Все события и герои романа вымышлены.

Любое сходство с реально существующими людьми случайно…

И горько, и смешно. Вот уж никогда бы не подумала, что стану женой алкоголика. Это страшно. Кто знает, тот поймёт. Я выходила замуж по огромной любви… Так мне казалось. Первая юношеская любовь, сумасшедшая страсть, иллюзорные перспективы счастливой совместной жизни… Мы считали, что друг без друга не сможем и дня. Тим был вполне приличным парнем, красавцем. За ним толпами бегали девушки. Я гордилась тем, что он выбрал именно меня. Дура! Если бы я знала… Лучше бы он выбрал другую…

Моя мама как в воду глядела. Предупреждала, что, кроме внешности, у Тима ничего нет, что он ленивый и абсолютно неперспективный. Разве тогда я могла понять, что именно она имела в виду. Какая, к чёрту, перспектива, ведь у нас есть самое главное – любовь. А ещё моя мама представить себе не могла, что было у Тима в штанах… Ого-го-го… Мне казалось, любви, страсти и огромного члена вполне хватит для безоблачной семейной жизни.

Теперь-то я понимаю, что любовь – это здорово, но на одной любви не уедешь. Мужик, он или перспективный, породистый, или пусть идёт мимо в поисках той, которая будет довольствоваться тем, что он может ей дать. Любовь нужно чем-то подпитывать, в противном случае от неё не остаётся и следа.

В общем, семьи у нас с Тимом не получилось. Да и как можно строить семейные отношения с человеком, который не понимает, что это такое. Я закончила университет, прошла конкурс, получив довольно приличную должность, которая позволяла мне, при наличии мозгов, успешно двигаться по карьерной лестнице, а Тим по-прежнему ходил, щеголял красивой внешностью, драконил местных дурочек своим на редкость огромным членом и не хватал звёзд с неба.

Я мечтала о собственном жилье, о том, что у нас будет своя квартира, и я её обустрою как хочу, а Тим… Ему всё было по барабану, вполне устраивало, что мы живём с его родителями. С моей мамой он не хотел жить принципиально, ведь в его семье всё было намного проще. С отцом можно всегда было сесть и распить бутылочку на двоих, так, от нечего делать. Отец отмазал Тима от армии, сделал ему липовую справку, сунув кому-то семейные сбережения, и прокатило. В их семье армия приравнивалась к тюрьме: как можно отдать единственное чадо непонятно куда и непонятно зачем.

Единственное чадо не получило должного образования, так как оказалось не способно к знаниям, болталось, как дерьмо в проруби, мыкаясь с одной работы на другую, нигде не задерживаясь, считая, что всё это его недостойно, и у него другое предназначение. Видимо, под своим предназначением он понимал своё якобы огромное достоинство, которое со временем стало меня раздражать. Наверное, это неплохо, когда у мужика постоянно стоит, но не может быть в радость, когда мужик при этом ничего не делает. Ты напашешься, как проклятая, придёшь домой, не чувствуя ног, понимая, что завтра ни свет ни заря опять бежать на работу, а у него стоит… Он отдохнувший, довольный, с бутылочкой пива… Поди плохо… Ни проблем, ни забот…

Пришло время, и я стала понимать: у Тима просто нет мозга. Обычное примитивное животное. Вернее, животные умнее, они могут обустраивать своё жилище. Да и если разобраться, они много чего могут, в отличие от моего мужа. Наверное, Тим должен был родиться дворняжкой, но там, в небесной канцелярии, что-то напутали и поместили его в физическое тело человека. А зря.

– Я хочу взять ипотеку, – однажды сообщила я ему, с отвращением наблюдая, как он вместе с отцом приговаривает бутылочку на двоих, отмечая субботу.

Меня страшно раздражала отмазка насчёт субботы. Какая ему разница – суббота или воскресенье, будто он решил расслабиться после трудовых будней. Этих самых будней у него сроду не было, поскольку не работал ни разу толком.

– Бери, – безразлично ответил Тим и хлопнул рюмочку.

– Ты хоть понимаешь, что это такое?

– Она квартиру отдельную хочет взять, – на всякий случай пояснил этому придурку отец.

– Круто! – хмыкнул Тим, потянувшись за малосольным огурцом.

– Лера, конечно, молодец. Хваткая, – похвалил меня отец Тима. – Повезло тебе, сынок, с женой. Знал, на какую лошадку ставить. Лер, хочешь вместе с нами выпить рюмочку за эту… Как там эта хреновина называется?

– Эта хреновина называется ипотека, – раздражённо отозвалась я. – За эту так называемую хреновину мне придётся пахать чёрт знает сколько лет. Если ваш драгоценный сынок не будет помогать, мне будет очень и очень тяжко.

– А кто сказал, что я тебе не помогаю. Я помогаю, – как полоумный захихикал Тим. – Я – твоя моральная составляющая. Это кажется, что я для тебя ничего не делаю, а по правде я делаю всё. Я же люблю тебя, а это, между прочим, охренеть как много. На меня вон как девки западают, а я выбрал тебя. Лерка, то, что у нас будет своя квартира, это, конечно, очень круто, но если что, ты себя не рви. Мне и у бати неплохо. Всегда есть компания.

– А мне у твоего бати плохо, – в сердцах произнесла я и покосилась на отца Тима. – Спаиваете вы сына. Ещё как спаиваете. Вы что, не понимаете этого?

– Ты, Лера, глупости-то не говори. Мы, как любые нормальные мужики, можем вечером позволить себе выпить. Тоже мне, нашла алкоголиков. Любому нормальному мужику необходимо расслабиться.

– Расслабиться от чего?

– От скотской жизни, которая давит со страшной силой.

– Не знаю, как насчёт скотской жизни, но ваш сынок живёт в своё удовольствие и расслабляется от безделья, а не от чего-то другого.

– Ты, Лерка, шибко умная стала, – заступился отец за сына. – Думаешь, на работу вышла, и тебе всё можно? Выбрала Тимоху, терпи и с достоинством неси свой пожизненный крест. Так ты выпьешь с нами рюмку за субботу? Наливать?

– Нет! – злобно крикнула я и ушла в другую комнату, которую щедро выделили нам родители Тима для совместного проживания.

– Дура психованная! – крикнул Тим и принялся пить с отцом дальше.

Дела работе у меня шли замечательно, а вот в личной жизни как-то не клеилось, но свои проблемы я тщательно скрывала. На работе я была для многих примером для подражания, а значит, и по всем другим «фронтам» для общественного мнения у меня должно быть всё хорошо.

Исполнилась моя мечта. Я взяла ипотеку, и мы с Тимом переехали в собственную квартиру. Из двух вариантов: большая однокомнатная с просторной кухней и большой лоджией, либо небольшая двушка с балконом, маленькой кухней, но двумя отдельными комнатами, – я предпочла второй. Всё-таки отдельные комнаты много значат. В моих планах пока не было рожать от Тима детей, зато имелась прекрасная возможность закрыться в комнате и не видеть его пьяную рожу.

С каким удовольствием я обустраивала свою квартиру! Ездила в недорогой мебельный магазин и выбирала всё, что считала нужным. Тим редко составлял мне компанию. Разве что после очередного скандала, чтобы побыть немного грузчиком или водителем, если, конечно, был трезв.

Я по-прежнему много работала, лезла из кожи вон, чтобы доказать свою значимость и продвинуться ещё дальше. В карьерной свистопляске я упустила тот трагический момент, когда Тим стал не просто пить, а напивался и, практически каждый день, всё больше превращался в тупорылую пьянь. Тогда я ещё понятия не имела о существовании алкогольной зависимости. Вот так в один не самый прекрасный день до меня дошло, что я живу с алкоголиком, у которого в молодом возрасте уже даже перестал стоять член, превратившись в орган исключительно для туалетных нужд.

Конечно, я подумывала дать Тиму пинка под зад и развестись с ним, но меня мучило непонятное чувство вины за то, что произошло с мужем. Не доглядела, недопоняла…

Когда мы с ним познакомились, он был отличным парнем, и я не понимала свою мать, которая убеждала меня, что он неперспективный. Я ощущала только свой потенциал, а потенциал Тима меня интересовал меньше всего, если только в штанах…

Самой стыдно, насколько я была недальновидной дурой. Да и мать Тима вечно дула мне в уши о том, что только самая ужасная женщина может бросить своего мужа, злоупотребляющего спиртным. Мол, и в горе, и в радости, всё в этой жизни возвращается бумерангом… Если я брошу Тима, то всю жизнь проведу в одиночестве.

Разговаривать с Тимом о том, что он алкоголик, – себе дороже. Ни один алкоголик никогда не признается окружающим, тем более себе, что он алкаш. Срабатывает механизм психологической защиты. Как и любому алкоголику, Тиму нравилось жить в мире алкогольных грёз и при этом мотать мне нервы.

Как ни старалась, но при виде этой вечно пьяной рожи у меня не получалось сохранять спокойствие, невозмутимость и даже уверенность в себе. Внутренние комплексы тут же давали о себе знать. Если запил муж, значит, со мной что-то не так. Его отец постоянно долбил, мол, у хороших жён мужья не пьют, Тим запил оттого, что я хреновая… Мои доводы о том, что это наследственное, совершенно не действовали.

Совместная жизнь становилась всё более невыносимой. Тим стал проявлять агрессию. Правда, агрессия началась и с моей стороны. Эта пьяная скотина стала всё больше меня раздражать. Мне становилось горько и обидно, что я влезла в жуткую кабалу, сутки напролёт провожу на работе, а эта пьяная сволочь позволяет себе повышать на меня голос в моей собственной квартире. Что я только ни делала, как ни боролась с этим злом, всё бесполезно. И прятала найденные в доме бутылки и выливала их содержимое, тем самым провоцируя алкоголика всё больше и больше на агрессию. И по-хорошему, и по-плохому пробовала. Пыталась доказать Тиму, что это болезнь, что он зависим, что нужно лечиться. Взамен получала одни оскорбления и упрёки, мол, мне самой лечиться нужно, я слишком много работаю и на семью мне наплевать.

– Если я перестану работать, как мы будем оплачивать квартиру?! Придурок, ты хоть немного понимаешь, во что я влезла?! Ты догоняешь, что я взяла ипотеку?!

– Да ты достала своими упрёками! Жили нормально у бати, но тебе вечно мало. Целыми днями – ипотека, ипотека, ипотека… Меня уже тошнит от твоей ипотеки, честное слово.

– Тебя от водки тошнит, идиот. Тебя тошнит, а мне платить. Лучше бы на работу устроился, чтобы хоть как-то помочь мне тащить эту лямку, а не бухал целыми днями.

– Больно мне надо задницу рвать, – честно признался Тим, рассмеялся мне в лицо и отправился на поиски водки.

Когда он ушёл, я подумала о том, что Тим не только разрушил свою жизнь, но и рушит мою. Я всё больше теряю контроль над собой, каждый день срываюсь, плачу, ловлю себя на мысли, что вообще не хочу жить. Жизнь проходит мимо, а ведь я молодая, хочется пожить для себя, узнать, что такое счастье.

Когда окончательно накипело, я собрала вещи Тима, выставила его за дверь и отправила жить к родителям. Но прошло пару недель, он вернулся такой несчастный и, главное, трезвый. Стал говорить, что любит меня, что бросил пить, что просто умрёт без меня, просил за всё прощения. И я, наивная, простила. Поверила, что всё будет хорошо, что он станет таким, как раньше. Но идиллия продлилась всего лишь сутки. Я ушла на работу, и всё завертелось по новой…

Я вновь спасала Тима, набивала очередные шишки и приходила к мысли о том, что свинья везде найдёт грязь. Люди не меняются, никакое лечение не помогает. Дура я законченная, лучше бросила бы его раньше и узнала, что такое быть счастливой, а не жить в аду и засыпать на успокоительном. Нужно было никого не слушать и не этого идиота спасать, а себя. И здоровье бы сохранила, и жизнь не растратила впустую.

Его жизнь – это его жизнь. Чтобы выпить, не нужно искать причину или предлог. Бороться с алкоголиком можно только одним способом: уйти от него. Я поняла: нет смысла тратить свою жизнь на исправление неисправимого. И не моя вина, что до встречи со мной этот человек не был алкоголиком. Я его таким не делала. С такими, как Тим, есть только один метод борьбы: гнать на хрен.

В очередной раз выгнав разбушевавшегося Тима на пинках к родителям, я выпила на ночь успокоительное. Хоть поспала нормально.

Утром я отправилась на работу, стараясь выбросить из головы мысли о своей нелёгкой судьбе. Меня вызвал начальник, и я внутренне подобралась, чтобы казаться спокойной и уверенной. В кабинете босса я с ужасом узнала, что меня сократили, что наша фирма почти банкрот.

– Как же так? У меня же ипотека…

– У нашей фирмы тоже масса долгов, – ответили мне. – Вы в последнее время настолько были поглощены своими проблемами, что даже не заметили, как наша фирма оказалась в полной заднице…

Я собрала вещи со своего рабочего места, положила их в картонную коробку и пошла к выходу на ватных ногах…

Вот уж не думала, что у меня могут когда-нибудь возникнуть такие проблемы… Сама не знаю, как я, высококлассный специалист, вдруг осталась без работы и, главное, не могла найти более-менее достойное место, как ни старалась. Ответ один: «В стране кризис, ничего хорошего мы вам предложить не можем». Самое страшное, что на мне висела проклятая ипотека. Мне даже показалось, банк чувствует себя в выигрыше, ведь теперь он может выставлять мне штрафы и пени. В банке меня вежливо уверяли, что им невыгодна неопределённость моего финансового состояния, что им важно регулярное поступление платежей, но у меня сложилось другое мнение – штрафы и пени им выгоднее.

Я, как могла, показывала банку свою лояльность и готовность платить по счетам. Убеждала, что хотя и не могу найти ничего приличного по работе, но не скрываюсь и сохраняю за собой обязательства выплат. Я доказывала, что не махнула на банк рукой и делаю всё возможное, чтобы найти работу, которая позволит мне платить по счетам, просто пока фортуна отвернулась от меня.

Мне хотелось, чтобы банк воспринимал меня как ответственного заёмщика и дал отсрочку по выплатам. Я собрала документы, позволяющие показать полную картину, почему не могу заплатить по кредиту. Принесла копию трудовой книжки с отметкой об увольнении, просила отсрочку погашения ежемесячных взносов, а потом и снижение размера ежемесячных выплат, потому что работу с таким доходом, как у меня была раньше, я уже не найду. Но банк был непреклонен, несмотря на то, что я честно пыталась вместе с кредитором найти хоть какое-то решение. Банк только делал вид, что понимает ситуацию, но совершенно не хотел идти на мне навстречу, сетуя на то, что в нашем договоре подобная ситуация не оговорена.

Знакомый юрист подсказал выход из положения, который я посчитала чудовищным. Он предложил продать жильё и рассчитаться с банком, пока не набежали такие штрафы и пени, что никакая продажа не спасёт. Но как можно продать квартиру, о которой я столько мечтала, собственноручно делала ремонт и обустраивала так, как мне хочется. Да и продать ипотечную квартиру ой как непросто. Обычно их продаёт сам банк по суду, а об этом я даже думать боялась.

В глубине души я всё же надеялась на отсрочку платежа, верила, что в банке работают тоже люди, и никто из них не застрахован от подобной ситуации. Но банк по-прежнему отказывался войти в моё положение. На худой конец я всё же надеялась получить освобождение хотя бы от штрафов и пени с момента потери работы.

Я всё-таки верила в лучшее, хотя и была готова к худшему. Имелся ещё вариант уйти жить к маме, а свою квартиру сдать в аренду, чтобы хоть как-то рассчитываться с банком, но я пока его не рассматривала, потому что не очень понимала, как могу пустить к себе в квартиру совершенно посторонних людей. А пока я постоянно ездила на переговоры с банком и строчила прошения об отсрочках.

В процессе борьбы я узнала о том, что мой работодатель уволил меня не совсем законным образом, фактически переложив свои проблемы на мои плечи. После приказа о сокращении он не имел права увольнять меня какое-то время или должен был найти другую работу. Но уже было поздно кому-то что-то доказывать: официально моя фирма уже числилась как банкрот.

Все мои знакомые пугали меня коллекторами, людьми, которые выбивают у должников банковские долги и на якобы законных основаниях творят полнейший беспредел. Мне сказали, что если и по мою душу вдруг объявятся коллекторы, лучше отключить домашний телефон, сменить номер мобильного, выкинуть старую симку и ни в коем случае не идти на контакт. Важно игнорировать любые попытки общения.

Говорят, они очень любят пугать и воздействуют путём психологического давления. Угрожают завести уголовное дело, выслать группу, которая выгонит вас из квартиры и опишет имущество.

Поговаривают, у подобных «специалистов» нет даже юридического образования, что сейчас есть двух-трёхмесячные курсы, где готовят коллекторов. Они обзванивают даже родственников должника, все потом удивляются, откуда у них есть номера телефонов. Коллекторы и не скрывают, что прежде чем работать с должником, они собирают о нём все сведения, хотя законом запрещён сбор и хранение персональных данных о человеке. Одним словом, коллекторы нарушают законы, но не сильно об этом беспокоятся. Ответственность за то, что они делают, невелика – минимальные штрафы.

Они могут запросто уничтожить имидж и репутацию не только должника, но и его родственников, в надежде на то, что имидж превыше всего, и те заплатят. Порой эти ужасные люди обклеивают подъезды портретами должника и пишут о его нежелании возвращать кредит в банк.

Очень часто они используют спецодежду и «косят» под полицию или судебных приставов, предъявляя фальшивые удостоверения. Поэтому при встрече с ними лучше делать видеозапись или писать их на диктофон. И конечно же, не пускать их в квартиру, ведь они – всего лишь частные лица.

Меня так сильно напугали подобными персонажами, что мне стало казаться, они могут нагрянуть ко мне в любой момент. Я знала: важно ни при каких обстоятельствах не подписывать никакие документы и, если непрошеные гости будут чересчур хамски себя вести, вызывать полицию, обвиняя их в совершении хулиганских действий. Все в один голос твердят: если объявятся коллекторы, не поддавайтесь панике. Хорошо говорить, но как это сделать, если угрожают тебе и твоим близким. От всех этих мыслей я начала медленно, но верно, сходить с ума…

Однажды вечером я сидела в комнате и тупо смотрела телевизор. Тупо, потому что на самом деле ничего не видела на экране. Думала о том, что меня охватило отчаяние, а в таком состоянии человек способен на самые необдуманные поступки. Совсем недавно у меня была хорошая должность, рост по карьерной лестнице, собственная квартира, а теперь крах и потеря всего. И неизвестность, от которой хочется выть, кричать диким криком и кусать локти от несправедливости. Даже семьи, и той почти не стало. Живём как чужие. Тим пьёт, а я мучаюсь и не могу поставить жирную точку в отношениях.

– А чего мы такие хмурые?

Я вздрогнула и с безразличием посмотрела на вошедшего в комнату Тима.

– Ты? Чего припёрся?

– Я ещё, как-никак, между прочим, твой муж, и терять тебя не собираюсь, даже несмотря на то, что ты уже всё потеряла. Банк квартиру заберёт, вернёмся к бате и заживём как раньше. Чёрт с ней, с квартирой. Она нас разъединила. Ты нос задрала, дама с достижениями, а я кто? Конь в пальто. Так что не переживай. Я тебя не брошу. Своих не бросают. Прорвёмся. Вернёмся туда, где нам и место.

Я вдруг ощутила, как не хватает воздуха. Словно выброшенная на берег рыба, судорожно раскрывала рот, не в силах произнести ни слова.

– Ты что несёшь? – наконец прохрипела я. – Кто у меня квартиру заберёт? Нас не квартира разъединила, а твои пьянки.

– Как кто заберёт? Банк за долги.

– Хрен кто у меня что заберёт, – произнесла я, как отрезала. – Ты лучше бы деньгами помог, а не языком своим пьяным каркал.

– Я не каркаю. Я поддерживаю, – обиделся Тим. – Думала, тебе всю жизнь будет фартить? Так не бывает. И где теперь все твои друзья с работы? Теперь ты на хрен никому не нужна. Никому, кроме мужа. Урок тебе: жить нужно по своим возможностям, звёзд с неба не хватать, не прыгать выше головы.

Я чётко осознала: ещё немного, и убью этого алкаша. Поэтому постаралась взять себя в руки.

– Послушай, придурок, – произнесла я сквозь зубы, – я звёзд с неба не хватала, выше головы не прыгала. Я всего лишь целыми днями работала, в надежде обеспечить нормальное будущее нашей семье. Мне с твоим батей-алкашом жить не очень хотелось.

– Это ты кого назвала алкашом, моего отца?!

– Твоего отца, который точно такой же алкаш, как и ты.

Изрядно выпивший Тим заехал мне кулаком в челюсть. Я закричала от боли, шока и унижения, отлетела к стене.

– Пьяная скотина! Если бы ты только знал, как я тебя ненавижу! Все мои беды из-за тебя! Если бы не вышла за тебя замуж, в моей жизни всё бы пошло по-другому! Я бы работу не забросила, занимаясь тем, что вытаскивала тебя из омута беспробудного пьянства! Я бы вообще по-другому жила!!!

Обезумевший Тим заехал мне по лицу ещё раз. Я вновь вскрикнула от боли, нашла в себе силы подняться, дотянулась до тумбочки, схватила статуэтку железного коня и что было силы ударила им своего мужа по голове.

– Получай, гад ползучий! Получай! Если бы ты только знал, как ты меня достал!!!

Не знаю, сколько раз я дала Тиму по голове железным конём, время словно остановилось. Я плохо понимала, что делаю. Но когда пришла в себя, Тим лежал на полу с окровавленной головой и… смотрел в одну точку…

– Эй, ты живой? – Я опустилась на колени, наклонилась и с ужасом посмотрела на сочащуюся из головы кровь. Затем слегка ударила его по щекам и произнесла дрогнувшим голосом: – Пожалуйста, скажи, что ты живой, умоляю! Очнись же, наконец. Этого не может быть… Нет, только не это… Тим, пожалуйста…

Но Тим предательски молчал, не шевелился и по-прежнему смотрел в одну точку. Ощутив, как меня затрясло, я судорожно прокусила нижнюю губу, облизнула кровь, взяла Тима за руку и попыталась нащупать у него пульс. Пульса не было.

– О, боже…

Оглядев его окровавленную голову, я вновь затряслась, не понимая, как могло произойти подобное. Видимо, я была в беспамятстве и не понимала, что статуэткой убиваю своего горе-мужа. Не веря в происходящее, я в который раз взяла Тима за руку и попыталась нащупать пульс. Бесполезно.

– О, чёрт! Какая ты, Тим, всё-таки сволочь… – произнесла я словно в забытьи. – У меня и так проблем по самое горло. Так ты ещё добавил. Мало того, что на мне висит сумасшедший кредит и полная безнадёжность, так будет висеть ещё твоя смерть…

Сказав слово «смерть», я отчаянно прикусила губу и с ужасом подумала о том, что это страшное, жуткое слово теперь относится к Тиму. Как такое возможно? Мысли не допускала, что Тим когда-нибудь может умереть не от водки и уж тем более от моих рук…

В последнее время он дико меня раздражал, и я порой не понимала, что со мной происходит. То начинала его жалеть, мне казалось, что он – несчастная жертва с неизлечимой болезнью, и я обязана ему помочь любой ценой. Правда, непонятно, каким образом я должна это сделать. В глубине души я всё же осознавала, что это чудовищная ошибка – оказывать помощь ценой собственной жизни. Да и какой толк? А временами я жутко его ненавидела за то, что по дурости, наивности и молодости связала с ним свою жизнь, но и всё же не настолько, чтобы убить…

Что делают в тех непредвиденных случаях, когда случайно убивают человека? Звонят в полицию. И всё же, как доказать, что я убила случайно? Где гарантия, что мне поверят? А вдруг решат, что я убила от отчаяния, потому что больше не могла терпеть пьянки? Хотя я и не старалась выносить сор из избы, но многие знают, что мы жили как кошка с собакой, что наш брак уже давно стал фиктивным, что я постоянно гнала Тима из своей жизни, а он не желал уходить. Родители Тима, узнав о потере единственного чада, сделают всё возможное, чтобы меня посадить. Скажут, мол, я никогда не любила их сына, меня в жизни мало что интересовало, кроме карьеры. Да ещё поди припишут, что именно я сделала его алкоголиком, мол, сын пил горькую из-за того, что я сука конченая, которая жила только собой и своими интересами.

При мысли о том, что запросто могу угодить за решётку, меня бросало то в жар, то в холод. Даже появилось желание взять злосчастную статуэтку железного коня и стукнуть ею по голове себя, чтобы это, наконец, побыстрее закончилось.

В кармане брюк Тима зазвонил мобильный телефон. Этот звонок вернул меня в реальность и заставил опомниться. Ничего не закончилось… Ничего не закончилось, пока я жива. Просто сейчас я должна собрать волю в кулак и подумать о том, как защитить себя и сделать всё возможное, чтобы выйти сухой из воды.

Достав из кармана брюк Тима телефон, я посмотрела на дисплей. Звонил его отец, которому, по всей видимости, стало скучно пить одному. Я дождалась, пока звонок прекратится, затем выключила телефон и, вынув сим-карту, встала и, пошатываясь от нервного напряжения, прошла на кухню и выкинула симку в мусорное ведро.

Зазвонил мой телефон. На дисплее вновь высветился номер отца Тима.

– Достал уже, пьянь подзаборная, – пробурчала я себе под нос, затем вновь собрала остатки самообладания и ответила на вызов.

– Лерка, Тим, у тебя? Что-то не могу до него дозвониться.

– Пьёт где-то, наверное, – только и смогла сказать я, стараясь, чтобы голос мой звучал как можно спокойнее.

– Как это пьёт? Он чей муж? Почему ты не знаешь, где он? – отец Тима, видимо, хорошенько принял на грудь и горел желанием поучить меня жизни.

– Я что, нянька ему? Ваш сынок уже великовозрастный детина с большими бестолковыми яйцами, и должен нести ответственность за всё, что делает. Вам выпить не с кем?

– Язва ты, Лерка. Вместо того чтобы налаживать семейную жизнь, пытаешься со своим родственником языком острить.

– Дядя Костя, если вы думаете, что могу составить вам компанию, чтобы вы не пили в одиночку, не надейтесь. Дождитесь своего сына, и будут вам свободные уши.

– Стерва ты, Лерка, никогда тебя не любил и всегда сыну своему говорил, чтобы он на тебе не женился, но он меня не послушал. Вот и пропал.

Я ощутила, как что-то невидимое ударило мне в голову.

– Как пропал? – задыхаясь, спросила я.

– Я имею в виду, вообще пропал. Запил, то биш.

– Ах, вы про это…

– А про что ж ещё?! В общем, Лер, если Тим объявится, скажи, чтобы отцу позвонил. Он обещал помочь барахло в гараже разобрать. Решили мы с ним гараж в порядок привести. Всё ненужное выкинуть, оставить только необходимое.

На минуту мне представился гараж отца Тима, заваленный разнокалиберным и разновозрастным хламом. В жизни не видела ничего более захламлённого и ужасного. Жуткое зрелище. Это ж как нужно постараться, чтобы засрать такое небольшое пространство. В нём было столько дерьма, что даже при самом большом желании не вытащить за всю жизнь.

– Да, это хорошее дело, – промямлила я. – Ладно, если увижу, обязательно передам.

– Что значит, если увижу? – не унимался пьяный свёкор. – Ты жена или кто? Конечно увидишь, куда ты денешься. Так говоришь, будто он тебе в женихах в гости забегает. Вы живёте вместе или как?

– Дядя Костя, что вы к словам цепляетесь? Ваш сын живёт в моей квартире, не платит за неё ни копейки, поэтому мне решать, как с ним жить, забегать он ко мне будет или приходить на долгое время.

– Лерка, не нравится мне, как ты рассуждаешь. Ты квартиранта что ли пустила, чтобы мой сын за квартиру тебе платил?! Он не квартирант, а законный муж. Значит, ничего тебе не должен. Он и так много что для тебя сделал.

– Что, например?

– Например, женился на тебе.

– Да это я сделала великое одолжение, что за вашего сына пошла! С него толку, что с козла молока. И не надо пилить мне мозг про то, что если он мой муж, значит, мне ничего не должен. Ещё как должен. Он мне по жизни должен за то, что я столько времени билась и пыталась сделать из него человека, да видно, и в самом деле из козла человек не получится. Козёл он и есть козёл.

– Вот как ты заговорила! Твоя квартира тебе голову задурманила, так ты и невидимую корону нацепила. Только недолго тебе осталось. Ох, как недолго. Безработная ты, безденежная, никому не нужная. Скоро банк твою квартиру как дал, так и отберёт. И останешься ты как раньше – без флага и родины. Выкинут тебя на улицу вместе с нехитрыми пожитками, и будешь ты моего сына просить, чтобы я вас опять принял и комнату вам выделил. А я тысячу раз подумаю, принимать тебя нищую или нет.

– Даже если случится самое худшее, я к вам, алкоголикам, никогда не вернусь. У меня мама есть с нормальными условиями для жизни, гораздо лучшими, чем у вас.

– Это ты где алкоголиков нашла, неблагодарная?! Ты настоящих алкоголиков не видела!

– Видела! Ещё как видела! Я с вашим дебильным алконавтом несколько лет живу!

– Эх, не научила тебя твоя недалёкая мать, что мужа уважать и чтить надо. Примет она тебя с распростёртыми объятиями, жди! Держи карман шире! Нужна ты ей. У неё уже давно молодой жеребец. Для неё обустройство так называемой личной жизни дороже остального. Твоя увядающая мамаша пытается откопать вторую молодость. Люди со смеху падают. То ли ещё будет, подожди. Сейчас молодой жеребец пропишется в её квартирке, зомбирует твою мамашу окончательно, а затем отправит её на тот свет. Зачем она ему? На кой сдалась старая вешалка? Он себе молодую найдёт, а ты останешься с носом на улице. Будешь сидеть на вещах, вся такая несчастная, и проситься к моему сыну. А вот хрен тебе, а не помощь.

Понимая, что не могу больше слушать этот бред, я сбросила звонок, отложила мобильный в cторону и перевела взгляд на мёртвого Тима. Сомнений в том, что его сумасшедшая семейка сделает всё возможное, чтобы засадить меня в тюрьму далеко и надолго, не осталось.

Не знаю, как прожила эти сутки. Ходила, как зомби, совершенно ничего не понимала, что-то машинально делала, о чём-то машинально думала… Жила, как на автопилоте, но при этом боялась даже собственной тени. Я достала на балконе большой целлофановый пакет из-под строительного мусора и засунула в него тело Тима. Завязала потуже, затем перетащила на балкон и накрыла ковром, который приготовила раньше, чтобы вынести во двор и выбить из него пыль. Я, как могла, гнала от себя ужасные мысли про то, что в квартире нас теперь двое – я и мой мёртвый муж, с которым необходимо что-то сделать, иначе его нахождение на балконе чревато ужасными последствиями.

Я измотала себя раздумьями о том, что дальше делать, и решила: идеально, если Тим просто пропадёт без вести. Я ломала голову, как обыграть, чтобы комар носа не подточил. В конце концов, Тим человек пьющий. Мало ли что может произойти с человеком, который не в состоянии контролировать своё поведение. Теперь самое правильное – избавиться от трупа. Но как? Отвезти в лес, где-нибудь закопать, сбросить в реку… Но ведь я такая маленькая и хрупкая, а Тим такой большой и тяжёлый… Я с огромным трудом дотащила его до балкона, как же проделать всё остальное…

Получается, мне нужен помощник. Но кому я могу доверить страшную тайну? Кто захочет быть соучастником? И даже если бы у меня имелись деньги, чтобы заплатить за молчание, где гарантия, что меня не подставят, не сдадут, и я не проколюсь на доверии? Нет, в подобном вопросе не может быть единомышленников и помощников, надо действовать самостоятельно и полагаться только на себя и свои силы, которых, увы, не так много. Сказывается нервное истощение. Постоянно кружится голова, путаются мысли и появляется ощущение, что я в любой момент потеряю сознание.

Чтобы перевезти Тима, нужен транспорт. Не такси же заказывать и попросить водителя любезно открыть свой багажник, чтобы положить в него труп… А ведь не так давно я чуть не купила машину… Уже почти оформила кредит, радуясь, что у меня будет собственное авто, но не случилось, не срослось… Может, и к лучшему, ведь тогда я и представить не могла, что лишусь работы.

Остаётся один выход: позвонить матери, сказать, что мне понадобилась машина. Недолго думая, я набрала маму и не стала ходить вокруг да около.

– Мам, привет, мне нужна твоя машина на пару дней. Можно, я сейчас к тебе заеду и её возьму?

– Что случилось, доченька?

– Ничего не случилось. Что должно случиться? Просто мне на пару дней нужны колёса. Хочу в соседний город в гости к подруге наведаться. Нет никакого желания тащиться на электричке. Хочу прямо сейчас к тебе приехать.

– Прямо сейчас? – переспросила мама.

Я не могла не почувствовать, как мама заметно смутилась.

– Ну… да. А в чём дело? Что-то не так? Я же не к чужому человеку хочу приехать, а к собственной матери. Или твой молодой сожитель не рад видеть меня в моём собственном доме?

– Доченька, ну что ты говоришь? Причём тут Егор? Я всегда тебе рада, ты же знаешь. И Егор тоже. Он к тебе очень хорошо относится. Ты у меня девочка самостоятельная, живёшь отдельно, но есть дом, где тебя всегда любят и ждут, где ты выросла, в конце концов. Пусть у тебя своя квартира, и ты уже давно со мной не живёшь, я в твоей комнате ничего не трогаю. Просто убираюсь, и всё, ничего там не нарушаю.

– Мам, так я за машиной могу заехать? Ты всё как-то от ответа уходишь.

– Я ничего против не имею. Тебе что, так срочно?

– Мам, если бы не срочно, я бы не звонила.

– Просто на машине Егор уехал, – виновато ответила мать.

– А почему Егор на твоей машине ездит?

Я вдруг вспомнила слова отца Тима и ощутила, как внутри всё закипело. Стало больно и горько за мать, за то, что она такая недальновидная. Мне одного взгляда на Егора хватило, чтобы понять – обыкновенный альфонс. Мама же не поняла этого до сих пор.

– Просто он так не любит общественный транспорт…

– Что он не любит? Общественный транспорт?

Отец Тима был прав. Альфонс точно зомбировал мать.

– Ну, да, – забормотала мама. – Его там укачивает.

– Ах, его укачивает… И давно с ним такое приключилось? Мам, ты потеряла остатки рассудка? Включи голову. Сначала этот альфонс заехал в нашу квартиру, теперь присвоил твою машину. Ещё немного, и ты будешь ему не нужна. Зачем ты ему? Лихо он придумал. Гадёныш оказался шустрее, чем я думала. Недооценила гада. Его укачивает, а тебя ни фига не укачивает. Я так понимаю, ты у меня теперь на общественном транспорте ездишь.

– Пожалуйста, не называй его альфонсом. Не говори о нём плохо. Он, как-никак, мой муж.

– Какой он тебе муж? Обычный сожитель. Приживалка мужского рода. Примак, – у меня накипело.

– Я не стала тебе говорить, побоялась, что осудишь, ведь ты сразу плохо к Егору настроена была. Может, потому что вы одного возраста, и ты не можешь принять тот факт, что мой мужчина гораздо моложе меня. Лично я не вижу в этом проблемы. Сейчас такое даже модно. Но я не об этом. Возраст не имеет значения. Мы любим друг друга и у нас всё серьёзно. Он больше никакой не любовник и не сожитель. Он мой официальный муж. Мы зарегистрировали наши отношения. У нас документ есть. Всё как положено. Расписались тихо, мирно, без шумихи. Кого и чем сейчас удивишь. Отнесись к этому с пониманием. Я тоже имею право на личную жизнь, ведь с тех пор, как твой отец умер, у меня никого не было. А тут сразу такое счастье привалило, как я могла отказаться? Ведь я ещё не такая старая. Мне тоже в любви пожить хочется. А то, что Егор теперь на моей машине катается, не вижу в этом ничего ужасного. Он ведь мой муж. Можно сказать, имеет полное право. И ничего страшного, если я на общественном транспорте прокачусь. Никаких проблем. Себя можно показать, на людей посмотреть. Меня это нисколько не напрягает. Если мне очень сильно надо, я Егорушку попрошу, и он всегда меня отвезёт, куда нужно.

Мама замолчала, а я набрала в лёгкие побольше воздуха и постаралась прийти в себя.

– Официальный муж, говоришь. Если куда нужно ехать, ты его просишь, и он тебя отвозит… Круто. А что, он на свою машину не заработал? Между прочим, эта машина досталась тебе от моего покойного отца.

– Я всё понимаю, но и Егор нам тоже теперь не посторонний.

– Это точно. Зацепился по полной программе. Ты его, случайно, ещё в нашей квартире не прописала? Откуда он приехал? Из какой тьмутаракани? Как-то удачно, я смотрю, он женился. Люди приезжают в Москву и маются по общежитиям, съёмным квартирам, а этот легко Москву покорил. Где, говоришь, вы познакомились, на сайте знакомств?

– Лера, ну зачем ты рассуждаешь так, будто тебе сто лет в обед? Ты же у меня современная девушка. Сейчас все знакомятся в интернете. Больше негде. В реальной жизни по-другому встретиться невозможно.

– Так почему он не искал там девушку своего возраста?

– Да какая разница. Возраст не имеет значения. Главное, любовь.

– Понятно. Ты не ответила на мой вопрос: ты его в нашей квартире прописала или нет?

– Ещё нет.

– Значит, собираешься.

– Ну… это даже не прописка, а регистрация. Ему жить и работать в Москве нужно. Он же иногородний. В конце концов, это никак не ущемляет твоих интересов. Я – хозяйка квартиры. Квартира куплена задолго до брака ещё твоим папой. У Егора будет всего лишь регистрация. Он никаких прав не имеет на квартиру. И зря ты так плохо о нём думаешь. Он хороший человек. Ему ничего не нужно. И ему никто не нужен, кроме меня.

– Я заметила. Вцепился в тебя, как клещ. Хрен отдерёшь. Всё к себе прибирает. Мама, ты, конечно, у меня женщина взрослая, и я не вправе тебе диктовать, что делать. Но ты сейчас же позвони Егору и скажи, что мне срочно нужна машина. Пусть немедленно вернёт её на место. И напомни ему, на всякий случай, что это машина моего отца. Я против вашей любви ничего не имею, а вот потерять то, что с таким трудом наживал мой отец, не дам. Ты обещаешь, что позвонишь ему прямо сейчас?

– Позвоню, – ледяным тоном ответила мама. – Зря ты так, доченька. У самой личная жизнь не складывается, так ты и матери устроить её не даёшь.

– А почему личная жизнь должна складываться из имущественных составляющих? Хоть убей, мне непонятно.

– Я на тебя не злюсь. Знаю, сдают нервы. Муж пьёт, кредит проклятый выплачивать надо. С работой не складывается. Тут любой всем доверять перестанет.

– Мама, я скоро приеду. Мне машина нужна.

– Я поняла. Сейчас позвоню мужу.

При слове «муж» меня заметно перекосило. Я положила телефон, прошла на балкон и повела носом, стараясь понять, появился ли посторонний запах. Я так крепко завязала мешок и залепила его скотчем, что мешок должен держать трупный запах как можно дольше. Насколько возможно. Действительно, никакого запаха пока не было.

Бережно поправив ковёр, я оглянулась по сторонам, зашла в квартиру, закрыла балконную дверь и направилась к выходу. Нужно избавляться от трупа.

Я приехала к матери и прямо в дверях столкнулась с весьма недовольным Егором. Я демонстративно протянула руку за ключами от машины.

– Я жду, – напомнила я на всякий случай.

Егор кинул ключи на стол, не скрывая раздражения.

– Рыжая, а ты почему меня так не любишь? Мы же с тобой не чужие, а какие-никакие родственники. Я же теперь тебе вроде как папа…

Этот пригретый моей матерью альфонс вечно называл меня рыжей из-за цвета моих волос. Я вообще-то не обижаюсь на прозвище, ведь оно закрепилось за мной ещё с детского сада и преследовало все школьные годы, но из уст этого недоумка… Меня откровенно бесило такое его обращение. И издеваться, называя себя моим отцом, я не позволю. Взяв ключи со стола, я посмотрела на него взглядом, полным ненависти.

– А вот это ты зря сказал, папочка хренов. Знай своё место. Не забывай, в этом доме ты никто и звать тебя никак. Ты всего лишь взят сюда, чтобы использовать по назначению. А назначение у тебя одно, больше ты ни на что не годишься. Ты взят для сексуальных утех моей мамочки. На большее не рассчитывай. И вообще, я может, в скором времени свою квартиру сдам, чтобы хоть как-то рассчитываться с банковским кредитом, вернусь жить сюда. А жить вдвоём в одной квартире нам с тобой невозможно. Поэтому лучше сразу готовься валить в общежитие.

– Лера, мне стыдно за тебя! – услышала меня мать. – Как ты можешь такое говорить? Егор мой муж. Ни в какое общежитие он не пойдёт. Он в доме своей жены. Мой дом – его дом. Ты должна его уважать. Он не чужой нам человек. Пусть тебе не нравится, но Егор – твой отчим. А что касается твоего возвращения сюда… Не думаю, что это правильно. С твоим характером тебе и моему мужу будет сложно ужиться в одной квартире. Вместо того чтобы сдавать свою квартиру в аренду, тебе стоит ещё поискать работу, чтобы рассчитаться по кредиту. Не нужно так быстро сдаваться. Тем более, у тебя пьющий муж. Он что, тоже сюда придёт? Не обижайся, доченька, жить с алкоголиком – твой выбор. Я с ним жить не смогу. Я такой выбор никогда не сделаю.

Я смотрела на мать и не могла поверить, что это она говорит. Посторонний альфа-самец с улицы стал для неё намного важнее, чем собственная дочь.

– Мам, мне показалось или ты сейчас действительно сказала, что этот член между ног тебе гораздо важнее, чем родная дочь? Я твоя дочь, а он кто? Я же тебя никогда не брошу, а он завтра ещё с десяток таких дурочек, как ты, найдёт, у которых есть чем поживиться. Как ты не можешь этого понять? Ты меня упрекаешь, что я не могу найти работу?! Да я целыми днями этим занимаюсь! Неужели ты и правда думаешь, что я не работаю, потому что не хочу?! Ты считаешь, я совсем без мозга?

– Лера, я не хотела тебя обидеть. Просто ты начала оскорблять моего мужа. Я не хочу потерять свою личную жизнь, потому что слишком долго была одна и имею полное право на обычное женское счастье. Ты свою личную жизнь не смогла устроить и мне не даёшь.

– Ты меня каждый раз этим попрекаешь. Сколько можно?! Да, не сложилась у меня личная жизнь, но это не конец света. Жить на руинах я не хочу.

– Кира, не нужно так с дочкой, Лерке сейчас ой как тяжело. Я её понимаю и не злюсь, – неожиданно заступился за меня альфонс.

Похоже, прохиндей решил, что худой мир лучше доброй ссоры, и захотел заручиться моей поддержкой.

– Девочки, не ссорьтесь. Вы родные люди. А хотите, я приглашу вас в ресторан?

– За материны деньги? – хмыкнула я.

– Ну почему за материны?! – спокойно отозвался Егор. – Я же работаю. Пусть пока временно, но иногда кое-какая работа есть.

– Тогда мать своди, ей приятно будет. Пустишь пыль в глаза, ещё больше усыпишь её бдительность. И будет ей счастье. А мне ехать надо. Спасибо, что оперативно вернул машину.

– Ну, а как иначе? Кира сказала, что тебе срочно надо.

Я поняла, что альфонс явно не хочет со мной ссориться. Сменил тактику.

– Лера, мы с матерью понимаем всю сложность твоей ситуации. Весь тот кошмар, который с тобой происходит. Как бы ты ко мне ни относилась, знай: я тебе близкий, не чужой человек, ты всегда можешь на меня положиться. Если Тим тебя обижает, скажи, я с ним разберусь. Если его нужно раз и навсегда выкинуть из твоей квартиры, дай знать, я сделаю всё в лучшем виде. Он больше никогда к тебе не придёт и не побеспокоит. На тебе такой сумасшедший долг висит, а эта пьянь тебе нервы мотает. Я вижу, в каком ты состоянии. Если хочешь, давай отвезу тебя куда надо, чтобы ты не садилась за руль. Поверь, я действительно хочу сделать это от души, несмотря на то, что в любом моём поступке ты усматриваешь корыстные цели.

– Я тебе не мать, чтобы возить меня на нашей машине, – огрызнулась я, чувствуя, как всё больше сдают нервы.

– Зря ты так. Я Кире сказал, что очень хочу тебе помочь. Когда у меня будет приличная работа, я со своей зарплаты сразу начну выделять деньги на твой кредит.

– А когда она у тебя будет?

– Не знаю. Я, как и ты, пока в поиске. Но мне обещают один очень даже неплохой вариант. Думаю, у меня всё в скором времени поменяется, и я смогу тебе помогать.

Я посмотрела в «честные» глаза альфонса и устало улыбнулась.

– Считай, поверила. Спектакль прошёл с аншлагом.

– Лер, ну что ты за человек такой…

Я задержала взгляд на Егоре. Его слова, что я могу на него во всём положиться, не шли из головы. Было бы неплохо, если бы он помог мне избавиться от трупа… Я представить не могла, как смогу физически взять мешок с трупом с балкона, спустить вниз по лестнице и затащить в багажник. Затем остановить машину где-нибудь в лесу и… Желательно тело закопать, чтобы не нашли как можно дольше. Скидывать его в реку слишком рискованно. В общем, нужны лопата, мужская сила… Как я в одиночку всё проделаю?

Посвящая альфонса в свои проблемы, я рискую. Вдруг ему выгодно меня на них подловить, позвонить в полицию и тем самым избавиться от надоедливой падчерицы, чтобы не мешала окучивать мою мать. С другой стороны, если он это сделает, вряд ли и дальше будет пользоваться расположением моей матери. Она проснётся от спячки, поймёт, что этот недоумок засадил её дочь, и выгонит его. По крайней мере, мне очень хочется, чтобы даже при самом нежелательном раскладе было именно так.

Если я прошу альфонса о помощи, значит, он превращается в соучастника и, как только соглашается помочь, ему становится невыгодно меня топить, потому что иначе утонет сам. Ему будет даже невыгодно меня шантажировать, у самого руки по пояс в грязи. Самое лучшее для него просто молчать и меня покрывать, надеясь, что я не буду мешать их большому и светлому чувству с матерью.

От тягостных мыслей голова шла кругом, я начинала плохо соображать. Облокотившись о стену, я ощутила, как у меня подкашиваются ноги, и стала медленно съезжать вниз.

– Лера, доченька, что происходит? – перепугалась моя мать не на шутку. – Что с тобой? Тебе плохо? «Скорую»? Егор, смотри, она вся побледнела. Моя девочка теряет сознание…

– Воды, – только и смогла сказать я, погружаясь в темноту. – Пожалуйста, воды…

Открыв глаза, я увидела рядом перепуганную мать. Она держала в руках ватный тампон, смоченный в нашатырном спирте, и сморщилась от ядрёного запаха.

– Всё в порядке, – я попыталась приподняться и окончательно прийти в себя.

– Ну и куда ей за руль? – по-прежнему пытался продавить свою тему Егор.

Видимо, ему не хотелось расставаться с машиной.

– Да какой руль! Моя девочка полностью истощена, и физически, и морально. Нужно «скорую»! Я считаю, ей необходимо заняться своим здоровьем.

– Никаких «скорых». Мне уже лучше. Это просто нервы. Мам, ты не против, если Егор отвезёт меня по моим делам?

– Я только «за». Тебе действительно нельзя за руль. Только, пожалуйста, не ругайтесь. Я буду переживать

– Обещаю. Я твоему мужу не скажу ни одного плохого слова.

– Вот и замечательно. Так может, все дела отложим до завтра? Куда вы на ночь поедете?

– Нет, мама, мне нужно сейчас.

– Скоро ночь на дворе.

– У меня срочное дело. Время суток не имеет значения.

– Хорошо. Надеюсь на твоё благоразумие и твою сдержанность.

– Не переживай. Я тебе пообещала.

Когда мы сели в машину, я не могла не обратить внимания, как по-хозяйски Егор садится в наш семейный автомобиль, и почему-то ощутила непонятное чувство нарастающей во мне несправедливости. Мне вспомнилось прекрасное время, когда на этой машине меня катал мой отец. В такие минуты я чувствовала себя по-особенному счастливой.

– Куда едем? – спросил довольный альфонс, включив зажигание.

– Заедем ко мне домой. Нужно взять пакетик и отвезти его в одно место, – произнесла я, глубоко вздохнув.

– Без проблем.

Мы ехали молча, слушая музыку. Видимо не осталось ни сил, ни желания выяснять отношения. Когда подъехали к дому, Егор нервно застучал пальцами по панели.

– Тогда я тебя жду. Бери свой пакетик и выходи, – чуть слышно произнёс он.

– Пойдём вместе. Он тяжёлый. Мне нужна твоя помощь.

– Как скажешь.

Когда мы подошли к моей квартире, то увидели двоих мужчин, которые настойчиво звонили мне в дверь.

– Что это за перцы? – удивился Егор, оглядев незваных гостей уничтожающим взглядом, который хорошо ему удавался.

– Понятия не имею.

– Ты их не знаешь?

– Нет.

– Эй, хлопцы, какого чёрта вам тут надо?

– А вы Валерия? – мужчины не отреагировали на слова Егора и обратились сразу ко мне.

– Да. А что? Вы кто?

– Мы к вам по поводу вашего долга банку. Звонили вам несколько раз, но вы бросаете трубку.

– Ах, это вы…

– Валерия Викторовна, не получается у нас с вами серьёзного разговора. По телефону вы говорить не хотите, на наши сообщения в социальных сетях тоже не отвечаете. Долго ещё будете от нас бегать? Наше терпение лопается. Долг ведь отдавать надо. Вас разве в детстве не научили, что долг платежом красен?!

– Не понял, что это за хренотень? – только и смог сказать ничего не понимающий Егор.

– Это коллекторы, – дрогнувшим голосом ответила я. – Вот уж не ждала, не гадала.

– А почему они не представляются, удостоверения не показывают, а сразу наезжают?

– Они пришли выколачивать деньги. Они никогда не представляются, никаких документов не показывают. Их наезды рассчитаны на тех, кто не знает своих прав и не разбирается в законодательстве, – я хотела всячески показать коллекторам, что не боюсь. – Любое давление и наезд на меня – это преступление и вымогательство. Не собираюсь с кем-то общаться и имею на это полное право, пока у вас нет решения суда. Я вообще не желаю с вами разговаривать, и хрен что вы мне сделаете. Поэтому идите вон или я звоню в полицию. Запомните: всё через суд.

– Валерия Викторовна, зачем вы так? Зачем бросаетесь в крайности, ведь мы же с вами по-хорошему…

– Я не желаю разговаривать с вами ни по-хорошему, ни по-плохому. Все вопросы через суд.

– А документы вы не желаете предъявить? – попытался встрять в разговор Егор. – И не какие-нибудь копии, а только оригиналы. Как вы вообще связаны с банком-кредитором?

– Мы желаем разговаривать только Валерией Викторовной и готовы предоставить все документы только ей, а также обсудить сумму долга со всеми штрафами и пени. Если Валерия Викторовна захочет рассчитаться с банком прямо сейчас, мы готовы обеспечить передачу денег. Валерия Викторовна не должна забывать: мы тоже несём издержки, и ей придётся их оплатить, хочет она или нет. Вам необходимо понять: мы не оставим вас в покое, пока не получим деньги. У вас нет шансов на благоприятный исход.

– Пошли вон, – отрезала я. – Я сейчас позвоню в полицию, и мало вам не покажется.

– Да мы и есть полиция, – произнёс тот, что поздоровее. – К вам пришёл закон. Считайте, сейчас вы разговариваете с полицией.

– Да я вам сейчас такой закон покажу, вымогатели хреновы, – рассвирепел Егор.

Он лихо спустил одного из них по лестнице. Другой побежал следом, обещая скоро вернуться и применить ко мне более жёсткие меры.

Когда мы вошли в квартиру и закрыли за собой дверь, я благодарно похлопала Егора по плечу.

– Спасибо, – улыбнулась я, отдышавшись.

– Не за что. Я же сказал, ты всегда можешь на меня положиться. Я только сейчас понял, насколько тебе тяжело и сколько тварей хочет нажиться на твоей плачевной ситуации.

На мгновение мне показалось, что впервые за долгое время Егор говорит со мной искренне.

– Вот так и бери в банке кредит, чтобы потом жить на пороховой бочке. Ужас. Придумали каких-то коллекторов-вышибал. Ты брала кредит у банка, почему к тебе приходят непонятные дядьки с бейсбольными битами и трясут с тебя деньги?

– Иногда они приходят в форме судебных приставов и грозятся вынести из квартиры всё имущество. Им ничего не стоит прийти и среди ночи. Трудно сохранить самообладание, когда к тебе посреди ночи вламываются непонятные люди и тычут в лицо какой-то ксивой. Если бы они так пришли к кому-нибудь на Западе, их бы затаскали по судам, а у нас всё можно. У нас пользуются тем, что человек абсолютно не защищён, боится даже собственной тени и совершенно не знает своих прав. Вина тому низкая юридическая грамотность наших людей. Прямо девяностые годы какие-то, честное слово. Хоть они и говорят, мол, «мы не рэкетиры, мы коллекторы», на самом деле совершенно от них не отличаются.

– Я слышал, сейчас появляются анти-коллекторы. Они защищают права должника, выстраивают щадящий график выплат и ведут борьбу с теми сумасшедшими процентами, которые накрутили коллекторы.

– По мне и те, и другие преследуют только свои корыстные цели. Спасение утопающих дело рук самих утопающих. Когда человек попал в долговую яму, ему вряд ли что-то поможет. Даже если начнёшь платить по кредиту, тут же вспомнишь, что сумма кредита растёт с каждым днём. Растёт штрафная часть, начисляются пени… И даже если платишь, ты только гасишь проценты, а сумма кредита остаётся неизменной. Даже если платишь каждый месяц, сумма кредита растёт с каждым днём. Когда влезаешь в это дерьмо, понимаешь, что можешь платить всю жизнь. Естественно, появляются мысли: «А на хрена платить, если всегда буду должна?!». Что такое кредит? Это толстенная папка бумаг, в которых невозможно разобраться.

Не выдержав, я подошла к шкафу, достала из него припрятанную от Тима бутылку виски и налила себе добротную порцию. Затем, не обращая внимания на удивлённого Егора, выпила свою порцию, как воду.

– Прости, нервы сдают.

– Я тебя понимаю.

– А Тим где?

– Не знаю, – нервно бросила я. – Я за ним не слежу.

– Он тебе совсем не помогает? Ты же девочка, тебя защищать надо. С теми же коллекторами поговорить, например.

– Не смеши. Какая от него помощь? По-моему, у него на красном фейсе всё давно уже написано.

Увидев, что я наливаю себе ещё одну порцию, Егор показал мне, что всё хорошо, я могу пить столько, сколько посчитаю нужным.

– Я за рулём. Ты не волнуйся. Нам ехать далеко?

– В Подмосковье, – ответила я, прикидывая мысленно, какая лесополоса более подходящая, где у нас лес погуще, а людей поменьше.

– Ты дорогу-то знаешь?

– Найдём.

Почувствовав, что меня заштормило, я отодвинула бутылку виски, подумала, что больше нет необходимости её прятать, ведь Тим больше никогда не войдёт в мою квартиру.

– Там, на балконе, пакетик взять нужно. Поможешь?

– Конечно. Давай пакет, я его сам в машину понесу.

– Он немаленький.

– Ерунда.

– Тяжёлый.

– Тоже ерунда.

– Что там у тебя?

– Да так, строительный мусор накопился.

Мы вышли на балкон, я повела носом, чтобы убедиться в отсутствии трупного запаха и, отодвинув ковёр, показала Егору на плотно завязанный и заклеенный скотчем большой чёрный пакет.

Егор опешил.

– Ты что, убила кого-то? – поинтересовался он нерешительно. – Ничего себе пакетик…

– Сам дурак, – непослушными губами пробормотала я.

Егор пощупал пакет и просмотрел на меня глазами, полными ужаса.

– Лера, это не строительный мусор. Это человек. Он мёртвый?

– Ты совсем недавно говорил, что я во всём могу на тебя положиться, что ты во всём готов мне помогать. Говорил или нет?

– Говорил, – лицо Егора стало пунцово-красным. – Я обещал тебе помогать. Но не трупы же таскать.

– А с чего ты взял, что там труп? Я же говорю, строительный мусор.

– Считаешь, я совсем дурак? Давай развяжем и посмотрим, какой там мусор.

– Не надо. У меня аллергия на пыль. Сейчас температура поднимется.

– И какой такой подруге ты этот пакетик хочешь отвезти? – Егор специально сделал акцент на слове «пакетик».

– В Подмосковье.

– В лес, реку или с обрыва, – моментально догадался Егор.

– Лучше закопать в землю, – добавила я, заметно нервничая. – Лопата нужна. В сарае есть. Нужно заехать по пути.

– Охренеть, – Егор закашлялся. – Там случайно не Тим?

– Случайно Тим.

– Что, так достал?

– Случайно получилось.

– Что ж его в землю, как собаку…

– Он и так собака. Нет, хуже. Собака умнее…

– Я так понял, вариант всё сделать по-человечески ты не рассматриваешь.

– Нет, – покачала я головой. – Если всё получилось через задницу, значит, нужно делать через задницу и дальше. Надеюсь, ты понимаешь, я никому не докажу, что это случайность, самооборона.

– После того, как ты сложила Тима в пакет и залепила скотчем, ты точно ничего не докажешь.

– Ну так ты со мной? Помогаешь?

– А куда деваться, я же вроде твой отчим.

Егор прокряхтел, закинул мешок на плечи и потащил к машине. Я побежала следом, оглядываясь по сторонам, высматривая, не наблюдает ли кто за нами из соседей или не остались ли у нашего дома долбаные коллекторы. Открыв багажник, Егор засунул в него пакет, достал носовой платок, вытер пот со лба и спросил, где находится сарай, чтобы взять лопату. К моему удивлению, он не запугивал меня полицией, не отчитывал. Я даже подумала о том, как часто мы ошибаемся в людях. Кто бы мог предположить, что в такой непростой ситуации меня выручит именно Егор. Тот самый Егор, который, как мне казалось, люто меня ненавидит и при первой возможности подставит подножку.

Взяв из машины лопату, он положил её на заднее сидение и, словно между делом, спросил:

– Я так понимаю, маршрут мне лучше выбрать самому?

– Да, на твоё усмотрение, – не стала спорить я. – Как считаешь нужным. Где удобнее.

– У меня нет подобного опыта… но я что-нибудь придумаю.

– Будь другом.

Не помню, сколько времени мы ехали. Когда свернули на лесную дорогу, я не удержалась и разревелась.

– Лерка, ты чего?

– Не знаю. Всё совсем не так, как я хотела. Работу потеряла, проклятый кредит… Ещё смерть Тима. За что мне всё это? Кого я там, наверху, прогневила?

– Со смертью Тима мы сейчас вопрос закроем. Считай, эта проблема с тебя снята.

– А что будет, когда его найдут?

– Закопаем глубоко. Долго искать будут.

– Но ведь всё тайное становится явным. Если всё же найдут…

– Если найдут, ты здесь при чём? Для тебя он просто пропал без вести. Заруби себе это на носу. Ушёл из дома и не вернулся. Тем более, в последнее время ваш брак превратился в фиктивный. Муж твой где-то пил, где-то шарахался. Ты понятия не имеешь, с кем он и где.

– Его родители будут доставать меня по полной программе.

– Посылай всех далеко и надолго. У тебя есть хорошая отмазка. Он алкоголик. Ты не можешь нести ответственность за поступки пьющего человека хотя бы потому, что он не несёт ответственность сам за себя. Если придут из полиции, тоже держись молодцом. Брак по сути стал фиктивным. Разные люди, у каждого своя жизнь. Жизнью друг друга уже давно не интересовались. О том, где он и что с ним, понятия не имеешь. В конце концов, даже чисто логически тебе невыгодно его убивать. Что с него взять? Гол как сокол. Ничего не нажил. Квартира на тебе. На что он мог претендовать? Если только на твой кредит, но думаю, на это претендентов нет.

– Вот уж не думала, что ты будешь мне помогать, – задумчиво произнесла я, покосившись на Егора.

– Я всегда нормально к тебе относился. Это ты меня сразу в штыки приняла, хотя, если разобраться, я ничего плохого тебе не сделал. И даже сейчас, помогая тебе избавиться от трупа, становлюсь соучастником твоего преступления.

– Какого ещё преступления?

– Вообще-то, ты убила собственного мужа. Это преступление.

– Я же не специально.

– Кто будет разбираться…

Остановив машину уже в лесу, Егор вышел, огляделся по сторонам, достал лопату и пошёл вглубь леса. Я поспешила за ним, ужасно нервничая.

– Ты копать могилу будешь?

– Да. Надо же нам запрятать его так, чтобы не нашли.

– Что-то страшно мне….

– Сейчас-то чего бояться? Дело сделано. Точнее, почти сделано.

Егор стал копать яму, а я села рядом на корточки и принялась светить ему мобильным телефоном.

– Дурак Тимоха, так своей жизнью распорядился, – принялся философствовать Егор. – Был же нормальный парень, пока не стал литры алкоголя в себя закачивать.

– Егор, а ты мне помогаешь, потому что действительно любишь мою мать? – попробовала я сменить тему, поскольку не хотела рассуждать о неправильной жизни своего мужа.

– Люблю, – не задумываясь, ответил Егор.

– Я же теперь вроде как твоя должница. Можешь на машине ездить. Я на неё не претендую.

– Спасибо, конечно, но я живу с твоей матерью не из-за машины-развалюхи. Если бы я преследовал такую цель, нашёл бы себе женщину с машиной поновее.

Мне хотелось сказать Егору о том, что он действительно просто не нашёл себе женщину с машиной поновее, у него всё впереди, но вовремя прикусила язык. Сейчас не место и не время для язвительных замечаний. В конце концов, Егор бросился мне помогать, не раздумывая ни минуты, хотя любой другой на его месте десять раз бы подумал, стоит ли впрягаться.

Когда яма была выкопана, Егор сходил в машину за мешком, положил его на дно ямы и, прежде чем закопать, решил немного передохнуть.

– Нужно будет веток сверху накидать и кустарники прикопать. Тут же, наверное, по грибы ходят. Чтобы грибники не обратили внимания, что здесь свежая земля, и не забили тревогу. Не хочешь помочь?

– А что надо сделать?

– Пока я буду закапывать, отойди на приличное расстояние и натаскай веток и кустарники мелкие выдерни. Не боишься?

– Нет, – соврала я, понимая, что действительно хоть немного должна помочь Егору.

– Тогда давай, ноги в руки, и тащи ветки-кустики. Если уж делать, то на совесть.

– Про совесть ты, конечно, загнул, – пробурчала я себе под нос и, освещая дорогу перед собой мобильником, пошла искать ветки.

– Только возьми их где-нибудь подальше от ямы, чтобы заметно не было. Не заблудишься?

– Не заблужусь.

– Если что, кричи. Я рядом.

– А как ты тут без света? Ничего же не видно.

– Не переживай. У меня тоже есть мобильный.

Я отошла от Егора на довольно приличное расстояние, как он велел, и начала выкорчёвывать из земли кустарники. Когда мне удалось выдернуть пару штук, я отправилась в ту сторону, где Егор вырыл могилу, одной рукой освещая путь фонариком мобильного телефона.

– Егор, ты где?

Как ни странно, мне никто не ответил.

– Егор! – крикнула я и начала светить перед собой. – Отзовись! Не смешно! Егор!

Подойдя к вырытой яме, я направила на неё свет… и закричала. Егор лежал сверху, прямо на мешке, а в его спине торчала рукоятка ножа…

Недолго думая, я бросилась к машине, села за руль, заблокировала все двери и поехала от этого страшного места как можно дальше. Голова отказывалась соображать. Я не могла понять, как подобное могло случиться с Егором, кто его убил, что будет дальше и как я объясню всё матери. А объясниться с ней придётся. Но вот поймёт ли она меня… Как сказать ей о том, что попросила Егора помочь мне избавиться от Тима?

Мать будет биться в истерике, орать, мол, сначала я загубила своего мужа, потом и её. Начнёт обвинять меня во всех смертных грехах, что из-за меня она осталась без счастливой, на её взгляд, личной жизни… Одним словом, она никогда мне этого не простит. Ладно бы Егор ушёл от неё, и я здесь была ни при чём, а ведь он убит, потому что я впутала его в своё грязное дело. Помогая мне, он погиб сам.

Нет. Лучше сказать ей, что Егор отвёз меня домой, и мы решили перенести мои дела на следующий день, так как уже действительно поздно. Он любезно оставил мне машину, сел на общественный транспорт, и больше я его не видела. Пусть он точно так же пропадёт, как Тим. И если их обоих найдут в ближайшее время, можно запросто это убийство повесить на Егора. Ему уже всё без разницы.

Он обещал при матери помочь мне избавиться от Тима. Вот и помог. Убил алкаша, положил в пакет и отъехал в лес закопать, и сам стал жертвой. Правда, непонятно от чьих рук он погиб. Может, маньяк здесь обитает. Пока Егор стоял с лопатой в полной темноте, кто-то сунул ему приличный нож в спину. Получается, я чудом осталась жива только потому, что пошла за этими проклятыми кустарниками.

А вдруг, когда я уехала, Егор был ещё жив?.. Мне нужно было вытащить нож из спины и проверить у него пульс, но я жутко перепугалась. Я была в состоянии дикого шока, ничего не соображала. Только понимала, что мне угрожает опасность, и хотела спасти свою жизнь. В общем, в голове тысяча вопросов и ни одного ответа.

Доехав до дома, я припарковала автомобиль у подъезда, поднялась в квартиру, выпила ещё виски и, с ужасом увидев, что звонит мать, растерянно сняла трубку.

– Ну как ты, доченька, себя чувствуешь? Я волнуюсь.

