Я ведьма. Хотите верьте, хотите нет. Я не просто получила определённые знания, но и прошла посвящение. Однажды передо мной открылся совсем другой мир. Я вдруг ощутила, как некоторые люди достигают огромных высот при помощи колдовства.

Ведьма – слово, которое у большинства людей со здравой психикой вызывает негативные эмоции и дрожь по телу. По внешности распознать меня не получится. У меня на лбу не написано, что я ведьма.

Если верить народным преданиям и поверьям, колдуньями обычно считали женщин с черными или зелеными глазами и с рыжими волосами. Они, как правило, отличались необычной красотой. Насчёт необычной красоты не скажу, но у меня действительно ярко-рыжие, огненные, волосы и вполне симпатичная внешность. Правда, внешность больше ангельская…

Когда мужчины меня видят, они постоянно хотят меня защитить. От кого и зачем – непонятно. Глупцы. Они и представить себе не могут, что защищать меня не нужно. Защищаться нужно от меня.

Раньше за то, что женщина отличается от остальных, сжигали на костре, теперь же просто их побаиваются и предпочитают с ними не связываться. В старину ведьм определяли по странным и нелепым внешним приметам: наличие бородавок, родинок. Тех, кто попадал под описание, ловили и судили.

В наши дни за магические способности не наказывают. Наоборот, они вызывают восхищение, зависть и страх. Колдовство уже считается привычным и безопасным делом.

Любая ведьма достаточно привлекательна, даже обворожительна, уверена в себе. Что-то неуловимое притягивает к ней взгляды окружающих, какое-то необъяснимое очарование. Такое очарование некоторые называют дьявольским.

Когда мы оказались среди цветущих орхидей и улыбающихся тайцев, Колин заметно занервничал и глянул на меня растерянно. Наша небольшая вилла с бассейном, террасой, прекрасным тропическим садом и видом на море привела его в полное замешательство. Вилла находилась на холме недалеко от пляжа. Прямо в доме была установлена гидромассажная ванна. Из всех окон открывался потрясающий вид на море, даже из ванной.

Тут было всё на высочайшем уровне. Двухуровневые жилые помещения, звуковая система, на нижнем уровне фитнес-зал с высококачественным оборудованием, а также зона для отдыха с бильярдным столом и настольным теннисом. А ещё три спальни, несколько ванных и туалетов, большая кухня… Олени, лебеди, утки, кабанчик… В десяти минутах центр города Патонг с множеством ресторанов и знаменитой улицей Бангла Роуд. Идеальное место на любой вкус.

Когда мой муж рассматривал джакузи, он долго недоумевал, как оно может работать. А я от души посмеялась, ведь в восемнадцатом веке ничего подобного нет.

– Лера, не вижу ничего смешного. Лично до меня не доходит, как это корыто может работать.

– Обыкновенно, – от души засмеялась я и включила джакузи.

Этим вечером мы гуляли по Бангла Роуд. Именно её называют улицей разврата на Пхукете. Правая сторона улицы Бангла Роуд на Пхукете отведена под разнообразные рестораны, спорт-бары, кафе и клубы. Здесь можно попробовать более или менее экзотическую кухню, в большом количестве включающую в себя свежие местные морепродукты, отдохнуть с семьёй и друзьями или же посмотреть трансляцию матча на большом экране, с пивом, в компании таких же болельщиков.

Левая сторона улицы – территория стриптиз-клубов и развлечений «для взрослых». Привлекательные девушки Таиланда стремятся завлечь гостей с улицы, а персонал баров старается угостить посетителей любыми способами. Здесь можно увидеть танцовщиц у шестов, установленных прямо на стойках, и посетить заведения с оригинальным оформлением и девушками, одетыми в фантазийные костюмы. Выступления без одежды в Таиланде запрещены, однако на улице Бангла Роуд это правило нередко игнорируют – как-то же надо привлекать мужчин, прилетевших в Таиланд за секс-туризмом. В большую часть заведений вход свободный, но покупка спиртных напитков – необходимое условие посещения, а их стоимость различается очень сильно.

Днём это обычная центральная улочка, которая ведёт к пляжу Патонг. А ночью её перекрывают для транспорта, и открываются десятки клубов и баров. Тут мы познакомились с людьми из разных точек земли, говорили с ними о жизни и политике. Бангла Роуд объединяет. Ну и куда же без трансов.

Нам не пришлось платить, чтобы сделать с ними фото, один из них сам (или сама) захотел с нами сфотографироваться.

Народ тусуется, веселится, вокруг ни одной кислой физиономии. Музыка орёт так, что не передать. Соседние бары пытаются перекричать друг друга. На каждом шагу нам предлагали секс-шоу, наркотики и выпивку. В Таиланде за наркотики предусмотрена смертная казнь, но это не мешает продаже наркоты, невзирая на полицейских, стоящих на входах в пешеходную зону Бангла Роуд.

Улица Бангла Роуд никого не оставит равнодушным. Она подарит несравненный азиатский колорит, непередаваемую приветливость жителей, потрясающую энергетику, которую сложно почувствовать в другой стране. Море эмоций, головокружительный драйв. Это нужно ощутить лично. Передать словами невозможно.

На Бангла Роуд приветствуется девиз «бери от жизни всё!». Много людей, шумно, грязно, зазывалы суют свои таблички в лицо, везде орёт музыка, постоянно кто-то толкается, хватают за откровенные места и предлагают выпить в компании с местными ночными феями. Дерзкая, развратная, грязная, но в то же время манкая! Для нас мужчины, которые вовсе и не мужчины, – дикость в большинстве, а там – экзотика, красота.

Колин схватился за голову и сказал, что он молится, чтобы мы как можно быстрее вернулись домой.

– Какая страшная улица и в какое страшное время ты меня привезла. Это больные люди. Я так любил тишину нашего замка. Это же безобразие – все эти раздетые люди и шумная музыка!

Я не стала спорить и отвезла его домой. Постепенно муж стал привыкать к острову, но всё равно он очень сильно его настораживал.

Мне нравится медленная, размеренная жизнь острова. Тут можно отключиться от суеты и, наслаждаясь местными красотами, сгенерировать различные идеи. А ещё мне нравится вечное лето. Я никогда не любила зиму. Яркие картины и пейзажи острова вызывают ежедневное восхищение, удивление и даже изумление. Иногда кажется, это фантастическая декорация.

Самая распространённая еда – рис. Он и вместо хлеба, и вместо макарон. Я была очень удивлена, когда на мою просьбу принести хлеб мне принесли рис. Здесь совсем не тот тип питания, к которому мы привыкли. Бананы тут варят, как у нас картошку, пекут на углях, сушат, обваливают в муке. Иногда рис подают без приборов, и его нужно есть руками, а когда подают что-то наподобие нашего гамбургера, обязательно положат нож и вилку.

Тут улыбчивые и добродушные люди, даже немного забавные. Я люблю их за открытые лица и смех, хотя многие, кто сюда приезжают, пытаются разоблачить их в неискренности. Мне кажется, это ни к чему. У нас просто разные менталитеты. Они совершенно не приставучие, и улыбаются искренне. Я считаю их очень сердечными людьми и очень трудолюбивыми. Без дела они никогда не сидят.

Я учусь у местных жителей быть вечно счастливой и жить без стрессов. Вообще, Пхукет – это остров для жизни открытых людей. Говорят, злые, завистливые и меркантильные тут просто не могут ужиться.

Я полюбила Пхукет за Андаманское море, с его повышенной солёностью, за потрясающие закаты, восходы, за опыт и даже избавление от многих жизненных иллюзий. Каждый раз, когда попадаешь на берег моря, тебя захватывают ошеломляющие эмоции. Это именно то место, где рождается свобода. Кажется, только тут, на острове, ты начинаешь жить своей настоящей жизнью, ведь здесь заканчивается зона комфорта.

Я люблю сидеть на берегу моря и быть наедине с собой, вспоминать и анализировать свою жизнь в городе. Начинаю задавать себе вопросы, которые не задавала раньше: «Кто я? Почему я здесь?» Приходит желание это продлить…

Тут так много храмов, и они все разные. Есть очень большие, а есть крошечные. Каждая семья имеет свой домашний храм. Здесь ежедневно проходят различные религиозные церемонии, которые мы с Колином теперь любим посещать из любопытства. Над воротами почти каждого храма есть изображение злобного чудовища с острыми клыками и высунутым языком. Его предназначение – отгонять злых духов. Меня всегда манили такие культуры. Подобной жизнью быстро проникаешься.

Тайцы постоянно делают подношения и молятся местным богам. Они делают это очень старательно. Ты наблюдаешь за ними и начинаешь им верить. Сначала приходишь в храм ради интереса, а потом – чтобы поблагодарить всех вокруг. Ты просишь силы и мудрости. Я нигде не видела таких красочных снов, как в Тае, а главное, все эти сны что-то предсказывают. Они вещие.

Русские люди, которые живут на острове постоянно, просят, чтобы им привезли гречку и книги. Они очень хотят читать. Я привыкаю к столь размеренной жизни. Тут всё идёт своим чередом, нет никакой спешки, просыпаешься с улыбкой на лице. Своеобразная атмосфера умиротворения. Воздух такой, что словами не передать! Кругом зелень, цветы. Приток мыслей успокаивает сознание. Это как раз то, чего мне не хватало. Я люблю купаться в бассейне нашего дома, вода в котором переливается через край. Такая безмятежная атмосфера…

И всё же на острове действительно есть духи. Говорят, если вести себя как-то не так, они могут наказать. Одним словом, на острове покой и позитив. В один из таких безмятежных дней Колин пошёл, чтобы купить фруктов, и больше не вернулся. Одному богу известно, чего мне стоило его найти…

В комнате повисла мёртвая тишина. Я ещё никогда в жизни не хотела напиться так, как сейчас. Просто взять чего-нибудь покрепче из алкоголя и пить жадными, большими глотками до умопомрачения, до потери сознания. Посмотрев в сторону Колина усталым взглядом, я почувствовала, как на глазах показались слёзы.

– Колин, это я, твоя жена Лера. Неужели ты действительно меня не узнаёшь? Ну, посмотри на меня внимательно.

Колин мельком глянул в мою сторону и нервно застучал пальцами по крышке больничного журнального столика.

– Чего ты от меня хочешь? – раздражённо спросил он.

– Я хочу, что бы ты меня вспомнил.

– Не получается у меня ничего. Хоть убей, не получается.

– Мы живём с тобой вместе несколько лет.

– Я на тебе что, по залёту женился? – недобро усмехнулся мой муж.

– По любви, – я слегка растерялась, но тут же взяла себя в руки. – Я не могу иметь детей, ты это хорошо знал. У нас просто с тобой всё было как в ускоренной киноплёнке. Сумасшедшая страсть, любовь, совместная жизнь. Мы стали жить вместе сразу, как только друг друга увидели.

– А что так быстро-то?

– Это было твоё решение.

– Моё? – удивился Колин.

– Конечно, твоё.

– Я что, такой ветреный?

– Причём тут ветреный ты или нет? – сегодня я могла сама позавидовать своей выдержке. – Нам было так хорошо вместе, что мы не могли расставаться даже на несколько часов, – не дрогнула я.

– Надо же…

– Колин, вот увидишь, всё обязательно встанет на свои места, и ты всё вспомнишь.

– Что всё? – вновь посмотрел на меня Колин.

– Ты почаще со мной разговаривай. Говорят, это поможет тебе всё вспомнить.

– А если не поможет? – тут же задел меня за живое муж.

– Такого не может быть, – замотала я головой.

– Это кто тебе сказал? Врачи? Они что, самые умные и всё знают?

– А ты считаешь, все врачи дураки? – я уже не могла скрывать слёзы и, достав платок, промокнула глаза.

– Нет. Я так не считаю. Просто откуда у них такая уверенность, что я всё вспомню, если они даже объяснить не могут, что со мной произошло…

– Любимый…

– Немедленно прекрати меня так называть, – муж перебил на меня на полуслове.

– Я тебя так всегда называю. Очень даже ласково. Мне казалось, называя тебя именно так, я выражаю любовь и верность.

– Я не знаю, что было все эти годы.

– Хорошо. Если тебе это неприятно…

– Мне действительно это неприятно.

– Колин, если ты меня не вспомнишь, можешь полюбить меня по новой, – я ощутила, как кровь ударила мне в лицо.

– А если не получится?

Вопрос мужа вогнал меня в ступор.

– Как это, не получится?

– Не всегда действует система «стерпится – слюбится». Иногда срабатывает «насильно мил не будешь».

– Я тебе совсем не нравлюсь? – я понимала, что задаю глупый вопрос, но спросила от отчаяния.

– Я сейчас не в той форме, чтобы мне кто-то нравился.

– Извини, – бросила я и выскочила из комнаты.

Схватив свою сумочку, я выбежала на улицу, поймала такси.

– Ресторан, пожалуйста, и побыстрее, – велела я.

– Какой ресторан? – не сразу понял меня тайский водитель.

– Любой.

– Так их здесь множество.

– Отвезите меня в какое-нибудь приличное заведение.

– Приличное, так приличное.

Водитель внимательно посмотрел в зеркало заднего вида на мои заплаканные глаза и повёз меня в самый центр. Зайдя в тихий и вполне уютный ресторанчик, я достала мобильный и набрала номер русской девушки, которая помогала нам освоиться в Таиланде.

– Вера, я тут, в одном ресторанчике, – я быстро произнесла название и адрес. – Очень прошу, приезжай. Мне так хочется напиться в ноль. Не хочу это делать одна.

– Ты хочешь, чтобы мы напились в ноль вдвоём?

– Очень хочу, – честно призналась я.

– У тебя что-то случилось? – обеспокоенно спросила подруга.

– Ты же знаешь, у меня муж память потерял. Он лежит в одном из лучших тайских госпиталей. У меня больше нет сил видеть его таким невменяемым и доказывать, что я его жена. Вера, приезжай, а то я с ума сойду. Я тебе ещё из машины пыталась дозвониться, но у тебя постоянно занято было.

– Но я не могу приехать так быстро. Мне нужно собраться.

– Собирайся. Я буду ждать.

Добившись от девушки обещания приехать как можно быстрее, я положила мобильный в сумочку и заказала себе лёгкий салат, фрукты и мартини со льдом. Затем сделала несколько жадных глотков и принялась рассматривать сидящего за соседним столиком мужчину. Я даже не сомневалась, что мужчина – русский. Он словно почувствовал мой пристальный взгляд, отложил газету и посмотрел в мою сторону. Подняв свой бокал, я немного нервно улыбнулась и проглотила набежавшие слёзы.

– За любовь, – выдавила я из себя. – Чтобы она доставляла как можно меньше неприятностей. Если, конечно, такое бывает.

– Не могу составить вам компанию, я за рулём, – мужчина расценил мой взгляд как приглашение выпить.

– Буду вам очень признательна, если вы просто посидите рядом.

– Уверены? Слёзы на женском лице – знак того, что женщине лучше побыть одной.

– Не могу с вами согласиться.

Слегка растерявшись, мужчина подозвал официантку и попросил перенести его сок и горячее блюдо на мой столик. Как только он оказался рядом со мной, я наклонилась к нему поближе.

– Вы извините, что сорвала вас с места, но если бы вы ко мне не сели, я бы просто сошла с ума. У меня голова кругом идёт. Боюсь оставаться одна.

– Почему? – не без подозрения посмотрел на меня мужчина.

– Потому что в последнее время мне начинает казаться, что я попаду в сумасшедший дом… – Я тут же опомнилась и начала исправлять двусмысленную ситуацию. – Вы только не подумайте ничего плохого. Я не сумасшедшая. Просто на меня столько всего навалилось…

– И что же на вас навалилось? – поинтересовался мужчина.

Я вновь заказала себе мартини и возбуждённо заговорила, яростно жестикулируя.

– У мужа память пропала.

– Как это пропала? Амнезия что ли?

– Вообще непонятно, что с этой чёртовой памятью случилось. Она у него вся начисто стёрта. Он никого не узнаёт.

– Как это произошло?

– Никто не знает. Он вышел из виллы, пошёл купить фруктов и не вернулся, – не выдержав, я достала носовой платок и вытерла слёзы.

– Вы успокойтесь, пожалуйста, – мужчина протянул мне бокал с мартини. – Выпейте. Выпейте. Вам станет легче.

– Извините, – я сунула платок в карман. – Знаю, мужчины терпеть не могут, когда женщины плачут, – я жадно начала пить мартини. – Простите меня за слабость. Что-то не получается у меня держать себя в руках, – я вздохнула. – Он пошёл за проклятыми фруктами и не вернулся. В эту ночь он не пришёл. Ни в эту, ни в следующую, ни в позаследующую.

Я задумалась, закусила губу и мысленно прокрутила все произошедшие события в голове. Началось какое-то страшное время. Я постоянно хожу в каком-то коматозе, уже не понимая, жива или мертва. Когда в одной из клиник мне сообщили, что нашли Колина, я безумно обрадовалась. Тогда я ещё не понимала, что меня ждёт.

– Как зовут вашего мужа?

– Колин.

– Какое странное имя.

– Оно из восемнадцатого века. – Достав дрожащими руками сигарету, я прикурила от зажигалки, которую тут же любезно предложил мне мужчина. – Ничего, что я вам всё это рассказываю?

– Думаю, вам необходимо выговориться. Тем более, я – случайный человек. Незнакомцу довериться проще: мы сейчас с вами поговорим, разбежимся и никогда больше не увидимся.

– Значит, я могу продолжать?

– Продолжайте, – кивнул мужчина.

– Только ещё мартини закажу.

Он подозвал официантку, и мне принесли ещё бокал мартини.

– Спасибо, – прошептала я с вымученной улыбкой.

– За, что?

– За то, что вы меня слушаете. У моего мужа стёрта память напрочь. Он никого не помнит и не узнаёт.

– Как стёрта?

– Вот так, стёрта, и всё. Правда, в тот момент врачи ещё не знали об этом. Думали, он получил травму, вот и потерял память.

– Так что же с ним случилось?

– Никто не знает.

– Совсем никто?

– Никто, – заметно побледнела я. – Его нашли, пыльного и очень голодного, в нескольких километрах от виллы. Там даже люди не ходят. Кто-то случайно на мопеде проезжал. Первое время он ел, как потерпевший.

– Что же с ним произошло, если память отшибло?

Похоже, услышанное произвело на мужчину такое сильное впечатление, что тот слегка побагровел и тоже потянулся за сигаретой.

– В том-то и дело, что с головой у него всё в порядке.

– Как это? – не понял мужчина.

– Мы сразу положили его на обследование в клинику. Врачи сделали томограмму мозга. Так вот, их заключение такое неутешительное…

– Я даже могу сказать, какой диагноз ему поставили. Видимо, у него была такая сильнейшая травма головы, что память отшибло, – не смог сдержаться мужчина.

– А вот и нет, – ледяным тоном возразила я. – Травмы головы и других изменений или нарушений мозговой функции не было. Следов яда и алкоголя – тоже. Врачи поставили диагноз, что Колин абсолютно здоров.

– Разве абсолютно здоровый человек может быть без памяти?

– Получается, может, – глухо произнесла я и ощутила, с какой бешеной скоростью забилось моё сердце.

– Чертовщина какая-то, – только и смог произнести мужчина.

– Вот и я про то же. Понимаете, с ним всё в порядке, только памяти нет. Он не помнит ни своего имени, ни меня, ни где находится. Врачи сказали, это не классический случай амнезии, когда память пропадает из-за аварии или шока. У него всё в норме, просто нет вообще никаких воспоминаний.

– А врачи точно уверены, что у вашего супруга нет черепно-мозговых травм?

– Было проведено не одно обследование. Колин здоров, но память будто ластиком стёрли. Врачи говорят, амнезия имеет ярко выраженное искусственное происхождение, а с мужем всё в порядке. Колин никогда не был ни алкоголиком, ни наркоманом. Он не получал никаких увечий.

– А как супруг встретил вас?

– Это очень долгая и, прямо скажем, мистическая история. Сейчас он злится, смотрит на меня подозрительно, словно я обманываю, что прихожусь ему женой. А если честно, он вообще ничего не хочет. Ни наблюдаться, ни вспоминать. Я не вижу у него даже малейшего желания всё вспомнить. Наверное, это из-за депрессии. Про феномен стёртой памяти написана масса статей, снято несколько фильмов и даже защищены диссертации. Но никто так и не разгадал этот феномен.

Как только я замолчала, мужчина задумался.

– Время расставит всё на свои места, – постарался он меня подбодрить.

– Да ничего оно не расставит. Дальше будет только хуже. Вы не представляете, как тяжело жить с человеком, который постоянно тебя рассматривает, ищет какой-то подвох. Иногда мне кажется, он меня ненавидит. В любом случае ему сейчас никто не нужен. А знаете, о чём он спросил медицинскую сестру?

– Нет. О чём?

– Эта женщина точно моя жена? Я как услышала, у меня прямо слёзы из глаз хлынули. Думаю, что ж эта сволочь так меня унижает…

Не успела я договорить, как к нашему столику подошла Вера.

– Летела на всех парусах, – взволнованно сообщила она.

Мой новый знакомый тут же посмотрел на часы и сказал, что ему пора.

– Говорила, ты за столиком совсем одна умираешь, – улыбнулась подруга. – А на самом деле сидишь и мирно беседуешь с очень даже интересным мужчиной.

– Мы только сейчас познакомились. Я даже не знаю, как его зовут, – честно призналась я.

– Меня зовут Борис, – поспешил представиться мужчина. – Было приятно познакомиться.

– Меня Лера. А это моя подруга Вера.

Борис вновь посмотрел на часы, затем полез в карман пиджака, достал визитницу, извлёк оттуда визитку и протянул её мне.

– Звоните, – спокойно произнёс он. – У меня есть знакомый – очень хороший американский врач. Он часто сюда прилетает. У него частная клиника. Если хотите, могу с ним поговорить, чтобы он посмотрел вашего супруга.

– Так это в Америку лететь надо?

– Я же говорю, он часто приезжает сюда. Посмотрит вашего мужа здесь.

Встав из-за стола, мужчина пожелал мне побольше сил, терпения, твёрдости духа и заверил, что всё образумится.

Как только он вышел из ресторана, я внимательно посмотрела на визитку и показала её подруге.

– Помощник управляющего. Крупная нефтяная компания.

Вера взяла визитку, покрутила в руках.

– В нефтяной компании работают приличные мужики. Сейчас в основном все деньги собраны у тех, кто сидит на трубе. Послушай, и как ты это нефтяное чудо склеила?

– Да я его и не клеила. Кого я могу клеить, если у меня муж в больнице лежит?

– Но ведь как-то за твоим столиком он очутился. Как-то же сел на соседний стул своей нефтяной задницей…

– Просто я не могла всё в себе держать. Он за соседним столиком сидел, газету читал. Я его попросила ко мне пересесть.

– И как ты ему сказала? Мужчина, можно я вам душу изолью? Так?

– Ну, не совсем. Просто призналась, что мне очень хреново. А затем рассказала свою историю.

– Вот и правильно.

– Что правильно? – не поняла я подругу.

– Их только так цеплять надо, сами-то они уже давно не знают, что такое инициатива. Хоть это и помощник управляющего, а не сам управляющий, но, в принципе, тоже неплохо.

– Если это и в самом деле крупная нефтяная компания, управляющий может иметь сотню помощников.

– И через любого из них можно выйти на самого управляющего, – заметила Вера.

– А этот управляющий, скорее всего, старый, лысый, пузатый, давно и надёжно женат и имеет массу длинноногих любовниц, готовых выполнить его любое желание, – добавила я.

– Это мы и проверим, – с воодушевлением произнесла Вера. – Лер, я у тебя девушка свободная. Меня замуж выдавать надо, так что, по мере возможности, ты должна этому способствовать.

– Да как я могу этому способствовать, если ты хочешь замуж за дяденьку только в дорогом костюме и с кучей автоматчиков? Тебе же простой смертный даром не нужен.

– Конечно. Я хочу всё и сразу. И не скрываю своих желаний. Жизнь с простым смертным не по мне. Мужик ничего из себя не представляет, а понтов выше крыши. Приносит копейки, дарит скучную, безрадостную жизнь, а требования – мама родная. На фиг бы я какому-нибудь недалёкому мужику свою жизнь к ногам клала, всё равно не оценит, а только все нервы измотает. Пусть лучше мужик с далеко идущими планами отдаст свою жизнь мне. Уж я найду ей применение.

– Неужели тебя устроит самая невзрачная особь, если она сверху донизу набита деньгами?

– Хотелось бы, конечно, чтобы у этой особи хоть внешность божеская была. Но сейчас такие времена, что борьба идёт за всех подряд. Конкурентки совсем с ума посходили, прыгают под любого мужика на дорогой машине, невзирая на его возраст, вес и семейное положение. Сейчас девицы на миллионеров с разбегу запрыгивают, в полном смысле этого слова. Лер, ну ты скажи… Если только в одной Москве живёт почти сто тысяч миллионеров, неужели один из них не достанется мне? Хоть самый паршивенький…

– Скажешь тоже, – наконец, улыбнулась я. – Миллионеры паршивенькими не бывают.

– Короче, Лерка, я всё к тому говорю, что когда ты этому помощнику управляющего по поводу своего Колина позвонишь и договоришься насчёт заграничного доктора, постарайся, чтобы Борис согласился с тобой к этому доктору поехать.

– Зачем? Придумала тоже. Борис – человек занятой. Куда он поедет? Спасибо, что свой телефон дал. Может, действительно с хорошим доктором сведёт.

– Постарайся это сделать ради меня.

– А ты тут причём?

– Притом, что я с тобой поеду. Попробую Бориса закадрить и хорошенько прощупать.

– На предмет нефти? – съязвила я.

– На предмет денег от этой нефти, – тут же пояснила Вера.

Через несколько минут мы с Верой уже забыли о моём новом знакомом и, подняв уже не знаю, какой по счёту, бокал, принялись рассуждать о наболевшем. С того самого дня, как в моей жизни вновь появился Колин, я хотела напиться до беспамятства, хоть немного забыться и уйти от жуткой реальности. Видимо, не совсем удачная личная жизнь моей подруги подтолкнула её к точно такому же шагу. Вера пожизненно гонялась за богатыми мужиками, завязывала с ними отношения, но они вечно исчезали в самый неподходящий момент и оставляли её с очередным рубцом на уставшем сердце.

Мы постоянно чокались, посылали официантку за новой порцией мартини и пытались понять, что произошло с моим мужем.

– Лерка, я точно знаю, что с твоим Колином произошло, – сделала окончательный вывод заметно окосевшая Вера. – Если честно, имя у него странное.

– И что? Если знаешь, почему так долго молчала?

– Потому что со стороны может показаться, что я несу бред. Но я-то уверена, что докопалась до истины.

– Тогда почему я до сих пор не в курсе?

– В тот день, когда ты послала Колина фруктами, его выкрали инопланетяне.

– Инопланетяне? – мои глаза заметно округлились.

– Они, родимые.

– А ты в них веришь?

– Конечно. Уже ни для кого не секрет, что они есть. Просто все умалчивают этот факт.

– Даже если допустить, что это сделали инопланетяне, почему среди такого большого количества мужиков на нашей планете Земля они выбрали именно моего мужа? Чем он им приглянулся?

– Но ведь ты же вышла за него замуж. Значит, что-то в нём нашла.

– Хочешь сказать, у меня с инопланетянами одинаковый вкус?

– Почему бы и нет? – махнула головой подруга. – Кстати, у твоего Колина голова яйцевидная. Вполне возможно, он им формой головы приглянулся.

– У него, конечно, голова довольно своеобразная, но не думаю, что для инопланетян это интересно. Считаешь, они его за своего приняли?

– Ну, не за своего, но за похожего на себя точно. Понимаешь, они же к нам прилетают, чтобы нас изучать, исследовать, как мы устроены. Видимо, в тот момент, когда Колин пошёл в магазин, он привлёк их внимание своей яйцевидной головой, и они решили использовать его в качестве объекта для изучения.

– А память зачем стёрли? – поинтересовалась я.

– Как зачем? – опьяневшая Вера принялась раскачиваться на стуле. – Чтобы он ничего не вспомнил. Другой версии просто не может быть. Видимо, хотели запутать свои следы. Чтобы Колин не вспомнил, что с ним произошло, они дезориентировали его во времени и пространстве, а также стёрли весь автобиографический стержень. Я по телевизору передачу видела. Там говорилось, что уже немало случаев, когда в разных уголках нашей планеты находят молодых мужчин со стёртой памятью. У них нет ни травм, ни болезней, но они ничего не помнят и никого не узнают. Их память не может восстановиться, потому что её будто стёрли. Такое впечатление, что над людьми проводили эксперименты. Словно кто-то стёр им не только память, но и сознание. Конечно, это нечастое явление, но ведь врачи не могут квалифицировать подобные случаи. И всё же они объединяют подобных людей в группу больных с насильственно стёртой памятью.

