— Мы заблудились! — в голосе Полины послышались истеричные нотки, хоть она и старалась изо всех сил подавить их. — Как это может быть?

Она не видела лица своего спутника, Семёна, чему он был бесконечно рад. Не хватало ещё, чтобы студентка, перед которой он, аспирант последнего курса, ещё час назад распускал перья, видела его перепуганное лицо. Лицо, лишённое от ужаса своих красок. Да и он видел лишь плоский размытый силуэт Полины и всё из-за густого тумана, который неожиданно опустился на деревню.

Семён руководил полевой практикой Полины. Они описывали леса, наносили на карту все вырубки, молодняки и старовозрастные участки тайги, когда неожиданно вышли к деревне. В деревне никто не жил. Давно. Сюда горожане не приезжали даже летом, чтобы отдохнуть и покопаться в огороде. Дорога, ведущая в деревню, заросла молодым березняком и была едва различима в лесу. К тому же часть её шла через Чёртову топь, которую случайный грибник или охотник постарался бы обойти стороной.

— Вау, — хором воскликнули Семён с Полиной и принялись изучать заброшенную деревушку. Вскоре любопытство привело их в сарай.

— А ведь у нас никогда не было на сеновале? — полушутя спросил Семён.

Полина прыснула:

— У нас вообще никогда ничего не было.

И после этих слов Семён осмелел, взял девушку за плечи и притянул к себе. Нет, он не получил по мордасам, как рисовало ему воображение все эти дни, как только он представлял, что решился поцеловать Полину. Он понимал, что девушка смотрит на него снизу вверх, и не только в буквальном смысле. Просто боялся сделать первый шаг. Но что-то произошло в деревне. Особый воздух? Вдохнув его, он впитал и мужество? Или всего лишь романтическая ситуация? Все эти мысли пронеслись у него в голове в доли секунды. Дальше думать было некогда. Но когда они вышли из сарая, то не увидели деревни. Деревня утонула в белесом тумане.

— Бр-р… — Семён поёжился. — Похолодало. Тебе не кажется?

Он попытался вспомнить с какой стороны они пришли, и где осталась заросшая дорога, но не смог. Перед тем как уединиться в сарае, они кружили по деревне, фотографировали старые покосившиеся бревенчатые дома, заглядывали в разбитые окна и, в результате, маршрут их замысловатого перемещения абсолютно не отложился у него в голове. Они пошли наугад, не видя перед собой дальше пары метров. Шли, казалось, полчаса, но всё время видели, то справа, то слева трухлявые изгороди и покосившиеся дома. Не может быть деревня такой огромной. В ней-то всего лишь два десятка домов.

— Мы заблудились! — Полина готова была расплакаться.

— Тихо! — сказал Семён, схватил её за руку и оттащил с дороги. Он прижал её к стене баньки, которая стояла на берегу маленького озерца, и снова сказал:

— Тс-с…

Они прислушались. Под чьими-то тяжелыми ногами хлюпала вода в лужах, да время от времени хрустела сломанная ветка.

Семён не мог понять, чего он так испугался. Если это человек, то он может помочь им выбраться отсюда. Но страх всегда питается неизвестностью. Откуда здесь быть человеку? Грибник? Но сейчас не сезон. Может, кто-то с их станции пришёл сюда? Тоже вряд ли… А если это медведь? Семён выглянул за угол. На дороге никого не было, зато он обратил внимание, что дверь бани не заперта и можно спрятаться внутри, если всё-таки это будет медведь…

Шаги приближались, а Семён с девушкой всё плотнее прижимались к сырой бревенчатой стене. Силы небесные, думал Семён. Ну и в передрягу они попали! Шаги на миг затихли, затем некто двинулся снова, тихо посмеиваясь.

— Ну уж нет, — сказал аспирант. — Прятаться здесь словно мыши?

Он выпрямился, а Полина схватила его за руку:

— Не ходи туда.

— Страх рождается из неизвестности, — сказал Семён, — а с неизвестностью я собираюсь покончить. В конце концов, я сильный мэн.

От своих слов он внезапно ощутил прилив храбрости: самодовольно посмотрел на девушку, чмокнул её в нос и начал озираться. Наконец его взгляд уткнулся в тёмный предмет, расплывающийся в густом тумане. Это оказалась сточная труба. Она торчала из-под фундамента и держалась на честном слове. Семён взял трубу, прикинул её вес и вышел на дорогу. Он с напряжением всматривался в туман, из которого доносились шаги, и наконец увидел темный силуэт человека.

— Бросай свою бесполезную игрушку, — крикнул неизвестный. — Зря только баню испортил.

Семён удивился, когда услышал про баню, но трубу опустил.

— Ну, привет, аспирант, — сказал подошедший мужчина.