– Получше. Мам, я решила все свои дела перенести на завтра. Сегодня самочувствие плохое, да и поздно уже. Егор оставил мне машину и поехал домой на автобусе.

– Да, он сказал. Правильно ты решила. Я хоть спокойна.

– Кто сказал? – моё сердце учащённо забилось.

– Как кто? Егор. Он уже дома. Приехал на маршрутке.

Я чуть не выронила трубку из рук.

– Кто дома? Кто приехал? – чуть слышно спросила я.

– Егор, кто ж ещё. Доченька, что с тобой? Ты точно хорошо себя чувствуешь?

– Мам, а ты уверена, что Егор дома?

– Конечно. Могу трубку ему дать.

– Дай, пожалуйста.

Когда на том конце провода послышался голос Егора, я выронила трубку из рук и закричала:

– Нет!!!

Что было дальше, помню плохо. Я пила виски, как воду, и не отвечала на многочисленные звонки матери. Когда в мою дверь позвонили, я увидела перепуганную маму и… живого Егора.

– С тобой всё в порядке? Я места себе не нахожу. Тут же заказала такси. Ты пьёшь? Лера, как можно после всего, что с тобой сегодня приключилось, ещё пить спиртное? Говорят, когда живёшь с алкоголиком, либо с ним расстаёшься, либо спиваешься сам. Неужели ты выбрала второе?

Я смотрела на Егора, как на привидение, и нервно хлопала ресницами.

– Лера, да что с тобой происходит? – не унималась мать и забрала из моих рук недопитую порцию виски.

– Привет, Егор, давно не виделись. Это ты так пошутил?

– Ты о чём?

– Ещё скажи, что не знаешь.

– Понятия не имею.

Я посмотрела на взволнованную мать и попросила её успокоиться.

– Мам, всё в порядке. Просто выпила немного. Нервы. Я могу с твоим мужем поговорить один на один на кухне пару минут?

– Не думала, что у вас есть секреты. Говорите, конечно. Только не ругайтесь.

Как только Егор зашёл следом за мной на кухню, я тут же закрыла за ним дверь и что было силы толкнула его к стене.

– Это ты так пошутил? Я не поняла, что это было. Может, объяснишь?

– Лера, я не понял, ты о чём?

– О том, как ты помог мне избавиться от трупа.

– От какого трупа? – глаза Егора тут же стали испуганными.

– Решил включить дурака? Передо мной-то комедию не стоит ломать. Я ничего матери не расскажу.

– Лера, не понимаю, ты о чём.

Я попросила Егора повернуться ко мне спиной.

– Зачем?

– Повернись, я сказала.

Егор был в том же самом свитере, в котором не так давно копал могилу. Когда он повернулся, я внимательно посмотрела на свитер. Он не был порван ни в одном месте, а ведь именно в нём торчала рукоятка от ножа.

– Ты меня разыграл? Не слишком ли жестоко? На чём ты из леса добрался? Там же никакого транспорта не было. Я вообще не понимаю, что произошло.

– Лера, это я не понимаю твоих вопросов. Чего ты от меня хочешь?

– Хочу знать правду. Что произошло в лесу?

– Какую правду?

– Егор, ты издеваешься? Ты хоть труп закопал?

– Какой труп?

– Как какой? Тима.

– А он что, умер?

Я замолчала, впав в настоящий ступор, и посмотрела на Егора подозрительно.

– Егор, может, ты и правильную тактику выбрал идти в отказ, чтобы не являться соучастником преступления, но всё же это неправильно. Можешь делать вид, будто ничего не случилось, что мы с тобой никуда не ездили, и ты не понимаешь, о чём я говорю, но так, как ты поступил в лесу, не поступают. А если бы у меня инфаркт случился? Ты хоть понимаешь, в каком состоянии я села за руль? Не помню, как доехала до дома. Я могла разбиться. Мог бы закопать Тима по-человечески, могли бы вместе вернуться, разъехаться, а потом бы уже говорил, что никуда ты со мной не ездил и никого в лесу не закапывал. Но так, как поступил ты, – это очень и очень подло. Вроде бы согласился помочь, а зачем-то жестоко подставил.

– Лера, у тебя белая горячка что ли? – перебил меня Егор. – Ты хоть понимаешь, что несёшь? Какие трупы? Какой лес?

– Мы с тобой от матери вместе уехали? – я ощущала, как окончательно теряю терпение. Альфонс явно надо мной издевался.

– Вместе.

– Коллекторов встретили в подъезде?

– Встретили. Я одного с лестницы спустил.

– А зачем ты ко мне домой поднялся? Чтобы взять пакетик. Я честно призналась тебе, что он очень тяжёлый.

– Да, ты говорила, что хочешь отвезти пакет в Подмосковье к подруге.

– Ну вот, за пакетиком-то мы с тобой и пошли.

– Ну, пошли.

– Хорошо хоть от этого не отказываешься. Ты пакетик взял и отнёс в багажник.

– Не брал я никакой пакетик, – гнул своё Егор.

– Как не брал?

– Лера, у меня, в отличие от тебя, с головой всё в порядке, я очень хорошо помню, что со мной происходит. Мы поднялись к тебе в квартиру, ты сказала, что у тебя очень сильно болит голова, что ты себя очень плохо чувствуешь, сказала, чтобы я оставил тебе ключи от машины и ехал домой.

– Ты шутишь?

– Не думаю, что ситуация предполагает юмор. Я сел в маршрутку и уехал домой. Дома Кира сказала, что ты себя плохо чувствуешь, не отвечаешь на звонки. Она заказала такси, и мы поехали к тебе.

Я смотрела на альфонса недоумённым взглядом. Интересно, зачем он ведёт такую игру. Но главное, я не могла понять: даже если он меня разыграл с торчащей в спине рукояткой ножа, то каким образом так быстро добрался до Москвы из глухого леса. Ведь там лесная дорога, по которой нужно идти чёрт знает сколько времени. Машину поймать нереально, хотя бы по причине их отсутствия там. Даже если можно хоть как-то объяснить его поведение, то быстрое возвращение домой не поддаётся никаким объяснениям.

– Значит, говоришь, не брал пакетик.

– Говорю, что не брал.

– И за лопатой в сарай не заезжал? Кстати, она осталась там, где ты рыл могилу. Я её с собой не прихватила.

– Какой сарай? Какая лопата?

Альфонс смотрел на меня такими честными глазами, что если бы я не знала, как мы вместе с ним провели вечер, мне бы захотелось ему поверить.

– Пакетик лежал на балконе, – спешно произнесла я, схватила альфонса за руку и потащила его на балкон.

– Лерка, ты чего? – попытался сопротивляться Егор.

– Ничего! Хочу амнезию твою вылечить и восстановить память! Балкон узнаёшь? Вот под этим ковром лежал тот пакетик.

Я смело шагнула на балкон и… у меня потемнело в глазах. Я пронзительно закричала. Чёрный пакет, плотно перевязанный скотчем, лежал на том же самом месте и точно так же, как и раньше, был сверху накрыт ковром.

Я открыла глаза и увидела больничные стены. «Спокойно, – мысленно стала убеждать я себя. – Надо собраться с силами. Где я»?

Я лежала под капельницей, а рядом со мной сидела мама.

– Наконец-то пришла в себя, – устало вздохнула она. – Я уже не знала, что и думать. «Скорая» не хотела ехать, ведь ты была в состоянии алкогольного опьянения, а когда приехала, то не хотела оказывать медицинскую помощь. Они её пьяным не оказывают. Требовали, чтобы я вызывала наркологию. И страх, и позор. Еле уговорила отвезти тебя в больницу, ведь ты долгое время была без сознания, тебя невозможно было привести в чувство. Доченька, ты только больше не пей, очень прошу. Неужели Тим так пагубно на тебя подействовал?

– Мам, ты в своём уме? Я выпила раз в пятилетку. Я не железная. У меня нервы сдают. Стресс.

– Егор говорит, у тебя была белая горячка. Какие-то видения…

Услышав про Егора, я дёрнулась.

– Странный твой Егор. Очень странный.

– Кстати, а где Тим? Что-то я давно его не вижу.

– Можно подумать, ты раньше с ним каждый день встречалась, – произнесла я и с издевкой добавила: – На балконе.

– Где? – не поняла меня мать.

– Мам, откуда я могу знать, где он? Я ему в няньки не нанималась.

– Он же твой муж. Не нервничай, пожалуйста. Тебе нельзя. Дочь, можно я домой поеду? Завтра тебя навещу. Тебе придётся какое-то время полежать в больнице. Врач сказал, у тебя сильное нервное истощение. Если бы мы знали, что всё так получится… Лучше бы ты этот кредит не брала.

– Мам, иди домой.

– Пойду. Меня в коридоре муж ждёт. Дочь, мы за «скорой» на своей машине ехали. Мы пока её забрали. Ты же всё равно в больнице. Ты не против?

– Не против.

Когда мама ушла, я долго смотрела на капельницу, пытаясь понять, что со мной сегодня произошло, но голова отказывалась работать. Живой Егор… Мешок, непонятно как появившийся на моём балконе… Может, я действительно сошла с ума. Не удивлюсь, если завтра в больницу меня придёт проведать Тим. Нет, это невозможно. Я точно помню, что убила его. И помню, как Егор взял мешок, и мы поехали с ним в лес.

Ко мне подошла молоденькая медсестра и проверила капельницу. Заметив на моих глазах слёзы, она села рядом.

– Что, всё настолько плохо? – осторожно спросила она.

– Хуже не бывает.

– Темно всегда перед рассветом.

– Никакого рассвета не будет.

– Это так кажется. Пройдёт время, и вы сочтёте проблемы смешными.

– Вот этого точно не будет. Я потеряла работу. На мне висит сумасшедший кредит. Банк вообще не хочет войти в мою ситуацию. Ко мне приходят коллекторы, угрожают. Это только часть моих проблем.

– Найди богатого мужика. Он решит все твои проблемы.

– Идея, конечно, неплохая. Да только где его найти. Столько желающих.

– Ты не думай о тех, кто просто желает. Пусть они желают, а ты действуй. Подумай, кого бы ты хотела видеть в своих покровителях, и приворожи его. Кстати, меня Лена зовут.

– Меня Лера.

– Знаю, я твою медицинскую карту заполняла. Моя тётка занимается приворотами. Она живёт на окраине и проделывает разные магические штучки. Она мне моего мужа присушила. У него до меня другая девушка была. Он её бросил и на мне женился.

– Твой муж присушенный?

– Да.

– Но это же очень опасно. Как вы живёте?

– Нормально. Он без меня себе жизни не представляет. Я сделала присушку на человека, которого по-настоящему люблю. Очень сильный приворот. Мой муж даже если захочет другую женщину, у него на неё никогда не встанет. После приворота он пришёл ко мне ночью с безумными глазами и сказал, что не может без меня жить. С этого дня мы вместе. Есть, конечно, нюансы, сложности. Болеет постоянно, выпивать начал… Но я всё равно очень сильно его люблю и ни о чём не жалею. Другого мужчину рядом с собой не представляю. Моя история подтверждает: мечты сбываются, и не без вмешательства высших сил. Мне кажется, в твоём случае тебе бы очень помог приворот.

– А кого приворожить? Ты хоть любимого мужика выбрала, а у меня нет никого.

– Бизнесмена какого-нибудь крутого. Тебе любимый зачем нужен? Не до любви сейчас. Кредит выплатить нужно. Есть у тебя крутой бизнесмен на примете?

– Даже не знаю… На работе я замечала, как заинтересованно на меня смотрит один руководитель нашей партнёрской фирмы, но ведь я была замужем и даже подумать не смела посмотреть в его сторону.

– Ты хоть понимаешь, что дура? Замужем мы или нет, а влиятельный покровитель не помешает. Мы не виноваты в том, что наши мужья, увы, не могут решить все наши проблемы.

– Понимаю.

– Ну так этот чувак в состоянии выплатить твой кредит?

– Скажешь тоже. У него фирма огроменная. Он в состоянии выплатить сто моих кредитов.

– А фотка твоего олигарха у тебя есть?

– Есть в телефоне. Только там мы вместе с коллегами по работе.

– Это ерунда. Морда его там хорошо видна?

– Видна.

– Это главное. Присушишь.

– Лена, а вдруг он женат? Я, если честно, про него ничего не знаю. Имею в виду, про личную жизнь. Сама подумай, разве такие мужики бывают одинокими? Их разбирают ещё на взлёте, а этот уже находится в хорошем полёте. Не думаю, что он холостяк.

– Тебя это беспокоить не должно. Тебе кредит нужно платить?

– Конечно.

– Ну так и думай о кредите, а не о мужике. Никто же не думает о том, где ты должна брать деньги, чтобы его отдавать, потеряв работу. Я тебе нашла правильный выход из сложившейся ситуации.

– Лена, я даже не думала об этом. Просто все эти привороты… Это же так страшно! Потом столько последствий.

– А сейчас без приворота, можно подумать, у тебя нет никаких последствий. Хуже, чем теперь, уже не будет. У тебя появится мужик с деньгами, который будет гасить все твои кредиты и решать все твои проблемы.

– Но ведь у этого мужика будет нарушено сознание. Он не сможет понимать, что делает. Это же изменение психики, личности. Все эти привороты страшно опасны. Мужик не будет понимать, что с ним происходит, как он живёт. Это ведь страшный грех.

– А ломать девушке жизнь, повесив на неё неподъёмный кредит, – не грех? Тебе повезло, что на твоём пути встретилась я, потому что сейчас вся Москва населена одними шарлатанами и вымогателями денег. А моя тётка делает авторский приворот и сексуальную привязку в день обращения. Она настоящая, понимаешь? И берётся не за любого, а только если я очень попрошу, согласится тебе помочь. Лично я вообще не вижу ничего ужасного в привороте. Это всего лишь вид магии и, заметь, самый востребованный на сегодня. В другом человеке просто вызывают чувства, и всё. Уже давно доказана эффективность приворотов. Просто есть привороты, которые мы делаем самостоятельно, а есть те, что не можем сделать без профессионалов. Я не поверю, что в твоей жизни не было мужчины, которому бы ты не подливала свои месячные в напиток. По-моему, это делала каждая из нас.

– Было дело, – призналась я и, покраснев, вспомнила, как подливала свои месячные в колу Тиму, когда мы ещё только познакомились, и я переживала, что он поменяет меня на другую. – Ужасно, но я это делала.

– Ужасно, не ужасно, но мы все через такое прошли. Что касается приворота, здесь важно, чтобы его делал профессионал, который никогда не допустит грубых ошибок, и тебя потом не ударит негативной энергией. И конечно же, никому не нужны угрызения совести, которые потом мешают жить и не приводят ни к чему хорошему. Я же тебе говорю, сама живу с присушенным мужиком и считаю все побочные действия приворота сильно преувеличенными.

– Но ведь ты проговорилась, что он у тебя болеет, выпивает.

– Есть такое, но при этом он живёт со мной и на других не смотрит. Видимо, его сознание сопротивляется заданной программе, потому и страдает психологическое состояние.

– Всё это называют проделками дьявола.

– Только почему дьявольские проделки в нашей стране превратили в прибыльный бизнес? Даже страшно представить, сколько зарабатывают экстрасенсы и колдуны. Они загребают уйму денег и становятся представителями просвещённой элиты, улетая от нас на недосягаемую высоту, не хотят больше видеть себя рядом с простыми людьми. А ведь зарабатывают они на наших страхах и незнаниях. На том, что мы боимся всего неизведанного. Я считаю, говорить о том, что привороты очень опасны, могут только те, у кого они сроду не получались.

– Не знаю, Лена. Но всё же мне кажется, эти тёмные делишки – занятие наказуемое, потому что против воли человека. Это как татуировка. Сначала нравится, хочешь её. Делаешь, потом надоедает, а избавиться от неё невозможно. Вот тебе надоест твой муж, или встретишь новую любовь, захочешь от нелюбимого избавиться, а невозможно.

– Я с ним не для того сходилась, чтобы от него избавляться. И пусть между нами нет мира и согласия, которых бы мне хотелось, но мы живём вместе, а это главное. Может быть, наша не самая радужная жизнь и есть наказание за то, что я сделала, но никаких наказаний и последствий я не боюсь. Не сильно парюсь из-за того, что мой любимый находится под гнётом приворота. Я знаю одно: только рядом со своим мужем смогу почувствовать себя счастливой… – Лена сняла мою капельницу, взяла меня за руку и заглянула в глаза. – Не переживай. Я тебе помогу.

– Господи, где ты раньше была?

– Всему своё время. Я вот тоже мечтала о настоящей подруге, только не думала, что когда-нибудь её привезут в мою смену без сознания и почти неживую.

В больнице я провела пару дней, и всё это время жутко переживала из-за мешка, лежащего у меня на балконе… Как он попал ко мне опять? Просто не укладывается в голове. Если он там, от него уже распространяется не самый приятный запах, и это не могут не почувствовать соседи. Нужно срочно что-то с этим делать… Избавляться от мешка самостоятельно, не привлекая Егора.

За день мне несколько раз позвонили родители Тима. Они страшно меня нервировали своими звонками, словно напоминали о том, что произошло. Я стояла на своём: мол, мне ничего не известно, их сынок меня мало интересует.

– Лера, но ведь это твой муж, – попытался пристыдить меня отец Тима.

– Только по документам, – устало ответила я. – Не имею понятия, где ваш сын, и не желаю знать. Мало того, я вынуждена восстанавливать здоровье после столь «счастливой» семейной жизни, которая вышла мне боком. Я сейчас в больнице, и мне не до вашего сына. Если Тим объявится, я обязательно напомню ему о том, что у него есть родители. Скажу, чтобы позвонил вам.

Не успела я положить трубку, как мне позвонила мама и спросила, как я себя чувствую.

– Мам, можешь не приезжать. Мне лучше.

– Мы с Егором только собрались к тебе.

– Я же говорю, не стоит. Я пока не готова видеть твоего мужа. Избавь меня от этого.

– Не знаю, что между вами произошло, почему ты так на него разозлилась. Ты хотела срочно машину, Егор её к тебе пригнал. Ты спешила к подруге, он повёз тебя сам. Ты решила остаться, он дал тебе ключи от машины и уехал на маршрутке. Ты же потом стала с Егором разбираться, что-то от него требовать, хотя обещала, что больше вы не будете ругаться. Доченька, ты должна полежать в больнице подольше. Всё слишком серьёзно. У тебя начались самые настоящие алкогольные видения. Егор сказал, именно из-за них вы поругались. Тебе что-то померещилось, а ты приняла это за правду.

– Мам, пусть твой Егор засунет своё мнение обо мне знаешь куда… Он очень странный. Очень. Я пока не поняла, что произошло, но обязательно докопаюсь до сути. А ты, пожалуйста, будь осторожна. Твой Егор не такой простой, каким старается казаться. Я знала, что он не простачок, но не думала, что настолько продуман.

– Лер, ты о чём?

– О своих видениях, мам. В общем, ты пока ко мне не приезжай. Занимайся обустройством личной жизни и повнимательнее понаблюдай за своим мужем. Уверена, он обязательно проколется.

– Доченька, и ещё… Даже не знаю, как сказать… Когда ты выйдешь из больницы, нужно будет решать с твоим долгом. Коллекторы сегодня позвонили мне. Угрожали. Поскольку мы – близкие родственники, они будут требовать долг с меня. Мне страшно. Я сбросила вызов. Пила сердечные капли. Меня до сих пор трясёт.

– Мам, не бойся. Ты всё правильно сделала. Никто не заставит тебя платить мои долги. Тут всё рассчитано на страх и юридическую неграмотность. Они действуют не по закону. Знаешь, как говорят, на лоха и зверь бежит. Даже не думай с ними общаться. Забей их телефон в чёрный список и, если начнут названивать с другого номера, скажи что передашь все их данные в полицию, расскажешь об угрозах и заставишь ответить по закону. Самый лучший метод защиты – нападение.

– Но ведь они могут позвонить и Егору. Он – мой законный муж, а значит, тоже твой родственник.

– Не знаю, какой он родственник, названый, наверное. В моём понимании родственники могут быть только кровные. За Егорушку своего не переживай, он же не кисельная барышня, его не запугаешь. Большой мальчик, сможет за себя постоять. И кого подставить найдёт, чтобы выйти сухим из воды

– Зря ты так о Егоре, – заметно расстроилась мать.

Положив трубку, я увидела, что мобильный вновь зазвонил. Номер скрыт. Я ответила и, поняв, что это коллекторы, тут же отключилась.

– Господи, как же вы все меня достали.

Когда коллекторы непонятным образом просочились в больницу и вошли в палату, моё терпение лопнуло. Я встала с кровати и попыталась их прогнать. Следом за ними в палату прибежала испуганная Ленка и горе-охранник старый дед, которого взяли на работу из уважения к возрасту и потому что он был чьим-то родственником.

– Лен, как они прошли?

– Они там, на входе, какие-то «корочки» показывали. Наш Саныч не успел их остановить. Я требую немедленно покинуть стены нашего больничного учреждения. Тут нельзя посещать больных без особого разрешения и желания больного, а у больного, как я вижу, желания нет.

– Мы ненадолго. Нам нужно задать Валерии Викторовне несколько вопросов и узнать, когда она соизволит выплатить свой долг банку. Кстати, в больничном учреждении знают, что у Валерии Викторовны не самая лучшая репутация, что она должник, который скрывается от своего кредитора и не хочет платить по счетам?

– Нас не интересует репутация нашей пациентки, это больница.

– Она скрывается от банка и совершенно не заботится о погашении долга. А сумма растёт каждый день, как снежный ком. Мы просто хотим предупредить Валерию Викторовну: если она и дальше будет бегать от банка, её ждут серьёзные проблемы. И не только её, но и всех её близких родственников.

– Вы мне уже надоели своими предупреждениями! – бросила я и посмотрела на дедулю охранника, который стоял в полной растерянности.

– Вызовите полицию! Что вы стоите? Эти люди открыто мне угрожают, они не имеют права врываться в медицинские учреждения!

– Валерия Викторовна, не устраивайте панику, – злобно огрызнулся тот, кого Егор в прошлый раз спустил с лестницы. – Я вынужден вам повторить: это самый последний раз, когда мы предлагаем вам вернуть долг по-хорошему. В следующий раз…

– В следующий раз я точно сдам вас в полицию, и вы ответите по закону.

– Валерия Викторовна, никак вы не хотите понять, что долг платежом страшен. И не нужно говорить, что мы нарушаем закон. У нас всё по закону. Почитайте внимательно свой банковский договор. Вы договор подписывали? Подписывали. То, что мелким шрифтом внизу написано, читали? Видимо, нет. Значит, сами виноваты. В договоре нужно читать и то, что написано слишком маленьким, практически нечитаемым шрифтом. На то он и договор. Так что немедленно отдайте долг со всеми штрафами, пени и нашими издержками, иначе хуже будет. Вы хоть смотрели сумму, которая набежала сверх кредита? Вас она не пугает? Вы хоть понимаете, что она увеличивается каждый день?! Банк обратился в наше коллекторское агентство, потому что хочет побыстрее получить деньги.

Ленка тут же сориентировалась и, достав мобильный телефон, принялась писать коллекторов на видео.

– Правильно, Лер. Сейчас я записываю факт бесцеремонного вторжения в медицинское учреждение, эти доказательства мы предоставим в полицию.

Один из коллекторов выбил из рук Ленки мобильный телефон, тот с грохотом упал на пол. Коллекторы ушли, но пообещали вернуться. Ленка подняла с пола свой мобильный и облегчённо вздохнула.

– Цел и даже не треснул. Лер, какие они наглые, просто ужас. Для них никакие законы не писаны.

– Это ты правильно заметила. Никакие законы для них не писаны. Представляешь, как я устала от этого.

– Могу. Потому и говорю: нужен богатый мужик, который и долги оплатит, и этих тварей накажет, чтобы у них уже выбивали долги в местах не столь отдалённых. Прямо руки чешутся. Так хочется, чтобы эти сволочи были наказаны. Тоже мне, придумали должность: вышибание долгов под грабительские проценты. Сдирают не только семь шкур, сдирают все шкуры, до мяса. Они же любого достанут своими угрозами. Можно подумать, человек сам не понимает, что проценты растут с чудовищной скоростью, только от этого ему легче жить не становится.

Вечером в окно моей палаты влетел «коктейль Молотова». Чудо, что не угодил в меня. И мне повезло, что не пострадала от разбившегося оконного стекла. В больнице возник пожар. В ожидании пожарных мы пытались потушить огонь самостоятельно. Когда пожарные всё потушили, я посмотрела на Ленку затравленными глазами.

– Помоги мне, – прошептала я. – Поехали к твоей тётке.

– Ты сегодня будешь в сестринской спать. Завтра утром моя смена закончится, и сразу поедем.

Этой ночью я почти не спала. Лежала на кушетке, накрывшись одеялом, и жаловалась Ленке на свою жизнь. Мысленно благодарила судьбу за то, что в столь нелёгкий период жизни встретила Ленку. Хотя мы знакомы совсем мало, она настолько родная душа, что мне кажется, будто я знаю её всю жизнь.

– Ленка, если бы я знала, в какое дерьмо вляпаюсь, никогда бы этот кредит не брала. Но я и представить даже в самом страшном сне не могла, что меня сократят на работе и начнётся ад.

– Если б знать, где упадёшь, соломки бы подстелил. Слушай, коллекторы такие сволочи! Беспредельщики. Ты полиции правильно сказала, что никого не подозреваешь. Всё равно им за это ничего не будет, а доказать, что они беззаконие творят, невозможно. Они ещё, наоборот, скажут, что ты их оговорила. Я слышала, они обливают двери должников краской, заливают клеем замочную скважину, расписывают дома и подъезды угрозами и проклятиями в адрес должника. Бьют и сжигают припаркованные во дворе машины должников. Страшные люди без тормозов. От угроз очень быстро переходят к активным действиям. У меня одна знакомая, пострадавшая от подобных, обращалась в полицию, писала заявления, всё без толку. Никто даже и не думал разбираться. Но ты не переживай, скоро у тебя появится покровитель, который решит все твои проблемы.

– Если бы все.

– По крайней мере, самую большую проблему в твоей жизни он точно закроет.

– Лена, у меня есть ещё одна достаточно большая проблема.

– Какая?

Я приподняла голову, посмотрела на ночник, стоящий рядом со второй кушеткой, на которую прилегла Ленка.

– Лен, я мужа убила, – гробовым голосом произнесла я. – Случайно.

– Ты же вроде говорила, он у тебя алкоголик?

– Да.

– Тогда правильно сделала. Одним алкашом стало меньше. А то сейчас столько их развелось.

Реакция Ленки меня удивила. Что бы я ни говорила, она воспринимала всё как само собой разумеющееся.

– Ты меня не осуждаешь?

– Я тебя поддерживаю. У меня всю жизнь отец пил. Мать жалко, не передать словами. Не представляешь, как я мечтала его грохнуть… или чтоб кто-то его грохнул. Так что я не понаслышке знаю, каково это – жить с пьющим человеком.

– Дело в том, что я ещё от трупа не избавилась. Он у меня в мешке лежит на балконе.

– Ничего страшного, – опять, как ни в чём не бывало, восприняла мою информацию Ленка. – Хочешь, помогу? Завтра у меня смена закончится, и выкинем куда-нибудь на фиг этот мешок.

Я подняла голову ещё выше и посмотрела с интересом на Ленку. У той на лице не дрогнул ни один мускул.

– Лен, ты не от мира сего.

– Да ладно тебе.

– Нет, честно. Тебе можно что угодно рассказать, ты всё воспринимаешь нормально. Любая другая на твоём месте уже закричала бы, как ошпаренная, и убежала куда подальше от моих слов. А ты сидишь, не шелохнувшись, и предлагаешь помочь от трупа избавиться.

– Наверное, ты поэтому любой другой про такое бы не рассказала, а со мной поделилась.

– Понимаешь, машина нужна. У матери есть, на ней сейчас её новый муж ездит, но я не хочу к ней обращаться. Я однажды обратилась, и там такое произошло…

Когда я подробно рассказала Ленке, как Егор вызвался помочь, а потом мешок вновь оказался на балконе, а Егор дома, Ленка, наконец, искренне удивилась.

– А ты говоришь, мистики нет. Ещё как есть.

– Ты считаешь, это мистика?

– Ну а как ещё можно объяснить то, что с тобой произошло.

– Мать несёт про какие-то пьяные видения. Я же не сумасшедшая, и понимаю: всё, что со мной случилось, это реальность.

– Нужно у моей тётки спросить. Вероятно, она скажет, что произошло. Вдруг этот Егор сверхчеловек. Нужно же было как-то умудриться из леса вернуться почти в одно время с тобой. Может, он сам не помнит, что тебе помогал.

– Странная у него память. Как спускал коллектора с лестницы – помнит, а как рыл могилу, – нет. Хотя, если честно, не понимаю, как он мог вернуться так быстро из леса. Там ни машин, ни людей. Глухомань. Целую ночь нужно только пешком идти, чтобы выбраться на центральную дорогу. Если только у него есть сапоги-скороходы. Непонятная история с ножом в спине. Затем быстрое возвращение с амнезией. И под занавес нереальное возвращение мешка с трупом на балкон. Лен, ты хоть веришь всему, что говорю, или думаешь, я на почве долга и пьющего мужа сошла с ума?

– Лера, я тебе верю. Сейчас главное, избавиться от трупа. За машину не переживай. Я езжу на работу за рулём. Машинка хоть и старенькая, но ой как выручает.

– Ленка, не представляю, что бы я без тебя делала.

– Значит, ты должна была меня встретить, по-другому просто не могло быть. Я раньше не понимала, почему нам в жизни встречаются те или иные люди, хотя отдавала себе отчёт: всё не случайно. Они встречаются для чего-то. Одни – чтобы указывать нам на собственные ошибки, другие чему-то учат, третьи, наоборот, своим жизненным примером показывают, как жить нельзя. Мне кажется, мы встретились, чтобы друг другу помочь. Лера, не обижайся, но ты для меня пример, как жить нельзя.

– Я и не обижаюсь. Так и есть.

– Ты такая утончённая рыжая бестия, с огненной шевелюрой, эффектной внешностью, прекрасным образованием, так глупо распорядилась единственной жизнью…

– Я знаю, вышла замуж за алкаша.

– Это в народе называется: вышла замуж по любви. Результат печален. Ты мне почему-то другой представляешься. Такая холёная, избалованная, капризная, манипулирующая мужиками. А ты выбрала серую жизнь и серую, никчёмную судьбу. А мне кажется, ты рождена с исключительной судьбой, просто сейчас всё это время жила не своей, а чужой жизнью.

– Ты права. Я серая бледная мышь, которая ничего в этой жизни не достигла, осталась у разбитого корыта. Я ведь даже мужа по-человечески убить не могу. Точнее, от него избавиться.

– А вот мне кажется, моя тётка разбудит в тебе настоящий аппетит к жизни, и у тебя всё изменится. Ты заживешь своей настоящей жизнью. Прозябать на обочине – не твоя тема и не твой сценарий.

– Лен, ты сказала, мы встретились, чтобы друг другу помочь. Твою помощь я понимаю, а чем тебе могу помочь я?

– Я сестру потеряла, – коротко ответила Ленка.

– Что с ней?

– Несчастный случай. Мы на выпускной в школу шли. Дорогу переходили. А тут машина. Я отлетела и осталась жива, а её не стало.

– Извини… Ужас какой.

– Ничего страшного. Ты задала вопрос, я на него ответила.

Мы с Ленкой проговорили почти до утра. Утром немного поспали, потом Ленка сдала смену, а я, не дождавшись врачебного осмотра, самовольно ушла из больницы, потому что меня бы ещё никто не выписал. Уселась в машину Ленки, помахала больнице рукой и поехала к себе. Чем ближе мы подъезжали к дому, тем тревожнее билось моё сердце.

– Волнуешься? – видимо, Ленка почувствовала моё состояние.

– Очень. Мешок такой неподъёмный. Как мы его потащим?

– Нас же двое. Ты не одна.

Ленке позвонил муж и спросил, всё ли у неё хорошо.

– Да. У меня ещё есть дела кое-какие. Поэтому дома меня пока не жди.

– Лен, а каково это – жить с присушенным мужиком? – спросила я после того, как она закончила разговор с мужем.

– Он у меня как телок на верёвочке, – охарактеризовала свою жизнь моя новая подруга. – А если честно, всё бы ничего, но мне показалось, после присушки он словно потерял душу. Он же привязан на уровне подсознания. В любом случае, для него это нечестная жизнь, но ему этого не понять. Ещё раз говорю: всё зависит от того, насколько грамотно приворот сделать. К моей тётке приезжала женщина на инвалидной коляске, просила помочь, но тётка отказалась. Она никогда не берётся что-то исправлять после чужого грубого приворота с ошибками. Эта женщина приворожила себе мужа. Он пришёл к ней, они стали жить. Она родила ребёнка, но через несколько месяцев после того, как она его приворожила, попала в аварию. Проблемы с позвоночником, она навсегда останется в инвалидной коляске. Считает, пришла расплата за содеянное. С мужем они живут. Ребёнок уже в школу пошёл. Муж ухаживает за женой-колясочницей и растит сына школьника. Моя тётка считает, приворот был сделан с очень грубыми нарушениями. Хоть и говорят, что за приворот расплата всё равно будет, но главное, её не ждать. Лично я научилась жить с зомби. К нему просто нужен свой подход. В такой совместной жизни при желании можно быть счастливой. Важно правильно пользоваться приворотом и делать его только у настоящего профессионала. Лично я считаю, на привороте можно построить долгосрочные отношения. Важно считать, что ты делаешь всё по велению сердца, а значит, правильно.

Припарковав машину недалеко от подъезда, мы зашли внутрь и в дверях моей квартиры обнаружили тетрадный лист. На нем было написано, что если не отдам долг банку в течение трёх дней, квартиру сожгут вместе со всем имуществом.

– Эти гады вновь напомнили о себе, – расстроенно произнесла я и, скомкав листок, выкинула его подальше от двери.

Как только мы вошли в квартиру, я сразу направилась к балкону. Распахнула балконную дверь… и вновь закричала от поглотившего меня страха. На балконе лежал сложенный ковёр, который я когда-то приготовила, чтобы вытрясти пыль. Никакого мешка не было.

– Лена, может, меня в психушку положить? Вдруг у меня не истощение нервное, а буйное помешательство? – я съехала по балконной стене на пол. – Ты хоть веришь, что когда я в последний раз заходила на балкон, мешок был?

– Верю, – всё так же спокойно ответила Ленка. – Послушай, а у кого ещё есть ключи от твоей квартиры?

– У меня. У Тима, но он мёртв. У мамы.

– Значит, у Егора тоже есть. Точнее, если он захочет попасть в твою квартиру, то совершенно спокойно может взять ключи у твоей матери.

– По идее, да. Хочешь сказать, пока я лежала в больнице, Егор пришёл ко мне в квартиру и уже тогда избавился от мешка? Зачем ему весь этот спектакль?

– А ты подумай хорошенько.

– Голова отказывается думать.

– Егор, как никто другой, заинтересован, чтобы ты канула в лету и не мешала ему окучивать твою мать. Понятное дело, провинциальный мачо заинтересован не в старой машине-развалюхе, а в московской квартире, на которую ты имеешь все права. У нас есть все основания и шансы подозревать во всём, что с тобой произошло, сверхпродуманного альфонса. Дураку ясно: после того, как ты случайно убила мужа, у тебя страшно травмирована психика, ты всего боишься и плохо понимаешь, как дальше жить. Вот Егор и подловил тебя на этом. Убийство мужа, коллекторы, кредит, потеря работы… Одно к одному. Какой нормальный человек выдержит? Любой сойдёт с ума. Вот и ты стала медленно, но верно, не понимать, что происходит, а Егор просто решил тебе в этом помочь. Сдавать тебя полиции за то, что убила мужа, – слишком грубо и некрасиво. Понятное дело, тебя посадят, но будет ли его дальнейшая совместная жизнь с твоей матерью такой же безоблачной, – под большим вопросом. Скорее всего, мать не сможет простить ему такую подлость, и он будет вынужден уйти на вольные хлеба. Да и вдруг казус случится, и ты сможешь доказать, что это была необходимая самооборона, тогда вообще дело труба. А вот упрятать тебя в психушку – вариант идеальный и практически беспроигрышный.

– Хочешь сказать, он специально всё подстроил и меня разыграл?

– А почему нет? Учитывая, что твоя психика и так дышит на ладан. Тебя определяют пожизненно в психушку и признают недееспособной. Ты автоматически выходишь из игры. И мать ни о чём не подозревает. Она видит, как Егор тебя любит, борется за тебя и старается помочь. Но ты запила, поехала головой, заработала алкогольные галлюцинации и полностью оторвалась от реальности. Если ты недееспособная, значит, не можешь принимать участие в сделках. Осталось вывести из игры только твою мать, и желаемая квартирка у него в кармане. Ну а с матерью и того проще. Сердечный приступ, некачественный алкоголь или большая его дозировка… Тут очень большой полёт для фантазии. Лера, на кону трёхкомнатная квартира в Москве. И не имеет значения, что это хрущёвка. Ты только представь, сколько она стоит. Убивают и за комнату в коммуналке. А тут трёшка. На мальчика сразу сваливается сумасшедшее состояние.

– Лена, это ж каким продуманным нужно быть. Какие мозги надо иметь…

– Поверь, чтобы сотворить задуманное, необязательно иметь сумасшедшие сверхспособности или мозги. Для этого нужно всего лишь быть провинциалом.

– Ленка, ты говоришь, а у меня мурашки по коже. Страшно как… Только по-прежнему в голове не укладывается, как он быстрее меня добрался из леса, ведь я на машине, а он на своих двоих.

– Это второй вопрос. Дело техники. Зачем-то же он тебя отправил кустарники рвать. Ему нужно было одному остаться, чтобы разыграть спектакль. И не сбрасывай со счетов, что в этой игре у Егора может быть подельник. Может, он ехал за вами на своей машине, потом спрятался в лесу, дождался, когда ты отъедешь, забрал Егора и благополучно доставил к твоей матери.

– Я об этом не подумала. Может, и несколько человек в сговоре. Ужас какой. Нужно сказать матери, чтобы осторожнее была. Я обязательно выведу Егора на чистую воду. Господи, Ленка, если бы я тебя не встретила, этот альфонс действительно бы сдал меня в дурдом. Потому что так любого человека можно довести до сумасшествия.

– Лер, ты всё же не забывай, я высказала предположения. Не факт, что всё так и есть. Просто больше ничего не приходит в голову.

– Лена, я думаю, ты абсолютно права. Мать змею на груди пригрела. Ладно, с этого альфонса хоть одна польза: труп, я как понимаю, он всё-таки вынес с балкона и куда-то спрятал. Хоть это я сделала его руками. А в дальнейшем мы ещё с ним потягаемся и посмотрим, кто и кого сведёт быстрее с ума. А ты говорила, магия…

– Магия – это ещё один вариант. Но я всё больше склоняюсь к первому. Мне кажется, вся магия заключается в мошенничестве и криминальном прошлом сожителя твоей матери.

Через пару часов мы уже были на окраине Москвы в гостях у Ленкиной тётки, которая занимается реальной магией. Её небольшой, перекошенный дом, скорее всего, шёл под снос, так как в округе уже красовались новенькие многоэтажки.

– Дом, наверное, скоро снесут? – поинтересовалась я у Ленки.

– Моя тётка не даст.

– Как не даст? Когда сносят, особо не спрашивают.

– Это у простых людей. Не забывай, моя тётка далеко не простая. Вот увидишь, даже если все до одного частные дома снесут, тёткин не тронут. Побоятся. Она же обладает сумасшедшей магической силой. Пусть вокруг будут хоть одни многоэтажки, тёткин дом будет стоять, как ни в чём не бывало. Ему ничего не будет. Стены дома ограждают её от любопытных глаз. Они будут стоять годами, а может, веками, потому что подпитаны её силой. Снести или разрушить дом невозможно.

Внутри дома всё было настолько мрачно и холодно, что я ощущала жуткий дискомфорт и украдкой наблюдала за Ленкиной тёткой, которая действительно походила на колдунью из детских сказок. Она просто поедала меня своими колючими чёрными глазами, которые были настолько въедливыми, что мне казалось, будто в них отсутствуют зрачки. К моему удивлению, у колдуньи были точно такие же огненно-рыжие волосы, как у меня.

– Ты такая же рыжая бестия как я, – натянуто улыбнулась колдунья тонкими губами. – Не находишь, что мы чем-то с тобой похожи?

– Возможно, – испуганно пробормотала я и приземлилась рядом с Ленкой.

– Я в молодости такая же красивая была. Только у меня глаза чёрные, а у тебя зелёные. Сколько мужских сердец разбила, даже не вспомню.

– Римма, у Лерки проблема. Она только внешне на тебя похожа, а внутренне полная противоположность. К глубокому сожалению, она не разбила ни одного мужского сердца.

– Это никогда не поздно исправить. Лена, я всё про неё знаю. Она действительно проживает чужую жизнь, и пришла сюда всё исправить. – Колдунья села рядом со мной и поставила перед нами зеркало. – Смотри внимательно. Видишь, как сильно мы похожи.

– Да, есть немного, – растерялась я ещё больше.

– Только моя красота уже увядает, а твоя в самом соку. Но дело даже не в этом. Красота ведь разная бывает: очень холодная или притягательная. А бывает силиконовая. Сейчас такая часто встречается. А ещё бывает и та, что пугает. Она необыкновенная. Так вот, у тебя именно такая – необыкновенная. А всё необыкновенное, как правило, пугает. Ты только посмотри, у тебя такие же дьявольские искорки в глазах, как у меня. Я вижу в твоих глазах чертей. Поверь, на пороге моего дома побывало много людей, но ни у одного из них я не видела в глазах столько хитрых чертей, сколько у тебя. Ты сейчас смотришь в зеркало, а какой красивой дугой выгибаются твои брови… Это черти их поднимают. Они так играются, развлекают себя. У тебя настолько скучная, серая и неинтересная жизнь, что чертям ничего не остаётся, как развлекать себя. А им хочется, чтобы твои глаза искрили, и из них летели сумасшедшие искры.

Когда колдунья убрала зеркало, я немного расслабилась и посмотрела на чёрную кошку, которая тёрлась о мои ноги. Затем увидела сидящего в углу, на срубленном суку, ворона и изумилась.

– Надо же, ворон.

Ворон расправил крылья, громко закаркал – поприветствовал нас.

– Это Кекс, мой домашний питомец, – представила его колдунья. – Он удивительный. Живёт у меня уже много лет.

– И очень умный, – добавила Ленка. – Много чего понимает.

По углам дома красовалась паутина с ужасными пауками, которых я жутко боялась и которые показались мне чересчур жирными.

Римма встала к плите и принялась варить мне какое-то зелье.

– Это то, что тебе сейчас необходимо, – загадочно произнесла Римма и стала кидать в кастрюлю с зельем различные корни и травы.

– Я к вам пришла сделать приворот, – на всякий случай напомнила я колдунье.

– Это я тоже знаю. Только ни один приворот не принесёт тебе того результата, который ты заслуживаешь.

– А какой результат я заслуживаю?

– Начать жить настоящей жизнью, которая была предначертана тебе свыше в момент твоего рождения. Начинаем исправлять ошибки, которые допустила твоя судьба. Согласна?

– Давайте попробуем.

– Есть места, где пробуют, а есть места, в которых делают. Ты попала туда, где делают. Так делаем или нет?

Ленка слегка толкнула меня локтём, мол, соглашайся. Я улыбнулась.

– Тогда делаем.

– Вот это другой разговор.

Пока Римма варила зелье, я смотрела на ворона, на чёрного кота, на жирных пауков и думала о том, что не хватает только летучих мышей, ведь именно летучие мыши – неотъемлемая часть колдовского антуража. Ощутив дурманящий запах от варящегося зелья, я повела носом.

– Что это? – чуть слышно поинтересовалась я у Ленки.

– Такое зелье могу варить только я, – ответила вместо Ленки Римма. – Это зелье состоит из разных волшебных снадобий, заповедных растений, предназначение которых знаю только я одна. Оно может как убить человека, так и вернуть его к жизни.

Дом Риммы был наполнен различными магическими предметами и символами. Видимо, они ей нужны для обрядов. Различные амулеты, свечи, талисманы, ножи, чаши, шары, зеркала… Нетрудно было догадаться, что среди этих предметов уйма дорогих, усыпанных драгоценными камнями. На многих вещах я заметила нарисованные различные магические символы. По центру стола лежал хрустальный шар, который, по слухам, показывал, что происходит в любой точке земного шара, помогал заглянуть и в прошлое, и в будущее, и даже в жизнь другого человека.

– Ты всё рассматриваешь, что у меня есть? – Римма словно спиной видела, на что я обращаю свой взгляд и, скорее всего, читала мои мысли.

– Да. У вас здесь столько всего магического…

– Чего тут только нет. Камни, ленты, палочки, кольца, кладбищенская земля и даже волосы и кровь врагов.

От последних слов мне стало нехорошо, но я старалась не показывать виду.

– Не удивляйся, – спокойно произнесла Римма.

Я даже не сомневалась, что Римма почувствовала мою реакцию и прочитала мои мысли.

– В моём арсенале есть даже стружки гроба и расчёски, которыми расчёсывали покойников, засушенные лягушки и камни из желудков различных животных. Иногда без этого не обойтись. Но всё это я использую только в ночное время. Моя деятельность активизируется в основном после полнолуния. Именно ночью совершаются самые страшные обряды и заклятья.

– Люди приписывают Римме невероятные способности, – приобняла меня Лена. – Мол, она может превратиться в любое животное, пройти в любой дом, стать невидимой и раздвинуть пространство и время. Римма может одновременно, сидя у себя дома или лёжа в кровати, находиться где-то ещё. А ещё может раздваиваться. Соседи спорили с пеной у рта по этому поводу. Один говорил, мол, только что видел Римму у своего забора и разговаривал с ней о своей бессоннице. Другой, что секунду назад встретился с ней в магазине и жаловался на своё здоровье, а третий, что он только что приходил к Римме домой попросить траву от простуды, и она была дома. Все трое спорили до дикой ругани. А ведь если разобраться, все трое были правы. Римма, она такая. Может готовить тебе зелье и одновременно принимать участие в шабаше.

– Получается, люди говорят правду?

– Что правда, а что нет, не знает никто. Это может знать только Римма. А этим она ни с кем никогда делиться не будет. Никто даже не знает, сколько Римме лет, потому что никто не знает её возраста и не видел паспорт. Кто-то считает её бессмертной, ведь она колдунья, а значит, ей известен секрет бессмертия. Кто-то считает, что она доживёт до глубокой старости, ведь может лечить сама себя при помощи трав и отваров. У неё масса разных способностей, поддерживать и развивать которые ей помогают духи и демоны. При этом она может пополнять свою энергию, питаясь жизненными силами других людей. Без этого никак, ведь Римма расходует массу энергии на различные обряды, отдаёт силы. Чтобы нормально функционировать, ей приходится постоянно подпитываться чужой энергией.

– Это правда, – махнула головой Римма. – Но подпитываться можно не только от людей и животных. Можно от космоса, от живой и неживой природы. От солнца, земли, звёзд. Это тоже источники энергии. Просто подпитываться от них сложнее. Удобнее подпитываться от людей. Поэтому меня можно заслуженно назвать энергетическим вампиром. У меня есть люди, которых я сделала своими жертвами и которые являются для меня таким, невидимым на первый взгляд, энергетическим полем.

Когда зелье было готово, Римма налила его в большую, очень красиво оформленную чашу, и велела выпить.

– Только ты должна выпить всё до самого дна. Не оставив ни одного глотка. Это непростая чаша. На её дне можно увидеть своё прошлое и своё будущее.

Перед тем, как сделать глоток, я всмотрелась в дно чаши в надежде хоть что-то разглядеть.

– Даже не пытайся, – усмехнулась Римма. – Зелье довольно мутное, и даже если очень сильно захочешь что-то разглядеть, ничего не увидишь. И если бы виднелось дно, ничего не сможешь там прочитать, это подвластно только посвящённому.

Выдохнув, я принялась пить зелье, отмечая про себя, что оно не такое уж и противное, как показалось на первый взгляд. И вполне съедобное. Я осилила полную чашу и протянула её Римме.

– Я не умру? – с надеждой спросила я.

– Дурочка ты, – фыркнула Римма. – Ты пришла сюда не за смертью, а за новой жизнью. Именно эту жизнь и получишь.

От зелья меня слегка повело, как от алкоголя. В голове стало легко, страшные мысли отошли на второй план.

– Лена сказала, вы умеете привораживать, – осторожно начала я. – Мне бы с кредитом рассчитаться. Есть у меня один небедный мужчина на примете.

Я достала свой телефон и принялась искать в телефонной книге фотографию, на которой был изображён один из руководителей фирмы партнёра.

– Вот этот, лысый. У него лысина смешно блестит. Сергей зовут. Очень большой начальник. Говорят, неприлично богат. Только я про его личную жизнь ничего не знаю. Женат, наверное, но даже если и так, это не мешало ему на наших редких служебных встречах смотреть на меня, как кот на сметану, и облизываться.

Римма взяла телефон и внимательно всмотрелась в снимок. Я даже не сомневалась, что сейчас она знает о Сергее всё.

– У него очень мощная защита, – наконец прервала молчание Римма. – Этот человек действительно очень богат, очень осторожен, знает многое про магию и на него работает целый штат колдунов. Я редко встречала таких продуманных людей, которые так о себе заботятся и настолько переживают, чтобы их не приворожили, не навели порчу и не отвернули от них удачу. Даже интересно. Надо же, как он себя бережёт. Очень необычный экземпляр.

– Если у него целый штат колдунов, значит, его невозможно приворожить? – тут же поинтересовалась Ленка.

– Для Риммы нет ничего невозможного, – поспешила ответить колдунья и честно призналась, что здесь нужно хорошо поработать. – Только я не очень поняла желание, которое озвучила Лера. Ты хочешь выплатить кредит или приворожить?

– Ну… без состоятельного мужика мне кредит не выплатить.

– Ты не ответила на мой вопрос, – тонкие губы колдуньи вновь расплылись в улыбке, но эта улыбка показалась мне злобной. – Я не люблю, когда ходят вокруг да около, я люблю, когда отвечают по существу.

– Я хочу приворожить лысого.

– Вот это другой разговор. Ты хорошо понимаешь последствия приворота?

– Я знаю, если приворот грамотно сделан, никаких последствий и расплаты не будет, – дрожащим голосом произнесла я и покосилась на Ленку.

– А вот это ложное убеждение, – неожиданно ответила Римма. – Уж если хочешь что-то сделать, должна понимать то, за что берёшься. От приворота нарушается ментальное тело. У жертвы начинаются депрессии, теряется чувство собственного достоинства, развиваются различные мании и паранойя. Он может стать глупым, замкнутым, агрессивным, не понимать элементарных вещей. Его поведение может в корне измениться. У него начинаются проблемы по всем фронтам, ведь чёрная магия вмешивается в его биополе, направляя туда негативную энергию. Жертва вроде бы и хочет сопротивляться, но не получается. До него начинает доходить, что он не может себя контролировать. Происходят не только расстройства ментального тела, но и физического. Мужчина может заболеть серьёзной болезнью, у него могут начаться панические приступы. Он может стать импотентом, ведь приворот вырабатывает сексуальную привязку. Из-за постоянных неудач он может пристраститься к алкоголю и наркотикам. Теперь ты понимаешь, почему лысый себя так оберегает?

– Понимаю, – затаив дыхание, ответила я.

– А теперь подумай хорошенько, после всего, что я тебе сказала: не передумала делать приворот? Не жалко тебе лысого?

Не знаю, что произошло со мной в этот момент, может, сработало колдовское зелье, но во мне проснулся жуткий цинизм.

– Не понимаю, почему мне должно быть жалко чужого мужика? Меня никто не жалеет, вон, кредит требуют вернуть весь сегодня и сейчас. Почему я должна бояться? Я же не как Лена, привораживаю мужчину, которого люблю, в надежде, что у меня будет с ним счастье. Я привораживаю не для любви и счастья, а для привлечения денег. С чем-чем, а с деньгами у лысого проблем нет.

– Это ты правильно подметила. На сегодняшний день у лысого только одна проблема – с собственной совестью. Я услышала то, что хотела. Рада, что в тебе не ошиблась.

– Что будет с лысым, меня особо не интересует, – продолжила я свою мысль. – Главное, чтобы в моей жизни не наступили ещё более худшие времена, хотя вы правильно подметили: худших времён не бывает. Если я и боюсь последствий, то не для лысого, а для меня.

– Очень правильная постановка вопроса, – заметила Римма. – Насилие над волей человека всегда наказуемо. А приворот – не просто насилие. Это конкретная магическая программа порабощения. Происходит перепрограммирование судьбы человека. Желание власти над другим человеком всегда корыстно. За любое зло приходится платить. И даже если ты получишь отсрочку, за твои грехи придётся расплачиваться будущим поколениям. Этот приворот не оставляет тебе возможности встретить близкого человека, предначертанного судьбой. Что ты так испуганно смотришь? Уже передумала?

– Реально страшно как-то.

– Я сделаю всё возможное, чтобы приворот прошёл для тебя без последствий.

– А будущие поколения?

– Подумай пока о себе.

Римма провела своим острым ногтём, накрашенным алым лаком, по лицу лысого на фотке.

– Нелегко мне придётся, – задумчиво произнесла она. – Очень даже нелегко. Лысый хорошо подстраховался. Надо же, целый штат колдунов на него работает. Как же он магии-то боится… Да только не всегда можно от неё уберечься и соломки себе подстелить. Моя магическая сила гораздо больше всех вместе взятых работающих на него колдунов. Что ж, потягаемся. А ты мне, Лера, должна помочь.

– Что нужно сделать?

– Поезжай к нему в офис, спроси, нет ли для тебя работы. У тебя есть хороший предлог с ним увидеться. Ты осталась без работы. Мне нужно, чтобы он тебя вновь увидел и вспомнил. Тогда легче будет пробиться сквозь его сумасшедшую защиту.

– Конечно. Сделаю всё, что скажете. Постараюсь, чтобы он меня принял в своём офисе.

– Постарайся. Ну что, девочки, будем брать лысого, пока тёпленький, – ухмыльнулась Римма и провела ногтём по лицу мужчины, стоящего рядом с лысым.

– А этот тебе не нравится?

– Я его толком не знаю. Это компаньон лысого. Мы практически не знакомы. Просто сфотографировались вместе.

– У него денег не меньше, чем у лысого, и защита слабее.

– Римма, давайте тогда этого приворожим. Мне без разницы. Главное, чтобы вам было удобно. Просто я с этим совершенно не знакома. Это имеет значение?

– А может, сразу двоих? – разошлась Ленка. – Чтобы наверняка. Второго тоже зацепим.

Видимо, ворону понравилась эта мысль. Он замахал крыльями и закаркал, кивая своим острым клювом.

– Вон и Кекс со мной согласен. По-моему, ему понравилась идея. Где один, там и второй. Ты только представь, два денежных мешка будут из-за тебя кошельками тягаться.

– Неплохая идея, – улыбнулась Римма и отдала мне телефон. – Лера, я привораживаю тебе сразу двух богатых мужиков, чтобы ты могла быстро решить свои финансовые проблемы, а ты, как только с ними разберёшься, придёшь ко мне. Сама почувствуешь, когда тебе это будет нужно.

– А что я должна у вас делать?

– Я бы хотела передать тебе свой дар… или часть его. Ты придёшь, когда наиграешься с богатыми мужиками во все эти людские игры, и поймёшь, что хочешь его принять.

– А такое произойдёт?

– Обязательно. Я тебя не тороплю. Мне важно, чтобы ты захотела сама. А такой момент в твоей жизни обязательно настанет. Я долгое время ломала голову, кому передать всё, что умею, и кто может воспользоваться моим даром очень правильно, а когда увидела тебя, поняла – это будешь ты.

– Даже не знаю, – растерялась я ещё больше. – Это огромная ответственность…

– Это сейчас ты ничего не знаешь, но наступит день, когда будешь точно знать, что тебе это нужно. С той минуты, как ты выпила зелье, у тебя началась абсолютно новая жизнь, которая больше не будет иметь ничего общего с той малоприятной жизнью, которой ты жила раньше. Я вижу перед собой роковую красавицу, которая разобьёт сердца сразу двум олигархам.

– Да мне, главное, кредит отдать, – попыталась я хоть как-то оправдаться за то, что делаю.

– Про кредит можешь забыть, – похлопала по плечу меня Ленка и откровенно зевнула. – Считай, эти два перца у тебя в кармане.

Римма попросила перекинуть фотографию ей на телефон и сказала, что сегодня же её распечатает.

– А фотографии достаточно для приворота?

– Если честно, нет. Но, как я понимаю, у нас без вариантов. Приворот получится, только если у жертвы видны глаза. К счастью, с глазами полный порядок. Приворот по фотографии очень даже результативен. Конечно, самый идеальный снимок – когда кроме жертвы на фото никого нет, но у тебя коллективное фото, поэтому будем довольствоваться тем, что имеем. Сколько лет снимку?

– Где-то год. Или чуть меньше.

– Можно сказать, относительно свежий. Меня вполне устроит снимок годичной давности.

– А эти два компаньона есть в интернете. Там снимков много, – заметно оживилась я. – Они же крупные предприниматели. Лысый ой как славу любит. А второй, наоборот, предпочитает оставаться в тени. Боюсь, про него мы ничего не найдём. А вот у лысого голову унесло. У него пиар-служба работает. Вместо того чтобы заниматься пиаром собственной компании, он занимается пиаром себя любимого. Служба работает на него. Он любит давать интервью, несмотря на то, что с речью у него полная беда. Потому что не умеет правильно выражать свои мысли, говорит слово в минуту и много якает: я… я… я…

Я тут же залезла в телефон, зашла в интернет и, в доказательство своих слов, нашла кучу фотографий лысого. Римма стала рассматривать фото и хитро заулыбалась.

– Римма, вы что-то видите?

– Я вижу намного больше, чем обычный человек. Я читаю фото. Я вижу, что этот человек соткан из страхов и комплексов. Даже смешно, сколько денег он тратит на своих колдунов. Жалеет деньги на всё, но эта статья расходов у него непоколебимая. Я буду делать приворот сегодня ночью. Поэтому лучше, если ты поедешь разговаривать с ним о работе прямо завтра с утра. И неплохо, если бы тебя увидел его компаньон. Несмотря на сложности, я вижу положительный итог. Я даже вижу вас вместе. Нам повезло, что сегодня полнолуние. В это время магия действует максимально сильно. Только не забывай: порабощение чужой воли может смениться приступами агрессии и неконтролируемой злости. Лысый и так отличается крутым нравом, а как поведёт себя после приворота, неизвестно. Когда поймёт, что с ним происходит не то, тут же уволит штат своих колдунов, которые, в принципе, достаточно качественно делают свою работу, просто у них нет моей магической силы.

Не удержавшись, я нашла в телефоне фотографию Егора.

– Римма, – спросила я взволнованно, – боюсь спрашивать о своём будущем, да и не думаю, что вы захотите отвечать. Но всё же ответьте, для меня это очень важно. Вот фото мужа моей матери. Он мой ровесник. Так бывает… Скажите, он очень опасен?

– Этот молодой человек мёртв, – ответила Римма.

От столь неожиданных слов Риммы моя кожа покрылась мурашками.

– Римма, этот молодой человек жив. В данный момент он находится рядом с моей матерью.

– Я не люблю, когда меня не слушают. Ещё раз повторю: молодой человек, который стоит рядом с тобой на фотографии, мёртв. Он никак не может находиться рядом с твоей матерью.

– А кто тогда живёт с моей матерью?

– Лера, я не знаю, кто живёт с твоей матерью, но человек, который на фотографии, мёртв. Всё, больше ничего тебе не скажу.

– Странно… Тогда я вообще ничего не понимаю. – Лен, а почему ты при такой тётке медсестрой работаешь? – не могла я не поинтересоваться у подруги, когда мы вышли от Риммы. – Ты же можешь её попросить, и она приворожит тебе любого.

– Потому что я дура набитая, – честно призналась Ленка. – Приворожила того, кого люблю. Ничего, сейчас, может, на тебя посмотрю и тоже захочу что-то поменять в своей судьбе. Дурной пример заразителен.

Когда мы сели в машину, я посмотрела на уставшую Ленку и сказала, что ей необходимо поспать.

– Лен, так получилось, что за короткий промежуток времени ты стала очень близким мне человеком. Сама поражаюсь, но ближе тебя у меня никого нет. Тебе можно сказать всё, что угодно, и ты не осудишь. Это так ценно! Ты слышала, что сказала Римма. Она хочет передать мне свой дар. Это что ж получается, я должна быть такой же колдуньей, как она? Но если честно, мне как-то не очень хочется.

– Римма знает, что говорит. Она же предупредила: придет время, и ты сама этого захочешь.

– Заешь, даже Римма может ошибаться. Ты ж видела, как она посчитала живого Егора мёртвым.

– Если Римма сказала, что он мёртв, значит, он действительно мёртв. Она никогда не ошибается, – уверенно заявила Ленка.

– По-твоему, моя мать живёт с покойником? А всё, что мы с тобой тогда про Егора говорили, ошибочно? Что тогда в лесу он действительно умер и вернулся к матери уже в виде трупа? Лена, я верю в существование мистики, но ты понимаешь абсурдность того, что можно нафантазировать дальше. Римма ошиблась.

– Римма не ошибается, – как заговорённая, произнесла Ленка. – С Егором и со всей этой ситуацией что-то не так…

Утром я позвонила в офис, где работал лысый, и попросила секретаря меня к нему записать.

– А вы по какому вопросу? – вежливо поинтересовалась любопытная девушка.

– По личному. Вы назовите ему, пожалуйста, мою фамилию. Скажите, что я была начальником производственного отдела фирмы «Магнолия». К сожалению, она обанкротилась. Передайте, мне очень срочно нужно с ним встретиться. Я займу всего несколько минут.

Девушка включила мне музыку и, видимо, стала узнавать, согласен ли босс меня принять. Когда она вновь вышла на связь, то сообщила, что босс назначил встречу на три часа. Предупредила, чтобы я ни в коем случае не опаздывала, так как у него сегодня достаточно плотный график, в котором он готов мне выделить десять минут своего драгоценного времени. И не более.

Облегчённо вздохнув, я сунула телефонную трубку в карман и почему-то вспомнила слова Риммы о Егоре. На душе было тревожно и страшно за мать. Недолго думая, я решила ей позвонить и, достав телефон, набрала её номер.

– Как ты? Как твой муж?

– Я на работе, – мне показалось, что мама обрадовалась моему звонку. – Конец месяца. У нас полный завал.

– А Егор?

– У него вроде тоже работа. Утром меня до офиса довёз и по своим делам поехал.

– Мам, ты в нём ничего странного не заметила? Может, с ним что-то не так стало? Ты мне скажи. Пожалуйста, поделись со мной. Я же тебе не чужая.

– Доченька, не понимаю, о чём ты, – мать вроде как удивилась моим словам, но мне показалось, они её насторожили.

Неужели она и в самом деле от меня что-то скрывает?..

– Не понимаю, в чём он должен измениться. Егор такой же, как всегда, – мне показалось, что она больше говорит для себя, чем для меня. – А почему ты спрашиваешь?

– Кто-то же должен тебя защитить, если он обидит.

– Лера, мы очень хорошо живём и любим друг друга. С чего ты решила, что он собирается меня обижать? А почему ты так рано вышла из больницы?

– Потому что у меня появилось много дел.

– У тебя появились дела… Надо же, странно.

– Мам, давай договоримся: если тебя что-то насторожит в Егоре, ты мне сразу дай знать. Я показала его фотографию одной колдунье, так она сказала, что это мёртвый человек. Это я так, для твоего сведения… Это фотка, где ты нас с ним сфотографировала в парке.

– Лера, какая колдунья, какой мертвый человек? Ты выпила? Ты пьёшь на пару с Тимом или одна?

– Мама прекрати меня сравнивать с этим алкоголиком. Если мой муж пьёт, это не значит, что и я такая. Если Егор продуманный альфонс и мошенник, я же тебя с ним не сравниваю. Давай не переходить на личности, а хоть чуть-чуть друг друга уважать. Я ещё раз попытаюсь донести до тебя одну мысль, а ты уже сама решай, нужно тебе брать её к сведению или нет. Я была в гостях у женщины, которая обладает магической силой, по своим делам и проблемам. Как бы между делом показала ей фото Егора. Там, где мы стоим с ним в парке. Я спросила, что она о нём думает и сильно ли он опасен. Так вот, она посмотрела на фотографию и сказала, что человека, который на фото, нет в живых. Я объяснила ей, что этого не может быть, что он живой, и моя мать с ним живёт, но та опять повторила, что настоящий Егор умер.

– Ты должна понимать, эта гадалка – никакая не гадалка, а просто сумасшедшая, если несёт полную чушь. И мне не нравится, что ты ходишь к каким-то гадалкам и показываешь им фото моего мужа… Зачем ты это делаешь? Хочешь его от меня отвадить? Сделать какой-нибудь отворот?! Прошу тебя, прекрати заниматься подобными штучками, оставь в покое мою семейную жизнь. Лучше займись своей. Мне кажется, будет больше пользы. Кстати, как раз сейчас по второй линий так называемый покойник звонит.

– Хорошо. Я поняла. Заканчиваю разговор. Моё дело предупредить.

– Это ж надо такое сказать, что я с покойником живу, – никак не могла успокоиться мать.

Услышав короткие гудки, я ощутила, как закололо в груди, потому что ситуация с Егором была совершенно мне непонятна. Сначала я была полностью солидарна с тем раскладом, который описала мне Ленка, но после того, что сказала Римма, вообще перестала хоть что-то понимать.

Перед тем, как поехать к лысому в офис, я несколько раз зашла на балкон, каждый раз на ватных и слегка подкошенных ногах, проверяя, не появился ли опять злосчастный мешок. К счастью, его не было.

Я тщательно подготовилась к встрече с лысым, примеряя на себя образ роковой красотки, мимо которой не может пройти ни один мужчина. К трём часам я уже стояла возле его кабинета. Выглядела я на миллион, не хуже девушки с обложки глянцевого журнала. Секретарша посмотрела на меня как на конкурентку и пошла сообщить о моём приходе.

