Сэр Эдмунд Чарлз Ричард Смайт — пятый граф Гетиленд был в плену у немцев четыре раза. Первый раз в мае 1940 года во Франции. Будучи на рекогносцировке, попался патрулю Вермахта, но был освобожден через несколько часов танкистами полковника Де Голля. В декабре 1941 под Бенгази его захватила батальонная разведка одной из частей Роммеля, но через неделю Бенгази пал и Смайт опять получил свободу. В феврале 1943 его машина заблудилась в песках, и снова Сэр Эдмунд попался в силки солдат Лиса пустыни, был отправлен ими в Тобрук, и только в мае 1943 снова получил свободу. В 1945 году, в начале января, капитан Смайт оказался последним пленным, которого взяли немцы во время Арденской операции, ему очень повезло, что на штаб полка Вермахта, где его допрашивали, напали польские коммандос. Учитывая то, что в Британской армии плен не является преступлением, Смайт даже имел некоторый карьерный рост, чему конечно способствовали родственные связи в Лондонском истеблишменте.

После войны майору Смайту предложили работать в Британской военной администрации в Германии, но он отказался. Немцы, причем в любой форме, очень сильно действовали на его психику. Приехав через десять лет после войны в Берлин, Смайт увидев солдат ННА ГДР в такой знакомой до дрожи форме, полностью потерял над собой контроль и, сказавшись больным, срочно улетел в Лондон. И вот, ответственный сотрудник Форин Офиса был отправлен в Африку с важной миссией. В Тунисе, недалеко от Гадамеса, нашли останки Британских военнослужащих времен Второй Мировой войны, и в комиссию нужно было включить Британского дипломата, Смайту как раз нужна была какая-нибудь успешная и значительная поездка, ибо близились награждения и для получения какого-нибудь ордена новые заслуги были необходимы. В экспедицию, помимо охраны и военного патруля, вошла девушка-переводчица из Миссии ООН, очаровательная австрийка Эрика Инкварт. Колонна из четырех «роверов» попала в песчаную бурю, и машина, где были Эрика, Смайт и водитель осталась в одиночестве. Учитывая, что единственный компас сломался, ООНовский экипаж покатился совсем в другую сторону. Короче, когда кончился бензин, на горизонте показался оазис. Водитель остался у машины, а Эрика и Смайт пошли за помощью. Чем ближе они подходили к оазису, тем тревожнее становилось у Смайта на душе. Дежавю услужливо показывало картины тридцатилетней давности, и не самые благостные. В тот раз ведь он тоже заблудился в пустыне, а что из этого тогда вышло… Вот девушка и дипломат почти вплотную подошли к Оазису. Им показалось, что звучит какая-то музыка, эта музыка звучала все громче, и вместе с ней стали слышны слова какой-то смутно знакомой песни. ПЕСНЯ БЫЛА НА НЕМЕЦКОМ! Как только Смайт понял это, колени его ослабели. На пятачке, среди пальм, был какой-то непонятный бивак, состоящий из пары палаток и неизвестного сооружения, напоминающего вход то ли в ДОТ, то ли в бункер. Возле распахнутого входа в бункер орал патефон, и люди, в немецких тропических касках и песочного цвета кителях Роммелевского покроя, самозабвенно распевали слова: «Вир Альтер аффен — ист вундерваффен», дирижируя маузеровскими карабинами 98К. А когда один из них, самый большой и страшный бедуин, помахивая карабином, как тросточкой, направился к парочке путешественников, у Смайта закружилась голова, и, пробормотав «Нихт Шиссен их бин капитулирен», он рухнул на землю.

Мужик с девицей появились очень не вовремя. Стоило хранить радиомолчание, чтобы засветиться в последний момент. На такие случаи была четкая инструкция, и следовать ей не очень хотелось. Но судьба распорядилась по-своему… Со стороны «ровера» послышалась стрельба, в бинокль было видно, как замелькали вокруг машины вооруженные фигуры, тело шофера, безжалостно выкинутое на песок, валялось изломанной куклой, и два джипа, набитые инсургентами, двинулись к оазису. Президент Боургиба навел в стране порядок, но в этих местах еще сохранились некоторые вооруженные формирования и у правительства руки до них пока не доходили. А джипы тем временем приближались, и их турельные пулеметы бдительно смотрели на оазис, но для нас это было слишком просто. Как один хлестнули четыре выстрела, оба водителя и пулеметчики отправились к Аллаху, а потом начался элементарный тир с подарками… выстрел — попадание, выстрел — попадание. После первого залпа прошло всего восемь минут, и от противника осталась только матчасть. Но почивать на лаврах было некогда. Это была явно разведка какой-то большой банды, уходящей за границу, и надо было делать ноги.

Наших гостей спас Арканя. Между прочим, это именно он ввел в бессознательность гордого Бритта. Типаж, надо сказать, весьма своеобразный. Представьте бегемота, вставшего на задние лапы, с физиономией Шрека. И не смотря на устрашающую внешность, Арканя был добрейшей души человек и большой интеллектуал (для офицера, естественно). Дома у него была прекрасная библиотека европейских поэтов Эпохи Возрождения, огромный шоколадный «Британец» с вреднейшим характером по кличке Чосер, тетушка с повадками классной дамы и два холодильника. Любовь Аркани к поэзии была загадкой для всех, но на девушек декламация стихов на итальянском действовала как форма Африканского корпуса на Сэра Смайта: они закатывали глаза и слабели в коленках. Чосер имел точку дислокации на шкафу в прихожей, откуда любил неожиданно спрыгивать на гостей. На вопрос «В кого он у тебя такой?», Арканя обычно отвечал: «А в окружающих». Ну, а два холодильника, что по Советским временам было такой же роскошью, как два больших телевизора, это была дань главной слабости нашего друга — чревоугодию. Так вот, после того как Смайт пришел в себя, Арканя представился польским этнографом, а нас определил как польских же геологов. Ну, а про наш антураж он рассказал почти правду. Мол, заблудились и отстали от партии. Машину послали на поиски. А склад с немецкой амуницией нашли здесь случайно и решили позабавиться. Ну, а после того, как он прочитал Эрике несколько строф из Франкфуртера, лед недоверия растаял полностью.

Истинное же положение вещей было следующим… В этот оазис мы попали не случайно и ждали здесь транспорт, чтобы по обыкновению сопроводить его по назначению. Склад с немецкими тряпками и железками нашли случайно и стали дурачится, но тихо. Когда же увидели гостей, решили применить пятую позицию маскировки: часть засады демонстрирует бурную деятельность и раздолбайство, а основной состав ждет, когда надо нанести удар. Подобный случай описывал в своих мемуарах один подпольщик: гестаповцы захватили явку и устроили там засаду. На явке был патефон с советскими пластинками, а в сенях стояла…ну очень большая емкость с буряковым напием. В сенях же мирно лежала в углу в грубом мешке рация «Северок», присыпанная мороженым Буряком. Рацию немцы как раз не заметили: и им даже в голову не пришло, что кто-то будет хранить рацию в сенях, да еще и в мешке. Но на самогонку фашисты глаз положили. Для маскировки они стали крутить на патефоне пластинки с советскими песнями, особенно им пришлась по душе Катюша. Потом, естественно, пришлось выпить, потом еще немного, а потом гестаповцам пришла в голову гениальная идея… Если они будут петь вместе с патефоном, то партизанен поймут что тут свои и придут прямо в ловушку. Вобщем, когда партизанский разведчик подошел к дому, то из ярко освещенных окон под патефон и ядреный запах самогонки, неслись бессмертные слова Михаила Васильевича Исаковского: «Райсцвьетали яблёки и грьйюши, пойплильи тумьяны найд рекьёй…». Подпольщик тихонько проник в сени, забрал рацию и скрылся в темноте… Это я рассказываю к тому, что на складе имелось и некоторое количество старых армейских пайков Вермахта, на хлеб и шнапс, входившие в них, годы не подействовали совершенно. Так что возможность пошуметь мы встретили с редким энтузиазмом, и неофициальный гимн Фольксштурма распевали от души. Кто не знает — «Вир Альтер аффен — ист вундерваффен», означает в переводе «Мы старые обезьяны — и есть Чудо Оружие». Эту песню несчастные фолькштурмисты 1945 года напевали на мотив «Дойче зольдатен». Песенка была из коллекции Барона, который в порядке хобби, интересовался фольклором Третьего Рейха. Итак, мы и гости погрузились в джипы, один из которых для разнообразия оказался Доджем 3\4 и тронулись навстречу ожидаемому транспорту. Погоня, конечно же, не заставила себя ждать. Когда мы ликвидировали второй за три часа патруль, у нас возникли вопросы к третьему, и одного из преследующих пришлось взять в плен и по-быстрому разговорить. (Смайт и Эрика были в передней машине, и этого не видели). Выяснилось, что у оазиса мы шлепнули какого то ихнего ходжу, и теперь нам был объявлен газават.