— А откуда вы знаете, что я… — Семён умолк. Мужчина стоял уже рядом, и Семён мог хорошо рассмотреть его. Честно говоря, мужик напоминал ему лешего — потрепанной одеждой и густой бородой на лице. Только очки с треснутым стеклом придавали лешему комичный вид. И очки, и глаза, смотрящие на Семёна сквозь стекла, показались смутно знакомыми.

— Чего застыл, — хмыкнул мужик и крикнул: — Выходи, красавица!

Подошла Полина и спряталась за спину Семёна.

— А вы кто?

— Я тут живу. Как и вы.

— Ну уж нет, — сказал Семён. — У меня большие планы на будущее…

— Жениться на ней, — подсказал мужик, — нарожать детишек.

— …и вы должны показать нам дорогу, — проигнорировал его Семён.

— Нет здесь дорог, Сеня, — вздохнул мужик.

Полина плотнее прижалась к Семёну, и тот успокаивающе сказал:

— Не бойся, милая. Это шутки местных мужичков.

— Хочешь отсюда выбраться? Но ты, как всегда, не очень сообразительный малый. Смартфон тебе на что? Ты шел сюда с включенным навигатором. По нему можно и выйти.

Семён хлопнул себя по голове, вытащил из кармана смартфон и запустил приложение. Слава богу, батарея ещё жива, хотя связи тут не было. Они развернулись и зашагали по дороге, ориентируясь по треку.

— Только вам это не поможет! — крикнул им вслед мужик.

— Спасибо, — ответил Сеня и сам не понял, за что он благодарил незнакомца. За подсказку о смартфоне или это был просто сарказм. Они шли, следуя указаниям навигатора и через десять минут уткнулись в своего «нового знакомого». Тот стоял на прежнем месте.

— Ну, как? — спросил бородач.

— Что за чертовщина?

— Вот именно. Ладно, пойдём в мою берлогу, обсудим вашу проблему. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы вы отсюда убрались.

Они пошли вслед за размытым в тумане силуэтом. Вода хлюпала под ногами. Полина взяла Семёна за руку. Ещё ни разу до сегодняшнего дня они вот так не ходили, — взявшись за руки. От этой мысли Семёну стало теплее.

Полина прижалась к нему и зашептала:

— Зачем мы идем за ним? А если он…

— Нет, — откликнулся спереди серый силуэт. Неужели здесь такая слышимость? — Нет. Я не маньяк. Ну, вот мы и пришли.

Силуэт остановился у ворот. Семён с Полиной подошли ближе, и плоская фигура их нового знакомца, и ворота, и ограда приобрели объёмность. Бородач оперся локтем на ржавый металлический забор. Ворота тоже были покрыты ржавчиной, краска давно с них сошла, кое-где она свисала мелкими лоскутами неопределенного цвета.

— Я выбрал этот дом, — сказал мужчина, — поскольку он был не таким старым, как все остальные. Ну что же… войдём.

Они прошли по дорожке до крыльца и увидели рукомойник, прибитый к веранде. Бородач взял из блюдца в руки небольшой брусок, намочил его и потёр руки. Потом протянул брусок Семёну.

— Это мыло. Магазинов, как вы видите, здесь нет. Приходится делать мыло из мыльнянки. Она растет у меня в огороде.

— Зачем нам мыть руки? — спросила Полина.

— Мы будем обедать.

Они вошли в темную избу, и бородач зажег несколько свечей. Изба была натопленной, на печи стояла мятая кастрюля.

Семен и Полина осматривали комнату. На подоконнике стояла ваза с засохшим букетиком цветов. Сколько он здесь простоял — неизвестно, но, видимо, давно. Цветы потеряли цвет, казались серыми, как и всё здесь вокруг.

— О, господи! — вдруг воскликнула Полина! — Что это?

Семён шагнул к ней и побледнел. На полочке с редкими книгами стояла потрёпанная и выцветшая фотография. Это был портрет Полины.

— Он маньяк, — зашептала Полина. — Я же говорила тебе. Маньяк. Зачем ему моя фотка? И откуда он её взял?

Семён молча полез во внутренний карман куртки, вынул блокнот. Раскрыв блокнот, он показал Полине фотографию — точь-в-точь такую же, как и та, что стояла на полке, только не потрёпанная.

— Это моя фотография, — сказал Семён. Он уже начал догадываться, что происходит, но упорно гнал свою догадку вон, как безумную. — Помнишь я снял тебя перед защитой курсовика? А потом распечатал снимок.

Полина посмотрела на него, и в её взгляде было столько ласки, что Семён снова ощутил тепло в груди.

— Он её украл? — спросила Полина. — Всё, что хранишь в смартфоне легко может сделаться общественным достоянием.

— Ничего я не крал, — сказал бородач. Он расставил на столе тарелки с густым супом, состоявшим в основном из картошки и моркови. — Это я тебя сфотографировал.