Я уверенно зашла в кабинет. Лысый по-хозяйски развалился в кресле. Он оглядел меня с ног до головы и извинился за то, что у него на меня ровно пятнадцать минут.

– Пятнадцать минут – уже неплохо, потому что ваша секретарь сказала, что десять…

– Она назвала минимум, а я максимум, – улыбнулся мужчина.

– Сергей, вы меня вспомнили?

– Вас разве забудешь. Мне очень жаль, что фирма, где вы работали, приказала долго жить.

– Да, к сожалению, её больше нет. Именно поэтому я здесь. Я бы хотела попросить у вас работу. Может, у вас для меня есть вакансия?

– Я никогда не возьму на работу человека, которого сократили, который потерял свою работу и уж, тем более, если фирма, где он работал, стала банкротом, – неожиданно выдал лысый, чем вогнал меня в ступор.

– Почему?

– Потому что несчастье заразительно, – коротко объяснил он. – В моей компании могут получить место только успешные люди.

– Но ведь неуспешными нас делают обстоятельства. Иногда они складываются таким образом, что успех отворачивается. Мне кажется, людям нужно всегда давать шанс всё исправить.

– Может быть, вы и правы. Я всегда за шанс, но только не в моей компании.

– Ответ достаточно исчерпывающий, но, если честно, очень неожиданный. Значит, работа в вашей компании мне не светит.

– Учитывая то, как ваша трудовая деятельность сложилась в прошлой компании, нет.

– Тогда, может, поужинаем вместе?

Лысый не ожидал такого подхода и оказался не готов к подобной ситуации.

– Валерия, я что-то не очень вас понял. Потерпев поражение в профессиональном плане, вы решили перейти на личный? Если честно, первый раз вижу такой резкий переход.

– Хоть чем-то я смогла вас удивить.

– У вас получилось. – Лысый демонстративно посмотрел на часы, показывая свою занятость, и стал ломаться, как девушка. – Насчёт ужина я не говорю категоричное «нет», но и обещать не могу. Я сегодня жене обещал поужинать. Сами понимаете, семья превыше всего.

Почувствовав укол при слове «жена», я молча проглотила камень, брошенный в свой огород, и посмотрела на себя со стороны. Я ещё не попадала в столь идиотское, а главное, унизительное положение, как сейчас.

– У вас тоже, наверное, есть муж, – аккуратно прощупал меня он.

– Был. Мы расстались и не живём вместе.

– У меня другая картинка. Мы не собираемся расставаться и хотим прожить вместе до глубокой старости.

– Рада за вас. В любом случае моё дело предложить, а ваше дело отказать.

Я повернулась к выходу, стараясь скрыть чудовищное разочарование. Дверь открылась, и я чуть не столкнулась с его компаньоном, со вторым мужиком с фотографии.

– Сергей, откуда такая красота в нашем офисе? – мужчина окинул меня заинтересованным взглядом и расплылся в улыбке. Видимо, в нём было побольше от кобеля, чем в лысом.

– Приходила узнать, есть ли в вашей компании свободная вакансия.

– Так это нужно в отдел кадров. Если что-то освобождается, у них вся информация. И они даже могут вам позвонить.

– Просто мы с Сергеем знакомы лично. Я подумала, вдруг он захочет мне помочь по старой дружбе.

– Ну что, помог?

– Нет. Он тем, кого сократили, не помогает.

– Есть такое. У каждого руководителя свои принципы работы. Мы действительно досконально изучаем всю рабочую биографию и, если видим сокращение, банкротство или другие подобные биографические вехи, данные кандидаты проходят мимо нашей фирмы. Но вы не расстраивайтесь, наша фирма далеко не единственная, а значит, весь мир лежит только у ваших ног. Кстати, меня Ильёй зовут.

– Лера.

– Очень приятно. У вас такое расстроенное милое лицо… Даже не знаю, что могу для вас сделать.

– Поужинайте со мной, – произнесла я и заметила, как Сергей изменился в лице и побагровел от злости.

Вечером я сидела с Ильёй в ресторане, чувствовала неловкость оттого, что мужчине явно со мной было скучно. Скорее всего, он принял моё предложение поужинать, только чтобы насолить компаньону. Видимо, между ними особые отношения, незримое соперничество. В офисе он мне ошибочно показался кем-то вроде кобелино, а сейчас от кобелино не осталось и следа.

Он смотрел скучающе на своё блюдо и, чтобы создать иллюзию хоть какой-то заинтересованности, спросил, давно ли я без работы.

– Не будем о плохом. Девиз вашей компании о том, что чужие неудачи заразительны, ещё никто не отменял.

– У нашей компании есть такое правило, но я повторюсь: наша компания не одна. Я могу позвонить одному своему знакомому и попросить его подыскать для вас местечко.

– Илья, вы не представляете, как я была бы вам признательна. У меня была блестящая карьера. Я высококлассный специалист, но, к сожалению, что случилось, то случилось.

– Попытаюсь помочь.

Илья позвонил какому-то Владимиру и попросил меня трудоустроить. Когда закончился разговор, он бросил трубку на стол, затем продиктовал мне мобильный телефон своего знакомого и сказал, что тот поможет.

– Позвоните ему. Думаю, он возьмёт вас к себе. У него небольшая фирма, но, если не ошибаюсь, она неплохо стоит на ногах. Он в каком-то роде мой должник. Я помог ему в одном деле.

Не веря своим ушам, я чуть не разревелась от нахлынувших эмоций.

– Илья, можно я при тебе позвоню? Мне так спокойнее. Прости. Ничего, что я перешла на «ты»?

– Давно пора. Звони.

Набрав номер телефона Владимира, я заметно занервничала.

– Владимир, здравствуйте. Это Валерия. Вам только что звонил Илья по поводу моего трудоустройства. Скажите, я могу на вас рассчитывать?

– Завтра в десять без опозданий. Записывайте адрес.

– Хорошо. Я подъеду. Пишу адрес. Вы хотите со мной побеседовать?

– Завтра в десять выходите на работу. У меня вчера, по личным обстоятельствам, уволился один из моих самых важных сотрудников. Некогда мне беседовать. Работать нужно. Я беру вас на месячный испытательный срок. Если достойно его проходите, я трудоустраиваю вас на постоянно. У вас ещё есть вопросы?

– Нет.

– Тогда до завтра.

– До завтра, – как в тумане произнесла я и положила трубку.

– Лера, на тебе лица нет. Тебя же только что приняли на работу.

– Поверить не могу, – только и смогла сказать я.

– А зря. Нужно всегда, при любых обстоятельствах, верить только в самое лучшее.

– Илья, ты даже представить не можешь, сколько времени я искала работу и стучалась в закрытые двери. А ты просто взял и помог. Поверить не могу. У меня в голове сейчас такое… На мне же сумасшедший кредит висит. Коллекторы беспредел творят. Пообещали квартиру сжечь. Проценты набежали нешуточные, словно я не одну квартиру взяла, а несколько. С первой зарплаты хоть как-то рассчитываться начну, хотя мне уже кажется, не рассчитаюсь за всю жизнь. В любом случае, начну рассчитываться, хотя бы коллекторы от меня отвяжутся и не будут попрекать тем, что бегаю от банка. Одной проблемой станет меньше. Ты прости, что я тебе всё это говорю, просто накипело. Сейчас сижу в совершенно непонятном состоянии и поверить не могу, что у меня есть работа.

– А кредит большой?

– Лучше не спрашивай.

– Значит, большой.

– Илья, если честно, я даже не знаю, как тебя отблагодарить за помощь. Ты мужчина не бедный. У тебя всё есть, но я всё равно с первой зарплаты куплю тебе дорогой коньяк с конфетами и принесу в офис. Такой маленький презент, но от души. В любом случае, мелочь, а приятно. Удивить тебя невозможно. Чем можно удивить человека, у которого всё есть и который всё может купить? Только так, маленькая благодарность…

– А вот тут ты не права. Я ещё не разучился удивляться, и ты можешь меня удивить.

– Правда? И чем же можно удивить такого мужчину, как ты? Мужчину, который подарил мне шанс жить дальше, – оттого, что завтра рабочий день, я чувствовала себя необыкновенно счастливой, а в моём голосе появились нотки, не лишённые кокетства.

– Отсоси у нашего официанта.

– Что? – я искренне поверила, что ослышалась.

– Отсоси у нашего официанта. Смотри, как он на тебя смотрит. Даже и не подозревает, что ты можешь запросто взять и у него отсосать.

– Илья, это шутка?

– Нет. Я серьёзно. Ты же захотела меня отблагодарить и чем-то удивить. Я тебе сказал, чем. На фиг мне коньяк и конфеты.

– Ну я же не проститутка, я приличная девушка.

– Даже не сомневаюсь. Будь ты проституткой, я бы сейчас не сидел с тобой за одним столом и уж, тем более, не помогал бы. Я здесь с тобой и сижу только потому, что ты приличная девушка.

– А ты считаешь, приличным девушкам можно предлагать подобное?

– Вполне. Ты спросила, как меня отблагодарить, я честно ответил. Не вижу ничего ханжеского. И не надо смотреть так, будто у меня проблемы. Мне кажется, проблемы у тебя. Неужели ты настолько сексуально закрепощённая? Теперь понятно, почему ты неудачница. И работу потеряла, и кредит висит. Сексуально закрепощённый человек никогда ничего не достигнет. Всю жизнь будет в полном дерьме. Миром правят только сексуально раскрепощённые люди. Если они в состоянии раскрепоститься и достигнуть гармонии в сексе, значит, могут достигнуть всего и в других областях.

– Ты считаешь, отсосать у официанта – это достигнуть гармонии в сексе?

– А почему нет? В сексе должна быть абсолютная свобода. Никаких стереотипов и предрассудков. Я тебе чек выпишу на десять тысяч долларов. А ты говоришь, проститутка… Да такую сумму ни одной проститутке не предложат. Это ж сколько ей пахать нужно, чтобы заработать такие деньги. Я просто дарю тебе эту сумму, как сувенир с барского плеча. С твоими долгами… Нужно быть конченой дурой, чтобы отказаться. Хоть какие-то пени банку выплатишь. Если ты на меня в обиде за то, что отсосать нужно у официанта, а не у меня, нет смысла обижаться: стандартный и обычный секс меня не интересует. Я люблю всё острое, не банальное. Всё с перчинкой. – Илья выписал чек на сумму в десять тысяч долларов и протянул мне. – Бери, пока я добрый. Завтра можешь снять деньги в банке.

Дрожащими руками я сунула чек в сумочку, затем посмотрела, как Илья подозвал официанта и что-то прошептал ему на ухо. По выражению лица было видно, что парень не только заметно удивился, но и, конечно же, опешил. Затем мы прошли в тёмную подсобку с очень плохим освещением, я встала на колени, дождалась пока официант расстегнёт и спустит свои брюки, и стала делать ему минет.

Сказать, что я ненавидела себя в ту минуту, значит, ничего не сказать. Илья сел на какую-то бочку, достал свой член и принялся мастурбировать. Не знаю, сколько времени прошло, пока весь этот ужас закончился, мне показалось, вечность. Официант прижал к себе мою голову, достаточно больно взял меня за волосы, кончил мне прямо в рот и держал меня за волосы до тех пор, пока я не проглотила всё до единой капельки.

Довольный Илья тут же натянул штаны, подошёл ко мне ближе и дружелюбно похлопал по щеке.

– Умничка девочка. Добро пожаловать в мир богатых и успешных мужчин.

Наверное, в жизни каждого из нас бывают моменты, которые хочется напрочь стереть из памяти, забыть как страшный сон и никогда больше к ним не возвращаться. Таким моментом для меня стал случай в кладовке. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал, что я соглашусь на такое, я бы не поверила. Но порой жизнь диктует свои правила, и мы соглашаемся, вопреки нашим принципам, от которых не остаётся и следа, когда вопрос касается денег.

Доехав до дома, я зашла в свой подъезд и с ужасом посмотрела на стены подъезда, исписанные оскорблениями и предупреждениями про то, что я нехороший человек, сука и сволочь, которая должна банку…

Я заметно расстроилась. Мне стало неудобно перед соседями, и я подумала о том, что завтра же сниму деньги и отвезу их в банк, потому что больше не смогу терпеть весь этот кошмар. У меня есть работа, есть деньги, чтобы заплатить хоть какие-то пени, а значит, этот ад временно приостановится. Увидев, что мне звонит отец Тима, я плюхнулась на диван и подумала о том, что у меня нет сил что-то ему объяснять.

Но телефон не замолкал. Я поняла: если не возьму трубку, звонки не закончатся.

– Дядя Костя, Тим не появлялся. Никаких новостей у меня нет. Если будут, обязательно вам сообщу. Я всё помню.

– Да я не по этому поводу звоню, – голос у свёкра был хорошенько подвыпившим.

– А по какому?

– Я вот хочу знать, когда вы, наконец, помиритесь.

– Дядя Костя, вам выпить не с кем? Свободные уши нужны?

– Валерия, какая же ты всё-таки острая на язык. У меня, может, сердце разрывается оттого, что я вижу, как молодая семья рушится. Ячейка общества, как-никак. Я вот сегодня Тима спросил, как он на всё это смотрит, и сын мне честно сказал, что очень переживает.

– Кого вы спросили?

– Тима. Сына своего.

– Когда?

– Сегодня.

– Хотите сказать, вы его сегодня видели? – я ощутила, как меня бросило в жар.

– Ну, да. Тим сказал, у друга живёт. К нам пока возвращаться не хочет. Хорошо выглядит, не пьёт. Очень переживает. Не знает, как с тобой помириться.

– Дядя Костя, вы сегодня сколько выпили? Такое впечатление, что вы уже допились до чёртиков.

– Да что ты заладила! Как попугай, честное слово. Скажи, ты с мужем мириться будешь? Хватит уже издеваться над моим сыном. Он вон, похудел, осунулся. На покойника стал похож. Я сегодня его даже не сразу узнал. Прямо не сын пришёл, а покойник встал из гроба. Эти ваши с ним ссоры очень плохо на нём отражаются. Они его просто убивают. Может, объяснишь, почему он стал на труп похож?

– На кого он стал похож?

– На покойника, на кого же ещё. Бессердечная ты, Лерка. Ох, какая бессердечная! В наше время мужиков не прогоняют. За них цепляются, потому что мужиков нет. Я, как отец, требую, чтобы ты помирилась с Тимом. Я ему сегодня обещал, что обязательно с тобой поговорю.

Но я уже не слышала, что рассказывает отец Тима. Я выронила трубку из рук, поджала под себя ноги и подумала о том, что в последнее время не понимаю, что происходит. Оставалась надежда, что дядя Костя допился до белой горячки, и у него начались галлюцинации. Когда в трубке послышались короткие гудки, я подняла трубку и, сама не знаю зачем, набрала телефон Тима. Произошло то, чего просто не могло произойти: номер работал…

«Этого не может быть, – подумала я. Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. – Нет. Я сама доставала симку из телефона мужа и собственноручно выкинула её в ведро»…

Я звонила до победного, но трубку так никто и не снял. Боясь пошевелиться, я сбросила номер, потёрла виски и набрала ещё раз. Опять шли долгие вызовы, а потом абонент стал недоступен.

– Ничего не понимаю, – в сердцах произнесла я и вздрогнула от звонка в дверь.

Подойдя на цыпочках к двери, я осторожно посмотрела в глазок и не поверила своим глазам. За дверью стоял лысый! Неужели приворот Риммы так быстро подействовал? Взволнованно открыв дверь, я уставилась на незваного гостя ничего не понимающим взглядом.

– Вы?..

– Я, кто ж ещё.

– А как вы меня нашли?

– Это несложно. Всего один звонок службе безопасности. Да и подъезд весь расписан о том, что здесь живёшь ты, должница. Ты что, денег должна?

– Должна. Эти надписи только сегодня появились.

– Я пройти могу?

– Проходите.

– Охрана, служба безопасности, все остались внизу. Ждут меня у подъезда.

– Это правильно. Не думаю, что они вам тут понадобятся.

Лысый прошёл в мою квартиру и немного брезгливо огляделся. Поморщился.

– Не хоромы, но вполне прилично, – заметила я. – Всё новое. Вы, конечно, привыкли к другому уровню квартир, но уж не обессудьте. Чем богаты. Кстати, чем я обязана столь важному визиту?

– Сам не понимаю, – пожал плечами лысый и расстегнул ворот рубашки. – Почему-то захотелось тебя увидеть.

– Вы же сегодня собирались поужинать с любимой женой.

– Я и поужинал. И так за ужин от неё устал, ты даже представить себе не можешь. Нет, у меня жена хорошая…

– Не сомневаюсь.

– Просто обычная усталость. Наверное, у всех бывает. А ты как с Ильёй поужинала?

– Нормально, – нервно ответила я и покраснела, как помидор.

– Он тебе нравится?

– Кто? Илья?

– А кто ж ещё.

– А почему он мне должен нравиться или нет?

– А что тогда краснеешь, как школьница, когда о нём спрашиваю? Он тоже женат, как и я. Только у него жена старая, а у меня молодая.

– Просто я попросила его помочь, и он помог. Нашёл мне работу.

– В нашей компании? Как он посмел? – в глазах лысого читался неподдельный ужас.

– Нет, в другой. Не волнуйся ты так. Не заразишься, – поддавшись примеру лысого, я перешла с ним на «ты».

– Я не волнуюсь. Просто у нас такие принципы. Мы суеверные, понимаешь.

– Я знаю.

– А хочешь, я тебе приятное сделаю?

– В каком смысле? – я напряглась.

– Скажу службе безопасности, чтобы они нашли краску и закрасили ужасные надписи в подъезде?

– Хочу.

– Считай, уже сделано.

Лысый отдал команду по телефону привести подъезд в надлежащий вид.

– Ты не знаешь, почему меня к тебе тянет? – испуганно спросил он.

– Откуда мне знать?

– Ты там ничего на меня не сделала? Даже не думай. У меня знаешь какая защита стоит, не пробьёшь. На меня лучшие маги столицы работают.

– Не понимаю, о чём ты.

– О том, что сегодня утром меня ещё к тебе не тянуло, а вечером потянуло. Жена домой, а я к тебе.

– Думаю, тебе нужно ехать к жене. Уже поздно.

– Лера, а можно я у тебя сегодня останусь? Не хочу домой, пойми правильно.

– Но у меня не перевалочная база. Не понимаю, почему ты должен у меня ночевать. Здесь не гостиница, в конце концов.

– Согласен. Но этой ночью мне хочется побыть поближе к тебе. Ты же вроде как поужинать в ресторане хотела.

– Спасибо. Уже поужинала.

Лысый взял меня за руку.

– Не прогоняй, – жалобно заканючил он. – Я сегодня у тебя заночую.

– А завтра ко мне твоя жена на разборки приедет. На кой оно мне надо?

– Никто к тебе не приедет. Она у меня никогда ни к кому не ездит и не разбирается. А если не ночую дома, относится к этому с пониманием. Так что у меня жена понимающая. Ей приходится такой быть, чтобы рядом со мной на всю жизнь задержаться.

Лысый лёг на диван, поджал по себя ноги и захрапел. Я села напротив и смотрела на него, как на пришельца из космоса. Надо же, какой огромной силой обладает Римма, как быстро приворот подействовал!..

Оставив лысого мирно посапывать на диванчике, я прошла в спальню, легла на кровать. Вдруг… послышался непонятный шорох за шторкой. Вполне возможно, звуки доносились из открытого окна, но мне всё же показалось, штора странно колышется. Создавалось впечатление, будто за ней кто-то стоит.

Набрав в рот побольше воздуха, я приподнялась.

– Кто там? – чуть слышно спросила я. Не ожидая получить ответ, я встала с кровати и приблизилась к шторе. – Кто здесь?

Отдёрнув штору, я увидела перед собой силуэт Тима и закричала от ужаса.

– Ты? Ты же мёртв!

Затем бросилась в другую комнату и, не помня себя от панического страха, который сковал всё моё тело, принялась будить лысого.

– Что случилось? Ты чего горланишь? – подскочил перепуганный лысый и потёр заспанные глаза.

– Там муж…

– Где? Ты же сказала, вы вроде не живёте вместе. Развелись.

– Он за шторкой стоит.

– Как за шторкой?

В эту минуту в дверь стали звонить и стучать так сильно, что мне показалось, ещё немного, и её просто сорвут с петель.

– Кто это? Сейчас дверь снесут, – от страха я схватила лысого за руку.

– Это, скорее всего, моя охрана. Ты же орёшь как резаная, а они отвечают за мою жизнь. Не удивляйся, если через несколько минут твоя квартира останется без двери.

– Только не это! – крикнула я и бросилась в коридор, чтобы как можно быстрее открыть верь.

В коридор влетели несколько громадных шкафообразных мужчин. Я мысленно поблагодарила их за то, что они сохранили мою дверь, и прижалась к стене.

– Шеф, с тобой всё в порядке? Что происходит? Мы услышали крики. Я как чувствовал, когда говорил, что лучше тебе не заходить в квартиру, пока мы не обследуем её на предмет нахождения в ней посторонних и проверим на отсутствие опасности и угроз.

– Да всё было тихо, не считая того, что там, за шторкой, муж, – лысый нервно почесал свою лысину.

Похоже, он сам не до конца понимал, как оказался в подобной ситуации.

– Сергей, какой муж? Ты о чём?

– О том, что не тупи, – разозлился лысый на своего начальника службы безопасности. – Такое иногда бывает. Любовник приходит к своей тёлке, и муж из командировки заявляется. Только тут он, оказывается, вообще прячется за шторкой.

– За какой шторкой? Где?

Шкафообразные громилы стали тут же обследовать все углы моей квартиры и через пару минут доложили, что объект чистый, никого постороннего нет.

– Он за этой шторкой стоял, – я отдёрнула штору, где ещё недавно видела силуэт Тима, и сама убедилась, что никого нет.

– Там окно открыто. Даже если кто-то и прятался, то ушёл через окно, – один из охранников плотно закрыл окно на все шпингалеты и тут же его зашторил.

– Кто ушёл через окно? – ещё больше удивился лысый.

– Ну, муж, который приехал из командировки, – повёл плечами охранник. – Шеф, ты что будешь делать: домой поедешь или останешься?

– Я бы хотел остаться.

– Может, лучше домой, если тут муж странный? Тем более, если он из командировки вернулся.

– Я остаюсь, – лысый показал, что спорить с ним бесполезно.

– Мы подъезд покрасили, как новенький стал. Ждём тебя внизу. Как будем нужны, звони. На всякий случай один пост поставим прямо у входной двери.

Когда мы вновь остались одни, лысый спросил, нет ли у меня выпить. Я налила ему немного коньяка.

– Ничего, что я остался? – как бы между делом поинтересовался он.

– Ничего. Правда, ты у меня особо и не спрашивал. Одна бы я сейчас просто сошла с ума от страха.

– Может, тебе приснилось? Уверена, что видела мужа?

– Я ещё не засыпала. Более чем уверена.

– А что он у тебя за шторками прячется да по окнам сигает?

– Потому что он умер, – холодно произнесла я и посмотрела на лысого стеклянным взглядом.

– Как умер, если ты говоришь, он за шторкой стоял?

– Понимаешь, он пропал без вести. Но я точно знаю, он умер. Я сама видела. И вот ты только представь: сегодня его отец алкаш заявляет, что Тим приходил к нему домой, жаловался на меня и говорил, что хочет со мной сойтись. Я свято верила, что его отец допился до чёртиков, что у него агония. А тут другое. Я ложусь спать, слышу шорох за шторкой, подхожу, открываю и вижу его силуэт.

– Я так понимаю, мужа ты мочканула.

– Не говори ерунды.

– Просто знай: я не брошу тебя в беде. Если ещё раз появится, и опять живой, моя служба безопасности его поймает и мочканёт ещё раз.

– Сергей, ты что такое говоришь?! – попыталась пристыдить я лысого.

– Я знаю, что говорю. Где не могу помочь, сразу отказываю, а где есть возможность, сразу предлагаю. Так что лови момент и внимательно следи за тем, что я говорю. Не бойся больше его, ни живого, ни мёртвого, ведь у тебя теперь есть я. – Лысый притянул меня к себе, взял мою руку и поднёс её к своим губам. – Ты нужна мне. Я сам пока не понимаю, что со мной, но ты мне нужна. Завтра лечу в Вену к друзьям на вечеринку. Хочу, чтобы ты полетела со мной.

– В качестве кого?

– Ну почему нужно лететь в качестве кого-то? Поверь, в моём мире это особо никого не интересует. В моём мире люди относятся ко всему с пониманием и умеют не задавать лишних вопросов. Это плебейский вопрос, честное слово. Если тебе очень хочется получить на него ответ, пожалуйста: в качестве близкой подруги. Одним словом, пусть ответ будет таким, как ты хочешь.

– Но я завтра выхожу на работу к десяти. Ты же понимаешь, как это для меня важно.

– Никаких проблем. Выходи. Завтра пятница. Мы вылетим вечером после работы, а в воскресенье вернёмся. В понедельник опять пойдёшь на свою любимую работу.

– Я очень надеюсь, что она станет любимой. А в какое время рейс?

Лысый усмехнулся, надул щёки и закинул ногу за ногу.

– Обижаешь. Когда нужно, тогда и вылетим. У меня свой самолёт.

– Надо же, я об этом не подумала. Мне вообще в голову не приходило, что люди могут иметь свои самолёты. Точнее, я слышала, но никогда не видела.

– Это как машину свою иметь. По большому счёту, ничего особенного. Ну что, летим? Ты чего испугалась? Со мной тебе нечего бояться. За мной ты как за каменной стеной.

– Собственная служба безопасности, собственный самолёт, даже страшно представить, сколько у тебя всего собственного…

– Значит, ты согласна. Тогда давай, лягу рядом с тобой в твоей спальне, чтобы тебе никакие силуэты не мерещились. – Лысый по-хозяйски прошёл в спальню, но всё же сморщился при виде моей кровати. – Послушай, где ты такое левое бельё покупаешь?

– Бельё как бельё, – обиженно произнесла я. – Не нравится, езжай спать домой на шёлковых простынях.

– Просто я люблю, чтобы всё было накрахмаленное, как белоснежные воротнички у рубашки, чтобы оно так же стояло.

– Не знаю, что у тебя там где стоит, но у меня оно нормально лежит.

– Ладно, проехали, – махнул рукой лысый и, быстро раздевшись, лёг на кровать. – Лерка, что стоишь? Прыгай ко мне. Не переживай, я к тебе приставать не собираюсь. Обычный консервативный секс меня не интересует. Я же не лох урюпинский.

– Ну, да. Ты же принадлежишь к миру богатых и успешных мужчин, а у вас там всё должно быть с перчинкой, – язвительно произнесла я и легла рядом.

– Откуда ты знаешь про мир богатых и успешных мужчин? Успела в нём побывать?

– Ещё нет. Но чем больше про него узнаю, тем меньше мне туда хочется.

Проснувшись около семи, я приняла душ, накрасилась, уложила волосы и стала будить лысого, который похрапывал, улыбаясь во сне. Видимо, ему снилось что-то хорошее.

– Сергей, вставай, мне на работу пора.

– А сколько времени?

– Уже восемь. Мне добираться на другой конец города. Сейчас в метро караул сколько народу.

– Какое метро? Какой конец города? Я спать хочу. Голова по швам раскалывается. Я в такую рань вставать не умею. У меня рабочий день начинается с обеда.

– У тебя он может начинаться хоть с вечера, а мне опаздывать нельзя.

– Тогда оставь мне ключ. Я высплюсь и уеду.

– Вот ещё. Как я могу оставить ключ незнакомому человеку?

– Какой я тебе незнакомый? Мы ночь провели вместе. Ближе просто не бывает. А почему ты не хочешь мне ключ отдавать? Боишься, обворую? – захихикал лысый.

– Ничего смешного не вижу. Может, я и в самом деле боюсь, что меня обворуют, – попробовала обратить я всё в шутку.

– А что у тебя здесь воровать? Дешёвое бельё и дешёвые стулья из торгового центра для нищебродов? Лерочка, поверь, в твоей квартире нет ни одного предмета, который бы меня хоть немного заинтересовал. Единственный предмет, который меня тут интересует, это ты.

Поняв, что у меня больше нет сил терпеть подобное хамство, я распахнула одеяло, посмотрела на белоснежные дорогущие трусы лысого.

– А ну, пошёл вон из моей квартиры!

– Лер, ты чего?

– Пошёл вон, я сказала! Ещё не хватало, чтобы в моём доме меня унижали! Предметом меня называешь! Да кто ты такой, чтобы лежать в моей кровати и ещё мне выговаривать? Халявщик! Какой мне с тебя прок?

– Кто?

– Халявщик!

– А что это такое? – видимо, лысый и в самом деле не слышал подобных слов.

– Не что такое, а кто такой! Это ты! Человек, который ищет халяву! Приехал ночевать ко мне на хату, выпил мой коньяк, лёг в мою постель и ещё требует ключи от квартиры. Считаешь, я должна быть счастлива оттого, что ты провёл у меня халявную ночь? Всё, лавочка закрывается! Что ты для меня сделал? Коньяк, и тот мой пил. В ресторан жену повёл, со мной не захотел, а как халява стала нужна, сразу ко мне приехал. Послушай, а ты случайно не альфонс? Может, ищешь девушку, к которой можно пристроиться? А что, я с квартирой! Тем более, на работу устроилась. Что-то, как безработная была, ты со мной даже разговаривать не захотел, а как нашла работу, так сразу прискакал. Деньги почувствовал. Зарплаты моей хочешь дождаться?!

Глаза у лысого округлились, он покрутил пальцем у виска.

– Дура баба, – только и смог сказать он.

– Не мужик, а альфонс, – с вызовом бросила я, указывая на дверь. – Проваливай. Я таких присосок каждый день пачками найду, только меня мужики потребители не интересуют. Бери свою свиту, садись в свой частный самолёт и улетай в свою жизнь.

– Это я присоска?!

– Она самая. Присосался ко мне со вчерашнего вечера, не отдерёшь.

Оскорблённый лысый быстро оделся, несколько раз напомнил мне о том, что я дура, чтобы я спускалась в метро и, костеря меня на чём свет стоит, выскочил из квартиры. Я посмотрела в окно, как отъезжает его автомобиль, а следом за ним едет машина сопровождения, напичканная охранной и, стараясь успокоить оголённые нервы, поехала на работу. Наверное, всё же не зря придумали столько анекдотов про новых русских. Они такие чудные…

Приехав в офис, я тут же познакомилась с новым боссом Владимиром, быстро поняла, что от меня требуется, и начала работать. Владимир оказался вполне адекватным начальником и очень приятным мужчиной. Он пригласил меня на обед в соседнее с офисом кафе и с интересом слушал о том, что было на моей прежней работе. Он посочувствовал банкротству нашей фирмы и попытался понять, что с нами произошло.

– Думаю, мы сработаемся, – дружелюбно улыбнулся мне Владимир и пообещал помогать во всём, что будет непонятно. – У нас классная сплочённая команда.

– Буду счастлива влиться в ваш коллектив.

– Твоя самоотдача на работе не будет мешать личной жизни? – видимо, Владимиру очень сильно хотелось выяснить, замужем я или нет.

– Я не замужем, и у меня нет личной жизни, – тут же удовлетворила я любопытство шефа.

– Вот уж никогда бы не подумал. У такой красивой девушки, наверное, столько поклонников…

– Поклонников у меня тоже нет. Так что готова работать на благо вашей компании и днём, и ночью.

Мы рассмеялись и стали мило болтать о разной ерунде. Когда вернулись в офис, я принялась вновь вникать в работу и стала изучать документацию.

Через час к нам в офис приехал курьер и принёс огромнейшую корзину с розами. Триста один цветок. Когда курьер назвал мою фамилию, я не поверила глазам и моментально стала пунцовой.

– Распишитесь, – протянул он мне документ и, увидев моё замешательство, на всякий случай объяснил: – Вам платить не нужно. За всё заплачено. Ваша подпись нужна, чтобы я мог отчитаться, что цветы вам доставил. – С нас на фирме требуют. Число, время и подпись.

Я не могла скрыть нервозность и дрожащей рукой поставила свою подпись.

– Ну хорошо. Число и время я сам поставлю.

– От кого это?

– Не могу знать. Что, даже визитку не оставил?

– Ничего не оставил.

– Может, у вас есть предположения? Не волнуйтесь вы так, тот, кто этот сюрприз вам отправил, обязательно объявится и скажет, кто он такой. По-другому не может быть. Я в службе доставки цветов знаете сколько лет работаю… Сначала многие отправляют цветы инкогнито, а потом никто уже никаких вопросов не задаёт. Все всё знают.

Когда курьер вышел из офиса, в мой кабинет сбежались все наши сотрудники. Они стали восторгаться букетом, говорить, что никогда не видели ничего подобного и что все наши девушки завидуют мне белой завистью. Я растерялась ещё больше и подумала, как это некстати. Только устроилась на работу, да ещё на испытательный срок, а тут такие сюрпризы… Не думаю, что на самом деле все в восторге.

– Лера, у тебя день рождения? – заглянул в мой кабинет вместе с другими коллегами Владимир, не понимая, почему в офисе такая суета.

– Нет. У меня день рождения зимой.

– Тогда какая сегодня торжественная дата?

– Никакой.

– А от кого такие красивы цветы?

– Тайный поклонник, – попыталась я пошутить. – Если честно, не знаю.

– Ты же говорила, нет у тебя поклонников.

– Видимо, появился.

Когда ажиотаж в офисе прекратился и все разошлись по рабочим местам, я постучалась в кабинет к Владимиру и попыталась извиниться за то, что произошло.

– Владимир, это какой-то закон подлости. Первый рабочий день, новый коллектив, и эта корзина… Не понимаю, почему мне не принесли её домой, почему именно на работу…

– Это говорит о том, что у тебя хорошие поклонники. Ты работаешь первый день, а они уже знают, где находится офис, в котором ты трудишься.

– В том-то и дело, что хороших поклонников у меня нет. Это больше похоже на сумасшедшего.

– Первый раз вижу, чтобы сумасшедшие так сорили деньгами. Надеюсь, на будущее ты понимаешь: все сюрпризы и подарки должны быть дома, потому что это нарушает нормальный рабочий процесс и отвлекает сотрудников от работы.

– Владимир, больше такое не повторится, – пообещала я и дождалась, когда он, наконец, мне улыбнётся.

– Очень на это надеюсь.

Я вернулась на своё рабочее место, оттащила корзину в сторону, чтобы она так сильно не бросалась в глаза. Это оказалось непросто, ведь кабинет очень маленький, и не наткнуться на неё с ходу было практически невозможно. Затем сняла трубку мобильного телефона и услышала голос лысого.

– Ну, ты оценила мой подвиг? – поинтересовался он.

– Это твоя корзина?

– Понятное дело, чья же ещё. А ты говорила, я халявщик и альфонс, а я вон как ухаживать умею.

– Ты хоть понимаешь, что я меня сегодня первый рабочий день?

– Понимаю. Именно поэтому решил тебя поздравить, чтобы у всех слюни потекли. Пусть знают, какой уровень за тобой ухаживает.

– Не делай так больше. У меня испытательный срок. Не хочу, чтобы на работе кто-то знал о моей личной жизни.

– Лерка, тебе не угодишь. Ночую у тебя на халяву, не нравится. Делаю красивые сюрпризы, тоже не нравится. Ты уж определись, чего тебе надо. У тебя когда рабочий день заканчивается?

– Какая тебе разница?

– Как это какая? Мы же с тобой вечером в Вену летим. Я все свои вечерние дела сегодня сворачиваю, и в путь. В общем, мой телефон у тебя высветился. Как только освободишься, сразу звони. Мы должны вылететь не позже десяти.

Я бросила трубку и в который раз подумала о том, как же всё не вовремя…

Рабочий день закончился, все начали расходиться. Владимир заглянул ко мне в кабинет и поинтересовался, всё ли у меня получается.

– Я очень стараюсь.

– Ты корзину домой повезёшь или здесь оставишь?

– На чём я её повезу? Пусть стоит здесь и ждёт понедельника.

– А хочешь, я тебя домой отвезу? – неожиданно предложил Владимир, даже не спросив меня, в каком районе Москвы я живу.

Интересно, а действительно я ему так сильно понравилась, что он начал оказывать мне знаки внимания, или для него иметь отношения с подчинёнными – норма? Может, это связано с тем, что я новенькая… И почему моя предшественница так резко уволилась, что даже не успели найти ей замену… Похоже, не всё так просто в этом муравейнике. И все знают что-то, чего пока не знаю я.

– Володя, я тебе нравлюсь? – осторожно спросила я своего нового босса.

– А разве такая красивая девушка может не нравиться?

– Просто ты мой босс, и это уже смахивает на служебный роман.

– Я всего лишь предложил тебя подвезти.

– В час пик через всю Москву? Да я быстрее на метро доеду. И потом, пятница, вечер… Тебя что, дома никто не ждёт?

– Если бы кто-то ждал, я бы не предложил тебя подвезти.

– Надо же, такой интересный мужчина, при положении, и никто не ждёт дома. Разве так бывает?

– Выходит, бывает. Ведь ты тоже не замужем, не в отношениях, а поклонники у тебя всё-таки есть.

– Володя, а если у нас с тобой в личном плане не сложится, а в профессиональном всё более чем будет отлично, ты меня не уволишь?

– Нет. Потому что на работе всё должно сложиться только в профессиональном плане. За это можешь не переживать. Личное и служебное не должны пересекаться. Ну, пойдём, я тебя хоть до метро подвезу, если ты считаешь, что так доедешь быстрее.

Когда мы вышли из здания и направились к джипу Владимира, к нам подошли двое шкафообразных мужчин. Я узнала одного из охранников лысого.

– В чём дело?

– Валерия, пройдите, пожалуйста, в нашу машину.

– С какого перепуга?

– Нам дана команда встретить вас после работы и отвезти в аэропорт. Вы сегодня вылетаете в Вену.

– Лера, кто эти люди? – поинтересовался Владимир.

– Это какая-то ошибка, – я постаралась сохранить самообладание. – Я позже сама позвоню вашему шефу.

– Вы можете позвонить ему в нашей машине. Нам велено встретить вас с работы и отвезти в аэропорт.

– Я что, вещь? Мало ли что ваш хозяин может велеть…

– Мы должны чётко выполнять его приказы. Пройдите в машину.

– Лера, может, полицию вызвать? – Владимир взял меня за руку.

– Нет, не нужно. Я сама разберусь, а в понедельник буду счастлива, если ты захочешь подбросить меня до дома. Не люблю метро в час пик.

– Ты хочешь сейчас уехать с этими людьми?

– Думаю, так будет правильно.

– Ты уверена?

– Да. Тогда до понедельника.

– До понедельника.

– А ты меня за эти выходные не уволишь?

– Как я могу? У тебя же месяц испытательный срок.

– Спасибо.

Я наклонилась и поцеловала Владимира в щёку. Затем пошла в сопровождении двух охранников, крайне пугающей и отталкивающей внешности, в бронированную машину. Владимир провёл ладонью по щеке, где остался незримый след от поцелуя, и долго смотрел мне вслед. Я спиной чувствовала его взгляд, но не стала оборачиваться, потому что была готова биться о стену от жуткой несправедливости, в очередной раз переживая, как же всё не вовремя.

Сев на заднее сиденье, я посмотрела в окно и взяла в руки свой телефон. На дисплее высветилась мама.

– Лера, доченька, ты как?

– Всё хорошо. У меня сегодня был первый рабочий день. В начале недели обязательно заеду в банк, сообщу, что уже работаю, и заплачу штрафы. У меня есть кое-какие деньги. Так что за меня не переживай, жизнь потихоньку налаживается. Я раньше не верила, когда слышала, что она – зебра полосатая. Думала, у меня по жизни будет одна чёрная полоса.

– Ты не представляешь, как я рада. Неужели в твоей жизни весь этот кошмар под названием «кредит» наконец-то закончится?

– Кредит ещё нескоро закончится, а связанный с ним кошмар должен. Мам, ты что-то хотела?

– Да я думала с тобой кофе попить. Посидеть где-нибудь.

– Если только на неделе. Сегодня не могу. Улетаю в Вену. Вернусь в воскресенье вечером. Мне в понедельник утром на работу.

– Куда улетаешь?

– В Вену.

– А с кем?

– С другом, мам. Не волнуйся. Со мной ничего не случится. Всё будет хорошо.

– А когда у тебя рейс?

– Мы частным бортом летим. У моего друга свой самолёт. Я сейчас в аэропорт еду.

После непродолжительной паузы мать нервно закашляла.

– Хочешь, я сейчас приеду? – настороженно спросила она.

– Куда?

– К тебе. Ты выпила?

– Мам, я же сказала, в аэропорт еду. Ну что ты ко мне вечно с выпивкой пристаёшь? Если я при тебе один раз набралась с горя, не надо этим постоянно попрекать меня. Окажись ты в моей ситуации, ещё непонятно, как бы себя повела. Точно спилась бы.

– Лер, я не хотела тебя обидеть. Но… ты такое говоришь… Вена, друг, частный самолёт, работа… То ничего не было и не предвиделось, а тут сразу всё.

– Не могу сказать, что сейчас в моей жизни есть всё, но она кардинально поменялась. Мам, я с охраной еду. Она уши развесила. Давай, из Вены прилечу и позвоню. Мы с тобой подольше поболтаем. Я отвечу тебе на все твои вопросы.

– У тебя ещё и охрана?

– Не у меня, а у моего друга. Только не спрашивай опять, трезвая я или нет.

– Хорошо. Не буду. Тогда как прилетишь, ты меня набери. Посидим, кофе попьём где-нибудь, или я к тебе в гости приеду.

– Договорились. У тебя ничего не случилось? Как Егор?

– Я об этом хотела с тобой поговорить. Просто ты мне сказала, если увижу что-то странное…

– Что ты увидела?

– При встрече расскажу.

– Мам, ну скажи хоть в двух словах, а то я переживать буду.

– В двух словах не получится. Знаешь, мне кажется, будто это и не он вовсе, а совсем другой человек. Если в двух словах, то у него на правой ягодице родинка странная появилась. Раньше её не было. Я позвонила своей хорошей знакомой, у неё медицинское образование, спросила, может ли у человека появиться родинка, которой совсем недавно не было. Она сказала, что такое бывает, но это не быстрый процесс. Мол, иногда клетки кожи переполняются пигментом и превращаются в меланоциты, скопление которых и похоже на родинку. Чаще всего такие родинки встречаются на лице. Но всё же нет такого места на теле человека, где бы не смогла появиться родинка. В общем, она сказала, что, скорее всего, это не родинка, а пигментное пятно, которое свидетельствует о большом уровне меланина в организме. Но меня этот ответ не устроил. Понимаешь, она появилась одним днём. Для меня это очень странно.

– Ты Егора спросила про родинку?

– Спросила. Он не понимает, что именно меня так сильно беспокоит. Говорит, может быть, родинка у него давно, он сам не знает, ведь она на таком месте… Лера, ну разве такое может быть? Ты ложишься спать с человеком без родинки, потому что досконально знаешь его тело, а просыпаешься с телом, на котором есть родинка и, заметь, немаленькая.

– Мама, давай после моего возвращения сразу увидимся. Ты только обещай, что будешь очень осторожна. Старайся заметить все странности Егора, чтобы мне о них потом рассказать.

– Почему я должна быть осторожной? Просто у меня на душе неспокойно, нехорошо, что ли… Не могу объяснить. А вот, кстати, и сам Егор пришёл. Ладно, мы будем ужинать. Егор передаёт тебе огромный привет. Спрашивает, как ты себя чувствуешь.

– Скажи ему, что я всех переживу. Пусть ни на что не надеется, – произнесла я и положила трубку, понимая, что мать всё равно это не передаст.

Когда я вошла в самолёт, лысый сидел уже в салоне и курил трубку. Оно и понятно, борт же частный.

– Что так долго?

– Так пятница… – принялась оправдываться охрана.

– Я так и понял. Все пробки московские собрали. Лерка, садись рядом. Ещё немного, и Вена будет у твоих стройных ног. Мне мои ребята сказали, ты там шуры-муры закрутила с боссом. Смотри, узнаю – убью. Я не люблю, когда мои тёлки водят меня за нос.

Я села напротив, попросила стюардессу налить мне сок и осуждающе посмотрела на лысого.

– Я как раз насчёт этого хотела поговорить. Ты что себе позволяешь? Кто ты такой?

– А ты чего сок лакаешь? – не обратил внимания на мои слова лысый. – Давай махнём что-нибудь покрепче. Гуляем всё-таки. Курить хочешь? Смотри, какие у меня сигары. Подогнать тебе ещё одну трубку? А если есть желание, могу тебе в эту трубочку забить что-нибудь покрепче. У меня всё есть. Это мой борт. Тут всё можно, никаких запретов. Если хочешь, можешь насрать посреди салона. Нет проблем.

– О, боже, – только и смогла сказать я, взяв у стюардессы предложенный мне стакан сока.

– Я общаковыми тачками терпеть не могу летать, – не унимался лысый. – Это так утомительно – торчать в аэропорту два часа до вылета. Как дебил, честное слово. Какие-то ограничения на ручную кладь и багаж для лохов, просто охренеть. Я на дух не переношу, когда меня в чём-то ограничивают. Если заметила, я парень без ограничений.

– Да, я заметила, ты не знаешь, где у тебя тормоза.

– Неудобные кресла, на которые задница с трудом помещается, а ноги вообще совать некуда. Сидишь, как лох урюпинский. И это в бизнес-классе. А как сидеть в классе для нищебродов, у меня вообще в голове не укладывается. Как они там сидят, как селёдки в банке, честное слово. Я бы лучше пешком пошёл. Там не то что задницу, там даже член некуда сунуть.

– А зачем тебе его в самолёте совать?

– Это я так, образно говорю, что в общаковых самолётах у меня даже член в кресло не помещается.

– Это что ж за член у тебя, что под него кресло подобрать сложно?

– Представь себе. Очень даже немаленький. Если меня посадить в общаковый самолёт, я сразу упираюсь коленями и членом в соседнее кресло. Сидящая напротив тётка начинает выговаривать, что я ей членом всю спину потыкал, что у неё синяки.

– Как можно упереться коленями в кресло мне ещё понятно, а вот как членом, представить не могу.

– Это потому что ты нормальных членов не видела, – хмыкнул лысый. – Я тебе потом покажу своё чудо природы. Проткну любую обшивку в кресле напрочь. Так вот, там кто-то пёрнет, кто-то чихнёт, вообще караул. Гадкие дети вечно кричат. А пища такая, что не знаешь, выживешь после неё или отойдёшь на тот свет. И под завязку обязательно потеряется багаж. На хрен такие коврижки нужны. Вот я в своём самолёте совершенно не ощущаю, что на высоте. Просто кажется, мы сидим в нормальном пятизвёздочном отеле. Все предметы роскоши, которые пожелает душа. Душ. Так что, если ты пропотела, можешь пойти с себя всю вонь смыть. Вообще не проблема.

Я изменилась в лице и постаралась пристыдить лысого.

– Послушай, что ты несёшь? Всё-таки с дамой разговариваешь. Что у тебя за воспитание?

– Нормальное у меня воспитание. Я со своими всегда такой. А ты у меня своя. Так что давай готовься. Сейчас почувствуешь, каким должен быть полёт. Просто сказка! Тут понятия ног и члена вообще не существует. Как ни старайся, никуда не упрёшься, потому что упираться некуда, ведь всё расположено по типу гостиной комнаты. Все сидят вдоль бортов самолёта. А туалет в общаковом самолёте – полный пипец. Крошечный унитаз и умывальник, причём такой маленький, что туда вообще нереально поместиться. У меня там член не поместится. Даже если в туалет зайду, он в салоне торчать будет. Там у любого начнётся паническая атака и боязнь закрытых пространств. А тут такой большой гальюн и роскошная душевая кабина, в ней можно мыться вдвоём. Ты только прикинь, как это романтично – принимать душ в воздухе. Будто ты в отеле, а не в самолёте. У меня там даже унитаз и раковина золотые. Такие мало у кого есть. Ты когда-нибудь сидела на золотом толчке?

– Посидеть на золотом толчке для меня не самоцель.

– Это ты сейчас так говоришь, а когда сядешь, хрен тебя с этого толчка снимешь, даже если самолёт приземлится. Я вот тоже никогда не думал, что так капитально в толчок вложусь, а потом пришёл к выводу, что это очень хорошее вложение. Никто не видит мой унитаз и никто про него не знает. Никакая налоговая не подкопается. – Лысый наклонился ко мне. – Лерка, скажу по секрету, мне первое время было жалко в него срать. Ты только представь, взять и насрать на золото. От одной этой мысли не по себе. А потом ничего, пошло, поехало и, скажу я тебе, в него очень даже хорошо срётся.

– Сергей, прекрати!

– Да ладно, Лерка, радоваться должна, что я с тобой настолько откровенен и такие интимные вещи рассказываю. Если хочешь о хорошем, у меня есть свой шеф-повар, который летает вместе со мной. Он сегодня нас с тобой покормит. У меня здесь такая навороченная кухня с холодильником, есть даже отдельный холодильник для вина. Так что никто здесь ничего не разогревает. Готовят пищу прямо в самолёте. Часто прямо перед полётом. Одним словом, всё с колёс. А ещё у меня здесь есть своя спальная комната с двуспальной кроватью. Не всё время же сидеть в кресле. А посмотри, какая у меня плазменная панель, как в кинотеатре.

Лысый позвал стюардессу, дал ей команду накрыть поляну, и мы стали готовиться к взлёту. Когда на нашем столике появилось множество обалденных закусок, различных деликатесов, лысый покрутил у меня перед носом причудливой бутылкой коньяка и сообщил, что он стоит целое состояние.

– А то ты попрекала меня тем, что я пил твою дешёвую лабуду. Я такую бормотуху отродясь не пробовал. Ты на оптовом рынке, наверное, пойло покупаешь?

– Как же тебе нравится унижать людей. Ты что, никогда ни в чём не нуждался и родился с золотой ложкой в зубах? Откуда такое пренебрежение к людям, особенно к женщинам?

– Я всего сам добился, хоть для этого шёл по трупам, но я не виноват, что намного умнее обычных людей, и у меня своеобразное видение бизнеса. Всегда легче и успешнее делать бизнес, понимая, что окружающие тебя люди – лохи, которым ты должен хорошенько вдуть в уши, отжать их ресурсы и надуть так виртуозно, чтобы они думали, как же им повезло работать с таким гениальным бизнесменом, как я. А что касается женщин, и тут ты не права. У меня, между прочим, жена из низов. Когда мы познакомились, она была обычной стриптизёршей. Как видишь, это меня нисколько не испугало. Я снял её прямо с шеста… И не просто снял с шеста, но и женился.

Я изменилась в лице. Сказать, что признание лысого меня удивило, значит, ничего не сказать.

– Ты женился на стриптизёрше? Никогда бы не подумала.

– А на ком я должен был жениться? На библиотекарше? Мне нравится всё с перчинкой. Ты уже поняла, я очень даже нестандартный мужчина. И люблю нестандартных женщин. Моя первая жена работала в науке. Научный работник, математик. И вот тогда я понял: женщина нужна не для того, чтобы с ней алгоритмы разгадывать. А ведь стриптиз – это нереализованная мечта моей молодости, а может быть, даже детства.

– В каком смысле?

– В смысле того, что когда напьюсь, я всегда танцую стриптиз. Прикинь, моя охрана ничего с этим поделать не может. Все знают: если я хорошенько наберусь, то стриптиз на столе от руководителя крупной корпорации обеспечен. Ну люблю я это, понимаешь? Конечно же, моя жена давно не танцует. Она мне двоих родила. Но если бы ты знала, как меня возбуждает тот факт, что когда-то она танцевала стриптиз и что другие похотливые кобели смотрели на неё, открыв рот, и засовывали в её трусики разные купюры.

– Да уж, очень нестандартный подход к выбору спутника жизни, – заметила я. – Мне просто всегда казалось, деньги к деньгам, люди твоего уровня женятся на женщинах своего уровня.

– Тогда где перчинка? Где ощущение, что ты не такой, как все, и что не мыслишь придуманными стереотипами и банальщиной?

– Тебе виднее, – осторожно заметила я.

– Лерка, давай, вмажем за удачный полёт и за то, что жизнь удалась.

– Сергей, ты мне сегодня дашь слово сказать или нет?

– Давай вмажем, и скажешь.

Я попробовала невероятно вкусный коньяк, закусила бутербродом с икрой и попыталась поговорить с лысым.

– Сергей, я хочу, чтобы ты прекратил обращаться со мной как с вещью. Я с таким трудом нашла работу, устроилась, а ты делаешь всё, чтобы меня уволили. Ну как так можно?

– Я хочу, чтобы все знали, какой у тебя мужик, и боялись к тебе приближаться даже на метр.

– Ну какой ты мне мужик? Ты женатый человек. У тебя своя жизнь, у меня своя, и в ней куча проблем, которые я должна решать, а ты мне мешаешь.

– Не могу я без тебя, Лерка, – лысый опрокинул ещё одну рюмку коньяка и закинул в рот кусок осетрины. – Тебя не должно смущать, что я женат. Ты же умная девочка, понимаешь, что таких мужиков, как я, холостых не бывает. Моя жена тебе совершенно не мешает. Ночую я у тебя, в Вену лечу с тобой. Что ещё надо?

– Ты спрашиваешь, что мне надо?

– Да, действительно, что тебе надо? Чего ты кочевряжешься?

– Разберись с банком. Погаси мой кредит со всеми штрафами, пени и коллекторами вместе взятыми, – произнесла я ледяным тоном и посмотрела на лысого пристально. – Должна же я понимать, за что мне нужно тебя терпеть.

Я даже не сомневалась, что лысому не понравится моё предложение. Он и не скрывал, что решать финансовые проблемы женщины – совсем не его конёк.

– Не люблю, когда меня используют, – сказал он, когда наш самолёт выруливал по взлётной полосе.

– Я тоже не люблю, когда мною пользуются, – в пику ему заявила я.

– Но ведь я мужчина, а ты женщина…

– А я разве тебя использую? Ты спросил, что мне нужно, я ответила.

– Но ты сказала, что должна понимать, сколько тебе нужно меня терпеть. А меня не надо терпеть, меня нужно просто любить, – лысый посмотрел на меня презрительно и вновь принял на грудь.

– За что тебя любить? За то, что ты есть? – задала я вопрос крайне уставшим голосом. – Это не ко мне. Это к жене, и то она с тебя все сливки собирает. Сергей, и не надо делать вид, будто ты в шоке от моих слов. Ты ещё тот циник, почище меня. Если не хочешь выплачивать мой кредит и закрывать мою самую большую в жизни проблему, не мешай мне жить моей жизнью и разводи на любовь другую дуру.

Когда наш самолёт взлетел и стал набирать высоту, я принялась смотреть в иллюминатор и думать о том, какими необыкновенными способностями обладают девушки, которые умеют заставлять богатых мужчин решать все их финансовые проблемы. У меня пока с этим туго. Я только учусь. В любом случае, у меня есть серьёзная поддержка Риммы и на меня работает приворот. То, что лысый смотрит на меня, как на меркантильную сволочь, ещё ни о чём не говорит. А как он ещё должен отреагировать на подобное предложение? Он привык сам всех разводить, а тут пытаются развести его. Ничего, сейчас приворот начнёт подавлять его волю… Посмотрим, как он тогда заговорит.

– Ладно, забыли, – я повернулась к нему, когда он наливал себе добротную порцию коньяка.

– Скажи, что это была шутка, – попытался включить дурака лысый, чтобы больше не возвращаться к этой теме.

– Конечно, шутка, – подмигнула я. – Но не забывай: в каждой шутке есть доля правды.

Я искоса поглядывала на расслабившегося лысого и думала… Интересно, какой он в семье… жадный или нет. Уверена, жена научилась технично его разводить, ведь она с ним вместе добро с молодости не наживала. С таким по-другому никак. Вне семьи он жадный и наглый. На гулянки ему явно денег не жалко, а вот за подарки удавится.

– Лерка, ты меня за жлоба не держи, – словно прочитал мои мысли лысый. – Я не разбрасываюсь деньгами только по одной причине: они мне с неба не упали. А значит, я отношусь к ним серьёзно. По-настоящему богатые люди никогда не делают непредвиденных трат. Тратят с дури только те, кто получил деньги в наследство или просто их своровал. Я понимаю, тебя закусило, что я в золотой унитаз вложился, а в тебя вкладываться не хочу. Но ты пойми правильно: чтобы вложиться в золотой унитаз, я созревал почти год. Меня ой как жаба давила… Я медленно, но верно доходил, что это очень правильное вложение. Первое время в него срать не мог. Всё с духом собирался.

– Ты меня с унитазом сравниваешь? – не могла я не возмутиться.

– Это невозможно. Вы очень сильно отличаетесь, – пробурчал лысый и противно захихикал.

– Да пошёл ты!

– Лерка, ты на мои тупые шутки особо не обижайся. Ещё не родилась та женщина, которая бы меня на место поставила. И не просто не родилась, но и никогда не родится.

«Дурак, – подумала я. – Ты и мысли не допускаешь, что такая женщина родилась и уже давно. Это Римма. И поставит она тебя на место через меня. И не просто поставит, но и укажет, где оно находится… А находится оно ниже плинтуса, я уверена».

– Я ведь не просто в нужное время и в нужном месте оказался, я свои денежки заработал потом и кровью. Потому люди и богатые, что умеют считать свои деньги. Просто я привык, что у меня каждый день новая принцесса, а каждая новая принцесса хочет бабла, а бабла на всех не напасёшься.

– Теперь понятно, откуда у тебя жадность и скотское отношение к женщинам. Уж больно много принцесс вокруг тебя крутится. Поэтому ты и не делаешь даже маломальских усилий, чтобы понравиться. Такие, как ты, считают, что положения достаточно, чтобы им давали сразу и без прелюдий.

– Вот и я про то же. У всех этих принцесс одно бабло на уме. Не глаза, а ценник. Поцелуй столько-то. Половой акт столько-то. Половой акт с извращениями столько-то. За то, что я не проститутка, а честная и порядочная женщина, втройне заплати…

– А мне всегда казалось, что жадность и щедрость – врождённые качества. Оказывается, я была не права. Если честно, богатые мужики реально обнаглели. Наверное, оттого, что их слишком мало. Они хотят иметь любовницу и не желают на неё тратиться. А ведь всегда считалось, что любовница – привилегия состоятельных мужчин. Простому смертному она просто не по карману. Это же как яхта, как самолёт. Мало того, что её нужно купить, так ещё надо содержать. Многие держат любовницу для статуса, а ведь за статус необходимо платить. Водить девушку в ресторан – это далеко не подарок. Это мужик должен доплачивать девушке за то, что такая красивая его сопровождает. Цветы, кафе, духи – уровень студентов. Если зрелый дядька считает это поступком, он сам недалёкий. Никто не будет за красивые глазки гулять под луной. Хочется молодого тела – плати или ищи сверстницу. Потраченное время нужно хорошо компенсировать. Высший пилотаж для умной женщины – это оформлять все свои кредиты на мужчин и даже не париться по поводу того, как они будут их выплачивать

– Лерка, ты что там себе под нос бормочешь? – поинтересовался подвыпивший лысый и послал мне воздушный поцелуй. – Какие бы глупости ты мне ни говорила, я всё же тупо верю, что ты меня искренне полюбишь.

Когда наш самолёт приземлился в аэропорту города Вены, я ощутила, как у меня поднялось настроение, и подумала о том, что, наконец, увижу город своей мечты. Лысый подозвал повара и стал давать указания по поводу предстоящего воскресного полёта, когда мы будем возвращаться из Вены в Москву.

– Какие у вас будут предпочтения? – вежливо поинтересовался повар.

– Борща мне свари. Охренеть как хочу настоящего русского борща с жирной сметаной. Чтобы ложку в борщ сунуть, а ложка стояла. Как хороший и крепкий член. Понимаешь?

– Как скажете, – махнул головой повар.

Видимо подобные нотации для него не редкость, он уже привык ко всему, что делает и говорит лысый.

– Смотри, я проверю. Сначала ложку в кастрюлю засуну, а потом член, и посмотрим, как он встанет.

– Да член-то, наверное, в кастрюлю точно совать не надо. Обойдёмся ложкой, – с юмором ответил ничему не удивляющийся повар.

– Картошки хочу в мундире с золотой корочкой, селёдки, как я люблю, и отменной водки. Чтобы чувствовалось, что мы в Россию, домой летим.

– Сделаю всё в лучшем виде.

– Когда стюардесса всё это подавать будет, пусть кокошник нацепит, русский костюм, будто иностранцев встречают. Мы же из заграницы домой летим. И музыка пусть играет «Подмосковные вечера». Вместе с бортпроводницей споёшь, как я люблю. А ты гармонь свою настрой. Будешь не только поваром, но и гармонистом. Шапку свою примеришь с цветочком. Помнишь, как ты частушки орал, когда мы из Сингапура летели?

– Помню. Я тогда голос сорвал. Старался очень вам угодить.

– Ещё раз сорвёшь. Ты же помнишь, что когда мне угождаешь, всегда получаешь от меня щедрые чаевые.

– Всё учтём, всё сделаем.

– И насчёт борща не забудь. Буду проверять не ложкой, а членом. Если не встанет, уволю на фиг.

Когда мы сели во встречающую нас машину, которая подъехала прямо к самолёту, я покосилась на изрядно поднабравшегося лысого.

– А зачем ты членом борщ проверять собрался?

– Чтобы понаваристее был, как я люблю.

– Ошпаришь и без писюна своего останешься. Что ты его везде суёшь, куда надо, куда не надо? То пассажирам на передних креслах сидеть не даёшь, вечно в спину тычешь да синяки делаешь. То в кастрюлю с кипятком собрался засунуть. Я так понимаю, он у тебя толстокожий и на кипяток особо не реагирует. Можно что в кипяток, что в прорубь. По хрену мороз.

– Лерка, ну что ты несёшь?! Это я так повара пугаю, чтобы он борщ сварил такой, какой именно я хочу.

– А он по-другому не понимает?

– Нет. Только когда членом пугаю, до него всё сразу доходит.

– Надо же, какое редкое взаимопонимание у тебя с персоналом.

Мы ехали по вечерней Вене. Я смотрела в окно во все глаза и любовалась красотой города. Странно, вечерняя Вена была довольно пустынная. На улицах практически никого не было, и это наводило на мысль, что ночной жизни тут просто нет.

– Лерка, ты что, правда здесь никогда не была? – Лысый спросил меня так, будто имел в виду ближнее Подмосковье.

– Я же сказала, что нет.

– Ну ты даёшь. Я и не думал, что такое возможно.

– Сергей, чтобы куда-то летать, нужно иметь деньги, а они, как ты понимаешь, есть не у всех. Если бы у меня были деньги, я бы никогда не вкладывала их в золотые унитазы, а тратила на путешествия.

– Ну, так считай, у тебя уже есть деньги, и ты путешествуешь. Я твой кошелёк, – как всегда не без издевки в голосе сказал лысый. – Что бы ты хотела тут увидеть?

– Хочу спуститься в метро. Мне интересно, какое оно здесь. Сходила бы в кафе, заказала венскую булочку и отведала фирменный венский кофе.

– Лера, какая ты у меня примитивная. Какое метро, какое кафе, какая булочка? Завтра я покажу тебе нормальную Вену, где кипит и бурлит жизнь, куда съезжается мир богатых и успешных мужчин, чтобы отдохнуть и оторваться по полной программе.

Последние слова лысого навели меня на не самые радужные мысли, и я посмотрела на него подозрительно…

Мы приехали в апартаменты старинного отеля, находящегося в самом центре города. Лысый тут арендовал целый этаж. Видимо, был здесь довольно частым гостем.

– Этот этаж мой, – пнул он старинную дверь. – Тут всё заплачено на год вперёд. Так что располагайся как дома. Всё схвачено, за всё заплачено!

– А зачем тебе целый этаж? Он же огромный. Шок, сколько здесь народа может остановиться.

– Затем, что я не хочу жить с народом. Быдло отдельно, а я отдельно, – доходчиво объяснил мне лысый. – Сегодня мы с тобой отдыхаем и отсыпаемся, а завтра в семь вечера грандиозная вечеринка, которая будет идти всю ночь. Я познакомлю тебя со своими друзьями.

– Сергей, если честно, мне не хочется. Может, ты пойдёшь на свою вечеринку, а я просто по Вене погуляю…

– Не катит. Я пойду на вечеринку только со своей девушкой. Да ты не переживай. Наверное, думаешь, там одни мужики? Представительниц твоего пола будет больше чем предостаточно.

– А что там вообще планируется? – спросила я, заметно нервничая.

– Тусовка. Нормальная, шумная и весёлая тусовка. Ты что, на тусах никогда не была?

– Ты имеешь в виду ночные клубы? Да я как-то не любительница этого. Один раз подруги даже в стриптиз-клуб затащили.

– Да там, в ночных клубах, одна херня, – махнул рукой лысый, в очередной раз показывая своё превосходство. Видимо это у него в крови.

Постояв на террасе, полюбовавшись огнями ночного города, я подумала о том, что попала в сказку и сморщилась от одной мысли, что мне придётся спать рядом с лысым.

– Послушай, давай ляжем в разных спальнях, что мы с тобой тесниться будем? У тебя же целый этаж.

– Почему тесниться? Тут спальни немаленькие. Я без тебя не лягу. Ну, куда я без портфеля? Я тебя в охапку схвачу и захраплю.

Я ещё раз попыталась продвинуть тему отдельных спален, но лысый был непреклонен и не хотел меня слушать. Спорить с ним себе дороже. Всё равно не отстанет. Мне ничего не оставалось, как лечь с ним на одну кровать, дождаться, когда он действительно захрапит, и вновь выйти на террасу, чтобы полюбоваться ночным городом.

Повертев свой мобильный в руках, я набрала телефон Тима… и вновь услышала вызов. Не знаю, сколько времени я стояла в оцепенении, но вызов всё шёл, и на него никто не отвечал. Когда я набрала номер третий раз, после несколько длинных гудков звонок сбросили, в трубке послышалось банальное «абонент временно недоступен».

– Чертовщина какая-то, – в сердцах бросила я и вытерла выступивший на лбу пот. – Ничего не понимаю. Так реально можно умом тронуться.

