Марк неуверенно шагнул на веранду, чувствуя как на глаза наворачиваются слёзы. На веранде босая, в одной мужской рубашке, накинутой на худые плечи, стояла Тая. Тёплый ветер развевал её русые волосы, играл полами белой рубахи. Словно и не было этих полгода, наполненных чёрными днями! Марк попытался проглотить застрявший в горле ком и сказать, как же он скучал, но вместо этого, он осторожно обнял девушку за упругую талию и поцеловал в шею. Тая потёрлась щекой о его щеку и улыбнулась.

— Не верится, — сказал Марк.

— Что? — спросила Тая.

— Что я снова тебя вижу. Но… — он снова сглотнул и с усилием выдавил: — может это и не ты вовсе? А я выдаю желаемое за…

— За реальность? — Тая развернулась и, прижавшись к нему всем телом, посмотрела в глаза: — А разве не так было всё время?

Он горько усмехнулся:

— Да. В реальной жизни мы виделись с тобой один раз. А потом….

Потом, он уехал работать на Виргинские острова, недалеко от Америки, а она осталась в Томске. Уехал ненадолго. Эта была командировка на три месяца. Однако грянула эпидемия, воздвигшая преграды между странами, и «по милости» нового штамма, эти стены остались на долгие годы.

Первое время пара общалась только по видеосвязи, не теряя надежды снова встретиться. А когда надежда почти угасла, были изобретены «Виртуальные встречи». Теперь они могли не только видеть себя, но и прикасаться друг к другу, чувствовать друг друга, ощущать запах и вкус друг друга…

Через пять лет, когда стало ясно, что они, возможно, никогда не встретятся, Марк послал свои замороженные репродуктивные клетки в Томск. Так у них появились дети.

Марк поцеловал жену в шею и сказал:

— Извини, мне надо привыкнуть к новому положению.

— Что тебя пугает? — спросила она.

Не в силах больше это выносить, Марк крикнул:

— Конец связи!

Веранда, Тая, яблоневый сад исчезли, словно сменился кадр в голофильме. Их место заняли зеркальные стены, в отражении которых Марк увидел согбенного, седого старика. Как быстро пролетело время! Он тяжело опёрся на трость и хотел было опуститься в кресло, но почувствовал прикосновение к плечу. Рядом стояли трое крупных мужчин. Их дети. Дети, которых он никогда не видел в живую, только по виртуальной связи.

— Ну как? — спросил старший.

Марк покачал головой, опустился в кресло и закрыл глаза.

— Всю жизнь, — наконец сказал он, — я общался с вашей матерью по виртуальной связи. Долгих шестьдесят лет мы не старели в глазах друг друга. Мы общались всё свободное время, путешествовали по мирам, смотрели кино, занимались любовью… Но сейчас…

Марк посмотрел на сыновей.

— Мне тяжело общаться с женой, зная, что она уже как полгода ушла в мир иной.

— Но, пап, — возразил старший. — Фактически она не умерла. Её сознание было перенесено на электронный носитель…

— Да, но я-то тут…

Сухие губы плотно сжались. Старик надолго умолк, и когда сыновья уже решили, что отец уснул, старик снова заговорил.

— Мне осталось недолго. Так что я подожду нашей встречи ещё чуток. А вы подыщите мне надёжный электронный носитель.

В то утро Кирилл вдруг осознал, что превратился в наркомана. Только зависимость у него была не от психогенных веществ, а от мнемограмы своей Богини. Но это ничего не меняло. Жизнь Кирилла катилась под откос. Можно забыть третьекурснику экономического факультета о карьере в большой политике.

Раньше за утренним кофе Кирилл просматривал новинки пиратской библиотеки воспоминаний и самые интересные тут же загружал в свой мнемочип. У него не было денег на лицензионные мнемокниги, а пользоваться самиздатами, которые множились в сети, как крысы на помойке, Кирилл считал ниже своего достоинства. Зачем насиловать свою психику эмоциями очередного мнемомана, отдохнувшего в Турции, когда можно впитать великие мысли великих людей? Особенно политиков. Стать хотя бы на два дня премьер-министром, спасающим страну от экономического кризиса. Но… Судьба подкинула Киру Богиню.