— Я требую объяснений! — сказала Полина. — Предупреждаю, я хоть и маленькая, но могу драться, как бешеная кошка.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул бородач.

— А Сеня увлекается гирями и тоже сможет вам накостылять.

Бородач заулыбался во весь рот.

— Вот как вы отвечаете на гостеприимство.

— Не увиливайте от ответа!

Бородач полез в карман и вынул мягкую игрушку енота, грязную, поблекшую, местами потертую.

— Узнаёшь? — спросил он. — У тебя в рюкзачке лежит такая же.

Полина с трудом проглотила застрявший в горло комок и посмотрела на Семёна. Потом снова на бородача:

— Откуда это у вас?

— Я тебе подарил. После защиты твоего курсовика.

Полина медленно опустилась на стул. Семён прокашлялся. А бородач неотрывно и напряженно смотрел на них.

— Сенечка, — Полина повернулась к аспиранту, — что происходит?

— Я понял, где я видел этого мужика. Он мне напоминает…

Полина перевела взгляд с Семёна на бородача и закончила:

— …тебя самого, только старого.

— Не такого уж и старого, — сказал мужик. — Мне едва стукнул сорок.

— Вы… — начал Сеня, — то есть, мы застряли здесь?

Бородач кивнул.

— А где же Полина? — спросил Семён, хотя мог бы и не спрашивать: портрет на полке, засохший букетик на окне…

— Может, сначала пообедаем?

— Нет. Мы хотим знать ответ.

Мужик вздохнул.

— Она умерла. Во время родов.

— Когда?

— Спустя девять месяцев.

Полина закрыла лицо руками.

— Вы понимаете, почему я хочу, чтобы вы отсюда убрались?

Полина подняла голову:

— Сенечка, значит, ты любишь меня?

— Да, — сказали хором Сеня и мужик. И мужик добавил: — Безумно.

Он поднялся, прошёл по комнате. Старые половицы скрипели под его тяжелыми шагами.

— Мы должны сделать другой выбор. Другой.

Он остановился, постоял, прикусив губу.

— Я дурак, дурак. Захотелось романтики, приключений, согласился на все его предложения.

— Я ничего не понимаю, — сказал Семён. — Чьи предложения?

— Когда он появляется, на деревню опускается туман. В тот день, когда мы с Полиной оказались здесь, туман захватил деревню… А затем вместе с туманом появился…

— Запах серы? — подсказал Семён-младший и усмехнулся. Но тут же посерьёзнел — шутку никто не оценил.

— Кто… появился? — спросила Полина.

Семён-старший кивнул в сторону стола.

— Надо подкрепиться. Он скоро придёт.

Аспирант скрипнул зубами, хотел сказать колкость о том, как ловко и драматично хозяин оттягивает разговор о главном, но ощутил урчание в животе. Поэтому молча уселся за стол, пододвинул тарелку и принялся за трапезу.

— Откровенно говоря, — продолжал бородатый, — мы тоже решили, что он появился из преисподней. Видели бы вы его образину! Хотя, увидите ещё… Но мы с тобой, Сеня, материалисты и скептики до мозга костей, пусть даже и со страстью к приключениям. И не верим ни в нечисть, ни в сверхъестественное. В этой деревне находятся Врата. Только не в потусторонний мир. Эти Врата — темпоральные и ведут за пределы Солнечной системы. В тот день, а тот день я не забуду никогда, мы вышли из сарая и оказались в густом тумане. Мы решили, что пора убираться из деревни, надо было успеть вернуться до темноты. Однако сколько мы ни бродили по единственной главной улице, мы не могли выбраться из деревни. Я был в отчаянии, более того напуган, хотя и старался не показывать вида. Наконец, Полина предложила воспользоваться навигатором в смартфоне. Видимо, она больше владела эмоциями, чем я. Я пошёл по навигатору, но ситуация повторялась. Мы непременно возвращались на одно и то же место.

От мысли, что он тут останется лет на двадцать, в животе заледенело, и Сеня потерял всякий аппетит. Он отложил ложку и спросил:

— А по озеру вы пробовали уйти? Может это дорога обладает такой странной магией.

— И не раз. Но только лодка отходила от берега метров на двадцать, как её с огромной силой засасывало под воду…

Семён-старший покачал головой.

— Не раз я потом натыкался на истлевшие кости — видимо, не мы одни случайно забрели сюда и не смогли выбраться… Когда туман опустился в первый раз, и мы заблудились в деревне, внезапно за одним из домов возникла яркая вспышка. Мы направились туда и вскоре увидели странный тщедушный силуэт, который двигался к нам раскачивающейся походкой. Мы не видели лица этого существа — его скрывал огромный капюшон. Пришелец ростом едва достигал моего плеча. Когда он говорил… Господи, слышали бы вы его голос, мурашки по коже! Когда он говорил, он смотрел прямо перед собой, не поднимая головы. Я не знаю, видел ли он что-нибудь кроме моей груди, но складывалось ощущение, что он видел и знал всё.