Этой ночью я не спала. Сидела на террасе, пила кофе и любовалась только что проснувшимся городом. Меня поразило, насколько же он чистый и аккуратный. Никакого пафоса и вычурности. Город, про который можно сказать, что это город с чувством собственного достоинства. Здесь ощущался высокий уровень качества жизни. Создавалось впечатление, что здесь живут очень состоятельные и благополучные люди, но при этом не ощущалось особой роскоши.

Увидев, что уже открываются кафе, и в городе начинается жизнь, я подошла к спящему мужчине, потрясла и его за плечо и, как только он открыл глаза, ласково попросила денег. А то ведь лысый будет спать до обеда, зачем мне-то время зря терять?

– Дай немного евро. Хочу побродить по городу и посидеть в кафе. Когда у меня ещё появится такая возможность. Вечеринка всё равно в семь.

– Куда ты собралась без меня? А вдруг тебя уведут? – лысый мгновенно проснулся. – А мне без тебя никак. Я уже говорил, что без своего портфеля никуда.

– Хочу пару часов погулять по городу и вернуться.

– Не вижу проблемы. Ты же со мной не хочешь гулять.

– Да на фига гулять, как лох урюпинский, честное слово. Я же не из Мухосранска приехал себя показать и на людей поглазеть. Я же не турист быдлявый ходить по сувенирным лавкам, как законченный лошара, и искать где и что можно купить за один евро. Я хочу ещё поваляться, потом позавтракать. У лошар своя тусовка, у нас своя.

– Хорошо. Пусть его величество валяется в кровати, а я хочу, как туристо-лошара погулять по городу и выпить чашку кофе в кафе.

Лысый недовольно потянулся за своим пиджаком, достал бумажник, извлёк из него сто евро и протянул их мне, всем своим видом показывая, насколько тяжело ему это даётся.

– Я вообще налик не ношу, – предупредил он. – У меня в основном одни карточки. Сейчас наликом одни лохи рассчитываются.

– Ничего страшного. Я готова побыть лохом. Если ты мне со временем захочешь дать одну из своих карточек, поверь, я не буду против.

– Лера, ну почему ты такая сука?

– Серёжа, это тебе ещё суки не встречались, – заметила я. – Настоящая сука оставила бы тебя без штанов и отжала бизнес.

– Такая ещё не родилась. Лерка, какая бы женщина ни была, она должна понимать: я всё равно умнее. Это как в бизнесе: какой бы матёрый бизнесмен передо мной ни стоял, я всё равно его наколю, заставлю работать на себя и заберу все ресурсы, играя роль кристально чистого и честного бизнесмена. Я же не виноват, что вокруг меня одни лохи. Я один такой умный. Я просто особенный.

Я взяла из рук лысого сто евро, сунула к себе сумочку и направилась к выходу. Но лысый крикнул мне вслед, что меня будет сопровождать один из его охранников. И это не обсуждается.

– Лерка, с тобой Горилла пойдёт.

– Какая ещё горилла?

– Не какая, а какой. Это погоняло у моего самого большого охранника. Когда он будет рядом с тобой, ни один мудак в твою сторону даже близко не посмотрит.

– Я хочу погулять одна, – попробовала я настоять на своём.

– Ты находишься в чужом городе, за границей, усекла? Ты ведь даже дорогу обратно домой не найдёшь. Я смотрю, у тебя разницы особо нет: в Вену ты прилетела или в Малаховку отъехала. С тобой пойдёт Горилла, и точка. Погуляешь пару часов и вернёшься.

Лысый заметил, что мне совершенно не нравится его командный тон и ограничения. Он тут же смягчился, сменил тактику.

– В кофейне обязательно закажи себе шоколадный венский торт с очень пошлым названием «Захер», – заговорил он заискивающим голосом.

– Это ты сейчас придумал?

– Больно надо. Самый козырный торт здесь так и называется – «Захер». Очень грамотное название. В этой жизни каждая женщина должна держаться за хер своего мужчины.

Я улыбнулась и подумала о том, какой же всё-таки странный мужик этот лысый. Направо-налево кричит о своём невероятном хере, всех им пугает, а сам ко мне ни разу и не пристал. Скорее всего, типичный импотент. Обычно они себя вызывающе ведут и нагоняют туман.

– И это… Лерка, деньги не жалей. Трать все. Купи всё, что нужно. Ни в чём себе не отказывай, – пустился давать он наставления.

Судя по его речам, он дал мне не сто евро, а миллион.

– Ты сейчас про что говоришь? Про сто евро?

– Про них, родимых, – лысый делал вид, будто не понимает моего сарказма. – Просто сейчас начнёшь экономить и торчать в лавке за один евро с лошарами. Моя девушка должна гулять на широкую ногу.

– Издеваешься?

– Нет.

Лысый смотрел на меня такими честными глазами, что захотелось ему поверить. Любая другая, наверное, поверила бы, только не я.

– Я просто попросил тебя не экономить. Вот тебе не понравилось, что я сравниваю тебя со своим золотым унитазом. Но в унитаз вложился один раз, и сри сколько хочешь, а в тебя нужно постоянно вкладываться, а благодарности никакой.

– Придурок, – только и смогла сказать я. – Насрать мне на голову у тебя не получится.

Мне не оставили выбора, пришлось гулять по городу с Гориллой. Его имя я даже не спрашивала. Да оно мне и не нужно было. Я побродила по улицам старого города, заглянула в Собор Святого Стефана. Села в кофейне. Заказала знаменитый венский кофе «меланж» и такой же знаменитый венский шоколадный торт «Захер», который так рекомендовал мне лысый. Почитав меню, я узнала, что этот торт существует уже сто пятьдесят лет.

Наслаждаясь непередаваемым ароматом венского кофе, я покосилась на Гориллу, который пил кофе за соседним столом, и остановила свой взгляд на табличке, где было написано, что данное кафе является памятником архитектуры и находится под защитой государства. Надо же, этому кафе почти двести лет. Люди приходят в кафе, чтобы почитать газеты, выпить кофе, полакомиться знаменитыми венскими тортами и посидеть за компьютером.

Город вызывал у меня детское ощущение праздника и безумные позитивные эмоции. Я влюбилась в Вену с первого взгляда. Да и как её можно не любить. Она элегантна, величественна, грациозна. Ведь у этого города даже имя женское. Значит, этот город – женщина.

Я гуляла по улочкам и улыбалась тому, что в центре города можно услышать речь почти на всех языках мира. В этом городе я увидела много красивых и стильных женщин в туфлях на тонких каблуках и в драгоценностях. Женщины тут были такие же, как сам город – красивые и нарядные.

– Сергей велел доставить вас обратно в апартаменты, – нарушил моё любование Веной Горилла.

– Я что, вещь? Когда захочу вернуться, я вам обязательно скажу.

– Вам велено вернуться обратно, – повторил Горилла и зыркнул на меня так, что у меня кожа покрылась мурашками.

В эту минуту на мой телефон пришло сообщение. Я открыла, чтобы его почитать, и на мгновение потеряла дар речи. Сообщение было от Тима…

«Лера привет! Ты звонила? Прости, я немного приболел. Простыл. Лечусь у друга. Я уже устал жить сам по себе. Давай мириться. Мы же с тобой семья. Я всё ещё тебя люблю и очень надеюсь на то, что ты пустишь меня обратно».

Выронив телефон из рук, я глубоко вздохнула и ощутила, как всё поплыло перед глазами. Горилла наклонился, поднял телефон и протянул его мне.

– С тобой всё в порядке?

– Не уверена, – задыхаясь, произнесла я и с трудом удержала равновесие. – Что-то мне нехорошо.

– Держись за меня.

Я тут же облокотилась о Гориллу, перенеся на него всю тяжесть своего хрупкого тела. Не помню, как дошла с ним до отеля, где прочно обосновался лысый. Затем прилегла на большущий мягкий диван и дождалась, пока Горилла накапает мне успокоительных капель.

– Лера, что с тобой? – в гостиную вошёл неплохо выглядящий лысый.

Он был тщательно выбрит, лысина сверкала ярче обычного, словно хозяин её чем-то натёр. От него пахло умопомрачительным парфюмом. Видимо, очень тщательно готовился к вечернему мероприятию.

– Голова немного закружилась. К дождю, наверное.

– Горилла сказал, тебе стало плохо сразу после того, как ты прочитала сообщение в телефоне.

– Всё-то твой Горилла знает.

– Оно и понятно, это же моя охрана. Она у меня дрессированная и вышколенная. И зрение у неё так развито, что просто караул. И боковое, и даже заднее. Какая скотина могла расстроить мою девочку? Что за сообщение тебе пришло?

– Так, личное, – отмахнулась я и дала понять, что мне хочется побыть одной.

Я объяснила, что так быстрее приду в себя.

– Лера, всё твоё личное – это я. Без меня ничего личного быть не может.

– Сергей, что ты постоянно несёшь всякую ерунду? Такой бред… Ты женатый мужчина. У тебя своя личная жизнь, у меня своя. Нас с тобой по сути вообще ничего не связывает. Я не знаю, что ты там себе напридумывал, и меня этими сказками постоянно кормишь.

– Лерка, я ещё сам пока не пойму, напридумывал или всё более чем серьёзно, но знаю одно: мне без тебя жизнь не нужна. Не понимаю, чего меня так переклинило, но я без тебя и минуты не могу. Тянет меня к тебе, и всё тут. Горилла сказал, ты на ведьму похожа, есть в тебе что-то колдовское и даже дьявольское.

– Дурак твой Горилла. Он на себя давно в зеркало смотрел?

– А между прочим, он прав. Есть в тебе что-то от ведьмы. Вот я и думаю: вдруг ты сделала на меня что-то. А потом вспоминаю, что это невозможно. У меня сумасшедшая защита стоит. Спрашиваю своих магов, они в недоумении. Никто не понимает, что со мной происходит и почему я влюбился и потерял голову, как последний мудак.

– Серёж, мне нужно немного в тишине полежать. Я не очень хорошо себя чувствую. Шёл бы ты к Горилле.

– А при чём тут Горилла? Чего тебя закусило – что он тебя ведьмой обозвал? Он просто высказал мне свои предположения, потому что должен со мной делиться всеми подозрениями. Работа у него такая. Кстати, как ты деньгами распорядилась? – лысый затронул свою самую болезненную тему.

– Какими деньгами? – не сразу поняла я.

– Ну, я же тебе сто евриков дал.

– Не волнуйся. Не экономила. Купила себе машину, шубу, квартиру, – язвительно ответила я.

– Зачем ты так? Я же нормально спросил.

– А я тебе нормально ответила. Если думаешь, у меня осталась сдача, то нет. Ничего не осталось.

– Горилла сказал, ты ничего, кроме чашки кофе и куска торта, не покупала. Это не может стоить сто евро.

– Ты хочешь, чтобы я отдала то, что не потратила? – я приподнялась и вновь почувствовала сильное головокружение.

Видимо, до лысого дошло, что сейчас он выглядит не в самом лучшем свете, и богатей тут же дал заднюю.

– Зачем ты так? Оставь эти деньги себе. Просто я не услышал отчёт о потраченных средствах, поэтому и спросил. Я же не чеки у тебя спрашиваю, а просто, сколько денег у тебя осталось. Не смотри ты на меня так. Пусть сдача будет у тебя. Только не потеряй. Мало ли, вдруг тебе ещё захочется что-то купить, а денег нет. Моя девушка не должна ни в чём себе отказывать, она всегда будет при евриках.

– Серёж, я знаешь, что не пойму: ты реально дурак, либо косишь под него, либо тебе просто нравится издеваться над женщинами. Мне почему-то кажется, третье.

– Лерка, я вижу, тебе действительно плохо. Ты не в духе, отдохни. Потом поедем на вечеринку, и от хвори не останется и следа.

Когда он, наконец, ушёл, я вновь взяла телефон, посмотрела ещё раз на сообщение, пытаясь понять, что происходит. Реально пишет мёртвый Тим или это чья-то дурацкая шутка? Но самое абсурдное в этой ситуации было то, что я действительно сама лично вытащила сим-карту из мобильного телефона Тима и выкинула её в мусорное ведро. Кто-то достал карту из ведра и вставил в телефон. Сомнений нет, это Егор. Но как? Зачем?

Работающий телефон Тима… Мешок на балконе то появляется, то исчезает… Если задача – свести меня с ума, у него очень хорошо получается.

Ситуация с Егором предельно ясна, её очень хорошо описала Ленка, но слова Риммы о том, что Егор умер, никак не выходят из головы. Да ещё звонок матери перед отлётом о том, что у Егора на ягодице появилась родинка… И я больше чем уверена, мать беспокоит не только родинка, но и много других моментов, о которых она не стала мне рассказывать по телефону, потому что их обсуждение может занять не один час. Господи, как же хочется со всем этим разобраться, узнать истину и, по возможности, покончить.

Мы сели в машину и отправились на вечеринку, которая должна была состояться за городом. Разряженный, как павлин, лысый, который перед вечеринкой расцвёл прямо на глазах, взял мою ладонь в свою.

– Не переживай, – тихо произнёс он. – Мы решим вопрос с твоим мужем. Он больше не появится в твоей жизни.

– А при чём тут мой муж? – моментально отдёрнула я руку.

– Я дал команду пробить твой телефон. Моя охрана нашла сообщение, от которого тебе стало плохо.

– И когда успели?

– На то она и охрана, чтобы делать всё профессионально и незаметно.

– Не люблю, когда лезут в мой телефон и читают мои сообщения. Да и как такое возможно? У меня телефон на блокировке. Там код стоит.

– У меня работают профессионалы, а ты не веришь. Они могут вскрыть любой код. А то, что ты не любишь, когда читают твои сообщения, это другой разговор. Но я же тебе не чужой, я должен знать, какой дебил пишет и расстраивает мою любимую девочку. И не просто расстраивает, а из-за этого сообщения у неё происходит сердечный приступ. Ты пришла, на тебе лица не было.

– Сергей, тебе не кажется, что тебя слишком много в моей жизни?

– Нет, не кажется. Я тебе уже говорил, повторю. По прилёту из Вены я решу проблему твоего мужа. Она будет закрыта раз и навсегда. Это я с деньгами тяжело расстаюсь, а если нужно кого-то придавить или побыковать, с этим всегда легко и всегда пожалуйста. Ты мне только одно скажи: он жив или мёртв? Что ты на него так бурно реагируешь?

– Он мёртв, – сухо ответила я.

– Уверена?

– Более чем.

– Насколько я понимаю, несмотря на это, кто-то прячется за шторкой в спальне, сигает через окно по водосточной трубе и пишет тебе сообщения, чтобы помириться.

– Всё так.

– Значит, кто-то слишком много о тебе знает.

– Вероятно, – я вновь ощутила, как меня парализовал страх.

– Не переживай. Мы найдём засранца и обязательно накажем. Для моей охраны – это вопрос нескольких дней.

– Спасибо.

– Какое может быть спасибо? Ты же близкий мне человек, я задавлю за тебя любого гада.

Когда мы подъехали к роскошному дворцу, я ахнула, глядя на его красоту и величие. Это был не просто дворец, а настоящий дворцовый комплекс, состоящий из нескольких дворцов, площадей, необыкновенно красивых строений и памятников.

– Ничего себе, где тут вечеринки гуляют, – пробормотала я.

– Для простых смертных сюда входа нет. Они эту красоту могут видеть только по телевизору. А вечеринки тут устраивают только для избранных. Для тех, кто гораздо выше простых и недалёких обывателей, погрязших в своих страхах и комплексах.

Я посмотрела на целый парк дорогущих машин. Рядом с авто стояли скучающие водители и охранники, которым, видимо, довольно долго придётся ждать своих хозяев с мероприятия. Похоже, здесь действительно будет весело.

– Лерка, добро пожаловать в мир богатых и успешных мужчин! – с гордостью произнёс лысый и важно вышел из машины.

– Где-то я это уже слышала, – заметила я и отправилась следом за ним.

Миновав огромные парадные ворота, мы зашли на внутреннюю площадь и двинулись к главному дворцовому входу.

– Ты только прикинь, куда ты попала, – восторженно произнёс лысый. – Ты попала в историю! Быдло ещё никогда в жизни не проходило сюда, – лысый, как и прежде, был в своём репертуаре.

– Ты кого имеешь в виду? – напряглась я.

– Это я так, образно.

– Знаешь, мне порядком поднадоели твои образные разговоры. Держи язык за зубами. Обычно так ведут себя те, кто выбился из грязи в князи. Ты явно относишься к их числу.

– Да ладно, что ты, как девочка, обижаешься. Я просто хочу, чтобы ты понимала масштабность и грандиозность мероприятия. Здесь не бывает случайных людей. Чтобы сюда попасть, нужно иметь на счету несколько миллионов, не рублей естественно, и определённый статус в обществе.

– А как же я? У меня нет ни того, ни другого.

– У тебя есть я, а у меня всего выше крыши. Я почётный член этого тайного сообщества, имею полное право привести гостя, за которого отвечаю.

Чем ближе мы подходили к главному входу, тем сильнее возбуждался лысый.

– Лерка, прикинь, когда-то на этой площади устраивались турниры, проходили публичные суды, военные парады! Ты хоть немного понимаешь, в какое место попала?

– Я всё понимаю.

– Тогда давай, дыши историей!

– Дышу!

– Не вижу. Глубже дыши!

– Серёж, ты что, совсем дурак? Как я, по-твоему, должна дышать? Как рыба, выброшенная на берег?

Когда мы, наконец, зашли в главные дворцовые ворота, сразу наткнулись на серьёзную охрану. Лысый показал свою карточку постоянного гостя. Потом проверяли наши документы. Лысого спросили, ознакомлена ли я с правилами посещения данного мероприятия и попросили ещё раз напомнить мне о том, что всё, увиденное в стенах замка, должно остаться только в моей памяти и не передаваться третьим лицам.

– Лерка, если расскажешь кому-нибудь о том, что здесь видела, тебе отрежут болтливый язык, а твой труп выкинут в мусорную канаву, – крайне противным смехом заржал лысый.

– Не смешно.

– Я просто объяснил тебе правила клуба.

– Хорошенькие правила.

– Даже если ты кому-нибудь вздумаешь трепануть о том, что здесь видела, тебе всё равно никто не поверит, примут за сумасшедшую.

– И что ж здесь такого интригующего я увижу…

– Потерпи немного.

Чуть позже мы сдали под роспись свои мобильные телефоны и личные вещи. В следующую дворцовую комнату уже шли без вещей. Я чувствовала себя крайне некомфортно, понимая, что впереди меня ждёт не просто что-то тайное, но и что-то страшное. А зачем мне чужие тайны? От них одни проблемы.

Мы получили ключи от кабинок. Мне дали алую простынь, лысому фиолетовую, и велели пройти в раздевалку, чтобы снять одежду. К моему удивлению, тут не было ни мужской, ни женской раздевалки. Только общая.

– Послушай, почему я должна заматываться в простыню? Я же не в баню приехала. У меня очень красивое платье.

– Лерка, тут такие традиции. Так принято. На этой территории можно ходить только в простыне, а ещё лучше без неё, – возбуждённо заржал лысый. – А то в платье она красивом приехала. И сколько стоит твоё платье? Три копейки на рынке?

– А если я не хочу?

– А тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Просто делай как все. Ты попала в высшую касту, в общество привилегированных. Здесь люди, которые занимают самое высокое положение в обществе. Это очень малочисленная каста. Всего несколько процентов от всего быдлявого населения. И у тебя есть все возможности не просто в неё попасть, но и стать полноправным членом.

– Я как чувствовала, не хотела сюда ехать. Лучше бы осталась в городе и погуляла.

– Вот уж правду говорят: деревню в город вывезти просто, а наоборот – крайне сложно.

Когда лысый скинул свою одежду, он с гордостью продемонстрировал мне свой обрубок, который не просто не впечатлил, а вообще поражал любое воображение своим маленьким размером.

– Лерка, смотри моего великана! Я ж тебя обещал удивить. Зыркай, пока я добренький.

– А чем здесь удивлять? Если только отсутствием такого. Непонятно, чем ты там пассажиров в спину тыкал и в салон не помещался. Приснилось тебе, наверное.

– Дура ты, Лерка. Язвишь, потому что ничего больше в жизни не видела. Я тут как Гулливер в стране лилипутов. Кругом одна мелочь пузатая. Сейчас увидишь, сколько я своим кинжалом народу порублю. Лучше бы спросила, как мне вообще несложно или сложно с таким хозяйством жить.

Я вновь внимательно посмотрела на лысого и подумал о том, он действительно дурак, помешанный на собственной исключительности, живущий в придуманных иллюзиях, или надо мой издевается. И всё же он действительно свято верит, что у него огромное хозяйство. Неужели никто из женщин не сказал ему правду в глаза? Вероятно, нет. Мужикам с такими деньгами правду не говорят.

Как только лысый закутался в яркую простыню, я заметно напряглась и только сейчас стала понимать, куда попала.

– Послушай, это свингер-клуб что ли?

– Дура ты. Это высшее тайное сообщество.

– Хрен редьки не слаще.

Закутанные в простыни, мы пошли по длинному дворцовому коридору и встретились с достаточно известным политиком, при виде которого я потеряла дар речи, потому что представить не могла, что когда-нибудь смогу увидеть его живьём. Да ещё в простыне…

– Серёга! Сколько лет, сколько зим! Я знал, что сегодня тебя обязательно увижу. Хочу потом с тобой переговорить по-быстрому, чтобы не отвлекаться от основного события, сколько в этот раз тебе бюджетных деньжат кинуть, под что их списать, ну и мою маржу, естественно, обговорить, как всегда. В этот раз, как в прошлый, не получится, но что можно будет вытащить, вытащим. Сам видишь, что в стране творится. Всё урезают, проверяют, забирают. Короче, я на обратном пути вернусь, и в пятиминутном режиме обговорим.

– Договорились. Буду ждать.

Когда мы отошли от политика на приличное расстояние, я не могла сдержать эмоций и покраснела.

– Это же…

– Это же… Фамилию называть не обязательно, – обрубил меня лысый. – Сохрани при себе. И вообще, Лерка, сделай фейс попроще, а то становится стыдно, что я тебя сюда притащил. Тут простых людей нет. Только птицы высочайшего полёта. И если будешь так на всех глазеть, тебя могут вежливо отсюда попросить, а мне штрафной балл поставят и наложат ограничения.

– А как я должна себя вести?

– Так, будто ты в этих кругах каждый день вращаешься. Не смотри ты на сильных миро сего как на пришельцев из космоса. Не нужно их так рассматривать и вызывать у них дискомфорт. Тут все свои, вот и ты веди себя как своя.

– Во дела, – только и смогла сказать я. – Постараюсь.

– Стараться не нужно. Нужно делать.

– Просто я не думала, что когда-нибудь вот так увижу…

– Ты здесь всех увидишь, кого даже по телевизору только спецкамерами снимают и почти не показывают.

Мы вошли в огромный дворцовый зал, и я увидела множество людей в простынях. Женщины в алых, как у меня. Мужчины в фиолетовых, как у лысого. Море фуршетных живых столов. Девушки, которых называют леди-фуршет. Эффектные девушки-модели в потрясающих нарядах, платья которых служат столами для сервировки напитков и закусок. Они грациозно двигались по залу и развлекали гостей, предлагая угоститься с необычного стола.

Я смотрела на фуршетных девушек и думала о том, по какому принципу их отбирают. Ведь тут тайное сообщество, и очень важно, чтобы девушки не проболтались, где были и что видели. Услышав местный язык, я убедилась, что девушки даже не понимают русского и, конечно же, известные и влиятельные лица для них люди-икс.

– Какие люди в Голливуде!

Я обернулась и увидела идущего к нам Илью, компаньона лысого, который расставил руки, чтобы заключить меня в свои объятия…

– Лерка, а ты тут какими судьбами? – воскликнул Илья.

Я отстранилась от него как можно дальше, смутившись оттого, что он знает мою страшную тайну. Хотя, если разобраться, сам факт, что я нахожусь в тайном сообществе, говорит о том, что у нас здесь у каждого столько тайн, не передать словами.

– Как видишь, твой компаньон меня сюда привёз.

– А у вас с ним что? – тут же спросил Илья. – Он же вроде с тобой даже ужинать не хотел.

– А у нас любовь, – ответил за меня лысый и тут же по-хозяйски приобнял меня, показывая, что я его девушка.

– И когда только успели…

– А дурное дело нехитрое.

– И всё настолько серьёзно?

– Серьёзнее не бывает.

В этот момент ведущий на сцене торжественно объявил, что самую романтическую, фантастическую и таинственную ночь можно считать открытой, что она начинается. Теперь самое время забыть о повседневной суете и расслабиться так, как расслабляются в мире особых, изысканных, привилегированных людей.

– С сегодняшнего дня ты тоже стала избранной. Ты стала одной из нас, – шепнул мне на ухо лысый и скинул с себя простыню.

– Ты что творишь? – попыталась пристыдить я его. – А ну-ка оденься.

– Я нормальный свободный человек с точно такой же свободной сексуальной позицией. Понимаешь, если ты не достигнешь высот в сексе и не станешь в нём свободным от условностей и предрассудков, ты никогда не достигнешь высот в бизнесе. Все эти люди недосягаемы и безумно успешны только потому, что они сексуально свободны.

– Где-то я уже это слышала, – покосилась я на Илью.

– Так ты не слушай, ты внимай. Делай всё возможное, чтобы стать постоянным членом нашего тайного сообщества, а не просто гостьей. Ты не представляешь, сколько полезных связей и знакомств тут можно завести и какую карьеру сделать! Если воспользоваться всем правильно, тебе повсюду будет зелёная улица. Эти люди правят миром, их объединяет тот факт, что они не на земле. Они над землёй. Мы все сёстры и братья. Мы свободны. Именно потому что мы свободны, мы правим миром.

– У вас тут прямо секта какая-то с сексуальным уклоном.

– Это не секта. Это высшее общество.

– Никогда бы не подумала, что высшее общество развлекается именно таким способом.

– Мы не развлекаемся. Это стиль нашей жизни.

– Мне начинает казаться, что я тут лишняя.

– Снимай простыню.

– Вот ещё. Зачем?

– Докажи, что ты одна из нас, что ты такая же, как мы, что ты сексуально свободна. Когда получишь стопроцентную сексуальную свободу, сразу начнёшь добиваться многих высот. Эти люди тебе помогут, ведь именно от их желания зависит, будет ли у тебя или у кого-то ещё зелёная улица и ни одного красного светофора.

Лысый погладил своё комариное жало, которое, к моему удивлению, даже привстало, и с гордостью сообщил, что сейчас он немного развлечёт своего Гулливера. Тому нравится развлекаться в стране лилипутов.

– Серёга, уходим в отрыв! Сегодня я отрываюсь по полной программе, завтра отходняк, а в понедельник возвращаюсь в думу, чтобы думать о нуждах народа. Ох, нелёгкое это дело – думать о том, чего хочет народ. – Это восклицала-причитала очень известная женщина политик зрелого возраста. Она подошла к лысому, взяла его за руку и потащила в самый центр разврата. – Подруга твоя с нами не хочет?

– Она ещё только осматривается. Привыкает.

– Пусть привыкает. Я бы ею занялась.

Лысый сказал правду: кого тут только не было. Политики, известные бизнесмены, представители отечественного шоу-бизнеса, о которых я и подумать не могла, ведь все они являлись образцом семейного счастья, а на самом деле все их браки были элементарным прикрытием. Каждый прикрывал ориентацию и сексуальные предпочтения другого. Здесь они развлекали гостей своими песнями и одновременно принимали самое активное участие в групповых оргиях.

– Не хочешь развлечься? – предложил мне Илья и показал на сумасшедшую оргию, в которой просто невозможно было посчитать всех участников и понять, какие у кого предпочтения. Мужчина мог пристроиться к любой женщине, но если ему на глаза попадался мужчина, он тут же пристраивался к нему. В общем, все эти люди трахали всё, что шевелится, без разбора, по принципу: нужно отыметь всё, что попалось на глаза.

Увидев в одной из многочисленных оргий достаточно известного телеведущего, я с трудом отвела от него взгляд, чтобы не показать шок, ведь он, как никто другой, пропагандирует семейные ценности и вечно даёт интервью со своей красавицей женой, которая постоянно беременна.

– И этот здесь, – только и смогла сказать я, по-прежнему стараясь не показывать своего безумного удивления, вспоминая слова лысого, что если буду смотреть, как ненормальная, на узнаваемых людей, наживу себе проблемы.

– А где ж ему ещё быть. Это же самый известный свингер Москвы и учредитель нескольких свингер-клубов.

– Никогда бы не подумала.

– А тут ни на кого не подумаешь, – усмехнулся Илья. – Так может, тоже пойдём, развлечёмся?

– Нет. Не хочется.

– А зря. Тут очень много полезных людей.

– Оттого, что эти полезные люди меня отдерут, моя жизнь не улучшится.

– Это как сказать, как сказать…

– По-моему, тут все друг друга трахают и даже не заглядывают в лица. Извращенцы какие-то, честное слово.

– Каждый человек извращенец, в большей или меньшей степени. Ты хоть простыню сбрось, а то сидишь как закомплексованная. Расслабься и просто отдохни, только не в мечтах, а в реальности.

Я подошла к одной из девушек леди-фуршет, поймала её улыбку, в которой читалось сожаление.

– Я здесь новичок, – сообщила я и взяла у неё бокал шампанского.

Девушка не поняла, что я сказала, и предложила мне бутерброд с чёрной икрой. Я взяла бутерброд и только сейчас подумала о том, что никогда раньше не пробовала чёрную икру. Первый раз в самолёте лысого и второй раз на этой жуткой вечеринке. До этого пробовала только красную и, почему-то, она мне больше пришлась по вкусу. Вкус чёрной я так и не поняла, просто знала, что это очень полезно и дорого.

Увидев, что Илья присоединился к оргии, я украдкой наблюдала за тем, что в ней происходит. Илья имел женщину, потом мужчину, а потом мужчина имел Илью… Точно так же развлекался обезумевший от происходящего лысый.

– Боже, что я тут делаю? – задала я себе вопрос и не нашла на него ответа…

– Любимая, ты здесь не скучаешь?

Раскрасневшийся лысый, чье комариное жало висело предательским образом, подошел ко мне.

– Нет. Я наслаждаюсь вкусным шампанским.

Лысый взял меня за руку, закутался в простыню и повёл в другой зал показать мне что-то сенсационное, по его словам.

– Ты даже не представляешь, как наши к этому долго готовились. Сегодня я принимаю участие в качестве почётного зрителя, а вот в следующий раз буду участником. Быть участником мне нравится больше, но тут всё происходит в порядке очередности. В прошлый раз на сцене был я.

Мы прошли в небольшое помещение, очень похожее на кинотеатр, и сели на стоящие по центру стулья. Я с подозрением посмотрела на сцену и спросила почти шёпотом:

– Что здесь будет?

– Небольшой спектакль о сексуальной свободе нормального человека.

В зале погас основной свет, осталось только приглушённое освещение, и так называемый спектакль начался. На сцену вышли двадцать мужчин в военной форме фашистов и стали маршировать под соответствующую музыку.

– Что это? – возмущённо спросила я лысого.

Тот ёрзал на стуле, хлопал в ладоши и, по всей вероятности, ждал хлеба и зрелищ.

– Мы каждый раз тут играем в какие-нибудь ролевые игры, – объяснил мне лысый. – Это фашизм.

– Но как можно? Фашизм – это же ужасно, а тут столь уважаемые люди.

– Лерка, там, где собираются эти люди, нет ничего ужасного. Они просто отдыхают и развлекаются. Это же не настоящий фашизм, а всего лишь тематическая вечеринка. Тематические вечеринки бывают раз в месяц, и мы к ним тщательно готовимся. В прошлый раз были средние века. Сегодня – времена Гитлера. В следующий раз разыграем времена пришельцев, марсиан будем изображать.

– Сумасшедшие, – разочарованно произнесла я.

Я не понимала, как люди, достигшие определённого уровня, пропагандируя нерушимые семейные ценности и патриотизм, могут запросто облачиться в фашистское обмундирование и получать от этого удовольствие.

– Ты даже представить себе не можешь, как тяжело достать фашистскую форму. А это не просто фашистская форма. Это фашистская форма от кутюр. Ты посмотри, какая она красивая, глаз невозможно оторвать. Мы делали заказ у довольно известной фирмы. Между прочим, фашистская форма прославилась как самая удобная и красивая в истории. Я понимаю, она вызывает у тебя негативные эмоции, но ты посмотри на всё под другим углом. Ты посмотри, наших ребят от эсэсовцев сейчас вообще не отличишь, а форма им ой как идёт. Как будто на сцену вышла элита фашистских войск. Странное всё же сочетание: сама по себе униформа очень даже элегантна, а выглядит устрашающе.

– Мой мозг отказывается понимать, что я нахожусь в реальном мире.

– Лерка, мы с тобой договорились, никаких эмоций. Не подставляй ни меня, ни себя. Ты лучше порадуйся за наших ребят. У них отлично получилось. Ты же знаешь, как было раньше. Сначала у них была чёрная фирма с бриджами и высокими, до колена, сапогами. Коричневые рубашки с чёрными галстуками. Чёрные фуражки с кокардой в виде мёртвой головы и знаки различия в виде двух рун Зиг. Но при боевой подготовке выяснилось, что чёрная форма непригодна для войны, и была введена серая форма для боевых действий. Форма постоянно изменялась и дорабатывалась на протяжении всех лет войны. Ты только прикинь, насколько было сложно найти самую разную форму, чтобы показать, как часто и что именно в ней менялось.

– Сергей, а вам здесь всем заняться что ли нечем?

– Не говори ерунду. Ты прекрасно понимаешь, насколько занятые люди тут собрались. Это просто своеобразный фетиш. Разве ты не за фетиш? Уверен, это самая красивая форма, которую ты когда-либо видела. Очень шикарно смотрится! Лично моего великана это возбуждает. Это не может не нравиться. На самом деле сегодня достаточно крупные бизнес-дома просто боятся признаться, что было время, когда они сотрудничали с нацистами.

– Всё, что связано с нацизмом, ужасно и вызывает отвращение у любого нормального человека, а ты пытаешься мне доказать, что здесь собрались нормальные люди. Да это сборище уродов!

– Мы с тобой сейчас не рассуждаем о нацизме, как о явлении. Мы только говорим об их форме, а форма у них роскошная, другой такой нет. Другую такую ещё никто не придумал и уже не придумает.

– Мне противно смотреть на фашистскую свастику. Она перечёркивает любые эстетические достоинства, если таковые имеются.

Но лысый совершенно меня не слушал. Он заворожённо смотрел на форму и, как попугай, твердил, что она безумно элегантная.

– Ты только посмотри, как наши ребята элегантны в этих мундирах. Как бы я хотел оказаться на их месте! И заметь, эта форма выглядит к оригиналу максимально близко. Почти как в фильме «Семнадцать мгновений весны». Там она тоже как настоящая. В остальном отечественном кинематографе нет ничего подобного. Там просто цирк, а не мундиры. Сделано всё наспех и за копейки. Никто над этой темой серьёзно поработать не захотел.

– Может быть, это не так важно.

– Не скажи. Для быдла вообще не бывает ничего важного, потому что они по жизни сами второстепенные люди. А вот люди с тонким вкусом и доскональным знанием истории обращают внимание на все подробности.

Когда началось представление, я с трудом скрывала отвращение. Мужчины маршировали, стучали барабаны. Затем на сцену вышел достаточно известный бизнесмен, которого общественности представляли как самого известного холостяка из различных средств массовой информации и… он опустился перед первым из двадцати на колени и стал делать ему минет.

Лысый чуть с ума не сошёл от возбуждения. А когда известный холостяк перешёл ко второму, раскраснелся и сказал чересчур возбуждённым голосом:

– Ты представляешь, какая это свобода! Это же насколько нужно быть внутренне свободным, чтобы делать минет двадцати мужикам, да ещё на глазах у всего зала! Ты только представь, что он сейчас чувствует! Он – как птица, парящая в полёте! Ну почему это не я?! Почему? Как бы я мечтал очутиться на его месте! Отсосать у двадцати человек на глазах у зрительного зала! Этот человек достиг таких высот в бизнесе, потому что для него нет ничего невозможного в сексе! Он необычайно свободен! Я могу о таком состоянии только мечтать!

Я хотела покрутить лысому у виска, но не стала привлекать к себе внимание, так как сидящие рядом с нами зрители восхищались и восторгались не меньше лысого.

– Смотри, следующий наш Илюха! Давай, Илюха, засади ему по самое горло! Эх, жаль, что не я, а то бы он от моего великана просто поперхнулся! Я бы ему спермой полный желудок закачал!

Осознав, что больше не могу смотреть весь этот бардак, я тихонечко встала со своего места и направилась к выходу. Лысый даже не заметил. Он пребывал в экстазе. Ему было не до меня. Дойдя до леди-фуршет, я дрожащими руками взяла у девушки бокал шампанского и, почувствовав её настороженный взгляд, улыбнулась.

– С вами всё хорошо? – спросила меня девушка на хорошем английском.

– Всё в порядке, – ответила я ей на случай, если девушка, вдруг, поймёт, что я не такая, как все, и сообщит администрации. Может, она не только выполняет функции фуршетной девушки, но и следит за гостями. Этого я не могу знать.

– Я просто перевозбудилась. Такое классное представление!

– Бывает.

Глотнув шампанского, я отошла от девушки как можно дальше и тут же столкнулась с довольно шумной женщиной, закутанной в точно такую же алую простыню, как у меня. Похоже, она выполняла здесь какие-то администраторские функции.

– Какая вы красивая. С кем пришли?

– С Сергеем.

Я назвала фирму Сергея и хотела уйти, но женщина слегка меня приобняла и засмеялась.

– Ах, Серёжка, проказник мой. Вы его подружка?

– Что-то типа того.

– Я Серёжку давно знаю и очень люблю. Мой проказник. Он дружит в основном с моим мужем.

– А вы тут с мужем? – не могла я не удивиться.

– Да. Мы всегда посещаем тематические вечеринки вместе. Мой муж сейчас там же, где Серёга. Наши мальчики сейчас наслаждаются шоу. Как же они к нему долго готовились! Всё проходит на высшем уровне. Нашим мальчикам всё нравится. Как же досконально они к этому готовились, хотели, чтобы всё было по-настоящему. А ведь, признаюсь по секрету, всё было на мне. Я снимала все размеры, делала эскизы, заказывала. Очень сложная и долгая подготовка была. Если вы поняли, я – организатор всех этих вечеринок. Всё на мне. Меня, кстати, Аня зовут.

– Лера.

– А с Серёжкой вам повезло. Он очень хороший мальчик. Кстати, я сейчас заканчиваю набор в игру «ночные забавы». Не хотите присоединиться?

– А что это за игра?

– К вам в течение двух недель на телефон придёт сообщение, в какое время нужно быть и в каком месте. Это, скорее всего, будет номер очень закрытого отеля. Я лично его курирую. Там даже ваших документов никто не спросит. Вы просто назовёте пароль, который будет указан в телефоне, и вам скажут номер. Фишка в том, что на кровати будет лежать повязка, которой вы завяжете свои глаза, и в полумраке будете ждать того, кто дал вам это сообщение. Его тоже будет ждать повязка, потому что вы не должны друг друга видеть. Разговаривать тоже запрещается. Просто наслаждайтесь и занимайтесь сексом. Конечно, вы можете нарушить правило и поговорить, а вот снимать повязку с глаз запрещается, как и встречаться второй раз. Через две недели к вам опять поступает сообщение, но уже от другого незнакомого мужчины. Телефонные номера разыгрываются между собой. Я слежу за процессом. Иногда может выпадать один и тот же номер. Люди будут встречаться второй раз. Но они не будут об этом знать. Тяжело опознать сексуального партнёра, которого не видел глазами. Фишка в том, что ни вы, ни ваш партнёр не будут знать, с кем занимаются сексом. Я сама такое люблю. Такая необыкновенная развлекаловка в наше скучное время. Ну что, записывать вас?

– Я подумаю, – попыталась я отделаться от этой неприятной и слишком назойливой женщины.

– Думайте. У вас не так много времени. Завтра я закрываю запись и запускаю игру. Кстати, вкладываться и снимать номера не нужно. Вас будет ждать президентский номер с дорогими напитками и закусками. Всё это делается на деньги нашего тайного сообщества. Я, если так можно сказать, держу общак, – с гордостью произнесла женщина.

Я смотрела на женщину и не могла понять, что в ней не так. Вроде бы ухоженная, но её манера общения, жестикуляция, навязчивость и деревенщина никак не тянули на дорогую леди. Какая-то вокзальщина. Создавалось впечатление, что она пришла в это общество из бывших валютных проституток. Сначала работала сама, потом стала мамкой, удачно вышла замуж за влиятельного клиента, но брак её, по сути, не изменил – как была мамкой, так и осталась. Только теперь в её подчинении не валютные девочки, стоящие у дорогих гостиниц в советское время, а высокопоставленные люди, которые ищут хлеба и зрелищ.

– Сергей тоже в эту игру играет?

– Да он самый первый. Этот проказник вообще любит новшества. Люблю я своего мальчика.

– Аня, а вы с ним спали? – сама не знаю, зачем я задала этот вопрос.

– Конечно. Но Серёжка больше любит спать с моим мужем. А муж у меня, между прочим, очень большой генерал. Мальчики любят порезвиться и редко берут меня в свою компанию.

Не говоря больше ни слова, я вновь пошла за шампанским, потому что моя голова просто отказывалась понимать то, что сейчас я не во сне, а в реальности.

– А ты чего убежала? – вновь нашла меня Аня. – Тебе здесь не нравится? Ничего, что я на «ты»? Тут не принято разговаривать официально.

– Нравится, конечно, – соврала я.

– Зачем тогда бегаешь и никуда не пристроишься? Могу тебя отвести в какую-нибудь интересную компанию. У нас тут много клубов по интересам. Я просто ещё не знаю твои вкусы и предпочтения.

– Просто я новичок. Привыкаю. Хожу пока, осматриваюсь. Я раньше не бывала в подобных местах. Нужно время, чтобы привыкнуть. Давай на «ты». Действительно, это не то место, где нужно выкать.

– Привыкай. Тебе нереально повезло, что ты встретила Сергея и что он тебя к нам привёз. Сюда вообще невозможно попасть.

– Это я уже осознала.

– Если честно, я сама не поняла, почему он тебя притащил. За всё время существования нашего тайного клуба он не привёл сюда ни одного гостя.

– А жену?

– Я вообще не знаю, кто она. Я с ней не знакома. Она не член нашего тайного сообщества.

– Странно. Ты здесь с мужем, а Сергей жену не хочет посвящать.

– Это его дела, я в них не вмешиваюсь. Знаю только, жена молодая, детей растит. Пусть живёт девочка в достатке и радуется, что достаток стабильный. А вот тебя сюда Сергей притащил и хочет сделать посвящённой. Он что, реально в тебя так сильно влюбился? Чем ты его зацепила?

– Не знаю. Мы просто хорошие друзья.

– Ой, не рассказывай сказки. Я Серёгу много лет знаю. Если он сюда девушку решился притащить и взял на себя ответственность за то, чтобы потом не было последствий… Это должно башку капитально снести. Сказать, что ты ему небезразлична, значит, ничего не сказать.

– А вы только в Вене собираетесь? – постаралась я перевести разговор на другую тему.

– Нет. По всему миру. И в Москве тоже. Просто Вена – это наше любимое место. Тут мы как дома. Наша последняя самая весёлая вечеринка была в Таиланде. Мы привлекали на неё даже трансов. Ребята до сих пор вспоминают о ней с ностальгией и требуют продолжения банкета. Не понимают, как в этой ситуации тяжело мне. Ведь на моих плечах организация мероприятий. Нужно лететь в Тай, выбивать отличное помещение, везти с собой ребят из спецслужб, которые должны проверить помещение для тематической вечеринки на предмет жучков, камер и прочей ерунды. Народа у нас очень много, сама видишь, поэтому съёмом какой-нибудь роскошной виллы не обойдёшься. Пришлось арендовать огромный дворцовый отельный комплекс. Ты только представь, сколько надо сил и затрат, чтобы проверить весь этот комплекс на предмет левой техники и обеспечить безопасность. Очень сложно. Поэтому Вена для нас – мать родная. Тут у нас всё отработано до мелочей, и не нужно прилагать такие огромные усилия, как в новой стране и в новом комплексе. Так что я вся в разъездах. Но мне моя работа нравится. Всегда приятно дарить людям праздник.

От последних слов меня слегка передёрнуло. Вот уж не думала, не гадала, что свальный грех можно считать праздником.

– Муж, наверное, злится, что тебя постоянно дома нет.

– Да он и не замечает. У него сумасшедшая работа. Он генерал. И не просто генерал, а из тех… – Аня заговорщически показала пальцем вверх. – Поняла, из каких он?

– Я ж не дурочка.

– Даже не сомневаюсь. Дурочку бы сюда мой проказник не притащил.

– Буду считать это комплиментом.

– Мой муж по командировкам, как проклятый, мотается. Сегодня здесь, завтра там. У них же совершенно нет времени на обычную жизнь. Куда родина отправит, туда и едут. Одним словом, служу Отечеству.

Когда к нам подошла одна очень популярная представительница отечественного шоу-бизнеса, я с огромным трудом сдержалась. В последнее время её стало слишком много. Так много, что из-за неё не хотелось читать прессу и смотреть интернет. Она уже давно растеряла красоту и талант, стала похожа на фрика, который пытается заскочить на подножку уходящего поезда и прыгнуть в последний вагон. Но, в любом случае, какое бы негативное отношение и даже сожаление к ней ни возникало, я никогда бы не подумала, что увижу её вот так, живьём. Причём в реальности она оказалась гораздо симпатичнее, чем на экране.

Женщина хорошо приняла на грудь, вызывающе себя вела и с трудом стояла на ногах. Впрочем, даже простые обыватели, смотрящие телевизор, давно заметили, что с ней творится что-то, и это стало её вполне нормальным поведением, а проще говоря, образом жизни.

– Анька, где этот мудак яйцеголовый? Никак найти его не могу.

– Я думала, ты с ним. Он в дальних апартаментах.

– Хрен разберёшь, я что-то перебрала. Не пойму, где здесь дальние, а где ближние. Всё едино. Я этому муденю сейчас всё скажу. Он в прошлый раз зажал деньги на мой концерт. Ненавижу козла!

– Тося, да не ругайся ты так. Ты ж его знаешь. Он, скорее всего, просто забыл. Он же для тебя ничего не жалеет. Тем более, не из своего кармана, а из бюджетного. Он же тоже их моет. Ты просто ему напомни. Он же хороший мальчик, просто забывчивый.

– Козёл он, а не хороший мальчик. Как я устала иметь дело с мудаками! Но я же не виновата, что вокруг одно мудачьё.

– Когда сегодня будете заниматься садо-мазо, и ты будешь самой строгой госпожой Тосей, накажи его посильнее, – усмехнулась Аня.

– Не то слово. Заставлю сожрать мои туфли и так отхерачу плёткой по яйцам, что он возьмёт больничный и на работу не выйдет.

– Выйдет, куда денется. Наш мальчик терпеливый. Он любит, когда его наказывают. А на работу пусть ходит, иначе кто будет финансировать твои концерты и сгонять на них людей. За свои денежки в наше время нет желающих покупать билеты. Народ дожился до того, что его на пинках нужно даже за бесплатно загонять.

– Анька, это потому что народ меня не любит или у него денег нет?

– Да как тебя можно не любить? – попыталась успокоить пьяную звезду Аня. – Ты у нас самая, самая, самая… Просто у народа сейчас нет денег. Да тебе их деньги-то и не нужны. Сколько ты с платных концертов заработаешь? Тем более, платить никто не хочет, а вот с благотворительных – другое дело. Никто не упрекнёт, что ты людей собираешь за деньги. Ты даришь им себя бесплатно. А про бюджетные денежки народу знать необязательно. Так что иди, наказывай своего мальчика, и не пей больше, а то и уснуть недолго, а у нас веселье в самом разгаре.

– Убью гада. Мне ремонт доделать нужно. Мы же договорились, минимум один концерт в месяц. Я же не для себя прошу, а для народа, ведь я выполняю великую миссию на этой земле – я занимаюсь благотворительностью.

– Только не расстраивайся, Тося. Твой раб ждёт тебя. Покажи ему, как ты умеешь злиться и наказывать его за непослушание.

– Анька, хочешь, поглазей, что я сейчас с этой тварью сделаю. Он отсюда не ногами выйдет, а выползет.

– Нет уж, дорогая, ты же видишь, у меня здесь дел невпроворот. Как-нибудь без меня. Вы-то развлекаетесь, а я за всё отвечаю. Так что давай, надевай костюм госпожи и иди, выбивай из своего раба бюджет. Я отправила тебе ещё парочку рабов в помощь, чтобы ты этого не забила.

– Ну, Анька, ты как скажешь, хоть стой, хоть падай. «Иди, выбивай бюджет»! Ха-ха-ха!

Наконец эти две «подруги» ушли, не обращая на меня никакого внимания.

– Во дела, – выдохнула я и вновь отправилась за шампанским.

Голова отказывалась соображать, и я поймала себя на мысли, что в этом тайном сообществе узнаю слишком много чужих тайн, а мне это не нужно. У меня никогда не возникало желания быть хранительницей чужих тайн. Это очень неблагодарное дело, я бы даже сказала, опасное. Гораздо лучше смотреть этих людей по телевизору, читать о них в газетах, верить в чистое, доброе, светлое. Так проще жить.

Гуляя по многочисленным коридорам и залам, я забрела в одну из самых дальних и уже безлюдных комнат и подошла к дверям, у которых стоял грозный охранник.

– Вы на сеанс? – принялся он сверлить меня взглядом.

– Куда? – не сразу поняла я.

– Вы по записи?

– Да. Я не посторонняя.

– Во сколько у вас сеанс?

– Не знаю. Тут что, по времени?

– Вы записывались в зрители одна?

– Нет. Пришла с другом. Он сейчас на представлении.

– Вы хотите пойти на сеанс одна или будете ждать друга?

– Да мне без разницы.

– Вы готовы пойти одна?

– Да уж лучше одна, чем с кем-то.

– Проходите.

Охранник открыл дверь, и я вошла в полутёмную комнату, очень похожую на ту, где сидел на представлении лысый. Точно такой же зал, стулья по кругу, сцена.

– Здрасьте, – буркнула я сидящему рядом со мной мужчине, лицо которого мне показалось знакомым, но я не помнила, где могла его видеть.

Мужчина кивнул.

– Через пять минут начнётся, – прошептал он.

– Спасибо, – дружелюбно махнула я головой и осмотрелась по сторонам.

В зале было гораздо меньше народа, чем на первом представлении. В основном пожилые мужчины и несколько женщин, мимо которых возил столик на колёсиках официант и предлагал различные закуски и напитки.

– А шампанское есть? – спросила я у него, подозвав к себе.

– Нет. У нас тут только крепкие напитки. Шампанское в зале. Может, коньячку? Тут отменный коньяк.

– Не хотелось бы смешивать и повышать градус.

– А вы первый раз?

– Первый.

– Тогда вам обязательно нужно выпить коньяк, всё-таки зрелище не для слабонервных.

– Что здесь будет?

– Сейчас привезут. Женщина, тридцать один год. Умерла несколько часов назад. Говорят, ещё тёплая.

– Она мёртвая?

– Конечно.

– А зачем её сюда привезут?

– Как зачем? Как же вы записались на сеанс и не знаете, что на нём будет. Некрофилия. Это же одна из разновидностей любви.

– Простите… из разновидностей чего?

– Любви, – улыбнулся мне официант.

– Вы думаете, это страшное слово может иметь какое-то отношение к любви?

– А почему нет, – с лёгкостью отозвался официант.

Видимо, он здесь насмотрелся такого, что уже ничему не удивлялся и воспринимал всё как должное.

– Нет, может, вы в чём-то и правы. Здесь есть такой своеобразный… невидимый элемент изнасилования, который и заводит наших гостей. Ведь мёртвый человек не может оказать сопротивление.

– Вы сказали, мёртвый человек???

– Ну, да. Вы же пришли на представление некрофилии.

– Ужас какой…

Я тяжело задышала и попыталась вспомнить значение этого слова. Когда до меня дошло, что это вид связи живого человека с мёртвым, осуществляемый половым путём, путём совокупления с трупом, я прокусила нижнюю губу до крови и даже не ощутила боли. Почувствовав, как меня замутило, и тошнота подступила к самому горлу, я встала, чуть не споткнулась о столик на колёсиках и, толкнув ничего не понимающего официанта, бросилась прочь.

В зале я смогла сориентироваться и хотела пройти в раздевалку, но меня не пустила грозная охрана, сказав, что мероприятие закончится утром, и я не имею права покинуть его раньше других гостей.

– Но я плохо себя чувствую.

– Пройдите в комнаты отдыха, которые тут называют отдельными дворцовыми палатами. Вы можете там отдохнуть и поспать. Тут всегда можно уединиться, если не хотите никого видеть.

Понимая, что спорить с охраной бесполезно, я пошла обратно и наткнулась на малоприятную Аню, которая тут же заметила мою нездоровую бледность и принялась расспрашивать, что случилось.

– Ты что выглядишь, как труп?

– Как кто?

– Как труп. Синяя вся, жуть. Труп трупом.

От услышанного меня подкосило ещё больше. Я повалилась на пол и потеряла сознание. Когда очнулась, то увидела, что лежу в одной из дворцовых спален, а на моей голове мокрое холодное полотенце. Рядом стоит Аня с нашатырём.

– Ты чего? Перепугала меня не на шутку.

– Сама не знаю. Просто резко стало плохо.

– Подруга, а ты, случайно, не беременна?

– Ты что такое говоришь?

– Меня не проведёшь. Думаешь, я не знаю, отчего барышни сознание теряют. Я тебе зуб даю, ты беременна.

– От кого?

– От Серёги, нашего проказника. От кого ж ещё.

– От Серёги?

– От него родимого. Или у тебя ещё кто-то есть? Надеюсь, ты с другими мужиками спишь с презервативами, а то ведь намотать можно не хрен делать.

– Я с ним не спала. Ни разу.

– Да ладно тебе.

– Он любит секс с перчинкой. Обычный секс его не интересует.

– Так заинтересуй. Как без секса мужика удержать можно?

– А как можно такого, как Сергей, удержать сексом? Этого у него в переизбытке. Тебе самой не смешно?

– Тогда не понимаю, чем ты его держишь. Магией? – Аня бросила на меня подозрительный взгляд, и я тут же ощутила, как у меня прокололо левую сторону.

– Ты что такое говоришь?

– Шутка. Я знаю, магией Серёгу взять невозможно. На него целый штат колдунов работает. Он в этом плане мальчик очень осторожный. Впрочем, как и все мальчики, которых ты сегодня здесь видишь. Значит, есть в тебе что-то такое, чего я пока не разглядела. Может, подскажешь, что в тебе есть, чего нет в других?

– Просто я то, что надо.

– Ладно, отдыхай, а то бледная вся. Постарайся заснуть. А мне нужно идти, а то веселье в самом разгаре. А без меня, сама знаешь, никак.

По дороге в аэропорт я сидела между двумя мужчинами и ощущала сумасшедшую душевную усталость. Такого не случалось раньше. Казалось, мне сто лет. Я слишком много прожила, слишком много знаю того, что не известно другим людям, и у меня слишком большое разочарование от происходящего. В глубине души я завидовала «обычным» людям, которые ничего не знают и во всё верят. Как бы я хотела вернуться в то время, чтобы быть одной из них…

Меня мучил один вопрос: как дальше жить? Смотреть телевизор, читать газеты, верить этим людям, смотреть им в глаза… Вот бы стереть память ластиком, чтобы нормально жить и не думать о том, что ты знаешь то, о чём другие даже не догадываются…

По правую руку от меня сидел не менее уставший лысый. Только его усталость была совсем другая: не душевная, а физическая. Человек слишком много выпил, вымотался, не спал всю ночь, затратил слишком много энергии и получил слишком много новых ощущений и эмоций.

По левую руку сидел его компаньон. Он выглядел таким же уставшим, невыспавшимся и помятым. Откровенно зевал и, видимо, мечтал выспаться и отдохнуть.

Я смотрела в окно на красавицу Вену и думала о том, как мало смогла познакомиться с этим городом. В глубине души я знала, что больше никогда сюда не вернусь, но мне так хотелось верить в обратное… Мне хотелось, чтобы этот город ассоциировался у меня с красивыми улочками, площадями, безумно вкусным кофе, тортиками, добрыми, отзывчивыми людьми (если у пяти человек спросить, где находится какое-нибудь здание, все пятеро очень дружелюбно ответят, расскажут и даже покажут, потому что будут переживать, найдёте вы его или нет), но ни в коем случае с тематическими вечеринками «особо статусных людей».

Порой жизнь преподносит такие сюрпризы, что хочется просто исчезнуть. Бесследно. Именно такое состояние я испытывала сейчас.

– Лерка, ты что сидишь, будто тебя жизнь обидела? – поинтересовался лысый. – Любимая, с тобой всё хорошо?

– Просто немного устала.

– Вот тебе раз. А что ты делала? Дрыхла всю ночь.

– А что мне ещё было делать? – я ощутила, как сдают нервы.

– Познакомилась бы с людьми, приняла где-нибудь участие, завела полезные связи и знакомства.

– Таким образом?

– Я вот, лично, не понимаю, как их можно завести по-другому. По-другому даже бизнес вести трудно. Обязательно хлопнут.

– А тебя, значит, не хлопнут?

– Конечно, нет. Я же посвящённый. Я свой. Таких, как я, не хлопают, а дают расширяться. Моя корпорация находится в самом дорогом здании. Ты прикинь, сколько бы я аренду платил, если бы не был посвящённым и строил бизнес как урюпинский лох.

– Значит, если ты не извращенец, то урюпинский лох. Хороший подход.

– А где ты видела извращенцев?

– Сегодня ночью я видела сумасшедшее сборище извращенцев.

– Считай, всё, что было сегодня ночью, тебе приснилось. Надеюсь, ты понимаешь: даже если захочешь кому-то что-то рассказать, просто попадёшь в психиатрическую лечебницу.

– Я в курсе, – вздохнула я.

– Лерка, я не въезжаю, что ты так остро на всё реагируешь? Ты всего лишь увидела изнанку жизни. А то, что считаешь этих людей извращенцами, – твои проблемы. Именно проблемы, которые только у тебя в голове. А то, как живёшь ты и другие, это не извращение? Это самообман и сплошные комплексы. Извращение – иметь такое сознание, как у тебя. Это действительно извращение. Бояться всего, что вложила в нас природа… Извращение – хранить верность одному партнёру, в конце концов. Мне жалко таких людей, они ничтожны в своих делах и суждениях. Это мелкие, ничтожные, быдлявые людишки.

– Я видела комнату, куда должны были принести труп.

– И что? – лысый не нашёл в моих словах ничего ужасного.

– По-твоему, это тоже не извращение?

– Нет, просто психологическая особенность некоторых людей.

– Может, людей с этой психологической особенностью в дурдом надо, а не меня?

– А что эти люди делают плохого? Они строят свой бизнес, живут как умеют, никого не убивают и, если у них есть подобные желания, заметь – для меня это желания, а для тебя – отклонения, они просто их удовлетворяют.

– Шок, – я сжала кулаки и принялась вновь смотреть в окно.

– Серёга, что ты на Лерку наезжаешь? Она же не посвящённая. У неё обычная реакция обычного человека. В конце концов, прийти к нашей философии дано не каждому. Поэтому нас, тех, кто правит миром, не так много. Остальные – обычные рабы своего банального сознания. Если бы все рассуждали, как мы, кем бы мы тогда управляли? Где бы рабов брали? На плантациях???

– Илья, я бы попросил тебя не вмешиваться в мои разговоры с любимой девушкой. Скажи спасибо, что я вообще согласился тебя подбросить до Москвы на своём самолёте.

– Ну не на горбу же, на самолёте.

– Понимаю, самолёт – не горб, но тем не менее…

– Тебе влом что ли?

– Как сказать… Я себе самолёт купил, содержу его, а это стоит сумасшедших денег. Горючим заправляю, а ты жлобишься на это бабло тратить и летаешь общаковыми. Из Вены мог бы сесть на общак и полететь. Нет, ты ко мне напросился. Я может, с любимой девушкой наедине хочу побыть.

– Может, тебе за горючее заплатить, чтобы ты не жлобил? Я же сказал: рейс только утром. Я не хочу здесь столько времени торчать. Не вижу ничего ужасного, если я любезно попросил меня до Москвы подкинуть

– Засунь шланг от своего горючего к себе в задницу, – захихикал лысый. – Я уж как-нибудь самолёт заправлю. Не пропаду. Я же не такой жлоб, как ты.

– От жлоба слышу. И с чего ты решил, что Лерка – твоя любимая девушка? У тебя жена молодая есть. Я, может, к Лерке тоже испытываю довольно сильную симпатию.

Я замерла и подумала о том, что приворот Риммы подействовал и на компаньона лысого.

– Ты сам женат. Только у меня жена молодая, а у тебя старая. Ты без её разрешения не то что самолёт, подержанную тачку купить не можешь. А я свою даже не спрашиваю.

– Оно и понятно. Как можно спрашивать женщину, у которой нет мозга? – покатился со смеху Илья. – Как она будет отвечать, если ей нечем думать!

– Прекратите! – попыталась я успокоить разбушевавшихся мужчин. – Немедленно прекратите!

– Лер, скажи этому дебилу, что ты меня любишь, – толкнул меня в бок лысый.

– Лер, на хрена тебе жмот, который за сто баксов удавится? – толкнул меня в другой бок Илья. – Делай ставку на меня. За мной будешь как за каменной стеной.

– Лерка, врёт он всё. Он знаешь, как свою жену боится. У него даже финансов собственных нет, она всё держит в своих руках. Он у неё на сигареты просит или у меня стреляет.

– Ты, придурок, что несёшь?

– Я знаю, почему ты себе самолёт не покупаешь, – не унимался лысый. – Жинка не даёт. Лерка, не связывайся с ним! У него знаешь какая жена! Она тебя как комара прихлопнет и по стенке разотрёт. Он сколько лет с ней живёт и столько лет её боится! Она акула: если почувствует опасность для семьи, так челюстями хлопнет, мало не покажется!

– Лера, не слушай его. Всё он врёт. Просто у меня жена умная, а у него дурная, вот он и бесится.

– Илюха, а зачем женщине мозги? Чтобы всё запрещать? – вновь принялся хихикать лысый. – Скоро ты не только общаковыми самолётами будешь летать, но и сядешь на общаковый транспорт. Смотри, будешь голосовать, я не подберу!

– Сам урод! – крикнул Илья и покрутил пальцем у виска. – Сам от своей никогда не соскочишь, потому что всё на неё оформил. Думаешь, дура будет всю жизнь мирно сидеть, мозгов нет, и не чухнётся. Всё хорошо, но долго ли ей понравится с импотентом жить, даже за деньги? Здоровый член ещё никто не отменял. Найдёт себе молодого, красивого жеребца и кинет тебя, дурака!

– Кто импотент, я? – не на шутку рассвирепел лысый. – Да у меня такая кувалда, что тебе и не снилось! А у тебя маленькое комариное жало! Комары больше жалят, чем твоё жало!

– Это у меня жало?

– У тебя! У кого же ещё!

– Ах ты, сукин сын! А ну давай померяемся!

– Да вы что, оба с ума сошли?

Я с ужасом поняла: если не остановлю этих двоих, они будут меряться своими писюнами прямо в салоне.

– Да вы просто два дебила! Совсем стыд потеряли! Хотя, господи, о каком стыде может идти речь!

– Лерка, любимая, не мешай! – рвал глотку лысый. – Сейчас я этому мудаку покажу, что у меня хер толще и больше, а значит, у меня жена лучше, особняк больше, охраны больше и она лучше!

– Лерка, любимая, сейчас ты сама всё увидишь! Он реально импотент, у него в штанах ничего нет! Его даже на тематической вечеринке нацистом не поставили, хотя он знаешь как просился! Потому что ему из штанов достать нечего! Это же не вечер юмора с клоунами, а достойное мероприятие, на котором не стыдно что-то продемонстрировать. А я там стоял! Ты видела! Там отбирали только самых породистых жеребцов с самыми сильными орудиями убийства! А он только бегает и везде орёт, что у него член Гулливер в стране лилипутов. Сейчас ты увидишь, что это он лилипут в стране Гулливеров. Настоящий Гулливер у меня! Смотри!!!

– Лерка, смотри сюда!!! Не слушай этого болтуна!!! У меня сейчас просто не стоит, а в стоячем положении полтора метра будет! Если этот идиот и дальше трындеть будет, я его на свой член насажу и в окно выкину, он всё равно даже схватиться за него не сможет. У него руки в диаметре меньше, чем головка моего члена!!!

Когда эти двое стали меряться писюнами, я закрыла глаза и заткнула уши, чтобы ничего не видеть и ничего не слышать.

На борту частного самолёта нас встретил повар в русской рубашке, в кепке с цветком. Он играл на гармошке и вместе с бортпроводницей, наряженной русской матрёшкой, пел «Подмосковные вечера».

– Хлеб, соль, водка, всё как я люблю, – прослезился подвыпивший лысый, подпевая свою любимую песню.

Илья встал рядом и запел тоже. Я думала только об одном: как быстрее долететь в Москву и забыть всё это, как страшный сон.

– Летим! Родина ждёт! – крикнул лысый и по-хозяйски пошёл в салон.

– Нам ещё не дают разрешения на взлёт. Ждём, – поприветствовал нас командир корабля.

– Как не дают? Они что там, совсем нюх потеряли? Не знают, кого заставляют ждать? Может, им надо объяснить, что здесь не просто самолёт, а вип-самолёт? Где моя служба безопасности? Объясните тем, кто не догоняет!

– Это и так понятно. Тут таких випов полная взлётная полоса. Говорят, было частное мероприятие, и випов прилетело очень и очень много. А завтра всем на работу, понедельник. Поэтому все хотят улететь сегодня. Целая очередь выстроилась. Придётся немного подождать.

– Ну, если только немного. Тогда накрывайте поляну и пойте нам наши русские песни. Как там мой наваристый борщ?

– Готов. Такой, как вы любите.