Богиню звали Лиза, и училась она в другой группе. Как и положено Богине, Лиза не замечала Кирилла, несмотря на то, что он постоянно крутился вокруг, пытаясь попасться ей на глаза. Потом он наткнулся на её мнемограм. Подписчиков у Лизы было как грязи по весне, и со многими она встречалась ради их воспоминаний о себе любимой. Основательно отредактированные воспоминания Богиня выкладывала у себя на странице. Вот на них-то Кир и подсел. Но черт побери! Кто придумал, чтобы чужие воспоминания тускнели через пару дней после их загрузки? Он копировал их в свой чип снова и снова, не давая исчезнуть из своей памяти. Казалось, теперь он знал Лизу лучше, чем самого себя. Она была всё время рядом — пока он завтракал, слушал лекции или потел на беговой дорожке. Не может быть девушка такой идеальной — умной, деликатной, интеллигентной и пугающе прекрасной.

В то утро Кирилл понял, что у него две дороги, и обе ведут в психушку. Если только он не начнет действовать.

Днём, как обычно, Кирилл ждал её у входа в университет, но не стал услужливо открывать двери, в надежде, что она заметит его.

— Привет, — сказал он, удерживая створку. — Не хочешь пополнить свой мнемограм ещё одними воспоминаниями.

Через год они поженились.

Лиза оторвалась от ярко-красных накладных ногтей, бросила придирчивый взгляд на Кира и презрительно фыркнула:

— Какой ты нелицеприятный, — растягивая слова, сказала она. — Ходишь всё время с кислой миной.

Кир передёрнул плечами и загрузил тарелки в посудомойку.

— Я думала, ты наладишь органические отношения, а оказалось…

Что оказалось, Кир так и не узнал, буркнул только в ответ:

— Откуда во мне органика, один сплошной песок.

Он сел за компьютер и загрузил в сеть воспоминания избирателей о встречах и беседах с ним. Предвыборный штаб тщательно отредактировал их, теперь все желающие могут увидеть чужими глазами яркого, умного всепонимающего кандидата. Его штаб поработал на славу, подумал Кир и вздохнул. И как же его угораздило жениться на такой дуре? «Ах, какое лицеприятное кафе! Мы можем закатить тут праздный ужин по случаю твоих удачливых выборов». Кир снова вздохнул. Единственная отрада: скачать с её мнемоблога очередные воспоминания.

2020 г.

Весенний луч пробился сквозь густую крону, осветив морщинистое лицо женщины, лежащей на кровати у окна. Марк Юрьевич поправил одеяло и, взяв сухую ладонь жены в свою руку, замер на один пугающий миг, ожидая ощутить безжизненный холод в скрюченных пальцах. Он повернулся к двери. Там, прислонившись к косяку, сидел Юрий, старший сын Марка Юрьевича, разменявший седьмой десяток.

— Сколько ей осталось?

— Имитационная модель её организма показывает пять дней, — ответил Юрий.

— Я хочу с ней встретиться, — Марк Юрьевич видел, как брови сына сдвинулись к переносице. Упрямый осёл! Весь в отца. Забрал устройство, которое он, Марк Наумов, создал полвека назад. Устройство, обеспечившее безбедную жизнь не одному поколению Наумовых. И что в ответ? От обиды слезы навернулись ему на глаза.

Сын покачал головой:

— Возвращаться будет больно. Прими реальность, какова она есть.

— Я хочу провести с ней последние дни, — Марк Юрьевич упрямо поджал бескровные губы, показывая, что споры бесполезны.

— Ты же знаешь, почему я не могу этого сделать.

Старик горько хмыкнул. Потому что его «Встречи во сне» под запретом? Из-за двух чёртовых процентов пользователей, которые превратились в апатичных существ. Или сын переживает за психику своего старика?