«Я думал, что это место нежилое, — сказал он. Казалось, его шипящий голос звучал прямо у меня в голове. — Ну что жжж… Это даже к лучшему. Я вижу, вы хотите убраться отсюда. Вы станете смотрителями моих вещей. Всего на неделю. А через неделю я вас отпущу… Более того, исполню любое ваше желание».

Пришелец оставил в амбаре светящиеся кубы, сказал, что есть нехорошие твари, которые захотят использовать кубы для уничтожения Вселенной. Поэтому мы должны охранять их. Сказав это, он дал нам оружие.

— Примените его, если появится здесь любой, кроме меня. Это очень важно…

Семён-старший умолк.

— Ну, — поторопил его аспирант. — Дальше, что было?

— Прошла неделя, потом другая, а пришельца всё не было. Он прилетел через два года. За это время Полина уже умерла. А я едва оправился от удара. Удивляюсь, как я не сошёл с ума. Когда он появился, я схватил его оружие и направил его против пришельца.

«Глупо, — сказал пришелец. — Неужели ты думаешь, моё оружие сработает против меня?»

Действительно, оружие не сработало.

«Ты же говорил, что вернёшься через неделю», — сказал я.

«Неделя ещё не прошла», — сказал он.

«Что?!»

«А где твоя самка?».

Я думал, что убью эту тварь, но почему-то не мог даже поднять против него руку.

«Время ещё не вышло, — сказал пришелец. — Или может тебя диссоциировать? Как ненужного свидетеля». Он забрал вещи, оставленные в доме прошлый раз. Принёс новые кубы…

«До скорого», — сказал пришелец перед тем, как уйти.

«До скорого» длилось ещё три года. Потом он стал появляться чаще. И всё чаще я натыкался на некоторые странности. Один раз я увидел себя, копающимся в огороде. В другой раз я подошёл к дому и услышал крики Полины, хотя она умерла семь лет назад. Полина кричала во время родов. Я обратил внимание, что эти странности происходят всякий раз, как появляется туман. Потом из тумана возникал пришелец, оставлял свои вещи, и всё возвращалось на круги своя …

Сеня с Полиной давно уже перестали жевать и только неотрывно смотрели на Семёна-старшего.

— Ну, и как это понимать? — спросил Сеня.

— Сам подумай, — ответил мужчина.

— Что-то связанное со временем?

— Угу. В первый раз я решил, что он путешествует через Врата, как в многочисленных фантастических фильмах. Появилось отверстие в пространстве, шагнул туда, и вот ты уже в другом мире. Но однажды, несмотря на его запрет…

— Запрет?

— Пришелец строго-настрого запретил подходить к полю за амбаром, когда опускается туман. Сказал, меня разорвет на части. Так вот, когда опустился туман, я забрался на крышу дома и стал наблюдать за полем, где происходит вспышка при появлении моего заклятого друга из других миров. В тот раз тоже была вспышка и такая яркая, что я едва не ослеп. А когда мои глаза немного отошли, я увидел космический корабль, стоящий на поле. И пришельца, который шёл по полю к дому. И тогда я всё понял. Невозможно путешествовать по Галактике со скоростью, превышающей скорость света. От ближайшей к нам звезды — Проксимы Центавра — свет летит более четырех лет. А что говорить о более далёких мирах? То есть, если мы предположим, что корабль пришельца летит со скоростью света, то он должен перемещаться десятки, а то и сотни лет. Однако он появлялся у меня слишком часто по космическим меркам. Другими словами, если ему надо перекинуть из одной звёздной системы в другую вещички, которые он прятал у меня в амбаре, то пока он долетает до места, вещички адресату уже не нужны, поскольку от адресата не осталось и костей.

Семён-старший вздохнул, посмотрел на молодых людей, словно оценивая, понимают ли они его, затем продолжил:

— На самом деле, корабль его летит и сотни лет, а может и тысячи, пока сам пришелец находится в анабиозе, а когда подлетает к месту, там стоит темпоральная установка, которая перебрасывает корабль в прошлое. Возможно, таким образом развитые цивилизации и путешествуют. Это дает возможность особи или развитой цивилизации, путешествующей в космосе, пребывать в одних временны́х координатах. Иначе, что получится, вы и сами можете догадаться.

— Ну да, — сказал аспирант, — отправляешься в командировку, целуешь жену перед дорогой, а когда возвращаешься — ни жены, ни планеты, поскольку минули миллионы лет…

— Как только эта догадка пришла мне в голову, я стал вспоминать разные мелочи, которые сразу не бросились мне в глаза, когда прилетал пришелец. Например, на его жалобы, что корабль поизносился, и он не уверен, сможет ли стартовать…

— Ты пробовал поговорить с самим собой? — спросил Сеня.