– Ты точно про это в передаче слышала? – захлопала я глазами.

– Слышала, – не раздумывая, ответила Верка. – Там как раз говорили про насильственно стёртую память. Обычная амнезия возникает при наличии каких-либо заболеваний, а тут никаких заболеваний нет.

– Господи, и как же они ему память стёрли? Больно, наверное, было, – вздохнула я.

– Нам уже никогда про это не узнать, а Колин никогда про это не вспомнит. Я слышала, память стирают при помощи наркотических препаратов и электрошоковых устройств и генераторов.

– У Колина не нашли подтверждения того, что он сидел на наркотиках. Эта версия отпадает.

– А я и не говорю, что ему стирали память наркотиками. Я просто рассказала о том, как это происходит у нас. А как это делают инопланетяне, никому не известно. У них, скорее всего, какие-то новые технологии. Они выбирают людей для опытов, внимательно их изучают и возвращают к нам без воспоминаний. Я тебе говорю, твой муж привлёк инопланетян тем, что у него голова яйцевидная, – настаивала Вера.

– А ты уверена, что это инопланетяне?

– Зуб даю, – отрезала Вера и допила свой бокал. – Тем более, мы в Тае, а тут их полно. Пхукет – это же никем не изученный остров.

Мы поднялись из-за стола. Вера схватила меня под руку, стараясь удержать равновесие.

– Ну, вот и напились, – пробормотала Вера. – И куда же нам таким теперь податься? По домам?

– Не хочу по домам, – замотала я головой. – Инопланетянин с яйцевидной головой в палате лежит. Он ведь даже ночью почти не спит.

– Как, совсем не спит?

– Сядет на кровать, в одну точку смотрит и о чём-то думает.

– Может, он своим иноземным братьям сигналы в космос отправляет? – тут же выдвинула гипотезу Вера.

– Может, и отправляет.

– Так у тебя что, с ним даже секса нет?

– Вера, ну какой секс, о чём ты говоришь?

– Видимо, инопланетяне ему не только память стёрли, а ещё импотентом сделали. Он совсем тебя не хочет?

– Не хочет.

Как только мы с Верой вышли из ресторана, я посмотрела на неё грустно.

– Если бы ты только знала, как я домой не хочу, – с болью в голосе произнесла я.

Не прошло и часа, как мы с Верой уже стояли на набережной и любовались неспокойным ночным морем.

– Красиво, – восторженно произнесла Вера. – Я как только приехала в Тай, сразу в него влюбилась. Подружка, знаю, что слова не утешат, но ты держись.

– Держусь. Колин появился, а радости ни у кого нет. Он целыми днями постоянно о чём-то думает.

– У меня до сих пор перед глазами картинка, как я к нему в палату в гости зашла. Он на меня так посмотрел, что мне реально страшно стало. Как на врага народа, честное слово. Словно я ему что-то плохое сделала. Такой безумный взгляд исподлобья. Ужас. Ни здрасьте, ни до свидания. Мне так тебя жалко тогда стало. Думаю, как ты общаешься с этим чудовищем. Ведь от Колина, который первый раз прилетел в Тай, ничего не осталось. – Вера задумчиво посмотрела вдаль. – Знаешь, если не хочется отдавать мужчине тепло своей души, лучше его оставить.

– Ты о чём?

– О том, что на чёрта он тебе нужен, такой больной на голову?

– Ты же сейчас сама сказала – больной. Получается, нам наши мужики нужны только здоровыми, а больные нас не интересуют.

– Ну а как с ним дальше жить, если инопланетяне ему всю память стёрли? Он же всё равно тебя никогда не вспомнит.

– А вдруг вспомнит? Я его уговорю ещё специалистам показаться.

Я также подумала, возможно, на помощь придёт моё колдовство. Но пока я была бессильна.

– А я с одним мужчиной познакомилась. По-моему, у нас всё очень серьёзно, – перевела разговор на себя Вера.

– Хороший мужчина?

– Да кто их разберёт, этих мужиков. По-моему, ничего.

– Богатый? Бедные же тебя не интересуют.

– Бедные точно не интересуют, – кивнула Вера. – С бедными слишком безрадостная жизнь. А ещё с ними быстро стареют.

– Значит, твой знакомый богат.

– Ну… Мы с ним в ночном клубе познакомились. Красивый, интересный, обеспеченный. В какой-то компании работает. Встречаемся уже две недели.

– И где он сейчас?

– Улетел в Москву. Через три дня вернётся. Представляешь, он даже помог мне машину отогнать в сервис и весь ремонт сам оплатил. А ремонт, между прочим, дорогостоящий. Завтра своё авто из сервиса заберу.

Машина досталась моей подруге от её бывшего женатого любовника. Тот влюбился в неё с первой встречи, свозил в Испанию, подарил автомобиль. Затем резко остыл, расстался и завёл себе более «свеженькую», по её выражению, любовницу. Вера пыталась ему звонить, но он сменил номер мобильного. Все её и попытки вернуть щедрого и богатого любовника не увенчались успехом. Прекратив лить безутешные слёзы, она смогла успокоиться, довольствуясь подаренным автомобилем, и начала искать нового, более постоянного спонсора.

Вера – интересная и сексапильная. Есть женщины, которые завораживают. Вера – из их числа. Есть красота от бога, а есть та, что женщина создаёт сама. Так вот, Верка никогда не была сногсшибательно красивой, но умела преподнести себя так, что у окружающих не оставалось сомнения в её неотразимости.

Охота на богатого мужчину стала для Веры не только хобби, но и наполнила смыслом её чересчур насыщенную жизнь. Она умела посещать нужные «мужские» места и всегда говорила, что если когда-нибудь забеременеет, то от нужного мужчины. Она обладала талантом хищницы и, в идеале, мечтала выйти замуж за старого вдовца-миллионера, который бы оставил ей неплохое наследство. Но богатые вдовцы не маячили на её горизонте. Мне кажется, в глубине души она всё же мечтала встретить любовь, только ей очень сильно хотелось, чтобы эта любовь была как можно более обеспеченной.

Пока Верка молча любовалась ночным морем, я закрыла глаза и подумала о том, что всегда поражалась её умению переживать расставание с мужчиной. В отличие от меня, она постоянно переживала какой-нибудь разрыв. Конечно, каждый раз она сильно нервничала, но затем брала себя в руки и говорила, что разрыв – это передышка перед очередным марафоном. Вера старалась максимально защитить свою душу от боли, и с каждым расставанием чувствовала сильнейший стимул для новых отношений.

– Верка, ты так часто с мужиками расстаёшься. Это же так больно. Где ты силы берёшь? – нарушила я молчание.

– Я просто отношусь ко всему цинично. Так проще жить, – спокойно ответила она.

– А цинично… это как?

– Я не врастаю в мужика плотью и кровью, как другие женщины. Когда понимаю, что отношения близятся к финалу, стараюсь прийти к финишу первой, заранее настраивая себя на то, что это – не герой моего романа.

– Не боишься одиночества?

– Имеешь в виду, не боюсь ли я свободы? – усмехнулась Верка. – Моя свобода мне очень нравится. К счастью, я не знаю, что такое одиночество, но очень хорошо знаю, что такое свобода. Нужно уметь уходить от мужчин. Один священник сказал: «Когда любви совсем не осталось, надо взять свою душу и уйти». Мужчина – это ветер, а удержать ветер очень трудно. Это со стороны кажется, что я живу с лёгкостью, на самом деле это не так, – махнула рукой подруга. – Все эти годы ищу принца, а знакомлюсь с пажами. Хочется сразу раз – и в дамки. Нет у меня особого желания размениваться на заурядные личности, которые предлагают рай в шалаше и предъявляют слишком много претензий.

– Да, есть богатые мужики, которые со своих жён за каждую копейку спрашивают, и те к финансам доступа не имеют. Брак с миллионером напоминает мне товарно-денежные отношения, где ты – товар, а мужик – купец. Это ж нужно ещё уметь во всём мужику соответствовать, ведь он хочет приобрести качественный товар. Я же деятельный, инициативный человек, разве смогу жить за семью заборами во имя мужа и для мужа? Но ты знаешь, за деньги смогу, – сказала, как отрезала, Вера. – Ты не думай, что я напялила розовые очки и живу в иллюзиях. Я отдаю себе отчёт в том, как непросто жить с богатым – общалась с их супругами. Так вот, я в курсе, что миллионер не прочь иногда напомнить своей жёнушке о том, что, благодаря ему, она вылезла из грязи в князи и что без него она – ноль без палочки. Даже в самой большой бочке мёда есть своя ложка дёгтя. Нет, Лерка, я своё богатое счастье всё равно найду. И пусть в моём возрасте многие уже успели замуж выскочить, родить, а некоторые даже по несколько загсоходок сделали, я не тороплюсь. Мне простой смертный не нужен. В природе нет мужика, который бы женщине нервы не мотал. Когда их богатый мужик мотает – это тяжело, а когда нищий – тяжело вдвойне.

– Ты не представляешь, как я тебя понимаю, – только и смогла сказать я. – А моя семейная лодка села на мель. Я не могу вытащить наши отношения одна. Просто сил не хватит. Устала, не могу больше. Колин должен хотя бы пальцем пошевелить, чтобы мне помочь, но ведь он даже меня не узнаёт. Чувствую, у меня начинается депрессия.

Рядом с нами остановился тёмный джип. Из него вышел высокий, интересный мужчина и направился прямиком к нам. Мы с Верой переглянулись и стали гадать, что бы это значило.

– Девушки, извините, а вашим мамам, случайно, зятья не нужны? – рассмеялся незнакомый мужчина и одарил нас любезной улыбкой.

– Случайно, нет, – настороженно ответила я. – У моей мамы зять есть.

– А у моей нет, – напомнила о себе Вера. – И, если, честно, моей маме зять бы совсем не помешал. Только абы какой нам не нужен. Надеюсь, вы из Москвы?

– Из неё родимой. В таком случае могу предложить свою кандидатуру, – как бы между делом ответил мужчина. – Я сильный, интересный, умный и обеспеченный. Всё вместе в одном флаконе.

– А разве бывает всё в одном флаконе? Обычно чего-то не хватает.

– Во мне уместилось всё самое лучшее и самое что ни на есть приличное, – вновь усмехнулся мужчина. – Вы такого искали?

– Вы что, делаете мне предложение? – ничего не понимающая Вера заметно зашаталась и, чтобы не упасть, облокотилась на моё плечо.

– Выходите за меня замуж, – всё так же невозмутимо ответил мужчина.

– И когда свадьба?

– Да хоть завтра.

– Вера, он, по-моему, сумасшедший. Ты где-нибудь видела, чтобы мужики сходу такое предлагали? Их на аркане и на пинках жениться не заставишь. Сопротивляются, гады, как ошпаренные, на гражданский брак уговаривают.

Вера пристально посмотрела на дорогой джип, затем перевела взгляд на ожидающего ответа мужчину.

– Мужчина, вы давно проверялись? – кокетливо поинтересовалась она.

– Недавно.

– И какой диагноз?

– Здоров.

– И голову проверяли?

– Её в первую очередь.

– И часто вы так девушкам на улице предложение делаете?

– Первый раз.

– Да неужели?

– Если выйдете за меня замуж, будет последний.

– Но я даже не знаю, как вас зовут.

– Сергей.

– Красивое русское имя. Чисто русское.

– Да и сам я ничего. Так что смело берите меня в мужья, не прогадаете.

– Меня вообще-то Вера зовут.

– Можно сказать, мы уже достаточно близко познакомились. Выходите за меня, Вера, даже не думайте. Это судьба, а ей, как известно, лучше не противиться.

Мы с Веркой вновь переглянулись и рассмеялись.

– Лерка, скажи, так бывает? – обратилась ко мне Вера.

– Так не бывает, – настороженно ответила я.

– И я про то же. Кому расскажешь, не поверят.

Наш новый знакомый на свой страх и риск слегка обнял Веру и, увидев, что она совсем не против подобной близости, стал ещё смелее.

– Девчонки, а я смотрю, вы уже хорошо погуляли. Выпили нормально. Если не секрет, что праздновали?

– У Леры мужа инопланетяне похитили, а затем вернули. Мы по этому поводу собрались.

– Инопланетяне? – Сергей от души рассмеялся. – А вы, я смотрю, весёлые девчонки. С вами не соскучишься. Девчонки, а как вы смотрите на то, если я, как инопланетянин, сам вас похищу? Да я ненадолго, только на сегодняшнюю ночь. А затем, как и полагается, верну.

Теперь рассмеялась Вера, но в её и смехе чувствовалась горечь.

– Сергей, так вы себе девушек на ночь ищете? – разочарованно спросила она.

– Я ищу жену, – не моргнув глазом, ответил мужчина. – Я бы прямо сейчас зарегистрировался, но, боюсь, уже поздно. А сейчас я приглашаю вас в один уютный бар, где мы уже несколько часов сидим с моим другом в гордом одиночестве. А у него сегодня день рождения. Девчонки, вы только не подумайте ничего плохого. Мы совершенно нормальные ребята, спортсмены, почти не пьём. Занимаемся бизнесом и спортом. Мой друг целый бар закупил. Меня ждёт. Так хочется ему приятное сделать и с двумя красивыми девчонками приехать. Попоём караоке, музыку послушаем, потанцуем, – Сергей перевёл взгляд на Веру. – А регистрация никуда от нас не денется. Я мужчина серьёзный, не привык слова на ветер бросать. Девчонки, поехали, не пожалеете.

– Даже не знаю, – для видимости засомневалась Вера. – А вдруг вы какие-нибудь маньяки, убийцы или бандиты?

– Девчонки, да вы что? – мужчина улыбнулся, обнажив свои красивые белоснежные зубы. – Разве я похож на такого? Мы нормальные, отличные ребята. Просто слишком много работаем, совершенно нет времени на знакомство с хорошими девушками. Если и выпадет свободная минутка, сразу мчимся в тренажёрный зал покачаться и привести хоть немного себя в порядок. В Тае мы оба по делам, но проживаем уже долгое время. – Сергей посмотрел на нас недоумевающе. – Девчонки, если думаете, нам от вас секс нужен, глубоко ошибаетесь. Будь мы сексуально-озабоченными, ни с кем бы не знакомились. Тут девок как грязи. Мы бы заказали себе двух симпатичных девчонок, которые бы с огромным удовольствием за обговоренную плату выполнили всё, что нам нужно. Вы что, думаете, мы не можем себе это позволить? Да мы их можем заказать сотню, а то и больше. В Тае с этим проблем никаких, а у нас нет проблем с деньгами. Девчонки, повторяю, нам просто хочется провести день рождения с хорошими и порядочными девчонками. Поговорить за жизнь, попеть караоке и просто приятно провести время.

– Логично, – махнула головой Верка и посмотрела в мою сторону.

– И я про то же. – Мы – нормальные ребята, хотим провести время с нормальными девчонками в тёплой и дружеской обстановке.

– А почему бы и нет? – согласилась Вера. – Лерка, ты же сама говорила, что не хочешь домой ехать. Мы не знали, чем дальше себя занять, а тут, словно по взмаху волшебной палочки, появился красивый и благородный принц.

– Но ведь мы его совсем не знаем, – дернула я Веру за руку.

– Да нормальный мужик, сразу видно.

– Первое впечатление всегда обманчивое.

– Лерка, волков бояться – в лес не ходить.

– Приношу свои извинения, но у меня муж в больнице, – обратилась я к незнакомцу. – Я к нему ночевать поеду.

– Кто? – поинтересовался мужчина.

– Муж, – не моргнув глазом, ответила я.

– Вы же сказали, его инопланетяне похитили, – улыбнулся Сергей.

– Вернули уже. Он и так переживает, что я задерживаюсь.

– Ну, хоть на пару часов, – не сдавался заметно погрустневший мужчина.

– Увы, я вам даже часа уделить не могу.

– Да никто её дома не ждёт, – Верка настолько загорелась новым знакомством, что принялась уговаривать меня немного развеяться. – Лерка, что ты тут стоишь, придумываешь? Твоему Колину без разницы, где ты.

– Вера, ты что несёшь?

– Говорю как есть. Поехали, ещё немного потусим.

– Сама туси. Я своё оттусила.

– Я понимаю, если бы тебя тот Колин ждал, который за фруктами ещё не успел неудачно сходить, но ведь в больнице лежит лишённый разума инопланетянин, у которого ты, кроме раздражения и ненависти, ничего не вызываешь.

Я сдалась. Верка говорила горькую, болезненную правду, которая впивалась в моё сердце сотней острых иголок. Я уже и сама не понимала, на кого больше злюсь – на Верку, раздающую направо и налево тайны моей семейной жизни, или на Колина, который полностью соответствует этой горькой правде. Одним словом, мы с Веркой сели на заднее сидение роскошного джипа и принялись наслаждаться громкой, энергичной музыкой.

– Сергей и откуда ты взялся на нашу голову, такой роскошный и красивый? – попыталась перекричать музыку Вера.

– Из сказки, – весело ответил мужчина и сделал музыку потише.

– Из сказки про благородных мужчин?

– Про благородных мужчин – это не сказка, а реальность. Приехал к другу на день рождения, затем мне позвонили, и я по делу отскочил. Возвращаюсь обратно, смотрю, стоят две пьяненькие красивые девушки, и вид у них какой-то несчастный. Думаю, сделаю сюрприз другу и хоть немного развеселю погрустневших девчушек.

– Значит, ты – благородный рыцарь? Ничего страшного, что я перешла на «ты»?

– Да я уже сам хотел предложить, а то мы совсем уж официально… Как никак, скоро регистрацию делаем. Так что я и есть тот благородный рыцарь, о котором ты так долго мечтала.

– Никогда не думала, что на свете существуют благородные рыцари.

– Девчонки, вы что, правда настолько разуверились в приличных мужчинах?

– Разуверились, – хором ответили мы.

– Это ж где вы с мужчинами общаетесь? Где вы их находите?

– Да везде. Мельчает нынче мужик, ой, как мельчает. Познакомишься и не понимаешь, что за чудо тебе в руки приплыло, – заметно оживилась Вера. – Вот у меня есть знакомый бобыль. Ему вообще трудно общаться с женщинами. Он даже разговор поддержать не умеет. Мало того, что отшельник, так ещё и злится по любому поводу. В его проблемах виновны все, кроме него. Женщина для него – просто жилетка для слёз. Если он и начинает изливать ей душу, одновременно требует от неё невозможного. Ему просто не терпится видеть рядом образец идеальной спутницы. Самый настоящий зануда, который просто мечтает переделать не только твой внешний вид, но и твой характер. Это жутко тяжело – постоянно выслушивать различные монологи-рассуждения о его неудачах и проблемах. В общем, это чудо гороховое – холостое. И по жизни таким останется, ведь даже самая истосковавшаяся по мужчине женщина устанет слушать ежедневное нытьё. А другой мой приятель, бизнесмен, жадный до чёртиков. Мало того, что, при всех своих доходах, он ни в какую не хочет тратиться на женщину, так ещё мечтает иметь над ней безграничную власть. В ресторане заказывает самые дешёвые блюда, а когда официант даёт в руки меню, смотрит на спутницу таким жёстким взглядом, что хочется отложить меню и заказать себе стакан воды и капустные листья. Покупая мороженое, вечно спрашивает, есть ли у тебя мелочь, потому что у него, видите ли, только крупные купюры.

– Он что, на мороженом хочет сэкономить? – искренне удивился Сергей.

– Хочет, – с грустью призналась Вера. – Вот такие нынче мужики пошли. Они за сердце хватаются, глядя, как сначала ты рассматриваешь и меряешь в магазине вещь, а уж потом смотришь на цену. Я, конечно, понимаю, что нужно выбирать мужиков, которые не по рынкам за продуктами ходят, а по супермаркетам, но в жизни бывают разные обстоятельства, поэтому никто ни от чего не застрахован. Я вот, между прочим, недавно одному знакомому помогала дублёнку на Тверской в Москве в одном магазинчике выбрать. Так он эту дублёнку надел и… давай с продавцом торговаться. Я от стыда не знала, куда деваться. Девушка-продавец глаза округлила, тактично ему объясняет, что это не рынок, а сама меня взглядом сверлит, мол, откуда я такое чудовище приволокла. Я объясняю ему, что здесь цены фиксированные, а он ногами топает и просит уступить хоть сто долларов. Я такого позора не выдержала, развернулась и вышла из магазина. Так этот жмот ещё имел наглость мне позвонить и высказать своё разочарование. Мол, он надеялся, что я разделю его взгляды насчёт экономии средств, но я повела себя не лучшим образом и сильно подорвала его мнение обо мне.

– Ну ничего себе, хмырь, – подал голос Сергей.

– Вот-вот, – тут же отозвалась Вера. – Знакомишься с мужиком, а он либо мамочкин питомец, либо конченый жмот. Мне эти мамочкины питомицы ой как часто встречались. Это, конечно, хорошо, когда есть привязанность сына к матери, но не до фанатизма же… Ведь ни в какие ворота не лезет, если он любит её до посинения, а его основная цель – пожизненно спасать свою мать от одиночества. Что касается жмотов, о них и говорить не хочется. Сидишь в ресторане, как на каторге, а твой конвоир только и смотрит, всё ли съедено в твоей тарелке, ведь за это заплачено. А покорители женских сердец… Сейчас появились мужчины, у которых сотни побед на любовном фронте и ни одного брака. Они настолько входят во вкус, что в браке не видят даже малейшей необходимости, ведь брак лишает их самого ценного – разнообразия. С такими приходится постоянно держать линию обороны, а ведь от этого так устаёшь. А фраза «я тебе на днях позвоню», кроме усталости и пустых надежд и иллюзий, ничего не вызывает. Хочется спросить: «Когда и в какое время?» Но никто не ответит на этот вопрос. Я никогда не понимала, зачем мужчина с таким рвением и нескрываемой радостью берёт номер телефона, если всё равно никогда не позвонит. Создаётся впечатление, что мужчина просто коллекционирует номера телефонов симпатичных девушек.

– Девчонки, да вы мне тут какие-то кошмары рассказываете, – вновь рассмеялся Сергей. – Такого в природе не бывает.

– Бывает, – возразила Вера.

– И где вы только таких идиотов находите?

– А их искать не нужно. Их полные улицы.

– Весёлые вы всё-таки. Хорошо, что я, увидев вас, машину остановил. То вам какие-то дегенераты попадаются, то у вас кого-то инопланетяне похищают. Одним словом, с вами не соскучишься.

– Долго ехать ещё? – я совсем не разделяла весёлое настроение Веры и Сергея.

– Уже приехали.

Автомобиль остановился у какого-то тёмного здания. Мы с Верой уставились в недоумении на одинокий тусклый фонарь.

– А где бар? – в один голос спросили мы.

– Здесь, – Сергей указал на несимпатичную обшарпанную дверь.

– А что, здесь даже вывески нет? – заметно напряглась я.

– Это закрытый бар, только для своих. Чужого сюда не пустят. А вывески сейчас во многих местах не вешают. Так что пойдёмте, девчонки, виновник торжества нас ждёт.

– Так может, надо было хоть подарок купить? Подарок-то есть? – поинтересовалась Вера.

– Девчонки, да о чём вы говорите. Вы для нас и есть самый лучший подарок.

Нам открыл дверь молодой человек, похоже, охранник, и пропустил нас внутрь.

– Девчонки, проходите, чувствуйте себя как дома, – дружелюбно сказал нам Сергей. – Бар находится в цокольном помещении, поэтому здесь немного душновато.

Я взяла Верку за руку и крепко сжала.

– Всё будет нормально, – успокоила меня Вера.

– А именинник хоть хорош? – поинтересовалась Вера, пока мы спускались по лестнице.

– Именинник ещё лучше, чем я, – усмехнулся Сергей.

– А разве бывают лучше? – всё так же кокетливо спросила Вера.

Я ткнула её локтём в бок. Ситуация настораживала. С той минуты, как села в машину, я ощущала слишком нервное напряжение, и мысленно уже сотню раз пожалела о том, что мы сами приехали туда – не знаю куда. За тем – не знаю, за чем.

– Ты чего локтями пихаешься? – обиделась подруга.

– Потому что чушь несёшь всякую.

Не успела Верка возразить, как Сергей остановился, достал свой мобильный телефон.

– Сейчас я только Макса предупрежу, что для него есть сюрприз. Пусть нас встречает. – Сергей высказал недовольство по поводу того, что телефон плохо берёт, но всё же дозвонился до друга. – Макс, встречай, дорогих гостей, – торжественно произнёс он. – Я не один, а с очень даже симпатичным сюрпризом. Там что открывай двери своего гостеприимного дома и встречай нас при полном параде.

– Я что-то не пойму, куда мы приехали, – вновь толкнула я в бок Верку.

– Послушай, хватит меня толкать, – возмутилась она. – Что ты истеришь по поводу и без? Пожила с инопланетянином, и сама такая же стала. Ты же хотела забыться от забот и хлопот. Вот и расслабься, не порть настроение другим.

– Девчонки, что вы там ссоритесь? – оглянулся на нас Сергей. – Сейчас Макс дверь откроет.

– А что, без предварительного звонка он её открыть не мог? – нервно поинтересовалась я.

– Мог. Только он же не знает, что к нему на день рождения пожаловали такие красавицы. Пусть встретит вас как настоящий джентльмен.

– Не нравится мне всё это, – тяжело задышала я. – Почему здесь так душно?

– Потому что цокольное помещение. Там, внизу, легче дышится.

К моему удивлению, нас никто не встречал. Сергей выждал пару-тройку минут, и сам распахнул дверь, ведущую в так называемый бар. Мы тут же спустились следом за ним и попали в душное, но всё же большое помещение, где находились бильярд, барная стойка, большой плазменный телевизор с караоке и дубовые деревенские лавки с точно такими же деревенскими столами. За столом сидел распаренный, покрасневший мужчина, закутанный в простыню, и разглядывал нас похотливо.

– Заходите, гости дорогие. Мы уже вас заждались, – словно мартовский кот, протянул мужчина и кончиком простыни вытер выступивший на груди пот.

Встав рядом с накрытым столом, я сразу обратила внимание, что на нём очень много тарелок с едой, бокалов и рюмок.

– С днём рождения, – улыбнулась Вера сидящему за столом мужчине и огляделась. – Так это баня что ли?

– Это и бар, и баня. Как вам больше нравится, девчонки, – спешно отозвался Сергей и закрыл дверь.

– Серёга, ты что так долго? – спросил сидящий за столом именинник, не преставая сверлить нас с Веркой настойчивым взглядом. – Тебя только за смертью посылать. Шалав полный Тай, а ты, как уехал, так и с концами. Я же велел хватать первых попавшихся шлюх и приезжать.

– Да ты только посмотри, каких я красавиц привёз. Ради них стоит потратить драгоценное время. Зачем нам шлюхи? Я нам нормальных баб приволок. Ещё скажи, у тебя слюни не потекли. Я мог тебе свинью подложить и привезти трансвеститов.

Сергей, как ни в чём не бывало, снимал с себя одежду и аккуратно вешал всё на пустую вешалку. Поняв, в чём дело, я посмотрела на растерянную Веру.

– Вера, нас в баню привезли, – пробормотала я.

– Вижу, – ледяным тоном ответила Вера и, точно так же, как и я, остановила свой взгляд на столе, который ломился от посуды с едой и рюмок с бокалами. – Здесь компания, что ли, гуляла?

– Девчонки, да компания уже вся разъехалась. Кто куда. Мы здесь с Серёгой вдвоём остались. Да что вы так от страха трясётесь? Никто вам ничего не сделает. Посидим, поговорим за жизнь, попаримся хорошенько. Вы нам спинку потрёте, а мы вам. Веничком друг друга постучим. Где вы ещё найдёте в Тае русскую баню? Только у нас!

Сергей бесцеремонно снял с себя всю одежду, закутался в простыню и отнёс свою одежду в раздевалку. Как только он открыл дверь раздевалки, мы с Верой сразу обратили внимание, что в раздевалке слишком много мужской одежды. Не сговариваясь, мы одновременно бросились к двери. Но дёргать за ручку и толкать дверь было бесполезно. Ее закрыли с другой стороны.

Мужчины, закутанные в простыни, сидели за столом, смотрели на наши испуганные лица и громко смеялись.