– Отлично. Так и быть, в кастрюлю не полезу, проверять не буду, – лысый покосился на повара и пригрозил ему пальцем. – Если мне не понравится…

– Уверен, что понравится. Очень и очень вкусно.

– Считай, тебе повезло, что проверяющий от усталости без задних ног вырубился, и мне не хочется его будить.

– Простите, кто вырубился?

– Проверяющий.

Когда лысый понял, что повар не понимает, о чём речь, показал на свои штаны.

– Спит и даже похрапывает.

– Так и не нужно его будить, – обрадовался повар и побежал на кухню.

– Вот видишь, как нормальные люди живут, – взмахнул руками лысый и показал на красоту своего салона. – Живут, как короли, потому что жёны знают своё место и не мешают.

– Ну, ты как арабский шейх самолёт отделал, – присвистнул Илья, разглядывая салон, не обращая внимания на то, что лысый опять задел его жену.

– А ты думал! Есть куда вкладывать. У меня даже унитаз золотой есть. Я пробу покажу. Полюбоваться можешь, а вот пользоваться не дам. Это только для меня. Так что если захочешь в туалет, пойдёшь туда, где ходит мой персонал.

– Поверь, я жил без твоего золотого унитаза и ещё столько же проживу.

– А вот я не знаю, как раньше жил без своего любимого унитаза, – растерянно пожал плечами лысый и поджал губы, как ребёнок.

Когда мы, наконец, взлетели, лысый стал сверлить меня взглядом и требовать, чтобы я выбрала, с кем останусь – с ним или с его компаньоном.

– Лерка, вот ты говоришь, я ничего для тебя не делаю, меня не за что любить. Но я взял и сделал.

– Что ты сделал?

– Снял с тебя кредит.

– Шутишь?

– Нет. Я серьёзно.

– Как серьёзно?

– Завтра езжай в банк. Скажешь управляющему, что от меня. Он даст тебе бумагу, что ты ничего банку не должна, к тебе нет претензий. Ни штрафов, ни пени, ничего. Квартира твоя.

– Разве такое может быть?

– В твоём мире нет, а в моём да. Управляющий банка, который давал тебе кредит, посвящённый. Он был на нашем мероприятии. Ну, а двое посвящённых между собой всегда договорятся.

– А коллекторы?

– Какие, к чёрту, коллекторы? Завтра получишь свою бумагу, и они забудут твой адрес.

– Они сказали, я им тоже должна.

– С этой минуты ты никому ничего не должна. Просто на мероприятии мне никто не мог выписать эту бумагу.

– Хочешь сказать, квартира моя? Я за неё ничего не должна?

– Квартира твоя. Повторяю тебе ещё раз: ты за неё ничего и никому не должна.

По моим щекам потекли слёзы.

– Спасибо, – я всхлипнула.

– На здоровье, Лерка. Можешь не благодарить. Я же твой любимый человек.

– Серёж, – я вытерла слёзы, – но я не хочу, чтобы ты был моим любимым человеком, – жалобно произнесла я.

– Куда ты денешься, Лерка! Влюбишься и женишься! – прокричал лысый и полез ко мне обниматься.

– Лер, это была моя идея. Просто он меня опередил, – принялся бить себя в грудь Илья. – Серёге вообще не было до этого никакого дела. Это я навёл справки, в каком банке ты взяла кредит, и узнал, что управляющий банка – такой же посвящённый, как и мы. Короче, если бы не я, Серёга бы до этого сам не додумался. Это была моя идея. Он её у меня спёр и быстро воплотил в жизнь.

– А кто тебе мешал её воплотить? – оскорбился лысый. – Одно дело узнавать, а другое – воплощать. Улавливаешь разницу?

– Илья, и тебе спасибо, – произнесла я с глазами, полными слёз. – Ребята, вы даже не представляете, что для меня сделали. Я сегодня будто заново родилась. Вы оба такие молодцы!

– Лерка, а его за что благодарить? – продолжал возмущаться лысый. – Вопрос с управляющим закрыл я, а не он. Так что уж если и хочешь благодарить, то меня. Мне бы хотелось, чтобы ты отблагодарила меня преданностью и любовью.

В этот момент мы попали в зону турбулентности, и самолёт затрясло со страшной силой.

– Что за херня? – лысый вжался в кресло и оттолкнул бортпроводницу, которая попыталась застегнуть ему ремень безопасности. – Командир, ты что, картошку везёшь? – принялся орать лысый. – А ну давай, рули нормально, а то я щас сам за руль сяду! Добавь газку!!! Втопи нормально! Ты по облакам летишь или по кочкам?

– Это зона турбулентности, – попытались мы с Ильёй объяснить лысому, но он даже и не думал нас услышать.

Когда лысый не мог удержать в руках рюмку водки, он хватал бутылку и начинал пить прямо из горла.

– Я не понял, долго ещё будет эта свистопляска? Командир, ты права купил что ли? Тебе показать, как нужно плавно водить машину?

– Серёжа, это турбулентность. Она пройдёт!!! – прокричали мы хором.

– Это такой хреновый водитель, и я должен с ним разобраться! У меня на правах есть любая категория. Я могу и самосвал, и автобус водить Просто те, кто выдавал мне права, забыли указать самолёт. – Не выпуская бутылку водки из рук, лысый встал и принялся ломиться в кабину пилота. – Это мой самолёт, а ну открыли на хер! У себя дома закрываться будете! А в моём доме мои правила! Я сейчас возьму топорик и начну выбивать дверь!

Обеспокоенная служба безопасности попыталась вернуть лысого в кресло, но он приказал всем сесть. Командир корабля открыл дверь кабины и стал что-то говорить про правила техники безопасности и зону турбулентности. Лысый отпил из горла водки, откинул пилота в сторону, влетел в кабину и схватился за штурвал. А дальше началась серьёзная потасовка, самолёт кидало из стороны в сторону, и я почувствовала, как мы теряем равновесие и летим вниз…

Не знаю, как мы остались живы. Помню только, самолёт летит вниз, служба безопасности скручивает лысого, тащит его в салон, пилот не может вернуть управление, потому что все приборы вдруг перестали его слушаться… Илья причитает, что лучше бы дождался утра и полетел в Москву нормальным рейсом.

Наконец пилоту всё же удалось справиться с управлением и посадить самолёт в совершенно невероятных погодных условиях на одном из заброшенных аэродромов дальнего Подмосковья. Когда самолёт с грохотом приземлился, я со всей силы ударилась о ручку запасного выхода и взвыла от боли.

Когда все поняли, что остались живы, громко захлопали, как в обычных рейсовых самолётах. Хотелось плакать. Я потрогала жутко больную голову, ощутила в ней какое-то просветление, а когда оказалась на улице, то заметила, что даже солнце светит по-особенному.

– Лерка, прости, – я обернулась и увидела, что ко мне идёт протрезвевший лысый.

– Лерка, не прощай его, – с другой стороны ко мне шёл поседевший Илья.

– Господи, как вы мне надоели! Господи, – произнесла я в отчаянии. – Отстаньте вы от меня оба! Вы не избранная элита, а два нерадивых пса!

Я ускорила шаг и вдруг услышала собачий лай. Обернулась и увидела, как навстречу мне бегут две собачки.

– Как так, – опешила я и встала, как вкопанная. Собаки стали тереться о мои ноги и даже принялись их лизать. – Прекратите! Неужели вы и правда стали собаками?

Я поняла, что пёс, у которого было совсем мало шерсти, – это лысый, а тот, у которого белая и густая шерсть, – Илья.

Я смотрела в сторону леса, и мне показалось, где-то там ходит Римма. Она улыбается мне своими тонкими губами и спрашивает, понимаю ли я, что мгновение назад превратила двух здоровенных мужиков в собак.

– Как такое может быть?

Римма улыбнулась и исчезла. Я увидела, как на заброшенный аэродром съезжаются «скорые», пожарные и какие-то ещё машины. Бортпроводница сбросила костюм матрёшки, села прямо на землю и начала её целовать, не веря тому, что опять может по ней ходить. Повар сорвал с головы кепку с цветком, схватил гармонь и, в состоянии аффекта, заорал частушки, глотая слёзы. Затем замолк на полуслове.

– Танька, – обратился он к застывшей проводнице, – я больше на русских олигархов ишачить не буду. Меня уже давно в ресторан зовут. Нормальный ресторан с нормальными людьми. Я ж не халдей какой, богачей развлекать. Я профессиональный повар. Я человек, понимаешь? Человек!

По взлётному полю бегала служба безопасности в поисках лысого и его компаньона.

– Где они? – подбежал ко мне Горилла.

– Не знаю.

– Как сквозь землю провалились.

– Так может, они действительно провалились?

– Разве так бывает?

– Лично я после поездки поняла: в этой жизни может быть всё.

– А откуда здесь собаки?

– Из леса вышли.

– Почему ты их не выгонишь?

– Не могу. Мои теперь будут. Они мне кредит помогли закрыть.

Горилла посмотрел на меня подозрительно.

– Головой ударилась? – сочувственно поинтересовался он.

– Очень сильно.

– Заметно. Там «скорая». Подойди, помогут.

– Обойдусь.

Я вернулась в свою квартиру с собаками, которые были готовы порвать любого, кто косо глянет в мою сторону, и постоянно боролись за моё внимание. Я открыла дверь в квартиру своим ключом и увидела… стоящего посреди комнаты Егора. Он направил на меня пистолет и велел закрыть за собой дверь.

– Не ожидала?

– Ожидала.

– А это что за кобели рядом с тобой крутятся?

– Мои собаки.

– Вижу, что не кошки. Что-то раньше я рядом с тобой собак не видел. Прониклась любовью к братьям нашим меньшим?

– Ты же не Егор, – поводком я притянула к себе лысого и дала команду: – Сидеть!

– Всё-то ты знаешь.

– Ты его брат-близнец. Егор остался там, в лесу! Ты убил его ножом в спину и поехал домой к моей матери

Я сама поразилась, как вдруг подробно увидела события той страшной ночи. Брат убивает Егора. Затем ложится на заднее сидение моей машины, и я сама привожу его в город, ни о чём не подозревая. Когда выхожу из машины, брат Егора вылезает из неё следом за мной, пересаживается на транспорт и заявляется к матери. Ну а потом дело техники. Он приезжает с матерью ко мне, показывает ей, что я психически нездорова. Затем находит сим-карту, включает телефон Тима и начинает психологическую атаку то на меня, то на родителей мужа. После этого приезжает к его отцу, хорошенько подпаивает, убеждает, что тот должен мне позвонить и сказать, будто Тим приходил домой и просил нас помирить, что это ускорит возвращение Тима к жене. Отец сделал всё, как его попросил не-Егор, ведь тот обещал не только возвращение блудного сына, но и презент в качестве ящика спиртного.

– Я понимаю, почему случайно убила своего мужа-алкоголика, но мне неясно, зачем ты убил своего брата-близнеца?

– Потому что у него было всё, а у меня ничего, – коротко отозвался самозванец. – Я вышел из тюрьмы и всего лишь сделал то, что хотел сделать мой брат: свести тебя с ума и сдать в психиатрическую лечебницу, чтобы признать недееспособной. Это его идея. Ну а затем расправиться с твоей матерью. Если бы это не сделал я, сделал бы он. Какая разница… Я всего лишь хотел, чтобы он помог мне с жильём и деньгами после тюрьмы, но он не дал мне ничего.

– Но ведь если бы нашли труп Егора, сразу возникла бы масса вопросов по поводу того, кто ты такой.

– Во-первых, найти труп не так просто. Я вернулся утром на то место и похоронил Егора в той яме, которую он себе и выкопал. Если честно, я не хотел убивать брата, но он отказал мне в помощи, и у меня не было выхода. Во-вторых, даже если бы нашли тело брата, я всегда мог сказать, что это мой непутёвый брат-близнец, вышедший из тюрьмы. Я бы выдал его за себя. Понимаешь, Егор давно вынашивал план избавиться в первую очередь от тебя, а уж потом от твоей матери, но не знал, как это сделать. А тут подвернулся случай. Когда он ехал к тебе, мы поругались. Я требовал денег, но он заявил, чтобы я шёл работать или поискал себе тётку с московской квартирой и начал её окучивать. Как будто это просто. Не всем же везёт. Так вот, он ехал к тебе не один. Я спрятался на заднем сидении машины. А когда вы поехали за лопатой, перелез в багажник и спрятался за мешок. В то время, пока вы в лесу выискивали место для могилы, я выбрался из багажника и пошёл следом за вами. Так что я всегда был рядом, просто вы меня не заметили.

Брат Егора выдержал паузу.

– Прости, – произнёс он сурово, – но я вынужден тебя убить. Вместо того чтобы сойти с ума, ты поехала по заграницам и нашла себе богатого папика. У меня больше нет времени с тобой возиться. Да и твоя мамаша стала слишком многое подозревать.

Самозванец хотел нажать на курок, но его атаковали мои собаки, и он выронил пистолет из рук.

– Проклятые дворняги!

Лысый мог стерпеть любое оскорбление, кроме этого. Он вцепился в горло злодея и не отпускал до тех пор, пока не приехала полиция. Нет, конечно, я могла превратить близнеца в какую-нибудь лягушку и даже хотела это сделать, но подумала, что в этой истории нужны обвиняемые. Кто-то должен ответить за то, что произошло, и предстать перед судом.

Достав из холодильника косточки, я протянула их своим собакам, но лысый отвернулся первый. Оно и понятно, это он с виду дворняга, а на самом деле голубых кровей, поэтому должен есть только элитную еду.

– Серёж, Илья, не обижайтесь на меня. Пойдём в магазин и купим вам самую дорогую еду, только для избранных…

Утром я первым делом пошла в банк. Как только назвала свою фамилию, меня сразу провели к управляющему и вручили бумагу о том, что кредит погашен вместе с процентами. Банк не имеет больше ко мне претензий. Квартира является моей собственностью.

– Спасибо большое, – сдержанно поблагодарила я, не веря своему счастью.

– Да что вы. Это вы меня простите, что так вышло. И за то, что вам было доставлено столько неудобств. Если бы я знал, что вы одна из наших…

Я отвела взгляд, попрощалась как можно быстрее.

– До свидания.

– До новой встречи. Анька сказала, следующая тематическая вечеринка будет в Петербурге. Про историческую родину тоже забывать не стоит. Увидимся.

– Увидимся, – бросила я и вышла из кабинета.

Я подошла на улице к ожидающим меня у банка собакам и показала свою бумагу.

– Мужики, если бы вы знали, что для меня сделали! Квартира наша! Ура! Мы никому и ничего не должны!

Охранник, стоящий возле банка, сказал что-то по рации и посмотрел на меня как на сумасшедшую. Наверное, в диковинку было наблюдать, как девица что-то рассказывает собакам, называет их мужиками и показывает бумаги.

После этого я попыталась успокоить маму, которая приехала ко мне на встречу в кафе и принялась рассказывать мне о том, что в последнее время она жила не с Егором, а с его братом.

– Он вышел из тюрьмы, убил моего и твоего мужа. Но главное, мы остались живы, и у нас больше нет проблем.

Я показала маме документы на квартиру, и она прослезилась.

– Егор был хороший, – вытерла слёзы мать.

– Тим тоже. О покойниках плохо не говорят. Сегодня он покажет полиции, где закопал трупы, и нам нужно будет похоронить наших мужей.

– И почему Егор не сказал, что у него есть брат-близнец?

– Видимо, ему было что скрывать.

– Ужас какой. А ведь на месте наших мужей могли оказаться мы.

– Значит, не всё так плохо, и нам есть чему порадоваться.

– А откуда у тебя эти славные собачки? – мать потрепала лысого за ухо, и он огрызнулся. – Что это он злится?

– С характером.

К матери засеменил Илья, преданно заглянул ей в глаза и дал ей потрепать своё ухо.

– А этот добрый.

Я посмотрела на лысого и погладила его между ушей.

– Серёж, ну что ты смотришь на меня так, словно тебя судьба обидела? – задала я ему тот же вопрос, который задал и он мне, когда мы ехали в аэропорт. – Добро пожаловать в нормальный мир нормальных людей.

– Послушай, а зачем ты им имена дала, как у мужиков – Серёга, Илья? – не могла сдержать улыбку мать. – У собак должны быть собачьи клички.

– Просто эти двое раньше были людьми, а теперь стали собаками.

Я приехала к Римме вечером. Только ступила на порог и увидела Ленку. Бросилась ей на шею.

– Ленка, тут столько всего произошло…

– Знаю. Мне Римма рассказала.

– А, понятно. От Риммы разве можно что-то скрыть.

Я встретилась с Риммой взглядом и покосилась на стоящих рядом со мной собак.

– Римма, у меня проснулся дар. Но я ещё не готова прийти к тебе и перенять его полностью. Я бы хотела ещё здесь остаться… Я только жить начала…

– Нет проблем, – ответила Римма. – Придёшь, как будешь готова.

– Меня тут держит один человек…

– Я всё знаю, Лера. Ты придёшь ко мне, когда уже ничего не будет тебя держать.

– И приходи к нам почаще. Мы скучаем, – вновь обняла меня Ленка.

Утром следующего дня я заглянула в кабинет своего начальника и спросила взволнованно:

– Ты меня ещё не уволил? Я пропустила один день по уважительной причине.

– Какой?

– Разобралась со своим прошлым, чтобы начать строить будущее.

– Ну как, удачно?

– Более чем. Кстати, ты сегодня обещал подбросить меня до дома, но я не одна. Я со своими собаками. Володя, они для меня столько сделали! Спасли мне жизнь, между прочим.

– Ах, ну если спасли тебе жизнь…

– Они будут тихо сидеть в моём кабинете.

Этим вечером после работы я приняла предложение Владимира поужинать в ресторане. Мы ехали в его джипе. На заднем сидении посапывали двое: лысый и Илья. Им снились собачьи сны.

– Володя, почему ты не женат? – полюбопытствовала я.

– Наверное, потому что ждал тебя. Я знал: однажды в мою жизнь войдёт огненно-рыжая девушка и скажет: «Я то, что надо!». Правда, я не думал, что она будет с двумя собаками, которых нельзя оставить даже на минуту. Но куда деваться, ведь они спасли ей жизнь.

Все события и герои этого романа вымышлены.

Любое сходство с реальными людьми случайно…

Я приняла контрастный душ, подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение… Да, выгляжу не очень. Тёмные мешки под глазами, заметная припухлость… Надо менять образ жизни и начинать заниматься спортом. Я слышала, здоровый образ жизни сейчас в моде. Но разве можно без кокаина, травы, алкоголя и других допингов жить как я живу: разъезды, репетиции, тусовки, еда на ходу, репортёры, фотосъёмки… И так двадцать четыре часа в сутки, иначе про тебя забудут очень быстро. Морально в шоу-бизнесе очень тяжело. Наверное, именно поэтому многие нюхают.

Наш бизнес очень криминализирован. Мошенничество, наркотики, разврат… Все скрывают реальные доходы, поют под «фанеру». Все платежи в основном чёрным налом. Тут на войне как на войне. Все сжирают друг друга ради денег и славы.

В шоу-бизнесе каждый пишет себе собственный сценарий. Сейчас поют все кому не лень. По-настоящему талантливых людей, достойных звания артиста, практически единицы. Ни для кого не секрет: чтобы попасть на сцену, необязательно обладать божественным голосом, можно обойтись без этого главного инструмента артиста. Достаточно иметь состоятельного спонсора или богатого папу, либо оказаться в нужное время и в нужном месте, а проще говоря, в кровати с «кошельком на ножках». Шоу-бизнес, как он есть сегодня, попросту калечит даже самых талантливых людей. По-моему, кощунственно так издеваться над музыкой. «Карабасы-Барабасы» дёргают за нитки безмозглых кукол. А у кого мозги есть, они их выбивают.

«Всё схвачено, всё куплено и продано, тебя нигде не ждут» – вот лозунг нашего шоу-бизнеса. Даже сами продюсеры, которые попорядочнее, бьют тревогу, выступают с заявлениями, мол, развелось в шоу-бизнесе грязных дельцов и мошенников выше крыши, что образуются целые мафиозные кланы, подминающие под себя всех и вся.

Это очень фальшивый, порочный мир, насквозь циничный и денежный. Ты сам за себя, приходится пресмыкаться перед теми, кого ненавидишь, спать с влиятельными толстосумами и толстопузами… Каждый живёт как может. Все хотят жить красиво и каждый добывает себе место под солнцем.

Все мы знаем о звериных отношениях в мире шоу-бизнеса, совершенно очевидно вытекающих из общей сущности современного бытия. Всем известно, какими способами многие певцы и группы, коих в противном случае никто бы и не заметил, пробиваются на самую вершину… Продюсерская система, гнилая насквозь, зачастую возносит на Олимп абсолютно серых, безголосых личностей.

Я легла на тахту и задумалась… Как же рано я узнала о том, что мир не такой уж и розовый, а люди завистливы и злы. Сколько раз меня обкрадывали, не платили за корпоративы… С ума сойти… Я ещё так молода, а уже перепробовала все клубные наркотики. Это из-за психологических и физических нагрузок. Именно до этого доводят популярность и звёздная болезнь.

Съёмки, алкоголь, наркотики, тусовки… Все забывают о том, что звёзды тоже люди, а людям творческих профессий удержаться гораздо сложнее. Мы склонны к саморазрушению и не желаем думать о будущем… Алкоголь и наркотики приходят вместе со славой, признанием и деньгами. Перспективы в нашем мире не всегда радужные. Из-за страха, что телефон однажды замолчит, и ты не будешь никому нужен, а востребованность останется в прошлом, мы очень часто впадаем в депрессию. Бороться со своими демонами ой как сложно. Наркотики помогают убежать от действительности.

Быть красивой, популярной и талантливой – нелёгкая участь. Сколько молоденьких девчонок пытаются стать известными и даже подумать не могут о том, что у популярности есть обратная сторона. Они не представляют, как сложно жить, когда твоё лицо всем знакомо. Ты попадаешь под обстрел бесконечных сплетен и пересудов, шёпота за спиной.

Когда я хочу что-то купить, продавцы сразу завышают цены. Заехала цветов прикупить букетик. Ценников нет, но я хорошо знаю таксу, ведь часто в этот ларёк заглядываю. Тут же стоимость вырастает раза в три. Эксклюзивный подход, надо полагать.

Моё лицо устаёт от грима. Какое счастье для меня выйти на улицу без макияжа и просто в джинсах, кроссовках и спортивной майке. Но как же этим любят пользоваться самые внимательные поклонники! Обсуждают потом, какая же я на самом деле страшная уродина. Когда просят сфотографироваться, и я вежливо объясняю, что сейчас не в форме и без макияжа, люди думают, что зазналась и «схватила звезду». Сфоткаешься – тут же выложат в интернет и поднимут фотографию на смех. Мол, вот она какая на самом деле. Пугает людей на улице…

Получается, всегда и везде нужно выглядеть безупречно. Господи, как же меня это достало! Светский имидж не даёт быть самой собой. А потом все удивляются, почему мы снимаем это людское давление алкоголем и наркотиками.

Попробуйте хоть немного побыть в нашей шкуре. Каждый час люди следят за тобой, пишут, спекулируют несуществующими жареными фактами. Если вдруг что-то сделаю не так, это сразу станет достоянием общественности. Всем по барабану, что ты тоже человек и тебе хочется иногда расслабиться в кругу друзей и знакомых.

А все эти слухи… Их так много, а главное, бороться с ними бесполезно. Ну и какая психика всё это выдержит?! Вечные суды за честь и достоинство. Грязные сплетни делают жизнь невыносимой. Люди просто умирают от желания знать, с кем ты спишь, с кем встречаешься, кто вкладывает в тебя деньги. Жить в центре внимания по силам не каждому.

Смешно, но в последнее время я мечтаю быть неузнанной, чтобы спокойно отдохнуть на курорте, расслабиться, как нормальный человек. Чтобы никаких фотографий и автографов. Но эти грёбаные папарацци везде найдут. В последнее время они приловчились фотографировать скрытыми камерами, которыми заглядывают даже в окна. Всё это вызывает у меня чувство незащищённости и даже беспомощности. Противно, когда куча народу обсуждает, какие на мне сегодня трусы.

Как сильно выматывают все эти съёмки, шоу, эфиры… Порой нет времени хоть немного поспать и элементарно поесть. Когда смотрю на очередную девчонку, которая всячески пытается попасть в шоу-бизнес, представляю её феей, летящей прямо в пасть к шакалу. Ведь приехав из провинции, она и представить себе не может, куда лезет. Столько таких покорительниц перемолол в порошок шоу-бизнес…

Может, и не так уж сложно попасть в него. Сложно там остаться и закрепиться. Очень многие женские коллективы вообще продают за определённую сумму продюсеры каким-нибудь толстосумам. Будешь несговорчивой – долго не продержишься. Хочешь петь сольно, помимо таланта, внешности и харизмы нужен толстый кошелёк. Везде необходимы связи и волосатая лапа.

Хорошо, когда есть папик, который всегда может раскрутить свою любовницу. И то очень часто любовницы дают всем во все дыры. Нужно знать, с кем спать, а знакомства нужно иметь, а не заводить. А можно переспать со всеми подряд, но ничего не выстрелит.

Надо, чтобы кто-то в тебя вкладывался. Должно быть много денег и много знакомых, которые отлично знают шоу-бизнес и его окружение. Очень даже не помешают богатые родители. А ещё неплохо иметь талант выбирать полезных людей и с ними дружить.

Любовников в шоу-бизнесе искать не стоит. Мужиков там, увы, нет, хоть они и не признаются открыто в своих наклонностях. Увы, в нашем бизнесе распространена не только гей-тема, но и педофилия. Пока так называемые мужики становятся звёздами, даже страшно представить, через что им приходится пройти. Молодые мальчишки приезжают из провинции и, чтобы оказаться на экране, делают всё, что им скажут. Некоторых, может, и тянет к девушкам, но они вынуждены спать со стариками.

Уже ни для кого не секрет, что у нас на эстраде царит голубая мафия, которая все чаще не подпускает к этому «пирогу» артистов традиционной ориентации. Кому нужны чужаки. Многие руководители телеканалов и радиостанций сами этим грешат и продвигают своих любимчиков, тех, с кем состоят в близкой связи. Так как основная аудитория артистов женская, потерять её боятся. Поэтому оформляют фиктивные браки, организуют несуществующие пиар-связи, чтобы женщины видели в них идеал мужчины, некий мужественный образ.

Многие, чтобы приобрести известность и засветиться на телевидении, готовы стать голубыми, розовыми, красными, белыми, какими скажут. Ради известности и пиара люди готовы на всё.

В нашем бизнесе нужно выбирать: либо моральные принципы, либо известность. Если пришёл в наш бизнес с улицы, как правило, у тебя сомнительное прошлое. Девушки из реалити-шоу обычно из тех, кто оказывает эскорт-услуги и услуги сексуального характера. Почти все они работают в модельном агентстве, которое носит эскорт-уклон. Чем больше они популярны, тем больше их стоимость. По сути это элитные проститутки. Проекты типа поющих трусов подняли цены на все эфиры. На сегодняшний день самый правильный и доступный способ заявить о себе – через интернет.

Мы, конечно, отрицаем, что помимо сцены поём в саунах, но ведь реально поём. Цена вопроса. Если просят спеть в сауне голой за сумасшедшие деньги, почему я должна отказываться? Деньги не пахнут. Если честно, противно вспоминать всё это.

Особенно часто продают себя группы, ведь сейчас музыку больше смотрят, чем слушают. Из-за обилия обнажённых тел не запоминают лиц и не слышат слов. Сейчас я не продаю себя за деньги. Я уже звезда не того уровня. Последний раз спела голой за пятьдесят тысяч евро одному жирному борову, и всё.

Информация о том, кто наши покровители, ужасно засекреченная. Криминальные круги, власть, банковские резервы… Никто не хочет разрушать миф о талантливых самородках, которых отыскивают продюсеры, отшлифовывают и показывают миру.

У нас огромная клановая обойма безвольных артистов. Очень часто покровители считают своих артистов придворными, несмотря на их популярность, потому что те понимают: эту популярность закроют в любой момент. Завтра твоё лицо исчезнет из всех эфиров, и тебя больше никто не вспомнит, а значит, тебе грош цена. За песни и пляски тарелку супа никто не нальёт. Поэтому иногда приходится принимать участие в малоприятных мероприятиях, отказ от которых опасен для жизни. На таких мероприятиях выступают те, кто уже давно не отказывается, воспринимая это как должное.

Все пытаются дружить с властью. Не выносят это напоказ, чтобы никто не видел, к кому сегодняшняя власть особенно благосклонна и готова прийти на помощь. Нет тайны в том, что олигархи финансируют многие проекты наших звёзд. Грамотная финансовая продюсерская политика помогает укрепить позиции в шоу-бизнесе. Благодаря финансированию олигархов, загораются новые звёзды с достаточно красивыми историями о том, что этих звёзд уже знает весь Запад. На самом деле о них там никто и не слышал. Да и начинают они с России…

Музыкальная карьера многих певичек напрямую зависит от влиятельных друзей-бизнесменов, которые делали серьёзные финансовые вливания в их раскрутку. Благодаря им клипы этих певичек крутятся в эфирах некоторых каналов месяцами.

В общем, за спиной кто-то должен быть. За многими стоят первые лица нефтяных компаний. Мощная поддержка обеспечит популярность любому артисту. Все мои товарки по цеху мечтают о молодом, обаятельном и щедром нефтяном миллиардере, который уже сам стал популярным, потому что любит светские тусовки и общество красивых и талантливых женщин. Он организовывает роскошные вечеринки, дарит шикарные подарки и помогает в успешной карьере. У него надёжная семья, но это не мешает многочисленным романтическим увлечениям. Миллиардер не скупится на раскрутку, и несколько певичек из-за него передралось. Просто жуть…

Конечно, их можно понять: одним заграничные дома да самолёты покупает и безбедную жизнь обеспечивает, а других просто на машине катает с купленной наградой. Какая тут справедливость… А вообще, его бывших любимых обижать нельзя, а то задвинет, откуда выдвинул, перекроет все эфиры, заберёт все купленные награды.

Столько времени прошло, а все до сих пор его делят и поделить не могут. Каждая хочет доказать, что добилась успеха без помощи мужчин. Смех да и только… Кого он только не мял в нашем шоу-бизнесе… Кто-то раскрутил его на квартиры, кто-то на шоу, кто-то на роль в кассовом фильме, кому-то сразу несколько официальных премий купил, потому что оптом дешевле, за передачу ни о чём. Кому-то помог запустить дизайнерскую линию. Всё и всех перечислять устанешь. Вот это мужик! Машины, брюлики, дома, личный самолёт, зарубежная недвижимость… Блин, как же наши его крутили и крутят…

Вот каково быть его женой… Нет, она, конечно, в золоте купается, но терпеть мужа, который со всеми известными тётками якшается, ой как сложно. Не каждая выдержит. В любом случае у неё есть статус жены, а остальное её не касается. Видимо, в олигархических кругах принято именно так. Миллиардеру невыгоден развод, ведь придётся делить не только квартиры, дома, машины, яхты и самолёты, но и бизнес. Да и разводиться нет смысла, если всё всех устраивает.

У всех есть свои слабости. Ну коллекционирует муж известных и красивых женщин. От такого мужа и от таких денег не уходят. Если посмотреть на всех его женщин, одна красивее другой. Шикарные, породистые, роскошные, а главное, все публичные.

Живёт мужик в своё удовольствие, а женщины за него чуть ли не за волосы друг друга таскают. Хорошо хоть квартирами да самолётами откупается. И после разрыва не оставляет бедствовать, а многим даёт отличный старт. А сам он, как мужчина, очень даже симпатичный и обаятельный, независимо оттого, сколько у него бабла.

Я давлюсь от смеха, когда мои товарки по цеху рассказывают, какие они белые, пушистые и непорочные. Как добились всего сами. Конечно, это их дело, какой ценой они всего достигли, но как же они любят это подчёркивать в своих интервью! А когда начинают между собой собачиться – вообще караул. Чужим грязным бельём пытаются прикрыть своё собственное рыльце в пушку. Зачем попрекать других тем, благодаря чему сама появилась на свете… Иногда у моих товарок по цеху случается амнезия. Они забывают про свои тернии на пути к звёздам. Есть факт наличия возможности и есть факт использования этой возможности.

Оттого, что сейчас «кошельки» пихают на сцену своих любовниц, уровень эстрады очень упал. Раньше ценилось наличие вокальных данных, музыкального образования, талант. А сейчас в цене только деньги. Чтобы дверь в шоу-бизнес была открыта, нужно быть любовницей или дочерью.

Многие выскакивают в эфир неожиданно. Просто просыпаешься утром и видишь, что весь город обклеен незнакомым фейсом с каким-нибудь громким до слащавости слоганом. И поведение некоторых ведущих сейчас достаточно странное. Они либо гостей опускают, либо всячески заискивают перед ними. Чем больше знаменит и раскручен гость, тем перед ним больше заискивают. По поведению ведущего можно понять, насколько влиятельный человек стоит за спиной гостя и есть ли он вообще.

Некоторым покупают передачи для самолюбования. Ведущая демонстрирует свои наряды и разговаривает весь эфир сама с собой. Гость, как правило, сидит для декорации. Существует только одно правильное мнение – мнение ведущей. Второго мнения нет и не может быть. Самое неприятное, когда эта недалёкая ведущая ещё начинает учить тебя жить. Только не учит тому, чем виртуозно владеет (как раздвигать ноги и правильно качать деньги), а замахивается совсем на другое, на то, где понимает меньше всего на свете. А вся команда бегает перед ней на цыпочках и потакает её самодурству. А то как же, звезда затопает ножками, захочет себе новую игрушку, папик прекратит проплачивать эфиры, и все лишатся работы.

Притягивать богатых мужчин, которые будут вкладываться в твою карьеру, – это талант. Есть женщины, которые умеют презентовать себя нужным образом. При этом они совершенно не выглядят как дамы в поиске. Тот же олигарх раскрутил одной знакомой бренд. На деньги своего любовника она открыла бутик в Лондоне. Миллиардер щедро её одаривал и помог выйти на просторы большого бизнеса. Поговаривают, все её прихоти стоили несколько миллионов евро. Очередную коллекцию возлюбленной нефтяного короля рекламировали самые известные западные топ-модели.

Мужчины, которые выводят своих возлюбленных в так называемое высшее общество, предпочитают не светиться. Женщины любят находиться с ними до тех пор, пока не поймут, что меценат дал всё, что мог. Больше с него взять нечего.

Одна моя партнёрша по цеху обладает удивительной способностью находить богатых ухажёров. Она идёт по жизни, меняя мужиков как перчатки и опустошая их кошельки. А главное, несмотря на репутацию хищной акулы и прозвищу «пылесос», всегда находятся желающие попытать с ней счастья и завалить её подарками, вкладывая большие деньги в раскрутку.

Чтобы тянуть из мужика, нужно быть великой актрисой. Большое искусство, хотя к настоящему искусству отношения не имеет. Правда, говорят, она не брезгует приворотом. Берёт фото олигарха, едет в деревню к бабке-колдунье и делает приворот, а потом где-нибудь «случайно» встречается с жертвой и… можно сказать, олигарх на крючке.

Всё же это не совсем безопасно. Приворожённый словно чувствует, что попал в зависимость и что его любовь фальшивая. Постепенно он становится злым и раздражительным, ведь всё это время ему было неспокойно. Его душа постоянно страдала. В такие моменты и происходит размолвка с последующим расставанием.

Олигархи сами не понимали, что с ними происходит, ведь они даже прощали измену своей хищнице, которая, несмотря на олигарха «в кармане», всегда искала новые жертвы. А после очередного расставания сразу присматривала претендентов на вакантное место.

Любовники, мужья, родители сегодняшних звёзд, различные владельцы, совладельцы, президенты, банкиры… Кто-то держится на Олимпе долго, а кто-то обязан своей ускоренной певческой карьере связью с богатым и авторитетным покровителем.

Многие песни сейчас – это просто набор слов. Даже страшно представить, сколько в нашей стране девушек с хорошим голосом, и большинство из них хотят быть популярными. И где взять столько богатых мужиков, которые могли бы дать им эту самую популярность?! Выстреливают только единицы. Остальные становятся корпоративными певичками в группе.

Известный факт: чем хуже поёт девушка, тем больше она обнажена. У раздетых безголосых одна надежда – найти обожателя на своё тело с тугим кошельком. Каждая мечтает встретить своего миллионера и стать сексапильной звездой, которую будут желать все мужчины. НА НАШЕЙ ЭСТРАДЕ БЕСПЛАТНО ТОЛЬКО ПТИЧКИ ПОЮТ.

Одним словом, никогда не помешает связь, от которой получишь кучу бонусов, кстати, не самых дешёвых. Мне всегда нравились мужики, источающие запах денег. А когда у человека их несколько миллиардов, как можно ему отказать?

При помощи своих связей и денег они помогают подопечному заявить о себе. Никогда не забуду, как мной заинтересовался один влиятельный человек. Этот сердечный друг был намного старше меня и сказочно богат. Он предложил поездку на Мальдивы. Частный самолёт был усыпан розами. Всю поездку мы просто купались в любви. Когда вернулись, он осыпал меня подарками и купил несколько главных ролей в фильмах. Больше всего на свете мой ухажёр боялся вспышек фотокамер и репортёров. Он не хотел светить своё лицо и положение.

Кредитная карта без ограничений, машина с водителем… Но всё так быстро закончилось… Олигарх быстро загорелся и быстро потух. Вскоре в его объятиях уже нежилась другая, такая же яркая и амбициозная. Она, как и я, хотела беззаботного и комфортного существования. Какое-то время мне удавалось держать своего олигарха сексом. Ему нравилось, что в этом плане для меня нет запретных тем, но… всё когда-то заканчивается. Заботиться о себе очень и очень сложно.

Той, что сменила меня на теплом месте, олигарх вообще купил новый паспорт. Получается, купил новую судьбу. Сделал из неё знаменитость, нанял культового продюсера. Потом весь бомонд смаковал новость о том, как она удачно упала под мужика. У нас даже поговорка есть: если жениться не можешь, то с паршивой овцы хоть квадратный метр или клип.

За счёт постоянных тусовок и презентаций, проплаченных покровителем, круг общения расширяется до невиданных горизонтов. И никто не задумывается о том, смогла бы девушка выйти на сцену самостоятельно, не будь у неё состоятельного покровителя. Потом он наигрался и с этой поющей куклой, и бросил её.

Кто-то рожает от своих покровителей, но покровитель из семьи не уходит и платит щедрые откупные, а иногда дарит безбедную жизнь. Правда, как половая партнёрша его бывшая возлюбленная уже не интересует, и он ищет новую пассию.

В последнее время меня стали сильно раздражать мои товарки по цеху. У всех пьянство, наркота, недотрах и тупые разговоры о том, что мужиков нет. На тусовку идти не хочется, там одни и те же лица. От бутиков тошнит, все курорты, как и мужики, кажутся одинаковыми. Всё равно напьёшься, упадёшь под пальмой и отключишься, просыпаясь только для того, чтобы сделать красивые глянцевые фотографии для прессы.

Когда папик есть, ещё как-то радуешься его вливаниям в свою успешность, и всё. Нормального секса нет, изменять нельзя, катаешься в машине с охранниками, жизнь не в радость. Один за мной слежку нанимал, а сам на охоту летал с молоденькой актрисулькой, которую потом засунул в какой-то фильм. Ему, значит, можно было жить полноценной жизнью, а мне нельзя.

Зато для прессы я всегда эталон. Олицетворение красоты и успешности, которая сама открыла себе двери шоу-бизнеса.

Встав с тахты, я подошла к барной стойке, потянулась за бутылкой виски и сделала несколько глотков прямо из горла, не морщась.

– Скучно, – прошептала я.

Несмотря на звёздно-богемное времяпрепровождение, мне скучно. Пропал вкус к жизни. И всё стало не так. Острота событий притупляется. Влюбиться хочется. По-настоящему, так, чтобы потерять голову. Чтобы солнце опять стало ярким, а в жизни появились гармония и радость. Нет, не новой тачке, не новому колье или клипу, а цветам… Как раньше, взять и обрадоваться цветам…

У меня вечно все гримёрки завалены цветами, а радости нет. Смотришь и думаешь: сколько с ними возни, куда их ставить… Никаких вёдер не хватит. Лучше бы деньгами давали. А хочется, чтобы цветы подарили. Лучше всего полевые. Я бы взяла их в руки и ощутила мурашки по телу… Огромную радость, до дрожи в коленях. Потому что эти цветы от любимого человека.

В последнее время мне начинает казаться, что это и есть максимальное удовольствие от жизни. Чтобы всё ПО-НАСТОЯЩЕМУ. НАСТОЯЩИЕ ЦВЕТЫ ОТ НАСТОЯЩЕГО ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА…

Сев в кафе напротив подруги, я поправила тёмные очки во всё лицо и сделала глоток ароматного кофе.

– Ты только посмотри, кто нарисовался, – помахала она рукой известному телеведущему, который пришёл в кафе для записи интервью.

Я послала ему воздушный поцелуй и дала понять, что не буду отвлекать от работы.

– Сколько же у него сейчас проектов, – не могла успокоиться Туська. – Пыжится, работает, из «ящика» не вылезает. Говорят, вообще не спит. Горит на работе. И зачем? В гробу миллионы не понадобятся.

– Дура, ты зачем его хоронишь? Он же не старый.

– Нет. Я просто удивляюсь: на хрена так пахать? Включу телевизор, а он постоянно там. У него же не семеро по лавкам. Жена-красавица всего лишь для прикрытия его голубизны. Детей нет и не будет. Если, конечно, она от кого-то другого не залетит.

– Ну нравится человеку гореть на работе. Всё же лучше, чем кокаин пачками нюхать. Вон Дашка вчера была у него в эфире обдолбанная напрочь. Она теперь уже на эфиры в другом состоянии и не ходит. Дура. Лучше вообще не светиться. Уже люди догоняют, что она не в себе. Просто думают, алкоголь. Хотя некоторые догадываются, что наркота. Она не шатается, взгляд не размытый, видно, что не навеселе. Алкоголь даёт обратный эффект, от него веселуха, а Дашка вечно рассеянная, двух слов связать не может, спутанное сознание, торможение даже речевое. Потом ей, видимо, за кулисами коньячку налили, она хлопнула и хоть как-то заговорила. Коньяк снимает наркотический дурман. Алкогольный дурман убирает заторможенность. В последнее время у Дашки в жизни несладко. Возможно, помимо кокса, она ещё на каких-то препаратах. Видимо, перебарщивает с ними. Выглядит крайне неадекватно. Мне по-человечески её жаль.

– Да она и пострашнела капитально. Я её недавно видела. Кожа в буграх, постоянно шмыгает носом от кокаина. Полный ахтунг. Мне одна продюсерша жаловалась, что Дашка постоянно забивает на съёмку, всё срывает. Они её пытаются на съёмку вытащить, а она спит. Мне тоже жаль девку. Ведь была симпатичная и далеко не идиотка. Просто не справилась. Именно из-за наркозависимости её телевизионная карьера пошла под откос. Это реально портит ей репутацию. Теперь неизвестно, сможет ли Дашка вернуться в профессию. В роли светской тусовщицы она вполне органична, а вот в роли телеведущей – мрак. Невнятная дикция, примитивная речь и недостаток образования лезут из всех щелей. С хоккеистом у неё не сложилось. Хотя хоккеисты сейчас нарасхват у женщин шоу-бизнеса. Они зарабатывают по несколько миллионов в месяц. Богатые женихи и денег на своих девушек не жалеют.

– Хоккеистов на всех не хватит, – заметила я.

– Есть ещё футболисты и другие спортсмены. Они сейчас все хорошо зарабатывают. Вон Танька себе отхватила, катается, как сыр в масле. Пиарится с ним повсюду. Все играют в благородных жён и в идеальные отношения. А если разобраться, каждая вторая была стриптизёршей или проституткой. Известность не значит наличие ума и достоинства. Миром правят глянцевые клоуны и мутанты. В нашей стране проще всего сделать карьеру шлюхе, которая потом именует себя светской львицей.

– Туся, ты что вдруг морализаторством решила заняться? Зло берёт оттого, что у тебя пик карьеры прошёл? – я усмехнулась. – Ты же у меня вроде независтливая. Если девушка содержанка, это не значит, что она проститутка. Чего ядом-то прыскать? В нашем бизнесе всем помогают и все со всеми спят. У многих имеются женатики. Ну и ладно. Любят, помогают, да ради бога.

– Нет, Женька, я не завидую. Пик моей популярности действительно прошёл, не отрицаю. Был он не таким долгим, как хотелось, просто меня бесит непрофессионализм. Папики проталкивают своих протеже в шоу-бизнес, но где они находят таких непрофессионалов? Как из девки с улицы ни делай звезду, она всё равно останется девкой с улицы. Понабежали из сёл и глубинок, продохнуть невозможно. Что бы с ними ни делали и как бы их ни восхваляли, они выставляют свою примитивность напоказ. Всё, что могут, только брендовые сумки и часы менять. Вон Жанка разогналась после реалити-шоу: в клипах, кино снимается, даже в театр просочилась. Программа о красоте. Такой сомнительный старт, и так быстро заняла достойное место среди самых соблазнительных звёзд шоу-бизнеса. И всё потому, что её постель согревает очень влиятельный господин, с которым она практикует тантрический секс, изучила камасутру вдоль и поперёк, преподаёт ему уроки.

Когда мой друг телеведущий закончил съёмку, он попрощался с телевизионщиками и тут же подсел к нам.

– Женя, Туся, какие люди без охраны и не в Голливуде!

Мы кинулись обмениваться тёплыми объятиями.

– Да вот, решили кофейку попить. Давно не виделись.

– И не говорите, девчонки. Москва такой сложный город, что можно не видеться годами. Ведь крутимся в одних кругах, а можем чёрт знает сколько друг друга не встречать.

Стас заказал кальян, предложил немного расслабиться.

– У меня есть полчаса драгоценного времени. Признаться честно, последнее время его вообще нет. Я не принадлежу себе. Каждый день дикое желание сесть в самолёт и улететь на белый песчаный пляж.

– Конечно, ты столько проектов набрал. Такой груз тащить каждый день… – пробурчала Туська.

К нашему столику подбежали две молодые девушки и стали просить автограф, умоляли сфотографироваться. Стас растерянно развёл руками.

– Я всегда специально выбираю это кафе, потому что могу посидеть здесь спокойно, без лишнего внимания. И вот тебе раз…

– Ну, сразу три знаменитости. Нам никто не поверит, что мы вас сразу всех встретили, – визжали девушки.

– И меня узнали, – я сняла большие чёрные очки и разочарованно положила их на стол. – И они не помогли.

– Женя, да вы что в очках, что без них такая красавица!

Туся раздражённо посмотрела на подошедшего к нашему столику охранника и процедила сквозь зубы:

– Вообще-то мы сюда отдохнуть пришли. Нам этих визгов на улице более чем хватает.

Но мы всё же дали девушкам автографы и попросили охранника проводить их на место.

– Сейчас разместят фотки в сети и будут обсуждать, как плохо я, оказывается, выгляжу в реальной жизни, – отметила я. – Будто я должна в вечернем платье и макияже сутками ходить.

– Да и чёрт с ним, – махнул рукой Стас. – Если о нас говорят, значит, мы популярны. Давайте кальян курить. А вы что ничего не едите? Как и все вокруг, на диете?

– На ней, будь она неладна.

– А я сегодня завтракал в своём любимом ресторане при отеле. Там шведский стол с икрой, любимыми деликатесами и экзотическими фруктами, ягодами. Благо всё это рядом с домом. В трёх минутах ходьбы. Даже машину брать не нужно.

– Что ж ты при живой жене завтракаешь в отелях? – брякнула Туся.

Я тут же толкнула ее в локоть.

– Потому что как бы ни готовила моя жена, дорогие отели и шведские столы – моя слабость, – вздохнул Стас.

Я пришла в восторг. Думаю, он прекрасно понял намёк вредной Туськи. Но Стас умеет держать удар и делать вид, будто не понял, что она хотела сказать своим дурацким вопросом. Не зря столько лет профессиональной работы на телевидении. Стас обзавёлся сильной бронёй.

Когда мы попрощались и Стас поехал записываться в студию, я укоризненно посмотрела на Туську.

– Ну что ты за человек такой? Кто тебя за язык тянет?! – попыталась я её пристыдить.

– А что я такого спросила? Меня просто удивило, что женатый мужик ест в ресторанах. Что, жена ему завтрак приготовить не может?

– Ты прекрасно знаешь, жена у него для пиара.

– И это в очередной раз доказывает: мужиков нет. А если они и есть, то уж точно не с нами.

В этот момент раздался звонок, и на моём мобильном высветился номер Стаса.

– Стас, всё в порядке, мы же вроде попрощались…

– Женька, я реально такой замотанный. Забыл тебе сказать… Я тут три дня в Швейцарии был. К друзьям ездил. Так вот, в поездке через общих друзей познакомился с русским бизнесменом Андреем. Сидели вместе, болтали о том, о сём… И ты только представь, он спросил о тебе.

– Обо мне?

– Короче, он твой поклонник. Увидел тебя в «ящике» и потерял голову. Диски с твоими фильмами стал скупать. По интернету все передачи с твоим участием смотрит. В общем, слёзно просил с тобой познакомить. Я тебе говорю, мужик толковый, интересный, из всего шоу-бизнеса запал именно на тебя. Так что разреши мне побыть немного сводником.

– Он живёт-то где? В Швейцарии?

– На две страны, как я понял. Там у него приличный особняк.

– А как знакомить нас будешь?

– Дам ему твой телефон и скажу, что ты ждёшь звонка. Конечно, Андрей хотел, чтобы я познакомил вас лично и чтобы не выглядело так, будто это специально, но ты же меня знаешь, у меня эфиры каждый день. Весь загружен. Тогда ваше знакомство может отложиться на неопределённый срок.

– А он что, для знакомства не может в Москву прилететь? – принялась я немного капризничать.

– Может, наверное. Что, сказать, пусть прилетает?

– Ну хорошо, оставь телефон. Только не говори, что я жду звонка, а то это уж совсем за рамки выходит. Я ж, как-никак, звезда. А звезда не должна ждать звонка от незнакомого мужика.

– Ладно, звезда, так и сделаем. Ты права, зачем тебе чего-то ждать, если тебя и так все хотят. Так что, может, я тебе ещё личную жизнь устрою!

– Ох, Стас, признаться честно, это бы сейчас мне не помешало. Влюбиться хочется…

– А кому не хочется, – грустно отозвался Стас и положил трубку.

Да, несмотря на звёздную мишуру, он так же одинок, как и я.

Пока я пила кофе, Туська хлестала коньяк и в очередной раз жаловалась, какие все вокруг козлы.

– Тусь, ну что хлещешь алкоголь среди бела дня? Что я с тобой делать буду?

– Отвезёшь по месту назначения, – махнула она рукой.

– А вдруг кто сфотографирует, как ты нажираешься?

– Слушай, ты так рассуждаешь, будто мы сидим во второсортном кафе эконом-класса. Тут фотографировать запрещено. Охрана на какой хрен стоит? За это отворачивают голову вообще-то.

– Ну, какой-нибудь мудак на мобильный телефон запишет и потом выложит в интернет, а это сразу попадёт в газеты. Оно тебе надо?

– Ещё как надо, – ударила по столу кулаком заметно опьяневшая Туська. – Может, тогда, наконец, газеты обо мне вспомнят, напишут, и люди заговорят. Будут судачить, мол, куда делась всеми любимая певица…

– Но ведь это дурная слава.

– Пусть лучше дурная, чем никакой. Быть может, люди вспомнят, что была и есть такая классная певица, которая пела офигительные песни и развлекала страну, если бы не мудак продюсер, который решил, что раз он меня породил, значит он меня и уничтожит. Ненавижу гада.

Когда-то Туська действительно была любимой певицей миллионов. Она очень быстро взлетела на Олимп шоу-бизнеса и очень быстро погасла. Молодая, красивая, подающая надежды, с чарующим голосом… Когда Туська хотела славы, она не думала о деньгах и подписала кабальный контракт. А когда славу получила, то захотела денег, но, посмотрев контакт, поняла, что она обычная рабыня шоу-бизнеса, и пахать ей до самой старости за сущие копейки.

Туська решила, что уже вполне самостоятельная и обойдётся без покровителя. Послав его куда подальше, она отправилась в автономное плавание. Продюсер не на шутку оскорбился, ведь на кону стояли нешуточные деньги, выставил неустойку в несколько миллионов долларов и пообещал её уничтожить. Понятное дело, неустойку Туська не выплатила до сих пор, погрязнув в бесконечных судах, но с Олимпа шоу-бизнеса слетела моментально. Все права на песни принадлежали не ей.

Не прошло и полгода, как её бывший продюсер слепил точно такую же Туську, которая пела её репертуар. Когда Туська решила побежать за помощью к друзьям из власти, её нашли с переломанными рёбрами, избитую. Чудом осталась жива. Эта информация тщательно скрывалась от прессы. Туська пролежала в реанимации, выкарабкалась, но писать заявление в полицию отказалась, потому что хорошо знала своего обидчика в лицо и понимала, на что он способен.

Эта грязная история закончилась тем, что вторая Туська не потянула на оригинал и быстро сдулась. А первую просто забыли. Туська пробовала помириться с бывшим продюсером, но тот объявил, что согласится выпускать её на сцену за тарелку супа, не более, но только после того, как она выплатит ему всю неподъёмную неустойку. В общем, нашла коса на камень. В результате Туська не может выступать под своим сценическим именем и перебивается различными ток-шоу и корпоративами в надежде встретить другого влиятельного покровителя, который разрулит ситуацию и вернёт ей былую славу.

Под влиянием сплетен о том, что она уже давно сбитый лётчик, Туська стала прикладываться к бутылке.

– Даже если обо мне напишут, что я жру коньяк посреди дня, уже неплохо, – принялась рассуждать она. – Главное, что напишут, напомнят. В нашем бизнесе не бывает безупречной репутации.

– Не скажи. Некоторые так её отбеливают, что не прикопаешься. Не дают никаких поводов на публике. Дома ругань, скандалы, пьянки, а за пределами дома счастливое лицо и любовь ко всему миру. Это так хорошо знакомо… То, что ты заливаешь коньяком воспоминания о былой славе, не самый лучший выход. Ну, опубликуют этот материал один раз, позлорадствуют люди, и всё. Ты же прекрасно понимаешь: в наше время никто не посочувствует и уж тем более не пожалеет, не проявит дружеское участие. Вот Снежка, о которой уже никто даже и не вспомнит, нажралась с горя, выскочила голая на улицу, залезла на столб светофора и стала танцевать стриптиз. Прохожие записали на мобильники, как её полицейские со столба снимали и в отделение за хулиганство увозили. Утром об этом трубили все газеты. Ну, вышел этот материал один раз, и всё. Народ поржал. Никто хорошим словом её не помянул. Все понимают, что она «белочку» поймала. Допилась до чёртиков так, что белая горячка не заставила себя ждать.

– Да, она тогда реально с катушек слетела. Я думаю, там одним алкоголем не обошлось. Ещё и дури хапнула

– Возможно. Ну а результат какой? Сама себя опозорила. И всем глубоко наплевать, что Снежка просто сломалась. Карьера в прошлом, мужик ушёл к молодой, счастливо детей строгает и улыбается ей с глянцевых журналов на фоне своего счастливого семейства.

– Ты права. Как же всё это ломает…

– Ломает, но нужно сопротивляться. Живут люди и после славы. И многие неплохо живут, вспоминая славу как страшный сон.

– Легко говорить, когда у тебя всё в шоколаде и ты на пике. Слава – это как наркотик. Один раз попробовал, подсел, и уже соскочить невозможно. Невообразимо больно быть всеми забытой.

– Ну, не так уж ты и забыта. На ток-шоу светишься, где-то поёшь. Последний кусок хлеба не доедаешь.

– Не доедаю. Но это несоизмеримо с тем, что было раньше.

– Туся, если будешь сутками лакать коньяк, ситуацию не изменишь, а только усугубишь. Я ещё раз повторюсь: живут же люди как-то без славы.

– Живут. Только если они не знали, что это такое и как она накрывает.

– Ты же знаешь, сколько трагичных случаев из-за этого произошло. Сколько наших коллег по цеху просто так необдуманно ушли из жизни из-за невостребованности. Это глупо. Хватит пить! Сейчас рюмку отберу.

– Жень, ты моя подруга, должна меня понимать. Я вот постоянно всё назад перекручиваю и думаю… нельзя было резать по живому. Нужно было похитрее себя вести и не с таким скандалом с этой сволочью расставаться. Ну да ладно, теперь ничего не вернёшь.

Почувствовав, что Туська хорошо нахлесталась, я заказала такси и решила лично доставить её домой.

– Сейчас приедет такси. Я отвезу тебя домой и уложу спать. Как проснёшься, позвони. Хочу знать, что ты отошла и с тобой всё в порядке.

– Женька, а ты сегодня почему без машины?

– Потому что у меня свободный день. Я водителя отпустила и сама за руль не хочу.

– Поближе к народу значит…

– Как сказать. Народ не весь на такси ездит.

– Я не хочу домой, – заупрямилась подруга.

– А куда хочешь в таком виде?

– Приключений хочется, азарта! Давай куда-нибудь рванём. Сегодня где какие тусовки есть?

– Туся, не обижайся, но я с тобой в таком виде ни на какую тусовку не пойду. Потом от журналюг не отмоешься.

– Ты, значит, следишь за своей репутацией.

– Стараюсь.

– Но я-то знаю, она не так уж и безупречна.

– Это ты в курсе. А людям знать необязательно.

– Ага. Пусть верят в светлое, чистое и непорочное. Особенно в нашем бизнесе, – рассмеялась пьяная Туська.

Как только прибыло такси, я взяла Туську под руку и, нацепив тёмные очки, чтобы остаться неузнанной, повела её к выходу. Посадив подругу на заднее сидение, я хотела было назвать её адрес, но та пошла возмущаться, мол, хочет продолжения банкета.

– Нет, только не домой. Я там умру от одиночества. Отвези меня в дом к моему поклоннику.

– Ты уверена? Он тебя ждёт?

– Он всегда меня ждёт.

– Тогда, может, сама доедешь?

– Женя, нехорошо подругу бросать. Ты же знаешь, я с тобой и в огонь, и в воду, и через медные трубы… Прошу сдать меня из рук в руки.

– Хорошо, диктуй адрес.

Услышав, что Туська продиктовала адрес дома в Подмосковье, я искренне удивилась.

– Я так понимаю, это за Москвой? – на всякий случай уточнила я.

– Правильно понимаешь. Всего пятнадцать километров от Москвы. У моего поклонника загородный дом. – Туська тут же набрала телефон своего друга и замурлыкала в трубку: – Артурчик, еду к тебе. Ты меня ждёшь? Я знаю, ты сегодня дома. Говорил же, никуда не собираешься. Так что еду. Можешь ставить шашлык. Кстати, ты даже представить не можешь, с кем я к тебе еду. И не угадаешь. Звезда отечественного шоу-бизнеса Евгения Смирнова. Умница, красавица, хороший человек и просто моя близкая подруга. Только не думай, что я бред несу. Она сейчас сидит в такси рядом со мной. Так что наряжайся в смокинг, если он, конечно, у тебя есть. Женьку обычно частными самолётами доставляют, а мы едем на простой тачке.

– Туся, ты что, дура?! – воскликнула я, когда она закончила разговор. – На фига рассказываешь, кто я такая?

– А что, не имею права тобой похвастаться?

– Я тебя обещала довезти. Довезу и сразу обратно поеду.

– А куда тебе торопиться? Сама говоришь, сегодня свободный день. Вот и проведём его вместе. Артурчик сейчас шашлык приготовит. Посидим, поедим, отдохнём. Потом ты к себе поедешь, а я у него ночевать останусь. У него такой дом красивый, природа, озеро рядом. Я же тебе говорила, у меня есть бойфренд. Вот и познакомлю вас. Не поверишь, где я его нашла.

– В ресторане, в баре, в кафе, на вечеринке… – машинально ответила я.

– Мать, ну ты скажешь тоже. Какая вечеринка? Тебе лучше меня известно, что там одни геи. Кого там можно найти? Я нашла своего Артурчика на сайте знакомств.

– Да ладно… – опешила я.

– Честное слово.

– Он что, дебил?

– Почему ты так решила?

– Потому что там одни дебилы.

– Дебилов, конечно, хватает. Скажем так, их большинство. Но встречаются и нормальные. Если я, нормальный человек, там сижу, почему там не может быть ещё одного нормального человека?

– Вот уж не думала. Кстати, а ты-то зачем там сидишь?

– Как зачем? Мужика ищу.

– Ну не на сайте же…

– А где? Их в реальной жизни корова языком слизала. Все туда перебазировались. Кстати, они там все сидят. Даже те, на которых ты никогда не подумаешь.

– Да я бы и на тебя сроду не подумала.

– Я бы и сама на себя не подумала, но тем не менее, на сайт присела и, как видишь, результат налицо. Артурчика зацепила. Нашла всё-таки холостого из целой роты женатых мудаков, которые выставляют себя за холостых, чтобы сбегать налево от жены.

– А как он отнёсся к тому, что ты, публичный человек, сидишь на сайте знакомств?

– А что, мы не люди что ли? Нам в тысячу раз сложнее кого-то встретить, чем обычному человеку. Он сначала меня не узнал. На сайте я в тёмных очках, а фотки выслала ему без очков. Он нормально среагировал. Не въехал. Когда уже познакомились, рассказала, кто я. Он в интернете пересмотрел все мои клипы.

– Ну ты даёшь, – покачала я головой.

Мы подъехали к загородному коттеджу. Я хотела развернуться, чтобы этой же машиной поехать назад, но Туська силой меня вытащила.

– Нет, моя дорогая подруга, мы так не договаривались. Сколько мы должны? Плачу я.

– Иди к чёрту! Я заплачу.

– Ты чего меня так опускаешь? В кафе платила и здесь собралась… Хочешь сказать, я неплатежеспособна? Понимаю, ты у нас звезда охеренной величины, но это не даёт тебе права меня опускать.

В результате упрямая Туська всё же заплатила таксисту, быстро отпустила машину и, взяв меня за руку, толкнула калитку дома.

– Что-то тебя никто не встречает.

– Встретит. Я ж ему велела шашлык делать. Артурчик у меня ручной мальчик.

Как только мы зашли на территорию дома, Туська поправила свою сбившуюся причёску и стала звать поклонника. Почувствовав запах шашлыка, она расплылась в улыбке и направилась в ту сторону, где стоял мангал. У мангала никого не было. Создавалось впечатление, что шашлык жарился сам по себе. Увидев, что он подгорает, Туська схватила стоящую неподалёку бутылку с водой и принялась прыскать на него воду.

– Артур, ты где?! Сейчас точно угли будут!

Не прошло и минуты, как рядом с нами появилось несколько мужчин. Их вид не предвещал ничего хорошего.

– Я же говорил, сейчас тёлки приедут, – сказал мужик с подбитым глазом.

Он шепелявил, видимо, выбиты зубы, а рубашка у него была запачкана кровью.

– Артур, что с тобой? – Туська хотела сначала броситься ему на шею и, видимо, пожалеть, затем сделала шаг назад и процедила сквозь зубы: – Что-то я не поняла… Кого ты тёлками назвал? Ты совсем попутал, хрен неотёсанный?! Тёлки знаешь где? В стойле!

– Туся, просто здесь такая ситуация… Ребята приехали, а я им денег должен. Забыл тебе сказать, что я игрок. Проигрался недавно в пух и прах. Долги отдавать нужно. Ребята требуют.

– Ну так отдавай. Я здесь причём?

– Я и отдал. Тебя с твоей подругой. Я ребятам предложил. Они согласились.

– Ты что, дурак?! Где это видано, чтобы живых людей за долги отдавали?! Я тебе кто: жена, сестра? Я совершенно посторонний человек, который встречался с тобой пару-тройку раз для снятия сексуального голода, не более. Ты лучше дом свой отдай или машину.

– Да нет у меня ни дома, ни машины. Машина друга, дом тоже. Он за границу уехал. Ну и разрешил мне любезно всем попользоваться.

– Тогда звони другу за границу и отдай его за долги. Он всё-таки твой друг, близкий тебе человек. Ладно, мальчики, счастливо оставаться. Мы, наверное, пойдём. Будьте здоровы.

– Я тоже так считаю, – спешно произнесла я и вместе с Туськой направилась к выходу.

Но не сделали мы и пары шагов, как два амбала тут же перекрыли нам дорогу.

– Стоять!

Они стали говорить нам о том, что Артур отдаёт нас за долги. Разъярённая Туська стала крутить пальцем у виска и объяснять незнакомцам, что видит Артура третий раз в своей жизни, а я вообще первый.

– Ребята, если вы хоть немного вменяемые и живёте по понятиям, то должны задуматься: как это посторонних людей можно отдавать за чужие долги?! Если у него ни хрена нет, забирайте его самого в рабство или трясите с его родственников, а мы тут причём?! Мы всего лишь две посторонние девушки, которые заехали к нему в гости. Поэтому лучше по-хорошему уйдите с дороги. А то…

– А то что? – заржали амбалы.

– А то я за себя не ручаюсь! – крикнула Туська и бросилась на того амбала, что помельче.

Тот со всей силы врезал ей в челюсть. Туська не удержала равновесие и упала на землю. Я сняла тёмные очки.

– Ребята, – я старалась говорить спокойно и серьёзно. – Думаю, моё лицо хорошо вам знакомо. Вы уже сделали большую глупость, что ударили эту девушку. Предлагаю на этом остановиться. Меня знает вся страна, и вы должны понимать: сейчас ваши действия грозят большими проблемами. У вас один выход. Остановиться на том, что произошло. Мы уходим из дома, а вы разбираетесь со своим другом, который сам должен отвечать за свои долги.

– Что-то у девки рожа знакомая, – пробормотал амбал, похожий на шкаф. – Я реально её в «ящике» видел.

– Да это же Смирнова. У меня мать от её песен тащится. Она ещё в кино снимается.

– Да она же в последнем сериале есть.

– А может, не она? Может, просто похожа? Смирнова, наверное, с охраной ездит на бронированном джипе. Такая не будет ходить там, где простые смертные. Она же охренеть какая звезда. Что ей тут делать?