— Нет. То есть, сначала нет… Он приказал мне не делать этого, и я боялся ослушаться. Пока не понял, что стал жертвой преступника. Это случилось в последний его прилет. Корабль был не просто потрепан, он был обгоревшим.

«Что произошло?» — спросил я.

Пришелец погрузил очередные вещи на платформу, которая парила над землей и приказал мне отвезти их в амбар, а сам занялся осмотром корабля.

На мой вопрос он лишь ответил:

«Меня обстреляли».

«Кто?»

«Иди».

В тот раз он очень долго оставался в деревне. Занимался ремонтом корабля. Вернее, не он. Сотни маленьких роботов, похожих на жуков. Они ползали по всей поверхности корабля, заползали в сопло двигателя. Я стоял поодаль, наблюдал и не мог понять, что делают жуки. Однако постепенно корабль приобретал первоначальный вид.

«Ты обещал, что я тут буду всего неделю», — сказал я пришельцу.

«Так и есть, — прошипел он, не поворачиваясь. — Неделя ещё не вышла».

«Как не вышла?» — я почувствовал ярость, рванулся к нему, намереваясь схватить за плечи и тряхнуть этого жалкого урода, как следует. Но, когда мои руки коснулись его плеч, они словно онемели.

Пришелец медленно повернул голову:

«Ты не можешь причинить мне вреда. У тебя там — он постучал костлявым пальцем по своей голове, — стоит блокировка. Я поставил её тебе, когда мы заключали договор».

«Зачем я тебе? — боюсь я начал канючить. — Неужели охранять твой товар?»

«Товар? — он издал звук, похожий на вырывающийся воздух из проколотого колеса. Видимо, у него это означал смех. — Ты решил, что я торговец? Или посыльный?»

Мозг мой заработал немного в другом направлении. Пришелец прилетает в заброшенное место, вдали от космических дорог. И прячет в этом захолустье какие-то вещи.

«Ты — вор», — проговорил я медленно.

«И ты не представляешь, сколько мне платят за эти вещи, — ответил пришелец. — Я скоро куплю одну звёздную систему. Она будет моей. Полностью в моём владении. Со всеми её примитивными обитателями. А ты мог бы отправиться со мной».

Он помолчал, потом сказал:

«Только зачем ты мне? Трясёшься, как лист на ветру. И столько же от тебя пользы».

— Послушай, — перебил Семён своего старшего двойника, — а не слишком ли долго мы болтаем? Если, как ты говоришь, он появляется во время тумана…

— У нас ещё есть время. Мы сразу почувствуем его приближение.

— Почувствуем? Как? По запаху? Содрогнётся земля?

— По холоду. На улице уже холодает. Однако перед самым открытием Врат и появлением корабля, похолодает так, что мы почувствуем это даже находясь дома. И печь не поможет. Я приготовил нам тулупы. Они, конечно, старые….

Семён-старший кивнул в угол, где на кресле было свалено какое-то тряпьё.

Аспирант поднялся и вышел на крыльцо. Выдохнул, с удивлением посмотрел на пар, вырывающийся изо рта и, поёжившись, вернулся в дом.

— Действительно, похолодало.

— Может ещё и снег пойти, — подтвердил старший.

— И что же ты предлагаешь? Если его невозможно схватить, поколотить и так далее…

— Я не сказал, что невозможно. Я сказал, что я не могу его схватить. Он поставил мне в мозгах барьер против насилия… Но вам-то такой барьер он ещё не установил. Он может и не знать о вас.

— Как это? — спросил Сеня.

— В том-то и дело. Подлетая к солнечной системе, он отправляет сигнал Вратам…

— А где Врата? — Полина впервые подала голос. — Мы можем их увидеть?

— Они закопаны в земле по периметру деревни. С центром на поле за амбаром. Пришелец отправляет сигнал Вратам, и потом происходит прыжок в пространстве и времени. И если пространственный прыжок происходит более-менее точно, то временной — с ошибками в несколько лет. Он мог оказаться и в прошлом, до появления здесь нас. И в будущем, где, возможно, я уже старик.

— И какой всё-таки у тебя план? — спросил Сеня.

Старший пожал плечами:

— Я пойду навстречу. Вы спрячетесь на краю поля. Там есть густые кусты.

Полина картинно закатила глаза:

— Мужчины, — бросила она с шутливой презрительностью. — У вас один план борьбы на протяжении последних миллионов лет. Увесистая дубинка.

Семёны посмотрели на неё.

— И что ты предлагаешь? — спросил молодой.

— Давайте сначала зададимся вопросом. Почему холодает, когда появляется наш новый друг? Это просто сопутствующий эффект работы Врат? Или пришелец готовит себе благоприятную среду?

— М-м… — протянул старший Семён.

— Он хоть раз заходил в дом?

— Нет. Он всегда оставался на поле. И только время от времени наведывался в амбар, где хранит свое барахлишко.