Когда мы объяснили Смайту, что среди покаранных нами убийц его водителя был некий религиозный полевой чин, и что это теперь создает нам всем определенные трудности, то воспрянувший и никого больше (кроме Аркани) не боявшийся Сэр Смайт заявил, что мы действовали в пределах необходимой обороны. И больше того, защита чиновников Форин Офиса ее Величества и ООН является святой обязанностью любого цивилизованного человека, пусть даже он и поляк. А Эрика от себя добавила, что мы заслуживаем награды за спасение гражданки Австрийской республики. На счет поляков мы, конечно, попали. При гостях приходилось разговаривать с польским акцентом: постоянно пшекая, как сломанные сифоны с газировкой. Когда мы, наконец, встретились с транспортом, руководимым Тарасюком, и милейший старшина узнал о том, что отныне и вплоть до особого распоряжения он по национальности польский геолог, то он выдал такую не польскую матерную тираду, что даже полиглот Таракан посмотрел на него с уважением. А Борька с показным испугом сказал: «А я думал, что пан только антисемит», чем заслужил еще некоторых непереводимых идиоматических выражений. Кстати, на счет национального вопроса…

За этот день мы сделали километров триста, благо, что тоннель вел под уклон. И вот наши «Лунные бициклы» выехали на очередной перекресток, это начинался так называемый культурный уровень, где был «Культурный задел» для будущей Лунной цивилизации, которая так и не состоялась. На отдых мы остановились в «Библиотечной Караулке», в отсеке где хранилась гигантская библиотека со всей Земной мудростью. Как я понял из объяснений Привратника, безвестные Демиурги создавшие Станцию, с помощью своих портальных систем, могли изымать физические не живые объекты из прошлого, настоящего и будущего различных Миров. И посему, в этой библиотеке было полное собрание сочинений Земных авторов, где-то веков за двадцать. Приняв душ, пообедав и отдохнув, не без секса (в том числе и в душе), мы решили пройтись по залам библиотечного отсека. Каждой стране был посвящен зал, практически являющийся анфиладой помещений с расположением книг по векам. Но стран там было представлено не очень много… Россия (в границах российской империи), Америка (включая оба материка), Франция (включающая в ассортименте Бельгию и Италию), Германия (объединенная со Скандинавией) и Китай (плюс Япония, Индия и соседние страны). И все… Для меня, как для Главного коменданта, на входе в каждый отсек вспыхивало две виртуальных справочных панели, одна личная, которую видел только я, а другая для общего обозрения (Включая Мей). И Мей, естественно ринулась в Китайский раздел, куда я был вынужден ее сопроводить, ибо мы раз и на всегда решили никуда не ходить поодиночке.

Потом мы конечно пошли в Российские книжные пенаты где я с затаенной надеждой набрал свое ФИО из прошлой жизни и к своей радости увидел список своих книг, о чем конечно не стал оповещать Мей…

А в одной из пещер мы вдруг увидели, уютный домик с садом, напоминающий то ли об сказочных гномах, то ли об эльфах и из этого дома вышел самый настоящий эльф, седой и в военном комбинезоне.

Морнэмир был Младшим библиотекарем короля Нарамакила и очень любил работать по ночам, когда никто не мешал и не отвлекал, он писал диссертацию, что бы получить ранг магистра и продвинуться в табели из младших библиотекарей в просто библиотекари. И вот в одну из таких ночей в библиотечном зале сверкнуло ярким зеленым светом и его заполнили непонятные люди со странной аппаратурой испускавшей туманные лучи, обволакивающие книжные полки и командовала ими красавица невероятной красоты… это была сотрудница книжного отдела Департамента Культурного обеспечения и звали ее Лаури, что соответствовало эльфийскому слову — Золотая. Когда глаза Морнэмира и Лаури встретились, между ними проскочила искра, от которой разгорелся костер любви. Девушка была единственным хомо в десанте на эту планету, остальные десантники были биороботами (возится с копированием книг никто не хотел и это сплавили на самую молодую сотрудницу). Так Морнэмир попал на виману Лаури и в результате и на эту станцию. Девушка замаскировала своего любимого под био-робота и с тех пор он везде ее сопровождал, как ее собственность и посему никто им не интересовался. А учитывая, что у демиургов понятие о личном пространстве было священным, все это так и осталось в тайне.

Потом была катастрофа, и они остались в этом секторе станции вдвоем и потекли дни, месяцы и годы. В библиотечном отсеке как и в других, помимо Караулки с камбузом была и своя баталерка, со стазис складами из расчета пропитания десяти тысяч человек на сто лет, а Морнэмир с помощью технического отсека построил самый настоящий эльфийский дом. Но однажды, Лаури засекла сигнал просящий о помощи и отправилась на поиски и больше ее Морнэмир не увидел. Выйти в главный тоннель он не мог, ибо это была прерогатива касалась только сотрудников демиургов и комендантов, остальных в тоннель не пропускало защитное поле. И так он с тех пор и существовал сотни лет, ибо эльфы живут очень долго, а за счет биополя Станции Морнэмир получил еще сотни лет жизни, впрочем как и мы с Мей (Привратник показал нам аптечку с инъекциями био-апрбации). Но после исчезновения любимой эльф сильно постарел в один момент. На стене гостиной висел портрет его кисти, он нынешний и вечно молодая Лаури.

Эти Станции демиургов, которые заодно были и Научными институтами Большой космической академии, находили планеты определенного уровня развития, набирали оттуда материал и проводили социально-исторические эксперименты, на базе которых творили научные труды. И тут я вспомнил, как в прошлой жизни сталкивался с тем, как некоторые научные деятели, под видом тестов собирали материалы для диссеров и вот одна такая история…

По рассказам бабушки, мой внучатый дедушка Готя был в юности везучим раздолбаем, причем раздолбаем он был из принципа. Например, ему повезло с именитым и знатным отцом, но вот матушка его была из горничных. И хотя он рос вместе с барскими детьми, но понимал, что карьера его ждет несколько иная, чем их, и посему он позволял себе, периодически валять дурака.

Когда Готя поступил в Санкт-Петербургский университет, то сразу же связался с социалистами, но ему там быстро стало скучно и он гораздо большее время, нежелиреволюции, уделял авантюрным романам. Он умудрился наставить рога одному из Великих Князей, и пусть не с женой, а с любовницей, но это было еще хуже, чем революционная деятельность. От жандармов его отец прикрыл, но от Великокняжеского гнева не получилось. Так что из университета он вылетел, но тут грянула Первая Мировая война. В офицерское училище его не взяли по здоровью, но Готя плюнул на эполеты и поступил в Императорскую армию вольноопределяющимся. По дороге на фронт, его временно причислили к комендатуре. На полустанке шерстили эшелон с продовольствием и медикаментами, где выискивали большую недостачу и фронтовая контрразведка, пользуясь своими чрезвычайными полномочиями, подчиняла себе всех, кто попадался под руку.

Вольнопер Готя, расставлял дополнительные караулы вдоль поезда, разведя дополнительных часовых по местам и отправив двух запасных проверить стрелку, он закурил и тут из одного из вагонов выпрыгнул казак, которому второй стал что то передавать ему из дверей, но увидев Готю, обалдело застыл у вагона, держа в обнимку четверть с медицинским спиртом. Но это было еще не все новости на эту минуту. Раздался цокот копыт и к их группе подскакал разъезд во главе со штабс-капитаном из контр-разведки.

— «Что тут происходит вольноопределяющийся»- грозно и высокомерно воспросил алгвазил и в голове у Готи, одномоментно определился маркер свой-чужой, тем более, что усатый урядник с георгиевским бантом, ехавший чуть сзади капитана, умоляюще посмотрел на Готю, подмигнул и слегка кивнул в сторону ближайшего кювета. Готя вспомнил этого урядника, когда они навещал в госпитале раненого однокашника, к есаулу лежавшему в той же палате земляки принесли гостинцы и Готю так же пригласили к застолью, и среди собутыльников был тот самый урядник. Семен его вроде звали.