– Это не Голливуд, а Москва, – попробовала я вклиниться мужской спор. – Я действительно та самая Смирнова, поэтому настоятельно рекомендую отпустить меня с миром и заниматься своим должником. Если вы доставите мне хоть какие-то проблемы, то создадите себе проблемы на всю жизнь. И боюсь, они будут неразрешимыми.

– Парни, да это точно Смирнова! – прокричал Артурчик.

Да, подцепила так подцепила Туська, нечего сказать. У меня бы язык не повернулся назвать этого избитого прощелыгу поклонником. Какой-то проходимец.

– Просто она сейчас без штукатурки, – не унимался Артурчик. – Но это точно она! Если её фейс сейчас отштукатурить, будет как из телевизора. Я вам сразу сказал, что моя подружка Смирнову везёт. А вы не поверили. Подумали, пургу несу. А вот и нет! Туська врать не будет. Она сама из богемы. Если внимательно в неё всмотритесь, сразу узнаете. Популярная певица была, между прочим! Просто не в обойме она сейчас. Но подруги у неё вон какие есть и будут! Так что я вам за долги сразу двух звёзд отдаю. Думаю, это списывает с меня всё подряд. Вам же не каждый день такой звёздный улов предлагают. Не знаю, как за Туську, но за Смирнову можно срубить сумасшедшие деньги.

– Ну так и сруби, – холодно произнёс амбал-«шкаф».

– В смысле?

– В смысле, что у тебя появилась прекрасная возможность закрыть долги и жить спокойно. Ты должен Ферзю восемьсот тысяч баксов.

– Почему восемьсот? Разговор шёл про пятьсот.

– Пятьсот, правильно. И триста – набежали проценты. Ферзь ждать больше не хочет. У тебя было достаточно времени, чтобы погасить долги, но ты не погасил. Тебя несколько раз предупреждали, но и это тебя не спасло. Даже на последнее предупреждение не среагировал. По всем понятиям теперь ты покойник. Не захотел отдавать деньгами, плати жизнью.

– Вот это правильно, – Туська поднялась с земли, достала носовой платок и вытерла окровавленный разбитый подбородок. – Мочите его на фиг! Почему из-за этой мрази должны ни в чём не повинные люди страдать! А то… долги он решил нами закрыть. Да кто он такой? Я его знать не знаю и знать не хочу! Мы по ошибке сюда заехали. Просто домами ошиблись.

– Братва, если Ферзь даст приказ меня грохнуть, что он с этого поимеет? Ничего. Что даст ему моя смерть? Деньги-то он не получит. Обычно когда подобное происходит, похищают близких, тех, кто особенно дорог. Наказывать лучше таким способом. Чтобы я ощутил вину перед близкими. Только не говорите, что я сериалов пересмотрел. Так что похищайте Туську, она моя любимая девушка. И Смирнову прихватите. Это ж её подруга. Вам за неё реально денег отвалят гораздо больше, чем я проиграл. Забирайте девок, и мы в расчёте, тем более, девки не простые, а звёздные. Золотые, одним словом.

– Какая я тебе близкая?! – принялась возмущаться Туська. – Я же говорю, мы просто домами ошиблись. Кто проигрался, пусть тот и отвечает. Так что мочите его и не задумывайтесь. Одним дебилом меньше станет.

– Заткнись, – пригрозил ей кулаком Артур. – Забирайте. Это моя любимая девушка. Просто она не в себе. Любовь у нас – не передать словами. Я поплачу от утраты немного и потом как-нибудь буду жить дальше с этой невосполнимой болью в душе.

– Хватит, – перебил Артура амбал, который стоял чуть дальше и не принимал участия разговоре, а всё время говорил с кем-то по телефону. – Хватит нести бред. Ты должен Ферзю восемьсот тысяч долларов. Все сроки вышли. По идее ты труп, но тебе даётся последний шанс. Я только что говорил с Ферзём. Он решил пойти тебе навстречу. Подарил ещё трое суток, но не больше, на то, чтобы ты отдал долг. Тогда ты можешь жить и играть дальше. У тебя в руках две звёздные девки. У каждой из них есть близкие, которые сделают всё, чтобы те были живы и здоровы. У Смирновой явно есть богатый покровитель. Вот и тряси с него баксы. Мы не будем, не царское это дело. За Смирнову потом спрашивать будут и искать, кто мог сотворить с ней такое. Ты должник, ты свои руки и пачкай. Может, вообще всё быстрее получится. Она же за концерты и фильмы деньжищи гребёт немалые. У неё явно нычка есть, и эти деньги нужно будет всего лишь взять из нычки и передать тебе. Так что давай, дерзай. – Амбал посмотрел на часы. – Время пошло. Если за трое суток не отдашь деньги, на этом участке будет ровно три трупа. Твои девки рассчитаются за твои долги, но только уже вместе с тобой.

– А вот это уже слишком, – произнесла я ледяным тоном и достала из сумочки телефон. – Стоит мне сделать всего один звонок, и вы пожалеете, что вообще родились на свет. Вы, наверное, до конца не понимаете, кто перед вами.

Не успела я договорить, как у меня отобрали мобильник и сумочку. То же самое произошло с Туськой.

– Ребята, да вы сами покойники, – от возмущения у меня дыхание сбилось.

– Хватит нас пугать, госпожа Смирнова, – язвительно произнёс тот, что был у них за старшего. – Мы уже поняли, кто перед нами, но это не ухудшает ситуацию, а скорее, улучшает. Девушка ты не бедная, при деньгах, а главное, неглупая и сделаешь всё, чтобы выправить ситуацию и побыстрее оказаться дома.

Шашлык действительно превратился в угли. Чуть позже мы сидели в беседке вместе с так называемым сердечным поклонником Туськи, а люди Ферзя дежурили недалеко от нас и делали себе новый шашлык, постоянно болтая по телефону.

– Девчонки, что делать будем? – Артур сидел бледный.

– Пошёл ты лесом, мальчишка, – буркнула Туська. – Нашёл себе девчонок-подружек, недоделок чёртов. Не мужик, а сплошное недоразумение. Правильно Женька сказала: нет на сайте знакомств нормальных мужиков и не было никогда. Одни дебилы сидят с комплексами и пороками.

– И всё же давайте решать, что делать.

– В смысле? – в голос прокричали мы с Туськой.

– Нужно где-то взять эти восемьсот тысяч долларов, иначе нас тут всех убьют. Вы же слышите, они настроены решительно.

– Кто играл, тот пусть и отдаёт. Мне из-за тебя, козла, лицо разбили. Эх, хотела я лицо застраховать, а застраховала только ягодицы.

– Ты застраховала ягодицы? – не поверила я подруге.

– Ну да. Это самая красивая часть моего тела.

– А зачем?

– Мало ли… Может, поскользнусь и серьёзный синяк поставлю. Или ещё чего. Сама знаешь, какая жизнь непредсказуемая, а красивая попка у меня одна. А вообще, чтобы быть в тренде. Я ж какая-никакая, а звезда. А звезде положено звездить.

– И дорого стоит застраховать ягодицы?

– Смотря на сколько. Если я себе позволила ягодицы застраховать, ты тем более сможешь это позволить. Отличный пиар-повод. Ты только представь: завтра все газеты напишут о том, как Евгения Смирнова застраховала свои красивые ягодицы на миллион долларов. И везде будет мелькать твоя аппетитная попка. Чем ты хуже Лопес?

– По мне так пусть лучше мелькает лицо, чем задница.

– Я тебе телефончик дам. Можешь сама позвонить и уточнить.

– Девки, да вы сумасшедшие! Реально самые тупые в мире – это бабы из телевизора. Вы совсем оторваны от действительности. Девочки, это не кино. Не съёмки. Это жизнь! Вас убьют скоро, а вы телефончиками по страховке своих задниц обмениваться собрались. Вот уж дурынды!

– От дурака слышим, – тут же ответила Туська. – А ты что, себе по телу ещё ничего не застраховала?

– Ну что, я смотрю, у вас тут всё без сдвигов, – подошел к нам старший амбал и протянул Артуру лопату.

– Что это?

– Угадай с трёх раз, – губы амбала скривились в оскале.

– Ну, лопата.

– А что обычно делают с лопатой?

– Обычно копают.

– Так копай.

– Что копать? Зачем? – заметно перепугался Артур.

– Копай себе могилу. Большую братскую, на троих.

– Ребята, не дурите. Забирайте этих звездулек или дайте мне ещё срок.

– Срок тебе уже дали, и время пошло.

В доказательство своих слов амбал достал пистолет и стрельнул рядом с тем местом, где стоял Артур. Перепугавшись, тот схватил лопату, выскочил из беседки и принялся копать землю. Было понятно, что он в шоке. Амбал махнул пистолетом в нашу сторону и показал, чтобы мы шли к Артуру.

– Идите, помогайте своему другу. Вместе ляжете. Побольше делайте яму, чтобы все поместились.

Когда мы встали рядом с Артуром и амбал отошёл в сторону, Туська потрогала свой разбитый подбородок.

– Женя, становится не смешно, – обеспокоенно произнесла подруга. – Нужно как-то отсюда выбираться.

– А мне и не было смешно. Телефоны у нас отобрали. Сбежать невозможно, за нами следят. Ума не приложу, что делать.

– А тут ум не нужен. Тут деньги нужны, – Артур перестал копать и посмотрел на нас жалостливо. – Девчонки, цена вопроса всего восемьсот тысяч баксов. Вы же звёзды… Отдадим этим отморозкам и будем свободны.

– Придурок, – перекривилась Туська. – Всего восемьсот тысяч… Так сказал, будто это восемьсот рублей. Это ж как играть нужно, чтобы профукать такие деньжищи. Жуть. Я таких денег в руках не держала. Ты лучше подумай, что у тебя есть. Чем ты можешь расплатиться с дружками?

– Да никакие они мне не дружки. У меня нет ничего. Я гол как сокол. Только член и душа.

– Очень смешно. И какой чёрт угораздил меня с тобой познакомиться?

– Что сейчас вспоминать былое. Давайте лучше подумаем, как выкрутиться из крайне неприятной ситуации. Жить-то хочется. Сбросьтесь, наберите нужную сумму, а я потом с вами рассчитаюсь.

– Чем? Натурой? – Туська раздула ноздри и с огромным трудом сдержала себя, чтобы не заехать Артуру в ухо.

– Да хоть натурой, – съехидничал Артур.

– Ты гроша ломаного не стоишь, и секс с тобой мне совсем не понравился. Вяло. Член с мизинец.

– Ах тебе секс со мной не понравился! Тогда какого чёрта ко мне приехала? Если бы тебе со мной не понравилось, твоей ноги бы здесь не было. А ты вновь потащилась, как назойливая муха на сладкое.

– Член с мизинец, – повторила Туська и окинула своего оппонента высокомерным взглядом.

– Дура ты. У меня в этом плане всё нормально, а вот ты – обычная поющая кукла. Таких поющих трусов сотни, только ты уже среди них не котируешься. Твоё время прошло. Сбитый лётчик.

– А ты член с мизинец.

– Прекратите! Сейчас не время для споров. Давайте решать ситуацию, – попыталась достучаться я до здравомыслия этой парочки. – Нужно отсюда сбежать.

– Нужно. А как? – тут же включила голову Туська. – Денег у нас таких нет. Даже если б имелись, мы бы их никому не отдали. Так что выход один – побег. Только как отсюда сбежать, когда эти трое нас охраняют? Нужно что-то с ними сделать. Нас ведь, если разобраться, тоже трое. Трое на трое. Вполне справимся. Ну и что, что их трое мужчин, а нас – трое женщин. – Туська покосилась на Артура и обратилась ко мне: – Этого я тоже за бабу считаю. Какой он мужик? Близко не тянет. Тем более, член с мизинец. Даже не член, а одно недоразумение.

– Ты поосторожнее на поворотах, – тут же пригрозил ей Артур. – Сомневаюсь я насчёт того, что отсюда можно сбежать. Эти трое с нас глаз не сводят, и у них пистолеты.

– Ты сомневаешься, потому что если мы сбежим, то тебя всё равно за долги убьют и здесь закопают. Мы-то никому и ничего не должны. Мы сбежим, и никто нас искать не будет, а тебя найдут, даже если в бега подашься. Поэтому ты нам не союзник. Копай себе могилу и не мешай нам обдумывать наш план действий. Жень, знаешь, что я подумала… Мы же с тобой где работаем? В шоу-бизнесе. Так давай устроим ребятам шоу. Я сейчас изображу приступ аппендицита или сердечный приступ. Напугаю так, что они быстренько вызовут «скорую».

– Думаешь, их можно чем-то разжалобить? И с какой стати они будут пугаться, если решили нас убить?

– Жень, ты реально веришь, что нас могут убить?

– Судя по тому, что сейчас происходит, вполне могут. Сразу видно, эти трое законченные отморозки. Приступом тут не отделаешься.

– А что же тогда придумать?

– Может, сказать им, что мне нужно заехать в банк и снять деньги со счёта? А в банке я вип-клиент. Их туда, где я снимаю деньги, не пустят. Велю им подождать за дверью. А там уже пара пустяков: тут же вызовут охрану банка, и их арестуют.

– По-моему, идеальный вариант. Сбежать отсюда нам точно не удастся, а вот сбежать в банке – проще простого. А главное, мы накажем отморозков. Пусть знают наших. Тюрьма по ним плачет. Один из них мне, можно сказать, лицо испортил, а оно ой как дорого стоит. Моё лицо – моя визитная карточка. Я вообще-то не только пением деньги зарабатываю, но и лицом. – Туська покосилась на Артура и скомандовала: – Давай, копай могилу, урод! Что уши греешь?

Остановив Туську, а то её бы понесло и дальше, я направилась к охраняющим нас людям.

– Я готова заплатить сумму за наше освобождение, – сообщила я им спокойно.

– Ты готова заплатить за долги Артура? – уточнил самый здоровый и оживился.

– С какого перепуга мы должны платить чужие долги? – тут же подбежала ко мне крайне взволнованная Туська. – Мы хотим заплатить за наше освобождение. Женя, по-моему, всё ясно сказала.

– Туся, я сама ребятам объясню. У меня есть требуемая сумма на счету, но чтобы я могла её снять, нас нужно отвезти в банк, – я старалась говорить как можно спокойнее.

– Не верьте им, – прокричал Артур, не выпуская лопату из рук. – Я слышал, как они шептались. В банке сбегут и вызовут охрану. Вас арестуют.

– Ты что, совсем дебил? – повернулась к нему Туська. – Мальчики, не обращайте на него внимания. Человек бредит. Копать самому себе могилу – дело сложное. Парень башкой поехал. У него галлюцинации.

– Я вам правду говорю! Не везите их никуда!

– Ну так что, едем? – невозмутимо поинтересовалась я и посмотрела на часы. – А то банк закроется. И сумочку мою отдайте. В банк пускают строго по паспорту.

Самый главный стал тут же звонить шефу.

– Мог бы в машине поговорить, – заметила я. – Нужно ехать. На подъезде к Москве может быть пробка, можем в банк не успеть.

Когда этот тип закончил говорить по телефону, он вновь подошёл и ухмыльнулся.

– А тут дураков нет. Это я так, на всякий случай.

– Я что-то не понимаю, зачем нас тут держат? Если нужны деньги, поехали. В чём проблема?

– Проблема в том, что если на твоём счету есть такие деньги, звони в банк и диктуй реквизиты, которые я тебе дам, на какой счёт их должны перевести. Если деньги действительно упадут на счёт, вы обе свободны.

– Хорошо. Деньги перекинут на другой счёт, – я старалась не терять самообладания. – Но для этого мне нужно всё равно приехать в банк, заполнить бумаги и везде поставить свою подпись. Без моего личного присутствия и моей подписи банковская операция не может быть выполнена. Это огромная сумма. Никто не будет переводить её по звонку.

– Ты эту лапшу кому-нибудь другому на уши вешай, только не мне. Ни в какой банк мы не поедем.

– Тогда никаких денег не получите. Никто без моей подписи и кучи документов не переведёт такую внушительную сумму.

– Пусть переводят по звонку, – твердил амбал.

– Это невозможно, – не сдавалась я. – Если не веришь мне, позвони тому, кто разбирается в банковской системе.

– Ты ж звезда. Для тебя нет преград.

– Звёздный статус тут ни причём. Существуют определённые инструкции, и банк обязан им следовать.

– Тогда иди, копай могилу, – амбал посмотрел на меня таким устрашающим взглядом, что я ощутила, как по телу пробежали мурашки.

– Вам не нужны деньги?

– Деньги нужны, но мы не любим, когда нас держат за лохов.

Чтобы доказать серьёзность своих слов, амбал достал пистолет и направил его на нас.

– А ну бегом, я сказал! Взяли у должника лопату и копаем.

Поняв, что с нами никто не шутит и сейчас может прозвучать выстрел, мы решили не испытывать судьбу и вернулись к Артуру.

– Вот так-то, – расплылся он в довольной улыбке. – Если помирать, то всем вместе.

– Дебил, – процедила сквозь зубы вконец расстроенная Туська. – Конченый.

– Ну как я без вас, девки. Вы же мои деньги. Лучше подумайте, у кого можно реально денег одолжить.

Ближе к вечеру на территорию дома заехал тонированный джип, оттуда вышел мужчина лет сорока. Интуитивно я сразу поняла, что приехал сам Ферзь. Как только он крайне пафосно вышел из автомобиля, тут же направился в нашу сторону.

– Ну здравствуй, Евгения. Никогда бы не подумал, что смогу познакомиться с тобой лично. Надо же, как в жизни бывает.

– Боюсь, это знакомство будет тебе дорого стоить, – устало отозвалась я – Я так понимаю, ты главарь этой банды Ферзь. Точнее, это не имя, а кличка.

– Женя, о чём ты? Какой главарь? Какая банда? Какая кличка? Меня вообще-то Фёдором зовут. Пойдёмте в дом, девушки, вы, наверное, очень устали.

– Ещё бы, – тут же встряла в разговор Туська. – Нас заставляют рыть могилу.

– Это неправильно. Как можно таких красивых девушек что-то заставлять…

– Так ты им скажи! Я думала, они по твоему приказу, а они, оказываются, самодеятельностью занимаются. Накажи гадов. Лицо мне разбили. Пусть компенсацию платят.

Ферзь внимательно глянул на Туську.

– Где-то я тебя видел. Певица. Помню. Что-то тебя давно не видно и не слышно

– А это потому что у меня денег нет, – отрезала Туська.

Чуть позже мы сидели в гостиной дома. Амбал, что помельче, накрыл на стол закуски, которые нашёл холодильнике, и принёс готовый шашлык.

– Голодные, наверное. Угощайтесь, – галантно предложил Ферзь.

Туська тут же потянулась к бутылке и налила себе порцию коньяка.

– Тусь, завязывай с выпивкой, – вздохнула я.

– А я ещё и не развязывала. Жень, я такой стресс пережила, могу немного расслабиться? Словно это всё не с нами происходит, а в кино дурацком. И неизвестно, что дальше. Какой выход? Только напиться.

– Фёдор, я надеюсь, ты здравомыслящий человек и понимаешь, что мы – случайные люди, – осторожно начала я свой разговор.

– Если честно, я плохо представляю, как вы вообще здесь очутились.

– Туська немного выпила, – принялась объяснять я. – Домой не захотела ехать, попросила меня доставить её по этому адресу. Одним словом, сопроводить. Артура она толком не знает. Познакомилась на сайте знакомств и видела его всего пару раз. Он ей по ушам присел, что дом его, бизнесмен, бла-бла-бла… А она девушка доверчивая.

– Где она познакомилась с Артуром? На сайте знакомств? Я не ослышался?

– Нет, – вновь влезла в разговор Туська. – А где ещё с мужиками знакомиться можно? Только на сайтах. Они все нынче в интернет ушли. Выпали из реала.

– Вот уж не думал, что такие известные люди сидят на сайтах знакомств.

– А мы что, не люди? Известный человек – это что, диагноз? Нам ещё труднее знакомиться, чем обычным людям, так как мужики нас боятся. Комплексуют. Запуганные кролики. Как посмотришь на мужика, а у него прижатые ушки и опущенный хвостик. Не мужик, а слёзы. Хочется, чтобы хвост трубой и чтобы уши растопырены были, чтобы было куда нашу лапшу о вечной любви вешать. На сайте, когда их не видно по ту сторону монитора, они все грудь выпячивают и крутых из себя строят. А в реальной жизни просто задроты.

– Тусь, давай ближе к делу. Я не очень понимаю наше отношение к тому человеку, который должен вам большую сумму денег. Я ещё раз повторю: мы тут случайные люди.

– А почему ты без машины и без охраны?

– Потому что я приехала на такси и мне тоже хочется иногда побыть обычным человеком.

– Евгения, а ты в реальной жизни даже красивее, чем на экране, – мужчина не сводил с меня восхищённых глаз.

– Я думаю, сейчас не время для комплиментов, нужны реальные поступки. Надеюсь, ты нам поможешь покинуть территорию дома.

– Для меня это будет большая честь.

– Что, правда? Мы можем быть свободны?

– Конечно. Только ты должна оказать мне небольшую услугу.

– Какую?

– Три миллиона евро.

– Что?

– Что-то я ничего не понимаю, – пробурчала заметно опьяневшая Туська. – Совсем недавно было восемьсот тысяч долларов. Если мы здесь ещё немного посидим, будет пять или десять миллионов. Ставки растут не по дням, а по часам. Артур вам полмиллиона должен. Что вы крутите? Ни черта у вас маржа…

– С Артуром мы разберёмся сами. Его долги – это его долги. А что касается Евгении, то это похищение. Евгения платит мне произнесённую сумму, и я исчезаю из страны. Так что считай, тебя похитили.

– Даже если я продам всё, что имею, не наберу такую сумму.

– Друзья, любовники, продюсеры помогут.

– Ты отдаёшь себе отчёт в том, что сейчас хочешь сделать? Это похищение пройдёт по всем телеканалам страны. Тебя найдут, и ты получишь очень серьёзный срок. Вместо побега в другую страну окажешься в тюрьме. Не думаю, что тебе понравится там отдыхать.

– Я отдаю себе полный отчёт в том, что затеял. Нужно быть дураком, чтобы не воспользоваться шансом, когда у тебя в руках жар-птица. Ты же народное достояние.

– Ну так народ тебе этого и не простит.

Фёдор велел амбалу-«шкафу» привезти наши с Туськой сумки. Достав из моей сумки мобильник, он вытащил из него сим-карту и то же самое проделал с телефоном подруги. Потом протянул всё это старшему амбалу и велел уничтожить сим-карты вместе с мобильниками.

– Женя, нам всё это снится или происходит в реальности?

– Если не веришь, ущипни себя хорошенько, – произнесла я задумчиво.

– Так похитили только Женю или меня тоже? – на всякий случай поинтересовалась Туська.

– Тебя тоже.

– Надо же. Нет, это, конечно, классный пиар-повод, но какие будут последствия? Если всё хорошо, то благодаря этому похищению, я восстану из пепла. Обо мне вновь заговорит вся страна, и я утру нос этому козлу продюсеру.

– Тусь, не говори ерунды, – одёрнула я подругу. – Сразу хочу предупредить: у меня таких денег нет, все мои знакомые не потянут такую сумму. Мой ответ однозначно «нет». Что дальше?

– Женя, это достаточно серьёзное похищение. И ответ «нет» не прокатит. Если нет, то и тебя больше нет. Какая бы ты пафосная и красивая звезда ни была, я смотрю на тебя как на деньги. Ты для меня лишь источник обогащения. И уж если судьба дала мне такой шанс, я не дурак, чтобы его упустить.

– Ну и мужики пошли, – взорвалась Туська. – Им нынче женщины вообще не нужны. Подавай только деньги. Он даже не скрывает, что женщина для него источник обогащения. Послушай, милый человек, а ты работать не пробовал? Здоровый бугай, вроде на приличной тачке, а всё туда же. Морда – трактором не объедешь! Чего привязался к молодой и красивой девушке?! Нет денег, бери отбойный молоток и иди паши в шахту!

– Туся, прекрати, – перепугалась я за подругу.

– А вот и не подумаю! Ты не представляешь, как меня эти дармоеды достали! Вот все говорят, женщины сами виноваты, мол, притягивают к себе определённый тип мужчин. Трындят, нужно проанализировать, что не так в нашем поведении, и стать женщиной, за которой хочется ухаживать, а не денег одолжить. Я знаешь сколько анализировала! Толку – ноль. А потом поняла: дело не во мне, а в мужиках. Они реально обмельчали. И так всегда было. Если почитать Бальзака, там женщины фамильные драгоценности закладывали, чтобы любовнику было на что в карты поиграть. Не хотят в наше время мужики сук по себе рубить и искать ровню. Если мужик видит, что я зарабатываю, сразу у меня в долг просит. Узнает, что квартира есть, тут же начинает туда щемиться. И умеют же смотреть, сволочи, таким жалостливым взглядом, что сердце разрывается. Мы же, дуры, не задумываемся, на фига нам мужики, которые не в состоянии решить наши проблемы, а грузят своими. При этом хотим показаться крутыми и платим за себя сами. Знаешь, одна моя знакомая постоянно разводит мужиков на бабло.

Туська пила виски, не обращала на нашего так называемого похитителя внимания. Просто делала вид, будто его не существует в природе, и изливала мне душу. Наш похититель смотрел на Туську очень удивлённо. То ли никогда не слышал такой исповеди, то ли пребывал в изумлении, что у такой звёздной девушки земные проблемы. Никто не хочет за неё платить и помочь, а все только хотят с неё поиметь.

– У неё и бизнес, и дом, и квартира, – как ни чём не бывало продолжала Туська. – И все мужики ей дорогие тачки дарят. Ума не приложу, как у неё получается. Да и в нашей тусовке сколько таких примеров. Вон, Надька-«пылесос», если в мужика мёртвой хваткой вцепится, живым ему не уйти. Оберёт до нитки, а потом просто забьёт на него. Кто-то говорит, у неё талант, а кто-то утверждает, что она их присушивает. Я думаю, и то, и другое. Она всегда в активном поиске и, главное, строит из себя невинную, непорочную овечку, глазками хлопает. И ведь мужики ведутся на это. Правда, надолго их не хватает.

Туська вздохнула, пожала плечами. Она сравнила жизнь подруги с шоу. А кому хочется каждый день принимать участие в шоу? Но свято место пусто не бывает. Один олигарх сменяет другого. А вот Туське не везёт. Наверное, слишком жалостливая. Даже нормального мужика избалует. Попадаются бесквартирные, или с халупами, или с родителями. Живут крайне несамостоятельной жизнью, а как только узнают, что у неё отдельное жильё, тут же норовят заскочить на чашечку кофе и принести свой драгоценный хрен.

У Туськи квартира в центре, и она переживает, что каждый мудак хочет поселиться там, ездить на её авто, при этом подвозить Туську куда надо и забирать откуда надо. А один, самый умный, вообще предложил сдавать её квартиру и на эти деньги вместе путешествовать. Реально одни дармоеды и халявщики вокруг.

Как можно строить отношения с мужиком, если с ним только знакомишься, а он сразу интересуется: «Одна живёшь?» Когда не приглашают к себе в квартиру, обижаются: мол, люблю искренне, а ты не доверяешь. А потом вообще начинают наезжать: когда же мы начнём жить вместе. Понятное дело, на территории женщины. И при этом постоянно ноют, что у них нет денег, плачутся, какие они несчастные и сколько у них кредитов.

– А сколько развелось проходимцев, альфонсов, которые гоняются за известными девушками, – горестно вздохнула Туська. – Простые смертные их не устраивают. У меня был один такой. Душка, в рот заглядывает, денег, естественно, нет ни хрена. Тут же замуж предлагает, жить вместе. Машина, как всегда, в сервисе месяцами, а на самом деле нет никакой тачки. Парняга на метро катается и в уши дует. У него и прав-то сроду не было. Любовью от души кормит, только халявой от него ой как веет.

Туська рассказала, что он однажды разоткровенничался, будто его бывшая – известная на всю страну вдова. Имя назвал. Мол, жил в её усадьбе, чуть дело до свадьбы не дошло. Ребёнок к нему прикипел. Но не выдержала тонкая душа поэта, кинул он её, потому что она, оказывается, алкоголичка. Не давала парняге спать по ночам, выпивала две бутылки шампанского и рассказывала обо всех своих похождениях. Мол, к утру напьётся до чёртиков, и когда соизволит пожелать секса, для него это каторга. От пьяни она часами оргазм получить не может, а ему лениво так много напрягаться.

А так его всё устраивало: что её личный водитель привозил его к ней в дом, и в принципе, кроме его хрена, от размеров которого вдова была в диком восторге, от него ничего не требовалось.

И сидел он в этой усадьбе сутками в надежде, что пригреют окончательно, а быть может, даже пропишут. Но не срослось. Вдова им попользовалась, посмотрела, что трутень и толку с него ноль, ну и пнула его куда подальше, как бывшего в употреблении. Теперь он охотится за другими звёздами, рассказывает, какой он крутой перец. Необязательно тёткам знать, что на самом деле он живёт впроголодь и умудряется «зайцем» на метро ездить, а также прячется от полицейских, потому что нет регистрации. И конечно же, костерит на чём свет «свою бывшую», обзывая её законченной алкоголичкой и набивая себе таким способом дутый авторитет.

– Только вот «его бывшей» она никогда и не была, – возмущённо воскликнула Туська. – Просто попользовалась хитрым нищебродом и выкинула за ненадобностью. Да и не алкоголичка она. Красивая, породистая, шикарная женщина. Может, и любит тусовки, светскую жизнь и веселье, но это её право.

«Да, – подумала я. – Раздражают мужики, которые сами в жизни ничего не добились». От злости за то, что их не пускают к кормушке на постоянное место жительства, начинают говорить гадости про успешных, состоявшихся женщин. Ну не может альфонс простить, что его выкинули, как использованный презерватив.

В его постели, оказывается, побывала другая известная актриса, которую он якобы бросил, потому что она променяла его на карьеру. Нет, ну не дебил?! Где он и где карьера?! Ну, попользовали его немного, послушали враньё и в очередной раз выкинули на улицу. Что это за мужик, который ни в кафе не сводит, ни стол не накроет и с первого дня знакомства начинает твердить, как он хочет создать семью, и просится на чужую жилплощадь.

При этом о деньгах молчок. В магазине ничего не купит, так как постоянно кредитную карточку забывает дома или травит про то, что с неё снять невозможно. Не проходит банковская операция, и всё тут. Правда он сводил Туську в кафе, заплатил за две чашки кофе и попенял, что у неё кофейная зависимость, как у вдовы алкогольная.

– Представляешь, – не унималась Туська, – он мне заливал, как с ней намучился. Заявил, что она спивалась прямо на глазах, и я должна немедленно бросить пить кофе и побороть кофейную зависимость. Одним словом, две чашки кофе – это для него очень и очень дорого. Понятное дело, я его далеко и надолго послала. Посоветовала искать подругу своего социального статуса, потому что никто не будет держать этого недоделка просто за член. Но у него бзик приклеиться именно к звезде. Он тут же отправился покорять просторы интернета, отправлял запросы девушкам звёздного статуса и писал им хвалебные сообщения в личку. Вполне возможно, кого-нибудь и словил, только надолго ли… Дурочки нынче закончились.

Туська, наконец, сделала паузу и налила себе ещё коньяку.

– Туся, мы здесь собрались не для того, чтобы обсудить, какие мужики сейчас козлы, – попыталась образумить я подругу. – Вообще-то нас похитили.

– Не дура, понимаю. Только похитили-то, чтобы поиметь с нас деньги. И кто похитил? Опять мужики-козлы, которые не хотят пошевелить мозгами, чтобы самим заработать. И почему это происходит с нами? Может, карма у нас такая – подонков притягивать?

Туся посмотрела на нашего похитителя, как на пустое место, залила в себя коньяк и хотела продолжить, но её перебил похититель.

– За некоторые слова, прозвучавшие в мой адрес, я бы, конечно, мог и по фейсу заехать, но передо мной пьяная дама, звезда, и фейс у неё уже разбит. Поэтому сделаю вид, будто ничего не слышал. Но не могу не возразить: таких мужиков вы сами плодите. Сейчас бабы пошли играть в сильный пол и живут под лозунгом: «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик». Играя в мужиков, они хотят видеть рядом с собой достойного. Ну как мужик может жить с мужиком? Поэтому нужно позволять своим мужикам быть мужиками и не забывать, что вы – слабый пол. Вы делаете из мужиков лодырей, ограждая от домашних хлопот. Станьте вы слабыми и беззащитными. Не надо показывать, что вы можете справиться сами. Дайте мужику шанс проявить себя. У нас на генетическом уровне заложено защищать слабых. А если видите, что с мужиком нужно нянчиться, бегите от него. Какой смысл вступать в отношения с иждивенцем? Включайте мозг. Нужно учиться думать не только нижним местом, но и верхним. Мозг должен говорить громче эмоций. Мужики станут эгоистами, альфонсами и сядут на шею, если женщины будут позволять себе это милосердие. Сильные, уверенные, независимые женщины чаще всего притягивают к себе слабаков, потому что на подсознательном уровне у них всегда есть потребность опекать. Не нужно позволять мужику тянуть из вас энергию, финансы, так как он всё равно уйдёт, когда ваши финансы закончатся. Самая распространённая женская ошибка – жертвовать и делать интересы мужчины приоритетными.

– Тут я полностью согласна, – кивнула я. – Сначала женщина делает для мужчины то, что раньше делала для себя, а потом начинает делать всё для него, а про себя забывает. А мужчину особо не тяготит, что хочет женщина. Он её даже не слышит. А слышит только себя и свои потребности, ведёт себя по бабски. Просто женщине не надо гордиться финансовыми успехами, а лучше говорить, что ей необходима мужская поддержка. А вообще, Туська, нужно менять свои мысли, ведь ты отправляешь неправильные запросы в космос. Когда постоянно плачешься о том, что все мужики козлы, тебе действительно попадаются одни козлы. Попадаются именно те, о ком ты думаешь. Это закон. Нормальные начинают попадаться, когда меняешь себя и свои мысли.

– Вообще-то я всё это говорила к тому, что даже сейчас, в этой ситуации, нас поиметь хотят, – принялась возмущаться Туська. – Я сейчас могу и мысли поменять на позитивные, и себя поменять, только толку? Это не значит, что нас с миром отпустят. Вот наш похититель сказал, что у мужчины на генетическом уровне заложено опекать женщину, только нас что-то никто не опекает. С нас деньги требуют. И чем этот похититель Фёдор отличается от альфонсов и уродов, которые отравляют нашу жизнь?! Оттого, что я сейчас слабой прикинусь, он не скажет, что прощает нам три миллиона, которые мы ему не должны. Сидит тут рассуждает, что все мужики хорошие, а сам ни рожей, ни характером не вышел. Честных девушек хочет обобрать. Вот ты, Женька, говоришь, не стоит мужику говорить о том, сколько зарабатываешь и что у тебя деньги есть. Так вот, мы этому товарищу ничего не говорим, только он всё равно своё требует. За границу решил сбежать, зараза, за счёт двоих слабых и одиноких женщин. Ни стыда, ни совести!

Я схватила Туську за рукав и попыталась притормозить, но она отдёрнула руку. Я поняла, что мне с ней не справиться.

– Женя, ты же понимаешь, я права!

– Я же говорила, не нужно пить…

– А что, мне на всю эту бодягу трезвыми глазами смотреть?! Не знаю, как ты всё это выдерживаешь. Значит, больше стрессоустойчивая, чем я. Да не убьют они нас. Они же не совсем дебилы. Да нас и не за что убивать. Мы никому и ничего не должны. Только один человек считает, что я ему по жизни должна, – мой бывший продюсер. А больше у меня врагов не было и, надеюсь, не будет. Я никому ничего плохого не делаю. Живу, зарабатываю, борюсь с альфонсами. Ну и развелось их, мать твою… А тут появляется ещё один трутень. Он, видите ли, решил сбежать за границу за наш счёт. Несите ему три миллиона евро, и не будет проблем. Чем он хуже среднестатистического альфонса?! И как после этого не говорить, что все мужики козлы, если они действительно козлы?!

Туська взяла бутылку коньяка, выпила прямо из горла и посмотрела на похитителя мутными глазами.

– Ну и что ты на меня так смотришь?! Офигиваешь оттого, что тебя не боюсь? А я уже ничего не боюсь! Я уже на том свете была. Когда меня мой бывший продюсер заказал, мне череп пробили и все рёбра переломали. Я тогда в реанимации провалялась и чудом осталась жива. После этого мне уже ничего не страшно. Не очень понимаю, как незнакомому здоровому бугаю я должна платить?! Дядя Федя, иди работай и заработай себе сначала хотя бы на путёвку за границу, а уж потом на безбедную жизнь за кордоном.

– Не слушай её. Она пьяная, не ведает, что творит.

– Я нормальная! И ни под каких козлов прогибаться не буду! Я тоже хочу безбедной жизни за кордоном, но живу по своим возможностям, а этот норовит на халяву пролезть, запрыгнуть своей толстой задницей на хрупкую женскую шею! Иди, Федя, грядки копать! Возьми у Артурчика лопату и сажай огород! Сей вечное, доброе, светлое. А то мужики пошли: один играет, другой с женщин деньги требует. Мужиками-то назвать нельзя. Так, недоразумение… Хрен в штанах ещё не говорит о том, что перед тобой мужик. Всё, Женя, нам здесь больше нечего делать. Я всё сказала. Пошли отсюда. Федьке работать надо, он за границей хочет жить. Не будем ему мешать. Он сейчас лопату в зубы возьмёт и всё тут перепахает.

Когда заметно шатающаяся Туська всё же смогла встать, сидящий напротив мужчина достал пистолет и выстрелил ей прямо в грудь. Туська вскрикнула и стала медленно оседать на пол.

– Нет! – крикнула я и бросилась к подруге.

Некоторое время она была ещё жива. Я сидела рядом с ней на коленях, держала рукой её зияющую на груди рану и просила вызвать «скорую». Но из гостиной все вышли.

– Я прошу, умоляю, вызовите «скорую». Пожалуйста! Вы же люди! Где вы? Пожалуйста, спасите! Позвоните в «скорую»!

Сняв с себя эксклюзивную ветровку, я положила её на грудь Туськи и стала завязывать её как можно туже.

– Тусенька, ты только не умирай. Пожалуйста…

Когда я видела, что кровь вновь просачивается через куртку, я вязала её ещё туже и громко рыдала.

– Люди, вы что, звери?! Куда вы все ушли?! Фёдор, вызови «скорую»!

Туська открыла глаза. Я улыбнулась сквозь слёзы и прошептала:

– Тусенька, всё будет хорошо. Они, наверное, сами перепугались и побежали «скорую» вызывать. Конечно, как я сразу не догадалась. Они же не отморозки какие-то. Ты только подожди, только не умирай…

– Женька, не нужно «скорую». Я умираю, – прохрипела подруга. – Я знаю, это конец.

– Глупенькая, что ты говоришь?! Какой конец? Тебе ещё жить да жить…

– Знаешь, если вернуть всё назад, я бы придумала себе другую судьбу, – Туся шептала, видимо, говорить уже не могла. – Я бы не гналась за проклятой славой, не превратила свою жизнь в гонку, а потом бы не заливала в себя литры алкоголя оттого, что наступило бесславие. Я так не желаю. Зачем всё это? Столько озлобленных людей… ЛЮДИ МОГУТ ПРОСТИТЬ ВСЁ, ЧТО УГОДНО, НО НЕ ПРОЩАЮТ УСПЕХ. А если успех от тебя ушёл, они будут топтать тебя всю жизнь, радоваться и добивать. Они очень жестокие, эти люди. Столько страдания и боли принесли мне…

– Тусенька, не думай об этом, всё будет хорошо. Ты умница, красавица, просто сломалась. Просто эти люди на самом деле не знают, какая ты замечательная и добрая.

– Сейчас они будут обсуждать мою смерть и злорадствовать.

– Не говори глупости. Ты будешь жить. – Я вновь обернулась в сторону коридора и прокричала, что было сил: – «Скорая» едет?! Где вы там все?! Срочно! Срочно реанимационную машину! Вы меня слышите?! Тусенька, побудь минуточку одна, только не умирай, прошу тебя. Я сейчас только выйду, посмотрю «скорую»…

– Нет. Жень, не уходи. Побудь ещё немного со мной. Дай последние минуты побыть в твоём обществе. Я буду по тебе скучать. Совсем скоро мы расстанемся. Мне будет очень тебя не хватать.

– Тусь, ну что ты говоришь? Ты будешь жить. Сейчас приедет «скорая»…

– Знаешь, ты единственная, кто меня поддержал, когда все отвернулись… Все вокруг злорадствовали, а ты возилась со мной как с дитём. Слушала мои пьяные разговоры. Ты такая, потому что тебе самой ничего не давалось легко. Ты, как и я, сбивая локти, карабкалась на вершину горы, не обращая внимания на завистников и людскую молву. Мы обе верили, что на вершине обретём счастье. А пока карабкались, растеряли даже его крошки. Только тебе удалось удержаться на горе, а я с неё скатилась.

– Тусь, ты же знаешь, это может случиться с каждым. Сегодня ты на вершине горы, а завтра – у её подножия. В нашем ремесле по-другому не бывает.

– Да, нам тяжело ещё и потому, что мы не геи, – постаралась улыбнуться Туська. Даже в таком состоянии она умудрялась шутить. – Им везде зелёная улица, и они своих тащат, а чужаков не пускают. – Туська побледнела, прекратила улыбаться, захрипела. – Женька, я неправильно жила. Ох, как неправильно! Если бы отмотать назад… Вряд ли стала бы сбивать локти и колени в кровь, чтобы забраться на вершину горы и там… ничего не увидеть. Мечтала-то любоваться с высоты неземной красотой, но… никакой красоты нет. Сплошная темнота, и ты слепнешь. У подножия ещё видела солнце, облака, добрые лица, слышала ласковые слова. А на вершине ни птиц, ни солнца, ни ласковых слов. Темнота, мрак и фальшивые лица. И начинаешь думать: какого чёрта сюда лезла, потратив столько здоровья? Зачем? Не стала же счастливее. Просто возвысилась над другими, но это не принесло долгожданного счастья. Ты стоишь на вершине, которую так долго мечтала покорить, и вдруг однажды понимаешь: твоя судьба зависит не от тебя, а от воли других людей, которые помогают тебе удерживаться на этой вершине. А если ты хочешь быть собой и не зависеть от их воли и прихотей, эти люди грубо тебя столкнут, ведь они управляют чужими жизнями. Всю жизнь мы кому-то что-то хотим доказать, чего-то достигаем… И в этой гонке проходит вся жизнь. А хочется просто быть счастливой, а не гнаться за иллюзорным счастьем. Я хотела бы стать одной из по-настоящему счастливых людей… Когда понимаю, что умру, я вдруг осознаю, что была несчастлива только потому, что не хотела быть счастливой. И даже если в моей жизни были моменты, когда мне казалось, что счастлива, я была не так счастлива, как могла. В моей жизни ничего не менялось, потому что я сама её не меняла.

– Тусенька, у тебя ещё будет возможность всё изменить. Ты выздоровеешь, и всё будет совсем по-другому.

– Нет, Жень, я знаю, это конец. Если бы отмотать ленту назад, я бы вышла замуж за Сашку, который катал меня на своём мотоцикле, клялся в любви и посвящал мне стихи. Вышла бы замуж, родила бы ему кучу детишек, варила борщи и чувствовала себя абсолютно счастливой. Никто и никогда не сочинял мне стихи. Только он. Думал обо мне лучше, чем я есть на самом деле.

– Ещё неизвестно, была бы ты абсолютно счастлива с тем Сашкой и кучей ребятишек…

– Я думаю, была бы. Я оттолкнула любовь и выбрала шоу. Так и жила все годы в шоу. Даже в жизни одно сплошное шоу. Одна и та же фальшь, только актёры меняются. И у всех маски. У некоторых маски уже так приросли к лицу, что они и сами не помнят, какие они настоящие, потому что всю свою жизнь играют. Они не представляют, как можно жить и не играть. Вот и я заигралась. И не просто заигралась. Я проиграла свою жизнь. Словно я долгое время жила в шоу, а потом меня взяли из этого шоу и уволили. И оказалось, что жить без шоу я уже не могу. Потому что привыкла ко всему искусственному и не знаю, как жить в реальной жизни и быть настоящей. Жень, ты мне перед смертью пообещай только одно…

– Тусь, ну что ты болтаешь?! Перед какой смертью?

– Я так и не исполнила свою мечту. Не побывала на Тибете. Хотела туда поехать, чтобы узнать себя, свои возможности и договориться с собой. Это школа познания себя. Я знаю, там можно избавиться от всех пороков и начать новую жизнь. Ты поедешь? Тебе тоже нужно ПОЗНАТЬ СЕБЯ И ДОГОВОРИТЬСЯ С СОБОЙ.

– Мы поедем туда вместе, Тусенька, – прошептала я и смахнула слёзы.

Я почувствовала, что Туська уходит. Я теряю её. Она умирает у меня на руках.

– Прости меня, – Туська постаралась изобразить что-то наподобие улыбки. – Пожалуйста, прости…

– Туся, за что? Ты ни в чём не виновата.

– Виновата…

Туська закрыла глаза, и я поняла, что она ушла от меня…

Я выскочила на улицу и с ужасом посмотрела на стоящих у дома мужчин.

– Вы «скорую» вызвали? Почему она не приехала? – я сжала кулаки от охватившего меня горя.

– Потому что её никто не вызывал, – спокойно произнес Фёдор.

– Как не вызывал? – опешила я. – Она ведь была ещё живая… Её можно было спасти…

– Никто не заставлял её жрать коньяк и меня оскорблять, – Фёдор ухмыльнулся.

– Ты считаешь, за это можно убить? Люди, да вы звери! Умерла женщина. Талантливая, красивая…

– Она сбитый лётчик. Кому она нужна? О ней уже никто не помнит. Её потуги напомнить о себе смешны. За неё бы и копейки никто не дал.

– А вы считаете, человек имеет право жить только когда о нём помнят?! Вы думаете, просто жить с отрезанными крыльями? Это очень больно и не каждому под силу принять, что теперь ты сбитый лётчик. Тяжело после того, когда летаешь высоко, а внизу тебе аплодируют крохотные люди… Словно они живут в одном мире, а ты – совсем в другом. Когда падаешь вниз, не понимаешь, что произошло и как теперь жить среди крохотных людей. Удивляешься, почему они больше не аплодируют тебе и тобой не восторгаются, ведь ты ничего плохого им не сделал, ты просто упал… Но ведь это твоё личное падение. А потом понимаешь: в твоей личной жизни уже давно ничего личного не осталось, ты давно живёшь на потребу публики. И каждый день тебе кажется, что ты ещё летишь. Глаза закрываешь и представляешь, что по-прежнему, летишь… А когда окончательно поймешь, что так высоко тебе больше не взлететь, тешишь себя тем, что это временно. Так легче. Самое страшное – понять, что это навсегда. Вот тогда ломаешься, потому что начинаешь жить прошлым. Становится невыносимо больно наблюдать, как взлетают на высоту новые, молодые, яркие, эффектные и амбициозные. И теперь эти крохотные люди, которые уже давно перестали быть крохотными для тебя, аплодируют им. Важно суметь с этим смириться, но не у всех получается. Смириться с тем, что у твоих поклонников теперь другие кумиры, что теперь их песни звучат из каждого окна и что именно их готовы разорвать на сувениры. А ты – всего лишь вчерашний день. Забвение само по себе очень страшное. Туся, как могла, пыталась остаться на плаву. Не смогла смириться и при этом не опустилась на самое дно, как другие. Кто-то вышел замуж и нашёл своё счастье в другой стране. Все переживают забвение по-разному: кто-то спивается и с горя демонстрирует в клубе отсутствие нижнего белья, кого-то забирают наркотики. А Туська боролась. До последнего боролась…

– Ферзь, по-моему, она головой рехнулась, – подозрительно посмотрел на меня «мини»-амбал. – Несёт пургу.

– Может, и рехнулась. Но только как можно выстрелить в человека? А зная, что он ещё жив, не спасти его? Как можно стоять тут и спокойно курить? Вы хуже зверей! Вы даже представить себе не можете, что с вами за это будет! Если думаете, что это сойдёт вам с рук, ошибаетесь! Ненавижу!

В этот момент амбал-«шкаф» бросился в сторону беседки.

– А ну стоять! – заорал он.

Следом за ним бросился второй.

– Вот сука, – процедил сквозь зубы Ферзь. – Догнать и убить.

Я не сразу поняла, но обернувшись, до меня тут же дошло: пока всё внимание отморозков было приковано ко мне, Артур бросил ненавистную лопату, перемахнул через забор и побежал в сторону леса.

– Ферзь, ребята могут не догнать. Там лес. В лесу легко скрыться.

– Мне плевать, что там! Догнать и вернуть! Убить и в том же лесу закопать! Не доглядели, суки! Я же велел за ним следить.

– Ферзь, ума не приложу, как это получилось.

Я с ужасом смотрела на происходящее и думала о том, что у этих людей нет ничего святого. Несколько минут назад они совершенно равнодушно убили молодую женщину, и у них ни один мускул на лице не дрогнул. Зато когда из дома сбежал какой-то игрок, все переполошились.

– Вызывай полицию, – обратилась я к своему похитителю.

– Ты что, с катушек слетела? Какая полиция? – скривился подонок.

Побег Артура заинтересовал его гораздо больше, чем смерть моей подруги.

– Тусю похоронить нужно по-человечески…

– Разберёмся мы с твоей Фросей.

– С кем?

– С Фросей, Тосей, Тусей, Херусей…

– Вы уже с ней разобрались, – глухо произнесла я и бросилась на Ферзя с кулаками. – Ненавижу, сволочь!

Что произошло дальше, почти не помню. Я потеряла сознание от оглушительного удара по голове. Когда очнулась, долго пыталась понять, где нахожусь и что произошло. Попробовала пошевелить рукой, но поняла, что связана. Захотела крикнуть, но ощутила, что во рту кляп. Чуть позже до меня, наконец, дошло: я в багажнике автомобиля. Прокрутив в голове последние события, я с ужасом осознала: Туськи больше нет…

Автомобиль остановился. Самый крупный из амбалов открыл багажник. Мне завязали глаза косынкой и повели в незнакомый дом. В комнате косынку с глаз сняли, и я осмотрелась. Самодельная деревянная мебель, небольшое окно, закрыто с улицы ставнями. Видеть, что происходит на улице, у меня не было никакой возможности.

– Располагайся, – буркнул амбал. – Туалет напротив. Конечно, не номер «люкс», как ты привыкла, но с удобствами. Вон, даже холодильник с хавчиком есть. Что-нибудь ещё хочешь?

– Курить.

– Не знаю, что ты куришь, но дам тебе свои сигареты, – амбал вытащил из кармана пачку сигарет, зажигалку и протянул мне. – Ты, наверное, привыкла свои сигареты курить. Какие-нибудь тонкие, дорогие, элитные. Они в сумке. А сумка в машине. Потом принесу. Поэтому кури то, что есть. – Амбал не сводил с меня глаз и вдруг ухмыльнулся. – Знаешь, если бы моя сестра узнала, что я видел тебя живой, она бы мне никогда не простила, что не взял у тебя автограф. Ты её кумир. Она твои фильмы смотрит, диски слушает и даже пытается быть на тебя похожей. Но автограф я брать не буду. Неудачный момент. Не при тех обстоятельствах познакомились.

– Что значит, видел меня живой? Меня убьют?

– Не знаю. Не мне решать.

– А кому?

– Как шеф скажет, так и будет.

– А шеф кто?

– Ферзь. Ты имела честь с ним познакомиться. А ты в жизни как на экране. Там тебя, конечно, намалюют, но ты всё равно красивая. Без шпаклёвки даже лучше. В «ящике» уж больно размалёванная. А тут такая естественная, простая. Одним словом, так ты ближе к народу. Даже не скажешь, что звезда.

– Пошёл отсюда!

– Ты чего?

– Я, по-моему, ясно сказала: пошёл отсюда! – крикнула я и ощутила, как заболела голова. Только бы не было сотрясения. Меня же так сильно ударили…

– Бешеная.

– Дверь закрой с той стороны! Ублюдок!

Когда за этим крайне неприятным типом закрылась дверь, я села прямо на пол и закурила сигарету, дрожащей рукой стряхивая пепел рядом с собой. Перед глазами вновь возникла Туська. Как же я буду по ней скучать… Невольно из глаз потекли слёзы. Я наизусть знаю её мобильный номер и, кажется, никогда его не забуду. Даже не верится, что на том конце провода больше никто не возьмёт трубку.

В голове не укладывается, что её нет. Господи, если бы вернуть всё назад, я бы запретила ей ехать на эту дачу и отвезла домой… Но повернуть время вспять невозможно. Так больно, будто нож в сердце. Внутри такая пустота… Я только сейчас чувствую, сколько не успела Туське сказать. Ощущение чего-то нереального. Туська действительно была моей настоящей подругой, хоть и говорят, что в шоу-бизнесе друзей не бывает. Хотя ей было дико тяжело, она всегда улыбалась и шагала дальше.

И почему уходят хорошие люди? Непривычно говорить о Туське в прошедшем времени. В её душе навсегда поселились чудовищные одиночество и тоска…

Я всегда уважала Туську. В отличие от других, она была свободна во всём. Свободные мысли, свободные слова… Из-за внутренней свободы она и лишилась карьеры на самом пике. Просто была слишком независима, и ей было достаточно сложно находиться в зависимости от других людей.

Туська ни с кем не откровенничала. Кроме меня. Больше всего на свете она боялась старости, потому что думала о ней как о доживании. Не разделяла моё мнение, что в любом возрасте есть своя прелесть и можно жить с удовольствием. Туська будто чувствовала, ведь старость ей теперь не грозит.

Перед смертью она сказала, что вся её жизнь была похожа на гонку. В этом она абсолютно права. В подобной гонке нет и не может быть счастья. Человек счастлив, когда ему ничего и никому не нужно доказывать. Всё, что мог, он уже доказал. Нужно просто заниматься любимым делом и получать удовольствие от жизни.

По сути Туська была очень одинока. Когда пила, выплёскивала свою боль. Она жила под гнётом прошлого, терзала душу, искала ошибки и ничего не могла поделать со своей независимостью. Искала смысл жизни после славы, но никак не могла найти. Ей до последнего казалось, что она сможет заскочить в уходящий поезд.

Только после смерти понимаешь, насколько человек был тебе дорог. Мир стал каким-то пустым. Хочется закричать о том, что этого просто не может быть…

Туська оставила после себя след. Яркий, как её жизнь. Очень надеюсь, что она станет ангелом и обязательно ко мне прилетит. Я верю в жизнь после смерти, а ещё верю в настоящую, крепкую женскую дружбу, где никто никого не использует, не завидует, не делает что-то во зло, а просто любит, как можно любить близкого, родного и дорогого человека. Мне посчастливилось в этой жизни иметь настоящую подругу. Подругу на все времена.

Греет только то, что душа Туськи не умерла. Просто потом её душа переселится в новое тело. Вдруг мне повезёт, и мы с Туськой встретимся… Только она уже будет совсем другим человеком. Но я её узнаю в любом теле и сразу почувствую. Думаю, Туська тоже. Просто подойду, обниму и скажу, как скучала. Уверена, что совершенно не знакомый на первый взгляд человек от меня не шарахнется. Просто родная душа обнимет ещё одну родную душу, по которой очень и очень тосковала…

Если бы я попала к Туське на похороны, я бы встала у гроба, взяла её за руку и спела для неё песню в память о ней. Туська любила слушать, как я пою.

Когда мы были вдвоём, она брала меня за руку и просила:

– Жень, спой что-нибудь.

– Что именно?

– Из своего… Что ты сочинила. Песню, которую ты поёшь только для своих. Песню про нас, сильных и одиноких…

– Ну, про нас, так про нас…

Туська начинала хлопать в ладоши, изображая благодарную публику, а я запевала…

Я затушила сигарету о подоконник, вытерла слёзы и громко запела. Мне казалось, я пою для Туськи. Словно она где-то рядом, слышит меня и подпевает.

Двери комнаты распахнулись, и на пороге появился амбал.

– Она головой поехала! – прокричал он. – Что с ней делать теперь?! Она шизу поймала. Не веришь, иди сам посмотри!

Я не обращала на крики внимания. Пела и плакала. Плакала и пела… Пела песню про нас. Сжимая невидимую Туськину руку.

Даже не помню, как смогла уснуть ночью. Очень много плакала, вспоминала и мысленно прощалась с Тусей. Проснулась оттого, что кто-то тряс меня за плечи и назойливо спрашивал, жива ли я.

– Если открыла глаза, значит, живая, – раздражённо отозвалась я, пытаясь понять, где нахожусь.

– Как ты себя чувствуешь?

– А тебе какая разница? – метнула я в сторону разбудившего меня амбала взгляд, полный ненависти.

Затем села и потёрла виски. А ведь просыпаться совсем не хотелось. Лучше бы остаться в том сне, ведь мир, в котором я сейчас нахожусь, ужасен. Во рту пересохло, голова кружилась. Хотелось рыдать во весь голос от обиды и бессилия. Я боялась думать о том, что будет завтра, ведь моё сегодня совершенно не принадлежало мне.

Я спала не раздеваясь. Поэтому была помятая и выглядела не лучшим образом.

– Ты помнишь, что вчера было?

– А что вчера было?

– Ты пела тут на весь дом.

– И что?

– Просто мы решили, ты головой поехала.

– Может, и поехала. А ты кто? Где я нахожусь? Кто я?

Последний вопрос подверг амбала в шок. Его взгляд стал подозрительным.

– Ты сейчас что спросила? – осторожно поинтересовался он.

– Спросила – кто я? Что непонятного?

– А ты не знаешь, кто ты?

– Если бы знала, наверное бы не спрашивала. Я хочу знать кто ты, где я и что происходит.

– Дурочку включаешь?

– Сам дурак. У тебя лицо человека, не обременённого интеллектом.

Амбал велел идти за ним и вывел меня на улицу. Когда вышла на воздух, прищурилась от солнечного света, ведь какое-то время я довольствовалась только искусственным освещением или вообще пребывала в полной темноте. Я настолько паршиво себя чувствовала, что мне казалось, будто яркий солнечный свет обжигает глаза и брови. Оглянувшись по сторонам, я сразу поняла, что меня вывезли из Москвы. Оглядела своё пристанище и пришла к выводу, что поселили меня в гостевом домике, а сейчас ведут к основному, так называемому хозяйскому дому. Интересно, где именно я нахожусь? В какой области и насколько далеко от Москвы? Из-за высокого глухого забора, окружающего дом, всё же был виден лес.

Меня привели в прилично обустроенную гостиную, обставленную в охотничьем стиле. На одной стене красовалась коллекция охотничьего оружия. Нетрудно было догадаться, что хозяин дома заядлый охотник. На другой стене располагалась коллекция ножей и кинжалов. Я села на резной дубовый стул, поджав ноги, и посмотрела на вошедшего в гостиную Ферзя совершенно равнодушными глазами.

– Ну, как ты? Спала?

– Да. Немного.

– Отошла от всего, что случилось?

Ферзь буквально сверлил меня взглядом, словно орудовал сканером и считывал все мои мысли. Видимо, хотел разобраться, в адеквате ли я или действительно тронулась умом и усложнила поставленную перед ним задачу – получить с меня денег.

– А что случилось? Мне кто-нибудь объяснит, кто я и что здесь делаю? И почему у меня очень сильно болит голова?

– Где она у тебя болит?

– Здесь, – я показала рукой на то место, куда меня капитально ударили, чтобы вырубить. – Очень болит.

– А с памятью у тебя что?

– Не знаю. Хочу что-нибудь вспомнить.

– Ферзь, мне кажется, она играет, – не удержался от комментария «мини»-амбал. – Она же актриса. Ей какая разница, где играть – в жизни или здесь.

– Кто актриса? – сделала я попытку уточнить.

– Заткнись, – пригрозил ему Ферзь. – Когда я говорю, то не нуждаюсь в комментариях.

– Извини, шеф. Просто подозрительно всё это. Но вчера она точно не в себе была, когда пела… Жаль, тебя не было, и ты не смог это увидеть. Такие глаза были безумные, караул. А вот сегодня…

– Сегодня я разберусь с ней сам. Иди с ребятами погуляй немного. А я поговорю с ней с глазу на глаз.

Когда мы остались одни, я скрестила пальцы рук и вновь чуть слышно спросила:

– Кто вы?

Мужчина усмехнулся.

– А ты посмотри повнимательнее, – произнёс он с нескрываемым сарказмом.

– Я вас не знаю.

– Не боишься, что я проверю тебя на детекторе лжи?

– Нет. Проверяйте. Какая мне разница.

Ферзь не мог не заметить, что мой голос даже не дрогнул.

– Воды можно?

– Конечно.

Заметно вспотевший от неловкой ситуации мужчина протянул мне бутылку с водой и хотел дать ещё кружку, но она не потребовалась. Я стала жадно пить из горла, получая хоть какое-то удовольствие оттого, что меня больше не беспокоит пересохшее горло.

Достав носовой платок, Ферзь приложил его к вспотевшему лбу и заметно занервничал.

– Послушай, если ты ничего не помнишь, то как вчера пела песню? Если потеряла память, почему не забыла слова? Какая-то нестыковка получается: что-то ты помнишь, а что-то нет, – насторожился он. – Человек либо всё забывает, либо всё помнит.

– Не знаю, – пробормотала я.

– Ну что ты твердишь одно и то же: не знаю, ничего не знаю…

– Да потому что я и в самом деле ничего не знаю!

– Что ты ещё помнишь?

– Ничего. Помню, вчера пела… Слова этой песни у меня в голове. Я не знаю, откуда они. Они есть… А больше ничего нет, – в моем голосе сквозила растерянность.

Со стороны выглядело так, будто я пытаюсь хоть как-то зацепиться за прошлое, но оно не всплывает. Его просто нет.

– Что вообще происходит? Кто я? Кто вы? Почему я ничего не помню? – спросила я жалобно.

Ферзь пристально посмотрел мне в лицо. Вглядывался, выискивая подвох. Долгий, внимательный, пронзительный, изучающий взгляд. Взгляд, которым обычно доктор смотрит на пациента.

– Ерунда какая-то, – уныло вздохнул он и, достав из комода аптечку, нашёл мне таблетку.

Я пробурчала, что-то наподобие «спасибо, благодарю» и, не раздумывая, проглотила её.

– Меня зовут Фёдор, – наконец сказал он. – Я твой муж. Поэтому прекрати называть на меня на «вы». Где это видано, чтобы родная жена мужу выкала.

– Муж? Никогда бы не подумала.

– Почему?

– Я почему-то не ощущаю, что замужем.

– А как ты можешь ощущать, если ничего не помнишь?

– А меня как зовут?

– Женя.

– А давно мы женаты?

– Мы живём с тобой в гражданском браке три года, со дня на день собирались расписаться. Свадьбу делать не хотели. Сейчас никого этим не удивишь. Да и мы же не первый день знакомы. Хотели тихо расписаться и посидеть в семейном кругу. Но тут ты очень сильно упала, ударилась головой и всё забыла. Но это ерунда. Ты всё вспомнишь, ведь рядом с тобой теперь всегда будет твой преданный муж.

– А как я упала?

– Да в принципе, ничего страшного не произошло. Я задержался на работе, а ты нервничала, что меня долго нет. Хорошенько выпила. Ты вообще не пьёшь, но тут сорвалась. Надумала себе всякой ерунды, что я загулял, хотя муж у тебя самый что ни на есть преданный. Короче, выпила, не удержалась на лестнице и скатилась вниз. Вот такие дела.

– Как же я голову не разбила?

– Действительно странно, но получился очень сильный внутренний ушиб.

– Это опасно?

– Нет, что ты… Всё обошлось без больниц. Врач сказал, у тебя сотрясение мозга, прописал постельный режим. Я специально положил тебя спать в гостевом доме, чтобы ты полежала в тишине и покое. Создал тебе условия, чтобы никто не мешал. Ты не волнуйся за своё здоровье. Врач сказал, всё будет хорошо.

– А кто эти люди, которые привели меня сюда и постоянно заглядывали в мою комнату?

– Это хорошие парни. Мои коллеги по работе.

– А что они постоянно делают в нашем доме?

– Охраняют, чтобы к нам не залезли воры и грабители. Чтобы они не сделали нам ничего плохого. Просто твой муж – бизнесмен, у него есть враги и конкуренты.

– А я где-нибудь работаю?

– Милая, как можно работать при таком муже? У нас всё в лучших традициях. Муж зарабатывает, а жена ждёт его дома. Ты типичная домохозяйка. Я бы никогда не позволил тебе работать. Ты – хранительница семейного очага и мать наших будущих детей. Со временем обязательно всё вспомнишь. Врач так сказал. Ты не первая, кто теряет память.

– Уверен, что она вернётся?

– Уверен. А я помогу тебе любовью и заботой. – Ферзь встал со своего места, положил руки мне на плечи, наклонился и понюхал мои волосы. – Ты так чудесно пахнешь.

– Прости, – прошептала я и слегка отстранилась, – но я тебя совсем не помню. Мне нужно время.

– Милая, никто тебя не торопит, ведь впереди у нас целая жизнь.

– Жёнушка моя милая, тебе ещё нельзя много двигаться. Врач велел больше лежать, соблюдать постельный режим. Но ты знаешь, я очень рад, что ты очнулась и не впала в кому. Хочу пригласить тебя сегодня на наш семейный ужин при свечах, как раньше.

Я вздрогнула и пристально посмотрела на Ферзя.

– А как было раньше?

Он заметно смутился, но тут же продолжил.

– Раньше ты любила такие вечера. Спускалась в гостиную в вечернем платье. Мы ужинали, пили шампанское и всю ночь занимались любовью. Мы обожали такую романтику. Так почему бы нам не возобновить нашу добрую традицию?

– Надо же. И занимались любовью всю ночь напролет?

– А почему нет. У тебя муж в самом соку. Он фору любому молодому самцу даст.

Я встала, прошла по гостиной взад и вперёд, осмотрела коллекцию охотничьего оружия и ножей, затем остановилась и растерянно пожала плечами.