— И это значит, — сказала Полина и многозначительно посмотрела на старшего.

— Это значит, что он не любит тепло.

Семён-старший встал.

— У нас мало времени. Нужно подготовиться к приезду гостя.

— Сколько у нас времени? — спросил Сеня.

— Чуть меньше двух часов.

Они набросили тулупы — от них несло затхлостью и пылью — и вышли во двор. Из бани перетащили печку-буржуйку в амбар, где пришелец хранил награбленное добро. Печь была сделана из железной бочки.

— В бане старая печка развалилась, — пояснил Семён. — Я-то не печник. Отремонтировать её не смог. Нашел старую бочку и сделал из нее печь. Нагревается в считанные минуты.

Потом они зашли в покосившийся дровяник. Там Семён-старший принялся хватать поленья, окунать их в ведро с жёлтой жидкостью и бросать в тележку.

— Скипидар, — пояснил он ребятам. — Я его готовлю из сосновой смолы.

Они приготовили несколько факелов, обмотав толстые палки старым тряпьем и окунув их в скипидар. Всё это они отвезли в амбар. Они сделали ещё несколько ходок от дровяника до амбара. Сеня скинул тулуп, он взмок, несмотря на резкое похолодание на улице. Когда они остановились передохнуть, к нему подошел старший.

— Я тут пока жил, придумал как изготавливать спички в домашних условиях. Держи. Они, правда, не сразу загораются…

Он протянул Сене берестяной коробок.

— Деревня, — усмехнулся Сеня. — Оставь коробку у себя.

Он вытащил из кармана зажигалку.

— Возьми мою зажигалку, — сказала Полина старшему Семёну. — Она тебе будет нужнее.

Они стояли у амбара и озирались. Воздух становился холоднее, туман редел, а деревья, ветви с зелеными листьями, стены построек и земля покрывались инеем.

— Пора, — сказал старший Семён и несколько раз глубоко вдохнул.

— Не волнуйся, — Полина потрепала его по руке, и младший Семён почувствовал укол ревности, хотя и понимал, что глупо ревновать к самому себе. — Всё у нас получится.

Эта девушка, подумал Сеня, может вдохновить на подвиг любого мужчину. Да она не первая красавица. Ростом не вышла. Зато какой человек! Ещё утром, когда Сеня увлёк её в сарай, «на сеновал», он воспринимал это как несерьёзное приключение. Приключение без особых обязательств. Но сейчас мысль провести с ней остаток жизни уже не казалась безумной.

Они пожали друг другу руки и разошлись. Сеня спрятался в амбаре, Полина скрылась в бане, а Семён отправился на поле. Встречать гостя.

Гость не заставил себя долго ждать. Едва Семён остановился на краю, как из середины поля в небо вырвался столп света, настолько яркого, что у Семёна подкосились ноги. Он зажмурился, а когда открыл глаза, увидел сигарообразный корабль, стоявший посреди поля. Открылся люк, из него резко вывалился трап, ударив по заиндевелой траве, и по трапу медленно спустился пришелец. Он двигался так, словно слегка парил над землей, и при этом чуть-чуть извивался телом. Семён в который раз почувствовал омерзение, какое чувствует человек, увидев рептилию. Пришелец махнул костлявой рукой, и Семён подошёл.

— У меня мало времени, — сказал пришелец. — Отвезёшь вещи в хранилище и живо обратно.

— А что там? — Семён испугался. Их план мог и не сработать. Любой ценой нужно было заманить пришельца в амбар.

— Не твое дело.

— А забрать свои вещи?

— Там нет никаких вещей, кроме бесполезного барахла. Я немного промахнулся во времени. Всё, что мне нужно, находится через пятнадцать лет от этого момента. Живо. Не зли меня.

Перед Семёном над поверхностью земли висела платформа, загруженная кубами. Семён вздохнул и толкнул платформу в сторону амбара. А пришелец вернулся на корабль. Этому уродцу нужно забрать вещи, оставленные через пятнадцать лет в будущем. Для этого он должен попасть в любое другое время в будущем, но не раньше, чем через пятнадцать лет.

Семён решил не торопиться возвращать платформу. Прошёл почти час. Семён не возвращался, и пришелец заволновался. Полина, прильнув к грязному окошку, смотрела на приближающуюся фигуру в капюшоне. Она отодвинулась, чтобы остаться незамеченной.

Пришелец вошёл в амбар. Напротив входа у печки на чурбане сидел Семён. Платформа висела чуть поодаль, не разобранная.

— Ты что себе позволяешь, ничтожество? — прошипел пришелец.

— У нас по старинному русскому обычаю гостей всегда приглашают в баню, — сказал Семён и, развернувшись к топке самодельной печи, щелкнул зажигалкой.