Готя был парнем сообразительным и врубился в тему сразу. Вытянувшись он приступил к докладу:

— «Разрешите доложить господин капитан. В процессе патрулирования мною был обнаружены, в придорожном кювете, украденные из поезда медикаменты, и я привлек казаков, для возвращения наиболее ценных медикаментов в вагон»-.

Урядник подтвердил, что это его казаки, которых он на всякий случай послал вперед. В кювете обнаружили два мешка с медицинскими халатами и полотенцами. Готя получил благодарность и унтера с казаками в помощь.

Когда контр-разведчик уехал, унтер вытянул неудачливых экспроприаторов нагайкой поперек спины, приказал им заняться возвращением неправедно нажитого и подойдя к Готе сказал: «Спасибо барич, уважил. Я теперь твой должник, а то бы к стенке прислонили бы дураков. По гроб жизни буду помнить».

Война шла своим чередом, а потом подоспела революция, а затем и еще одна. И в этой кроваво-стальной заварухе, свежеиспеченного прапорщика военного времени, закрутило, завертело и выбросило прямо к расстрельной стенке. А не надо было светить на толкучке золотой медальон французского литературного общества с портретом Дюма (Отца), вкупе с империалом. Торговец зажав монету в потной руке, заорал патрулю, лови контру товарищи, у него шпиенский знак.

Стена железнодорожного пакгауза, очень удачно была рядом. И уже клацали затворы то ли красногвардейцев, то ли просто дезертиров, как зычный, голос, предваряемый очередью Льюиса, перекрыл базарный шум: «Эт-то что тут происходит. Прекратить. Командира ко мне».

После непродолжительной разборки, к стенке отправился торговец и его свояк командир патруля. А усатый кавалерист со смутно знакомым лицом сказал: «Ну здравствуй что ли старый знакомец».

Бывший унтер стал большим командиром у Красных, и сходу предложил Готе идти к нему в штаб по хозяйству. Ты парень грамотный, а таких у меня мало, мои хлопцы больше шакой махать приучены, так что принимай тыл и вот тебе маузер, это у нас вместо полковничьих погон.

И закрутилась Гражданская война, и мотало по разным фронтам Конную армию, а вместе с ней везде был, неизменный Начтыла комбриг Георгий Глебов.

А на Новый 1930 год, Готю внезапно пригласил к себе Командарм. Праздник этот не особо приветствовался, но командарму эти игры были до фени. Пьянка была бурная, и когда большинство кавалеристов увлеклись ей в серьез, командарм позвал Готю на веранду перекурить.

— «Понимаешь друже, в следующем году начнут вырезать под корень, бывших царских офицеров служащих в Красной армии. Это будет называться операция „Весна“, но я тебе ничего не говорил» —

— «Так я же прапор семнадцатого года, да и то всего пару месяцев им был»-

— «А это ты в ГПУ рассказывать будешь. Так что начинай пить, и сыграй белочку через пару недель. Я тебя за пьянку и уволю. А то мне еще своих копытников прикрывать. Происхождение то у них пролетарское, зато язык без костей».

И немного помолчав, командарм добавил: " А тот спирт, мы потом всё равно заныкали).

По поводу технического обеспечения нас обрадовал искин… он показал нам заброшенный ангар оставшийся еще со времен строительства тоннелей. Техника хранящаяся, как и все на Станции под стазисом была на ходу. Этот ангар кстати отсутствовал в информатории карты, что наряду с «белыми пятнами» вызывало определенные вопросы и озабоченность. Мы выбрали горнопроходческий комбайн на гусеничном ходу и колесный транспортёр. Энергетические модули были в специальном сейфе, который о крылся передо мной, как перед комендантом. Я загрузил их в ячейки механизмов и техника послушно заработала. Комбайн без всяких затей и мудрствований назывался «Большой камнеед». Работал он генерируя дезинтегрирующее поле настроенное на каменные породы. Он превращал их в пыль, которую всасывал и перерабатывал в брикеты для промышленных синтезаторов. Девайсов, могущих из ничего делать все ( типа полевого синтезатора Мидас у дона Руматы). Сейчас синтезаторы были отключены вместе с порталами, после той глобальной толи аварии, толи диверсии, но для, нас это было сейчас вторичным.

Мы успешно прочистили тоннель, ремонтные роботы Караулки занялись укреплением свода, а мы с Мей стали осваивать транспортный тягач… машинка оказалась мощной, комфортабельной и даже со своим маленьким искином. В комплект входила обойма с шестью рабочими пауками, которых можно было привлекать для ремонта и разведки. Был даже маленький медицинский модуль (который, как выяснилось позже не зря «висел на стене»). Роботы загрузили в грузовой отсек наши велосипеды и прицепы и по нашим предпочтениям забили камбуз продуктами из местной мини-кладовки. Среди них обнаружились интересные консервы, типа оленины, березового сока, китятины, говяжьего языка, камчатских крабов в собственном соку, консервы из кальмаров и осьминогов (приведшие Мей в восторг) и настоящая «Столичная» из генеральского пайка, с винтовой пробкой залитой опечатаным сургучом и к ней консервированный черный хлеб.

Мы хорошо поужинали под водочку, после чего обновили шикарный диван трансформер в кубрике тягача, а ночью я проснулся от того, что Мей плачет…

То что она мне рассказала вызвала во мне приступ бешенства ибо терпеть не могу таких подстав.

Накануне вылета на космодром ее привезли в Безопасность, взяли кучу подписок (в том числе и о сотрудничестве ) и вживили ей в бедро ампулу сказав, что это маяк, что бы если что, можно было спасти и найти ее. Но влюблённый в нее лейтенант из техотдела (а технари, как известно знают все) рассказал Мей, что в ампуле есть яд и чип который впрыснет его через сто дней после операции. Все это на случай «статистической невозможности возврата», такой вот термин а ля Сунь-цзы. Я решил действовать незамедлительно. Привел камбуз в положение «лазарет», превратив стол и сидения в операционный ложемент. Уложил в него Мей, сделал ей из пистолета-иньектора укол анестезирующего снотворного, подключил к мед- модулю и приступил к операции (диагност медицинского модуля пикнул об наличии алкоголя в организме и провел ачистку крови). Слава Эскулапу, в нашей Академии был насильственно введённый нашим суровым начальником, краткий курс военно-полевой хирургии и определенные навыки у меня были. Вспомнилось, как меня поразила фраза в учебнике про то, что при операциях на правой руке, главное сохранить бойцу возможность стрелять.

Ампула была маленькая и была недалеко заложена и операция прошла успешно. Я не поленился вынести его наружу и сжег из скорчера. В местной аптечке был заживляющий гель, который и следа не оставил от раны. Еще день я продержал Мей в состоянии покоя ( скорее психологического, нежели физического) и утром следующего дня мы отправились в путь.

В книге фанфиков «Мифриловая змея» есть неплохая пародия на «Убийство в Восточном экспрессе» Агаты Кристи, под названием: «Грузите яды бочками» и вот что там рассказано…

Пуаро сидел за столиком ресторана Пекинского вокзала и пребывал в отвратительном настроении и тому было множество причин…

Во первых, ему надоело, что все китайцы называют его Лаовай*, а когда он отвечал что он не лаовай, а бельгиец, эти негодяи начинали бессовестно ржать*.

Когда на стенах тоннеля появились витрины с речными судами, то мы поняли, что подъезжаем к уровню со странным названием, «Министерство речного флота»…

Данный уровень представлял собой созвездие огромных подземных залов с имитацией неба, и вся эта местность была покрыта озерами и каналами. На участках суши теснились верфи, склады и предприятия инфраструктуры. И везде стояли на приколе суда, но все речного класса. То есть на новой Луне морей не предусматривалось. Главный искин был вылитый капитан Врунгель, были еще два младших искина… тот, который командовал посыльным буксиром «Ваня Коммунист» и остальным корабельным составом, был похож на комиссара, а тот который заведовал флагманом в виде большого речного колёсного парохода, имел видимость Тома Сойера. Да, начитанные тут искины.

Инфраструктура тут была закавыристая… острова верфи, острова предприятия, гавани по берегам пещерных озер и в них стайки судов на приколе. Все без исключения суда были паровые, кроме катерной мелочи с ДВС и даже веслами и парусами. Был законсервированный рыбный комбинат с флотилией рыбацких баркасов на приколе.

Была и военная флотилия состоящая из интересных гибридов речных бронекатеров времен Второй мировой, с пулеметами и «Наполеонами», причём пушки стояли на местах штатных орудийных башен, жуткие гибриды. На островах и по берегам озер теснились бесконечные пакгаузы с комплектами для, сборки судов и береговой инфраструктуры.