– А знаешь, как я этих шалав подцепил? – обратился Сергей к так называемому имениннику. – Спросил, нужен ли какой-нибудь матери зять. Эй, девчонки, да успокойтесь. Раздевайтесь, никто вас убивать не собирается. Что вы смотрите на нас, будто мы вас сейчас съедим. Давайте мы вам по стопке нальём. Что вы пьёте? Что покрепче или, может, шампанское?

Дверь, ведущая в бассейн, открылась, и из бассейна с диким свистом и возбуждённым криком влетели человек десять, не меньше, здоровенных, изрядно пьяных мужчин. Некоторые из них были замотаны полотенцами, а некоторые ворвались в неглиже, тряся своим мужским достоинствами и голой задницей. Увидев скопище жаждущих пьяных мужчин, мы с Веркой моментально побледнели и судорожно стали стучать по закрытой двери.

– Немедленно выпустите нас отсюда! Выпустите!

– Девчонки, хватит истерить! Всё равно никто не придёт и не поможет!

– По-моему, мы попали, – обречённо вздохнула я.

– По-моему, тоже, – глухо ответила Вера. – Ребята, вы нас, наверное, не за тех приняли. Если думаете, что мы девушки лёгкого поведения, то глубоко ошибаетесь.

– А какого вы поведения? Тяжёлого? – заржал один из выбежавших из бассейна мужчин и обратился к Сергею, наливающему себе рюмку водки. – Серый, ты так долго отсутствовал, что мы думали, не вернёшься.

– Считаешь, так просто вечером выехать и за несколько минут баб зацепить?

– А что сложного?

– Пойди, попробуй.

– В Тае легко.

– Если только дорожных дешёвок, то без проблем. А более приличных баб ещё уговорить нужно.

– Когда Серый нам велел в бассейн бежать прятаться, мы, как шальные, со всех ног бросились. Даже бутылку с собой прихватили. Ждали, ждали, когда можно выходить, чтобы тёлок сразу не распугать, а тут всего две тёлочки. Что, побольше нельзя было прихватить?

– Если не ошибаюсь, не все трахаться хотели. Кто-то говорил, что бабами сыт по горло, хочет просто попариться, выпить да домой поехать. По-моему, это был ты. Сам говорил, что на тебе вечно все презики рвутся, и ты уже лечиться устал.

– Мне трахаться особо не хотелось, пока я этих тёлочек не увидел. Сам ведь знаешь, аппетит приходит со временем. Не думал я, что они у тебя такие аппетитные будут.

– Ладно, братаны, не переживайте. Всем хватит. Хоть по разу, да каждый пропустит. Просто девчонки ещё немного поскромничают. Им выпить для сугрева нужно и хорошенько осмотреться. Девчонки, садитесь за стол, иначе мы вас сейчас сами посадим.

Его слова подействовали на нас с Верой, словно хорошая и отрезвляющая пощёчина. Не сговариваясь, мы сели за стол и принялись смотреть на мужчин затравленно. Я попробовала применить свои колдовские чары, но, видимо, из-за переживаний с Колином, мои силы временно меня покинули.

Ситуация всё больше вселяла в нас страх и усиливала растерянность.

– Ребята, отпустите нас, пожалуйста, – Веркины губы беззвучно дрожали. – В таких, как у вас, случаях не стоит хватать на улице первых попавшихся девушек.

– И что же делают в таких, как у нас, случаях? – поинтересовался один из похотливых самцов.

– В таких случаях звонят в фирму. Сейчас с этим проблем нет. Тем более, в Тае. Тут фирма на фирме сидит и фирмой погоняет. Вы что, сэкономить решили?

– А мы на отдыхе не экономим, – сказал тот, которого представили Максом. – Если всё сделаете, как положено, и все останутся довольны, мы ещё вам хорошенько приплатим.

– А нам приплачивать не нужно, мы подобными вещами не занимаемся, – вставила я свои пять копеек.

– Если не хотите подзаработать, давайте по любви. Проблем нет.

Как только нам протянули по бокалу шампанского, я почувствовала, как на глаза накатились слёзы. Я в очередной раз слёзно попросила нас отпустить. Но ответной реакцией на мою просьбу послужил громкий, пьяный, хамский и крайне неприятный смех.

– Ребята, да столько девушек с удовольствием проведут вечер в вашей компании, – с плохо скрываемой дрожью в голосе попыталась поддержать меня Верка. – Позвоните, и сюда приедет целый строй красивых, длинноногих и грудастых девушек, которые с удовольствием проведут с вами ночь и доставят вам массу ожидаемых удовольствий.

– Никто сюда не приедет, – с вызовом ответил тот, кого ещё совсем недавно представили именинником.

– Почему?

– По кочану! Потому что все тайские фирмы досуга внесли нас в чёрный список. Мы можем заказать девушек куда угодно, только не по этому адресу. На адрес этой бани ни одна фирма своих девок не отправит. А брать девок с улицы не хочется.

– А почему вы занесены в чёрный список?

– Потому что один раз наша компания была хорошенько возбуждена и сильно подвыпила. Мы пару девчонок заказали и немного их порвали.

– Как это порвали? – спросили мы в голос.

– Силы не рассчитали. Да ещё дури хорошенько покурили. Короче, одна из них нам что-то не то сказала, пришлось её так повоспитывать, что она чудом цела осталась. Убежала вся в ожогах и шрамах. Дело было в этой бане. А между фирмами есть негласное соглашение: если клиент проститутку хорошенько обидел, то его адрес заносят в чёрный список. А где этот чёрный список находится, мы не знаем.

– Макс, хорош девок пугать, а то их сейчас точно инфаркт хватит, – Сергей одарил Верку жарким взглядом и выпил очередную рюмку водки. – Ну что ты трясёшься как ненормальная? Я же обещал тебя замуж взять, а перед замужеством нужно тебя опробовать. Вдруг мы с тобой в постели друг к другу не подходим. Сама знаешь, что такое половая несовместимость. Я когда тебя увидел, сразу понял: ты – именно мой размерчик. Если понравишься, а потом каждый из ребят тебя попробует, и ты всем тоже понравишься, считай, прошла тест на хорошую половую совместимость, и прямо завтра я на тебе женюсь.

Как только заметно опьяневший Сергей закончил свой монолог, раздался громкий мужской смех. Компания захлопала и затопала.

– Эй, сучки, хорош сидеть, задницы просиживать! Давайте раздевайтесь!

Кто-то из этих жутких типов включил громкую музыку, и один из подошедших к нам мужчин толкнул меня на середину комнаты.

– Раздевайся сука, а то я сейчас бельё вместе с твоим скальпом сниму.

– Что вы делаете? Что вы себе позволяете? Да как вы смеете?

Хотя я уже давно поняла, что дверь закрыта, всё равно рванулась к двери. Но подскочивший ко мне верзила подставил ногу, и я споткнулась. Сильно упала и закричала от страха и боли. Зарёванная Верка попыталась за меня заступиться, но, получив по лицу, бросилась к Сергею и встала перед ним на колени.

– Мы сделаем всё, что вы хотите, только немедленно прекратите этот беспредел! – прокричала она и умоляюще посмотрела на сидящего перед ней подвыпившего мужчину.

– По-хорошему дадите? – с усмешкой спросил он велел сделать музыку потише.

– Конечно, по-хорошему…

Передо мной ещё ни разу в жизни вставал вопрос: что лучше – быть изнасилованной или остаться калекой… Это только в журналах для женщин пишут о том, что всегда можно свести к минимуму риск оказаться подвергнутой насилию. Мол, если на вас нападает насильник, ударьте его под дых, укусите, отбейтесь, вырвитесь и попробуйте себя защитить. А если насильник не один? Если их много? Если все они пьяные, разгорячённые, сильные и шальные? Если ты стоишь перед ними на коленях, громко рыдаешь, умоляешь, уговариваешь, просишь о помощи, но никто не хочет войти в твоё положение, понять, пощадить, помочь?

– Ты зачем, дура, сюда ехала? Не знала, что будет? – Кто-то схватил меня за волосы и громко заржал.

– Не знала. Я честно не знала! – я кричала и билась в истерике. – Никто меня не предупреждал, что будет именно так…

– А об этом никто и не предупреждает. Сама должна соображать. Не маленькая.

– Получается, никому верить нельзя?

– А как же тогда с мужиками знакомиться и заводить отношения? – послышался испуганный голос Веры.

– Да заводи ты свои отношения сколько хочешь. Только знай: придёт момент, и ты можешь попасть. От этого никто не застрахован.

Мы с Веркой уговорили этих самцов налить нам шампанское и в очередной раз пообещали им сделать всё по-хорошему. Я жадно пила шампанское, всхлипывала, боялась посмотреть на смеющихся раздетых самцов и думала о том, что изнасилование неизбежно. А ещё я не понимала, почему вдруг пропала моя колдовская сила и она совершенно не действует. Неужели мои переживания из-за Колина убили мой дар?

Я и подумать не могла, что чувство страха может быть таким сильным. От страха нарушается координация движений, путаются мысли, теряется контроль и осознание того, что происходит. Наступает оцепенение и даже шоковое состояние. Паника парализует и лишает способности защищаться. Панический страх призывает к уходу из жизни.

И всё же я хорошо понимала, что сидящие передо мной отморозки могут меня не только изнасиловать, но и зверски убить. У меня не вызывало сомнений, что они находятся не только в состоянии алкогольного опьянения, но и наркотического тоже. На них не действуют ни слёзы, ни уговоры, ни мольбы о пощаде. Это же так страшно, когда тебя берут силой. Тебе больно, ты лежишь, плачешь и не можешь ничего сделать.

Я где-то слышала совет: если понимаешь, что тебе не избежать изнасилования, просто расслабься и получи удовольствие. Мне кажется, этот совет придумал мужчина. Изнасилование – страшная моральная травма, но всё же лучше остаться живой. Тем более, если есть ради чего жить…

Очутившись в небольшой комнате без окон, где помещались только кровать и прикроватный столик, я с ужасом посмотрела на зашедшего за мной тучного пьяного мужлана и услышала, как ему вслед посыпались пьяные крики:

– Витёк, только не больше десяти минут! Тут желающих хоть отбавляй! Очередь не задерживай! По-быстрому присунь ей, не забывай о ближних. Если есть желание, позови кого-нибудь из ребят. Мы её в двоечке или даже в троечке сделаем.

А затем меня схватили чужие руки и придавило чужое тело… У меня не было сил плакать. Было только сильнейшее непонимание того, что происходит, и острая, раздирающая душу, боль. Где-то вдалеке были слышны мужские голоса, и я понимала, что это не люди, это звери и животные…

С трудом дотянувшись до стоящей на полу отпитой бутылки пива, я схватила её одной рукой и нанесла сокрушительный удар по голове пыхтящего на мне отморозка. Насильник вскрикнул и вцепился в моё горло мёртвой хваткой. Совершенно не понимая, что происходит, я била его разбитой бутылкой по голове до тех пор, пока он не ослабил хватку, не закатил глаза и не навалился на меня бездыханным телом. С трудом скинув с себя этого жирного борова, я смахнула текущие по щекам слёзы и почувствовала, как ко мне возвращается холодный испуг. Я ощущала, как он распространяется вверх по позвоночнику.

– Витёк, тебе помощь нужна? Давай вместе позабавимся, – послышался ещё один пьяный голос.

Не вынимая разбитой бутылки из рук, я встала к стене, прижалась к ней всей спиной и приготовилась к самому худшему.

Когда в спальню вошёл второй отморозок, моя рука даже не дрогнула. Я ударила его со всей силы по голове. Мужчина с грохотом упал рядом с кроватью. Я закрыла лицо ладонями, с трудом сдержалась, чтобы не зареветь, и прислушалась к тому, что творится за слегка прикрытой дверью.

Выглянув в щель, я услышала громкие мужские крики и по-настоящему оглушительные выстрелы.

– Господи, да, что же это такое?

Поняв, что пьяные отморозки что-то не поделили между собой и принялись друг в друга стрелять, я скорчилась в судорогах и попыталась залезть под кровать. Но кровать была настолько низкой, что в щель между нею и полом не протиснулась бы даже половина меня. Все унижения сегодняшней ночи казались слишком ничтожными, по сравнению со стрельбой, которая доносилась из центральной комнаты.

Когда дверь спальни распахнулась, и на пороге появился человек в маске, который тут же включил свет и направил на меня дуло автомата, я уже практически ничего не соображала и тряслась в сильном ознобе. Я смотрела на ворвавшегося незнакомца мутным взглядом, держала в руках разбитую бутылку и даже не пыталась спрятать свою наготу. Зачем? Зачем что-то прятать, если сейчас суждено умереть. Всё, что со мной сегодня произошло, было слишком больно и неожиданно…

«Неужели это всё?» – мысленно задавала я себе вопрос и не могла на него ответить.

– Если хочешь убить этих двоих, то я их уже убила. Вроде бы… – только и смогла сказать я, ощущая, как подкашиваются колени.

Вместо ответа раздались громкие выстрелы, которые изрешетили лежащих мужчин.

– Это чтобы наверняка, – глухо ответил человек в маске и навёл автомат на меня.

– Толя, надо уходить! Тут живых больше нет! – послышался ещё один мужской голос из другой комнаты. – Мы всех положили.

– Иду, – крикнул человек в маске и, ещё раз изрешетив бездыханные мужские тела, повернул автомат в мою сторону.

– Не убивай, – только и смогла сказать я, медленно оседая на пол. – Я здесь случайно. Дай мне уйти.

Я сжимала разбитую бутылку до дикой боли. Но вот что странно: я чувствовала только острую душевную боль, но совершенно не чувствовала физическую. Осколки разбитой бутылки впивались мне в ладони, резали кожу и заливали мои руки яркой малиновой кровью. Но мне не было больно. Я ничего не чувствовала. Вообще ничего, кроме одного: я очень сильно хочу жить.

– Живи. Если я пожалею о том, что оставил тебя в живых, найду и убью.

Когда человек в маске опустил автомат и вышел из комнаты, я уже почти не воспринимала происходящее. Смотрела на свои окровавленные руки и шептала: «Спасибо».

Мне казалось, эта картинка не из моей жизни. Просто мне довелось заглянуть в чужую жизнь и увидеть её кусочек. Господи, какая же страшная эта жизнь… Какая страшная…

Я сидела рядом с бездыханными телами и толком не осознавала, что осталась жива. Я понимала, что должна побыстрее уносить отсюда ноги, потому что человек в маске всегда может передумать и вернуться.

Посмотрев на свои окровавленные руки, я нервозно сжала разбитую бутылку и попыталась встать. Ноги меня не слушались, подкашивались и подгибались. Мне хотелось закричать, позвать на помощь, но я будто онемела. Собравшись с последними силами, смогла встать, быстро оделась и, держась за стену, вышла из комнаты.

Я шла, словно в тумане. Переступала через кровавые расстрелянные тела, громко всхлипывала и искала тело подруги. В ушах ещё звенела громкая автоматная очередь и душераздирающие вопли перепуганных отморозков. Увидев, как осторожно открывается дверь, ведущая в бассейн, я встала, как вкопанная.

– Не убивайте! Прошу вас, не убивайте, – заорала я.

Из бассейна вышла бледная, как смерть, Верка и перепуганный, чудом уцелевший Сергей.

– Верка, живая!

Бросившись на шею к раздетой подруге, я принялась её обнимать и сразу обратила внимание, что она невероятно холодная, словно вылезла не из бассейна, а из ледяной проруби.

– Вер, ты что такая ледяная?

– Я в холодном бассейне под водой сидела, – дрожащим голосом ответила она. – Этот козёл меня в бассейн повёл. А стрелять начали, когда мы прыгнули в него освежиться. Услышав выстрелы, Сергей меня под воду засунул и сам прятался. Я уже без воздуха не могла, но он меня под водой держал. Не знаю, как не утонула и не задохнулась.

– Я тебе, между прочим, жизнь спас, – дрожащим голосом ответил Сергей. – А за козла ответишь.

– Это ты у меня сейчас за всё ответишь, – прокричала я во весь голос и замахнулась разбитой бутылкой на трясущегося от холода мужчину.

Сергей успел перехватить мою руку, отобрал у меня бутылку и кинул её как можно дальше.

– У тебя что, руки в крови? – растерянно спросил он. – Ты ранена?

– Ранена! – вновь прокричала я и отвесила ему капитальную пощёчину. – У меня душа ранена! Ты, сволочь, остался живой, и ты за это ответишь!

Потеряв контроль над собой, я бросилась на подлеца с кулаками и стала кричать о том, как сильно его ненавижу.

– Ты куда нас привёз, дрянь последняя? Ты, подонок, беспределом занимаешься и думаешь, тебе всё всегда с рук сходить будет? Жаль, что тебя с твоими дружками рядом не положили. По твоей роже давно плачет братская могила!

Откинув меня в сторону, Сергей покрутил пальцем у виска.

– Успокойся, дура! Сейчас не время для выяснения отношений. Ты посмотри, сколько моих ребят полегло.

– Плевала я на твоих ребят! Не ребята это, а отморозки.

Подойдя к одному из лежащих на полу мёртвых мужчин, я несколько раз на него плюнула и с вызовом посмотрела на обезумевшего Сергея.

– Видел? Видел, как я на этих сволочей плюю?

Не говоря ни слова, Сергей сжал кулаки и побежал в раздевалку. Я посмотрела на трясущуюся то ли от ледяного бассейна, то ли от страха Верку.

– Быстро одевайся. Уносим отсюда ноги.

– Я, по-моему, воспаление лёгких схвачу, – всхлипнула Вера.

– Воспаление лёгких – ерунда по сравнению с тем, что здесь было. Главное, что ты смерть не схватила. Одевайся. Нужно уносить отсюда ноги.

Верка судорожно закивала и бросилась к своей одежде, которая валялась перед входом в бассейн. В тот момент, когда она принялась одеваться, из раздевалки вышел Сергей и направил на меня пистолет.

– Ты что надумал? – такого поворота событий я ожидала меньше всего.

– Детка, тебе сегодня не повезло. Придётся лечь рядом с моими ребятами.

– Сергей, да ты что? – в сердцах прокричала Верка и беспомощно развела руками. – Ребята, да вы что, оба с ума сошли? Мы же чудом уцелели! Вы что творите! Осталось только друг друга перестрелять. Придурок, убери пистолет!

– Убери пистолет, – повторила я следом за Веркой. – Хватит уже смертей. Хватит.

Не говоря ни слова, Сергей подошёл к столу, налил себе полный стакан водки и стал пить её как сок. Поставив пустой стакан на стол, он посмотрел на нас отрешённым взглядом и дрожащими руками закурил сигарету.

– Убирайтесь, – бросил он нам и махнул пистолетом в сторону двери. – Убирайтесь, пока я добрый, и забудьте обо всём, что здесь видели. Сейчас здесь тайских полицейских будет полная баня.

– Спасибо, – спешно произнесли мы и, взявшись за руки, направились к выходу.

Мы сделали несколько шагов и оглянулись, потому что боялись, что Сергей выстрелит нам в спину.

– Только не стреляй, – умоляюще произнесла я и на ватных ногах сделала шаг вперёд.

– Убирайтесь, пока я не передумал.

Как только мы дошли до двери, то услышали:

– Стойте!!!

Резко остановившись, я почувствовала, как Верка сжала мою кровавую руку, и ощутила, как её нервная дрожь передалась мне.

– Вера, оставь мне свой телефон.

– Зачем? – опешила Верка. – Моей маме больше зять не нужен. Я лучше одна поживу.

Но Сергей не отреагировал на её слова, просто взял лежащий на столе мобильный.

– Диктуй, я вбиваю твой номер в свой телефон.

Понимая, что в данной ситуации лучше не задавать лишних вопросов и не перечить, Верка принялась говорить первые попавшиеся цифры.

– Я сейчас проверю.

– Что ты проверишь?

– Верный ты мне дала номер или нет.

Не вынимая пистолета из рук, Сергей хотел было позвонить по набранному номеру Верке, но та успела его опередить.

– Серёжа, я немного ошиблась! Очень сильно разнервничалась и цифры перепутала!

– А больше ты ничего не перепутала?

– Извини. Сама не знаю, как так вышло. Вбивай новый номер.

Вбив только что продиктованный номер, Сергей убедился, что в Веркином кармане раздался сигнал мобильного телефона.

– Если номер поменяешь, найду и убью. Поняла?

– Поняла, – судорожно закивала Верка. – А зачем он тебе?

– Затем, что, быть может, ты мне ещё пригодишься.

– В смысле…

– Может случиться так, что мне будет нужно другим ребятам объяснить, почему всех расстреляли, а я один жив остался.

– А я здесь причём?

– Притом, что придётся выступить гарантом и подтвердить, что ты тоже осталась жива, и мы с тобой остались живы только потому, что я драл тебя в бассейне. Теперь поняла?

– Теперь поняла.

– И ещё. Забудьте всё, как страшный сон.

– Понятно, – хором ответили мы и, не сговариваясь, бросились со всех ног в коридор, а затем вверх по лестнице.

Мы бежали вверх по лестнице, падали, сбивали в кровь колени, поднимались и, стиснув зубы, бежали опять. Лестница казалась мне бесконечной и даже страшной. Чудилось, будто смерть бежит за мной по пятам, что она совсем рядом, что сейчас за моей спиной прогремят выстрелы, и меня не станет.

Я никогда не думала о том, как буду выглядеть мёртвой и, если честно, не пыталась представить, как вообще это будет выглядеть. Максимум, о чём я могла думать, так это о том, что было бы неплохо прожить долгую, счастливую жизнь и умереть от старости.

Если мне суждено умереть молодой, то хотелось бы умереть красиво, в какой-нибудь выигрышной позе и без тени страха на лице, а быть может, даже с красивой улыбкой. Споткнувшись об окровавленное тело лежащего на полу охранника, я упала прямо на труп и непроизвольно потащила за собой Верку.

– О, чёрт!

Стараясь побыстрее подняться, я билась в чудовищной лихорадке: боялась, что в любую минуту в мою голову может ударить пуля, которую выпустит обезумевший и не совсем трезвый Сергей.

Совсем недавно я видела, как страшно умирают люди от пуль, непонимания и страха. Я видела, как брызжет фонтаном кровь, как корчится тот, кому случайно всадили пулю, как люди сначала теряют сознание, а затем навсегда затихают. Когда ты видишь все эти смерти, тебе самой не хватает дыхания, перед глазами плывут круги…

И вот сейчас, хотя уже почти удалось вырваться из лап смерти, мне всё равно кажется, что она очень близко. Что сейчас в меня выстрелит побежавший следом за нами Сергей или вернутся люди, одного из которых я видела – он был то ли в чёрной шапочке с прорезями на глазах, то ли в чёрной маске. От страха, шока и нервного возбуждения я не смогла толком ничего разглядеть. Боясь самого худшего, я делала сухое глотательное движение и пыталась поднять упавшую Верку, ноги которой совершенно её не слушались.

– Вера, вставай. Вставай!

– Ноги не подчиняются. Может, меня парализовало? – отозвалась Вера.

– С чего бы тебя парализовало?

– Тогда что со мной происходит?

– Это просто шок. Понимаешь, шок!

– Понимаю, – кивала Верка и пыталась встать на коленки.

Верка всё же смогла с собой справиться, и мы, наконец, вырвались из проклятой бани. Побежали по тёмному переулку, подальше от этих мрачных мест. Бежали и ревели в голос.

Остановив первый попавшийся автомобиль, мы назвали адрес моей виллы и наткнулись на подозрительный взгляд тайского водителя.

– Девчонки, у вас такой видок, что в машину пускать страшно, – честно признался он и хотел отъехать.

Верка назвала двойную цену.

– Отвезите, – взмолилась она. – Деньгами не обидим. Нам очень срочно надо.

– Садитесь, – буркнул водитель и посмотрел на мои руки. – А это что? Кровь?

– Это я в краске выпачкала. Ремонтными работами занимаюсь. Крашу, белю и всё такое.

– Так я тебе и поверил, малярша хренова, – пробормотал водитель. – Смотри сиденье мне не испачкай. Аккуратнее. Я только недавно химчистку салона делал.

Как только мы поехали в направлении виллы, Верка схватила меня за руку.

– Ты как? – тихо спросила она.

– Зачем спрашиваешь? Сама знаешь.

– Главное, живы остались.

– А как мы будем жить после этого?

– Вот так и будем. Как Колин твой живёт, так и мы будем.

– А Колин здесь причём?

– Притом, что он ведь живёт без памяти. Нормально живёт. Так и мы. Просто этот отрезок из памяти сотрём, словно ластиком, и всё. Представь, что мы тоже без памяти.

– Так Колин её по-настоящему потерял.

– А мы её искусственно себе сотрём.

Нашу беседу нарушил водитель. Прокашлявшись, он посмотрел в зеркало заднего обозрения.

– Девчонки, а почём нынче ваши услуги?

– Какие услуги? – не поняли мы.

– Вы же проститутки. Просто хочется узнать, сколько нынче подобные услуги стоят для народа. Нет, вы не подумайте, мне лично ничего не нужно. Обычное любопытство. Я вижу, вы в какие-то неприятности попали. То ли с сутенёром сцепились, то ли клиенты плохие попались. Так сколько стоят услуги?

– Крути баранку и не задавай лишних вопросов, – процедила я сквозь зубы. – В противном случае ты не только денег не получишь, но и проблемы себе наживёшь.

Не успела я договорить, как Верка схватила свою сумку и стала бить ею водителя по затылку. Водитель чуть не потерял управление, но тут же опомнился и, прокричав, чтобы мы не отвлекали его от дороги, принялся вести машину молча.

Через час мы уже сидели у меня в гостиной после принятия душа, в белоснежных махровых халатах. Пили шампанское, чтобы хоть как-то залечить воспалённые нервы, и думали каждая о своём.

– Лерка, ты меня извини за всё, что вышло…

– А ты тут причём? Ты ни в чём не виновата.

– Это ведь я уговорила тебя сесть в злосчастный джип.

– У меня своя голова на плечах, сама виновата, – горько заметила я и сделала несколько глотков шампанского. – Не знаю, поймёшь ты меня или нет, но совсем недавно у меня был некий особый дар. Когда с Колином случилось несчастье, он куда-то пропал. Я теперь что, как все люди буду?

– Живут же как-то все люди, – даже близко не поняла меня Верка.

Я стала медленно смаковать шампанское.

– А ты как жива осталась? – спросила я Веру.

– Меня Сергей в бассейн повёл. Короче, мы занялись там любовью.

– Чем?..

– Трахом, – поправилась она.

– Так ты не путай, пожалуйста.

– Да сейчас всё так перепуталось…

– Трах и любовь – разные вещи. Трах вообще к любви никакого отношения не имеет.

– Да ты знаешь, я особо не сопротивлялась. Какой смысл? Бутылками я никого по голове не била.

– Ещё скажи, что ты расслабилась и получила удовольствие, – язвительно заметила я.

– Этого я сказать не могу.

– А если бы за этим козлом зашёл следующий, ты бы тоже не сопротивлялась?

– Пойми, сопротивляться бесполезно. Я пыталась его уговорить.

– Насчёт чего?

– Несла всякий бред про то, что он мне очень сильно понравился, что у меня ни с кем никогда не было такого безумного секса. В общем, несла всякую чушь, только бы он не пускал меня на общак. Знаешь, ведь даже в такой ситуации мужики внушаемы, как дети, иногда этот приём хорошо срабатывает. Уж лучше побыть с одним мужиком, чем с десятком.

– И он повёлся?

– Мне кажется, на него это произвело впечатление. Сначала он говорил, что я вру, а потом очень даже увлёкся и пообещал, что этой ночью я буду только с ним. Правда, я толком не поняла, он это реально пообещал или просто болтанул в экстазе. В любом случае это не имеет уже значения. А когда услышали выстрелы, мы были уже в бассейне. Сергей сразу сообразил, в чём дело, заставил набрать побольше воздуха и вместе со мной нырнул под воду. Даже не знаю, сколько мы просидели под водой. Мне стало казаться, что целую вечность. Я уже хотела вынырнуть, чтобы схватить воздуха, но он крепко держал меня за голову и не давал мне этого сделать. А когда мы всё же вылезли из бассейна, то услышали, что уже всё тихо. И сразу встретились с тобой.

– Теперь нужно постараться забыть это как страшный сон. В самое ближайшее время выкинь сим-карту своего телефона и купи себе новый номер, – посоветовала я Верке.

– Конечно. Ещё не хватало, чтобы он мне звонил, и я бы для него алиби служила. А то, что он один жив остался, пусть сам выкручивается как хочет.