Пришелец отшатнулся, развернулся к выходу, но там уже стоял молодой Семён, в руках у него вспыхнул факел. Дверь амбара закрылась. Пришелец шипел. Может быть на его лице и был написан ужас, но вряд ли за капюшоном это можно было увидеть. Пришелец смотрел на закрытую дверь, — снаружи Полина заперла её лопатой. В амбаре становилось жарче.

— Выпустите меня, — сказал пришелец. — Вы делаете ошибку.

— А меня ты выпустил, когда я просил? — спросил старший Семён.

— Я сделаю, всё, что ты попросишь.

— Свежо предание, да верится с трудом.

— Не понимаю.

Пришелец жался к дальней от буржуйки стене. А старший Семён щедро скармливал печи новые порции дров, пропитанные скипидаром. Труба от печи выходила в маленькое окошко под самой крышей, но всё равно ядовитый дым попадал в помещение — и от печи, и от факела. Они закашлялись. Младший Семён шагнул к ведру с водой, вытянул из неё тряпку и протянул себе старшему. Затем взял мокрую ткань себе. Они обмотали тряпки вокруг лица, и повернувшись к пришельцу увидели, что того нет. Лишь темный плащ, лежащий на том месте, где только что стоял пришелец. Они подскочили к плащу. Плащ шевельнулся, и старший Семён дернул его на себя. На бетонном полу амбара дрожала слизь. Семен коснулся её и с брезгливостью одёрнул руку. Слизь была холодной, очень плотной и липкой. Она внезапно распалась на две части, слепо двигаясь в разных направлениях. Носком сапога аспирант отпихнул ближайший кусок слизи от себя.

— Выпусти нас, — услышали оба Семёна голос у себя в голове. — Нам нельзя быть по отдельности. Мы сильны только вместе. Выпусти. Я не могу быть без своей половинки. Иначе я не оставлю потомства.

Семён-старший рванул к двери и закричал:

— Полина, неси скорее банки! Они в сенях в доме.

Они засунули два огромных куска слизи в трёхлитровые банки. В банках хранились сушёные грибы, и Полина высыпала их на стол, прежде чем принести тару. Высыпала чисто машинально, видимо, в ней заговорила домовитая хозяйка, которая не выбросит хорошие продукты на помойку.

Они закрыли банки капроновыми крышками. Слизь тут же поползла вверх, пытаясь вытолкнуть крышку.

— Так не пойдет, — сказал Семён-старший, поставил банки у печки, и придавил крышки кирпичами. И тут они ощутили мощный, липкий страх. Он ударил их, как взрывная волна, сбил с ног, заставил вопить от ужаса. Старший схватил ребят за воротники и потащил к выходу. На них накатила вторая волна, но уже поменьше.

Только усевшись на ступеньках у выхода из амбара, они выдохнули с облегчением.

— Он ещё имеет власть над нами, — пальцы Семёна-старшего дрожали, когда он расстегивал пуговицы тулупа.

— Вряд ли, — сказал Сеня. — Не настолько он всемогущ.

— И что дальше? — спросила Полина. — Мы сделали половину дела. Но это ещё не всё.

«Выпустите нас — услышали они жалобный призыв в голове. — Я сделаю так, как вы хотите».

— У нас не получилось сотрудничества, — сказал Семён. — Ты лгал мне. Почему мы должны тебе верить? Переходим на новый уровень отношений — борьба за существование. Кто сильней, тот и прав.

Теперь на них накатила волна боли. Но, видимо, они были на большом расстоянии от пришельцев, и боль оказалась терпимой.

— Они не настолько сильны, когда разобщены, — сказал Сеня. — Так что его атаки нам не страшны.

— Или мы просто чувствуем его эмоции, — сказал Семён и добавил: — Эта слизь напоминает ползающие мозги.

— Похоже, тварь существует в двух агрегатных состояниях.

— Ребята, — одернула их Полина, — вы сейчас не о том толкуете.

«Самка права, — вновь услышали они голос. — Мы все в ловушке. Мы — в банке. Вы — в деревне. Вы вытащите нас. Мы — вас. Без нас вы навеки останетесь здесь».

— А ты навеки останешься в банке! — крикнул старший.

«За мной прилетят».

— Чтобы упечь в другую банку?

Наступило молчание.

— Мы в тупиковой ситуации, — сказала Полина. — Мы должны выпустить эту гипертрофированную соплю, чтобы он помог нам отсюда выбраться. И мы не можем его выпустить, потому что доверять этой твари нельзя.

— Значит, сделаем так, — сказал старший Семён. — Я возьму одну банку и отправлюсь на корабль. Вторая банка останется с вами. Слизняк будет показывать, как управлять Вратами и кораблем…

«Твоего скудного умишка будет недостаточно, чтобы управлять сложной системой».

— Ну, ты уж постарайся. Я открою деревню, и вы уйдете, оставив банку в амбаре.