— Мы оба были фанатиками, — наконец сказал Марк Юрьевич и ласково посмотрел на разбросанные по подушке седые волосы жены. — Я пожертвовал домом ради научной работы, а ваша мать — работой ради дома. Но мы прожили несколько увлекательных жизней, когда встречались с ней во сне. Благодаря моему изобретению, мы побывали в сотнях миров, которые меняли по своему желанию. И были счастливы. Как и миллионы других людей.

Черты лица сына смягчились.

— Мы не знаем, видят ли сны те, кто в коме.

— А что мы теряем?

— И ей нужен код доступа.

— Не нужен, — Марк Юрьевич вынул из кармана таблетку со снотворным.

Горячий песок жёг подошвы ног. Марк огляделся. Лагуна на Сейшелах, любимое место Лизы. Это её мир. Сегодня она создала его для них. Лиза сидела в тени огромного валуна, обхватив руками голые колени. На юном лице сияла улыбка.

— Ты долго не шёл.

— Извини, — он сел рядом и притянул к себе гибкое упругое тело.

Сияющие глаза Лизы чуть потускнели.

— Я скучаю по детям.

— Всё в наших силах. Стоит только пожелать.

— Нет. Не так. Всё-таки это наша последняя встреча.

Она умолкла, прислушиваясь. К ним кто-то шёл. Марк вскочил — как лёгок он на подъём во сне! — и сжал кулаки. Он никому не давал код доступа к ним. Это означало лишь одно — кто-то взломал их встречу. Из-за валуна появились три фигуры и кулаки Марка разжались. Юра, Женя и Арсений. Их дети. Фигуры расплылись из-за навернувшихся внезапно слез, но Марк не смог сдержать улыбки. Они так и не научились управлять сновидениями: пришли прямо в пижамах, в нынешнем возрасте, так что не понятно было, кто чей отец.

— Как вы тут…

— … оказались? — Юрий улыбнулся. — Узнать код было не сложно. Вы всегда говорили, что день появления первенца был самым счастливым днём в вашей жизни.

2022 г.

Письмо, которое она так ждала и так боялась получить, пришло в понедельник утром. Ведь именно в этом письме может быть разгадка таинственного исчезновения профессора Смирнова, в котором она, Ольга Белова, винила себя. Пальцы её дрожали, когда она щелкнула мышкой по письму.

«Моя дорогая Оленька, — говорилось в письме, — вы получите это сообщение, когда эксперимент, в котором я участвую, закончится. Закончится либо хорошо, либо… Либо меня вы больше не увидите. Я понимаю все риски моего поступка, но иду я на него ради вас. Когда вы появились в нашей лаборатории — такая умная, юная и пугающе прекрасная, — я влюбился как подросток. Два года я находился рядом с вами, руководил вашей диссертацией, и два года я пытался вам открыться. Каждое утро я давал себе слово, что именно сегодня я признаюсь, но как только видел вас, язык прилипал к нёбу. Я боялся. Боялся, что моё признание вас напугает, вы уйдете из лаборатории, и я вас больше не увижу. Да и как вам не испугаться, когда между нами пятьдесят лет разницы?! Когда я видел вас, я чувствовал себя обрюзгшим, мерзким старикашкой, с кучей болячек. Я подбадривал себя, что в бытность мою студентом моя однокурсница вышла замуж за своего руководителя, а он был старше её на сорок лет. Но эта пилюля мне не помогала…

Вы помните нашу последнюю встречу? Вы принесли две чашки кофе, и в тот миг я понял, что дальше тянуть нельзя. Пока я говорил, вы смотрели в окно, кусая губы. Страшные минуты. Уж, лучше бы вы нагрубили мне, лишь бы не молчали. Но вы мучительно долго стояли, ничего не говоря. Потом, продолжая глядеть в окно, вы сказали:

— Я не могу…

— Но почему? У вас кто-то есть?