В подтверждение своих слов Верка потянулась за своей сумкой, достала из неё свой мобильный, вытащила из него сим-карту и выкинула её в мусорное ведро.

Неожиданно для самой себя я закрыла лицо руками и тут же услышала Веркин обеспокоенный голос.

– Лерка, ты что?

– Вер, как ты думаешь, а в этой бане уже полицейских много?

– Конечно, много, – не раздумывая, ответила Вера. – А почему ты спрашиваешь? Нас всё равно никто не найдёт. Даже если Сергей уже сотню раз пожалел, что нас отпустил, и расскажет о нашем существовании, где они искать-то будут нас?

– Уверена?

– В чём?

– В том, что нас никто не найдёт.

– Конечно. А как найдут, если про нас никто ничего не знает? Лерка, говори прямо, чего ты боишься?

Я убрала руки от лица.

– Понимаешь, я же двоих по голове огрела. Может, кто-нибудь из-за этого умер, а может, сразу оба. Вдруг эти выстрелы уже никакой роли не играли. Есть вероятность, что двое погибли не от свинца, а от моих ударов.

– Лер, а к чему ты это всё говоришь?

– К тому, что экспертиза может запросто установить причину и время смерти. Ты только представь, что будет, если Сергей узнает, что двое его друзей-товарищей погибли не от свинца, а от того, что ещё до перестрелки им разбили бутылкой головы.

– Да какое это теперь имеет значение? – пожала плечами подруга. – Даже если бы ты их бутылкой не ударила, их бы всё равно расстреляли. Ты просто ускорила процесс. Они всего лишь отмучились раньше. Не думай о плохом. Понимаешь, мы выбрались живыми, это главное!

Когда Верка уехала к себе, я сидела, не шелохнувшись, и с ужасом осознавала, что мой дар меня покинул. А ведь совсем недавно всё было по-другому. Пришло время, когда я поняла, что не такая, как все. Сама не знаю, как это произошло. Просто наступил момент, когда я ощутила, что могу видеть, знать и чувствовать гораздо больше, чем остальные.

Ещё в подростковом возрасте я заметила, что у меня очень сильно развит инстинкт самосохранения, и я всегда остро чувствую надвигающуюся беду. И не только, если это касается меня, но и когда мои близкие в опасности. Я также не могла не заметить неоднозначную реакцию животных, которые либо сильно ко мне привязывались, либо относились ко мне агрессивно. Чаще всего, второе.

Я всегда отличалась огненным и прожигающим взглядом. Когда смотрела на других людей, они сразу отводили взгляд. Шептались, будто я вижу их насквозь. Меня боялись, уважали и презирали. Боялись даже моей яркой внешности. У меня с рождения зелёные глаза и огненно-рыжие волосы. В одежде доминирует чёрный цвет. Я слышала, что в шестнадцатом веке женщин только за это сжигали на костре. Считается, что такие, как я, несут в себе тайну, которую не могут познать другие.

Я и сама замечала за собой странности. Иногда чувствовала, что какое-то событие произойдёт. Это особая уверенность, когда присутствует ощущение невозможности другого исхода. Я хорошо чувствую энергетику людей. Могу почувствовать замыслы другого человека. Меня очень трудно обмануть.

Я стала развивать свои способности, изучать ритуалы по получению магической силы. Не скрою, иногда было страшно погружаться во всё это… Я стала замечать, что некоторые мои знакомые за глаза называют меня ведьмой и стараются держаться подальше.

Ведьма – это та, что ведает и много знает, владеет разными техниками воздействия на окружающий мир. Знающих женщин всегда боялись. Это мудрые женщины, которые знают то, о чём не ведают другие. Удел всех нестандартных людей – испытывать зависть и страх со стороны. Церковь не приветствует каких-либо вмешательств в судьбу человека, но если у тебя дар… Я считаю, у разума нет предела, а возможности человека безграничны. Все блоки и рамки выстраивает сам человек и его окружение.

Мне стало интересно себя познавать. В окружающем мире полно неизвестных законов природы, которые пока наука не в силах объяснить. Она не может объяснить проявление большинства магических способностей. Конечно, многие мои знакомые смотрят на меня слишком подозрительно и в глубине души боятся.

Я стала ценить тишину и уединение. Меня теперь не интересует количество находящихся рядом людей. Мне интересно их качество. Пусть их будет совсем мало, но их притягивает моя непростая сущность. Они сравнивают меня с огнём. Такая же яркая и искромётная.

Я слишком сосредоточена на своём внутреннем Я. В воображении представляю себя океаном, где постоянно тонут маленькие судёнышки. Перед тем, как потопить, я какое-то время их испытываю. Мне интересно, как они поведут себя в шторм и надолго ли их хватит. Просто я не люблю слабых. Мне стала нравиться игра в собственное всемогущество.

Когда расстаюсь с людьми, я никогда не прошу их вернуться. Я могу скучать по ним, вспоминать какие-то моменты, но просить вернуться… Никогда. Зачем? Свой выбор они сделали, я просто обязана его уважать. Нужно уметь расставаться с теми, кто не оценил тебя по достоинству или просто тобой не дорожил.

Я всегда боялась провести жизнь не с тем человеком. Это действительно страшно – слишком поздно понять, что рядом совсем не тот и что он просто отнял твою жизнь.

Я никогда не жалею о прошлом, ведь оно меня никогда не жалело. Сейчас я живу только настоящим, потому что на своём прошлом многому научилась. Я всегда делаю только то, что хочу, ведь что бы я ни делала, меня всё равно будут осуждать до конца жизни. Поэтому я хочу быть такой, какой мне быть просто удобно. Чужое мнение мне не мешает. Оно не просто мне не мешает. Мне на него плевать. Одобрение толпы для меня просто смешно. Даже чужая зависть для меня – это форма наивысшего комплимента. Если мне завидуют, значит, я их превосхожу. Это здорово!

Я из тех, кто способен пережить любую боль. Что бы ни случилось, встала, подняла голову и пошла дальше. В этой жизни побеждает только тот, кто победил себя: свои страх, неуверенность, одиночество, лень, душевную боль, безденежье и внутреннюю пустоту. Именно поэтому я научилась жить сегодняшним днём, радоваться каждой мелочи и не расстраиваться из-за каждой сволочи. Жизнь, увы, такова, что очень часто любимые превращаются в знакомых, а некогда близкие друзья – просто в прохожих.

Магия привлекает меня не только загадками, которые побыстрее хочется разгадать, но и ощущением своего могущества над другими. Когда причудливый пасьянс выкладывается на картах с необычными картинками и рисунками, ощущаешь тревожное и, в то же время, приятное волнение. Иногда даже руки дрожат, когда переворачиваю карточки и открываю картинки.

Ощущение всесильности делает меня счастливой. Я часто замечаю, что многое происходит только благодаря моей силе. А иногда со мной случается что-то странное, и я понимаю, что в ином случае со мной бы этого не произошло. Если я загадываю желание, оно обязательно исполняется, независимо от того, как давно было загадано.

Когда мне совсем одиноко, я могу прогуляться по кладбищу. Смотрю на могилы, разглядываю фотографии и представляю тех, кто там сейчас лежит. Уж я-то знаю, что уходят только души этих людей, а фантомы остаются. Именно фантомы и могут навредить живым, особенно если похороны состоялись совсем недавно. Я люблю старые, заброшенные кладбища. Там спокойно и уютно…

Хоть я и не такая, как все, я стараюсь жить обычной жизнью, как обычный человек. Больше всего на свете люблю прогуливаться по крышам соборов, чтобы ветер продувал меня насквозь. Тогда он наполняет дыханием каждую клеточку, и я могу глубоко дышать, улыбаться и впитывать его нереальную силу.

Люблю летать к океану. Это нереальная мощь. Люблю предаваться безумному, животному сексу, чтобы испытывать энергию удовольствия, а проще говоря, потрясающий оргазм, который тоже хорошо подзаряжает. Люблю искушение. Люблю есть сырое мясо. Люблю пить «маргариту», обожаю ночные рейсы.

Вообще люблю ночь. В ней что-то есть… Я даже люблю гулять по ночам. Именно ночью нет любопытных глаз, шёпота за спиной, и я ощущаю невероятное чувство свободы. Люблю ливень, грозу. Когда всё небо в тучах и сверкают молнии. А ещё очень люблю ночное небо. Прямо хочется взять метлу и полететь над городом…

Господи, только где же это всё сейчас?..

– Лер, ну как там Колин? – спрашивали меня те, кто успели познакомиться с нами в Таиланде.

– Всё так же, – бурчала я и махала рукой.

– Так ничего и не вспомнил?

– Совсем ничего. Да и как он хоть что-то вспомнит, если врачи говорят, что у него не было ни травм, ни ушибов. Он совершенно дезориентирован во времени и пространстве. Памяти совсем нет, но сохранились навыки и общие знания о мире.

– А томограмму мозга делали?

– Ой, что мы только ни делали, – устало говорила я.

– И что?

– Томограмма мозга показала, что никаких изменений или нарушений мозговой функции нет. Следов ядов или наркотиков тоже не найдено. Знаете, какое они ему заключение дали? – в моём голосе появились истеричные нотки.

– Какое?

– Что он абсолютно здоровый человек. Вы можете такое представить?

– А память у него куда делась?

– Словно ластиком кто-то стёр.

– Чудеса, да и только.

– Моя подруга считает, что его похитили инопланетяне, исследовали, провели с ним различные опыты. А потом стёрли память и вернули в том виде, в каком я его сейчас получила.

– Ну, с инопланетянами… это она круто загнула, – улыбнулись знакомые. – Ты реально веришь в них?

– Я уже сама не знаю, во что верить, а во что нет, – обречённо вздохнула я и поставила пустой поднос на стол. – Если это и в самом деле инопланетяне, то гады они последние. Зачем мужика в таком виде возвращать? Такое впечатление, что они просто надсмеялись. Подруга советует его к уфологам сводить.

– К кому? – не сразу поняли меня знакомые.

– К уфологам.

– А кто это?

– Это те, что занимаются изучением всех этих летающих тарелок и космических пришельцев.

– Даже если допустить, что существует что-то иноземное, почему выбрали твоего мужа? Какой такой достопримечательностью он отличается?

– У него голова яйцевидная, – несмело произнесла я и сама усмехнулась от своих слов.

– А что, у него голова действительно такая необыкновенная? Хочешь сказать, они его за своего приняли?

– Получается, да. Вычислили своего брата по разуму и хорошенько исследовали. Голова-то у него, в принципе, обыкновенная. Это моя подруга Верка определила, что она яйцевидной формы.

– А рожки есть, как у других инопланетян?

– А вот рожки я ему ещё наставить не успела.

Мы вежливо поулыбались, и я вновь заговорила о наболевшем.

– Всё это было бы смешно, если бы не было так грустно. Жить у меня с ним уже сил нет. Это же какие нервы нужно иметь. Кажется, что живу с совершенно чужим человеком. Ничего от того, прежнего, Колина не осталось.

– Остаётся надеяться на чудо, – понимающе произнесли мои знакомые.

– А чудес, к сожалению, не бывает.

– А вот это ты зря. В жизни бывает всякое.

– Мне врача американского посоветовали. Хочу Колина ещё ему показать.

– Так ты его в Америку повезёшь?

– Нет. Говорят, у него тут своя клиника имеется. Он сюда приезжает.

– Показать обязательно нужно.

Этим вечером я не придумала ничего лучше, как пойти в бар к трансвеститам, которых в Тае более чем предостаточно. Иногда так называемые девчонки напивались в стельку, подсаживались к посетителям и рассказывали о том, как им тяжело было принять решение стать трансвеститами.

В основном рассказ повторяется. С самого детства они всегда любили тайно от всех переодеваться в женскую одежду. Сначала свои тайные увлечения они считали болезнью, и это не могло отразиться на их жестах и голосе. Принять себя такой, какая она есть на самом деле, каждой было достаточно сложно. Они понимали, что всё тайное когда-то становится явным, их очень пугала реакция семьи и других, пусть даже посторонних, людей. Они не могли объяснить окружающим, что трансвестизм – это не болезнь, а образ жизни, который доставляет им особенную радость.

По вечерам здесь проходило шикарное шоу для трансвеститов, его посещали люди, близкие им по духу. В глубине души мне было обидно за то, что у нас и так мало мужчин, можно сказать, острая нехватка, так они ещё чудят подобным образом. Думаю, причина, по которой мужики становятся трансвеститами, кроется не в социальной среде, а в генетике. Все девушки-трансвеститы в один голос твердят, что у них сидит женщина внутри, и они ничего не могут с этим поделать. Говорят, против природы не попрёшь, но ведь они прут против этой самой природы. В этом клубе они могут позволить своей «внутренней женщине» выйти наружу и проявить самые лучшие женские черты.

Всё же интересные они, трансвеститы. Пытаются максимально подчеркнуть в себе женщину, берут женское имя, надевают женскую одежду и пытаются полностью стать другими. Их совсем не волнуют проблемы мужчин. Наблюдая за ними в баре, я не раз отмечала, что у них достаточно хорошо получается развить женскую индивидуальность. Только тут они могут красиво одеться, побыть в женской роли, стать чуткими, слабыми и кокетливыми.

У входа в бар стоят дорогие машины с водителями и охранниками. В этот бар заходят не менее дорогие и роскошные мужчины, но ни у одной из работающих здесь девушек нет даже мысли устроить свою личную жизнь, потому что клиенты бара совсем не интересуются этими длинноногими красотками. В баре есть две категории клиентов. Первые приезжают сюда с роскошными женщинами-трансвеститами, а вторые – чтобы познакомиться, приятно провести время, а проще говоря, снять этих трансвеститов на ночь.

Раньше я вообще не понимала разницу между транссексуалами и трансвеститами. И только здесь мне, безграмотной и непродвинутой в нынешней современной жизни, наконец, объяснили, что транссексуалы – это те, кто хочет сделать операцию, изменить тело и полностью поменять пол. А вот трансвеститы совершенно спокойно относятся к своему мужскому телу, не хотят его менять при помощи операции. Они соглашаются со своей мужественностью и не желают постоянно быть женщиной. Просто соглашается с тем, что в их жизни есть женская составляющая. Правда, развивая в себе женские черты, зачастую они начинает игнорировать свою собственную жизнь.

Почти все трансвеститы – гетеросексуальной ориентации. Есть, конечно, и трансвеститы геи, но они больше любят посещать различные гей-клубы, а не этот бар. Так что на этих ряженых я здесь насмотрелась по полной программе, и отношение у меня к ним самое специфическое.

По-человечески я их понимаю, а вот умом понять не могу. Ну не приемлет у нас социум трансвеститов, что с этим поделаешь. Да они и сами, по моим наблюдениям, очень сильно страдают. Несмотря на этот, так называемый клуб по интересам, нет у них в душе ни покоя, ни согласия, ни гармонии. Порой мне кажется, несмотря на внешнее умиротворение, они всё же не способны воспринимать самих себя. Именно это толкает их к наркотикам и алкоголю. В повседневной жизни им трудно скрыть свою женскую сущность.

Увидев недалеко от себя господина, обнимающего трансвестита, я заострила свой взгляд и стала рассматривать трансвестита. Трансвестит выглядел довольно эффектной женщиной с яркой помадой на губах, ярким, даже кричащим маникюром, блондинистым париком с уложенными локонами и дорогим красным платьем с множеством воланов и рюшей.

Мне было сложно не смотреть на сидящего за соседним столиком до боли знакомого мужчину, который галантно ухаживал за своим трансвеститом. Им оказался не кто-нибудь, а лысый…

Набрав в рот побольше воздуха, я прокрутила в голове события, благодаря которым поняла, что обладаю уникальным даром. Это дар мне помогла открыть и развить колдунья Римма. И этот дар я временно потеряла из-за трагических событий с моим мужем.

Почему-то в памяти опять всплыл тот страшный день, который изменил всю мою судьбу. Я убила своего мужа… Он пил, мотал мне нервы, каждый день занимался самоуничтожением, причём не только своим, но и моим. А я пахала, как проклятая, взяв ипотеку. Нет, я убила его не хладнокровно, а защищаясь, но кому бы я это доказала… Перед этим я потеряла работу. Моя фирма обанкротилась. Мне нужно было выплачивать проклятую ипотеку.

Начались проблемы с банком. Меня стали доставать коллекторы. Моя жизнь превратилась в ад. А пьяный муж только подливал масла в огонь. Никакой помощи. Именно день его смерти оказался роковым и полностью изменил мою жизнь. Я просто ударила его статуэткой железного коня, а он взял и умер. Столько времени прошло, а я до сих пор вздрагиваю от воспоминаний.

Это было страшное время. Ходила, как зомби, что-то машинально делала, о чём-то машинально думала… Жила, как на автопилоте, но при этом боялась даже собственной тени. От нервных потрясений я попала в больницу, где познакомилась с медсестрой, которая стала моей близкой подругой. Ей я призналась во всех своих смертных грехах и, к моему удивлению, не увидела на её лице ни капли осуждения.

Не самый лучший муж, потеря работы, долг банку, сумасшедшие проценты, угрозы коллекторов и случайное убийство… Медсестра выслушала мою историю и… посоветовала найти богатого мужика, который запросто решит все мои проблемы. На вопрос, где его взять, она ответила, что мне сумеет помочь её тётушка Римма, которая запросто приворожит любого. Так я и познакомилась с Риммой.

Она спросила, если у меня на примете какой-нибудь бизнесмен, и я достала свой телефон и показала фотографию руководителя достаточно крупной фирмы, партнёром которой была наша фирма-банкрот. Его звали Сергеем. Мы были знакомы. Он был совершенно лысым, и это придавало ему особую брутальность.

Римма тут же заявила, что у Сергея мощная защита, на него работает штат колдунов. Когда я спросила, можно ли его приворожить, она ответила, что для неё нет ничего невозможного. Мы решили брать лысого, пока он тёпленький. Римма призналась, что хочет передать мне свой дар или часть своего дара, и я сама почувствую момент, когда захочу его принять.

Так судьба свела меня с лысым. Лысый стал атаковывать меня своим вниманием и своими не всегда уместными ухаживаниями. Не прошло и несколько дней, как я полетела на частном самолёте лысого в Вену на вечеринку, о которой он мне прожужжал все уши. Мол, туда съезжается мир богатых и успешных людей, чтобы отдохнуть и оторваться по полной программе.

Оказалось, лысый входит в высшее тайное общество, о котором простой обыватель даже не слышал, а если бы услышал, не поверил бы. Высшее тайное общество оказалось гнездом разврата. Здесь я встретилась с такими известными людьми, о встрече с которыми даже не помышляла, потому что раньше могла их наблюдать только на экране телевизора или на обложках журналов и газет, причём не только глянцевых, но и серьёзных политических.

На вечеринке я поймала себя на мысли, что в этом тайном обществе узнаю слишком много чужих тайн, а мне это не нужно. У меня никогда не возникало желания быть хранительницей чужих секретов. Это очень неблагодарное дело, я бы даже сказала, опасное. Гораздо лучше смотреть этих людей по телевизору, читать о них в газетах, верить в чистое, доброе, светлое… Так проще жить.

В самолёте лысый сообщил, что решил проблему с моим кредитом. Я должна была поехать к управляющему и взять бумагу о том, что ничего не должна банку. Ни штрафов, ни пени, ничего… Что квартира моя.

Оказалось, управляющий банка – тоже посвящённый, то есть человек, который входит в высшее тайное общество и посещает все его мероприятия. На борту самолёта произошёл страшный скандал. Лысый заметно перебрал алкоголя и, когда мы попали в зону турбулентности, стал ломиться в кабину пилота, чтобы самому порулить самолётом.

Обеспокоенная служба безопасности попыталась успокоить лысого, но он приказал всем сесть и, когда командир корабля открыл дверь в кабину и стал говорить о технике безопасности и зоне турбулентности, лысый отпил из горла водки, влетел в кабину и схватился за штурвал… А дальше началась серьёзная потасовка, самолёт стало кидать из стороны в сторону, и я почувствовала, как мы летим вниз.

Мы чудом остались живы. От дикого страха и боли я обозвала лысого псом и с ужасом увидела, что он тут же превратился в собаку. Да и не только он, но и его компаньон, который летел вместе с ним.

Так в моей жизни появились два пса. Я поняла, что пёс, у которого совсем мало шерсти, – это лысый, а тот, что с белой и густой шерстью, – Илья. Я смотрела в сторону леса, и мне показалось, где-то там ходит Римма. Она улыбается мне своими тонкими губами и спрашивает, понимаю ли я, что превратила двух здоровенных мужиков в собак.

Мне стало страшно оттого, что я начинаю обладать даром Риммы. Я заехала к управляющему и взяла у него бумагу о том, что квартира моя, и у банка ко мне претензий нет. Управляющий даже передо мной извинился за принесённые неудобства. Сказал, что просто не знал, что я вхожу в высшее тайное общество…

После этого колдунья Римма принялась меня учить колдовскому мастерству. Передо мной открылся совсем другой мир. Я вдруг ощутила, как некоторые люди достигают огромных высот при помощи колдовства. Узнала, что во многих политических процессах участвуют маги и ведьмы, что при их помощи человек может достаточно сильно взлететь вверх по политической лестнице, ведь при помощи магических обрядов можно устранить любых конкурентов. Но чтобы обучиться магии подобного уровня, нужно учиться очень и очень долго.

Больше я не сомневалась в том, что я ведьма, ведь я не просто получила определённые знания, но и прошла посвящение. Я долго и упорно училась, получив права в доступ тайны. Это доступно не всем, а для некоторых даже смертельно опасно, но я справилась. Волшебники-недоучки получают много разных страданий от самих себя. Всё, что они делают, работает против них.

Как ни странно, я полюбила тёмные цвета в одежде, а мои пальцы стали украшать массивные кольца. Я стала понимать язык природы, слышать и слушать растения и деревья и даже сложный язык животных.

– Какого хрена ты тут желаешь? – не удержалась я от вопроса.

– Это я у тебя должен спросить, какого чёрта ты тут делаешь. Ты вообще должна быть в восемнадцатом веке. На метле прилетела?

– На метле, – буркнула я и усмехнулась, глядя, как трансвестит льнёт к лысому. – А у тебя отличный партнёр.

– Я выбрал самого лучшего.

Ещё раз внимательно всмотревшись в трансвестита, я на секунду потеряла дар речи. Несмотря на то, что у трансвестита были дорогой парик и не менее дорогая женская одежда, я не могла не отметить, что это лицо, эти глаза с накладными ресницами мне хорошо знакомы. И вспомнила, где я его видела. Вне всяких сомнений, это Борис. Тот самый Борис, с которым я познакомилась вчера в ресторане, которому излила душу и который пообещал мне американского доктора для моего мужа.

Боже мой, что с мужиками делается. Их и так мало…

– Здрасьте, – растерянно произнесла я.

Борис встретился со мной взглядом, заметно смутился, но тут же вернул себе самообладание. Сделал вид, что меня не узнал, и уткнулся в меню.

Я посмотрела на сидящую рядом девицу и развела руками.

– Что с мужиками происходит?

– Ты о чём? – не сразу поняла меня девушка.

– Как ни познакомишься с мужиком, так обязательно гей, трансвестит или транссексуал. Ты мне скажи, нормальные мужики без прибамбасов ещё остались? Остались или они уже все вымерли, как мамонты?

– Да их полно, – невозмутимо ответила она.

– Ну и где они?

– Только за пределами нашего клуба. Просто когда здесь сидишь и постоянно в этих кругах общаешься, тебе и в самом деле начинает казаться, что весь мир живёт только по этим законам.

– Мне кажется или всем действительно хочется напялить женскую одежду и накрасить губы яркой помадой, чтобы привлекать мужчин?

– Нет, – без тени сомнения ответила девушка.

– Просто вчера в ресторане я познакомилась с одним приличным мужчиной. Такой добрый, душевный, понимающий. Одним словом, произвёл на меня самое положительное впечатление. Оставил визитку. Он помощник управляющего. Пообещал хорошего доктора мужу найти.

– И что?

– Да ничего особенного. Не считая того, что он сегодня в женских шмотках в клуб заявился.

– Бывает, – улыбнулась девушка, которая, видимо, уже была в Тае давно и ничему не удивлялась.

– Обидно.

– Тебе-то за что обидно? У тебя муж есть.

– Да моя подруга закадрить его хотела. Уж больно он ей понравился.

– А он-то на тебя как отреагировал?

– Сделал вид, будто не узнал.

– Ты тоже так себя веди. Тут нужно притворяться глухой и слепой. Это самое правильное отношение.

– Я поняла.

Я смотрела на Бориса, делая вид, что не узнала его. Он веселился, восторженно хлопал в ладоши и даже пробовал плясать, когда выступало шоу трансвеститов и, соответственно, делал вид, что не знает меня. Я посматривала на него украдкой. Интересно, женат ли он и знает ли о подобном увлечении его жена?..

Ещё неизвестно, что тяжелее: знать, что у тебя есть соперница или узнать, что твой муж – транствестит? Если жена найдёт в доме женские трусики и поймёт, что они принадлежат не другой женщине, а её мужу… Конечно, пусть лучше не будет ни того, ни другого, но если выбирать из двух зол меньшее, по мне, лучше соперница, чем муж-трансвестит. У меня даже в голове не укладывается, как можно ходить по магазинам и выбирать женское бельё не только себе, но и своему любимому мужу. Редко когда реакция женщины может быть положительной. Чаще всего происходит самое настоящее отторжение. Здесь, в баре, я общалась с женщиной, у которой муж трансвестит. Она говорит, лучше узнать горькую правду от мужа, чем обнаружить его увлечение самой.

Услышав звонок мобильного телефона, я отвлеклась от мыслей и обрадовалась Веркиному голосу.

– Привет, ну ты как?

– У меня всё здорово, – как ни странно, Верка пребывала в замечательном расположении духа. – Мой приехал из командировки пораньше.

– Кто твой? Я уже в них запуталась.

– Я же тебе рассказывала, что познакомилась с одним интересным мужчиной. Встречалась с ним недолго, потом он уехал в командировку. Перед тем, как уехать, он мою машину в сервис отогнал и сам за ремонт заплатил.

– Да, вспоминаю. Ты что-то такое рассказывала, – спешно бросила я.

– Так вот, мой любимый мне подарок делает. Он мне покупателя на мою машину нашёл.

– Это и есть подарок? – искренне удивилась я. – Неужели мужики нынче такие подарки делают, что помогают машины продать? Если не ошибаюсь, ты свою машину продавать не собиралась.

– Правильно, не собиралась. Но я её уже продала.

– Как это?

– Дала генеральную доверенность, вот и всё. Тут ума много не надо.

– Тут ума и в самом деле много не надо. Но мне кажется, в подобной ситуации всё же лучше сохранять свой ум. А почему такая срочность? Зачем ты её продаёшь? Вернее, продала…

– За мою машину дали тридцать тысяч долларов, а мой любимый добавляет ещё тридцать и покупает мне джип ровно за шестьдесят тысяч. Улавливаешь разницу?

– Улавливаю, – без особого энтузиазма ответила я.

– Так что я теперь девушка крутая, буду на такой дорогой машине ездить. Знаешь, мне кажется, я нашла то, что хотела.

– В плане машины или в плане мужика?

– В плане мужика, – обиженно засопела Верка. – Он так красиво за мной ухаживает, так любит…

– А с чего ты взяла, что он тебя любит?

– С того, что он мне не о любви попусту языком мелет, как многие мужики, а своё отношение ко мне красивыми поступками доказывает. Он же не так просто из своего кармана тридцать штук зелени вывалил.

– Смотря какой мужик. Некоторые и за страсть могут вывалить.

– Страсть таких денег не стоит, – не согласилась со мной Вера.

– А любовь стоит?

– Ну, пусть не любовь, а хотя бы влюблённость. Сама знаешь, какие сейчас мужики пошли. Они скорее расстанутся со своим сердцем, чем со своим кошельком. Вместо того чтобы сводить в ресторан и накормить вкусным ужином, чтобы хоть как-то пустить пыль в глаза и произвести впечатление, они пройдут мимо ресторана, делая вид, что в упор его не видят, и вместо ужина накормят словесной любовью. Мужики сейчас до неприличия жадные пошли. Все на хату хотят, чтобы халявный ужин был и халявный секс. Им по барабану, какое впечатление они производят. Ни с одной, так с другой халява точно прокатит. Что они могут предложить? Больше чем у половины как у латыша: хрен да душа.

– Вера, ты уверена, что он не аферист? – перебила я разбушевавшуюся подругу, понимая, что мыть кости мужчинам она может часами. Её хлебом не корми, дай о мужиках поговорить, особенно об их жадности. – Какого чёрта он твоими машинами распоряжается? Как давно ты его знаешь?