Нас, с Мей разместили на штабном корабле «Гордость Миссисипи» прямо сошедшего со страниц Марка Твена, этот корабль был частью местной Караулки. А в большом береговом Камбузе я, увидел самую большую на моей памяти коллекцию рома, сортов двести по-моему. Даже у речников присутствует порой настоящий морской дух. Местные искины так же имели доступ к виртуальной библиотеке и вынесли оттуда информацию о маршах которые гремят на пристанях, при отходе и прибытии кораблей. Я с барского-комендантского плеча напел им «Прощание Славянки» и марш из «Жестокого романса», оставив на их усмотрение, что когда играть. И с утра музыка уже гремела на всех палубах и пристанях. А нам подогнали блокшив и перевезли наш тягач на другой конец уровня, где продолжался тоннель. Тоннель продолжался, в огромном гроте, где величаво мерцала голограмма огромного парусника. Она появилась после того, как схлопнулись порталы. Тут кстати был главный «морской» портал должный выходить в Море Москвы, которое после заполнения водой должно было стать главным местом базирования Лунной флотилии.

Лишний раз я понял, что у здешнего древнего демиурга с воображением все в порядке.

В этих озёрах и каналах были кстати помимо всего прочего питомники со всевозможной рыбой… караси, плотва, сомы, форель, щуки и пескари. Все эти деликатесные и не очень породы были естественно в стазисе, но для нас устроили банкет с рыбной кухней, под ром. Причем уху я сварил сам на живом огне. Мей очень удивилась, когда я потушил в котелке с ухой головешку и плеснул туда водки, но блюдо оценила. Его кстати оценили и искины, которые мое разрешение на использование аватар напитков распространили и на закуску, впрочем я и не возражал.

Нас ждал многосоткилометровый перегон, пересекающий очередное белое пятно, о котором было известно только то, что это лакун-выброс от ледяного пояса Луны, того самого, внутри которого и была цель нашего похода, которая была еще далеко впереди.

Добавив на камбуз тягача свежей рыбки и элитных сортов рома, мы отправились в путь.

Когда мы отъехали от японского анклава, Мей извинилась за свое поведение. Она сказала что я вряд ли представляю, как китайцы ненавидят японцев. На что я ответил что прекрасно знаю что Китай потерял в этой войне восемь миллионов солдат и больше двадцати миллионов мирного населения и знаю о Шанхайской резне и об опытах генерала Сиро Исии над китайскими пленными в бактериологических застенках отряда 731.

Километров через триста начиналось очередное Белое пятно, и я уже привычно тормознул в километре от него и выслал вперёд двух пауков-разведчиков и картинка от них пошла вельми интересная… расширяющийся тоннель был усеян огромными светящимися разноцветными грибами, причём цвета менялись и переливались в каком-то, толи хаотичном, толи, сложноуправляемом порядке. А потом посреди тоннеля нарисовался банальный грузовик набитый грибами, как Бюссинг фашистами в старом кино про войну, причем у грибов были руки, в которых они держали предметы похожие на оружие, а за ним катил еще один, и еще несколько. Это Белое пятно оказалось слишком разноцветным, так что хоть и тиха украинская ночь, но сало надо перепрятывать.

Я не стал экспериментировать, а просто включил деструктор в режиме металл-органика на полную мощность и это оказалось очень эффективно и я бы сказал наглядно.

Грибы, и на стенах, и в кузовах начали распадаться прямо на глазах, а затем стали рассыпаться в прах и грузовики. По крысам в прошлый бой, я бил уменьшенным зарядом, и если крысы там попросту падали замертво, то тут был сплошной прах и тлен (кроме пластмассовых деталей грузовиков, на которые излучение не подействовало). Я был так жесток из за того, что среди грибов растущих по бокам тоннеля, я заметил аккуратные пирамидки из человеческих черепов. Нет товарищи, такие грибы нам не нужны. Дальше мы продвигались не выключая деструктора (речники нас снабдили достаточным количеством энергетических капсул причем питание было дублированным дважды. То есть основные капсулы тягача и деструктора, плюс по одной резервной и блок объединяющий питание). Так что энергии у нас хватало на любые режимы и движения и боя.

Через пару километров мы, обнаружили полузаброшенный мехдвор древних туннельных дорожников. Там была пара десятков полуразобранных грузовиков и прочих механизмов, причем все с ДВС и там же видимо базировались те грузовики, что мы деструктировали в тоннеле. Тут же был огромный самогонный аппарат на котором хозяева видимо гнали горючку для грузовиков, уж из чего, я, даже опасался думать. Местные грибы из за деструкции не дожили до нашего приезда, но мне показалось этого мало. Я выжег весь этот мехдвор до камня, а потом поставив деструктор на «каменный» режим, продезинфицировать все стены, и тут и на этом участке тоннеля, дабы не сохранились случайные споры этих странных грибов.

Мы решили проехать пару десятков километров до конца Белого пятна и там отдохнуть, но как только тягач пересек незримую границу, под передними колесами грянул взрыв. Броня тягача была хорошей, радиатор длинным, мы с Мей были с закрытыми забралами и были пристёгнуты креслам но тряхнуло нас так солидно, что мы потеряли сознание…

Когда я пришёл в себя, то первым делом взглянул на приборы. Там все было более-менее, но не блестяще. То есть машина не горела, движок был почти цел, но вроде бы немного заклинен, жилая капсула не нарушена, но вот передняя подвеска была не дееспособна абсолютно и что особенно удручало… лючки выхода пауков-разведчиков были заклинены.

Я активировал экраны обзора и часть из них к счастью работала и то что я увидел, было абсолютно когнитивным диссонансом… вокруг тягача тусовались натуральные Донские казаки, в узнаваемых фуражках, в штанах с красными лампасами, с шашками и карабинами Мосина, но вот вместо коней у них были… олени. И как потом выяснилось, именно на их фугас налетел наш «Дракоша». Так станичники защищались от набегов моторизованных Грибов.

Донская станица Чумаково имела древнюю историю… в старину, тут устроила поселение казачья ватага, много лет удачно ходившая в Крым за солью, отсюда и название. Как они умудрялись успешно путешествовать с таким ценным грузом в этих непростых местах не знал никто и удача этим Чумакам благоволила всегда. Прошли века и Чумаково стало обычной столицей Войска Донского, но пришел февраль семнадцатого, а за ним, что характерно, и октябрь того же года, со всеми вытекающими.

Когда в 1919 году был разгромлен Деникин и Красные снова подходили к Области Войска Донского, сотня самовольно оставила позиции и вернулась в родную станицу, ибо слухи о Красных ходили страшные. И вот когда на станичном кругу споры о будущем станицы дошли уже до драки, на майдане появился странно одетый всадник верхом на олене.

Он сказал казакам, что через три дня тут будут Красные и по приказу комиссара Свердлова все мужчины старше четырнадцати лет будут расстреляны и станичникам, ежели они хотят жить, надо срочно эвакуироваться в дальние земли, где текут молочные реки с медовыми берегами. Транспорт им сейчас же после согласия подадут и забирать можно все, кроме коней, коров, быков и овец. Птицу и свиней брать можно. На новом месте уже есть дома, есть земля, есть озеро и вместо лошадей, волов и даже коров, будут ездовые олени. Самое странное, что все станичники сразу же согласились на это предложение, и даже легко пошли на то, чтобы оставить тут боевых коней. Как потом вспоминали станичники, все проходило будто во сне.

И когда прямо в воздухе вспыхнули огромные мерцающие ворота из которых стали выползать огромные с дом величиной ящики на колесах, то даже бабы не испугались. В три дня станица не уложилась и перевозка длилась целую неделю, но Буремир, так себя назвал мужик на олене, не торопил. А разъезды посланные атаманом за околицу, доложили, что вокруг станицы по границам полей и пастбищ стоит непроницаемая туманная стена, сквозь которую не пройти не проехать и которую не берет даже пуля (за этот дурацкий выстрел молодой казак Мишка Кошевой, схлопотал нагайкой, и от хорунжего, и от атамана). А на шестой день выяснилось, что стена обороняет только сбоку, ибо в небе появился красный аэроплан. Казаки стали спешно ставить два своих Максима на вертлюги, но Буремир вытянул в небо руку со странным большим пистолетом, сверкнула бесшумная молния и Ньюпор с красными звездами дымя и пылая понёсся к земле. После этого погрузочные работы были быстро свёрнуты, потуги типа погрузки соломы с крыши старого овина или досок от разобранного сарая пресекались атаманской нагайкой.