— А что будет с тобой? — спросила Полина.

— Я хотел бы вернуться к моменту твоих родов и спасти тебя.

«Это невозможно. Изменить твою судьбу в прошлом нельзя. Неужели ты не понимаешь? Сейчас ты смотришь на себя молодого. Это другая альтернативная реальность твоей судьбы, которая появилась благодаря моему вмешательству. Я могу тебя вернуть к моменту родов. И ты увидишь там не только Полину, но и себя. Ты спасёшь Полину и создашь третью реальность. Но она не будет твоей реальностью. Ты прожил жизнь, какую прожил».

— Ну и что? Зато она будет жива.

«В той реальности. А в твоей — нет».

Семён-старший вскочил и пнул пустую лейку. Лейка с грохотом покатилась по дорожке, ведущей к огороду.

— К чёрту. Идём. Там видно будет. Открываем деревню. Ребята уходят. Я вас воссоединяю.

На них накатила новая волна эмоций. На этот раз это были сомнения.

— Ты сомневаешься, что я вас соединю?

Семён раскатисто рассмеялся, одной рукой обхватил банку, другой взял не зажжённый факел.

— Не трусь. Я никогда не был против воссоединения любящих сердец. Это называется человечностью.

Он зашагал к полю.

Ребята долго смотрели ему вслед.

— Мы с ним даже не попрощались, — шмыгнула носом Полина. Она вытащила из кармана полевой дневник, карандашом чиркнула в нём несколько строчек, вырвала страницу, и страницу положила под кирпич, который прижимал капроновую крышку банки.

— Идём, — она взяла Семёна под руку.

Прошло три дня с тех пор, как ребята покинули деревню и вернулись на биостанцию. Сотрудники биостанции с удивлением на них посматривали. Что-то в ребятах изменилось, но что, никто не мог понять. Эти три дня они в лес не ходили. После завтрака брали раскладной столик и стулья и шли на берег озера, где обрабатывали полевой материал.

— Чудно, — говорил начальник станции, почесывая бороду. — Какие-то они стали молчаливые, и всё больше льнут друг к другу.

— Чует мое сердце, — отвечала ему Верочка, старший лаборант, — сыграем мы через девять месяцев свадьбу.

И она завистливо вздыхала.

На четвертый день, разложив столик в тени дерева и раскрыв ноутбук, ребята уселись за работу. Но не успели они начать, как сзади послышались шаги.

— Семён! — воскликнула Полина. Сеня оглянулся — к ним подходил Семён-старший.

— Ты жив! — они вскочили, последовали хлопки по спине, обнимания, пожимание рук.

— Как ты нас тут нашёл? — спросил Сеня.

— Ну и дурак же ты, — сказал Семён. — Я это ты, забыл, что ли?

— Как всё прошло? — спросила Полина. — Почему тебя так долго не было? Мы решили, что ты остался там навеки. Сеня порывался идти в деревню, спасать тебя, но я его не пустила.

Семён улыбнулся и растянулся на горячем песке.

— Я решил всё-таки спасти Полину, — сказал он, глядя в ярко-голубое небо. — Пусть это будет ещё одна реальность. Их реальность. Они будут ковать свою судьбу. Мы вернулись незадолго до её родов. Для этого пришлось покидать солнечную систему и делать прыжки в прошлое. Несколько раз мы промахивались. Потом удалось всё идеально. Попали за два месяца до родов. Я открыл деревню, и они уши.

Он сел и растянул губы до ушей.

— Представляю, как они вернулись домой через семь месяцев отсутствия. Да еще в таком положении.

— Ой, мамочки, — сказала Полина. — Представляю реакцию отца.

— А потом, что? — спросил Сеня.

— Потом? Потом мы пытались попасть к его половинке. Сегодня утром оказались в нужном месте в нужное время. Мы выбрались из ракеты. Я проверил амбар. Затем вернулся к ракете. Поле снова заиндевело. Я поставил банку у ракеты, открыл её, а сам вернулся в амбар. Другую банку оставил на краю поля. Пока эти двое доползли друг до друга, я уже был далеко.

— А если снова кто попадёт в деревню? — спросила Полина.

— Ну и что? Во-первых, вам сильно повезло, что вы… или мы… оказались там во время его прилета. Шанс ведь был невелик, особенно учитывая, что людей здесь бывает мало. Да и в Чёртовы топи ни один дурак не сунется. Кроме недалёкого аспиранта. Во-вторых, что-то мне подсказывает, что наш друг сюда больше ни ногой.

— А что ты теперь будешь делать? — Сеня спросил и сам задумался над ответом. Придётся столкнуться со множеством трудностей. И с документами (можно, конечно, выдать его за родственника, потерявшего паспорт) и с работой.

Семён-старший посмотрел на ребят и улыбнулся.

— Надо дальше жить. Может для начала вы меня представите Верочке, нашей лаборантке?