– Почти два месяца.

– Как же много…

– Некоторые и после двух недель знакомства женятся, – попыталась противостоять мне Верка.

– А потом точно такими же темпами разводятся. Ты уверена, что он тебе денег на машину добавит?

– Если бы не была уверена, я бы свою машину не продавала, – обиженно заметила Вера. – У меня, между прочим, редкостное чутьё на мужиков. Я плохих за версту чую.

– Я это поняла, когда мы с Сергеем в баню поехали.

– Лерка, да ладно тебе. Деньги от продажи машины у меня. Всё в порядке. Человек очень порядочный. Мы завтра едем джип мне покупать. Как только со мной покупатель рассчитался, мы сразу съездили, джип посмотрели. Это не джип, а картинка!

– Будь осторожна, – вздохнула я. – Ты обладаешь редким даром влезать в самые неприятные ситуации.

– Да не парься ты. Уж я-то мужика-афериста от нормального отличить могу. У меня глаз намётан. А то, что я Сергея распознать не смогла, так сбои везде бывают. Даже у профессионалов. Как же без них.

– Смотри, чтобы в этот раз сбоев не было.

– В этот раз никаких сбоев. Возможно, ты ещё на моей свадьбе попляшешь, подруга. Только плясать будем прямо на столе, на глазах у изумлённых гостей!

– Хорошо, если так.

– Кстати, как поживают трансвеститы?

– Нормально, что с ними будет, – холодно ответила я.

Переглянувшись с лысым, я послала ему воздушный поцелуй.

– Он у тебя хорошенький, – громко крикнула я ему.

– В сексе должна быть свобода! – крикнул мне лысый.

– Слышала это тысячу раз. Только раскрепощённые люди могут всего достигнуть в бизнесе!

– Лерка, ты хоть по мне скучала?

– Очень сильно.

– Конечно, у твоего раритетного дебилоида писюн меньше моего мизинца.

Когда народу в зале поубавилась, я вновь бросила беглый взгляд на Бориса и подумала о том, что в этом платье он выглядит комично. Многие мужчины в платьях вызывают улыбку. Они и сами не отрицают, что в таком виде являются источником юмора.

Когда клуб совсем опустел, девушка, переделанная в мужчину, леди-бой, повесилась прямо в зале на мощной бронзовой люстре. Главное, никто не видел, как это произошло.

– Да что ж это…

То, что это самоубийство, ни у кого не вызывало сомнения. Но нам было трудно объяснить причину, почему человек сознательно, прямо на рабочем месте, ушёл из жизни. Это было понятно только другим переделанным девушкам, потому что они работали в этом баре, жили его атмосферой и научились понимать людей, которые не похожи на остальных.

– Горе-то какое, – шептались сотрудники, глядя, как девушку выносят из клуба.

– Интересно, кто следующий…

Я обернулась и увидела стоящего сзади меня транса.

– Хочешь сказать, будет следующий? – я всмотрелась в его бледное лицо.

– Конечно. Здесь такое нередко случается. Ты просто слишком мало тут бываешь.

– А почему это происходит? – зачем-то спросила я, хотя заранее знала ответ.

– Потому что нельзя идти против природы.

– Нельзя, – согласилась я. – Но ведь не у всех получается.

– Вот и результат. Не могут они свыкнуться с мыслью, что не все принимают их женщинами, даже несмотря на то, что они лучше, чем обычные женщины, знают, чего на самом деле хотят мужчины.

Когда полиция объявила, что все сотрудники, наконец, свободны, и мы можем расходиться по домам, я вышла на улицу взять такси, которые всегда стоят неподалёку от бара. Вдруг внушительных размеров автомобиль перегородил мне дорогу.

Отскочив в сторону, я выругалась, но, увидев сидящего за рулём Бориса, застыла в оцепенении.

– Вы?

– Садитесь в машину, – приказал Борис и махнул головой в сторону заднего сиденья.

– Зачем? – заметно занервничала я.

– Садитесь. Нам нужно поговорить.

– Очень плохо себя чувствую, – попыталась я отделаться от навязчивого мужчины, понимая, что на разговор у меня не осталось ни сил, ни желания.

– Я довезу вас до дома.

Осознав, что сопротивляться бессмысленно, лучше один раз поговорить, чем мучиться от мыслей по поводу того, что же хотел от меня Борис, я села на заднее сиденье, положила сумочку к себе на колени.

– Чего вы от меня хотите?

Машина тронулась с места. Борис поинтересовался, куда меня нужно везти и, выждав небольшую паузу, заговорил.

– Что в клубе произошло?

– Девушка повесилась. Самоубийство.

– А причины?

– По-моему, в таких случаях причина одна. Не выдержали нервы. Социум не принял.

Борис снял женский парик, кинул его на сиденье и закурил сигарету. Я чувствовала себя слишком усталой, злой, опустошённой и даже несчастной. Мне хотелось поскорее попасть домой, выпить успокоительное, накрыться с головой тёплым пледом и поскорее уснуть.

В последнее время я всё чаще любила вспоминать своё прошлое, копаться в мелочах и сожалеть о том, что в него нельзя вернуться. Странно… Люди бегут от своего прошлого, хотят поскорее забыть, а я постоянно в него возвращаюсь. Наверное, это оттого, что мне страшно заглядывать в будущее и ощущать настоящее.

Начало наших отношений с Колином… Любовь, страсть, прекрасное настроение… А однажды Колин ушёл за фруктами и не вернулся. Лучше бы я не брала его в свой век.

От этих воспоминаний я вздрогнула и подумала о том, что сейчас, в свою самую чёрную полосу жизни, я начинаю привыкать к одиночеству и понимаю, что мне уже никто не нужен. Я привыкаю к жизни с совершенно чужим человеком и к душевному дискомфорту.

– Вы посадили меня к себе в машину, чтобы отвезти домой? – поинтересовалась я у Бориса.

– Я хочу с вами переговорить, только не знаю, как начать.

– Давайте не будем ходить вокруг да около, поговорим начистоту. Если боитесь, что я расскажу всем о ваших увлечениях, вы заблуждаетесь. Вы же приезжаете в этот клуб без опасения, что завтра об этом узнают ваши знакомые. Это закрытый клуб, и человеку с улицы здесь не место. Если вы приезжаете в этот клуб, значит, вы ему доверяете, так как клуб пытается создать максимально комфортные условия для вашего отдыха и сохранить неразглашение чужих тайн. Кроме того, в клуб приезжают персоны, намного важнее и влиятельнее вас, – заметила я.

– Я оставил вам свою визитку, – коротко отрезал Борис. – Я бы хотел её забрать.

– Ваша визитка лежит у меня дома. Если для вас это так важно, я могу зайти домой и её вынести. Но мне кажется, это бессмысленно. Каждый день вы раздаёте массу своих визиток.

– Но никто ещё не видел меня в том месте, где увидели вы.

– Даже если бы я кому-то рассказала, где именно вас увидела, мне бы вряд ли поверили. Просто сегодня вы выбрали себе не самого лучшего партнёра. Хотя, я уверена, в его интересах тоже молчать.

– Подзабыл, как вас зовут?

– Лера.

– Так вот, Лера, я очень надеюсь, что вы умеете держать язык за зубами. Я далеко не простой человек, и если узнаю, что вы проболтались, запросто испорчу вам жизнь.

– Моя жизнь уже и так испорчена. Хуже некуда, – усмехнулась я. – Муж без памяти, никаких перспектив.

– Поверьте, бывает хуже.

– Борис, вы мне угрожаете?

– Не угрожаю, а предупреждаю.

– А вот предупреждать меня не надо. Я девушка понятливая.

– Надеюсь, мы с вами друг друга поняли, – попытался ещё раз уточнить Борис.

– Я же сказала, не сомневайтесь. Вы лучше со своим напарником разберитесь. У него язык помело.

– Поверьте, я разберусь.

– Удачи вам.

Мы подъехали к моей вилле, и я с грустью посмотрела на тёмные окна.

– Визитку вынести?

– Нет. Будет лучше, если вы её сами уничтожите.

– Хорошо, уничтожу.

– Как обстоят дела у вашего мужа?

– Как они могут обстоять? Всё так же. Без изменений.

– Он по-прежнему никого не узнаёт?

– Думаю, он и дальше никого не узнает.

– Значит, у вас даже не осталось надежды?

– Я ещё вчера сказала вам, что у меня ничего не осталось: ни веры, ни надежды. С каждым днём руки опускаются всё больше и больше.

– Позвоните мне завтра в первой половине дня. Вернее, уже сегодня. На часах ровно пять утра. Тот американский врач, про которого я вам говорил, сейчас здесь.

– Вы хотите свести меня с вашим врачом?

– Мне было бы приятно, если бы он оказался вам полезен.

– Спасибо, – я расплылась в улыбке.

– Пока меня благодарить не за что. Вот когда помогу, тогда и поблагодарите. А ещё лучше, приезжайте завтра, точнее уже сегодня, к моему офису, адрес есть на визитке, к одиннадцати часам утра. Я довезу вас до клиники, познакомлю с врачом, а об остальном: о стоимости медицинских услуг и о том, когда вы сможете показать своего мужа, договоритесь сами. Я представлю вас как свою очень хорошую знакомую. Это нужно, чтобы к вам было более серьёзное отношение и самые минимальные финансовые затраты.

– Спасибо вам, – несмотря на жуткую усталость, я почувствовала, как у меня поднялось настроение. – Вы так добры. А это для вас необременительно?

– Нет. Завтра у меня есть немного свободного времени. Я буду в офисе с десяти часов. За час поделаю кое-какие дела и встречусь с вами в одиннадцать. Мне всё равно ехать в сторону клиники. Там, по соседству, фирма находится, которую надо навестить.

– Так время уже пять утра, – не могла не удивиться я.

– Ровно пять часов, – посмотрел на свои часы Борис.

– И вы в десять уже будете на работе?

– Приму душ, пару часов посплю, и на работу.

– И вам хватает пары часов сна?

– Не хватает, – улыбнулся мужчина. – На выходных высплюсь. Работа есть работа.

– Тогда вы живёте на износ.

– Я не так часто позволяю себе ночные гуляния.

– В одиннадцать я буду в вас.

– И ещё. Забудьте то, что видели сегодня.

– А я уже ничего и не помню, – слегка улыбнулась я и вышла из роскошной машины.

Я вошла холл и почувствовала себя крайне плохо. Понимая, что нет сил даже помыть посуду, я сделала несколько глотков зелёного чая, накапала успокоительных капель и легла на диван, закутавшись в тёплый плед. Сна, как назло, не было. Из головы не выходила леди-бой, которая повесилась на люстре. Я не могла представить, что теперь больше никогда её не увижу.

В голове не укладывается, как люди решаются покончить жизнь самоубийством. Даже страшно об этом думать. До какой же грани нужно дойти, чтобы сознательно взять и лишить себя жизни… Говорят, человек лишает себя жизни, когда не видит другого выхода. Не верю! Даже в самой безвыходной ситуации найдётся хотя бы один выход. Всегда есть способ решить проблему.

У нас принято осуждать самоубийц. Наверное, это оттого, что мы никогда не сможем почувствовать, что чувствуют эти люди. Отчаяние, одиночество, страх, безысходность, непонимание… Всё, что угодно. У леди-бой просто не хватило сил жить дальше. Сдали нервы. Она слишком отчаялась. Но ведь она же сама создала себе проблемы из-за тех тараканов, которые в последнее время поселились у неё в голове.

Несмотря на чёрную полосу, которая преследует меня в последнее время, мне хочется жить, знать, что будет там, впереди, и хочется посмотреть, почувствовать и ощутить необыкновенный опыт под названием жизнь. Очень печально и больно, когда люди отнимают у себя жизнь. Даже если для этого имеются очень веские причины. Любой из нас может свалиться с жизненной карусели, упасть носом в грязь, но всё же надо отряхнуться, встать и жить дальше, обходя грязь стороной.

Есть две категории самоубийц. Первая категория – это те, кто уходит из жизни в состоянии аффекта. Сюда можно отнести также алкоголь, наркотики, психотропные таблетки и неуправляемые эмоции. Вторая категория – это те, кто готовится к уходу из жизни заблаговременно, осмысленно и хорошо понимает последствия такого поступка. Например, у человека складываются обстоятельства, с которыми он просто не может жить дальше, и они с каждым прожитым днём давят на него всё сильнее и сильнее. Не сомневаюсь, что леди-бой относилась к первой категории самоубийц. Под давлением эмоций и алкоголя она увидела только один выход из ситуации – смерть.

Я закрыла глаза и представила, как она это делала. Всё случилось спонтанно и необдуманно. В тот момент она чувствовала себя одинокой и никому не нужной. А ведь я могла её остановить. Могла, если бы проявила к ней хоть капельку тепла и дружеского участия. Она же так хотела выговориться и излить душу. Но, вместо того, чтобы её выслушать, я смотрела на других трансвеститов и слушала музыку.

У всех случаются серьёзные переживания и испытания, но мы должны учиться противостоять своим бедам и депрессии, ведь в период депрессии в голову может прийти всё, что угодно. Как же страшно – сунуть голову в петлю и прийти к мысли, что уже всё, конец. И даже если успеешь об этом пожалеть, может быть поздно.

Промокнув тёплым пледом свои слезинки, я вспомнила, как однажды шла по подземному переходу в метро и увидела надпись: «Выхода нет». «Неправильная надпись», – тогда подумала я. А на следующий день я вновь шла по тому же подземному переходу и улыбалась. Кто-то зачеркнул надпись «Выхода нет» и написал: «Выход есть всегда!»

Самоубийство – не решение проблем. Разве можно подвергать сомнениям целесообразность нашей жизни? Я всегда успокаиваю себя словами, что всё плохое обязательно когда-нибудь пройдёт. Нужно жить.

У меня тоже бывали моменты, когда не хотелось жить, особенно в юности, но я никогда не задумывалась о самоубийстве. Я просто шла к зубному врачу. Мне хотелось сделать себе очень больно, чтобы моя новая боль превысила ту, что у меня внутри. И я никогда не теряла здравый смысл, и мои проблемы не закрывали всё остальное.

Я подумала о том, что люди, совершающие самоубийство, жутко эгоистичны. Они думают, что от их смерти всем станет легче. Но это не так. У этой девушки живы мать и отец, и даже если они говорили ей не самые приятные слова и считали, что у неё серьёзные психические отклонения, это не значит, что они не испытали горечь от потери близкого и родного человека. Скорее всего, они сейчас в шоке и винят себя в том, что она дошла до такой стадии, что у неё просто не хватило рассудка жить.

Чем больше я думала об этой девушке и о том, что произошло сегодня в клубе, тем холоднее мне становилось. Достав пуховое одеяло, я накрылась им поверх пледа и закрыла глаза. И почему самоубийцы вечно думают, что жизнь только им создаёт проблемы, а всех остальных носит на руках? Можно подумать, только они несчастные, а мы все тут в шоколаде, смакуем райскую жизнь. Если все начнут уходить от своих проблем подобным способом, что тогда будет? Жить стоит хотя бы ради того, что жизнь сама по себе достаточно интересна и уникальна.

Только я задремала, как из спальни вышел Колин и стал громко греметь посудой на кухне. Положив подушку на голову, я вновь постаралась уснуть, но он громко включил телевизор, чем окончательно вывел меня из равновесия.

– Почему ты не в больнице?

– А ты думала, я там всю жизнь буду лежать? Выписался, потому что мне там нечего делать. Написал расписку и послал всех подальше.

Колин намазывал на хлеб масло, пил чай и слушал громкую энергичную музыку. А ведь раньше он никогда её не слушал, у нас был только саксофон. Мой муж вёл себя так, словно жил один и даже не подозревал о моём существовании на этой вилле.

Не говоря ни слова, я фурией влетела на кухню, выключила громкий звук музыки и, держась за больную голову, пошла спать. Не успела я лечь на диван, как Колин, вновь включил музыку и издевательски начал подпевать вместе с певцом какую-то песню.

– Да что же ты такое творишь? – закричала я и, выключив музыку, спрятала пульт в карман махрового халата. – Ты на часы смотришь?

– Смотрю. Уже семь часов утра, – невозмутимо ответил Колин.

– Может, ты ещё караоке начнёшь петь в семь утра?

– Караоке я вчера вечером пел, а сегодня нет настроения.

– Что ж ты без настроения встал? Оно у тебя всегда должно быть хорошим. Ни проблем, ни забот, ни хлопот. Живёшь, ни черта не помнишь!

– Я хочу послушать музыку, – настойчиво повторил Колин.

– Ты можешь включить её потише в спальне. Я в зале сплю.

– А я хочу на кухне.

– Я тоже много чего хочу, – вновь прокричала я и почувствовала, что уже не могу справиться со злостью. – Ты живёшь не один, должен со мной считаться.

– А кто ты такая?

Вопрос прозвучал, как пощёчина. Я посмотрела на мужа беспомощно.

– Я твоя жена. И я хочу спать, – чуть слышно произнесла я.

– Сядь. Поговорить надо, – неожиданно заявил Колин и нервно закурил сигарету.

Я украдкой зевнула и села напротив. Тоже закурила сигарету.

– Я сам уже от этого всего устал. Понимаешь?

– Понимаю.

– Я боюсь, – тряхнул пепел в пепельницу Колин.

– Кого?

– Людей.

– Но ведь ты среди них живёшь. Как можно их бояться? К сожалению, я пока не могу вернуть нас в прошлое время. Со мной что-то не так.

– Ничего не хочу, – решительно заявил Колин.

– Почему? – я затушила сигарету.

– Потому что я из дома выйду и обратно домой дорогу не найду, – ударил по стене кулаком мой супруг.

– Это страх, – понимающе произнесла я. – С ним нужно бороться. Я тебя очень хорошо понимаю.

– Да ни черта ты не понимаешь! Целыми днями только и таскаешься непонятно где. Посиди в моей шкуре! Почувствуй, каково это – заново родиться.

– Колин, проще на кухне жаловаться на судьбу. Но ведь нельзя сидеть сложа руки. Нужно что-то делать. Ты же сам себя здесь заживо хоронишь. У тебя же руки, ноги, голова есть. Подумаешь, памяти нет, и без этого можно жить. – Я бросила укоризненный взгляд на грязную посуду в раковине. – Неужели трудно хотя бы посуду помыть.

– Это не мужское дело, – отрезал мой муж. – Надоело мне всё. И ты надоела.

– Колин, а ты сам себе ещё не надоел?

– Надоел, – честно признался супруг и, поддерживая голову руками, задумался.

Я смотрела на него пристальным взглядом и ощущала острую душевную боль. Я всё больше и больше приходила к мысли о том, что мне жутко неуютно с Колином. Я не могу с ним ни спать, ни есть, ни дышать. Мне хочется оставить этого человека и никогда его больше не видеть. Да и не только не видеть, но и ничего о нём больше не слышать. Он слишком чужой и совсем не тот, кого я любила. Мне хочется его бросить, но где-то в подсознании свербит мысль о том, что этот человек болен, а я не имею права бросать того, кто слабее.

– Колин, ты меня хоть немного любишь? – спросила я, заранее зная ответ.

– Я не знаю, что это такое, – усмехнулся он.

– Ты не знаешь, что такое любовь?

– Нет.

– Хотя бы соври. Обмани.

– Каким образом?

– Скажи, что любишь. Мне это так нужно…

– Зачем?

– Мне нужны силы, чтобы находиться с тобой дальше. Скажи, что любишь. Пожалуйста, скажи.

– Ничего я тебе не скажу, – пробурчал муж и закурил очередную сигарету.

А я глотала слёзы и думала о том, что когда-то наша аура дышала любовью. Любовь была всюду. Совсем недавно я считала, что для счастливой совместной жизни достаточно одной любви, а теперь понимаю, что моя любовь не вытащит и не спасёт наши отношения.

Наступил момент, когда я пришла к мысли, что Колин не только больной человек, лишённый памяти. Он ещё и большой эгоист. Такое «счастье» вряд ли кто-то выдержит долго. В его душе нет никаких стремлений. Да ещё не известно, есть ли у него душа.

Он не хочет понимать, идти на уступки, пытаться хоть что-нибудь изменить. Его установка действует только на себя. Для него в этом мире не существует других людей. Получается, в последнее время я не живу. Пустила свою жизнь на самотёк и самозабвенно служу эгоисту. Выходит, сейчас я сознательно отказываюсь от себя и живу для него?

Я понимала, что моя любовь гибнет. Очень тяжело осознавать, что любовь умирает, а ты ничего не можешь с этим поделать. Годами выстроенные отношения трещат по швам, а главное, на эти отношения больше не хочется тратить силы. Я превратила свою жизнь в жертву и целыми днями пытаюсь оправдать человека, который палец о палец не ударил, чтобы хоть что-то изменить. Чёрная неблагодарность. Всё, что происходит с нами в последнее время, ведёт к неминуемому разрыву.

– Колин, боюсь, я больше так не смогу, – глухо сказала я и встала из-за стола.

Он по-прежнему сидел за столом, смотрел в одну точку и не реагировал ни на мои слова, ни на мои действия. Положив руки ему на плечи, я ощутила, как на глаза навернулись слёзы.

– Как же нам с тобой дальше жить?

– Не знаю, – буркнул муж и убрал мои руки.

– Я хочу тебя показать американскому доктору. У него тут своя частная клиника. Пусть тебя посмотрит. Может, он и в самом деле хороший специалист.

– Устал я уже от этих докторов, – замотал головой супруг.

– И я устала. Но что-то же надо делать.

Несмотря на то, что Колин согласился приглушить звук телевизора, я больше так и не легла на диван. Нужно было собираться в офис к Борису. Посмотрев на себя в зеркало, висящее в ванной комнате, я, неожиданно для себя, прослезилась, сочла своё отражение в зеркале очень даже несчастным и принялась брызгать на него холодной водой. Потрогав синяк в правой височной области, я вновь отчётливо вспомнила события той страшной ночи в бане.

– И почему же ты у меня такая несчастная? Почему тебе так не везёт?

Из зеркала на меня смотрела глубоко несчастная девушка с печальными глазами.

Наложив побольше тонального крема под глаза, я замазала чёрные от бессонных ночей круги и нарядилась в изящное платье. Когда последние штрихи моего образа были готовы, я выпила чашку кофе, чтобы хоть немного взбодриться, и вновь посмотрела на Колина. Он всё так же тупо сидел перед окном, не обращал на меня внимания и ни говорил ни слова. Сидел, словно робот, с застывшим, непрогибаемым взглядом.

– Колин, за окном что-то интересное? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Да, очень, – вяло ответил он. – Просто мне больше нечем заняться.

– Это хорошо, когда нечем заняться, – укоризненно заметила я. – А на меня столько всего навалилось, просто караул. Я уже забыла, когда высыпалась в последний раз.

– А ты куда собралась? – проигнорировал моё замечание Колин.

– По поводу американского врача хочу узнать. Я же тебе говорила.

– Да брось ты.

– Что бросить? Тебя или врача?

– Ерундой заниматься бросай.

Подъехав к офису, я подумала о том, что не совсем прилично ждать Бориса на улице у дверей. И решила зайти внутрь. Увидев охранника, я постаралась скрыть охватившую меня робость и тут же сказала, что иду к помощнику управляющего Борису.

– Вам назначено? – поинтересовался грозный охранник.

– На одиннадцать, – невозмутимо ответила я.

– А Бориса ещё нет, – бойко проговорил охранник. – Он ещё не подошёл.

– Как же так? Сказал, что приедет на работу к десяти.

– Ещё не подъехал. Не переживайте, он обязательно приедет. Борис очень ответственный.

– А он не предупреждал вас о моём визите?

– Нет, – покачал головой охранник. – Не предупреждал.

– Странно. Тогда где я могу его подождать?

– Если дадите свой паспорт, и вас запишут в журнал, сможете подождать прямо у кабинета. Там есть удобная гостиная.

– Пожалуйста, – я достала из сумочки паспорт. – А где находится кабинет?

– Пятьсот двадцатая комната. Пятый этаж.

Пока охранник переписывал мои паспортные данные, я обратила внимание на вошедшего в здание лысого. Он властно разговаривал с идущим рядом с ним собеседником и, поприветствовав охрану, направился к лифту. Увидев красивого мужчину, я бросилась следом. От него пахло безумно вкусным парфюмом. Интересно, он связан узами Гименея или ещё нет? Если нет, за такими, как он, идёт настоящая охота, в которой принимают участие сотни амбициозных и алчных девиц.

– Я телефон в машине оставил, – сказал незнакомец стоящему рядом мужчине. – Сходи, возьми. Принесёшь мне его в кабинет.

Мужчина спешно кивнул и пошёл за телефоном. Как только двери лифта открылись, я зашла в красивый зеркальный лифт вместе с незнакомцем.

– Вам какой? – тихо спросила я.

– Пятый.

– Надо же, и мне пятый.

Двери лифта закрылись, и мужчина улыбнулся.

– А вы, случайно, не ко мне едете?

– Случайно нет. Я к Борису. А вы, простите, кто? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Я его помощник, – рассмеялся мужчина.

– Кто?

– Помощник.

– Да что у вас за организация такая…

– А чем вам не угодила наша организация? – улыбнулся мужчина.

– Кругом одни помощники. Борис – помощник управляющего, а вы – помощник помощника управляющего. Даже страшно подумать, какой у вас тут управляющий, если у него столько помощников.

– И каким вы себе его представляете?

– Какой-нибудь толстый, лысый, вредный, злобный и ленивый дядька.

– Почему вы его так охарактеризовали?

– Потому что деятельный человек никогда не заведёт себе такое количество помощников.

– А если у него огромный фронт работы, что без такого количества помощников никак? Если у компании такая обширная деятельность? Вы же видите, у нас даже в Тае офис есть.

– Ну, не знаю, – пожала плечами я. – Даже у президента меньше помощников, чем у вашего управляющего.

Посмотрев на закрытые двери лифта, я вновь нажала на кнопку пятого этажа.

– А почему мы не едем?

– Действительно, почему мы не едем? – всполошился мужчина и вместе со мной принялся нажимать на все кнопки. – Чертовщина какая-то.

Осознав, что мы застряли в лифте, мужчина посмотрел на часы, побагровел и принялся нажимать кнопку вызова диспетчера. Но нам так никто и не ответил. Правда, после этого лифт немного проехал и завис где-то между этажами.

– У нас вчера кабину лифта меняли, – раздражённо сообщил мне разнервничавшийся мужчина. – Видимо, плохо поменяли. Тайцы, что с них взять. Неполадки какие-то.

– А мы что, сегодня первые на этом лифте едем?

– Нет, конечно, тут уже полное здание сотрудников. Не пешком же они все и поднимались. Но почему-то лифт сломался именно на нас.

– А диспетчер почему не отвечает?

– Да кто её поймёт, почему она не отвечает. Спит что ли? Так уже времени чёрт знает сколько. Может, отошла куда? Всех уволю гадов!

– Чтобы всех уволить, нужно сначала открыть двери лифта, – заметила я.

– Вот как только двери откроются, так всех и уволю к чёртовой матери!

– Да не волнуйтесь вы так, – попыталась успокоить я незнакомца. – Не будем же мы здесь вечно сидеть. Сейчас придёт диспетчер, увидит поломку, сообщит монтёрам, и нас вытащат.

Мужчина постучал себя по карманам и растерянно развёл руками.

– А я, как назло, мобильник в машине оставил.

– Не волнуйтесь, у меня есть телефон, – улыбнулась я и полезла в сумочку. Пока доставала телефон, на моём лице не осталось даже следа от улыбки, потому что шкала приёма была нулевая. – Он здесь не ловит.

– Что, совсем не берёт?

– Нет, – в знак подтверждения протянула я свой телефон мужчине. – Можете убедиться сами.

– Странно, а мой в лифте всегда берёт. Я со своего телефона постоянно в лифте разговариваю.

– Значит, у вас связь другая.

Сначала мы оба пытались стучать по лифту и звать на помощь, прислушивались к обеспокоенным крикам за дверьми лифта по поводу того, что нужно немного потерпеть, сейчас всё уладят.

Чуть позже мы замолчали и принялись с интересом разглядывать друг друга. Аромат мужского одеколона становился всё сильнее. Мне безумно нравился запах. Это был запах мужчины, и этот мужчина был красивым, интересным и, если хотите, дорогим. Я даже подумала, что мой сосед по лифту – мечта многих женщин, что любая из нас мечтала бы хоть на короткий промежуток времени очутиться в его мимолётной власти.

– Вам не плохо? – нарушил ход моих мыслей мужчина.