Новое место станичникам понравилось, и больше всего их поразили ватерклозеты в домах, хотя и сами дома сильно отличались от станичных как размерами, так и комфортом. Ну и хозяйственные приклады к домам впечатляли, особенно хозяйкам понравились механизированные кухни и теплицы. Надо сказать, что казачки быстро освоили всю домашнюю технику. Но вот злаковые поля и пастбища казаки решили обрабатывать по старинке, на оленях вместо волов, хотя и тут младший демиург им потрафил, подкинув им новые плуги, сеялки и сенокосилки.

Тяжелее всего казаки привыкали к оленям, но местные олени по всем канонам превосходили все свои земные аналоги. Они прекрасно ходили под седлом, их тягловая порода бодро таскала возы, плуги и сенокосилки. Оленьих давали прекрасное жирное молоко, которое вдобавок не кисло. Но главная работа была местном градообразующем предприятии, на соляных копях…

Тут были полностью автоматизированные соляные копи для которых главный демиург решил в порядке эксперимента подготовить смену живых операторов. Но тут произошла забавная история. Компьютер в поисках наиболее подходящей трибы туземцев по ассоциации выбрал станицу Чумаково переведя ее название, как село солеваров. Когда Буремир разобрался с этим, станичники уже были в недрах Станции. Я кстати спросил искина, а по что была такая дискриминация коней, коров, быков и овец на перемещение оных на Луну, но он объяснил это особенностями настроек портала.

Народ конечно попался далекий от профессии операторов автоматических добывающих и перерабатывающих комплексов, но учитывая полную автоматизацию копей, группу молодых казаков научили, как в случае нужды нажимать кнопки и создали резрвную группу персонала копий.

А потом произошла катастрофа, порталы куда оправлялась готовая продукция закрылись, демиург исчез, добыча соли прекратилась и станица стала жить просто для себя.

Хотя Каптерка заблокировалась, казаки вполне обходились натуральным хозяйством, тем более, что электричество сохранилось и все новые, но уже привычные удобства функционировали. Искин управлял станицей из Караулки через видео модули связи, которыми были оснащены все предприятия Станции, а после разрешения Коменданта на аватары, принял личину знакомого казакам младшего демиурга и в привычном для них виде, стал появляться в станице. Именно этот искин меня приветствовал и пояснил казачеству, что я и есть на сейчас наиглавнейший Наказной атаман-комендант.

Казаки впрягли в тягач вереницу мощных оленей и утащили его на свой мех-двор. А там я заметил видный только мне абрис замаскированной секции. Я возложил свою десницу на замерцавшее при моем приближении изображение ладони и в каменной стене распахнулись огромные ворота, за которыми открылся бокс с техникой и запасом всевозможных прибамбасов к оной. Там были четыре небольших патрульных броневичка вооруженных странными пулеметамиВиллар Пероза m1915 и шикарный аварийный бронетранспортер на гусеничном ходу, который сразу же стала обследовать Мей.

Я же занялся устройством на побывку нашего старого транспорта… Под моим чутким руководством, нашего подраненного дракона, развернули мордой к выходу в тоннель. Я наладил деструктор на органику и заблокировал другие опции. Теперь если что, никакие грибы или крысы не прорвутся в станицу. А учитывая, что я разблокировал местную Каптерку, было им всем счастье.

А новый Дракон был супер… повышенная бронезащита, гусеничный ход и деструктор по периметру. Плюс две дюжины пауков-разведчиков в четырех обоймах разнесенных по корпусу. И теперь казаки перегружали наши запасы из старого тягача в новый, заодно добавив от себя домашних разносолов, ибо более просторные стазис-отсеки нового дракона, это позволяли.

Ну потом естественно был большой праздник, на заставленном столами майдане… Стол был с праздничным казачьим меню… борщ, уха, солянка, кулеш, жаркое, шулюм, фаршированная кашей рыба, всех сортов, капуста с икрой сазана, раки в вине и сметане, таранчук, пироги и пряники, защипанцы, козьма, круглик и. т.д. Разливаное море квасов, настоек и самогона всех сортов. Короче праздник удался. А когда начали играть песни, чуток захмелевшая Мей исполнила на русском языке песню — «Едут по Берлину наши казаки», что вызвало бурный восторг. Мне стало завидно и я исполнил «Есаул молоденький», которого пришлось исполнять на бис четыре раза. Ну а когда обмыли наши с Мей вокальные победы, я выдал: «Есаул, есаул, где ж ты бросил коня», чем вызвал слезы у всех присутствующих. Ну а потом пришлось рассказать казакам как после исхода, проистекала земная история, на одной седьмой суши. Казакам кстати понравился Сталинский сегмент Российской истории, и то что казнили многих активных участников Гражданской войны в РККА,и разгром японцев под Халхин-Голом, и возвращение имперских земель в 1939–1940, и взятие Берлина, и Манчжурский поход. А вот казнь генерала Краснова за сотрудничество с немцами вызвала одобрение и казаков воевавших на стороне немцев, станичники назвали иудами. Короче, когда мы уезжали на новом своем аппарате, который теперь звался просто «Дракон» нас провожала вся станица.

Когда мы уже отъехали достаточно далеко от станицы, Мей напомнила мне «казачью» историю которую я рассказывал во время пирушки на майдане, историю из моей прошлой жизни…

Через сотню другую километров тоннель стал принимать все более не благоустроенный вид и белое пятно никак не хотело кончаться, плюс виртуальная карта в районе Белого пятна била по неисследованным ранее территориям вне пятна, максимум на пол сотни километров, да и то с глюками. Я буквально по наитию включил опцию автоматической защиты, которая была на этом «Драконе» и как оказалось, я сделал это очень вовремя. Когда тоннель стал одновременно сужаться и подниматься в своде, моя чуйка напряглась еще сильнее и тут сверху, все усиливаясь пошел каменный дождь. Я отдал рычаг общей мощности вперед до отказа и тягач рванулся вперед, каменный дождь сзади все густел но отставал от нас.Отдельные долетавшие до нас камни сгорали в поле деструктора и мы успели… Когда «Дракон, как пробка из бутылки вырвался из тоннеля в огромную пещеру, тоннель схлопнулся, плотно забившись камнями. Где-то час мы с Мей не выходили из своего бронехода, осматривая окрестности через приборы наблюдения (которые к счастью самосохранились закрывшись во время камнепада бронезаслонками. У создателя этой машины, право была разумная параноя). Пауки-разведчики обследовали пещеру вплоть до потолка и единственное, что они нашли, это замаскированные ворота числом три штуки. Мы оставили ворота на потом, ибо тут было кое что по интереснее… Вся пещера и по стенам и шпалерами по всему залу, была заставлена скульптурами рыцарей разной величины, от огромных, до размером с человеческий рост. Пауки честно обследовали все эти фигуры и все они были статуями без каких-либо механизмов внутри или рядом, хотя впечатление производили почти мистическое. Я совершил по пещере 'круг почета» к каждым из замаскированных проходов и в конце одного из них проявился кусок тоннеля с Дежурным постом, так сказать мини-каптеркой. Ну что же, у буриданова осла, оказалась только одна охапка сена. Я включил носовой деструктор, имеющий максимальные опции управления и освободил проход во вполне благоустроенный тоннель. Наученный горьким опытом я послал вперед паука-разведчика с детектором пустот и химических соединений и только дождавшись доклада о чистоте и безопасности пути, осторожно двинулся вперед.