– А почему тут нет ни одной нашей совместной фотографии?

– Потому что ты не любишь фотографироваться.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Ну, что ты опять заладила: почему да почему… Я скоро буду звать тебя почемучкой. То – не знаю, то – почему… Почемучка и незнайка.

– Меня удивило, что я не люблю фотографироваться. Вроде я не урод.

– Ты очень красивая. Моя жена – самая красивая женщина в мире. Я точно так же всегда этому удивлялся, как и ты сейчас. Казалось бы, фотографироваться – слабость всех девочек, только не твоя. Ты любую камеру на дух не переносишь. У тебя фобия.

– Фобия? А разве бывают фобии на фотоаппарат?

– Милая, в этом мире бывает всё. Ну не могу же я мучить любимую жену и доводить её до нервного приступа. Поэтому на всё, что касается камер, в нашей семье табу.

У Фёдора зазвонил телефон. Он снял трубку и машинально ответил, что перезвонит чуть позже.

– Федя, а где мой телефон? У меня он вообще есть? – не удержалась я от вопроса.

– Конечно есть. Как в нашем современном мире можно без телефона? Просто когда с тобой приключился несчастный случай, я его отключил и убрал. Врач категорически запретил тебе им пользоваться. От него идёт излучение, а у тебя и так сильное сотрясение и ушиб головного мозга. Ещё и амнезия. Да и зачем он тебе, если ты всё равно ничего не помнишь?

– Я подумала, может, так быстрее вспомню. Полистаю записную книжку…

– И какой смысл? Имена этих людей всё равно ни о чём тебе не скажут. Дорогая моя, ты и так очень сильно пострадала. Давай выполнять инструкции врача. Твоё здоровье для меня дороже всего на свете.

– У меня нет вечернего платья.

– В смысле? – уставился на меня Фёдор.

– Ну, ты ведь пригласил меня на семейный романтический ужин, а мне нечего надеть. Ты сказал, я всегда спускаюсь к ужину в вечернем платье. А где мне его взять? У меня ничего нет. Только эта одежда.

– Как это ничего нет? Милая моя, у тебя всего полно. Просто ты ничего не помнишь. Пойдём, покажу. – Фёдор взял меня за руку и повёл вверх по лестнице. – Какая у тебя рука холодная. Нервничаешь что ли?

– Не знаю. Странно всё это…

– Когда рука ледяная, значит, человек очень сильно нервничает. Любовь моя, не переживай. Всё будет хорошо, я обещаю. Тебе нечего бояться, ведь у тебя есть любящий муж. Просто теперь придётся знакомиться по новой со всем, что тебя окружает. Это наш дом, и ты его очень любишь. Ты всегда мечтала жить в деревянном доме, потому что здесь хорошо дышится. Я тоже всегда хотел дом-сруб. Тут микроклимат особенный. Ты всегда говорила, что спишь в доме как убитая. Это естественно, ведь что может быть экологичнее дерева. Я убедил тебя, что в таком доме самая комфортная и безопасная для здоровья жизнь. А сейчас я покажу тебе твою комнату.

– А у меня есть своя комната?

– Если ты моя жена, конечно, есть. Не могу же я тебя в чём-то ущемлять. Красивым девочкам необходим уютный уголок, где бы они хранили свои девчачьи игрушки.

– Почему ты говоришь обо мне как о ребёнке и во множественном числе?

– Тебе всегда это нравилось. Ты утверждала, что это очень ласково.

– Значит, буду вспоминать свои прошлые привычки.

Фёдор привёл меня в комнату, отделанную в том же стиле, что и весь дом. Большая дубовая кровать, резная мебель, массивные зеркала. Розовые шторы с рюшками и розовое покрывало намекало на присутствие женщины. На трюмо была разложена дорогая косметика и лежал фен. Фёдор открыл шкаф и указал на женские вещи.

– А ты говорила, у тебя ничего нет. Смотри, барахла сколько.

– Да уж, – только и смогла сказать я.

Шкаф действительно впечатлял наличием вещей. И не просто вещей, а красивых. У их обладательницы тонкий, отменный вкус.

– Ты пока принимай душ, делай свои девчачьи дела, а я жду тебя внизу к семи часам вечера на романтический ужин.

Фёдор наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но я вновь отстранилась.

– Не спеши. Я тебя совсем не помню. Мне нужно привыкнуть к мысли, что ты мой муж.

– Жена моя, я повторял и повторю ещё. Я всё понимаю и ни в коем случае тебя не тороплю.

Когда я осталась в комнате одна, сразу ощутила присутствие другой женщины. Словно мне приоткрыли завесу чужой личной жизни и разрешили посмотреть, как живёт моя предшественница. Что она любит, в чём ходит, как следит за собой. В том, что она предпочитает всё дорогое и брендовое, не оставалось сомнений. Даже как-то необычно, но мы с ней пользуемся одной и той же профессиональной косметикой. На полочках красовались мои любимые швейцарские кремы. Даже тональная вода той самой марки, которой я пользуюсь. От неё лицо дышит, и ты чувствуешь себя обновлённой. От любой другой воды я не получаю такого эффекта.

Посмотрев на все эти коробочки и баночки, я не могла не улыбнуться. А когда посмотрела на её ночные рубашки… даже нижнее бельё у нас одной марки. Но ведь такого просто не может быть… Через полчаса я уже отмокала в ванной с душистой пенкой и размышляла о своей судьбе. Странно… Где-то совсем в другой жизни остался яркий шоу-бизнес, куда я так долго рвалась. Но я почему-то по нему совсем не скучаю. Все разговоры обо мне, критика, обсуждения, чужие пересуды словно остались в другой жизни.

Даже страшно подумать, сколько девушек следят за успехами в высшем свете и завидуют чужой роскошной жизни. Кто-то откровенно ненавидит всех этих светских львиц и считает, что они впустую прожигают свою жизнь, а кто-то завидует. На самом деле это не такая уж лёгкая и беззаботная жизнь, как на первый взгляд кажется.

Один мой знакомый сравнил звёздных женщин с метеоритами. Они яркие, эффектные, красивые, но при этом совершенно непредсказуемые и разрушительные. Некоторые ворвались в шоу-бизнес с завидной скоростью и готовы растоптать любого, кто помешает на пути к их Олимпу. Они умело выставляют напоказ свою личную жизнь и пользуются всеми возможными медиа-средствами. Посмотришь на все их регалии, и голова кругом: телеведущая, писательница, актриса, певица, бизнесвумен, модель, общественный деятель и так далее. Жуть, сколько всего в одном человеке…

Сейчас немодно называть себя просто светской львицей. Дизайнер интерьеров или художница, а уж потом, через запятую, светская львица. Сегодня проще нанять бригаду рабочих, сделать ремонт в своём загородном доме и называть себя дизайнером интерьеров. Или нарисовать что-нибудь наподобие картины, можно любую муть, несколько раз махнуть кисточкой и выдавать свою мазню за произведение искусства. Хорошо, если таких «произведений» будет несколько. Можно говорить об открытии в будущем своей галереи. Если кто-то придёт в недоумение от этой мазни, можно пристыдить человека и сказать, что он ничего не понимает в высоком искусстве и терзает утончённую и ранимую душу настоящего художника. Человек устыдится и скажет, что действительно недопонял. Скорее всего, это особенное, космическое творчество.

Быть моделью ещё проще. Заказать пару-тройку фотосессий и говорить о том, что ты фотомодель, и тысяча изданий желает заполучить тебя на обложку, но ты не спешишь отвечать кому-то взаимностью, поскольку работаешь только с известными американскими фотографами, имён которых всё равно никто не знает. Да и лучше их просто не называть. А книги сейчас пишут все кому не лень. И пусть тираж хоть в единственном экземпляре и это чтиво не пользуется спросом, важно другое: теперь у тебя есть статус писательницы, и не просто писательницы, а очень даже успешной.

Книжный бизнес стал похож на «Фабрику звёзд». Всё как в шоу-бизнесе. Титул звезды гораздо важнее умения писать, как в нашем бизнесе петь. Если ты верен своему продюсеру в лице издателя и будешь петь дифирамбы о том, как тебе с ним повезло и что чёрта с два тебя кто-нибудь перекупит, то можешь быть запросто автором года или получить национальную премию. Всё, как у нас: неугодных – за борт, и будут ошалело топтать осмелившихся открыть рот и пойти против воли «царя», несмотря на то, что фактически топчут деньги. В конце концов, самодурство никто не отменял.

Я сама много раз круто меняла свою жизнь, рвала отношения, сбегала из социума. Это нужно было мне для того, чтобы хотя бы наедине с собой остаться без маски. Мне просто хотелось быть с собой честной. Простым людям только кажется, что все блага свалились на какую-нибудь звезду с неба и молниеносно. Они представить себе не могут, через что каждой пришлось пройти, ведь иногда довольно проблематично договариваться с собственной совестью. За плечами звезды совсем не безупречное прошлое, если, конечно, ты не родилась с золотой ложкой во рту и твои родители имеют влияние на известных людей. Многие стараются удержаться в тусовке за счёт популярности.

В группу риска входят светские львицы, у которых мужья олигархи или влиятельные чиновники, ведь как бы ни был прочен их брак, они рискуют выпасть из обоймы в любой момент. Хорошо, когда они молоды, свежи, красивы, но как только возраст начинает наступать на пятки, многие мужья находят себе более молодых. Для них это проще простого – как поменять старую модель автомобиля, изрядно поднадоевшую и с большим пробегом, на новую.

Эти женщины не ждут от мужей верности и на многое закрывают глаза. Для них важна безбедная старость. Они хорошо понимают, что после развода столкнутся с материальными трудностями. Единственная мысль, которая греет душу, когда муж всё больше отдаляется, – о разделе имущества.

Грустно, но мы живём в такие времена, что сама по себе личность почти не представляет ценности. Ценность определяется тем, кто тебя родил, кто с тобой спит, кто тебе покровительствует. Некоторые дамы, считающие себя светскими, вообще вызывают недоумение. Они так много говорят о красивой жизни, но ведут себя настолько нелепо и вульгарно, что создаётся впечатление, будто они никогда не видели настоящих дизайнерских шмоток, не ездили на дорогих машинах, не бывали в ночных клубах, а в один момент дорвались и готовы орать на весь мир: «Смотрите, какая я крутая! Смотрите!» Они словно мстят всем вокруг за своё трудное детство, олицетворяя в себе всё самое худшее, что может быть в этом мире.

У многих есть холёные мужья, добившиеся успеха в бизнесе, искусстве и политике. За счёт таких мужей грех не красоваться.

Сейчас стало модно заниматься благотворительностью. Это позволяет мелькать на телевидении, знакомиться и общаться с богатыми людьми, демонстрируя свою духовность. Для многих это всего лишь часть светской жизни, поддержка своего имиджа и тот инструмент, который может заставить людей о тебе заговорить. Главное, убедить, что ты очень важен для общества, а твоя миссия заслуживает восхищения.

Разные девушки, женщины, разные лица… Все стремятся попасть и удержаться на этой ярмарке тщеславия. Одна из них – воплощение рыночной «ночной бабочки» и не вызывает других ассоциаций. Другая, наоборот, настоящая королева полусвета, потому что с лёгкостью порхает из постели одного олигарха к другому. Следующая – наглядный пример, как можно выбраться из грязи в князи. Она считается иконой стиля и славится любовью к роскоши, благодаря другу, который входит в список самых богатых людей мира.

Одна вообще обладает редким талантом разрушать всё, к чему прикасается. Из любого сделает пластилин и вылепит всё, что хочет. Очень непростая барышня: своего не упустит и вытрясет душу из каждого, за счёт кого можно обогатиться. Бесспорно, её можно уважать за железную хватку и бульдожьи зубы. Слишком сложная и противоречивая. На обычных людей, правда, смотрит как на мусор под ногами, но при этом за очень короткое время успела сделать столько, сколько не по силам обычному человеку. Её огромный плюс в том, что она считает влияние своего богатого бывшего мужа положительным.

Главное, дружить с правильными людьми, которые всегда могут оказаться тебе полезными. Благодаря нужным связям и рекламе, можно добиться многого. Светские львицы частенько любят жалить друг друга. Когда человек становится персонажем высшего общества, никто и не вспоминает, как именно он туда попал. Можно вообще не иметь образования, достаточно позиционировать себя грамотно. Связи и знакомства открывают нужные двери.

Что касается поклонников, это отдельная тема. Одни нас любят и боготворят, другие жутко ненавидят и раздражаются самим фактом нашего существования. Простые обыватели обожают критиковать звёзд в социальных сетях, показывая своё превосходство. И пусть по ту сторону монитора сидит какая-нибудь тётка в бигудях и замусоленном халате, – это совсем неважно. Главное, она плюёт в монитор, тешит своё самолюбие и получает от этого настоящее удовольствие.

Многие научились не обращать на это внимание: зачем, если можно извлечь пользу. Как ни крути, а эти тараканы подпитывают звёздный бренд и повышают рейтинг, пусть даже своими колкими фразами. Важно не реагировать на критику и оскорбления в свой адрес. Они звезде что слону дробина. Ну и пусть выливают помои, лишь бы о тебе писали газеты и журналы. Зачастую чёрный пиар делает своё светлое дело и помогает ещё большей узнаваемости. Сплетнями и негативными эмоциями общества тоже можно питаться и извлекать свою выгоду. В нашем бизнесе нет места людям, которые беспокоятся о чистоте своей души.

У многих жизнь превратилась в сплошной пиар. Одна звезда разбивает машину другой звезде. Третью ограбили понарошку. Главное, донести это до журналистов, чтобы народ почесал языками. Чаще всего звёзды сами провоцируют, подогревают, разжигают, подпитывают. Некоторые вообще не могут без скандалов и сплетен. Покой им только снится, а скандалы становятся самой важной частью их жизни. Они специально выставляют свою личную жизнь напоказ, чтобы давать почву для сплетен.

Сейчас совсем немодно приписывать свой успех покровителям-мужчинам. Сейчас модно рассказывать о том, как ты добилась всего сама. Никто не должен знать, спонсирует тебя состоятельный покровитель или нет. Все при деле. Статус богатой бездельницы, как это было совсем недавно, уже не в почёте. Кто-то владеет художественной галереей, кто-то популярным модным брендом, кто-то собственной компанией, которую подарил муж, чтобы жена не томилась от скуки.

Многими действительно стоит восхищаться, ведь несмотря на то, что у них есть возможность не работать и жить в своё удовольствие, они ведут дела и болеют за них душой. При этом действительно много работают, живут в разных странах, любят передвигаться по миру и знают несколько языков. Все светские мероприятия они посещают крайне избирательно, появляясь на них без показной роскоши. Они вежливы, аристократичны и утончённы, позволяя всем вокруг любоваться собой.

Есть и те, кто не скрывает и спокойно реагирует на то, что им приписывают связь с состоятельными мужчинами. Они лишь улыбаются, когда их называют содержанками или куртизанками. Им абсолютно безразлично чужое мнение, ведь они выше этого. Они не в толпе. Они над ней.

Одна светская львица, которая смело вешает на себя массу ярлыков и регалий, вообще очень странный персонаж в шоу-бизнесе. Если на свете и существуют аферистки, то она – высшего класса. С упорным усердием скрывает возраст. Все вокруг с каждым годом становятся старше, а она, наоборот, с каждым годом убавляет себе несколько лет, скрывая наличие взрослого сына, рассказывая о нём как о подростке.

Долгое время дамочка никак не могла проникнуть в тусовку и подружиться со звёздами, но всё изменилось, когда она начала организовывать мероприятия сама, заманивая гостей различными подарками, заключая многочисленные контракты с торговыми марками, набрав популярность своими скандальными выходками. Надо отдать должное, она умеет находить спонсоров и отрабатывать выделенный на мероприятия бюджет по полной.

Но больше всего эта аферистка веселит журналистов, когда приходит на различные интервью с кучей журналов и рассказывает, что все эти журналы с ней на обложке вышли за границей только в предыдущем месяце. Дама крайне напористая, хваткая, пробивная, с отличными мозгами. Каждый её ход просчитан и выверен.

Есть и городские сумасшедшие. Очень часто можно встретить странный персонаж – нелепо одетую девушку с выбитыми зубами. Говорят, она с детства страдает умственными отклонениями, мечтает стать гламурной звездой и живёт в придуманных ею иллюзиях. У кого-то она вызывает смех, у кого-то негатив. Ходят слухи, что она лишилась зубов, потому что была избита на улице группой подростков.

Смотреть на неё действительно крайне неприятно, и тут совершенно непонятна позиция её родителей, которые таскают бедняжку по эфирам в роли дурочки смешить публику. Понятно, что за участие в шоу им платят, но ведь это заработок за счёт действительно психически нездорового человека. Мне искренне жаль эту девушку. Что она только ни делает с собой ради популярности… За спиной её называют «сортирная муха». Это значит, она прилетит на любое мероприятие, чтобы ощутить себя своей в доску…

В шоу-бизнесе есть и роковые женщины, ради которых мужчины не боятся рисковать именем, карьерой и состоянием. Некоторые уже разрушили не один счастливый брак. Они совсем не такие белые и пушистые, как выглядят на экране. У них цепкие коготки и острые зубы. И от встречи с ними не застрахован никто.

Не знаю, сколько времени пролежала в ванной. Когда открыла глаза, ощутила приятную лёгкость в теле. Закутавшись в махровое розовое полотенце, я подумала о том, что хозяйка этой комнаты моложе меня. Наверное, не зря она отдаёт предпочтение розовому цвету. Да и Фёдор относится к ней как к ребёнку. Пуси-муси, девчачьи игрушки…

Плюхнувшись на кровать, я посмотрела на стопку журналов мод. Их было так много, что мне даже стало странно, как такой груз выдерживает тумбочка с тонкими, изящными ножками. Затем обратила внимание на лежащего рядом плюшевого мишку. Обняла его и почувствовала себя ребёнком.

Наверное, то же самое чувствовала хозяйка этой комнаты. Несмотря на взрослую жизнь и взрослого мужчину, находящегося рядом, она имела свой личный розовый уголок, где могла предаться девичьим мечтам и иллюзиям. И если спала одна, то, скорее всего, с этой милой мягкой игрушкой.

Я перевела взгляд на окно и грустно вздохнула. На окне красовалась ажурная решётка, которая перекрывала доступ к свободе. Выбраться из дома можно было только через дверь.

Пересмотрев гардероб, я не могла не удивиться, что у нас даже размер одинаковый. И не только одежды, но и обуви. Но ведь такого просто не может быть. Интересно, а похожи ли мы внешне?.. Какой у неё цвет волос, глаз, рост, вес? И где теперь эта девушка… Видимо Фёдор натрепал ей с три короба и вывез из дома под каким-то предлогом.

В принципе, меня не должна интересовать судьба незнакомой девушки, потому что я не могу понять, что происходит с моей собственной судьбой. И я должна разобраться. С девушкой-то ничего не произойдёт, а вот со мной уже произошло.

К назначенному времени я спустилась вниз в красном вечернем платье с достаточно глубоким декольте. Высокие каблуки, уложенные локоны на голове и лёгкий, но эффектный макияж подчёркивали мою природную красоту. Фёдор сидел в костюме за празднично накрытым столом и ждал меня. Гостиную освещали мерцающие свечи в старинных канделябрах и подсвечниках. Чуть слышно играла потрясающая джазовая музыка. Это придавало гостиной особую романтичность.

Увидев меня, Фёдор встал, открыв рот, вышел из-за стола и протянул мне руку. Он был заметно взволнован и, судя по тому, как ему было неуютно в наглаженном костюме, нетрудно было догадаться, что он надевал его крайне редко, когда требовали обстоятельства. Не хватало только бабочки.

– Боже, какая ты красивая…

Увидев замешательство в его глазах, я ощутила, что сейчас он восхищается не моей природной красотой и не моим образом. Он не верит своим глазам, потому что видит во мне недосягаемую звезду, которая сошла с глянцевых обложек и попала к нему в дом. Он не сводит с меня своих глаз и пытается понять, как это произошло. Как звезда журналов, газет и телевидения сошла с голубого экрана прямиком к нему в дом…

– Этого не может быть, – подтвердил он мои мысли.

– Ты о чём?

– Ты очень красивая. Как звезда.

– Ну какая звезда? Ты же сам сказал, домохозяйка.

– Конечно, домохозяйка, просто выглядишь как звезда. И рука у тебя сейчас тёплая. Неужели я тебя отогрел?

– Какой сказочный стол, – оглядела я позолоченные тарелки, наполненные разными вкусностями. – Как всё красиво, аппетитно. Неужели сам у плиты стоял?

– Ты что, с дуба рухнула? Ты же знаешь, я и яичницу пожарить не могу.

– Не знаю. Потому и спрашиваю, – протянула я томно.

– Да, точно, забыл. Ты же ничего не знаешь. Так вот, ты вечно говоришь мне о том, что в быту я совершенно несамостоятельный. До встречи с тобой я не знал, что для того, чтобы пожарить яичницу, нужно налить на сковородку масло. Раньше я просто разбивал яйца и не понимал, почему они не жарились, а прикипали к сковороде.

Мы покатились со смеху. Я представила, как Фёдор жарит яичницу без масла.

– Так всё-таки, кто всё это готовил? – спросила я, когда мы сели за стол друг против друга.

– Да… парни поехали в ресторан, банкет заказали. Им и собрали эту красивую скатерть-самобранку. Я заказал всё, что ты любишь. Вон твой любимый кролик целиковый.

– А я что, люблю кролика?

– Очень. А я вот не могу его есть. Он мне чем-то кошку напоминает.

– Ты ел кошек?

– Разве только в детстве в пирожках на вокзале. Нет, конечно, не ел. Сам не знаю, почему, но у меня такие ассоциации возникают.

– Добрый ты человек. Можешь поднять аппетит, – заметила я.

– Извини. Наверное, действительно глупость сморозил. Это твоя неземная красота так на меня действует. Нет, я пробовал кролика. Что-то между курицей и говядиной. Вкус зависит от возраста, кормёжки и пола кролика. Мясо крольчонка, как мясо цыплёнка, очень нежное, но не очень сытное, терпкости маловато. Чем старше кролик, тем больше походит на постную курицу. Диетическое всё-таки. Если кролика кормили зерном, появляется кроличий жир, напоминающий куриный или утиный. Так что тебе выбирали кролика по спецзаказу. Перед тем, как его приготовить, рекомендуют пару-тройку часов отмочить его в холодной воде. Так что его долго вымачивали. И наконец, вкус зависит от способа приготовления, жиров, приправ, специй. Повар просил ему позвонить, очень переживает, чтобы тебе понравилось.

– А он меня знает?

– Мы иногда заезжаем в ресторан, и он готовит тебе твои блюда.

– А ресторан недалеко?

– Километров десять отсюда. Ты как следователь на допросе.

– Ну представь, как бы ты себя вёл, если бы потерял память. Мне действительно всё интересно. Ведь я даже не знаю, где мы живём. Где находится наш дом?

– Недалеко от реки, рядом с красивым лесом. Всё, как ты мечтала, – ушёл от моего вопроса Фёдор. – Деревянный дом, лес, река, птицы. Природа. Комары летом.

– А что, я мечтала о комарах?

– Ты вечно от них спасалась, чем-то прыскалась, но всё же говорила, что в этом есть особая пикантность.

– Это далеко от Москвы?

– Это за Тверью.

– Надо же, далеко мы забрались.

Поймав подозрительный взгляд Фёдора, я поняла, что задаю слишком много вопросов и тут же отвлекла его внимание, спросив, какие напитки я обычно пью.

– Белое сухое, – тут же ответил он. – В ведёрке со льдом есть бутылочка с твоим любимым вином.

Я улыбнулась и подумала о том, что даже тут мы с незнакомкой совпали. Странно, но мы совпадаем буквально во всём.

Я смаковала вино, пробовала мясо кролика и кокетливо хлопала ресницами. Мужчина не сводил с меня восхищённых глаз и употреблял напитки покрепче.

– Знаешь, мне кажется, это сон.

– Почему?

– Ты сегодня особенно красива. Сижу и сам с себя охреневаю. Неужто я обладаю такой красивой женщиной…

Фёдору не давал покоя мой звёздный статус. Он не мог поверить в реальность происходящего. Прокашлявшись, он встал со своего места и поправил полы своего пиджака.

– Тебе очень идёт костюм, – не могла не похвалить я его. – Такой солидный дядечка….

– Спасибо. Но я встал не за тем, чтобы ты меня хвалила. Хотя, если признаться честно, мне очень приятно. Твоя похвала дорогого стоит. Я встал, чтобы сделать тебе сюрприз.

– Сюрприз? Ещё один? Сегодня просто вечер сюрпризов. Куда уже больше.

– Для такой женщины, как ты, хочется превратить всю её жизнь в один большой сюрприз.

– По-моему, ты уже и так это сделал. Не жизнь в последнее время, а сплошной сюрприз, – язвительно заметила я, но тут же прикусила язык.

К счастью, Фёдор был настолько взволнован, что не обратил внимания на мою колкость.

– Одну минутку, – спешно произнёс он и направился в сторону кухни.

Фёдор вернулся с большим букетом алых роз. Протянул его мне и, встав на колено, достал из кармана пиджака бархатную коробочку.

– Не знаю, как это делается. Никогда не делал. Просто видел в фильмах. В общем, там кольцо. Выходи за меня.

– Ты делаешь мне предложение?

– А ты не видишь?

– Вижу. Только ты говоришь, я вроде как твоя жена.

– Жена, только гражданская. Я хочу, чтобы была официальная. Хочу быть с тобой и в бедности, и в горестях, и в болезни, и в старости. Где только можно быть, там и буду.

– А зачем ты всё только плохое перечисляешь? У меня что, впереди только бедность, горе, болезни и старость? Вообще ничего хорошего?

– Что ты сама на себя наговариваешь? Если я готов быть с тобой во всём плохом, понятное дело, буду с тобой во всём хорошем. Женя, выходи за меня, не пожалеешь. Я мужик что надо.

В доказательство своих слов Фёдор открыл бархатную коробочку и продемонстрировал мне роскошное кольцо с приличным бриллиантом.

– Женя, солнышко, тебе нельзя нервничать. Не обращай внимания на эту идиотку. Я с ней разберусь. Оформлю в больничку, всё в лучшем виде. Она больше не будет нас беспокоить. Чтобы не видеть пока это неприятное шоу, ты иди, отдохни в свою комнату, а потом мы с тобой продолжим. Ты действительно, наверное, очень сильно перепугалась. Не каждый день в наш дом врываются такие городские сумасшедшие. Девочка моя, сходи, отдохни. А я сейчас вызову психиатрическую больничку, поговорю с санитарами, свяжусь с главным врачом и уговорю, чтобы её больше не выпускали. Обещаю, она никогда нас не побеспокоит.

– А у неё здесь уже и комната своя есть?! Ну дела! Не успела я на пару дней отъехать, как мой муж стал не моим, мой дом тоже стал чужим и вся моя жизнь больше, оказывается, никакого отношения ко мне не имеет. Держите меня, люди добрые, я, похоже, отстала от жизни или я в ней чего-то не понимаю… Как за три дня я вдруг осталась в прошлом и стала лишней?

– Очень сожалею, но я и в самом деле не могу понять, что происходит.

– А тут и понимать нечего. У тебя с моим мужем так всё серьёзно? Ты когда с ним снюхалась, не понимала, что он женатый человек? Или у тебя нет никаких моральных принципов?! Что женатый, что холостой, только бы хрен между ног болтался. Как это понимать?! Ну и что, что мы живём в гражданском браке? Какая разница?! Штампом в паспорте нынче никого не удивишь. Я такая же супруга, как и любая официальная, исполняю те же самые функции. Ты что, думала, это шмотьё он тебе накупил и комнату обставил?! Ты где-нибудь видела мужиков, чтобы они это делали без пинков их девушек? Или думала, этот особенный?! Он что, по-твоему, из космоса спустился, чтобы тоннами женские шмотки скупать и шторки с рюшами вешать?! Это моя комната и моё шмотьё! Тут ничего твоего нет. Я не понимаю, как можно быть такой недалёкой, чтобы не почувствовать запах и присутствие другой женщины!

Неожиданно девушка замолчала, как-то слишком широко открыла глаза и заволновалась ещё больше.

– Евгения Смирнова. Или я сошла с ума, или это ты. Тут сложно ошибиться. Это ты. Глазам не верю. Как тебя занесло в мой дом? Что ты тут делаешь? Зачем тебе Федька, он же придурок! Ты и представить себе не можешь, как я с ним мучаюсь. Зачем тебе нужна моя незавидная жизнь?! У тебя есть всё: слава, деньги, поклонники. Зачем тебе этот сантехник? Ты посмотри на него внимательно. У него же морда сантехника. Это мой крест, и я собралась его по жизни нести. Уж, наверное, у вас на Олимпе тебя такие мужики окружают, что мне и снилось. Зачем тебе мой? Что ты вообще в этой глуши делаешь? Или это не ты? Или ты из шоу двойников? Не понимаю, что происходит.

– Это кто сантехник? Я тебе сейчас такого сантехника покажу, что ты на всю жизнь запомнишь!

Схватив девушку в охапку и закинув её на плечо, Фёдор со всей силы ударил её по задней части и понёс в коридор.

– Жена моя, тебе нельзя нервничать! Иди в свою комнату, отдохни! Сейчас я эту сумасшедшую в дурку сдам, чтобы она нам больше не мешала, и мы продолжим наш немного испорченный романтический ужин.

Я поднялась в комнату, которая теперь стала моей, сбросила туфли, забралась на кровать. Судьба этой юной особы не шла у меня из головы. Как же страшно оказаться на её месте… И на её, и на моём… Получается, вообще быть на женском месте несладко, ведь на жизненном пути встречается масса придурков. Порой ты в них влюбляешься, как и произошло с этой девушкой. Герой её романа оказался не тем, за кого себя выдавал, и при удобном случае с лёгкостью поменял её на деньги, которые надеется с меня поиметь.

Услышав внизу громкие крики, я подскочила с кровати, приоткрыла окно и принялась слушать, ощущая, как громко стучит в груди сердце.

– А ну не ори, дура, а то я тебе сейчас шею перережу, – донёсся до меня голос Фёдора. – Чего голосишь как резаная? Я тебе в последний раз говорю: рот закрой. Сама виновата в том, что произошло. Если бы ты сейчас сюда не припёрлась, то ничего бы и не было. Я тебе сказал сидеть дома и не сметь сюда показываться.

– Я волновалась за тебя, потому что не могла понять, что произошло. Думала, вдруг что случилось.

– А позвонить не могла?

– Звонила несколько раз, но ты не отвечал. Тебе плевать на мои чувства. Ты что, в самом деле хочешь спрятать меня в дурку?

– Если возьмёшь себя в руки, прекратишь орать, истерить и поедешь к матери, напрочь сотрёшь из памяти всё, что здесь видела, и будешь ждать, пока я позвоню и позову, я тебя прощу за все твои выходки.

– Ах, ты меня ещё и простишь… Виноватой меня сделал… Нормально. Федя, я что-то не пойму. Кто из нас гуляет: я или ты? Я поймала в нашем доме девку и ещё осталась виновата.

– Конечно. Потому что нормальные жёны не приезжают к мужу без звонка. Они понимают, что этого делать нельзя. Потому долго и счастливо живут в браке.

– Живут-то, может, и долго, да только счастливо ли? Чего тебе со мной не хватало? У нас же всё было хорошо. Я же старалась. Всё для тебя, – девушка громко всхлипнула.

– Я тебе сказал, сейчас не время выяснять отношения.

– Торопишься. Тебя твоя девка ждёт. Да?

– Если сядешь в машину и поедешь домой, мы сохраним всё хорошее, что между нами есть. Ничего не изменится. Езжай к матери и жди моей команды.

– Федя, я не смогу. Как ты это себе представляешь? Как я буду сидеть дома и знать, что в нашей постели нежится другая?! Я же нормальный человек. Я действительно так не смогу. Ты человек или зверь?! Пусть она валит отсюда, а я останусь. Если свалит, я тебе всё прощу и закрою глаза на твои выкрутасы. Потому что виноват ты, а не я. Выгони её. Федя, я тебя по-хорошему прошу: выгони чужую девку из нашего дома.

– Светка, ты сейчас напрашиваешься… Я уже сто раз сказал, что не буду сейчас с тобой выяснять отношения. Мы можем выяснить их позже. Садись в машину и катись отсюда.

– Не покачусь, – покачала головой девушка.

– Ну смотри, я предупредил.

– Чем тебя зацепила эта девка? Тем, что похожа на знаменитую актрису? Ты не говорил, что тебе нравится такой типаж. Она действительно очень сильно на неё похожа, но это же не она. Хрен бы здесь она делала. Это какая-то копия из шоу двойников. Ты же никогда не интересовался этими гороховыми шутами. Какого чёрта тебе сдалась эта клоунесса?!

– Светка, либо ты закроешь рот, либо доведёшь меня до греха. Эта так называемая клоунесса и есть самая настоящая Евгения Смирнова, собственной персоной.

– Врёшь!

– Зуб даю. Её нашли без памяти. Она вообще ничего не помнит. Даже не знает, кто она такая. Просто по голове немного получила, память у неё и выключилась. Ты же хорошо меня знаешь. Сама подумай, стал бы я незнакомую девку тащить в наш дом и рисковать своей семьёй.

– Вот это у меня как раз в голове не укладывается.

– И не уложится. Потому что сейчас я говорю тебе правду. Так вот, мои ребята нашли эту клоунессу без памяти. Ты только прикинь, какие за ней деньжищи стоят. Даже страшно подумать. Это просто реальный шанс разбогатеть, прихватить тебя и уехать заграницу. Ты же всегда мечтала жить не в этой деревне, а на Лазурном Берегу.

– Ну, мечтала…

– Так вот, то, чем я сейчас здесь занимаюсь, это просто исполнение твоей мечты. Поэтому садись в тачку, езжай домой и жди, пока твой любимый провернёт сделку века.

– И как ты собрался её провернуть?

– Пока сказал ей, что она домохозяйка, а я – её муж. Сделал предложение. Послезавтра нас официально зарегистрируют, и всё.

– Что всё?

– То, что красивая жизнь у нас в кармане. Сумка и паспорт клоунессы у меня.

– И эта девица реально поверила, что она твоя жена?

– Ну, если у человека памяти нет, кому ей верить, как не мне?

– Да уж… Кроме тебя некому, – язвительно произнесла девушка. – И что тебе даст официальная регистрация? Да и Смирнову тётка из ЗАГСа сразу узнает.

– Насчёт тётки из ЗАГСа я не переживаю. Она свою денежку получит и рот закроет. И тем более, ты натолкнула меня на гениальную мысль о том, что она из шоу двойников. Точно. Там некоторые так похожи, хрен отличишь. Если тётушка даже о чём-то меня и спросит, получит именно такой ответ. А что касается официальной регистрации, тут нужно всё проделать оперативно и виртуозно.

– Каким образом? Всё её имущество – это только её имущество. Ты не имеешь к нему отношения, а ничего совместного вы ещё не нажили.

– Я проконсультировался с юристами. Всё будет в шоколаде. Мне нужно получить от звезды генеральную доверенность на всё, что у неё есть. Чтобы я мог управлять и распоряжаться всем её имуществом, в чём бы оно ни заключалось и где бы ни находилось, заключать от моего имени все сделки, быть её представителем во всех учреждениях и так далее и тому подобное. Ещё не помешает пользоваться и распоряжаться принадлежащими ей денежными средствами, хранящимися на любых счетах. Так что я делаю такую доверенность и продаю всё с молотка.

– А ты уверен, что у неё есть что продавать? А то я слышала, многие звёзды на самом деле ни хрена ничего не имеют. Снимаются в чужих особняках, машинах, салонах, а сами живут в хрущёвках.

– Может, с другими всё обстоит именно так, но не с нашей звездой. Там есть чем поживиться. Ты только представь, сколько за этой поющей куклой стоит олигархов, которые всё ей дарят.

– Ну, да, в принципе… Наверное, ты прав. Чем эти поющие трусы отличаются от элитных проституток? Только тем, что стоят дороже. Послушай, муженёк, а почему ты не захотел всё это обсудить со мной? Не поставил меня в известность?

– Потому что всё очень быстро произошло. У меня не было времени для размышлений. И ещё из-за того, что тебя берёг, ты ведь у меня жутко ревнивая.

– Что есть, то есть. Не отрицаю. Но ревную только потому, что очень сильно боюсь потерять.

– Тогда зачем ты меня сантехником называешь? Я могу и не простить.

– А ты из меня сделал сумасшедшую. Я же всё это глотаю. Представил меня в образе дуры, которая врывается в незнакомые дома и несёт всякую ерунду. Мне как терпеть эти унижения? Как я должна себя чувствовать, когда мой муж сделал из меня психически нездорового человека?

– Перед кем я тебя так представил? Перед человеком, у которого нет памяти? Ей вообще всё пофиг. Она ничего не понимает.

– А ты уверен? – хитро усмехнулась рыжая бестия.

– В чём?

– В том, что она ничего не понимает. Может всё-таки придуривается? Она же артистка. Ей эту роль сыграть раз плюнуть. Может, она всё догоняет?

– Света, согласись, я тоже не дурак, и людей вижу. Не играет она. Просто памяти нет. Да и зачем ей играть? Сама подумай, на фига ей, звезде такого масштаба, выходить замуж за обычного мужика?

– Ну, не такой уж ты у меня и обычный, – протянула кокетливо рыжая. – Тебя бы многие мечтали заполучить. Вспомни, от скольких я отбивалась, только бы с тобой быть рядом. Я вот одного не пойму. Ты когда генеральную доверенность сделаешь и всё, что у неё есть, распродавать будешь, ты где её держать собираешься?

– Как где? Здесь.

– Здесь? В нашем доме?

– Начнём с того, что это мой дом.

– Ты всегда называл его нашим.

– Называл, когда ты вела себя прилично, и мне не нужно было за тебя краснеть. Я всегда был спокоен, потому что ты понимала меня с полуслова. А сейчас понять не хочешь.

– Хорошо, я тебя понимаю. Если она будет жить здесь, где буду жить я?

– Я тебе уже говорил: пока у матери.

– И сколько продлится это пока? Год, два, три?

– Светка, ты хоть иногда свои куриные мозги включаешь? Хоть иногда думаешь, что несёшь?

– Тебе, наверное, доставляет удовольствие меня оскорблять. Я всего лишь хотела узнать сроки.

– Постараюсь сделать всё максимально быстро.

– Хорошо бы. Не хочется, чтобы это растянулось на долгие месяцы. Ты должен быть в этом заинтересован, ведь к ней в любой момент может вернуться память. Кто знает, сколько времени продлится амнезия.

– Я же говорю, всё надо сделать очень и очень оперативно. Распродать всё можно довольно быстро, если выставить ниже рыночной стоимости.

– А что будет делать в это время сама Смирнова?

– Не понял вопрос. Жить она будет, что ещё делать…

– Ну так её люди же потеряют. У неё же светская жизнь есть. Какие-нибудь контракты, мероприятия, съёмки, диски… Если ты её здесь спрячешь, её же продюсеры начнут искать, поклонники. Полиция подключится. Ты же первым подозреваемым будешь, дурень. Сделка века… Да тебя тут же в тюрьму упекут, и вся твоя сделка закончится за решёткой. Ты только представь, сколько на тебя собак навешают. Жуть. То, что она сейчас здесь живёт без памяти и верит всему, что ты говоришь, можно отнести к похищению. Ведь если разобраться, ты удерживаешь больного, неадекватного человека, который нуждается в помощи специалистов. А уж за генеральную доверенность сразу мошенничество в крупных размерах и ещё куча статей. Одумайся, пока не поздно.

– Светка, прекрати каркать. Мне твой вороний щебет порядком надоел. Я уже взрослый мальчик, и знаю, на что иду.

– А мне кажется, у тебя ещё детство в одном месте играет. Ты всё продашь, все деньги получишь… Что дальше? Как ты сможешь делать все эти грязные дела без её общения с внешним миром?

– Это решаемо. Купленный врач скажет ей, что она беременна и, чтобы сохранить ребёнка, надо всё это время лежать животом кверху и не шевелиться. Вот и будет лежать.

– А ребёночка ей кто заделает? Тоже ты?

– Дура, что ли? Про ребёночка ей врач скажет. Будто он уже давно заделан. Сколько таких случаев бывает: устаёт звезда от светской жизни, на всех забивает и уезжает в какую-нибудь глухомань. Вот и наша забьёт на все контракты, ляжет пузом кверху и будет вынашивать несуществующего ребёнка, а я тем временем всё обстряпаю.

– Лихо придумал.

– А ты сомневалась? Вообще-то я очень умный.

– А потом?

– Что потом? Суп с котом. Переведём все деньги на зарубежные счета, поедем за границу и будем жить долго и счастливо.

– И как я буду жить с женатым человеком? У тебя штамп в паспорте. Как ты на мне женишься?

– Штамп в паспорте – всего лишь формальность.

– Но я не хочу жить с формальностью. Я хочу жить со своим мужиком.

– Светка, вот ты сейчас голову засоряешь ненужным мусором. Зачем? На фига делить шкуру неубитого медведя? Все эти вопросы решаемы, и они второстепенны.

– Для кого второстепенны, а для кого и жизненно важны. Я с тобой всю жизнь сожительствовать не собираюсь. Я хочу нормальной женой быть, понимаешь?

– Свет, ты реально меня достала. Я ей про деньги, а она мне про замужество. Разберёмся с тем, что будет, завтра. Сегодня нужно разобраться с тем, что есть сегодня. У нас будут огромные деньги. С такими деньгами нет смысла жить под своими фамилиями. Купим новые паспорта, и никто концов не найдёт.

– Ну а как сложится судьба актрисульки? Мы сбежим за границу, а она что будет делать? Она ж больной человек…

– А что ты о ней печёшься? Какая тебе разница, как сложится её жизнь?

– Ну… интересно. Что она будет делать, когда поймёт, что никакого ребёнка не носила и память начинает возвращаться? Она же допрёт, что её просто подставили, использовали и кинули. Думаешь, она это так оставит? Потеряет всё и не будет тебя искать? Ещё неизвестно, кто за её спиной стоит и как нам это может аукнуться.

– Я такого не допущу, – отрезал Ферзь.

– В смысле?

– В смысле, тебе лучше не знать, как закончится печальная судьба актрисульки.

– Ты её грохнешь что ли? Федь, ну скажи, грохнешь?

– Я тебе сказал только то, что ты можешь знать, остальное тебя не касается.

– Знаешь, это тоже вариант. В конце концов, ты тогда вдовцом будешь, и мы сможем, наконец-то, зарегистрировать наши отношения.

– Светка, мы с тобой уже битый час трепемся. Садись в машину и езжай отсюда. Только смотри, держи язык за зубами. Никому и ничего не говори. Не дай бог кому проболтаешься, ты меня знаешь. Это наше с тобой общее дело. Всё, что я в этой жизни делаю, это только ради нас.

– Правда? Ты меня точно любишь?

– Света, ну, конечно люблю. Иначе зачем бы с тобой столько времени возился? Сама подумай. Считай, что я сейчас в командировке. На работе. Зарабатываю деньги для того, чтобы мы могли нормально жить и ни в чём не нуждаться. Ты понимаешь?

– Понимаю. Только мы, вроде, и сейчас ни в чём не нуждаемся.

– Не нуждаемся. Но ведь ты постоянно выносишь мне мозг, что хочешь жить на Лазурном Берегу, а не в глубинке. Хочешь?

– Хочу, – мечтательно произнесла девушка.

– Тогда чего глазами хлопаешь? Езжай отсюда. И матери своей смотри ничего не говори. У неё язык как помело. Всё деревне разболтает и разнесёт. А потом, глядишь, и сюда слух дойдёт.

– Я, по-твоему, не соображаю, что про такое никому рассказывать нельзя?

– Ты постоянно всё матери болтаешь. Смотри у меня, Светка.

– Ничего я матери не говорю. Я сказала, что у тебя просто работы много, и ты хочешь, чтобы я какое-то время пожила с ней, но ты будешь к нам заезжать.

– Вешай ей на уши ту лапшу, которую считаешь нужной. Важно, чтобы она свой нос никуда не совала.

– Федя, а ты меня не кинешь?

– Ты о чём?

– О том, что закрутишь с актрисулькой на полном серьёзе, и меня больше знать не захочешь. Женишься, уедешь в Москву и пошлёшь меня подальше.

– Ну ты точно совсем дура. Сейчас в своих куриных мозгах такого нафантазируешь…

– Я уеду, а ты спать с ней не будешь? Я видела, как ты с ней танцевал, обнимал за талию, как похотливо на неё смотрел и говорил, что она самая красивая девушка в мире. Ещё скажи, такого не было.

– Было. Потому что я уже в сотый раз тебе повторяю: я на работе! Мне её расположить нужно, ведь послезавтра у нас официальная регистрация. Что ты меня заставляешь перед тобой оправдываться? Я что, пацан какой-то?!

– Просто ты раньше, до меня, трахал всё, что шевелилось.

– Ты сейчас сама сказала: это было до тебя. Что ты ещё хочешь от меня услышать? Если через минуту не уедешь и не дашь мне нормально отработать объект, я действительно с тобой расстанусь. Моё терпение не безгранично.

– Всё, Феденька, не ругайся, пожалуйста. Я уеду. Ты только обещай ко мне заезжать, а то ведь я не могу без тебя. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю.

Девушка, наконец, села в машину. Я услышала звук отъезжающего автомобиля. Ферзь присел на ступеньки и закурил.

– Вот, сука! Всегда не вовремя.

– Ты прости меня, Ферзь, что так получилось, – сел рядом с ним амбал. – Но ты же знаешь, она как торпеда. Её не остановишь. И всё-таки это твоя жена. Как я могу идти против…

– Какая жена? Сожительница обычная.

– Я имел в виду, гражданская жена.

– Нет такого понятия в российском законодательстве. Это напридумывали те, кто по каким-то причинам не хочет жениться. Если бы я хотел на ней жениться, то уже давно бы это сделал. А мне было с ней и так неплохо. Сожительство – это форма отношений с наименьшей долей ответственности. Улавливаешь разницу?

– Ну… может быть.

– Не может быть, а так и есть. В браке ответственности больше. Там отношения получают какое-то развитие, и действительно осознаёшь, что ты уже семейный человек.

– У меня сестра без официальной регистрации уже десять лет со своим мужем живёт. Двое детей. Считают друг друга мужем и женой, и вроде всё у них в порядке. Семья. Вот и я думал, что Светка жена. Она всегда так себя называет.

– Моя жена на втором этаже отдыхает. Не понимает, наверное, что произошло. Эта сука приехала и намутила. Велел же у матери сидеть, нос не показывать. Нет, припёрлась. Ну до чего же бабы дуры! Любопытные, спасу нет. И куда подевались женщины, которые тебя беспрекословно слушают и никогда не перечат? Где они? Нынче бабы повадились в мужиков играть. Всячески хотят быть на равных, а потом сидят и ноют, что мужиков нет.

– Ты решил её не сдавать в дурку?

– Пока нет. Ну если будет мешать и козни строить, сдам. Меня только её маман удерживает. Ты ж её видел. Она же на уши всех, кого можно и нельзя, поставит. Будет искать справедливость и узнавать, на каком основании я упрятал её дочку. Добиться-то какой-либо справедливости она не сможет. Сам знаешь, сейчас деньги решают всё. Я могу запросто сказать, что её дочурка сошла с ума на почве принятия наркотиков, и основательно её закрыть. Просто эта старая будет привлекать ненужное внимание. Мне не нужен повышенный интерес к моей персоне. Ладно, поживём – увидим. Зачем бежать впереди паровоза.

Я отошла от окна, вновь села на кровать и подумала о том, как люди неправильно представляют себе звёздную жизнь. Им кажется, мы все миллионеры, обвешанные бриллиантами и живущие в замках. Никогда не забуду, как один соотечественник встретил меня в турецком отеле. Он долгое время не верил своим глазам, смотрел на меня, как на приведение.

– Что вы тут делаете? – наконец спросил он.

– Отдыхаю.

– Почему здесь?

– Потому что это место для отдыха.

– Но вы же звезда.

– А по-вашему, звёзды не люди?

– Люди. Но мне всегда казалось, они не отдыхают там же, где простые смертные.

– Ну и где мы должны отдыхать?

– Я думал, есть особенный остров для звёзд.

– Правда так думаете?

– Конечно. Остров, куда обычным людям нет доступа.

– Чудак человек, – только и смогла сказать я.

А ведь многие действительно думают именно так. Вот и Фёдор почему-то перепутал нашу отечественную звезду со звездой Голливуда и решил, что у меня на счету обязательно завалялось несколько миллионов долларов, а всё моё нехитрое имущество вообще не подлежит исчислению.

Он и представить себе не может, как много нужно работать, чтобы добиться успеха. И успех заключается не только в материальном благополучии. Увы, в этой жизни возможно всё. Даже страшно представить, сколько мне приходилось работать и как выгрызать у судьбы зубами то, что имею на сегодняшний день.

Я всегда радовалась за людей, которые поднимаются из социальных низов и получают возможность жить гораздо лучше, чем предполагается при их социальном статусе. В нашем кругу таких много, но, к сожалению, мы все направляем свою энергию на приобретение вещей, а не на образование. Советуемся со стилистами, а не с преподавателями каких-нибудь курсов. И получается, несмотря на все наши богатые тряпки, нам внутренне сложно вырваться из того социального круга, к которому мы когда-то принадлежали. Наверное, оттого, что мы прошли не самый лёгкий путь.

У нас почти нет звёзд, которые прокладывали свой путь «честно». Не все находят состоятельных мужей даже при звёздном статусе. Некоторые выходят замуж абы за кого, за какую-нибудь посредственность. Эта невостребованная посредственность женится, не брезгуя оказаться крайним в целой армии мужчин, которые были до него. Подобные «чистые» отношения начинают пиарить, рассказывая о неземной любви.

Хорошо, когда девушка привыкла к деньгам с детства. Ей проще: родители поддерживают, и мир больших денег не становится для неё чем-то экзотическим. Девушки из богатых семей, как правило, имеют друзей из точно таких же семей и выходят замуж за мужчин своего круга, имея за плечами опыт общения с богатыми ухажёрами. Подобные родители и мужья вкладывают сумасшедшие деньги в раскрутку своей звезды.

А когда ты попадаешь в этот мир из нищеты и делаешь всё, чтобы в нём остаться, это совсем другая история. Её корни – из детства, ведь в детстве человек постоянно ощущает неполноценность или ущербность.

Многие из нас в прошлом обычные провинциальные девчонки. Наверное поэтому, попав в другую жизнь, всем хочется показать, у кого что есть и у кого сколько денег. Выставляют напоказ дома, машины, сумочки, бриллианты, меха, курорты… Всем хочется, чтобы им завидовали и восхищались ими, их нынешней безбедной жизнью. Чтобы люди видели: несмотря ни на что, они получили от жизни самое лучшее. Теперь только правильная жизнь, правильные мужчины, правильные подарки.

Я принадлежу к миру тех, кто выбился в люди из полной нищеты. В душе я так и осталась Женькой с соседней улицы. На тех улицах, за десятки тысяч километров от столицы, люди не хватают звёзд с неба, не требуют от жизни чего-то большего, чем она может предложить. Они просто живут. А я всегда мечтала жить по-другому и поймать прямо в руки красивую звезду с неба. И ведь поймала…

Просто я никогда не рассчитывала, что другие будут разделять мои жизненные цели и приоритеты. Я знала, в меня мало кто верит, но мне вполне хватило того, что я сама верила в себя. Наверное, потому что у меня всегда была мечта, хотя родилась я там, где люди практически не мечтают. Просто я всегда знала: у меня есть только одна жизнь, и только я могу ею распоряжаться и решить, как она сложится. Не нужно бояться своих желаний, надо понимать: если в них верить, они обязательно сбудутся. Важно жить так, чтобы не жалеть в конце жизненного пути о том, что чего-то не сделала…

Я никогда не боялась неизвестности, риска и трудностей. Ведь именно трудности привносят в нашу жизнь яркие эмоции, запоминающиеся переживания. Когда преодолеваешь сложности, всегда открываешь для себя что-то новое. Важно не создавать эти трудности специально. Иногда бывает, получаешь что-то просто так, а иногда добиваешься месяцами.

Я всегда шла вперёд, назло своим страхам. Главное, не бояться впускать в свою жизнь новое. Это не всегда у меня получалось, ведь я очень тяжело переносила, когда кто-то пытался вторгнуться в моё личностное пространство. Зачастую я не объясняла, как для меня это тяжело, и просто прекращала общение.

В погоне за успехом я превратила свою жизнь в вечную борьбу и боролась со всем и с каждым. Шла напролом, не давая сбить себя с пути, считая свой путь единственно верным. Когда видела перед собой стену, отчаянно била её кулаками и верила, что настанет момент, когда я обязательно её пробью.

Я не искала лёгких путей и не показывала свою слабость. Мне казалось, если выберу лёгкий путь, значит, я слаба, а если пойду по трудному пути, значит, покажу позицию сильного человека. Мне всегда хотелось преодолевать препятствия с особым триумфом.

В человеке скрыто много резервов и возможностей. И даже мечты, которые кажутся невероятными, всегда можно реализовать. Успех не бывает случайным. Я считаю, в жизни нет случайностей, все случайности закономерны. Главное, никогда не останавливаться и не сдаваться на пути к успеху.

И даже если в тот момент, когда шла к цели и понимала её бессмысленность, я не разворачивалась на полпути. Для меня жизнь – это движение, и я просто не могла стоять на месте. Я шла, бежала, падала, вставала с колен, вытирала кровь и никому не давала себя прогнуть, не боялась плыть против течения. Я думала, что личность может сформироваться только в борьбе. Борясь с жизнью и обстоятельствами, я не заметила, как эта самая жизнь стала от меня ускользать.

В нашем бизнесе каждый делает карьеру как может. В шоу-бизнесе нужно много работать, ведь кроме шоу, необходимо строить этот самый бизнес и сочетать эти два понятия. Вернее, бизнес гораздо важнее, чем шоу, ведь шоу-бизнес – это прежде всего бизнес. Главное, светиться в прессе и на телевидении, чтобы о тебе не забыли.

Кто-то надувает себе губы и сиськи до немыслимых размеров, чтобы обратить на себя хоть какое-то внимание. Можно найти любовника, ходить на различные церемонии. На телевидении есть куча проектов, куда можно попасть за определённую сумму и эпатировать публику, набирая себе рейтинги.

Шоу-бизнес поделён на кланы, и нужно к какому-нибудь клану примкнуть. Если представители двух кланов ссорятся, важно показать преданность «своему» клану, игнорируя мероприятия и концерты с людьми из другого клана. Так как предводители кланов люди очень влиятельные, как только начинается холодная война, звёзды тоже разделяются, ведь они обязаны своим предводителям благополучием и раскруткой.

Предводительница одного клана может как зажечь звезду, так и скинуть в безвестность. За её плечами слишком много телекнопок. Если она не примет артиста в свой клан, все обязательно к этому прислушаются и сведут общение с артистом до минимума. Она может спеть на неугодном канале в каком-нибудь рейтинговом шоу, но только с условием, что в шоу не будет некоторых артистов по её личному списку. Чтобы заполучить звезду подобного уровня, организаторы, конечно же, пойдут на поводу. То же самое может произойти и на любой популярной радиостанции.

Предводитель другого клана обладает огромной силой и влиянием в финансовых и политических кругах, вхож во многие кабинеты. Он так же может загасить любую неугодную ему звезду, а может и протянуть руку помощи.

Конечно, мужчинам нетрадиционной сексуальной ориентации пробиться на Олимп шоу-бизнеса гораздо проще, чем девушкам. Тем более, есть клан, где их хорошо принимают, потому что в большинстве он состоит именно из них. Правда, при этом все клановские ребята играют в натуралов и постоянно придумывают себе то пиар-браки, то пиар-встречи с красивыми девушками-моделями для прикрытия своей ориентации.

Этих ребят демонстрируют как мачо. Как правило, на всех светских мероприятиях они появляются исключительно в сопровождении моделей. Правда, иногда эти ребята всё же имеют неосторожность ходить в культовые заведения столичных геев в сопровождении брутальных красавцев, держась за руки и мило нашёптывая что-то друг другу на ушко.

В шоу-бизнесе много бисексуалов. Очень часто творческие люди через однополые отношения черпают вдохновение.

Приходят в наш бизнес по-разному. Кто-то ходит годами на различные кастинги и прослушивания, а кто-то вышибает дверь ногой, внаглую заявляя о себе. И всё же солидный капитал и сильная рука очень и очень желательны, если, конечно, тебя не выбрал народ. Тут полно кукол, которые ищут себе кукловодов. Везение оказаться в нужное время в нужном месте тоже сопутствующий фактор успеха.

Яркая жизнь, высокие гонорары, аплодисменты, поклонники… На самом деле это очень большой труд. В шоу-бизнесе нужно быть сильным. Слабому тут не выжить. Зато мы занимаем особое место в жизни особых людей, ведь мы являемся олицетворением гламура и красивой жизни. Глядя на звёзд, всем сразу хочется верить в сказку. Это мир грёз и фантазий. Вот Ферзь и нафантазировал себе сказку о моих несметных богатствах.

Я счастлива, что могу заработать себе на своё любимое хобби – путешествовать по миру. Как же я люблю познавать новые страны, встречать на своём пути новых людей… Правда, никогда не понимала, почему мои соотечественники так не любят встречать, а быть может, боятся встретить своих сограждан, и пытаются всячески слиться с местным населением, чтобы ни в коем случае никто не понял, что ты русский. Русские делают всё возможное, чтобы их принимали за иностранцев. Французы, немцы, испанцы, англичане всегда так радуются родной речи и гордятся тем, из какой страны они приехали. Наши же, встречая друг друга, опускают глаза в пол, заметно напрягаются, ускоряют шаг, стараясь убежать как можно дальше.

– Смотри, русские пошли, – бормочут они тихо друг другу.

Дико всё это – не показывать уважение к своей стране…

– Милая моя, ты меня заждалась?

Я вздрогнула, отвлеклась от мыслей и увидела вошедшего в комнату Фёдора.

– Что это было? Кто эта девушка?

– Женечка, я же тебе говорил: городская сумасшедшая. Это не первый случай, когда она врывается в наш дом и качает свои права. Малыш, извини, что так вышло.

– Ты сдал её в психиатрическую больницу?

– Пока нет.

– Почему? Ты же грозился.

– Отпустил в последний раз. Пожалел девку. Она и так убогая. Но предупредил: если ещё раз подобное сотворит, пощады не будет. Таким людям необходимо лечение. Время сейчас такое, Жень, страшное. Люди сходят с ума. Ну, надумала эта сумасшедшая, что должна быть на твоём месте, и ничего не может с собой поделать. Но ты не переживай. Я никогда тебя в обиду не дам. Никаким сумасшедшим, никаким психопатам.

– А как её зовут?

– Да я не запомнил, – от нервного напряжения Фёдор заметно дёрнул левым глазом.

– Она называла своё имя. По-моему, Света.

– Может быть. Женечка, не забивай свою и без того уставшую голову. Не стоит она того. Конечно, романтический вечер эта идиотка нам изрядно подпортила, но ничего, переживём. Видишь, какой я у тебя благородный: обещал сдать в больницу психопатку, но не сдал. Хотя стоило после того, что она здесь натворила. Сейчас ребята быстренько уберут всё, что девка там намусорила, и мы продолжим наш с тобой вечер.

– У меня после всех этих криков пропало желание.

– Я тебя отлично понимаю. Извини за то, что произошло. Никто не думал и не ожидал.

– И ребята мне твои не нравятся, – мой голос был достаточно резким и убедительным.

– Почему это? – Фёдор не ожидал от меня такого поворота.

– Зачем они постоянно торчат в нашем доме? Почему в нашем доме полно посторонних людей? Не дом, а казарма какая-то. Никакого тепла, уюта и комфорта, только толпа непонятных, мрачных личностей. Не чувствую, что я дома. Ни в халате, ни в ночной рубашке не выйти, ни по дому походить, ни по улице. Что они здесь постоянно ошиваются? Им что, жить негде? Ещё и смотрят такими похотливыми глазами, противно становится.

– Да не могут они так смотреть на мою жену.

– Ещё как могут. Тыкают, посмеиваются. Мне неприятно. Постоянно шепчутся за спиной. Они слишком много себе позволяют. Я хочу ощущать, что я дома, а не быть предметом изучения чужих любопытных глаз. Я не могу находиться двадцать четыре часа в сутки в одном доме с этими сомнительными личностями. Мне некомфортно. Почему ты не отправляешь их по своим домам?

– Милая моя, они нас охраняют.

– От кого?

– От таких вот городских сумасшедших, как сегодняшняя девка.

– Хорошо ли они охраняют, если сумасшедшие сюда всё же влетают?

– Согласен. Просто так получилось.

– Федя, я не хочу видеть в нашем доме посторонних людей. Я хочу проводить время со своим мужем. Мне не нужны чужие люди, следящие за каждым моим шагом. Я хочу жить в доме, а не в тюрьме.

– Милая, понимаешь, твой муж – довольно влиятельный бизнесмен. Мы всегда жили с охраной. Нам без неё нельзя.

– А кого ты боишься?

– Женя, да кого угодно. Я занимаюсь бизнесом, пойми.

– Эти ребята меньше всего похожи на охрану, скорее, на отморозков из криминальной группировки.

– Ну что ты такое говоришь? Какие они отморозки?

– Самые настоящие. И ведут себя по-хозяйски. Крайне неприятные типы. Я не хочу, чтобы они тут находились. Мне это не нравится. Из-за них мне не хочется лишний раз выходить из своей комнаты.

– Милая моя, а тебе и не нужно выходить. У тебя постельный режим.

– Ну что, мне похоронить себя в этой комнате?

– Женя, что ты такое говоришь?!

– Федя, если эти отморозки не уберутся из нашего дома, я не выйду за тебя замуж.

От неожиданности Фёдор изменился в лице.

– Милая, я подумаю над этим. Ты, главное, не волнуйся. Тебе нельзя. Видимо, эта сумасшедшая произвела на тебя очень сильное негативное впечатление, и ты расстроилась. Может, пойдём, ещё немного посидим? Там еда и выпивка остались.

– Я же тебе говорю, очень плохо себя чувствую.

– Я сам порядком понервничал и устал. И зачем эта дура прикатила?! Только всё испортила. У нас же всё так хорошо начиналось. Жёнушка моя, подожди. Я сейчас.

Ферзь вышел на пару минут и вернулся с недавно подаренным мне букетом алых роз.

– Зачем ты притащил сюда букет?

– Чтобы поднять тебе настроение хоть немного. Видишь, в какую большую вазу я его поставил. У нас в доме нет маленьких ваз. Это хороший знак. Я всегда дарю тебе только большие и красивые букеты. Не экономлю на этом, как другие жлобы.

Поставив букет на трюмо, он сел на краешек кровати и взял меня за руку.

– Милая, пойдём в нашу спальню.

– Куда? – не сразу поняла я.

– Ты просто не помнишь наш дом. У каждого из нас своя спальня, а есть ещё одна, общая. Так сказать, для любовных утех. Между прочим, изначально, ты была категорически против разных спален. Ты вообще не понимала, как супруги могут спать отдельно. Мне стоило потрудиться, чтобы убедить тебя, что каждому из нас необходимо личное пространство. Со временем тебе идея даже понравилась. У тебя в доме есть своя комната, где ты можешь закрыться, побыть в одиночестве и помечтать, глядя на розовые девчачьи шторки с рюшами. Но тебя напрягало, что и ночью нам приходилось спать отдельно. Ты дико переживала по этому поводу, боялась, что так мы охладеем друг к другу, отстранимся. Я тебе объяснял, что у каждого человека свои физиологические особенности. Ну, люблю я спать один и ничего не могу с этим поделать. Люблю развалиться на кровати и чувствую себя крайне некомфортно, когда кто-то рядом. Даже если рядом любимый человек. И это не оттого, что я тебя не люблю, а потому что привык спать один. Есть привычки, которые уже, в силу возраста, поменять невозможно. Надо отнестись к этому с пониманием и принять всё как есть. Ты всё же ложилась рядом со мной, но при этом сама очень сильно мучилась, потому что я постоянно придавливал тебя то своей мощной ногой, то не менее мощной рукой. Ты меня мучила упрёками, и сама мучилась, не имея возможности нормально поспать. Мне нравилось заняться сексом в общей спальне, а затем разойтись по своим. Мне кажется, ты так и не смогла привыкнуть к моим причудам, считая, что муж и жена должны спать вместе, а в частности, ты должна спать на моём плече.

– К чему ты сейчас всё это говоришь?

– К тому, что я готов провести сегодняшнюю ночь в одной спальне и на одной кровати.

– Я что-то не понимаю… Ты делаешь мне одолжение?

– Я делаю это с огромной радостью, потому что люблю свою красавицу жену. Моё крепкое плечо сегодня всю ночь в твоём распоряжении. Можешь на нём спать, свернувшись калачиком, а я буду поглаживать твою спинку и целовать вкусно пахнущие волосы. Пойдём. Зажжём свечи, включим релакс-музыку, откроем бутылочку шампанского и проведём вместе восхитительную ночь.

– Только после официальной регистрации брака, – поставила я своё условие.

– Женька, ты с ума сошла?! Официальная регистрация брака – это формальность. Мы с тобой три года вместе живём и сексом занимаемся почти каждую ночь. Причём ты сама ко мне прибегаешь, меня соблазняешь разным новым бельём и на сексе настаиваешь. От тебя не спрятаться и не скрыться.

– Это было до амнезии. Сейчас ты должен понять и прочувствовать ситуацию, в которой я нахожусь. Ты словно незнакомый для меня человек. Я как будто начинаю с тобой только знакомиться и к тебе привыкать. Мне нужно время. Не торопи, я должна сама этого захотеть.

– А когда ты захочешь?

– Не знаю. Может быть, через несколько минут, а может, через несколько дней. Ты должен завоёвывать мою любовь своими поступками и пробудить во мне желание.

– А как мне пробудить в тебе это желание? – почесал в носу Федя.

– Не знаю. Придумай что-нибудь.

– Ерунда какая-то, – вздохнул Федя. – И главное, неизвестно, сколько мне ждать. А я мужик с нормальной потенцией и нормальными мужскими желаниями. Мне не хочется заводить любовницу. Мне хочется иметь жену. Ты не представляешь, сколько любви и нерастраченной силы во мне накопилось.