– Нет. С чего вы взяли?

– Просто у вас болезненно-бледное лицо. Я это сразу отметил, как только вас увидел.

– Это от недосыпания. У вас такой вкусный одеколон.

– Вам правда нравится?

– Очень.

– А мне казалось, я сегодня слишком уж надушился. Здесь и так душно, а ещё одеколон… Вам, наверное, от этого плохо.

– Мне хорошо, – честно ответила я и пристально посмотрела мужчине в глаза. – Этот запах так сильно дурманит…

– Вы находите?

– Чем больше вдыхаешь ваш одеколон, тем больше хочется потерять голову.

Облокотившись о стену зеркального лифта, я тяжело задышала и ощутила внутреннее беспокойство. Мужчина заметно смутился и не сводил с меня своих карих глаз.

– Игорь, вы меня слышите? – послышался где-то недалеко мужской голос.

– По-моему, вас зовут.

– Игорь, проблема! Кабину переклинило! Связи с диспетчером нет, потому что микрофон не работает!

– Какой ещё микрофон? О чём они говорят?

– Они предлагают нам побыть неопределённое время вдвоём в этом лифте, – игриво ответила я и бросила на мужчину взгляд, полный вызова.

Игорь не выдержал мой взгляд и отвёл глаза в сторону. Вдруг в кабине погас свет, и стало совсем темно.

– Да вы что там, совсем все охренели? – в ярости закричал мужчина. – В кабине света не стало! Включите нам хотя бы свет! Я вас всех поувольняю, как только отсюда выйду!

– Потерпите. Вчера кабину меняли, видимо, она бракованная, с кучей дефектов. Мы уже службу вызвали.

– И сколько будет ехать ваша служба?

– Потерпите, там серьёзная поломка. Тем более, вы знаете оперативность тайцев.

– Да что вы заладили, как попугаи, потерпите да потерпите! Терпим! Только вот не знаю, насколько у нас хватит терпения, а то я двери этого лифта сам вышибу!

– Успокойтесь, – я нащупала в темноте руку мужчины. – Не стоит так волноваться. Можно, я буду держать вас за руку? А то я в такой темноте ещё никогда не была. Жутковато.

– Конечно, держите.

– Спасибо.

– Давайте хоть познакомимся, что ли, – предложил слегка раздражённый мужчина.

– Я поняла, что вас зовут Игорь.

– Совершенно верно.

– А я для вас просто Лера.

– Вот мы и познакомились.

Мы рассмеялись, и я почувствовала, как мой новый знакомый прижал меня к себе покрепче. Я судорожно вздохнула и ощутила, как по мне пробежала волна возбуждения. Почувствовав нежный поцелуй в шею, я, к своему удивлению, даже не сопротивлялась. Только вдруг поняла, как мучительно долго, всё это время, мне не хватало страсти и ласки.

– Не отталкивай меня, – послышался у моего уха шёпот мужчины.

– Не буду, – не ожидая от себя самой, ответила я.

– Я так одинок.

– Разве такие мужчины могут быть одинокими?

– Могут.

– Я тоже одинока.

– Разве такие женщины, как ты, могут быть одиноки?

– Могут. Ещё как могут. Такие, как я, чаще всего одиноки.

Если бы кто-то когда-то сказал мне, что я отдамся первому встречному незнакомому, но чертовски красивому мужчине, прямо в сломанном лифте, я бы никогда не поверила и рассмеялась тому человеку в лицо. Преданная жена, да и вообще женщина, у которой никогда не сносило голову и которая считала случайный секс чем-то аморальным, грязным, из ряда вон выходящим…

То, что мы – совершенно случайные люди в жизни друг друга, ещё больше меня заводило, подхлёстывало и раззадоривало. Мне казалось, этого случайного мужчину я ждала долгие годы, чтобы вот так слепо и необдуманно отдаться, посчитать себя лёгкой, доступной и даже порочной. Мне хотелось, чтобы он привнёс в мою жизнь хоть немного цинизма, разбил круг вечного самопожертвования и преданности тому, кому эта преданность совсем не нужна. Мне хотелось, чтобы меня трогали чужие, незнакомые руки и целовали точно такие же незнакомые губы, но чтобы эти губы были желанными, порочными и притягательными.

Мне уже давно безумно хотелось попасть в мужские объятия! Хотелось, чтобы эти объятия были чужими, незнакомыми, свежими и дурманящими. Безумно хочется секса! Хорошего, безудержного секса! И никаких отношений! Никаких надежд и иллюзий! Мужчины ценят женщин, которые умеют отдаваться страсти и после этого не строят планы на будущее. Мужчины ценят женщин, которые не хотят продолжения…

Несмотря на то, что мои глаза успели привыкнуть к темноте, я по-прежнему ничего не видела, и от этого мне было особенно упоительно. В кромешной тьме мы всё равно находили руки и губы друг друга. Я слушала громкое учащённое дыхание и не хотела думать, что будет, если прямо сейчас откроются двери лифта, и на меня уставятся несколько пар осуждающих глаз…

К чёрту условности! Я никогда не сталкивалась с состоянием, когда мутнеет рассудок, когда хочешь больше скользящих прикосновений, и тебя подстёгивает не только страсть, но и чувство опасности, которое прочно переплелось с неизвестностью.

Когда руки мужчины заскользили по моим бёдрам, а затем проникли под моё платье, я прижалась к мужчине как можно сильнее.

– Только бы этот проклятый лифт не починили, – прошептала я.

– Пусть только попробуют, – тяжело дыша, согласился мужчина. – Если починят, всех уволю. Поувольняю гадов к чёртовой матери.

Я кивала в знак согласия и таяла от проникновенных, тёплых мужских прикосновений, понимая, как же мне нужны эти смелые и хорошо знающие своё дело мужские руки. Когда его рука залезла под тонкую ткань моих трусиков, я тяжело задышала.

– Хочу, – выдохнула я.

– Хочешь? – возбуждённо переспросил Игорь.

– Очень хочу. Хочу… Хочу…

Я впивалась в губы Игоря с особым неистовством и вкладывала в поцелуи всю свою страсть и все свои чувства. Мной овладели безумный порыв и неуправляемая одержимость.

– Я бы, наверное, умерла, если бы тебя сегодня не встретила, – говорила я, словно во сне, и дрожащими руками расстёгивала брюки мужчины.

– Ты так сильно хотела?

– Хотела…

– Подожди, – Игорь полез в карман и достал пакетик с презервативом.

– Ох, да, я совсем забыла…

– Я тоже чуть не забыл. – Надорвав пакетик зубами, Игорь достал презерватив. – Я хочу, чтобы ты сама надела мне эту проклятую штуковину, – прошептал он.

– Я попробую.

– Ты умеешь?

– Нет, – честно призналась я. – Но думаю, у меня получится. Иначе я просто взорвусь от желания.

Когда у меня всё получилось, мужчина сладостно застонал.

– А говорила, не умеешь.

– Я в первый раз… Честное слово.

– Мы все в первый раз, – усмехнулся мужчина. – У тебя рука набита. Меня не обманешь.

– Дело не в моей руке. Это у тебя одно место так набито…

– А ты хулиганка…

Игорь сжал мои бёдра, прислонил к зеркальной стене лифта и проник в меня так, что я издала громкий крик сладострастия. Я обхватила его ногами, обняла за плечи и прогнала мысль о том, что мы просто безумцы…

К тому времени, когда в лифте уже загорелся свет, и он поехал наверх, мы наспех оделись и пытались привести себя в надлежащий вид. Поправляя растрёпанные волосы, я спешно застёгивала пуговицы на платье и, достав носовой платок, вытирала следы от размазанной губной помады на лице Игоря.

– Мало, – властно сказал мужчина. – Ещё хочу.

– Как получилось, – выдавила я улыбку и постаралась прилизать растрёпанные волосы.

Двери лифта открылись, и мы увидели перед собой несколько перепуганных сотрудников и работников технической службы.

– Игорь Леонидович, пожалуйста, извините, – слышались со всех сторон взволнованные голоса не на шутку обеспокоенных сотрудников компании. – Поменяли кабину лифта, а она оказалась бракованной. Сегодня же всё будет устранено. Приехали специалисты по обслуживанию лифтов. Вы только не ругайтесь, пожалуйста.

– А что так быстро приехали ваши службы? – недовольно буркнул Игорь.

– Вы имеете в виду, почему так долго? – переспросила девушка, видимо, секретарша. – Поймите, так получилось.

– Да ничего я не хочу понимать, – поправил неправильно завязанный галстук Игорь и раздражённо посмотрел на бригаду техперсонала. – Приехали, как потерпевшие. Можно подумать, вас кто-то торопил. Не пожар всё-таки.

Окружающие нас люди подумали, что таким издевательским тоном Игорь высказывает свои претензии по поводу того, что он застрял в лифте, и не переставали приносить извинения за извинениями.

– Шеф, ваш телефон, – рядом с Игорем появился его охранник, который был ранее отослан за телефоном, и протянул ему мобильную трубку. – Я пока в машину сбегал, вернулся, вы уже в лифте застряли.

Стараясь казаться незаметной, я прошмыгнула в сторону коридора, но тут же услышала:

– Девушка, стойте.

Я резко остановилась и бросила непонимающий взгляд на Игоря.

– Вы мне? – мне было непривычно оттого, что после всего, что произошло между нами, мы вновь говорили на «вы».

– Вам, – возбуждённо произнёс Игорь. – Вы куда собрались?

– По своим делам, – слыша, с какой бешеной скоростью бьётся моё сердце, ответила я.

– А какие у вас тут дела?

– Я в пятьсот двадцатую комнату, – сбивчиво произнесла я. – У меня там встреча назначена, ещё на одиннадцать. А уже давно не одиннадцать. Меня ждут.

– Подождут, – отрезал Игорь.

– В смысле… Как подождут? – окончательно растерялась я.

– Мы с вами в лифте начали обсуждать одну проблему, но не договорили до конца. Я бы хотел предложить вам обсудить кое-какие детали в моём кабинете.

– Вы так считаете?

Чем дольше я смотрела на Игоря, тем больше понимала, что этот мужчина вызывает во мне не только физическое в лечение. Чёрт побери, мало того, что у меня к нему сумасшедшее физическое влечение, но я хочу ещё узнать его духовно…

– Но у меня назначено на одиннадцать, – зачем-то начала противиться я сама себе. – Ваш начальник меня потом не примет.

– Какой начальник? – поправил влажные и взъерошенные волосы Игорь.

– Ваш…

– Ах, мой начальник…

– Борис.

– Ах, Борис. Ничего, я с ним поговорю, он вас примет.

– Вы имеете на него большое влияние?

– Намного больше, чем вы себе можете представить.

Увидев, что в нашем направлении идёт Борис, я заметно покраснела.

– А вот и он сам, – пробубнила я себе под нос.

Не обращая на меня внимания, Борис бросился к Игорю и заговорил голосом, полным сочувствия и вины.

– Шеф, это какая-то мистика. Сегодня на этом лифте прокатилось столько сотрудников, а тут такое… Как ты? Всё в порядке? Я обещаю с этим серьёзно разобраться и наказать виновных.

– Накажи их за то, что они так быстро лифт починили, – бросил шеф и показал в мою сторону. – Эта девушка пришла к тебе?

Наконец, обратив на меня внимание, Борис недовольно скривился и поздоровался.

– Да, мы договаривались встретиться.

– Она пока у меня кофе попьёт в кабинете. Или у тебя к ней что-то срочное?

– Ничего срочного нет, – принялся уверять Борис раскрасневшегося и слегка растрёпанного Игоря, бросая на меня подозрительные взгляды. – Пейте кофе. Какой разговор. Я пообещал её с доктором свести. У неё муж память потерял.

Борис специально заострил внимание на слове «муж», потому что моментально просёк ситуацию и уловил интерес шефа к моей персоне. Видимо, после вчерашней ночи он и представить не мог, что я смогу познакомиться с его боссом, и теперь предпочитал, чтобы шеф держался от меня подальше.

Через несколько минут я уже сидела в кабинете Игоря и пила потрясающе вкусный кофе, который любезно принесла его секретарша, предварительно смерив меня оценивающим и соперническим взглядом, так, как смотрят на конкурентку. Поставив чашку на стол, я ощутила, что моя рука всё ещё слегка дрожит.

– Так ты и есть шеф.

– А что, не похож?

– Похож. Только я представляла тебя совсем другим.

– Лысым, толстым и ленивым?

– Это точно. Лысым, толстым и ленивым, – не могла я не рассмеяться.

– Выходит, я не оправдал твоих надежд?

– Ты слишком хорош для начальника, у которого полно помощников.

– А по-твоему, все начальники плохие?

– Если честно, ты самый красивый начальник, которого я когда-либо видела.

– Если честно, у меня не так много помощников.

Игорь сел в своё огромное кожаное кресло и стал вольготно на нём раскачиваться, и я ощутила себя подчинённой, которую вызвали на ковёр к начальнику и сейчас будут за что-то отчитывать.

– Ты замужем?

– Да, – я отвела глаза в сторону и сделала глоток кофе.

– А я свободен, – неожиданно сказал Игорь.

От его признания я поперхнулась и чуть не выронила кружку.

– Такие, как ты, разве бывают свободны?

– Бывают.

– Никогда бы не подумала.

– Я ещё в поисках, – расплылся в улыбке мужчина.

– Кого ищешь?

– Ищу свою единственную. А ты, я смотрю, уже своего единственного нашла. Нашла?

Я промолчала.

– Так нашла или нет?

– Если я замужем, то, наверное, нашла.

– Не говори ерунду. Я знаю массу девушек, которые выходят замуж, потому что боятся одиночества или живут с кем-то, потому что больше не с кем. Миф о том, что если женщина замужем, то она обязательно счастлива, остался в далёком прошлом. Да и то, что у нас было сегодня в лифте, не характеризует тебя как преданную и счастливую жену.

– Может, это было всего лишь влечение, – постаралась сохранить я лицо. – Ведь у мужчин постоянно бывает новое увлечение. Чем мы хуже? Страсть, порыв, потеря рассудка. Да ещё твой одеколон… Он так сильно дурманит.

– Хочешь сказать, ты потеряла голову не от меня, а от моего одеколона?

– И от него тоже.

Встав со своего места, Игорь сел рядом со мной и провёл рукой по моей спине, а затем по волосам. В кабинете было тихо, но сквозь эту тишину я слушала, как громко, быстро и отчётливо бьётся его сердце. Да и моё тоже. Тишину нарушало только громкое и учащённое биение наших сердец.

Мужчина уткнулся в мои волосы.

– Я через несколько дней лечу на юг Франции, – прошептал он. – Точнее, в эти выходные. У меня у друга день рождения. Поехали вместе. У меня там тоже друзья живут. Полетели.

– Куда? – задыхаясь, спросила я, лихорадочно думая о том, что всё это мне снится.

– На юг Франции. А что тебя удивляет? Давай вместе выкроим несколько свободных деньков и улетим.

– Ты шутишь?

– Нет. Я сейчас не настроен на шутки. Что ты делаешь в эти выходные?

– Работаю.

– Где?

Я подняла голову, растерянно посмотрела на Игоря.

– В баре для трансвеститов.

– Где? – переспросил Игорь и рассмеялся.

– Не вижу ничего смешного.

Чуть позже моя голова уже покоилась на груди Игоря. Он слушал, а я говорила. Говорила долго, сбивчиво, эмоционально. Странно, но рядом с ним мне не хотелось ни кокетничать, ни играть, ни казаться лучше, чем я есть на самом деле. Я испытывала редкую потребность говорить правду.

Я рассказала Игорю про Колина, про жуткую потерю памяти. Он внимательно меня слушал, прижимал к себе, изредка целовал мои волосы. Игорь отключил все телефоны, велел секретарше не беспокоить, ни с кем не связывать и просил меня рассказывать о себе побольше.

Ещё сегодня утром я не могла даже думать или мечтать о том, что в моей жизни может появиться мужчина, который умеет так слушать. Слушать, не перебивать, вникать и сострадать. Чем больше я говорила, тем чаще до него дотрагивалась – хотела убедиться, что он настоящий. Игорь взял мою ладонь в свою, заглянул в мои красные, усталые глаза с множеством полопавшихся сосудиков.

– Тебе нужно поспать. Когда ты в последний раз спала?

– Не помню.

– Поспи, а я пока поработаю.

– Где поспать?

– Прямо у меня в кабинете. Дома тебе всё равно не дадут.

Не обращая внимания на моё сопротивление, он взял меня на руки, отнёс на массивный кожаный диван, положил под голову подушку и укрыл тёплым пледом. Я закрыла глаза и подумала о том, что в моей серой и тусклой жизни появились яркие краски. Я уже забыла, что такое забота, ласка, внимание и тепло. Сегодня, впервые за долгое время, я обрела надежду на будущее.

Это так тяжело – постоянно чувствовать себя нежеланной и ощущать жалость и сочувствие близких людей.

Сука любовь. Ненавижу! Люди напридумывали себе чёрт-те что: бабочки в животе, крылья за спиной… Это всего лишь обычная похоть, которая не имеет никакого отношения к любви. Это всего лишь розовые сопли, не более.

Любые отношения заканчиваются провалом или крахом. Люди должны просто говорить друг другу, что тупо хотят секса, а не подло врать. Просто инстинкты, просто сексуальное влечение и желание размножаться вкупе с дружескими чувствами.

Я больше не хочу строить иллюзии, в которых хорошо вдвоём, и жить в них только потому, что так принято обществом. Когда влюбляешься в человека, не сразу понимаешь, любит он тебя или нет.

В последнее время я думала, что сопьюсь или сдохну от горя. Такое странное, пожирающее чувство. Грусть, смешанная с отчаянием и странными надеждами. С этим чувством появляются пустота и никчёмность собственной жизни. Хочется просто убиться об стену.

Когда меня распирало от несчастной любви, я увидела парочку… Они так друг на друга смотрели… Выглядели такими счастливыми… У меня появилось дикое желание убить их. Меня воротит от вида целующихся влюбленных голубков. Ну почему все должны смотреть, как они сюсюкаются.

Когда человек влюбляется, он глупеет. Любовь кидает нас, когда кажется, что жить без неё невозможно. Каждый раз, давая ей шанс, ты идёшь у неё на поводу и продлеваешь свою долговременную кончину. Наверное, мы все мазохисты, потому что от этого чувства трудно отказаться. Любовь всегда приведёт к ненависти. По-другому просто не может быть.

Жутко, когда твои ожидания с грохотом рушатся. Как же меня угораздило когда-то влюбиться… Бессонные ночи, слёзы в подушку, вот дура. Есть секс, доверие, забота, но любви нет. Если это чувство и возникает, то оно самое ужасное. И почему медицина не может на него хоть как-то влиять. На чёрта мне это чувство? Из-за него так много боли… Один мучается, страдает, а другой радуется жизни и веселится. Ему по хер. И ты понимаешь, что это всего лишь обман, ложь и физическое влечение.

Так страшно, когда теряешь разум, становишься рассеянным, а в голове одна романтика. Скольких людей сгубила любовь? Не сосчитать. Ещё придумали этот дебильный день влюблённых. Одиноким людям в этот день невыносимо хреново. Тогда почему нет дня одиноких людей? Ведь это сильные, свободные, независимые люди с огромной силой воли.

Теперь мне стало казаться, что любовь – животное чувство. Её источник – комплекс психоактивных веществ, таких как серотин. Элементарная наркота, которую вырабатывает мозг без всякого участия человека. Такие же вещества вырабатываются у всех млекопитающих с целью потрахаться и размножиться.

Это чувство – удел слабых. Банальная иллюзия мозга. Победа воображения над разумом. Своеобразная форма заболевания, как наркотическое опьянение. Человек теряет сон, аппетит, совершает неадекватные поступки. Когда это чувство заканчивается, начинается страшная ломка.

Сколько раз мы говорим своим партнёрам: «Я тебя люблю». Проходит время, и мы говорим это уже новым партнёрам. Мы можем говорить эту фразу десяткам людей. На самом деле все прекрасно понимают, что это миф, но не хотят себе признаться. Ваше время ушло, господа романтики, можете помахать ему ручкой на прощание.

Некоторые люди уверены, что любовь есть, и счастье без любви невозможно. И всё-то у них крутится вокруг любви. И они часто любят делать удивлённо-расстроенные глаза, когда убеждаются, что их очередной избранник им не подходит. В большинстве случаев они склонны себя обманывать, что всё изменится и будет хорошо, он же обещал, ну не сегодня, не завтра, так через месяц, через год. Они считают, что любовь обязательно должна быть до гроба. Создают некое подобие любви и пытаются его поддерживать разными средствами. А когда оно разваливается, они удивляются: «Как же так?!» Какая, к чертям, любовь? Есть только низменные инстинкты.

Любовь придумали неутомимые романтики, чтобы придать смысл своей бессмысленной жизни. Конечно, есть что-то, вызывающее у людей нестандартную реакцию на определенного человека, но всё это – набор химических и физических реакций, не более. И не надо окружать неземным ареолом то, ради чего люди могут совершать безумства. Тот, кто верит в любовь, живёт в своем нереальном мирке и смотрит на жизнь сквозь розовые очки.

Есть привязанность, симпатия, но не любовь. Человек привык говорить обо всём, вызывающем приятные эмоции, что любит это, не задумываясь серьёзно о своих чувствах. Каждый имеет право на свои ценности, именно эти люди создают нормальный баланс в обществе, где многие любовь возносят до священной истины. Куда приятнее смотреть на наивный скептицизм, чем на сопли и слюни.

Потерпеть крушение идеалов и при этом не опуститься, найти в себе силы жить дальше… Перед такими людьми я преклоняюсь. Также часто бывает, что в любовь не верят люди, живущие разумом. Таких людей я тоже уважаю, и, похоже, медленно, но верно, начинаю входить в их число.

Человек отличается от животного не только способностью испытывать высокие чувства, но и развитым мышлением. Беспрерывное распускание соплей нормально для детского сада, пребывание в вечной апатии характерно для душевнобольных, а взрослые люди должны думать хоть иногда. Если кто-то говорит: «Не могу жить без тебя», подразумевается, что человек морально не готов к переменам. Особенно легко манипулировать женщиной, ведь она любит ушами.

Наша скорлупа защищает нас от того, что запросто могло бы свести с ума любого здравомыслящего человека. Любовь – это суеверие, которое толкает на разные поступки типа предательства. Всё основано на страсти и влечении. Очень долго я не хотела верить в правду, но человек, которого я полюбила, каждый раз доказывает мне, что нет никакой любви. И вообще всё дерьмо. Это всего лишь банальный страх остаться одному, боязнь жизни, ведь любимый человек – всегда помощь.

Я вовсе не обижена судьбой. Всем дано любить, и я любила. Просто однажды это стало неинтересно. У меня в жизни другие цели. У кого-то жизненный приоритет – стирка грязных носков, а у кого-то – своя жизнь. Я выбираю второе. Такие люди духовно богаче. Мои мозги не забиты любовной мурой, мой кругозор не ограничивается одним человеком и чувством, именуемым любовью. Взаимная любовь – вообще раритет…

Любви нет, и это истина. Ей просто нет места в мире, сотканном из лжи, недоверия, лицемерия. Замечательно, если мы осознаем этот факт. Живи мы в грёзах о несуществующем, наше разочарование было бы чудовищным.

Я стала бесчувственной пофигисткой, а главное, реалисткой. Просто если вы посмотрите на вещи трезво, то поймёте, что чувства любви как такого нет, оно неправильное. Самая настоящая болезнь! И не надо меня жалеть (типа, вот бедненькая, ей неведомо это высокое чувство). Мне самой жаль тех, кто верит в этот бред.

Оглядитесь вокруг, снимите розовые очки, вы всё поймёте. Люди просто начитались любовных романов, насмотрелись фильмов и поверили. Поверили в то, чего в реальности не существует. Они пытаются найти похожие чувства, взгляды, слова… Это всего лишь мечты, которым не суждено сбыться.

Любовью люди назвали очень сильную привязанность одного человека к другому. Ведь говорят, что от любви нельзя избавиться, а от привязанности можно. Со временем мы забываем чувства к человеку, которого когда-то любили. Выходит, любви-то нет.

Нет никакого «огромного и светлого». И, наверное, не было. То, что в цивилизованных обществах возводилось в ранг «высшего», – просто попытка оправдать и представить в выгодном свете свои низменные животные желания. А поскольку такие желания испытывают практически все люди, вот и развелось на эту тему стихов, романов и песен. В прошлом мы находим то же самое, что в настоящем. Ничего вечного, чистого и прекрасного.

Что собой представляют люди, для которых любовь – это всё? За редким исключением, это тупые малолетки, утопающие в розовых соплях и пищащие о том, что любовь, дескать, спасет мир. Есть, безусловно, умные люди, которые верят в свою любовь и при этом спокойно относятся к инакомыслию, понимая, что НИКТО не является истиной в последней инстанции.

Моя первая свекровь любила проводить со мной душещипательные беседы и убеждать в том, что теперь я должна жить ради мужа и принимать его таким, как он есть. Когда я жаловалась, что в наших отношениях исчезло слово ЛЮБОВЬ, она смотрела на меня осуждающе и поучала, мол, любовь – дело наживное и, если она уже не является основой семьи, надо жить ради ближнего, дарить ему свою душу и создавать максимальный комфорт.

Я слушала свекровь и в глубине души немного её жалела. Да и не только её. Я жалела себя и мужа, ведь мы стали заложниками чудовищной ситуации, в которую нелепо попали. Я не понимала, как можно дарить свою любовь человеку, которому она совсем не нужна. Свекровь не соглашалась со мной и говорила, что настоящая любовь бескорыстна и ничего не требует взамен. Возможно, она была права, но я не могла принять её правду. Я чётко осознавала: если буду любить бескорыстно, закрывать на всё глаза и ничего не требовать взамен, просто потеряю себя и разрушу.

И вот сегодня все навалившиеся проблемы в одночасье стали какими-то далёкими. Я с лёгкостью их отпустила и ощутила, как моя душа понеслась в рай.

Подняв голову, я попыталась понять, где нахожусь. Увидев сидящего за компьютером Игоря, вновь положила голову на подушку и принялась анализировать то, что сегодня произошло.

В последнее время моя жизнь с Колином настолько подорвала мою самооценку, что мне было достаточно сложно… Вспомнив, каким ненавистным взглядом посмотрела на меня секретарша Игоря, я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Если бы его не было рядом, она бы обязательно выцарапала мне глаза. Странно, что Игорь до сих пор не женат, ведь вокруг него вьётся столько шикарных девиц. Тем более, внешние данные сейчас ценятся намного больше, чем внутренне содержание.

– Ты проснулась?

Я открыла глаза и увидела сидящего рядом Игоря.

– Мне так неловко, – потёрла я заспанные глаза.

– Отчего тебе неловко?

– Оттого, что уснула прямо в твоём кабинете.

– Странная ты.

– Почему?

– Когда занимаешься сексом в лифте, ты не чувствуешь себя неловко, а когда невинно спишь в кабинете, вдруг стесняешься этого.

Его слова подействовали на меня отрезвляюще.

– Ты хочешь услышать, что после приключений в лифте я чувствую себя дрянной и гадкой девчонкой? Что мне стыдно, и я не знаю, как смотреть тебе в глаза? Побудь снобом и скажи, что нехорошо трахаться в сломанных лифтах! Ты хочешь раскаяния? Не надейся. Потому что мне было приятно, и мне понравилось то, что между нами произошло. Я всегда хотела испытать то, что испытала сегодня.

Сунув ноги в стоящие неподалёку туфли, я направилась к выходу, но Игорь бросился за мной и перегородил мне дорогу.

– Ты куда собралась?

– Домой.

– Что тебе там делать? Поехали на эти выходные на Лазурку. У тебя загранпаспорт есть?

– Есть, – кивнула я.

– Так как насчёт выходных? Летим?

– А как же муж?

– Хочешь взять с собой мужа?..

– Дурацкая шутка.

– Я тоже так подумал. Твой муж нам совсем не нужен, – Игорь заговорил уже более уверенно и даже властно. – Завтра утром к тебе приедет Борис и привезёт своего американского врача прямо к тебе на дом.

– Прямо на дом? – опешила я.

– Да. Ты же сама жаловалась, что твой муж ни черта лечиться не хочет. Вернее, даже не лечиться, а по врачам ходить. Так что пусть Борис привезёт доктора прямо на дом. Когда его привезти?

– Ну, часам к двенадцати дня, – совсем растерялась я.

– В двенадцать он будет у тебя.

– А это удобно?

– В смысле?