Этот тоннель понравился мне гораздо больше, чем предыдущий… ни мусора, ни обломков, ни засад, ни казачьих фугасов, ни грибов, ни крыс, ни бешенных зайцев (появись они тут, я бы честно говоря не удивился). Пол стены и своды были ровными, без швов и отнорков и отличались только цветом иногда меняющейся породы, металлическими конструкциями тут и не пахло. Тайных ходов тоже не проявлялось, и рано или поздно, мы добрались до Дежурного поста, который был одновременно полустанком… Рядом со зданием поста, был перекресток на котором этот тоннель перпендикулярно пересекала железная дорога. Я разбудил искина поста (в смысле активировал) и он мгновенно обменявшись информацией с соседями, принял меня, как Коменданта и доложил что данный пост законсервирован со времен монтажа станции и тут даже портала не было, но зато была очень интересная каптерка, которую оснащал и комплектовал младший демиург №23425, растворившийся в веках. Каптерка была маленькая, а не как на складских уровнях, примерно на батальон, но в ней присутствовали вельми интересные отсеки. Например в арсенальном отсеке были представлены всевозможные образцы стрелкового оружия Второй Мировой войны, в продовольственном стазис-отсеке помимо разного прочего, была коллекция всевозможных копченых окороков был представлен диапазон весьма редких консервов… Моллюски Abalone, Сюрстрёмминг, Китайские черные трюфеля, Фуа-гра (как с трюфелями, так и без оных), Эскарго, Каштаны, Морские ушки, Свиные мозги, Жареные скорпионы, большие банки с целиком законсервированными куриными тушкам, Бамбуковые черви, Мясо крокодила в соусе карри, Травяное желе, Мясо кобры… Мей аж повизгивала при виде некоторых позиций, я же ограничился трюфелями и каштанами, подруга же видя выражение моего лица ограничилась моллюсками и мясом крокодила и коробкой Травяного желе…

Но главное наконец забрезжила граница Белого пятна и мы двинулись вперед к новым приключениям, которых честно говоря и так хватало…

Следующий уровень куда мы попали, назывался «Культурный слой» и там находились музеи. Наш тоннель проходил через Музей Космонавтики. Это были анфилады пещерных залов заставленные всевозможными космическими аппаратами, от известных моделей, типа «Востока» или «Союза», или скажем пресловутых летающих тарелок, до абсолютно фантастических космических аппаратов типа тетраэдров на ходулях либо пресловутых Пепелацев, только очень больших. Был там и первый советский спутник Земли.

А еще была пещера со стендами заполненными портретами героев космоса. Помимо узнаваемых лиц Гагарина, Терешковой, Титова, Леонова и прочих известных космонавтов, были и изображения не только незнакомых людей, но и вовсе невообразимых существ и с отдельным восторгом, я увидел профессора Громозеку (а вот Алисы не было). Кстати я не нашел в каталоге выставки ни одного упоминания об Американской лунной программе, такие дела. Зато была Жульверновская пушка со снарядом-капсулой, и даже Лунная машина Сирано де Бержерака, (ультралиддитовый аппарат инженера Лося, так же присутствовал). Был зал с луноходами и марсоходами, часть из них были узнаваемы, а вот часть была как из гибридов картин Босха и Бердслея, от мохнатых пауков на гусеничном ходу, до ладьи на колесах с иллюминаторами в глухой веретенообразной рубке, увенчанной огромным металлическим треглазым черепом, с красными светящимися камнями в глазницах.

И что несколько удивило, тут был зал космической фантастики, с тематическими книгами и фильмами, на всевозможных носителях. И если книги были на полках, то фильмы были, как и в Лунной «Кинопанораме» в секретерах с экранами, но секретеры были разбиты на тематические группы, типа Луна, Марс, Боевики, Космическая романтика и. т.д. и к каждому секретеру примыкала витрина с носителями видео. Я настоял, что бы мы с Мей просмотрели, четвертые, пятые и шестые «Звездные войны» и естественно вдогонку «Космические яйца». А вот «Стартреку» был выделен целый зал с коллекцией аксессуаров и отдельными секретерами на каждый сезон. И там я с удовольствием пересмотрел приквелы с гангстерами и нацистами. К своему удивлению, я увидел там и еще один привет из прошлой жизни, трейлер по нацистской серии на фоне песни группы Високосный год — «Метро», хита 2000-го года (помните наверное: «Мы могли бы служить в разведке»). Есть всё-таки какая-то тайна связанная со старой Землей у этих демиургов, создателей базы.

А рядом с музеем мы обнаружили самый натуральный космодром, на котором даже было два космических корабля, с корпусами, наглухо расстрелянными из каких-то непонятных орудий, в свою очередь кем-то потом взорванных. Местный искин с аватарой спившегося испанского дона — пилота, сказал, что информации про космодром у него нету, как и про бой что там был. Мей влезла в компьютер местной Караулки, но там тоже было пусто по этому поводу. Когда я спросил у благородного дона, мол откель такое решение по аватаре, он ответил, что ему нравится книга Хемингуэя «Старик и море». Я впал в когнитивный логический силлогизм, но таки нашел логическую цепочку… Хемингуей жил на Кубе, летал туда на самолете, а Куба испаноговорящая страна и вообще, бывшая испанская колония и посему такая аватара и скомпоновалась. Вот где то так. Ну и на камбузе был запас советской космической еды для космонавтов, естественно в тюбиках (кроме хлебных шариков)… борщ и щи, паштет мясной и печеночный, пюре мясное, мясоовощное и мясокрупяное, колбасные фарши, щавелевое пюре с мясом и черносливовое, красная и черная икра, творожная паста, шоколадный и обычный плавленый сыр, шоколадный и томатный соус, кофе с молоком и черный, соки в ассортименте: смородиновый, крыжовенный, сливовый, яблочный и. т.д. (тут мне вспомнилось Гашековское «Безалкогольное крыжовенное вино». Мы на всякий случай, а случай, как известно бывает разный, взяли с собой я щик Космического ассорти и отправились дальше.

В Каптерке Черного города, помимо сталинских деликатесов, в разделе кухонных аксессуаров, был шкаф с акустическими музыкальными модулями, заряженными советскими песнями, что меня уже почти не удивило… Безусловно, создатели Станции повернуты на истории моей Земли и в частности на Советском периоде. Что интересно, советские песни тут были те же, что и у нас в двадцатых-тридцатых годах и местные китайские товарищи эти песни вельми уважали. Мей раскопала в фонотеке «Слушай товарищ» и самозабвенно подпевала ей по русски и тут я не удержался и пропев…

'Белой акации гроздья душистые

Вновь аромата полны,

Вновь разливается песнь соловьиная

В тихом сиянии чудной луны!'

выдал ей историю этой песни…

Вещь называлась «Известный цыганский романс», а авторы ее были неизвестны.

Романс стал безмерно популярным, и пели его самые знаменитые певцы и певицы того времени: В. Панина, Н. Северский и другие. И естественно, повсеместно звучали эти слова с граммофонов и патефонов.

Но тут грянула Гражданская война и мирный романс, стал негласным гимном воюющих сторон.

Белая акация армии Деникина звучала так и про рабочих, как вы понимаете, там упоминалось глухо:

'Слышали деды — война началася,

Бросай свое дело, в поход собирайся.

Мы смело в бой пойдём за Русь Святую

И как один прольём кровь молодую…'

В РККА это звучало естественно иначе…

'Слушай, рабочий, война началася:

Бросай своё дело, в поход собирайся!

Смело мы в бой пойдём за власть Советов

И как один умрём в борьбе за это…'

Мистика Истории — лирический любовный романс стал одновременно маршем Белой армии и Красной Армии, лиризмом отнюдь не грешивших.

Такая вот получилась белогвардейско-красногвардейская песня, с разными словами, но одной душой. Не правда, что когда грохочут пушки, музы молчат. На окровавленной траве полей сражений, белые цветы хорошей музыки, отнюдь не редкость.

Бедная Мей аж всплакнула, а Остапа, как говорится понесло…

Я нашел в фонотеке Полюшко-поле, а потом рассказал своей подруге-меломанке о том, что автор этой песни Лев Книппер, до 1920 года служил в Белой армии и весьма распространенная среди белоказаков «Партизанская песня», приписывается именно ему…

' Полюшко-поле,

Полюшко, широко поле.

Едут по полю партизаны

С красными бандитами сражаться

Едут, поедут

Тихо запевают песню

Про свою казачью славну долю

О России-матушке кручинясь…'.

Ну и увесистой изюминкой на торте разочарований, стала информация о том, что «Легко на сердце от песни весёлой», это и вовсе мексиканская народная песня.

Воистину правы были Соломон и Эклезиаст, на тему того, что Многие знания, многие печали.

Но под конец, я всё-таки малость развеселил Мей, рассказав про то, что гимном у немецких парашютистов, стала русская народная песня «Из за острова на стрежень». " Пластинка с этой песней попалась на глаза генералу Курту Штуденту, создателю и командующему ВДВ Рейха. Генерал как раз раздумывал над гимном для своих войск, у немцев это всегда имело большую важность и тут вдруг эта мелодия. И в 1940 году, появился «Марш немецких парашютистов» (Fallschirmjäger — «Abgeschmiert aus 100 Metern».