Когда Фёдор, наконец, ушёл из моей комнаты, я сняла платье, надела ночную рубашку, выключила светильник и закуталась в одеяло. Где-то через пару часов Фёдор влетел в мою комнату хорошо пьяный, вливший в себя достаточно коньяка, и стал забираться ко мне на кровать.

– Женька, я к тебе пришёл. Напился с горя, прости. Войди в моё положение. Что мне оставалось делать, если родная жена мне не даёт? А я сгораю от желания.

– Федя, иди в свою комнату. Я уже объясняла, почему между нами нет секса.

– Объясняла. Только я всё равно ничего не понял. Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу. Я, конечно, готов ждать столько, сколько нужно, но вот член не готов. Он совершенно меня не слушает. Не знаю, как с ним договориться.

– Если сейчас не уйдёшь в другую комнату, уйду я.

– Ну что ты так категорична. Я же ничего плохого не делаю. Всего лишь признаюсь тебе в своих чувствах. Ты же такая страстная. Как подумаю о сексе с тобой, у меня башку сразу уносит.

Не успев договорить последнюю фразу, Фёдор уткнулся мне в плечо и захрапел. Я лежала с широко открытыми глазами и думала, когда же, наконец, вся эта ужасная история подойдёт к своему логическому завершению… Наверное, здорово спать с мужчиной по любви. Как бы я хотела испытать это чувство. Мне кажется, я не испытывала его тысячу лет, а может, никогда даже о нём и не знала. Вернее, знала, верила, но в реальности всё было не то.

В моём багаже имелись отношения с мужчиной, который мне очень и очень нравился. Несколько лет он был моим агентом и директором. Потом мы на какое-то время расстались. После вновь встретились и работаем сейчас. Правда, сексуальной составляющей между нами больше нет. Жизнь после секса есть, и очень часто она переходит в крепкую, настоящую дружбу. Так получилось и в нашем случае. Правда, я очень долго не могла забыть наш секс. Он был особенным. Ярким и долгим. С красивыми прелюдиями и мощными, сокрушающими оргазмами.

Сначала мы просто работали, потом стали друзьями, а затем любовниками. Когда мы только начинали работать, я предвкушала развитие этих отношений. Верила, что придёт время, и мы не просто окажемся в одной постели, но между нами ещё будет любовь. Что касается близких отношений, мой агент относился к этому с большой осторожностью. Не понимал, зачем он мне нужен, ведь в его представлении я всегда могла заполучить любого мужчину. Тем более, он принадлежал к тем людям, которые не смешивают личную жизнь и работу, постоянно напоминал, что мы связаны делом, и любые отношения могут всё испортить.

– Зачем тебе любовная связь со мной? – постоянно спрашивал он.

– Как зачем? Мы с тобой проводим вместе много времени. Ты мне очень нравишься. Почему бы нам не попробовать совместить приятное с полезным?

– Это всё твоя блажь.

– Но я чувствую к тебе что-то большее, чем просто к деловому партнёру. Я постоянно думаю о тебе, представляю, как мы будем вместе, и даже представляю, какой ты в постели.

– Пойми, если мы вступим в эти отношения, они не принесут к нам ничего хорошего. Скорее наоборот, всё разрушат.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я могу в тебя влюбиться.

– Так это же хорошо.

– Что хорошего? Ты должна понимать: эти отношения продлятся до тех пор, пока ты не встретишь более достойную партию. Я же останусь с израненным сердцем и уже не смогу с тобой работать. Я потеряю и тебя, и работу. Давай откинем лишние эмоции и будем смотреть на жизнь более здраво. Нас связывает общее дело, и нам не стоит идти на поводу отвлекающих нас мыслей.

– У тебя кто-то есть?

– Не имеет значения.

– Значит, кто-то есть.

– Я хочу навсегда остаться твоим агентом, директором и другом. Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я не предам, не подведу, не украду и не обману. Для меня это гораздо более ценно, чем временные личные отношения, даже с такой потрясающей девушкой, как ты.

Я очень много и откровенно провоцировала своего агента и директора Николая вступить со мной в интимные отношения. Специально подстраивала, чтобы он терял голову и не мог отказаться от нешуточного соблазна. При этом очень злилась на то, что он не относился к категории мужчин, которые действительно быстро теряют голову. А однажды он всё же поддался на мои провокации и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты уверена, что потом об этом не пожалеешь?

– Уверена. Почему я должна жалеть о том, чего сама очень сильно хочу?

– Говорят, нужно бояться своих желаний. Иначе может наступить момент, когда они могут сбыться.

– Своих желаний я боюсь меньше всего. Может быть, эта страсть перерастёт в любовь, и я смогу испытать настоящие чувства.

– Ты никогда никого не полюбишь.

– Почему?

– Потому что ты – лицо из телевизора.

– А что, лицо из телевизора не может любить?

– Конечно, нет.

– Вот уж не думала. Почему ты так рассуждаешь?

– Потому что лицо из телевизора может любить только себя. Слишком много тщеславия.

– Сколько пар создают лица из телевизора…

– Брось… Ты же не знаешь, как на самом деле живут эти пары за фасадом глянцевой красивой картинки. Ты никогда не сможешь принадлежать одному человеку. Ты всегда должна принадлежать публике. О тебе мечтают сотни мужчин. Ты привыкла испытывать все прелести звёздной жизни. Ты слишком долго к этому шла и имеешь на это полное право. Я не хочу тебе мешать. Боюсь тебя полюбить, потому что я – жуткий собственник. Если полюблю, буду требовать, чтобы ты принадлежала только мне, а это невозможно, ведь ты не принадлежишь даже себе. Ведь ты – народное достояние. Там, где звёздная жизнь, там деньги. Большинство женщин делают за деньги всё, что угодно. Я буду ревновать тебя не только к другим мужчинам, но и к деньгам.

– Николай, кому нужны эти громкие слова: народное достояние, публика… Давай лучше займёмся сексом. Между нами ещё ничего не было, а ты уже говоришь мне о том, что я обязательно променяю тебя на другого. Если сейчас не обратишь на меня внимание как на женщину, я просто тебя изнасилую. Мне не нужны другие мужчины. Разве ты не видишь, мне нужен только ты.

– Господи, Женя, я боялся об этом даже мечтать… Тогда я самый счастливый мужчина на свете.

В этот вечер и начались наши отношения. Я настолько не могла больше ждать и так сильно хотела этого мужчину, что мы начали прямо в машине.

– Я никогда не спал с девушкой, которую хочет вся страна, – дрогнувшим голосом произнёс он, когда я расстёгивала ему ширинку.

– Нужно же когда-то начинать.

– За что мне такое счастье?

– За то, что ты всё это время со мной рядом.

После машины мы занялись сексом прямо в офисе, а затем переместились к нему домой. Так наши отношения перешли совсем на другой уровень. Мы были вместе почти двадцать четыре часа в сутки. Съёмки, записи, гастроли, перелёты… А в перерывах между этим дико напряжённым графиком секс, как отдушина.

В лице Коли, я, как могла, искала любовь, но так её и не встретила. Он же меня полюбил, как и предсказывал, и принялся изводить сумасшедшей ревностью. В процессе наших отношений я стала напоминать ему о том, что я звезда, а значит, имею право жить так, как считаю нужным, и встречаться с тем, с кем хочу. Я говорила его словами: что не могу принадлежать одному мужчине, потому что принадлежу публике. И вообще, как можно останавливаться на одном, когда мир полон других, не менее интересных. Почему я должна себя ущемлять и так жестоко ограничивать…

Когда я обедала или ужинала с очередным поклонником, Николай не находил себе места и после каждой подобной встречи выяснял со мной отношения.

– Коля, ты и представить себе не можешь, как мне надоели вечные разборки. Ты просто убиваешь меня своей ревностью. Я тебе ничем не обязана. У нас с тобой общее дело. Мы работаем вместе, и ты честно получаешь за это деньги. Вот если бы я была твоей должницей, и ты бы с меня спрашивал деньги… Но я не должна тебе свою любовь. Я тебе её не задолжала. Когда вступали в личные отношения, мы так не договаривались.

– Ты говорила, попробуешь меня полюбить.

– Говорила, не отрицаю. Я действительно попробовала, но у меня не получилось. В этом нет моей вины. Любовь не может прийти насильно. Она либо приходит, либо нет. Третьего не дано. Я даже сексом не могу заниматься с тобой в последнее время, потому что после каждого сексуального контакта ты начинаешь вытряхивать с меня душу вопросами: люблю ли я тебя. Это же с ума можно сойти. Меня от этой дурацкой фразы: «Ты хоть немного меня любишь?» в дрожь бросает. Разве так можно выпрашивать любовь?

– Можно, когда действительно любишь.

– А как же гордость?

– Любовь и гордость несовместимы. Нужно выбирать: либо любовь, либо гордость.

– Коля, если бы ты знал, как мне всё это надоело… Дай ты мне жить так, как я хочу. Принимай меня такой, какая я есть. Встречайся со мной, люби, но без права обладания. Ты должен понять: у тебя никогда не было и не будет такого права.

– Женя, я понимаю, что не могу быть единственным мужчиной в твоей жизни, и я совсем не герой твоего романа. Но я с ума схожу, если вижу тебя с другим. Ничего не могу с собой поделать. Просто теряю рассудок. Готов задушить вас обоих. Я знал, что всё этим закончится. Поэтому и не хотел начинать отношения. К чему это всё привело? К тому, что я не могу владеть собой.

– Учись, – раздражённо бросила я. – Твоя ревность начинает меня доставать.

– Я люблю тебя. По-настоящему люблю.

– И что мне делать с твоей любовью? Какой от неё прок? Одни неприятности и ссоры. Я так и не смогла тебя полюбить. Отношусь к тебе как к другу. Ты должен быть счастлив только от этого.

– Я счастлив, что имею возможность быть рядом с такой мега-девушкой, как ты. Только ответь мне на один вопрос… – Коля заметно смутился.

– Спрашивай.

– Ты сказала, что относишься ко мне как к другу.

– Да, это правда. Я считаю тебя своим другом.

– А разве с друзьями спят?

– Это называется дружеский секс.

– Теперь буду знать. Я и не думал, что секс, оказывается, бывает по дружбе.

– Николай, только не строй из себя жертву и не говори, что в этой жизни ты спал со всеми исключительно по большой и чистой любви.

– Я никого и никогда не любил. Только тебя. Не знаю, насколько она большая и чистая, но то, что настоящая – это точно.

После этих слов я почувствовала вину за то, что вовлекала Николая в отношения и, если честно, просто использовала. Очень удобно, всё рядом… Никуда не нужно ходить. Крайне напряжённая работа и сексуальная разрядка… Всё под рукой.

Ведь всё могло быть совсем по-другому. Он очень интересный мужчина, и многие девушки, мечтающие попасть в шоу-бизнес, заглядывают ему в рот и устраивают за ним настоящую охоту, только бы он взялся за их раскрутку.

Потом наши отношения сошли на нет. Мы стали отдаляться друг от друга. У каждого из нас появились свои тайны, чего не было раньше. Много взаимных претензий, упрёков, раздражения, нервных срывов. Мы не были ни любовниками, ни друзьями, а в один не самый лучший момент даже не людьми, которых связывает общее дело. Коля ушёл от меня.

Я стала искать нового агента и затаила на Николая чудовищную обиду. Я считала его предателем, ведь общее дело важнее всего. Но Николай считал иначе. Он не мог мне простить надругательство над его любовью. Смеялась, топтала, издевалась и не оценила всей широты его чувств. Мы столько претензий накопили друг к другу, что когда случайно где-нибудь пересекались, то даже не здоровались и делали вид, будто друг друга не знаем. За это время я сменила несколько директоров, и всё неудачно.

А однажды я позвонила Кольке и извинилась.

– Прости меня за всё. Ты мне очень нужен. Ведь у нас общее дело.

– Это ты меня прости. Я не имел права тебя бросать. И тебя, и наше дело.

Мы стали вновь вместе работать, и я больше не слышала от Коли, что он меня любит и, наученная горьким опытом, не приставала к нему с дружеским сексом. Правда один раз, когда на вечеринке увидела Николая с незнакомой молоденькой старлеткой, я чуть не задохнулась от ярости.

– Коля, кто это? – поинтересовалась я.

– Моя подружка, – махнул он рукой.

– У тебя с ней серьёзно?

– Сильный голос.

– Я так и думала.

– Жень, ты меня ревнуешь?

– Если и ревную, то это профессиональная ревность. Ты не понимаешь, что нужен этим старлеткам только для того, чтобы пробиться в шоу-бизнес? Они все хотят тебя использовать, чтобы ты помог им стать звёздами. Им не нужен ты. Им нужны твои связи.

– Даже если и так, то что?

– Ты мой друг, и я не хочу, чтобы тобой пользовались.

– То же самое могу сказать про тебя. Все эти поклонники, которые ходят за тобой по пятам и тебя боготворят, ведутся на твой звёздный статус. Им хочется прикоснуться к твоей известности. Быть к ней хоть как-то причастными. А мужики хотят трахнуть не тебя, а звезду, чтобы потом выпятить грудь колесом и показывать свою крутость. Мол, вон какой я крутой перец. Смотрите, кто побывал в моей постели! Если будем так рассуждать, ни у меня, ни у тебя никогда не будет личной жизни. И тобой, и мной хотят пользоваться.

– Я не хочу, чтобы ты занимался другой звездой. Я хочу, чтобы ты служил только мне.

– Именно этим я и занимаюсь все эти годы.

– Тогда зачем дёргаешь меня за больное и говоришь, будто у этой старлетки очень сильный голос?

– Теперь понятно, что тебя закусило. У неё голос не сильнее, чем у тебя, – Колька отлично знал, как меня успокоить. – Я не слышал голоса сильнее и красивее твоего. А такие голоса, как у этой юной дивы, я слышу в своей постели каждую ночь.

– Значит, у тебя всё несерьёзно.

– Значит, нет.

Я выдохнула и моментально почувствовала себя лучше.

– Я не хочу потерять тебя опять.

– Я тоже этого не хочу. И не просто не хочу, но и не допущу.

Мои опасения оказались беспочвенными. Дальнейшая личная жизнь Кольки била ключом. Он менял одну модель на другую, одни безумно длинные ноги на ноги ещё длиннее. Николай словно восполнял пробел в своей насыщенной личной жизни, который был наполнен любовью ко мне, когда в таком большом мире он не видел других девушек, кроме меня.

А может, столь частая смена девушек – всего лишь повод восстановить наши отношения? Может, таким образом он хотел вызвать мою ревность и заставить меня оценить того, кого я когда-то отвергла? Или он понимал, что в его жизни больше не будет любви, и отрывался на полную катушку? Переживал, что больше не вернутся времена, когда он жил надеждой, что наступит счастливый момент, и мы обязательно будем вместе не только в деловой связке, но и в любовной.

Несмотря на всё, что между нами произошло, мы работаем и дружим с Колькой по сей день. Вместе делим победы, успехи, получаем различные номинации и терпим поражения, которые тоже имеют место быть, ведь мы живые люди. Мы стали настолько духовно близкими друг другу, что сами поражаемся, как раньше не подозревали об этом. Колька преподал мне хороший жизненный урок, что с мужчиной можно просто дружить, и это гораздо ценнее, чем делить с ним постель от скуки или от похоти. Друзей обижать нельзя, а дружеский секс рано или поздно приведёт к их потере.

Представляю, что с ним сейчас происходит, когда он не может дозвониться и понять, что со мной случилось. Уверена, он обзвонил всех подряд и не находит себе места, потому что знает: несмотря на мой звёздный статус, я крайне обязательный человек.

С мыслью о Кольке я и уснула.

– Ой, как чердак трещит, – Фёдор поднял голову и стал тереть свои сонные глаза.

Я сидела на кровати и маленькими глотками пила обжигающий кофе.

– Ничего не помню. Напился вчера с горя. Такой вечер тебе организовал, и всё пошло крахом из-за этой Светки сучки. Я так понимаю, мы с тобой вместе спали.

– Ну, если ты проснулся в моей кровати, то, наверное, вместе.

– Тоже верно. А что, мы здесь завалились? У нас же есть огромная кровать в общей спальне. Там настоящий траходром.

– Ты сказал, что хочешь остаться здесь, что тебя возбуждают розовые рюшки на шторах.

– Что, правда так сказал? Вот пьяный дурак. Женька, а у нас с тобой было что этой ночью?

– Ты о чём?

– Супружеский долг, например.

– Сам-то как думаешь? Если ты в одежде лежишь, было у нас что или нет?

– Вот я придурок. Сразу не заметил. Я же прямо в одежде завалился. Жена моя, так вкусно кофе пахнет… Дай глотнуть. Сама варила?

– Конечно, сама. Кто мне ещё сварит? Твои амбалы только за спиной шушукаться могут.

– Не понимаю, чем тебе не нравятся мои ребята. Видишь, ты уже ориентируешься в доме. Нашла кухню и кофейную машину.

– Да там ума не нужно искать. Проще простого.

– Ты мне кофе дашь попробовать или нет? А то я хочу проснуться. Могла бы две чашечки сварить.

– Откуда я знала, когда ты проснёшься. Ты так храпел.

Я наклонилась к Фёдору и протянула ему чашку кофе вместе с блюдцем. Он приподнялся, повёл носом и расплылся в улыбке.

– Как вкусно пахнет. Красота! Жена моя, завтра у нас самый счастливый день в жизни – официальная регистрация. Мы станем законными мужем и женой. Исполнится мечта всей твоей жизни.

– Я и не думала, что мечта жизни может быть именно такой.

– У каждого свои мечты. Тебе мечталось выйти за меня официально замуж.

– И твои поджопники завтра тоже будут присутствовать?

– Как ты их назвала?

– Поджопники, а как их ещё назвать.

– Слово-то какое…

– Слово отлично характеризует их. Федя, я тебе уже говорила и повторюсь ещё раз: если к завтрашней регистрации эти поджопники не покинут дом, я не выйду за тебя замуж.

– Женя, эти поджопники, между прочим, нас охраняют.

– Я не буду повторять одно и то же несколько раз.

– Ну а как на свадьбе без свидетелей? Считай, эти так называемые поджопники – свидетели, приглашённые на торжество.

– А у нас разве свадьба? Ты же сказал, мы сыграем свадьбу с особым шиком позже. У нас просто регистрация брака. Формальность. Но после этой формальности я бы хотела провести время только с тобой. Выпить шампанского, погулять на территории дома, провести ночь в общей спальне…

Услышав про ночь, Фёдор аж подскочил и пролил полчашки кофе прямо на постель.

– Ты чего? – отобрала я у него кружку.

– Ты серьёзно? – заметно оживился он. – Ты уже и правда готова к исполнению супружеского долга?

– Только после официальной регистрации.

– Завтра всё будет. Херня вопрос. Я вновь организую банкет прямо в гостиной, и нам уже никто не сможет его испортить. Я когда думаю о том, что между нами будет, просто теряю рассудок. Обладать такой девушкой как ты… Это же с ума можно сойти от гордости и желания. Вся кровать будет усыпана лепестками роз. Я тебе обещаю!

– Завтра торжественное событие. Подготовься к нему основательно. И чтобы никаких свидетелей. Распусти всех по их месту жительства и встречайся с ними где-нибудь на нейтральной территории. Я хочу жить в своём доме с мужем и больше никогда не видеть здесь посторонних.

– Хорошо, милая, как скажешь. Твоё желание для меня закон.

На следующий день вся гостиная была завалена огромным количеством роз. Я не видела ничего подобного даже в своей гримёрке, всегда усыпанной цветами. На радостях Ферзь, видимо, купил не один магазин. Стол был накрыт так же торжественно, как и в прошлый раз. Я нарядилась в лиловое платье рыжей бестии и наблюдала за процессом приготовления к предстоящему торжеству.

– Любимая, тебе всё нравится?

– Вполне. Посторонние уехали?

– Сейчас уезжают.

Проходя мимо открытой на улицу двери, я сделала вид, будто иду на кухню, а сама подслушала разговор Фёдора с его самым главным амбалом.

– Ферзь, ты уверен, что мы все должны уехать? Может, хоть один человек останется?

– Уверен. Валите все отсюда. Будем на связи. Я что, со своей бабой не справлюсь? В этом деле мне помощники не нужны.

К счастью, они свалили. А ещё к большему счастью, к дому приехала не только дама из ЗАГСа, но и заплаканная рыжая бестия. Она вбежала в дом следом за женщиной.

– Нет! Я не позволю! Ты меня обманешь! Ты останешься с ней! – причитала рыжая Светка.

– Как ты меня достала! Ты мне ещё одно торжество решила сорвать? Сука! И почему я сразу не упрятал тебя в психушку! Тебе же было велено сидеть дома, – вконец озверевший Ферзь бросился к девушке и принялся её душить.

Но Светка успела достать пистолет и… выстрелила ему прямо в висок.

Когда Ферзь с грохотом упал на пол, она выронила оружие из рук и громко заплакала.

– Ничего не пойму, что происходит? – потёрла запотевшие линзы от очков представительница ЗАГСа.

– А тут и не нужно ничего понимать. Срочно вызывайте полицию. Срочно. Звоните немедленно.

– Полицию?! – обезумевшая девушка посмотрела на меня испуганными глазами. – Меня же посадят в тюрьму…

Пока женщина вызывала полицию, я подошла к плачущей Светлане, обняла её и прижала к себе.

– Света, пожалуйста, не плачь. Мы докажем, что это была самооборона. Я тебе помогу.

– Как он мог так со мной поступить?! Как он мог?!

– Мог, Светочка, мог. Ты не того мужика нашла и не тому поверила. Он жестоко убил мою подругу. И даже когда она ещё была жива, отказал ей в помощи и не вызвал «скорую». А ведь её можно было спасти.

– Ты не потеряла память? – девушка посмотрела на меня глазами, полными слёз.

– Нет. Просто боролась за свою жизнь и ждала подходящего момента, чтобы отсюда бежать.

– Женя, я твоя поклонница. Я очень тебя люблю. Пожалуйста, помоги мне доказать, что это была самооборона. Пистолет принадлежит Федьке. Я украла его из сейфа.

– Обещаю. Вы вызвали полицию? – посмотрела я на женщину с большой регистрационной книгой.

– Да. Ничего не понимаю… Я просто выездная регистрация. Если я правильно поняла, регистрировать сегодня некого.

– Вы всё правильно поняли. Регистрация брака больше не понадобится. Только регистрация о смерти.

Пока ехала полиция, я нашла свою сумку. Не успела включить телефон, как тут же раздался звонок.

– Евгения?

– Слушаю.

– Это Андрей. Бизнесмен из Швеции. Мне Стас дал ваш номер. Я сейчас в Москве.

– Андрей, у меня масса проблем. Давайте созвонимся позже.

– Подождите, не кладите трубку. Можно я помогу вам решить все ваши проблемы?

– А вы что, волшебник?

– Все мужчины делятся на сказочников и волшебников. Я принадлежу ко второй категории. Диктуйте адрес, где вы находитесь.

– Если бы я знала…

Я передала трубку Свете, и она продиктовала адрес моего местонахождения.

– Женя, я уже не верил, что смогу тебя найти! – кричал в трубку Колька. – Сейчас я приеду вместе с журналистами и телевизионщиками.

– Зачем?

– Это же сенсация! Похитили звезду! Я уже вижу заголовки газет! Нам обеспечены все первые полосы!

– Коля, ты неисправим. Из всего выжмешь максимум.

– А тут и выжимать нечего. Тут всё по-настоящему.

Когда дом был полон полиции и ещё не успел приехать Колька с журналистами, ведь это всё-таки, Тверская область, на участке возле дома приземлился вертолёт. Я выбежала ему навстречу и посмотрела на спустившегося из него мужчину.

– А ты не верила, что я волшебник…

– Укради меня. Я так устала от всего, что со мной произошло в последнее время.

И он украл. Дал команду пилоту увезти нас подальше от этих мест. Всю ночь мы сидели с Андреем в ресторане. Я рассказывала о своей жизни и о том, что больше не хочу и не могу так жить.

– Я выросла в нищей семье в деревне. Сбежала из дома от приставаний пьяного отчима. А потом Москва… Боже, чего в ней только не было! Мой путь был усеян шипами. Алкоголь, наркотики, беспорядочный секс… Но однажды на улице ко мне подошла важная дама и велела приехать на фотопробы для одного журнала. Мол, очень подходит мой типаж. Она подошла в тот момент, когда мне уже не хотелось жить. Готова была перерезать вены и уйти на тот свет. Ни денег, ни жилья, ни перспектив. Мне и ночевать тогда было негде. Я приехала на пробы. Там сидел представитель американского модельного агентства. Увидев меня, он пришёл в восторг и сказал, что немедленно хочет подписать со мной контракт. Это был первый контракт в моей жизни. Так я улетела в Америку. – Я замолчала, посмотрела на внимательно слушающего меня Андрея. – Я никогда и никому это не рассказывала, – прошептала я. – Не знаю, почему, но мне хочется, чтобы ты знал обо мне всё. Наверное, после того, что обо мне услышал, ты от меня отвернёшься?

– Почему я должен от тебя отворачиваться? Думаешь, я родился с золотой ложкой в зубах? Сын гробовщика, который вместе с отцом всё детство строгал крышки гробов… В этой жизни никому и ничего не даётся легко. Не важно, кем ты был. Важно, кем ты стал.

С этой минуты мы с Андреем не расставались. Сбылось то, о чём я мечтала. Я встретила СВОЕГО ЧЕЛОВЕКА и ИСПЫТАЛА ЛЮБОВЬ.

Туську похоронили. Странно, но у нас в стране зачастую к людям возвращается слава, только когда они умирают. То же самое произошло с Тусей. Ей посвятили массу программ, где никто не называл её сбитым лётчиком, а все рассуждали о том, как сильно её любят и как жаль, что она от нас ушла. Сплошное лицемерие. Её хоронили в закрытом гробу, потому что дом, где её застрелили, по какой-то причине тут же загорелся и сгорел дотла. Я часто приходила к ней на кладбище, пела её любимую песню и рассказывала, как сильно скучаю.

– Мне очень её не хватает, – призналась я Андрею.

– Ты обязательно родишь красивую доченьку, как ты сама, и мы назовём её Тусей.

– Мне нравится эта идея.

Пресса долгое время смаковала факт моего похищения со всеми вытекающими подробностями, многие из них были выдуманы и раздуты. По версии одной газеты, меня сделали рабыней и держали в подвале. По версии другой, я влюбилась в главаря банды и, если бы не его прежняя пассия, никогда бы не вернулась обратно в свет. Я не читала прессу и не обращала внимания на сплетни. Я сдержала своё обещание и помогла Светлане избежать тюрьмы и доказать, что это была самооборона.

На очередном светском мероприятии Андрей был рядом со мной и не мог скрыть гордости оттого, что обладает такой красивой и известной женщиной. Когда он встретил кого-то из знакомых и попросил у меня несколько минут, чтобы поговорить, я убедила его, что ему некуда торопиться, ведь светские мероприятия – по сути та же работа. Такие, как я, тут работают лицом, дают интервью, договариваются о встречах. А такие, как Андрей, решают бизнес-вопросы и завязывают новые контакты.

Я дала парочку интервью двум телеканалам и поцеловалась со своей коллегой по цеху. Кстати, мужчины от неё сходят с ума, но мало кто знает, что сильный пол ей никогда не был интересен, потому что она всегда отдавала предпочтение представительницам слабого пола.

– Как ты?

– Отлично.

– Я когда услышала, что с тобой произошло, была просто в шоке.

– Да, к счастью, всё уже в прошлом.

– Сколько вокруг нас мудаков крутится! Так не хочется тратить деньги на охрану… А у тебя, смотрю, новый рыцарь сердца.

– Да. Это мой любимый мужчина.

– Новый кошелёк?

– Я же тебе говорю, любимый мужчина. Я с ним по любви, понимаешь? Не из-за денег.

– Не понимаю, – честно призналась она.

– И не поймёшь.

– Главное, чтобы эта любовь хорошо закреплялась денежными знаками. Кстати, может, пообедаем как-нибудь? Познакомлю тебя со своей любовью.

– Ты по-прежнему тусуешься с той симпатичной девушкой, администратором ночного клуба?

– Нет, мы расстались. Но дружим. У меня сейчас другая партия. Ты таких красоток не видела. Сексуальная, сил нет. Не девушка, тигрица.

– Ты сама красотка. По тебе вон сколько мужиков сохнет. Кстати, в твой пиар-брак начинают верить. А то ведь поначалу недоумевали. Уж больно видно, что муж заднеприводной. Может, нужно было побрутальнее найти.

– А куда они денутся. Поверят. Можно было и получше мачо найти, только какой с него прок. Дело не в мачо, а в возможностях. У моего пиар-мужа возможности очень большие. Сама понимаешь, кто у него в любовниках ходит.

– Понимаю. Тебя так много в телевизоре стало. Я-то думаю, откуда столько эфиров. Как ты из канала в канал скачешь… Только включаю телевизор, а там ты. Переключаю на другой канал, там тоже ты. Спасения от тебя нет. Забила собой весь экран.

– Это правда. В наше время не всё решают папики с кошельками. Можно решить проблему, зацепив грамотного заднеприводного. Всем выгодно. Я прикрываю его ориентацию, он мою. Его любовник строит не только его карьеру, но и мою. Так что работаем в тесном тандеме. И при этом никто никого не ревнует и никому не выносит мозг. Всё по обоюдному согласию и договорённости.

Мы рассмеялись и пожелали друг другу удачи. Как только я потянулась положить себе ветку винограда, мою тарелку кто-то перехватил и стал делать это за меня.

– Давайте, я за вами поухаживаю.

Я обернулась и увидела своего старого знакомого.

– Потрясающе выглядишь, – покачал он головой. – Давно не виделись. Знаешь, а я слежу за твоими успехами. За несколько лет ты буквально взорвала телевизор. Я знал, что мы когда-нибудь встретимся.

– Вы, наверное, меня с кем-то путаете, – произнесла я дрогнувшим голосом. – Вы ошиблись. Простите.

– Не говори ерунды. Такую, как ты, сложно с кем-нибудь перепутать. Я несколько лет ждал этой встречи. И вот она произошла.

Пожилой мужчина протянул мне тарелку с виноградом.

– Спасибо, – бросила я и, взяв тарелку, хотела сделать шаг в сторону, но назойливый дед схватил меня за локоть.

– Давай, без глупостей, – прошипел он. – Ночь, которую ты когда-то провела у меня, записана на видеокамеру. Она была вмонтирована в стену моей спальни. Я всегда снимал ублажающих меня девок. Такая своеобразная коллекция. Хобби. Но я бы никогда не подумал, что одна из этих обслуживающих меня девок станет когда-нибудь такой крутой звездой. Как думаешь, твоим поклонникам и злопыхателям будет интересно узнать, чем занимался их кумир, прежде чем стал штурмовать вершину шоу-бизнеса?! И это не просто слова. У меня есть доказательства, которые с радостью запустят телеканалы. Это же сенсация. Пусть нынешняя молодёжь подумает, на кого она равняется и из кого делает своих кумиров и идеалов.

– Подонок, – пробормотала я.

– А ты – красивая шлюха.

– Чего ты от меня хочешь?

Крайне неприятный дед полез во внутренний карман пиджака, достал визитку и положил её прямо на тарелку с виноградом.

– Позвони мне завтра в двенадцать. Договоримся о встрече. Я хочу, чтобы ты приехала ко мне, как в старые добрые времена, и хорошо меня обслужила.

– Не проще ли вызвать проститутку?

– Зачем, если это можешь сделать ты? Твой минет я никогда не забуду. Люблю пересматривать плёнку и любоваться, как ты красиво сосёшь.

– Я приличная девушка.

– Давно ли ты ею стала?

– Всё, что произошло в ту ночь, случайность. Так сложились обстоятельства. Это было всего один раз в моей жизни.

– Все шлюхи всегда кричат про один раз в жизни. Мне эта песенка хорошо знакома. Не важно сколько раз: один, два, три, сто… Важно, что я одним взмахом руки могу уничтожить твою карьеру. Всё коту под хвост и побег со звёздного Олимпа с позором.

– Женя, а я тебя потерял. Ищу, а тебя нигде нет, – Андрей встал рядом со мной и приобнял за плечи. – Приятно познакомиться. Даже не знаю, как представиться. Близкий друг Евгении. Её будущий муж, – дружелюбно протянул он руку деду.

Дед пожал ему руку и расплылся в фальшивой улыбке.

– Если честно, я тоже не знаю, как представиться. Владелец сети ювелирных магазинов и просто поклонник вашей будущей супруги. Безмерно восхищён её талантами. Вот уж и правда говорят: талантливый человек талантлив во всём. Ваша будущая жена состоит из одних талантов. Кстати, я предложил Евгении стать лицом моей ювелирной сети. Она любезно согласилась. Так что теперь мы будем часто видеться и сотрудничать. За наше сотрудничество Евгения будет получать хорошие гонорары.

– После того, как в жизни Евгении появился я, хорошие гонорары не являются её самоцелью, – заметил Андрей. – Я никогда бы не смог запретить своей будущей жене работать, потому что знаю, насколько для неё это дорого, но мне бы хотелось, чтобы она занималась только тем, что ей по душе, чтобы это приносило ей настоящее удовольствие. Раньше она хваталась за все проекты подряд, только бы заработать денег, сейчас пропала такая необходимость. Да, конечно, звезда такого уровня, как она, должна получать высокие гонорары. У неё есть планка, и она не должна её снижать. Но это второстепенно. Важно испытывать радость и получать настоящее удовольствие от того, что делаешь.

– Поверьте, от нашей совместной работы ваша будущая жена будет получать самое что ни есть настоящее удовольствие. Я даже не сомневаюсь, что это будет один из её любимых проектов.

– Извините, нам пора, – нервно произнесла я и поставила тарелку с виноградом на стол. – Что-то расхотела. Аппетит пропал.

– Женя, а в тарелке моя визитка. Так вы можете её позабыть.

– Ах, точно.

– Я жду вашего звонка завтра в двенадцать, как договорились.

– Да, конечно. Я позвоню.

Мы отошли от мерзопакостного деда, и Андрей прижал меня к себе.

– С тобой всё в порядке? – взволнованно спросил он.

– Да. Что-то не так?

– Не знаю. Просто ты побледнела. У тебя растерянный вид. Что случилось? Тебя никто не обидел? На тебе лица нет.

– Ну кто меня может обидеть?

Я взяла у проходящего мимо официанта бокал шампанского с подноса, сделала глоток и постаралась унять нервозность.

– Мне показалось, тебе не очень было приятно общество ювелира.

– Нет, что ты, вполне нормальный дедушка.

– Может быть, мне опять показалось, но дед какой-то фальшивый, – буквально пытал меня Андрей.

Я обернулась и увидела стоящего сзади нас деда. Он улыбался мне ехидно и виртуально чокался со мной своим бокалом.

– Просто я не очень люблю эти мероприятия. Они все фальшивые. Фальшивые улыбки, фальшивые лица, фальшивые речи, фальшивые чувства… Тут нет ничего настоящего.

– Но ведь ты сама говорила, что должна их посещать, хотя бы выборочно, ведь это часть твоей работы. Тем более, это не просто светское мероприятие в привычном смысле этого слова, где собираются звёзды и журналисты. Тут серьёзный размах. Очень много людей из бизнеса и даже политики. Если тебе слишком утомительно, давай уйдём.

– Побудем ещё. Что-то я не вижу Николая.

– Придёт. Он же у тебя очень серьёзный и ответственный товарищ.

– А вон и Николай, – я расплылась в улыбке, заметив своего директора и агента.

– Ребята, простите, немного задержался, – запыхавшись, проговорил Николай. – Заехал на студию, вычитывал контракт, который хотят заключить с Евгенией в следующем месяце. Там оказалась масса блох. Пришлось их вычёсывать. Задержался. Мы ещё не пришли к соглашению, но уже находимся на этой стадии.

Андрей вновь встретил кого-то из бизнеса и отошёл на несколько минут.

– Женя, мы же с тобой договорились: на вечерах никаких бокалов со спиртным. Только сок. Ты, посмотри, сколько тут журналюг. Не надо, чтобы тебя фотографировали даже с бокалом. Ведь понапишут всякой дряни потом: напилась, устроила пьяный дебош. Лучше их не провоцировать и не давать почву для сплетен. Мы же приняли стратегию по очищению твоего имиджа. В последнее время было много желтухи. Пришло время всё подкорректировать и подчистить.

– Я не знаю, что и как чистить, но всё хреново.

– Что случилось?

– Андрей может подойти в любую минуту. Боюсь, не успею тебе всё рассказать. Давай завтра встретимся часиков в десять.

– А что так рано? Обычно в это время ты ещё спишь. Тем более, после вечернего мероприятия.

– В двенадцать я должна позвонить одному мерзкому деду. Он меня шантажирует. Поэтому я бы хотела встретиться раньше.

– Ну так давай сдадим его в полицию. В чём проблемы?

– Проблемы есть. Если бы всё было так просто, как ты говоришь… У него на меня компромат, – я отвела взгляд.

– Серьёзный?

– Более чем. Грехи разбитной молодости.

– Хреново. Не бери так близко к сердцу. Я решу этот вопрос. Тогда встречаемся завтра в десять у меня. Сядем, основательно переговорим и примем меры. Я тебе ещё раз говорю. Ничего не бойся. В этой жизни всё решаемо.

– Спасибо, Коля. Ты настоящий друг.

Николай обнял меня за плечи, дружески похлопал по плечу и постарался хоть как-то успокоить.

– Смотри, чтобы Андрей ничего не заподозрил. Он же моментально чувствует твоё настроение.

– Женя, Коля, со мной такая фигня происходит, – к нам подошёл изрядно подвыпивший продюсер Туськи.

– Что случилось?

– Она ко мне постоянно ночью приходит и требует вернуть то, что ей принадлежит. Я запил от страха. Придёт и машет разными бумагами. К чему покойники приходят? Забрать, наверное, меня хочет. Я уже на кладбище к ней сходил. Всё равно ничего не помогает. А один раз ночью прямо душить меня стала. «Отдай, – говорит, – моё честное имя и все мои песни». А ещё студию с меня требует. Я ей говорю, что в гробу карманов нет, а она требует. Зачем ей это всё на том свете?! Ну почему мёртвые мешают жить живым людям?!

– Братишка, да ты запил, – обеспокоенно заметил Колька. – У тебя белая горячка начинается. С алкоголем завязывать надо.

– Страшно. Никогда не воевал с покойниками, – мужчина вновь опрокинул рюмку водки. – Я ей ничего не отдам.

– А ей уже ничего не надо.

– Тогда какого чёрта она с меня требует?

– Это бумеранг. Расплата за то, как ты с ней поступил.

Когда бывший Туськин продюсер пошёл пить дальше, мы с Колькой переглянулись и одновременно сказали:

– Закон бумеранга работает, и его никто не отменял.

– По-моему, он поймал «белочку»… – поставил диагноз Колька.

– По-моему тоже.

Тогда мы ещё не знали и не могли знать, что на почве алкоголизма продюсер сойдёт с ума и загремит надолго в психиатрическую больницу.

Ровно в десять я была у Кольки и рассказала о том, что со мной произошло.

– Коля, у каждого из нас есть свои скелеты в шкафу. Если этот мерзопакостный дед достанет мой скелет, вся моя карьера полетит к чёрту.

– Мы не должны этого допустить, – кивнул Колька. – Женя я женюсь, – вдруг выдал он.

– Правда?

– Правда. Обычная женщина, не имеет отношения к шоу-бизнесу. У неё двое детей. Она такая тёплая и такая домашняя… А ещё она так вкусно делает оладьи… Как моя мама.

– Коля, это классно! Замечательно! Только я не очень понимаю, к чему мы сейчас это обсуждаем. У нас есть общее дело. У меня карьера летит ко всем чертям! А ты мне про какую-то женщину с двумя детьми…

– Просто я счастлив. Очень.

Что касается компромата деда, мы с Колькой придумали план и решили устроить ему сердечный приступ и отобрать плёнку.

– Встретишься с ним, подбросишь эту таблетку в стакан, и никто ничего не узнает. Просто сердечный приступ.

– Но ведь это уголовка.

– А у нас есть варианты? На кону твоя карьера.

– А плёнку как я заполучу? Если он мне её не отдаст?

– Поставь ему условие. Сделай так, чтобы отдал.

В этот момент в офис вошёл Андрей и извинился за то, что нечаянно услышал наш разговор. Он просто хотел заехать на минутку, подарить мне цветы и сказать, что очень сильно любит. Но попал в громкую дискуссию и оказался невольным слушателем наших грандиозных планов.

– Тут-тук-тук. Деда я беру на себя, – обронил он и направился к выходу. Затем остановился в дверях, посмотрел на меня печально и с сожалением в голосе произнёс: – Когда ты, наконец, поймёшь: теперь у тебя есть я. Не имеет значения, что было у тебя в прошлом. Для меня важно, что у тебя со мной.

Андрей действительно разобрался с дедом. Дед блефовал, никакого компромата у него на меня не существовало. После разговора с Андреем он позвонил и вымаливал у меня прощение. А я… Я почувствовала себя такой грязной и ничтожной… Я поняла, что недостойна такого мужчины, как Андрей, и решила исполнить обещание, данное Туське, – СБЕЖАТЬ НА ТИБЕТ.

Поездка на Тибет стала для меня особым испытанием. Я обещала Туське тут обязательно побывать. Мне хотелось узнать себя настоящую, заглянуть в душу и познакомиться с собой новой. Совсем не с той Евгенией Смирновой, которую привыкла видеть публика.

У каждого, кто приезжает на Тибет, для этого свои причины. Обычно люди приезжают сюда, чтобы УЗНАТЬ О СЕБЕ ТО, ЧТО ОНИ НЕ ЗНАЛИ. Важно понять, что у тебя внутри и разобраться в окружающей тебя действительности.

Мой агент и директор Николай, как мог, уговаривал никуда не ехать, понимая, что это – неопределённый срок. Он боялся, что когда я приеду, меня забудут. В нашем деле нельзя выпадать из обоймы, ведь за тобой целая армия молодёжи, наступающая на пятки.

– Женя, прошу, не делай этого, – уговаривал он меня перед отъездом.

– Коля, ты же знаешь, я никогда не меняю своих решений.

– Знаю, что ты упёртая. От тебя все директора и сбегали, потому что с тобой невозможно работать. Нормальному человеку это не под силу. Терпеть твой скверный характер могу только я. Не забывай, у нас общее дело. Ты хотя бы можешь сказать, когда вернёшься?

– Не знаю. Может быть, через год. Как получится.

– Да ты с ума сошла! Какой год?! Ты представляешь, что такое на год выпасть из шоу-бизнеса?!

– Наверное, это очень плохо, – вздохнула я.

– Это не просто плохо. Это катастрофично. Нет гарантии, что ты можешь вернуться.

– Колька, дорогой ты мой человек, видимо, тебе придётся искать себе новую звезду и работать с ней.

Пока произносила эти слова, я вдруг ощутила в себе серьёзные изменения. У меня пропала профессиональная ревность. Я больше не боялась потерять Николая. Он умница и большой профессионал. Наверное, заслуживает другой звезды. Звезды, которая побоится всё бросить и будет держаться за общее дело до последнего вздоха.

– Мне не нужна другая звезда хотя бы потому, что я обещал служить тебе только одной всю свою жизнь. А я не из тех, кто бросает на ветер свои обещания. Я так понял, ты из-за Андрея всё бросаешь?

– Я бросаю всё из-за себя, потому что больше так не могу. С Андреем мы просто расстались, потому что слишком разные. Каждый должен идти своей дорогой. Мы как попутчики на привале, которые прошли небольшой отрезок вместе и поняли, что им больше не по пути. Увы, так бывает.

– Но ты ведь так сильно его любила.

– Почему любила? Я и сейчас его люблю.

– Если любишь, почему расстаёшься?!

– Потому что так для нас будет лучше. Разве можно любить только когда люди вместе? Я не согласна. Можно отпустить человека и точно так же его любить. Ведь любовь либо есть, либо её нет. Оттого, что мы расстались, в отношениях с Андреем ничего не меняется. Я буду любить его как и раньше, а может быть, даже сильнее. Просто мы больше не вместе. Я буду всегда благодарна ему за то, что он в полной мере позволил мне узнать и испытать это сильное чувство. Ведь я всегда об этом мечтала.

– Как всё запутанно. Как можно любить человека и от него убегать?

– Я убегаю не от него. Я убегаю от себя.

– Ты только возвращайся и, если можно, быстрее. Я буду тебя ждать. Пока посочиняю всякие небылицы, буду подогревать к тебе интерес публики. Например, скажу, что ты ушла в монастырь. Твои песни по-прежнему будут в эфире. Сейчас выходит сериал, где ты играешь главную роль. Это отлично. Пока покрутим старые записи шоу и интервью. Конечно, очень плохо, что какое-то время с твоим участием не будет ничего нового, но будем исходить из того, что есть. Я буду очень стараться.

– Спасибо, Колька. Ты не представляешь, как много для меня значишь.

– Ты для меня тоже. Правда, дико жаль тех денег, что мы теряем. Ведь у тебя же гастрольный график и съёмки расписаны на год вперёд.

– Извини, – покачала я головой. – Всех денег не заработаем.

– Согласен. Жалко терять те, которые могли бы заработать. Мы же так долго к этому шли.

– Колька, деньги для меня всегда были самой большой ценностью в жизни. Я бы хотела узнать о других ценностях.

– Может быть, ты и права. Но срываться на самом пике карьеры… Уму непостижимо.

– Сколько нас таких сорвалось… Не я первая, не я последняя.

– Ну и где они, эти сорвавшиеся с Олимпа? Канули в бездну. Сама понимаешь, свято место пусто не бывает. Так просто потерять то, к чему стремилась долгие годы…

– Согласна. Но ещё страшнее в этой гонке ПОТЕРЯТЬ СЕБЯ.

– Ты потеряла?

– Да. И просто обязана себя найти. Колька, обещаю: обязательно приеду к тебе новой. Приеду сразу, как только найду себя. И тогда мы с тобой такое устроим… Я воскресну, как птица Феникс.

– Хорошо, если так, – Колька не мог скрыть грусть и сожаление.

– А может, рванёшь со мной? Вдвоём веселее.

– Заманчивое предложение, но не могу. Кто-то должен заниматься твоей карьерой в твоё отсутствие. Иначе к твоему возвращению ни у меня, ни у тебя не будет куска хлеба. И есть ещё одна причина. В моей жизни тоже поменялись приоритеты и ценности. Они стали совсем другими. У меня будет малыш. Точнее, у нас с Машкой будет ребёнок. Так что на двоих у нас скоро будет трое детей. Маша и дети – это самая большая ценность. Я женюсь на Маше.

Я ощутила, как мои глаза повлажнели от слёз.

– Колька, ты не представляешь, как я за тебя рада. Какое же, наверное, это счастье – иметь семью и такой тыл, как у тебя. Маша чудесная женщина, тебе очень с ней повезло. Она дала тебе то, что ты искал все эти годы, – тепло и уют. Мудрая, настоящая женщина.

– Если у нас будет девочка, мы назовём её Женей. Машка не против.

– Передай, что я очень её люблю, всегда буду благодарна ей за то, что она смогла занять такое весомое место в твоей судьбе. Теперь я могу оставить тебя со спокойным сердцем. Ведь ты в надёжных руках.

– Может быть, ты тоже когда-нибудь к этому придёшь.

– Нет. Я не могу быть с человеком, которого очень сильно люблю. Я должна пройти своё испытание. Тибет поможет разобраться со своими тараканами в голове, которых у меня немало.

Попав на Тибет, я убедилась в правильности поездки. Хотя и до этого не сомневалась в своём решении. Внешний мир остался где-то далеко, отделённый высокими горными хребтами. Я нашла там озера с живой и мертвой водой. В живой воде даже искупалась. Проехала через город-королевство Гуге. Все улицы там идут почти по вертикали, будто это птичий город, а люди просто обжили скальные пещеры.

Попав в самое таинственное и загадочное место на Земле, я принялась познавать себя. Только тут у меня появился реальный повод собой гордиться, ведь каждый день я всё больше и больше проверяла свой организм на выносливость. Я просыпалась, когда ещё не было шести. В Москве я бы никогда не смогла так рано вставать, ведь я сова. А главное, приучила себя вставать абсолютно счастливой. Только здесь, на Тибете, я смогла просыпаться от счастья. Никогда бы не подумала, что счастье заключается в том, что ТЫ ПРОСТО ЖИВЁШЬ. Какое же это счастье! Только здесь, на Тибете, я поняла, что у меня для счастья есть всё.

– Как стать счастливой? – спросила я ламу.

– Просто будь ею. Наслаждайся каждым моментом. Всё внутри тебя. Всё, что происходит с тобой в этой жизни, зависит только от тебя. Мы сами притягиваем людей и ситуации. То, что для тебя сейчас сложно и непонятно, вскоре станет простым. Стоит только пожить на Тибете. Что ты тут чувствуешь?

– Мне хорошо и спокойно.

– Ты идёшь правильной дорогой. Запомни: отсюда никто не уезжает прежним. Когда ты покинешь эту страну, она всё равно навсегда останется с тобой.

Таких же духовно ищущих, как я, тут было много. Сюда приезжают те, кто устал от суеты мирской жизни. В горах можно встретить много интересных людей.

– Что ты ищешь? – спросил меня один монах.

– Себя.

– Ты попала в правильное место. Себя нужно искать в себе. Горы обязательно помогут.

Однажды мой проводник предложил мне посетить деревню его родственников. В этой деревне не было электричества. Ужин готовили на огне. Ужинали на первом этаже дома уже в темноте. Свет шёл от бутылочки с фитилём, подвешенной на деревянном потолке. Мы сидели на цинковках и ели руками. Мне повесили на шею красивую гирлянду ярко-оранжевых цветов, а лоб помазали красной краской с рисовыми зёрнами.

– Сегодня тут будет ночевать ещё одна русская. Она скоро придёт. Её приведёт другой гид. Я знаю, русские не любят встречать за рубежом своих соотечественников, но только не на Тибете. Тут люди познают жизнь, и у них уходят привычки, которые были раньше.

– Я буду рада увидеть ещё одну русскую женщину, – ответила я и сделала глоток тибетского чая, к которому уже успела привыкнуть. Солёный, с молоком и маслом.

Когда к нам на ужин пришла ещё одна русская, я подвинулась на соседнюю циновку и с радостью поприветствовала свою соотечественницу.

– Вечер добрый. Добро пожаловать к нашему огоньку. Давно из России?

– Скоро год. Спасибо.

– Год? С ума сойти. Я столько же почти.

Её голос показался до боли знаком. Я вскинула голову и даже в темноте не могла не заметить, как сильно незнакомка похожа на Туську. Те же черты лица, тот же вздёрнутый носик, та же сумасшедшая чертовщинка в глазах…

Это Тибет. Говорят, именно здесь происходят чудеса… Я слышала, у каждого из нас есть двойник, точная копия, которая где-то живёт. Так же встречает рассветы, закаты, строит планы. Редко кому удаётся встретиться со своим двойником. Ты живёшь, а где-то живёт твоя точная копия, у которой судьба складывается совершенно по-другому, не так, как у тебя. Здесь, на Тибете, я встретила копию Туськи. Будь она жива, не поверила бы своим глазам.

– Год – это так много…

– Смотря для чего. Для туристической поездки – более чем, а для познания себя – нет. Недавно я видела человека из Москвы, он живёт уже здесь семь лет.

– Семь лет… Это же целая жизнь…

– Я неправильно жила долгое время.

– Я тоже. Наверное, на земле нет людей, которые бы жили правильно.

– Согласна. И всё же есть те, кто живёт слишком неправильно. Именно к их числу я себя отношу. – Девушка повернулась ко мне и сказала чуть слышно: – Помнишь?

– Что?

– «Вряд ли стала бы сбивать локти и колени в кровь, чтобы забраться на вершину горы и там… ничего не увидеть. Мечтала-то любоваться с высоты неземной красотой, но… никакой красоты нет. Сплошная темнота, и ты слепнешь. У подножия ещё видела солнце, облака, добрые лица, слышала ласковые слова. А на вершине ни птиц, ни солнца, ни ласковых слов. Темнота, мрак и фальшивые лица. И начинаешь думать: какого чёрта сюда лезла, потратив столько здоровья? Зачем? Не стала же счастливее. Просто возвысилась над другими, но это не принесло долгожданного счастья. Ты стоишь на вершине, которую так долго мечтала покорить, и вдруг однажды понимаешь: твоя судьба зависит не от тебя, а от воли других людей, которые помогают тебе удерживаться на этой вершине. А если ты хочешь быть собой и не зависеть от их воли и прихотей, эти люди грубо тебя столкнут, ведь они управляют чужими жизнями. Всю жизнь мы кому-то что-то хотим доказать, чего-то достигаем… И в этой гонке проходит вся жизнь. А хочется просто быть счастливой, а не гнаться за иллюзорным счастьем. Я хотела бы стать одной из по-настоящему счастливых людей… Когда понимаю, что умру, я вдруг осознаю, что была несчастлива только потому, что не хотела быть счастливой. И даже если в моей жизни были моменты, когда мне казалось, что счастлива, я была не так счастлива, как могла. В моей жизни ничего не менялось, потому что я сама её не меняла. Я так и не исполнила свою мечту. Не побывала на Тибете. Хотела туда поехать, чтобы узнать себя, свои возможности и договориться с собой. Это школа познания себя. Я знаю, там можно избавиться от всех пороков и начать новую жизнь. Ты поедешь? Тебе тоже нужно ПОЗНАТЬ СЕБЯ И ДОГОВОРИТЬСЯ С СОБОЙ».

– Где-то я уже это слышала… – Я пристально всмотрелась в знакомое лицо. – Наверное, такое возможно только здесь, на Тибете, – прошептала я. – Я потеряла свою близкую подругу. Она трагически погибла. Даже не описать, как всё это время я сильно по ней скучала. Она выглядела как ты. Говорила как ты. Слово в слово. Только вы с ней всё же отличаетесь.

– Чем?

– Сейчас передо мной сидит человек, который уже познал себя. А она только хотела познать себя, мечтала об этом.

– Как её звали?

– Туся.

– Когда её не стало, кто-нибудь плакал?

– Ну, конечно, близкий круг, особенно я…

– Женька, как здорово, что мы нашлись! Не плачь! Я ЖИВАЯ! – Девушка поправила гирлянду из ярко-оранжевых цветов и бросилась ко мне на шею. – Женька, Я ЖИВАЯ!

– Как живая?

– Ты не рада что ли?

– Дура ты! Как можешь такое говорить. Я счастлива!

Сидящий недалеко от нас гид покачал головой и улыбнулся.

– Только на Тибете русские могут так тепло встречать своих. Я слышал, в других странах они делают вид, будто друг друга не знают. А у нас полностью меняют сознание, очищаются и понимают, что они сёстры и братья.

Всю ночь мы с Туськой плакали, плакали и смеялись. Подруга рассказала, что в тот страшный день она, оказывается, не умерла. Рядом с ней остался один из людей Фёдора, которому было велено отвезти Туськин труп в лес и сжечь, чтобы в дальнейшем она числилась без вести пропавшей. Но когда молодой человек подошёл к девушке, он ощутил её еле уловимый пульс и понял, что она ещё жива. Недолго думая, погрузил её в машину и отвёз в лес к знакомому знахарю, который выходил её различными отварами и травами.

Знахарь, отшельник, живущий в лесу, был его дедом. Он сказал, что Туська родилась в рубашке и чудом осталась жива, потому что счёт уже шёл на минуты. В процессе выздоровления Туська и молодой мужчина, спасший ей жизнь, полюбили друг друга. Они решили скрыться от внешнего мира и начать новую жизнь. Саша, так зовут возлюбленного Туси, ушёл от Ферзя, и они инсценировали Туськину смерть, сообщив, будто бы она сгорела в том злосчастном доме, где получила пулю. Сашка просто облил дом керосином и устроил пожар. Поэтому хоронили Туську в закрытом гробу.

– Зачем тебе всё это было надо? – никак не могла понять я.

– Я хотела начать новую жизнь, с чистого листа. И вернуть себе всё, что отобрал у меня продюсер.

– Он поехал головой и лежит в психушке. Что у него отбирать-то? Он шизофреник.

– А чья это работа? Кто его сделал таким! – не удержалась от смеха Туська.

– Значит, все его видения были правдой?

– Да, – улыбнулась подруга. – Чтобы хоть как-то очистить душу и избавиться от видений, он переписал всё, что по праву должно принадлежать мне, на мою маму. Мою фамилию, авторство, музыкальную студию, да и много чего.

– Ну ты даёшь…

– Я периодически возвращалась в Москву, чтобы зарядить его порцией адреналина. А потом опять на Тибет. Кстати, знаешь, кого я тут видела?

– Кого?

– Не поверишь: Артура.

– Того самого игрока Артура, из-за которого вся наша жизнь пошла кувырком?

– Да, он тоже здесь.

– Вот уж правду говорят, пути Господни неисповедимы.

– Он отрастил бороду, жутко оброс и стал отшельником. Я поняла, что он здесь на всю жизнь. Нашёл своё пристанище. Увидев меня, посмотрел беглым взглядом и бросился прочь. Кого-то Тибет лечит, а кого забирает насовсем. Он отпускает только тех, кто готов начать новую жизнь и полностью изменил своё сознание. Теперь, когда у меня есть всё: любимый, собственная студия, авторство, имя, я больше не хочу карабкаться на вершину горы. Я просто хочу получать удовольствие от того, что делаю и от того, как живу.

– Тебе нужен продюсер. Не может быть лучше кандидатуры, чем мой Колька.

– Но ведь он твой.

– Он может заниматься нами обеими. У Кольки теперь трое детей, их нужно кормить. Да и, если честно, я пока ещё не знаю, стоит ли возвращаться в наш бизнес.

– Конечно стоит, только уже по-другому.

Утром следующего дня Туська позвонила своему Сашке и обрадовала его тем, что возвращается, а я позвонила Кольке и предупредила, что возвращаюсь не одна, а с Тусей. Сначала Колька подумал, что от многочисленных медитаций я просто сошла с ума, но потом быстро вник в суть и сообщил, что встретит нас Туськой в аэропорту.

Мы покидали с Туськой Тибетскую землю со слезами на глазах. И пообещали, что обязательно сюда вернёмся. Эта волшебная земля полностью изменила наше сознание. Мы стали другими. МЫ СТАЛИ НОВЫМИ. Больше не было тех рабынь шоу-бизнеса, испорченных деньгами, славой и сексом.

Разгул, паника, выпивка, наркотики… Всё осталось в прошлом. В самолёте сидели две жизнерадостные девушки, без грамма косметики и надменности. Тёмные очки, кепки, надвинутые прямо на глаза, и чуть волнения оттого, что после года скитаний мы возвращаемся на большую землю. Мы пили свежевыжатый сок и говорили о том, как моден и полезен здоровый образ жизни.

Эта поездка здорово поменяла наше мировоззрение. Мы стали вегетарианками и полностью отказались от вредных привычек, ведь долгое время мы прожили отшельницами. Всё это время нам пришлось питаться в основном сухофруктами и орехами. Мы просто отвыкли есть мясо. Только здесь мы в полной мере смогли осознать, что всё с нами происходящее зависит от того, что у нас в голове, а лучшее оно или худшее, определяется нашим мировосприятием. Мы научились во всём искать плюсы. Любые невзгоды – это тренировки, обучение в школе жизни. Жить настоящим – самый большой дар.

Наконец, самолёт коснулся земли. Мы дома! Получили багаж и вышли в зал прилёта, а там… Нас чуть не разорвала пресса. Журналисты хотели знать подробности того, что произошло.

– Как вы узнали, что ваша подруга жива, и поехали искать её на Тибет?

Я посмотрела на стоящего недалеко Кольку и показал ему кулак.

– Добро пожаловать в шоу! – весело подмигнул он.

Пока Туська направо и налево раздавала интервью, ко мне подошёл Андрей и протянул букет полевых цветов. Тех самых, о которых я всегда мечтала. Я взяла их в руки и ощутила мурашки… Огромную радость, до дрожи в коленях… Потому что это цветы от любимого человека. Только на Тибете я поняла: это и есть максимальное удовольствие от жизни. ВСЁ ПО-НАСТОЯЩЕМУ. НАСТОЯЩИЕ ЦВЕТЫ ОТ НАСТОЯЩЕГО ЛЮБИМОГО ЧЕЛОВЕКА.

– Я думал, уже тебя не дождусь. Несколько раз летал на Тибет в надежде тебя найти, расспрашивал всех, кто встречался на моём пути, показывал твою фотографию. Но не нашёл. Но я не терял надежду. Я ЖДАЛ. А когда ты позвонила Кольке и сказала, что возвращаешься, я понял, что ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. Женя, я не могу и не хочу без тебя. Мне безразлично, что было у тебя до меня. Мне важно, что у тебя со мной.

Туськино возвращение стало поистине триумфальным. Её песни занимают главные строчки всех хит-парадов. Собрав телевизионщиков и журналистов, она поехала на кладбище и снесла свой памятник. Зачем он ей? Ведь она живая. В её студии пишутся многие артисты. Раз в две недели она приезжает в больничку к своему бывшему продюсеру и привозит что-нибудь вкусненькое.

– Дорогой, что тебе привезти в следующий раз? Почему так плохо ешь мандарины? Надо кушать больше фруктиков.

– Уйди, нечистая, – стонет бывший продюсер. – Изыди, сатана!

– Хватит обзываться. Я тебе доброе дело делаю, сумки таскаю, а ты руками машешь. Давай, жуй мандарины. Не чужие всё-таки. Может, бульончик сварить? Прямо горяченький принесу. С курочкой и вермишелькой. Хочешь?

– Пошла!

– Вот придурок. Я к нему со всей душой… Ты подумай, что похавать хочешь. Пораскинь мозгами, какой хавчик тебе принести в следующий раз. Может, что-нибудь сладенькое?

– Иди обратно на кладбище.

– Не хочу, – сморщилась Туська. – Ты меня несколько лет в темноте держал, в чёрном теле, на кладбище неизвестности. А сейчас мне хочется света, любви, тепла. Кстати, моё койко-место освободилось. Если нужно, скажи. Могу похлопотать, чтобы переписать его на тебя.

– Изыди, сатана! – вновь прокричал продюсер и отошёл от решётчатого окна.

– Ты давай, пирожки хавай, пока горячие! Там твои любимые, с яблочным повидлом. Сама пекла, как ты любишь. Не раздавай никому, ешь сам, – строго наказала Туська. – И штаны поправь. Что ты ходишь, как придурок? Натянул их по самое не хочу. Почти до горла. Большие они тебе, что ли? Передай мне, я резинку потуже сделаю.

Туська вышла замуж за Сашку. Он оказался хорошим парнем и живёт для неё. Это так здорово, когда мужчина живёт для тебя. Я вышла замуж за Андрея, и чувствую себя счастливой вдвойне. Сразу после свадьбы мы с Андреем уехали в Швейцарию, в его дом, и некоторое время провели в уединении. Нам ничего и никого не хотелось. Мы хотели просто быть вместе друг с другом.

Газеты пестрели заголовками с переживаниями о том, что неужели я больше не буду никогда выступать, но это мало меня интересовало. Я наслаждалась любовью. Мне чертовски понравилось ЖИТЬ НАСТОЯЩЕЙ ЖИЗНЬЮ, ведь рядом со мной был НАСТОЯЩИЙ МУЖЧИНА, и я купалась в НАСТОЯЩЕЙ ЛЮБВИ.

Андрей видел, как я скучаю без своей работы, и предложил поехать в Москву. По приезду мы вместе с Туськой дали пресс-конференцию и утолили журналистский голод. Рядом с нами гордо восседал Колька, ведь теперь он работал вместе со своими самыми любимыми звёздами, которые обещали ещё большую сенсацию – спеть новый хит дуэтом. И это был не просто хит, а настоящий взрыв, благодаря которому люди задумывались о том, как живут, и больше не боялись подставлять своё лицо под ветер перемен.

Благодаря любви Андрея, я расцвела и больше ничего не боялась. В моей жизни закончились страхи и сомнения. Когда-то я считала своё мнение единственно правильным и гордилась мужским стержнем моего характера. Колька поражался, как в таком хрупком теле сидит жёсткий мужик. Сейчас всё было совсем по-другому. Я была чувственной, ранимой и отчётливо понимала, что рядом со мной МУЖЧИНА, а я ЖЕНЩИНА.

Мне больше нет необходимости махать шашкой, вбегать в горящие избы и спасать человечество. Никакого снобизма и цинизма. Только ГЛУБОКАЯ УДОВЛЕТВОРЁННОСТЬ ЖИЗНЬЮ. Я стала ЛЕДИ, потому что рядом со мной был ДЖЕНТЛЬМЕН.

Мы с Туськой забеременели в одно и то же время и рожали у нас дома, в Швейцарии. Не сговариваясь, мы обе родили девочек. Туська назвала свою Женей, а я свою Тусей. Из родильного дома нас забирали мужья и Коля с Машей, которые прилетели к нам со своими тремя детишками. Увидев, что Машка опять с животом, я рассмеялась и не могла за них не порадоваться.

– Ну ребята, вы даёте. Вот уж не думала, Колька, что ты можешь быть таким потрясающим многодетным папашей.

Когда мы вышли из здания больницы, к нам бросились журналисты и телевизионщики. Я показала Кольке кулак, но он озорно мне подмигнул и улыбнулся.

– Женька, у нас на всех уже пятеро детей, шестой на подходе, а их кормить надо.

– Ну а как они попали в другую страну?

– Вы же звёзды. За вами хоть на край света.

– Колька, я когда-нибудь тебя просто убью.

– За что? За то, что я профессионально делаю свою работу?

А затем огромные связки шаров, улетающих в небо, живой оркестр и состояние абсолютного счастья… Я хочу, я смогу, я знаю, что смогу прожить в этом состоянии всю свою жизнь. Потому что мы притягиваем к себе только то, о чём думаем. Я хочу жить ЗДЕСЬ и СЕЙЧАС, этим счастливым моментом, этими счастливыми лицами близких мне людей и этим данным мне свыше любимым мужчиной. Да будет так.