– Удобно доктора из клиники дёргать и домой ко мне везти? – почувствовав, что Игорь по-прежнему меня не понимает, я попыталась сформулировать вопрос по-другому. – Я хотела спросить, доктор сам согласится ехать?

– А куда он денется? Я Борису распоряжение отдам. Пусть он доктора хоть из-под земли достаёт и к тебе к двенадцати часам дня привозит. Тем более, врач не за бесплатно поедет. Ему денег хороших дадут.

– А сколько он стоит?

– Ты это даже в голову не бери. Тебя материальные проблемы вообще не должны интересовать. И ещё. Когда Борис привезёт доктора, не забудь ему отдать свой загранпаспорт. Срочно нужно.

– Там же визу долго открывать, – со знанием дела произнесла я.

– Для кого долго, а для кого быстро. Если завтра дашь свой паспорт Борису, мы всё успеем. Ну что, летим? – Игорь не сводил с меня глаз.

– Летим, – дрогнувшим голосом ответила я и подумала о том, что нужно с благодарностью принимать подарки судьбы, потому что дарит она их не так часто.

Искоса поглядывая на затылок водителя, я в который раз прокручивала в голове сегодняшний день. Размышляла об Игоре, о нашей нелепой близости и о том, что, оказывается, такой серьёзный и преуспевающий бизнесмен может быть великолепным любовником. Я не раз слышала, что богатые трудоголики, как правило, импотенты, и секс для них играет незначительную роль, а некоторым он вообще не нужен.

Мне по-прежнему мерещился лифт – наши страстные объятия и жаркие поцелуи. Я попыталась объяснить причину своей сегодняшней ветрености, но не смогла. Бывают в жизни такие поступки, когда мы не можем понять ход своих мыслей и их мотивацию.

А ещё я ломала голову, почему Игорь до сих пор не женат. У нас принято считать: если мужчина не женат, значит, не нагулялся. Возможно, он обычный ловелас, который вспыхивает, как спичка, и точно так же быстро затухает. Одно дело выбирать партнёршу для секса и совсем другое – для супружества.

Видимо, Игорь не желает остепениться. Да и зачем, если он может позволить себе каждый день вступать в отношения с новой девушкой. Возможно, отношения с женщиной для него игра в кошки-мышки. Он получает восхитительный секс, свою порцию адреналина, остывает и начинает искать новое увлечение. Не сомневаюсь, что в отношениях с женщиной им движет обычный сексуальный азарт. Скорее всего, женщины липнут на Игоря, как мухи на мёд, ведь такой мужчина сможет превратить обычные серые будни в яркий фейерверк ослепительных красок.

С Игоря мои мысли переключились на Колина. Мои терпение, внимание и забота никогда не получат даже капельки вознаграждения, потому что в данной ситуации Колин играет роль не мужа, а стороннего наблюдателя. Я всегда мечтала о статусе жены и о совместных вечерах. Но, кроме статуса жены, от которого мне, по большому счёту, ни жарко, ни холодно, у меня ничего нет. А ведь так хочется хотя бы эмоциональной поддержки и хоть небольшого, но всё же праздника души.

Сначала мне было обидно, затем пришло безразличие, а теперь во мне закипел протест. Боль потихоньку улеглась, и я научилась не обращать внимания на шёпот за спиной про то, что у меня чокнутый муж.

А сегодня… Сегодня я смогла прочувствовать свободу и поняла, что моя нынешняя свобода – главная альтернатива несчастливому браку. У меня всего одна жизнь, и хочется прожить её с наименьшим количеством обид, боли, непонимания, унижений и одиночества. С мужем я постоянно чувствую себя одинокой, забываю про себя и цепляюсь за прошлое, как утопающий за соломинку. Но глупо и безрезультативно – цепляться за своё прошлое… Я хочу вновь почувствовать себя счастливой, подержать за хвост эту редкую и экзотическую птицу под названием счастье. Я хорошо знаю, что счастье не выносит условностей и запретов.

Не знаю, сколько продлятся мои отношения с Игорем, одну поездку на Лазурку, а может, ещё несколько дней… Не хочу загадывать. В любом случае, чтобы отношения продлились как можно дольше, не нужно пытаться заполучить Игоря в свою собственность, надо всячески показывать, что серьёзные отношения не входят в мои планы.

Распрощавшись с водителем, я услышала звонок мобильника. Высветился номер Веры. Сняв трубку, я услышала её горькие всхлипы и ощутила, как сильно забилось моё сердце.

– Вера, у тебя что-то случилось?

– Если сейчас не выговорюсь, просто умру. У меня катастрофа. Давай встретимся в клубе.

Когда мы встретились, Верка пыталась пореветь у меня на груди, но я сажала её на место и отпаивала крепким алкогольным коктейлем.

– Да что с тобой творится?

– Мне жить не хочется.

– Что ж такое должно произойти, чтобы тебе жить не хотелось?

– Если бы ты только знала, как мне плохо. У меня жизнь рушится, – в голос заревела по друга.

– Да что случилось? – попыталась успокоить я её.

– Я без машины и мужчины осталась, – выпалила Верка и стала жадно пить коктейль.

– Без мужчины, ещё ладно, а вот как без машины?

– По-твоему, мужчина представляет намного меньшую ценность, чем машина, – ухмыльнулась моментально запьяневшая подруга.

– В твоём случае да. Тебя на машину, что ли, кинули?

– Я только что из полиции. Заявление написала. Надо мной все тайцы смеялись.

– С чего вдруг?

– Потому что я, кроме имени своего мужчины, больше ничего о нём не знаю. Знаю только, что его зовут Денис. Ни фамилии, ни отчества.

– И всё?

– И всё. А по-твоему, чтобы вступать в знакомство, я должна паспорт проверять?

– Для знакомства паспорт проверять не обязательно, а вот если он начал твою машину продавать, паспорт не мешало бы проверить. Он же тебе должен был на джип добавить…

– Он не только на джип не добавил, он деньги и за мою машину прихватил и исчез, – принялась в конвульсиях содрогаться Верка. – Только не говори, что я сама виновата.

– А кто ж ещё?

– Понимаешь, мы знали с ним друг друга почти два месяца.

– Какой большой срок, – съязвила я.

– Он был такой обходительный, вежливый, перспективный. Водил меня по ресторанам, привозил на свою холостяцкую квартиру. Правда, сегодня я узнала, что эта квартира съёмная, и сегодня закончился срок её аренды. Перед тем, как уехать в командировку, он предложил мне продать мою машину, добавить ровно столько же и купить джип.

– Зачем ты ему деньги от проданной машины в руки давала? Вера, как ты могла? Ты же у меня не молоденькая наивная дурочка, а прожжённая жизнью женщина. Как тебя угораздило?

– В том-то и дело, что я ему ничего не давала. Мы должны были ехать покупать джип ровно в четыре часа на стоянку, где нас якобы ждали. Понимаешь, я видела этот джип. Я в нём сидела, даже прокатилась, общалась с его хозяином. Я с ним сама договорилась на четыре часа, потому что именно на это время он договорился по поводу оформления. За пару часов до выезда Денис заехал ко мне с роскошным букетом цветов, сообщил, что заказал столик в ресторане, мол, вечером поедем обмывать удачную покупку. Я приготовила сумочку с деньгами. У нас ещё было свободное время, и Денис предложил мне по-быстренькому согрешить. Как только мы согрешили, он первый сходил в душ и сказал, что пора собираться. Я пошла в душ следом за ним, а когда вышла, не обнаружила ни Дениса, ни сумки с деньгами. Я не могла поверить в плохое и тупо его ждала. Звонила ему на мобильный, но абонент постоянно был недоступен. Тогда я позвонила хозяину джипа, номер тоже был недоступен. В панике я рванула к четырём часам на стоянку, но там не было ни хозяина, ни джипа. Я поехала на квартиру к Денису, но дверь открыла пожилая женщина и сказала, что аренда квартиры закончилась, и с завтрашнего дня в неё заедут новые квартиранты. Я расплакалась и попросила женщину хоть немного мне помочь, ведь когда Денис снимал квартиру, он должен был показать ей хоть какие-то документы. Оказывается, Денис снимал квартиру по документам своей случайной знакомой, которую практически не знал, а просто дал денег, чтобы девушка помогла ему снять квартиру. Его бог внешностью не обидел, да и язык у него так подвешен, что он любую уговорит сделать для него всё, что угодно.

– В основном, аферисты все такие. Красивые, душевные и чертовски обаятельные психологи, – заметила я.

– Если бы я только хоть немного подозревала, что он аферист… У меня и мыслей таких не было.

– Такие мысли всегда должны быть, – заметила я.

– Получается, мужикам вообще верить нельзя.

– Им нельзя верить даже когда живёшь с ними годы, они всё равно предают. А ты знала своего каких-то два месяца, да и то, скорее всего, неполных.

– А как же доверие?

– Доверяй, но проверяй.

– Если бы я знала…

– Если б знать, где упадёшь, соломки бы подстелил.

Верка замолчала и вытерла слёзы.

– Так вот, когда я пришла в полицию, надо мной посмеялись. – Она залпом допила коктейль. – Всё, Лерка, была у меня машина, больше её нет.

– Как пришла, так и ушла, – заметила я. – Один мужик тебе её подарил, а другой забрал. – Я сходила в бар и вновь заказала самый крепкий алкогольный коктейль для Верки. – А ну-ка, пей и бери себя в руки. На тебя смотреть страшно. Жила же ты как-то без машины. Что теперь, из-за машины умереть?

– Легко тебе говорить. Только бы это пережить…

– Переживёшь, – понимающе произнесла я. – От этого ещё никто не умер. Деньги и машина – дело наживное, а себя так изводить не надо. Здоровье и нервная система дороже.

Я поняла, что не могу отправить Верку в таком состоянии домой. Поддалась на её уговоры переночевать у меня.

– Только никаких слёз и истерик, – предупредила я. – Завтра новый день и новая жизнь.

– Новый мужик и новые проблемы, – кивнула Верка.

Мы сели в такси, и я постаралась успокоить подругу.

– Передохни от мужиков, – посоветовала я. – И от мужиков, и от проблем, которые они тебе доставляют.

– А ведь я думала… Думала, что встретила принца на белом коне. А он оказался очередным аферистом.

– Зато будет тебе урок на всю жизнь. Прими это как жизненный опыт и сделай всё возможное, чтобы впредь не остаться и без квартиры.

– Ты что, меня совсем за дуру держись? – оскорбилась Вера.

– Я тебя за дуру не держу, а просто предупреждаю. Мало ли, может завтра в твоей жизни появится мужик, который найдёт покупателя на твою квартиру, предложит доплатить и купить большую площадь.

– Нет уж, спасибо, – отмахнулась от меня Верка. – И кто бы мог подумать, – всё выплёскивала свои переживания Вера. – Понимаешь, мне впервые в жизни встретился мужик, в котором мне нравилось абсолютно всё. Как-то ночью он сказал, что с такой женщиной, как я, можно прожить всю жизнь и никогда не иметь увлечений на стороне.

– Что-что, а языком они хорошо умеют трепать.

– Эх, Лерка, не бывает принцев на белых конях!

– Как же поздно ты это поняла, – заметила я.

Верка схватила меня за руку.

– Лер, так больно… Мне кажется, моё сердце бьётся в агонии. Если бы он не кинул меня на деньги, я бы заставила себя вспоминать о нём, как о предмете одноразового использования, но ведь он так жестоко меня нагрел…

Я слегка приобняла подвыпившую несчастную подругу и поймала себя на мысли, что она постоянно расстаётся с несколькими мужчинами, и после каждого расставания её сердце всегда разрывается от боли. Правда, этой боли хватает на несколько дней. Она неплохо справляется с душевной болью и исцеляет свои глубокие сердечные раны. Проходит несколько дней, и Верка подходит к зеркалу, убеждает себя в том, что она сногсшибательно выглядит, что у неё масса достоинств, и что теперь главное, найти человека, который действительно достоин её.

Подойдя к моей двери, я пригласила Верку в дом. Не стала включать свет. Мы осторожно прошли в темноте на кухню, закрыли за собой дверь и включили приглушённый свет.

– Если Колин проснётся и меня увидит, сразу выгонит, – с тоской в голосе заметила Верка.

– Пусть только попробует, – решительно произнесла я. – В конце концов, это не только его квартира, но и моя. Вер, а я на выходные на Лазурку улетаю, – осторожно произнесла я, плюнула через левое плечо и на всякий случай постучала по деревянной двери.

– Куда?

– На Лазурку.

Я рассказала Верке обо всём, что со мной произошло. Она слушала, открыв рот, хлопала глазами и курила сигарету за сигаретой. Когда я, наконец, замолчала, подруга сосредоточенно на меня посмотрела и пожала плечами.

– Лер, но так же не бывает.

– Получается, бывает.

– Ты дала ему в лифте, и он везёт тебя на Лазурку? Вот и пойми этих богатых. Я не могу представить, что ты можешь заняться сексом с незнакомым человеком. У меня это просто не укладывается в голове.

– У меня тоже. Сама не понимаю, что на меня нашло в том сломанном лифте. Господи, ведь когда выходила замуж за Колина, я до последнего верила, что он в моей жизни самый последний близкий мужчина. Я считала, что встретила своего единственного. С каждым днём я всё больше в этом сомневаюсь. Похоже, Колин не мой мужчина. Потеряв память, он превратился в какого-то нелюдя, животного… Он ненавидит этот мир и себя. Понимаешь, я стала задыхаться, мне так хотелось вдохнуть свежего воздуха.

– Похоже, ты неплохо его вдохнула, – заметила Вера. – А притворялась такой скромненькой мышкой. Подруга, я смотрю, у тебя есть чему поучиться.

– Вер, только давай без лишнего цинизма, – сразу оборвала я подругу.

– И что, этот принц холостой?

– Говорит, холостой.

– Тогда наверняка испорчен. Успешный, красивый, богатый и холостой… Даже страшно подумать, сколько девиц ведёт на него охоту и пытается затащить в ЗАГС. Если ещё никому не удалось окольцевать такое сокровище, его уже вряд ли кто-то убедит расстаться с холостяцкой жизнью. Да, подруга, тяжело тебе будет выстоять в условиях жесточайшей конкуренции.

– А я и не собираюсь ни с кем конкурировать. Если мужчина предложил мне посмотреть Францию, почему я должна себе в этом отказывать? С какого перепуга? Кто меня держит? Колин? Думаю, он уже никогда не сможет меня удержать.

– Я в последнее время тебя просто не узнаю. Ты, как квочка, кудахтала над своим мужем, а теперь говоришь такое…

– Я сама в последнее время себя не узнаю, – честно призналась я.

– Перемены всегда к лучшему, – вздохнула подруга.

– Возможно, отношения с Игорем ограничатся одной поездкой во Францию. И на том спасибо.

– И всё-таки хотелось бы продлить подобные отношения как можно дольше. С богатыми очень трудно. Хотя и с бедными нелегко. Богатые со своими деньжищами хоть всё купить могут. Молодые богатые мужчины любят окружать себя не только роскошными виллами, квартирами, яхтами, но и красивыми женщинами. Причём к женщинам они тоже относятся как к красивым вещам. Хотя, можно подумать, бедные мужики к женщинам хорошо относятся. Эх, Лерка, если бы я вместо тебя полетела, я бы ой как развернулась.

Я улыбнулась фантазиям Веры.

– Если меня везут во Францию, это не значит, что кто-то наступит на моё чувство собственного достоинства.

– Лера, как же так получилось, – не могла успокоиться Вера. – Неужели тебе с неба свалился счастливый случай в виде сказочного принца?

– Пока не знаю, что это. Поживём – увидим.

– Эх, и почему не я вместо тебя во Францию лечу? Познакомь меня хотя бы с Борисом.

– Не могу.

– Ты что, мужика зажала? – обиделась Вера. – Устроила своё счастье, помоги ближнему.

– Да ничего я ещё не устроила. Вер, не каркай попусту. А вот от мужиков тебе и в самом деле нужно отдохнуть. Пойми, без передышки не сможешь двигаться дальше.

– А как же Борис?

– Про него забудь. Он трансвестит.

– Трансвестит?

– Представь себе.

– Это шутка?

– Это серьёзно.

Я рассказала Верке про встречу с Борисом у себя в баре.

– Только смотри, никому ни слова, – предупредила я, зная её болтливый язык.

– Да кому я могу рассказать? Я этого Бориса не знала и знать не хочу, – отмахнулась Верка. – Что ж это за напастье такое: что ни мужик, то трансвестит.

– Да ладно, тебе. В обычной жизни их не так много.

Остаток ночи мы с Веркой рассуждали о том, что лучше быть здоровой и богатой, чем бедной и больной. Я попыталась проанализировать, почему Игорь так магически на меня воздействует, и пришла к выводу, что любой богатый мужчина магически действует на женщину, потому что может позволить ей совершенно беззаботно существовать рядом с ним. Мы все так устаём от собственных проблем и от проблем, которые сбрасывают на хрупкие женские плечи наши мужчины, что привыкаем к мужчинам-неудачникам и плохо верим, что можем понравиться кому-то другому. Вечная мужская неблагополучность понижает нашу самооценку и не позволяет радужно мыслить.

– Этот Игорь послан тебе с небес, – неожиданно произнесла Верка. – При успешном мужике можно позволить себе роскошь быть слабой. А при мужике с амнезией ты в состоянии хоть иногда побыть слабой? Сомневаюсь. Игорь может не просто оказать внимание, а дорогое внимание, ведь ты для него не просто любимая женщина. Ты для него всегда шикарная женщина. И твою любовь он всегда будет воспринимать как награду. А то, что этот лифт ещё и сломался, – знак свыше. Может, Игорь и не такой уж ловелас, как мы думаем. Есть категория мужчин, которые строят карьеру, и им некогда думать о личной жизни. Они всегда оставляют её на потом. Может, он вообще только с платными женщинами общается. Не нужно никого искать. Заказал на пару часов, она своё дело сделала, деньги получила и уехала. Никто никому ничем не обязан. Вдруг он первый раз такую, как ты, встретил?

– Какую такую? Бесплатную?

– Ну, чтобы бесплатно и по любви. Я имею в виду, нормальную, порядочную и незаказную.

– Дура ты, – я покрутила пальцем у виска.

– Не обижайся, я же из самых лучших побуждений. Хотела сказать, он приличных женщин-то, может, никогда и не видел.

– Приличные женщины с ходу, при первой встрече, прямо в лифте не дают, – усмехнулась я.

– Ты же сама сказала, это был необъяснимый порыв.

– Что правда, то правда.

– Так что, Лерка, если будешь умной девочкой и окрутишь Игорька так, как надо, все экзотические страны будут лежать у твоих ног. И свадьбу сыграешь где-нибудь на Сардинии.

– Где?

– На Сардинии. Это сейчас очень модно.

– Надо же, какая ты просвещённая.

– Будешь ездить на машине с водителем, жить в роскошном особняке с высоким и глухим забором. Пойдёшь в элитный фитнес-клуб, запишешься в гольф-клуб, – вовсю понесло Верку. – Короче, осуществишь мою мечту. Начнёшь посещать теннисный корт. Оцени, какие возможности у тебя откроются. Будешь вращаться среди светской публики и обязательно введёшь в этот круг меня. Главное, влюбить в себя Игорька и сделать так, чтобы он потерял от тебя голову. Мужчины типа него – очень перенасыщенные и разборчивые. Такие, как он, ищут женщину, которая должна полюбить его не за деньги, а за душу. Поэтому любят устраивать проверку на вшивость. Твоя первая задача – доказать, что тебе безразличны его капиталы. Ты с ним только потому, что он сам по себе такой классный и душевный. И намотай на ус: богатые мужики действительно выбирают длинноногих моделей, только они им нужны скорее для престижа, чем для семейной жизни. Не так уж часто они на этих моделях женятся. Игорь явно боится встретить корыстную женщину. Значит, ты должна ему доказать, что ты самая что ни на есть бескорыстная, что ни одна из его моделей не увидела его прекрасную и чистую душу. Только ты смогла её увидеть и оценить.

– Вера, давай спать, – перебила я подругу на полуслове.

– Я тебе дело говорю, – обиделась та.

– Не переживай, я разберусь.

Ровно в двенадцать часов на моей вилле раздался звонок, и на пороге появился Борис вместе с обещанным американским доктором. Пока доктор беседовал с моим мужем на кухне, Борис попросил разрешения покурить и, оставив Верку, вместе со мной вышел на террасу. Он метнул в мою сторону колючий взгляд, а его лицо запылало красным огнём.

– Никогда бы не подумал, – только и смог произнести он.

– Вы о чём?

– Может, нам пора уже перейти на «ты»?

– Для меня это непринципиально. Как скажешь.

– Никогда бы не подумал, что за один приход в наш офис, прямо в поломанном лифте, ты сможешь окрутить нашего шефа. У тебя талант.

– Ты о чём?

– Лера, только не притворяйся, ради бога, и не вздумай отрицать, что у тебя нет таланта раскручивать подобных мужиков. Не пойму только, чем ты его взяла.

– Я не хочу обсуждать это. Сама не хочу и тебе не советую.

Борис тут же уловил мой решительный и недовольный тон, не стал рисковать и заговорил по-деловому.

– Шеф велел забрать у тебя загранпаспорт.

– Не забрать, а взять, – поправила я.

– Действительно, взять.

– Сейчас принесу.

Достав из тумбочки свой заграничный паспорт, я протянула его Борису и поправила упавшую на глаза чёлку.

– Вот паспорт.

– Во Францию летите? – всё так же раздражённо поинтересовался он.

– Тебе велели взять заграничный паспорт или задавать лишние вопросы?

– Я просто спросил.

– Просто у своего шефа спрашивай. Послушай, Борис. Лучше не стой у меня на пути. Если захочу, могу головой проломить стену, – ядовито заметила я.

– И часто ты головой стены ломаешь?

– Бывает.

– Я смотрю, у тебя чугунная голова, – усмехнулся Борис.

– Ты поможешь мне тем, что не будешь мешать. А если я узнаю или пойму, что ты мне мешаешь, я точно так же помешаю тебе. Игорь хорошо к тебе относится, как к настоящему приличному и стопроцентному мужчине.

– Ты меня шантажируешь?

– Совсем нет. Просто предупреждаю.

– И всё же, это шантаж.

– Предупреждение.

Через несколько минут двери кухни открылись, и мы увидели вышедшего оттуда недовольного Колина. Он обвёл присутствующих раздражённым взглядом.

– Устал я от вас всех, – Колин заострил своё внимание на Верке. – Я же велел тебе больше сюда не приходить. Ты зачем припёрлась?

Вера надула и без того пухлые губки и старалась выглядеть как можно дружелюбнее.

– Колин, соблюдай правила вежливости. Я пришла не к тебе, а к твоей супруге. Сейчас не время для выяснения отношений.

Как только Колин ушёл, мы тут же подошли к врачу.

– Ну как? – взволнованно поинтересовалась я. – Может, его в больницу привезти? Здесь, наверное, вам было неудобно его смотреть?

– Не беспокойтесь, всё было вполне удобно, – доктор хорошо говорил по-русски, правда, с ярко выраженным акцентом. – Вы же мне дали все медицинские заключения, анализы. Я всё внимательно просмотрел. Вы прошли все нужные обследования. Так что нет необходимости везти вашего супруга в больницу. У вас все исследования на руках.

– Вы скажете что-нибудь утешительное?

– Я бы хотел остаться с вами наедине.

Я прошла на кухню с доктором и, перед тем как закрыть дверь, улыбнулась Верке, которая подсела поближе к Борису и с любопытством его разглядывала. Я села напротив доктора, положила руки на колени, как школьница.

– У меня на вас последняя надежда, – с отчаянием в голосе произнесла я. – Я уже не знаю, в какие инстанции стучаться.

Доктор протянул мне больничную папку моего мужа, в которой были собраны все анализы, снимки и результаты различных обследований.

– Возьмите. Вам это нужнее. Это не амнезия, – отчётливо произнёс доктор.

– А что это?

– Я тщательно изучил его медицинскую карту и сделал вывод: ваш супруг не получал никаких увечий, ничем серьёзно не болел и уж, тем более, не был ни алкоголиком, ни наркоманом. Исходя из той медицинской карты, которую вы мне предоставили, у вашего супруга не было никаких предпосылок для амнезии. А значит, у него нет и самой амнезии.

– Я это уже слышала от других врачей, – разочарованно произнесла я. – Думала, вы мне скажете что-нибудь новое.

Доктор проигнорировал моё замечание и сделал вид, будто не увидел моё разочарование.

– Анализы крови вашего супруга не показали какого-либо отравления. Томограмма мозга очень хорошая. Никаких отклонений от нормы. Медицинская карта, которую вы мне предоставили, – карта абсолютно здорового человека. Анализам вашего мужа можно только позавидовать. В беседе с ним я не нашёл у него хоть каких-то отклонений.

– Всё это я уже слышала, – я ощутила, как меня затрясло. – Абсолютно здоровый человек, но без памяти. Куда подевалась память, никому не известно. Словно её ластиком стёрли. Может, его и в самом деле инопланетяне похитили? Провели над ним эксперименты и стёрли память. Других объяснений не нахожу. Жаль, доктор, очень жаль, что я не услышала от вас ничего нового. А ведь я так надеялась…

Мне показалось, ещё немного, и я разревусь. Мои руки безвольно повисли вдоль тела, на глаза накатились слёзы. Всё это время я верила, что обещанный американский доктор прояснит ситуацию, но вместо этого наступила на те же грабли. Потеряла время и услышала то, что слышала много раз.

– Так вы хотите услышать мой диагноз? – вновь заговорил доктор.

– Но ведь вы его только что озвучили.

– Я ещё ничего не озвучил. Вы не дали мне это сделать.

– Но ведь вы сказали, что мой супруг абсолютно здоров. Правильно?

– Правильно, – кивнул доктор.

– И вы хотите сказать, что это не диагноз?

– Нет.

– Тогда каков ваш диагноз?

– Мой диагноз прост: ваш супруг – симулянт.

– Что вы сказали? – я облокотилась о стену и тяжело задышала.

– Ваш супруг – симулянт. Думаю, с памятью у него всё в порядке.

– То есть он притворяется, что потерял память?

– Да, и очень умело.

– Доктор, вы в своём уме?

– Я в уме и в полном здравии, – невозмутимо ответил американец.

– Это невозможно. Он ничего не помнит и никого не узнаёт, – возбуждённо говорила я и нервно заламывала пальцы. – У вас у самого как с головой? Подобного диагноза моему мужу ещё никто не ставил. Вы первый. Ни один отечественный доктор не сказал бы подобную чушь. Такое мог придумать только светило американской науки. – Сняв с крючка кухонное полотенце, я вытерла выступивший от волнения на лбу пот. – Да вы сумасшедший. На чёрта я вообще с вами связалась? Как согласилась с вами встретиться и смогла поверить, что вы – хороший и квалифицированный врач? Поверила, что вы сможете прояснить ситуацию. Каков Борис, таков и доктор.

– Это мой субъективный диагноз, – всё так же спокойно и рассудительно заговорил доктор. – Ваше дело – принимать его или нет.

– Да я быстрее в инопланетян поверю, чем в вашу версию.

– Если вам так удобно, придерживайтесь версии про инопланетян. Это ваше право.

– Хоть эта версия абсурдна, но она мне больше по душе.

– Ваш супруг – симулянт, – как ни в чём не бывало, повторил доктор и посмотрел на часы.

– Доктор, может быть, вы просто не знаете значения слова «симулянт»? – наконец дошло до меня. – Может, вы не понимаете его смысл?

– Я уже много лет живу между Россией, Америкой и Таиландом. Я очень хорошо знаю русский язык и понимаю значение слова «симулянт». Я же не сказал вам – обманщик, а именно симулянт. Это значит, что он симулирует свою болезнь, а точнее, амнезию.

– Зачем? – почти прокричала я свой вопрос.

– На этот вопрос я ответить не могу. Это не в моей компетенции. Могу только высказать предположение.

– Какое?

– Самое банальное. Если человек симулирует болезнь, значит, ему это выгодно. Я поставил вашему супругу лишь свой диагноз. Извините, мне пора.

Доктор вышел из кухни и, попрощавшись со мной, Веркой и Борисом, покинул квартиру. Закрыв дверь, я посмотрела на Верку беспомощным взглядом.

– По-моему, этого доктора самого лечить надо, – сквозь слёзы произнесла я.

– Что он сказал?

– Он сказал, что Колин абсолютно здоров.

– Это мы уже проходили, – иронически заметила Верка. – А нового ничего не сказал?

– Сказал, что Колин симулирует.

– Что делает?