— Нет-нет… Не в этом дело. Я вами восхищаюсь. Вы — светило мировой науки. Вы добрый и хороший… Но я не смогу к вам относиться как… как к ровеснику. Надеюсь, я вас не обидела?

Вы меня не обидели. Я был благодарен вам за вашу деликатность. Но я был раздавлен. Зачем мне работа, если я не могу быть счастлив? И тогда я решился. Мы с вами, используя генную терапию, не раз омолаживали у мышей отдельные органы. Но ещё ни разу нам не удалось проделать это с целым организмом. Как правило, в наших опытах мышь превращалась в одну большую опухоль. Но я давно «приглядывался» к ушастой аурелии. Её изучает, как вы помните, мой друг Евгений Грин. У этой медузы иногда случается обратное развитие, и взрослая особь возвращается на предыдущую стадию своего онтогенеза. Схожий механизм мы с Грином нашли и у мышей. Я долго уговаривал его сменить «подопытную мышку», и он, в конце концов, согласился…»

Значит, он в лаборатории Грина. Ольга захлопнула ноутбук и, накинув белый халат, стремительно вышла. Перед дверью в палату, она остановилась, пытаясь унять сердце. Затем вошла. За столом сидел юноша и, сдвинув брови, что-то подчеркивал в вузовском учебнике по эпигенетике. Нахмуренный лоб был до боли знакомым.

— Юрий Петрович…

Он поднял голову, и, сверкнув белыми зубами, сказал:

— Здравствуйте. Я никогда вас прежде не видел. Вы новая медсестра?

2023 г.

Что я знаю о странной перемене Витьки Комова? Всё! Я был свидетелем тех событий и даже соучастником, и помню каждую мелочь, хотя прошло уже полвека. Потерпите, расскажу. Только сначала ответьте, зачем вы девушки подонков любите? Острые ощущения? Непредсказуемость? Вот и Дженни Сузуки, как только появилась у нас в лаборатории экспериментальной нейробиологии, влюбилась в этого Комова. Сон из-за него потеряла. А ему на неё наплевать. Ему подавай девиц у которых ноги от ушей растут. Дженни, видите ли ростом не вышла, да ещё и склонна к полноте. Хавронья, называл он её за глаза. За такой эпитет, я готов был убить! Он, дурак, не видел, как она красива, умна и талантлива. А я видел. Но для неё, я был всего лишь жилеткой, в которую можно поплакаться. Зато этот негодяй воспользовался любовью Дженни, чтобы получить доступ к многолетним данным Семёнова, и благодаря им защитить докторскую и стать директором института. А про неё он вскоре забыл.

— Всё равно он будет мой, — сказала Дженни и выложила идею, для осуществления которой требовались мои технические навыки. Она нашла способ, как на расстоянии заставить мозг вырабатывать фенилэтиламин. Не знаете, что это? Нейромедиатор. Он выбрасывается в кровь в лошадиных дозах, когда вы влюбляетесь. Именно из-за него вы ощущаете эйфорию, шквал эмоций и потребность видеть своего любимого каждую секунду. Но, увы. Это состояние длится не более трёх лет.

Итак, мы поместили прибор в её кулон. Он включался и выключался простым нажатием пальца и действовал только, когда сапфир смотрел на собеседника, чтобы не пострадали случайные люди.

— Только обещай, что не воспользуешься моим же изобретением против меня, — попросила Дженни.

Испытание провели в тот же день за обедом. Дженни подсела к Комову и сказала, поигрывая кулоном:

— У меня есть шикарная идея для заявки на грант.

Комов сглотнул. Поправил галстук. Потянулся за чашкой.

— Обсудим после обеда, — она потрепала Виктора по руке и поднялась.

Комов с непрожёванной котлетой во рту смотрел вслед покачивающимся бёдрам маленькой японки.

Через полгода я не мог узнать нашего шефа. Он с прохладцей относился к работе, а когда долго не видел Дженни, забывал про сон и еду. Своим видом он походил на исхудавшего филина: на лице — одни глаза размером с олимпийские медали. Я не понимал, какого чёрта Дженни тянет резину? Виктор был готов на всё — немедля идти в ЗАГС, повысить её в должности, ограбить банк и купить любимой домик на Сейшелах.

