Графы Шейланд.

Не так давно — в середине 18 века — правящая династия, по сути, сменилась, хотя и сохранила название. Удачливый банкирский дом Харперов скупил множество долговых векселей графов и, по сути, приобрел «контрольный пакет» Дома Шейланд. Граф Шейланд был вынуждены отдать в жены Винсенту Харперу свою дочь и наледницу. Вскоре граф скончался, оставив землю под властью банкиров.

Важнейшее историческое событие случилось совсем недавно — в 1756 году от Сошествия. В земли Шейланда, недалеко от Уэймара, прибыл Семнадцатый Дар богов. Он заставил крупнейших феодалов обратить внимание на эту маленькую землю, и поднял авторитет Дома Шейланд, подорванный браком с банкирами: сами боги благословили графа Винсента и его детей.

В Шейланде, по сравнению с остальными землями Империи, существует наибольшее равноправие полов. В своё время на Шейланд часто посягали соседи, что достаточно сильно истощило экономику и вынудило женщин занять места воюющих мужей в разных профессиях. Сейчас среди женщин есть известные ремесленники, финансисты, также женщины работают на суднах.

Отношение к религии у шейландцев философское. Их веру нельзя назвать горячей и истовой, зато они с удовольствием следуют традициям, посещают церковные службы, выполняют все необходимые религиозные обряды и жертвуют деньги в приходские шкатулки. Больше всего в народе чтят Праматерь Вивиан — покровительницу праздника. Ее легендарное умение развеивать уныние и приносить радость находит большой отклик у шейландцев.

Самих церквей в Шейланде сравнительно много, т. к. много городов, много желающих ходить на службы — как способ проведения времени, «выхода в люди», много честных и не очень финансистов, желающих пожертвовать на строительство. В сёлах распространено суеверие, что множество городских церквей — следствие множества ведьм, населяювших Шейланд с давних времён и пристрастившихся жить в городах.

География также повлияла на историю Шейланда. Река Торрей — их главная возможность защититься — сформировала сильный речной флот. Среди шейландцев выделился отдельный класс — бурлаки. Отсюда и характерные черты фольклора — много бурлацких песен и присказок по типу «полезен, как однорукий гребец», «принц на золотом судне».

В Шейланде находится второй по длине мост в Империи — Мост Восьми Молитв, соединяющий западный и восточный берега Торрея. С этим мостом связано важное поверье, что нельзя перейти его без благословения Праматерей. Истории известны два случая, укрепившие важность обряда. Однажды армия Нортвуда, идя войной на закатный берег, перешла мост без благословения епископа. Через несколько дней после этого мост внезапно сгорел, отрезав войску путь обратно, а иначе говоря — приговорив к смерти огромное количество солдат. Спустя сорок лет армия Закатного Берега в свою очередь отправлялась к землям Нортвуда через восстановленный мост — без благословения епископа. От топота копыт создалась чрезмерная вибрация, и мост обрушился, унеся жизни сотен лошадей и всадников. После этого строго заведено, входя на мост, помолиться. Для этого с обоих концов моста установлены беседки-часовни, по периметру которых — скульптуры Праматерей. С течением времени разговорное название моста упростили до Моста Молитв, однако поверьем всё равно полагается прочесть именно восемь обращений к Праматери, которой больше всего веришь. Долгое время именно этот мост был самым длинным в Империи (1050 м), но в данный момент первое место занимает Юлианин Мост через Холливел (1300 м).

Это островное государство не входит в состав Империи Полари, однако заслуживает упоминания.

Отделенная от материка устрашающими Топями Темных Королей, Фольта без малого тысячелетие развивалась самостоятельно, не испытывая никакого влияния со стороны Полари, что создало весьма самобытную культуру и религию.

С точки зрения государственного уклада, Фольта подобна античным Афинам. Небольшая республика (фактически, конгломерат нескольких городов-государств) процветает за счет сильного флота и торговли. В 10 веке, когда Империя Полари не выбралась еще за реку Холливел, фольтийцы уже имели торговые фактории по всем западным, северным и южным побережьям. Меченосцы из Фейриса и Минниса, степные шаваны, нортвудские пираты, ориджинские лорды обменивались товарами при помощи фольтийского торгового флота. Задолго до поларийских колонистов фольтийцы покупали у южных аборигенов кофе и чай, и даже искровые очи (правда, применяли их лишь как украшение).

Правил и правит республикой сенат, избираемый демократическим путем, однако голосование является платным. За право проголосовать фольтиец должен заплатить немалую сумму — порядка одного эфеса, в пересчете на поларийские деньги. Это стимулирует граждан ответственно относиться к своему выбору и тщательно вникать в политические вопросы (либо вовсе не голосовать). Слушания сената являются открытыми, как и предвыборные дебаты. Публичные диспуты на Фольте в огромной чести. Истиной считается то, что удалось доказать в ходе диспута, — до тех пор, пока другой диспут не опровергнет это. Потому профессиональные спорщики — философы и адвокаты — входят в привилегированный класс, наряду с навигаторами и капитанами.

Родового дворянства не существует. «Разум важнее крови», — говорят фольтийцы, подразумевая, что только ум должен определять место человека под солнцем. На практике положение гражданина в обществе зависит, конечно, не только от ума, но и от достатка.

Жесткая иерархия, строгое подчинение одному человеку представляется фольтийцам ужасной несвободой. Даже на кораблях имеется традиция, по которой старший офицер может оспорить решение капитана. А уж на суше единоначалие избегается любыми способами, всюду предпочтение отдается либо советам, либо парам инстанций, взаимно балансирующих друг друга.

В сфере религии фольтийцы поклоняются богам подземного царства и водным божествам (которых чтят также в Мельницах и Холливеле). Однако авторитет Прародителей не простирается на Фольту. Островитяне считают: раз Праматери не заглянули к ним в гости, то и слушать их не обязательно.

Неудивительно, что жители Империи кажутся фольтийцам странным и диким народом. Поларийцы без устали бьются за единоличную власть, решают конфликты мечом, а не диспутом, кланяются титулу, а не уму, и зачем-то обожествляют Праматерей, хотя прекрасно знают, что те были смертными. Однако островитяне питают к поларийцам не враждебность, а снисходительное сочувствие, даже жалость. Дело в том, что на Фольте бытует вера в апокалипсис. Примерно через триста лет, в двадцать первом веке, наступит конец света. Поларийская драчливость, заносчивость, властолюбие переполнят чашу терпения богов. Боги ударят по Поларису, словно молотом по глиняной амфоре, и материк расколется на тысячу кусков. Те, кто выживет (а их будет немного), окажутся разобщены и раскиданы по миру, придут в ужас и упадок. Но Фольта избежит гнева богов, и быстрые корабли островитян станут плавать между всеми осколками мира, постепенно обучая поларийцев разумному фольтийскому порядку. Так лет через четыреста-пятьсот поларийцы, наконец, научатся жить по уму. А до тех пор не стоит гневаться на них, но можно пожалеть — как невоспитанных детей.