Дальше нас ожидал длинный путь без изысков, редкие ремонтные посты оставшиеся от строителей тоннеля, но с обязательным помещением с жизнеобеспечением и продуктовой кладовкой под стазисом. Посты и свет в тоннеле запитывались от главного реактора и судя по всему, тут были какие то непонятные беспроводные технологии ибо никаких силовых кабелей нам не встречалось. Некоторые посты несли следы борьбы и были разгромлены и разграблены, на некоторых были следы неудачного взлома. Увы, искинов этим точкам было не положено и компьютеры были простейшие, то есть не ведущие хронику событий. Во всех местах боев, присутствовали обломки ремонтных роботов, остатки уже знакомых двухголовых костяков обслуги и обломки странных черных скелетов. Но какой либо внешней агрессии или чужого присутствия мы по дороге не наблюдали, хотя бдительности не теряли. Я высылал вперед двойные дозоры…двух маленьких пауков в дальний передовой дозор и большого со свитой из трех маленьких в качестве основного дозора. И дозоры выдали неожиданную информацию…

В месте, где на карте был обычный ремонтный пост, обнаружилась обширная пещера, посредине которой стоял натуральный бронепоезд, окружённый всевозможной бронетехникой. Вся броня была с элементами повреждений и участками ржавчины. А стена пещеры слева представляла собой огромный экран, за которым была видна панорама какой то планеты с птичьего полета. Рядом с этим экраном были экраны помельче, на которых что то пестрело. Перед экраном в роскошном кресле, сидел развалившись типус в старинном мундире. Он помахал нашему Дракону рукой и сделал приглашающий жест. Причем на наших пауков застывших перед ними агрессивным полумесяцем, он попросту не обратил внимания.

Я почему то не ощущал никакой опасности, а своей чуйке я теперь очень сильно доверял и мы с Мей вышли из тягача и направились к хозяину этого своеобразного объекта.

Это был аватар искина, но отнюдь не местного… Во время катаклизма, Пункт контроля некоей «Планеты демиургов» был буквально с мясом выдран с родной планеты и перенесен в недра Луны. Электронный мозг Пункта перешел в, аварийный режим, включил питание в режим экономии и стал искать источники энергии и связь, в чем вельми преуспел…

Пока работал аварийный мириреактор, генерал Буремир ( так звали этого искина), смог обнаружить местные энергетические каналы и к ним подключиться. С оборудованием поста у него была четкая виртуальная связь и плюс к этому была колония ремонтников нано-роботов. А через пару сотен лет, он подключился к сети местных искинов и не обнаруживая себя, под видом искина погибшей резервной караулки вошёл так сказать в местный социум. Там он и узнал о разрешении местным искинам вводить свои аватары, вкупе с аватарами продуктов. Мундир он себе справил, но из продуктов у него было только НЗ для, операторов, то есть обычные консервы. А параллельно, у него сохранился контакт с Системой Демиургов, но только односторонний, при котором он мог наблюдать ситуацию на одной из игровых планет, которые периодически менялись. Система демиургов состояла из нескольких игровых Миров, где перенесенные накануне своей гибели воины разных времен, разыгрывали битвы между собой, а демиурги организовали тотализатор.

Такие вот игры демиургов.

На большом экране шел репортаж в реальном времени, а на малых экранах шли записанные ранее бои. Бронепоезд и бронетехника в пещере, были из родного Мира Буремира, но были еще игровые Миры с конно-пехотными ситуациями, танковыми и даже морскими*.

Мы посмотрели несколько боев но не испытали особо положительных эмоций, но когда генерал сказал что солдаты на экране гибнут понарошке, мы с Мей сменили гнев на милость.

Я, пожалел одинокого генерала, и дал ему контакт с находящейся недалеко ремонтной каптеркой, где были запасы продуктов и пара действующих малых пауков-ремонтников, которые стали снабжать генерала продуктами (хотя я на всякий случай блокировал ряд функций и паукам и каптерке). А потом мы отправились дальше и наша главная цель становилась все ближе.

p.s.

*Кому интересны Миры демиургов читайте книгу «Игры демиургов или… попаданцы в стиле стимпанк».

https://author.today/reader/267861

Вот и наша цель, но с ней все совсем не просто…

Перед нами была глухая стальная стена без каких либо следов дверей, бойниц ворот, пультов и. т.д., но зато испещренная крупными заклепками и она одинаково уходила в две стороны. Тоннель вывел нас сюда и дальше виртуальная карта показывала алое пятно с титрами гласящим о «Тревожном уровне». Деструктор отказывался работать по этой стене, как и сканеры Дракона и разведчиков. Короче классический тактический тупик по Клаузевицу или Цугцванг типа как у шахматистов. Ну что же, как учит старый анекдот клеветнически выдуманный штатской интеллигенцией про офицеров… будем трясти. И верный Дракон двинулся по кругу.

Что характерно, как только мы стронулись с места, тоннель из которого мы прибыли, схлопнулся в монолит и так было с каждыми следующими тоннелями встречавшимися на внешней стороне кольцевой трассы. Я на всякий случай попробовал на этих скальных пробках деструктор в режиме «камень» но по внешней стене он сработал штатно, так что если что, возможность маневра оставалась.

Несколько раз в расширениях возле таких аномалий, встречались механизированные попытки вскрыть эту стальную стену. Например на одном перекрестке, где наружный тоннель самозапечатался прямо у нас на глазах весь предбанник был забит подбитой бронетехникой. Судя по следам на броне, удары наносились узким лучем деструктора. Что было интересным, так это то, что в танках не было экипажей, а только система дистанционного управления. Я, нашёл машину управления изрезанную в лапшу и видимо обработанную лучом в режиме «органика». Еще через пару тоннелей мы обнаружили целый парк тяжелых самоходных сварочных аппаратов уровня применяемых для разделки списанных кораблей. И там тоже не было следов органики. Судя по всему система защиты ЦУП не жаловала активную протоплазму.

А мы ехали и ехали, тяжелые пауки с включёнными сканерами двигались перед нами обследывая обе стены на предмет скрытых входов или пультов. И вдруг Мей воскликнула — «Вэйцы!».

Я остановил машину, а девушка забарабанила по клавиатуре на панели возвращая на экран фрагмент изображения пришедшего от разведчика. Найдя нужный фрагмент она ткнула в него пальцем. «Смотри» — воскликнула Мей — «Это этюд из игры Го».

Д-а-ааа… строители базы были еще те любители истории Старой Земли, в добавок еще и забавники, чтоб им икалось.

Мы вернулись к месту, где заклепки создали этюд на броне и я по какому то наитию приложил к холодной стали руку, сняв перед этим перчатку. Меня что то кольнуло, коридор озарили красные и зеленые вспышки, перешедшие только в зеленые и бархатный голос поприветствовал господина коменданта и попросил ввести код доступа. На полу сразу же вспыхнула виртуальная доска этой древней восточной игры и мы с Мей переглянулись, откинули забрала и я вздохнув, а Мей победно улыбнувшись заняли места игроков.

Мей снисходительно посмотрев на доску сказала: 'Тридцать спиц соединяются в одной ступице, образуя колесо,

но употребление колеса зависит от пустоты между спицами.

Из глины делают сосуды, но употребление сосудов зависит от пустоты.

Пробивают двери и окна, чтобы сделать дом,

но пользование домом зависит от пустоты в нем.

Вот почему полезность чего-либо имеющегося зависит от пустоты' — и посмотрев на мое обалдевшее лицо добавила: «Лао Цзы, Дао дэ Цзин", а эта задача называется 'Жизнь и смерть» и она максимум для игрока с десятью кю, а у меня пятый дан. Я в принципе умел играть в Го, но вот про все эти кю и даны, был ни сном ни духом.

На виртуальной доске вместо фишек были виртуальные бобышки в виде пагод, при прикосновении к ним рукой они начинали мерцать и их можно было передвигать легким мановением перстов. Чем Мей и занялась, подсказывая мне мои ходы.

Когда все фишки встали на нужные места, стена завибрировала и раскрыла проход, куда я немедленно загнал Дракона, после чего стена восстановилась, она кстати была толщиной метров пять. Ну что же, вот мы и у цели, ну в смысле почти.

И снова перед нами стальная стена, на этот раз с правильным узором заклепок и опять без следов дверей и пультов, что уже несколько раздражало, но была у меня некая палочка выручалочка.