В тот день он зашёл ко мне в комнату, сел у окна.

— Уезжаю, — наконец сказал он. — Это невыносимо каждый день видеть её и знать, что она никогда не будет твоей.

Тут только до меня стал доходить смысл всей этой затеи с кулоном. До чего же мы, мужчины, бываем тупы! Это не попытка захомутать красавчика. Это изощренная месть обманутой женщины!..

О, слышу жена вернулась от внуков. Сейчас я вас познакомлю. Скоро у нас золотая свадьба и, знаете, для подпитки любви нам не нужны никакие кулоны с начинкой… Здравствуй, моя маленькая японочка.

2018 г.

«Хватит проводить вечера в одиночестве! Купи новую версию “Твоего Спутника” и тебе не придётся…». Саня с остервенением скомкал рекламный глянцевый проспект в тугой комок и швырнул мимо урны. Кровопийцы! Живоглоты! Барыги! Он три года копил деньги на «Спутника», а эти кровососы снова подняли цены. Он отфутболил комок с дороги. Можно было и не читать, и так он знал весь текст наизусть: «… сверхпрочный корпус… меняет форму по желанию… поддерживает разговор на любую тему… компаньон при просмотре фильмов… двадцать семь социальных сетей под одной оболочкой… одновременное общение с тысячей друзей не выходя из дома…». И самое главное: «Счастье каждого — скрепа государства». От обиды и злости челюсть Сани задрожала. Лицемеры! Пекутся о его счастье, а налог на гаджеты снова подняли и нет никакой гарантии, что купив «Твоего Спутника», он, Санёк, смог бы его содержать: огромные цены на новые аксессуары, дорогостоящие обновления софта… Всё это не только не делает его счастливее, напротив — толкает на преступление. Покупка пиратских гаджетов карается по закону, ибо в этом случае государство теряет немалые деньги. Ну и пусть. Сами виноваты. Конечно, он не дурак, и не стал заказывать подделку брендового «Спутника» через интернет. Сколько было случаев, когда покупателей брали прямо на почте. Так что пришлось через третьи лица выходить на подпольных торговцев китайским товаром.

Саня остановился перед железной дверью. От преступления его отделяла только кнопочка звонка. Сейчас он позвонит, ему откроет неопрятный тип с бегающими глазками или толстый китаец с надменно-ледяным взглядом, и обратной дороги не будет. Саня оглянулся. Наверное, он странно смотрелся на пустынной улице, но Всевидящее Око им не заинтересовалось. Подозрение могла вызвать лишь группа из двух и более человек. Именно такие группы замышляют что-то недоброе…

Он позвонил условным сигналом и обомлел: на пороге стояла молодая китаянка.

— Итак, — начала девушка, когда они прошли в маленькую ухоженную кухоньку.

Саня напоминал окуня, выброшенного на берег. Он ожидал увидеть какого угодно отморозка, но только не стройную, словно молодая берёзка, девушку, которая смотрит на тебя внимательно, наматывая на изящный пальчик чёрный локон.

Саня неуверенно раскрыл рюкзак.

— Вы даёте гарантию? — начал он.

— Очнитесь. Какая гарантия на левый продукт? Всё, что я могу вам предложить — три месяца пробного тестирования. Если не понравится — верну вам деньги.

— А прочность корпуса?

— Всё постепенно изнашивается. Даже известные брэнды подвластны времени.

— Общение?

— Без вопросов.

— А может он менять форму?

— Естественно. Но врать не буду — не с такой же скоростью.

Саня мечтательно закатил глаза. Кончились его одинокие вечера. Теперь и он будет чувствовать себя нормальным человеком.

— Всё! Беру! — он в нетерпении наклонился вперёд. — Где же он?

Девушка изящно поднялась со стула и протянула руку:

— Сяоминь. Ваш спутник.

2018 г.