Когда я так сказать принял комендантство, искин настроил мои отпечатки пальцев на Комендантский сейф в Караулке, где я нашел интересный браслет, который дистанционно управлял камбузом. Я одел этот браслет и когда мы начали свое путешествие, я о нем было забыл, но на первом же организованном привале на точке, браслет нагрелся и я увидел, что тут он так же может передавать команды на камбуз. А потом, в новом Драконе я включал через него автоматическую кофеварку, а потом снова напрочь о нем забыл и даже перестал его замечать и вот сейчас, когда мы на наших самоходах ехали вдоль очередной надоевшей глухой стены, браслет внезапно напомнил о себе резко нагревшись, причем слегка попульсировав он успокоился, но моя рука под скафандром, его продолжала ощущать и как по мановению руки, и в кольцевом коридоре, и на перекрестках исчезли все рабочие механизмы. Мы с Марой продолжали разматывать это стальное кольцо и я решил снизить скорость и не прогадал, ибо боковым зрение заметил вспыхнувшее на стене красное искристое кольцо. Дальше, действуя буквально по какому-то наитию, я снял перчатку и за ней браслет, и он сразу же радостно завибрировал, и я приложил его к светящемуся кольцу в стене, куда он пришелся в самую пору и растаял в нем, после чего кольцо сначала покраснело не на долго, а потом позеленело и стена раскрылась четырьмя створками в верх, вниз и в бок. Мы быстро завели с Марой в этот открывшийся вход свои электробайки и двери ожидаемо закрылись за нами. Мы оказались в крайнем сегменте некоей полусферы, белые стены из какого-то пластика и большой экран на дальней плоскости, который немедленно вспыхнул, как только мы направились в его сторону. На экране, изредка подернутым рябью, предстал явно знатный вельможа, который начал свою речь…

Это была электронная тень демиурга руководящего подготовкой станциик терраформированию, и выдала весьма интересную информацию про предавшего его помощника из за которого взорвалась портальная система на рейдере прибывшим из метрополии с инспекцией, о неудачном бунте в процессе которого погиб весь персонал и Станция оказалась заблокирована, и о том что он был ранен предателем и умирая успел включить систему самоуничтожения, с правом отключения ее, только носителю генетического кода Предтеч и раз я слышу эти слова, то я и являюсь носителем этого кода. Вот такие вот пирожки с котятами. И под конец на экране вспыхнула схема Центра управления, с указанием секретного пункта системы самоуничтожения, а потом пошли титры из которых стало понятно, что система отключается только в ручную и для этого надо отключить… 278 тумблеров (да, да, двести семьдесят восемь).

Ну мерзкий юмор у этих демиургов, именно эта мысль билась у меня в голове гпждый раз когда мои руки било током. Система отключения была устроена с какой-то садистской хитростью. Мало было отключить три сотни тумблеров. Параллельно этому, все время отключения, избранный, которым на свою беду был я, доложен был держать на расстоянии вытянутых рук два нажатых плунжера, с контролем крови нажимающего, причем не отпускать их, пока все тумблеры не будут выключены, и что бы видимо избранному было еще веселей, от плунжеров периодически било током, не то чтобы сильно, но неприятно. Но поздно или рано все заканчивается и плунжеры с двойным унисонным щелчком зафиксировались и под потолком помещения, вместо тускло-багрового света, вспыхнул ярко-зеленый.

Отыграли зеленые сполохи, механический голос поздравил меня Главным комендантом Станции и открыл стену отделяющую отсек с моими новыми шикарными апартаментами. В их вестибюле стояли боевые роботы грозного вида, искин которых попросил у меня каплю крови, для полной их привязки ко мне. Теперь у меня было аж четыре искина… Искин-снабженец, искин по терраформированию, искин администратор и искин по безопасности. Я теперь мог почти полностью управлять Станцией, почему почти? А потому, что я не мог отключать систему защиты Луны, усиливать мог, ремонтировать мог, но отключать нет. Отключение систем обороны для ремонта или тюнинга допускалось только в единичных точках, с перекрытыми соседями зонами. И после того, как заработала портальная система, я смог пользоваться внутрилунными портаталами, все внешние порталы были уничтожены. Я теперь все время передвигался с тройкой боевых роботов (Мей, как помощник коменданта, с парой. Охрану наших апартаментов несла автоматизированная система защиты и постоянные посты роботов. На всех этих сложностях настояла Мей, которая поэтому поводу процитировала то ли Сунь Цзы, то ли ещё какого-то китайского мудреца: 'Даже мотылька дерзнувшего приблизиться к императорской короне, должен встречать стальной меч.

Я вызвал Аэлиту с ее инженером, назначил ее наместницей провинции Аэлита и приказал начать ее освоение. После долгих обсуждений с Мей и Аэлитой, решили начать с локального терраформирования, естественно на обратной стороне Луны. Ведь в случае технологического и научного прорыва, наши «земляки» первым делом обратят все усилия на так сказать лицевую сторону. Для начала я решил сделать две колонии-оазиса под куполами, марсианскую Аэлиту и для части разбуженных атлантов — Посейдонис. Для начала я выделил два участка радиусом сто километров. Там была вода, воздушный атмосферный столб и электричество. Так же там за счет у и между этими баталерок создали инфраструктуру и сельскую и жилую. Между этими оазисами ходил лунный автобус и мною была запланирована некая культурная конкуренция. Первым делом в Посейдонисе и Аэлите были организованы театры. Аэлита лично взялась за режиссуру, а у Атлантов частные театральные кружки, были оказывается в моде. Аэлита бросилась к Мей с просьбой поучаствовать в ее премьере, ибо ее подданые, были несколько далеки от театра. Короче пригребли и нас с инженером Лосем (который прочитав книжку, взял себе именно это имя).

А тут еще Мей порадовала, расколов на периферии главного компьютера резервного Центра управления виртуальный контрразведывательный центр, который был заблокирован некогда бунтовщиками. Выпущенный из электронной темницы искин контрразведчик, моментально получив информацию по соответствии моего генетического кода, принес официальную форму присяги и выдал одновременно план работ и просьбу об инструкциях. Его хозяин был убит во время путча и предатели смогли заблокировать его систему, которая в виду отсутствия населения, находилась в спящем режиме. Выяснилось, что на всех ремонтных пауках и механических уборщиках были системы наблюдения имеющие двухстороннюю связь с Центром. Я приказал искину-особисту забить в поисковики Центра, группы слов и фраз, несущих угрозу Государственной безопасности и теперь каждый микрофон контрразведки мог засечь любые враждебные разговоры, мерзко все это конечно, но у Власти своя логика.

Мне кстати очень понравились аватары моих новых искинов, тут были и инженеры стимпанк, и строгие джентльмены, но мой новый особист заимел несколько аватар, молодого полицейского генерала, старого Нью-Йоркского полицейского и. т.д. Я в порядке шутки поинтересовался, а где мол аватара Лаврентия Палыча, и когда искин поинтересовался кто это такой, а я ему рассказал, то с меня сразу затребовали изображение маршала Государственной безопасности, которое я выцепил из своего нового информатория. После признания меня Главным Комендантом, мои возможности существенно расширились и в том числе по усилению безопасности. Я расширил барьер защиты, до стандартной высоты облета Луны земными аппаратами. Ну их. А инженер Лось, услышав нашу историю (кроме того, что я попаданец естественно) написал стихотворение, которое Аэлита приказал золотом написать на стеле в своей столице.

Отыграли зеленые сполохи, механический голос поздравил меня Главным комендантом Станции и открыл стену отделяющую отсек с моими новыми шикарными апартаментами. В их вестибюле стояли боевые роботы грозного вида, искин которых попросил у меня каплю крови, для полной их привязки ко мне. Теперь у меня было аж четыре искина… Искин-снабженец, искин по терраформированию, искин администратор и искин по безопасности. Я теперь мог почти полностью управлять Станцией, почему почти? А потому, что я не мог отключать систему защиты Луны, усиливать мог, ремонтировать мог, но отключать нет. Отключение систем обороны для ремонта или тюнинга допускроось только в единичных точках, с перекрытыми соседями зонами. И после того, как заработала портальная система, я смог пользоваться внутрилунными порталами, все внешние порталы были уничтожены. Я теперь все время передвигался с тройкой боевых роботов (Мей, как помощник коменданта, с парой. Охрану наших апартаментов несла автоматизированная система защиты и постоянные посты роботов. На всех этих сложностях настояла Мей, которая поэтому поводу процитировала то ли Сунь Цзы, то ли ещё какого-то китайского мудреца: 'Даже мотылька дерзнувшего приблизиться к императорской короне, должен встречать стальной меч.

Я вызвал Аэлиту с ее инженером, назначил ее наместницей провинции Аэлита и приказал начать ее освоение. После долгих обсуждений с Мей и Аэлитой, решили начать с локального терраформирования и естественно на обратной стороне Луны.

А тут еще Мей порадовала расколов на периферии главного компьютера резервного Центра управления виртуальный контрразведывательный центр.