– Симулирует болезнь, – в сердцах произнесла я. – Врёт он, что у него памяти нет. Притворяется. Дурит нашего брата. Водит за нос.

Я решительно пошла в сторону спальни, распахнула дверь и посмотрела на сидящего в кресле Колина. Он не обращал на меня внимания. Я села напротив.

– Интересный вид в окне? – поинтересовалась я.

– Отойди от окна, – не ответил на мой вопрос Колин.

– А тебе совсем не интересно, что сказал доктор?

– Нет.

– И не интересно, какой диагноз он поставил?

– Я же сказал, нет. Мне твои врачи-идиоты уже знаешь как надоели? С меня хватит.

– Между прочим, он сказал, что ты симулируешь болезнь, что память у тебя есть, и ты нас всех за нос водишь.

– Дура ты. И доктор твой дурак.

– А может, доктор прав? Колин, может, тебе выгодно дурака включать? – я сама не верила в то, что говорила. – Колин, если у тебя крупные неприятности, и пришлось прикинуться, что у тебя нет памяти, ты расскажи. Я же тебе не чужой человек, а жена. Я тебя пойму и приму. В любом случае, я всегда буду на твоей стороне и максимально постараюсь тебе помочь. Не играй этот спектакль в одиночку, вдвоём всегда легче.

Вместо того чтобы цивилизованно ответить, Колин снял с себя тапок и запустил в меня им так злобно и резко, что я чудом успела увернуться. Тапок попал в окно.

– Ты сумасшедший. Что с тобой? Я просто устала, – пробормотала я и выскочила из спальни. – Устала, – подойдя к Верке, я бросилась ей на шею и зарыдала. – Вера, ты-то хоть меня понимаешь? Я больше не могу. Не знаю, что будет дальше. Я действительно очень сильно устала. Уже не понимаю, кому верить…

Верка гладила мои волосы и пыталась, как могла, успокоить.

– Лера, я хорошо тебя понимаю. Ты и так столько терпишь. Знаешь, ты очень сильная. Ты даже не представляешь, какая ты сильная. Я даже половины твоих проблем не смогла бы вытерпеть.

– Вера, честное слово, я держалась. Я, как могла, держалась. Нервы окончательно сдали… Во всём виноваты проклятые нервы.

– Конечно, какие нервы такое выдержат.

Я приткнулась головой на Веркино плечо, закрыла глаза и попыталась отстраниться от реальности.

«Как мне всё надоело, – стучало в моих висках. – Как же всё надоело и как же сильно я хочу к Игорю».

Чуть позже я сидела на террасе, облокотившись о стену, и тупо смотрела на стоящий передо мной горшок с цветком. Верка сидела рядом.

– Доктор и в самом деле сумасшедший, – щебетала она. – А вот Колин не только потерял память, но и болен на всю голову. Его нужно в дурдом класть. Зачем он здесь всем жизнь отравляет? В дурдоме по утрам есть коллективный просмотр мультиков. Пациенты их очень любят. Но ты сейчас все эти проблемы не бери близко к сердцу, лучше думай о своём Абрамовиче.

– О каком ещё Абрамовиче? – устало спросила я и закрыла глаза.

– О своём Игоре. Ты лучше думай, как тебе покорить не только его, но и его сердце.

– Об этом мне сейчас хочется думать меньше всего.

– Ты должна быть для него такой загадочной и такой неожиданной, – не обратила никакого внимания на моё замечание Верка. – Всем своим видом показывай, что очень сильно нуждаешься в покровителе. Богатые мужики любят беззащитных женщин.

– Вер, что ты несёшь? Какая я беззащитная? Я всегда смогу за себя постоять, – проговорила я, не открывая глаз.

– Необязательно сразу показывать, какая ты на самом деле. Прикинься слабой и беззащитной овцой. Это ты ему потом свои зубы покажешь, когда он без тебя не сможет.

– Какую чушь ты несёшь…

– Хочешь сказать, богатые любить не умеют? Побудь слабой, беззащитной мышкой, – как ни в чём не бывало продолжила Верка. – Не показывай силу и независимость. Мужики этого не любят, особенно богатые. И ни в коем случае не разводи его сразу на деньги. Никаких просьб о шубе, машине и новой квартире в первую неделю знакомства. Потерпи хотя бы пару недель.

Я улыбнулась и покрутила пальцем у виска. Верка не придала этому значения, увлёкшись наставлениями.

– Почаще его хвали и побольше говори, какой он классный и офигенный. Когда твой богатей окончательно созреет и к тебе прикипит, чаще тешь его самолюбие и говори, что все твои жизненные успехи – только его заслуга. Понимаешь, богатые мужики на работе жуткие трудоголики, а в личной жизни очень ленивы. Они не терпят женщин, которые доставляют им неудобства. Им проще поменять их на женщин с более кротким и покладистым характером. Поэтому первое время не раскрывай рот и не показывай, какие у тебя острые зубы, чтобы он и близко не догадался про твою акулью хватку. Над любыми отношениями работать надо. Трудиться, если хочешь, – стояла на своём Верка. – А то, что я ещё ни одного богатого мужика надолго не зацепила… Подожди, я просто оттачиваю мастерство. Я, между прочим, не знала, что им прямо в лифте давать надо.

– Да иди ты.

– В первую очередь нужно представлять себя пауком, который плетёт паутину, – продолжала фантазировать Вера. – Твоя задача захватить свою жертву, а точнее, своего богатея, в паутину и напоить ядом. Нужно окутывать жертву всё больше и больше, чтобы она не смогла из неё выбраться. Паук смотрит на свою жертву как на обычную пищу. Вот и ты должна представлять себя пауком и смотреть на Игоря как на пищу.

– Верка, бог мой, что ты несёшь?

– Я тебе дело говорю, а ты должна рисовать эту картинку в своей голове. Как только почувствуешь, что жертва, а точнее, богач твой, уже прочно сидит в твоих сетях, смело к нему подползай и начинай лакомиться.

– Хочешь сказать, можно смело начинать пить его кровь?

Приехав с Игорем на Лазурку, мы тут же сели в один из ресторанчиков. Пили необыкновенно вкусное здешнее вино и лакомились местным сыром.

– Лер, согласись, местный сыр просто во рту тает.

– Очень вкусно.

– Ты неправильно ешь. Так вкус не почувствуешь.

– Правда? Как правильно?

– Местный сыр нужно не есть, им нужно лакомиться.

– Научи.

– Вот, откуси совсем маленький кусочек сыра, – учил меня Игорь. – Откусила?

– Откусила.

– А теперь сразу запивай вином. Сыр тогда особенно вкусен.

Я в точности повторяла всё за Игорем и чувствовала, как моя душа наполняется лирикой. Хотелось жить, любить, дышать, творить.

– Мы ещё как-нибудь с тобой в Альпы махнём, – поднял свой бокал Игорь.

Я заметно смутилась, но всё же кивнула в знак согласия.

– Люблю Альпы за то, что от Альп до побережья Средиземного моря можно добраться всего за два часа. Ты только представь.

– Я уже мысленно это всё представляю.

– Ты только вдумайся: от пляжей до горнолыжного курорта можно проехать на автомобиле за каких-то два часа! Захотел покататься на лыжах – пожалуйста. Устал, надоело, – снял лыжи, сел в машину, проехал два часа, вот ты и на пляже. Разделся, лёг на лежак, лежишь, загораешь. Обгорел, надоело лениво валяться – вновь садишься в машину и едешь кататься на лыжах.

– Удивительно, – развела я руками.

– Кстати, а как тебе наше место? Хотя ты ещё его толком не видела.

– Я в него просто влюбилась, – не раздумывая, ответила я.

– Завтра идём на день рождения к моему очень хорошему другу. Будет тусовочная вечеринка. Много народу прилетит из Москвы. Кстати, на этой вечеринке я познакомлю тебя со своим двоюродным братом.

– Он здесь?

– Он сейчас здесь.

Я подумала, если Игорь хочет познакомить меня со своим родственником, это хороший знак. Значит, его отношение ко мне серьёзнее, чем может показаться на первый взгляд.

Мы поселились в милой гостинице, хотя могли остановиться в доме его друзей. Игорь хотел провести эту ночь именно здесь, в уютном отеле, а завтра приехать на день рождения друга и остаться ночевать в его доме.

Этим вечером я плохо верила в реальность происходящего. Сидела на террасе шикарного гостиничного номера, держала в руке бокал шампанского и никак не могла поверить, что нахожусь на юго-востоке Франции. Игорь смотрел на меня как мужчина, который хочет раздеть женщину. Уловив его взгляд, я ощутила, как сильно забилось моё сердце. Сделав несколько глотков шампанского, я улыбнулась и подумала о том, как сильно хочу ощутить прикосновение пальцев Игоря на своей коже.

– Хочу, – прошептала я и посмотрела ему в глаза.

– Хочешь?

– Хочу, хочу, хочу…

– Сильно хочешь?

– Очень хочу…

Игорь взял меня за руку и увлёк за собой в номер. Я послушно следовала за ним, словно заворожённая, и упивалась той властной силой, которая исходила от него. В следующую секунду мы оба упали на кровать, забыли обо всём на свете и целовались. Когда Игорь коснулся моей груди, у меня перехватило дыхание.

– Ну, покажи, как ты меня хочешь. Покажи, – шептал он мне в ухо.

– Разве ты не видишь? Разве ты не видишь, как сильно я тебя хочу? Разве ты это не чувствуешь?

– Чувствую. Когда я почувствовал тебя в первый раз, то сразу пришёл к мысли, что одной ночи мне с тобой будет мало.

Игорь дотронулся до затвердевших от сумасшедшей страсти сосков и склонился к моим губам жадным поцелуем. Вспомнив Веркины слова о том, чтобы я не занималась сексом слишком банально на кровати шикарного гостиничного номера, а выбирала самые невероятные места, я улыбнулась и подумала, что страсть не спрашивает, в какое именно место ей нужно прийти. Она просто приходит, и всё.

Я изогнулась навстречу его ласкам в кошачьем порыве и застонала. Какое же это классное состояние, когда можно просто слететь с тормозов и не стараться сдерживать свою страсть. Мы целовались до тех пор, пока окончательно не утратили контроль над собой. Ощущая внутри себя ритмичные толчки мощной мужской плоти, я извивалась всё сильнее и уносилась в райские наслаждения.

Только ближе к рассвету мы, наконец, смогли насладиться друг другом. Я лежала рядом с Игорем опустошённая, уставшая, но счастливая.

– Ты будешь ещё вино?

– И сыр, – радостно прошептала я.

– Тогда давай вызовем горничную. Пусть прикатит с террасы к нашей кровати столик с вином и сыром, – Игорь демонстративно скинул с себя простыню. – Жарко.

– Но ведь сейчас сюда придёт горничная, – забеспокоилась я.

– И что?

– Она зайдёт, а ты совершенно голый. Это не совсем прилично.

– Хочешь заставить меня стесняться? – рассмеялся Игорь. – Ты в курсе, сколько стоит этот номер? Да я могу позвать горничную в самый жаркий момент нашего с тобой секса и заставить её вытирать мне спину от пота влажным полотенцем.

Я молчала и напряжённо думала о том, что у нас начались первые трения. Я понимала, что не могу возражать, но считала, что не важно, сколько стоит этот дорогой номер, важны человеческие ценности, этика и культура. Да и что за непонятная прихоть – лежать абсолютно голым при посторонней женщине? Где культура? А ещё я очень сомневалась, что какая-нибудь французская горничная стояла бы рядом с нами и в момент жаркого секса вытирала вспотевшую спину Игоря влажным полотенцем. Если только ей хорошо заплатить.

Все эти поступки слишком циничны и говорят об отсутствии цивилизованности и культуры. Думаю, этим страдают многие российские бизнесмены.

Когда в комнату вошла улыбающаяся горничная, она прикатила нам столик с террасы и, не обращая внимания на развалившегося голого Игоря, пожелала нам приятного времяпрепровождения и удалилась. Не знаю почему, но мне было стыдно за поведение моего партнёра. Очень даже неловко. Очень…

Но через несколько минут от моей неловкости не осталось даже следа, потому что мы прямо на кровати пили вино, ели тающий во рту бесподобный сыр и разговаривали… Игорь рассказывал про своих друзей и про множество вилл мировых знаменитостей. Я слушала Игоря, думала о Колине и о том, что сказал мне американский доктор.

– Послушай, у тебя есть в чём пойти сегодня вечером на день рождения? – поздним утром, лёжа в кровати, спросил Игорь.

– Да, я взяла с собой вечернее платье, – нерешительно произнесла я.

– Малыш, оно мне не нравится. Я хочу более откровенное.

– Куда уже более.

– Я хочу ещё более…

– Послушай, давай я позвоню своей знакомой девушке Татьяне. Она уже давным-давно живёт здесь. Попрошу сводить тебя по магазинам и помочь прикупить что-нибудь из одежды.

Игорь приподнялся и не мог не заметить мою растерянность.

– Лера, девочка моя, что тебя так волнует? – осторожно поинтересовался он.

– Я не знаю эту Татьяну.

– Я бы поехал с тобой сам, но извини. Я не очень люблю вылазки в магазин. Только когда уж совсем приспичит.

– А кто такая Татьяна? – я не смогла справиться с любопытством.

– Наша русская женщина.

– Почему она живёт здесь?

– Ей здесь очень нравится, – ушёл от ответа Игорь.

– Она вышла замуж за француза? – не унималась я.

– Нет. Она живёт одна.

– Одна?

Игорь сделал вид, будто не заметил моего удивления.

– Сам удивляюсь, почему она выбрала это место. Нравится ей, и всё тут. Кстати, у меня в пятидесяти километрах от знаменитого Лазурного Берега тоже есть роскошная вилла. Я её прикупил в прошлом году. Так что мы завтра с тобой отправимся её навестить.

– У тебя есть собственная вилла?

– Конечно, – невозмутимо ответил Игорь. – Было бы глупо с моими деньгами не покупать недвижимость за границей.

– А она красивая?

– Вилла как вилла. Завтра увидишь. Скорее всего, слово «красивая» ей не подходит. Я бы охарактеризовал её совсем другим словом.

– Каким?

– Роскошная.

– Значит, всё равно красивая.

– Так что, я звоню Татьяне? Пусть она за тобой приедет и повозит тебя по магазинам. Она в этом спец.

– Я даже не знаю…

Не дождавшись от меня утвердительного ответа, Игорь позвонил Татьяне и договорился, чтобы она приезжала за мной через час.

– Татьяна, наверное, бизнес-вумен.

– Да, вроде, у неё есть небольшой бизнес.

– Человек с небольшим бизнесом не сможет прилететь во Францию и купить себе виллу.

– А Татьяна виллу себе не сама покупала.

– Не сама?

– Виллу купил ей я.

Последние слова заставили моё лицо заполыхать яркой краской. Я старалась не показывать Игорю свой взгляд, полный разочарования и боли.

– Она твоя любимая женщина?

– Да что ты, – рассмеялся Игорь. – У меня нет любимой женщины. И вообще, я ещё не готов связать свою жизнь с одной единственной женщиной.

– А как же Татьяна?

– Она была моей любовницей, или близкой женщиной. Понимай как хочешь. Мы состояли с ней в близких отношениях. А когда я решил с ней расстаться, подарил виллу. Она всегда о ней мечтала. Что-то типа откупных.

– Ты подарил ей виллу на расставание?

– Она очень сильно меня любила, и я хотел хоть как-то облегчить ей душевную боль.

– Облегчил?

– Спроси у неё, – Игорь слегка от меня отстранился.

Я понимала, что нарушаю главное негласное правило: никогда, ни при каких обстоятельствах не расспрашивать мужчину о его прошлых отношениях и бывших возлюбленных. И уж, тем более, ни в коем случае нельзя рассказывать о своих бывших мужчинах. Нужно принимать человека таким, как он есть, и не поддаваться соблазну копаться в его прошлых бедах и поражениях.

У любого из нас есть прошлое. Это определённый багаж, от которого никуда не денешься. И это прошлое сугубо личностное. Никто не имеет права интересоваться им, кроме человека, который его пережил. И уж, тем более, нельзя смотреть на мужчину, как на свою собственность, у которого нет и не может быть прошлого после одной, проведённой с вами, ночи.

Я понимала, что сейчас нарушаю эти негласные правила, допускаю непростительную ошибку, но ничего не могла с собой поделать.

– А сейчас она тебя любит?

– Не знаю. Я у неё об этом уже давно не спрашивал. Правда, раньше мне казалось, что она любит не меня, а мои деньги. У неё есть своя личная жизнь, но я знаю одно: она меня всегда ждёт.

– Игорь, а если бы ты не взял меня сюда, ты бы не останавливался в этом отеле? Ты бы остановился на вилле Татьяны? Правда?

– Правда, – честно ответил Игорь. – Я всегда останавливаюсь у неё. Я даже не подозревал о твоём существовании. Дурочка, ты что, уже ревнуешь?

– Нет, просто спросила. Извини за глупое любопытство.

– Да ладно, бывает, – понимающе отреагировал Игорь.

Через час я уже сидела в роскошном кабриолете Татьяны и ехала с ней по магазинам. Она вела себя очень даже достойно и была настроена ко мне доброжелательно. Красивая, ухоженная женщина лет тридцати, она расспрашивала, кем я прихожусь Игорю. Я никак не могла понять: то ли она всегда ведёт себя настолько безукоризненно, показывая, что чувство собственного достоинства для неё не пустой звук, либо я – далеко не первая девушка, которую Игорь сюда привёз и которую она возит по магазинам. Если так, для неё это стандартная ситуация.

– Конечно, лучше бы слетать в соседний город, – заметила Татьяна и бросила в мою сторону любопытный взгляд. – Но поскольку время не позволяет… Сегодня слишком шумный день рождения. Я тоже на него иду. Кстати, а ты впервые у нас?

– Впервые, – кивнула я.

– Ну как?

– Очень красиво.

– Я люблю это место. Когда в первый раз с ним познакомилась, сразу затаила мечту жить именно здесь.

– А тебя в это место привёз Игорь? – противное любопытство распирало меня.

– Этот город открыл для меня именно он. Я всегда мечтала о Франции, но он помог мне перебраться в эти места. Тут можно загадывать желание. Моё не сбылось.

– Почему?

– Нужно было загадать выйти за Игоря замуж, – рассмеялась она. – А я, дурочка, загадала совсем другое.

– Ты любишь Игоря?

– Люблю, – грустно улыбнулась она. – Все эти годы люблю одного единственного мужчину. Ни один мужчина никогда не заинтриговывал меня с первой минуты. А Игорь заинтриговал так, что на всю жизнь. Я настолько связана с ним духовно, что спинным мозгом чувствую, когда у него неприятности. У него редкая харизма и просто обволакивающий магнетизм. Он редкий и замечательный мужчина.

Я осторожно покосилась на Таню и подумала о том, что эта женщина не обманывает. Она действительно любит Игоря.

– А почему вы не поженитесь? Или почему до сих пор не поженились?

– Игорь не тот мужчина, который сможет остановиться на одной женщине, – спокойно ответила Таня. – Кстати, у него роскошная вилла.

– Ты там была?

– И не раз. В его отсутствие он иногда разрешает мне там гостить. Я люблю Лазурный Берег. Да и кто его не любит. На него стремятся все любители респектабельного пляжного отдыха. Игорь показывал мне виллы Джорджио Армани и Бриджид Бордо. Это очень красиво! Попроси, он тебе тоже их покажет.

– Ты считаешь, Игорь не сможет остановиться на одной девушке?

– Думаю, да. Хотя, кто его знает. Жизнь – коварная штука. Быть может, этой счастливицей станешь ты.

– Я замужем.

– Ах, даже так…

Приехав в магазин, я постаралась переступить через различные сомнения по поводу правильно выбранной одежды, а также трат чужих денег. Я остановилась возле ярко-красного платья, висящего прямо на манекене в самом центре магазина.

– Боже, какая красота.

– А по-моему, всё яркое выглядит очень даже кричаще. Мне кажется, это пошло.

– Почему пошло?

– Красный цвет… По-моему, всё красное – пошлость.

– А по-моему, очень даже ничего.

– Знаешь, я ношу только винтаж. Винтаж – это настоящие вещи. Это оригинальные вещи. Вообще, самый лучший винтаж в Лондоне.

– Но мы же сейчас не в Лондоне.

И всё же я остановилась именно на этом платье.

Признаться честно, мероприятие, на которое я попала, было торжеством сумасшедшего размаха. Гости подъезжали к роскошной вилле на дорогих автомобилях, а на самой вилле их встречал великолепный оркестр. Игорь вёл меня под руку и первым делом представил меня своему другу – имениннику, который живёт на несколько стран.

– Это моя подруга Лера, – с гордостью произносил он и обнимал меня за талию.

– Очень приятно познакомиться, – улыбалась я широко и здоровалась со всеми членами семейства виновника торжества.

– Ты чертовски хорошо выглядишь, – поцеловал меня в ушко Игорь.

– Твоя Таня хотела, чтобы я выглядела, как серая моль.

– Это не моя Таня, – отрицал Игорь и курил трубку. – Она сама по себе. Кстати, платье очень выигрышное и эффектное. Рад, что ты его выбрала. Да и туфли шикарные.

– Всё благодаря тебе, – я вспомнила слова Верки о том, что мужиков нужно как можно чаще хвалить. – Если бы не ты, этих роскошных вещей у меня бы не было. Спасибо, что делаешь меня красивее. Рядом с таким успешным и интересным мужчиной, как ты, хочется выглядеть ещё ярче, стать хоть немного тебя достойной.

Игорь улыбнулся довольно.

– Солнышко, ты не против, если я оставлю тебя на пару минут одну? Я встретил своего знакомого. У меня к нему небольшой разговор. Это ненадолго.

– Конечно. Не переживай.

– Не грусти.

Официанты разносили шампанское, виски, вино, различные соки и минералку. Два повара жарили на огне барана, один готовил деликатесы, другой жарил уток, а ещё один варил крабов. На столах были расставлены блюда с различными салатами и холодными закусками. Мне было даже страшно подумать, в какую сумму может вылиться этот день рождения. Женщины сверкали драгоценностями, а мимо меня проходили мужчины в дорогих костюмах.

«Жаль, Верка не может это увидеть», – подумала я.

Вдруг я услышала разговор за моей спиной. Откровенничали две совсем юные, но очень эффектные девицы модельной внешности.

– Представляешь, насколько мне тяжело моего кошелька на бабло крутить, – говорила одна другой. – Мне молоко за вредность давать надо и всю грудь медалями обвешать из чистого золота. Я вообще не хотела сюда ехать, он меня потащил. Я ему говорю, мол, это дыра, тьмутаракань, а он слушать не хочет. Говорит, день рождения у друга… Я спрашиваю, почему твой друг именно в этой дыре день рождения справляет, а он отвечает, потому что у него здесь вилла. Нормальные люди гуляют с другим размахом и в других местах. И с какой стати мы должны здесь прозябать целых три дня? Я своему перед поездкой говорю, что купила себе новые клипсы и теперь к этим клипсам мне нужны новое платье, новые туфли и новая сумочка.

– И он всё это купил?

– Купил, только рожу такую сморщил.

– Ты найди мужика, который бы в таком случае рожу не воротил.

– Ты же знаешь, я всегда всё самое дорогое выбираю. Так помимо этого, я ещё пальто приглядела. Беру его прямо с вешалкой и отдаю продавщице, чтобы несла к кассам. А он меня спрашивает: «Зачем тебе пальто?» А я отвечаю, что оно тоже к клипсам подходит.

– Молодец!

– Я знаю, что делаю.

– Пальто купил?

– Купил. Только, я тебе говорю, у него фейс вечно недовольный от моих покупок. Особенно когда он на кассе рассчитывается.

– Давай, крути его, подруга. Крути по полной, пока он влюблён. Влюблённые все немного лоховатые. Пусть больше в тебя вбухивает. Чем больше вбухает, тем тяжелее будет с тобой расстаться. Кому отдашь такое сокровище, если столько бабла в него вложил? Женщина как банк.

– Да я и так уже кручу, как могу. Я же хорошо понимаю, мужика нужно до свадьбы трясти. После свадьбы с него уже фиг что вытрясешь.

– Думаешь, тебе удастся его до ЗАГСа довести? Он же у тебя так сильно копытом бьёт и орёт, что со своей свободой никогда не расстанется.

– Это он сейчас копытом бьёт, но, придёт время, я его всё равно в стойло поставлю. Никуда не денется, выдержит все радости и прелести семейной жизни.

Устав слушать заметно набравшихся алкоголя девиц, я от них отошла, но не слишком далеко, чтобы меня не потерял из виду Игорь. Увидев проходящую мимо Таню, которая выглядела прекрасно в ярко-бирюзовом платье, я улыбнулась ей.

– Выглядишь эффектно. Это винтаж?

– Я это платье в Лондоне брала, – ушла ответа Татьяна.

– Смотри, такой яркий цвет, а выглядит совсем не пошло.

– Может, потому что платье не красного цвета, – ответила мне взаимной улыбкой Татьяна и направилась в самую гущу толпы.

Я смотрела ей вслед и думала о том, что она действительно выглядит сногсшибательно. Ни единого намёка на морщинки, ни единого грамма лишнего жира на теле. Высокая, стройная, ухоженная. Её совершенное тело говорило о том, что она дружит со спортом и балует себя массажем.

– Лера, дорогая моя, ты без меня не заскучала?

– Заскучала.

Я увидела идущего ко мне Игоря. Рядом с ним шёл очень знакомый мужчина, лицо которого я не смогла вспомнить сразу. Игорь радостно меня приобнял.

– Лерочка, хочу познакомить тебя со своим двоюродным братом. Я тебе про него говорил. Знакомься, это Сергей.

Я стояла в оцепенении, моргала глазами и ощущала, как из-под ног уходит почва. Передо мной стоял тот самый Сергей из бани, который вместе с нами чудом уцелел в жуткой кровавой бойне и дал нам с Веркой уйти живыми из того ада.

– Здрасьте, – с трудом выдавила я из себя и ощутила, как меня бросило в жар.

– Здрасьте, – пребывая в ступоре, поздоровался со мной Сергей и залился пунцовой краской.

– Вы что, знакомы? – почувствовал неладное Игорь.

– Нет, – как по команде ответили мы.

– Сергей, это моя подруга Лера. Я тебе про неё тоже рассказывал.

– Я понял, – пробурчал Сергей сквозь зубы. – Как вам тут?

– Очень красиво. А вам? – поинтересовалась я в свою очередь.

– Мне тоже очень нравится.

– А вы надолго? – постепенно начал приходить в себя Сергей.

– Игорь, мы надолго?

– На неделю. В Москве работы полно.

– Мы на неделю, – повторила я слова Игоря.

– Неделя – это хорошо. Вы давно приехали?

– Вчера, – ответила я. – А вы?

– А я здесь уже два дня.

– У вас тоже в Москве дела, или вы планируете здесь побыть?

– Мне пока в Москву возвращаться не хочется. Хочется здесь отдохнуть.

– Ребята, а я здесь не лишний? – влез в наш разговор Игорь и, взяв меня за локоть, отвёл в сторону.

– Послушай, ты почему вся дрожишь? Простыла?

– Сама не знаю, – постаралась успокоиться я и посмотрела на Игоря обеспокоенно. – Игорь, что бы между нами ни произошло, я всегда буду благодарна тебе за то время, которое ты мне подарил.

– Лер, ты сейчас так говоришь, будто прощаешься. Неужели на тебя так двоюродный брат подействовал?

– Вы с ним совсем разные, – заметила я.

– Это точно. Мы вообще редко общаемся. Он ещё тот фрукт, – Игорь наклонился ко мне поближе. – Он не совсем законопослушный гражданин. Хотя, если разобраться, среди нас законопослушных граждан раз-два и обчёлся. У нас в стране такие законы, что волей-неволей приходится их нарушать. Но жизненная позиция Сергея в корне расходиться с моей. Понимаешь, о чём я?

– Понимаю, – кивнула я.

– Его мать столько раз уговаривала меня взять его к себе на работу, но я не хочу.

– Правильно делаешь.

– Понимаешь, он какой-то безответственный. Я попробовал дать ему отдельное дело, но он полностью его развалил. А теперь, если честно, даже не знаю, чем он занимается и за чей счёт живёт. На днях позвонила его мать и слёзно сообщила, что у него неприятности и ему нужно временное пристанище. Клянётся мне взяться за ум и жить почестному.

– Да уж, родственничек у тебя, – только и смогла сказать я.

– Какой есть.

– В общем, он негативный элемент.

– Быть может, Серега неплохой парень, только от таких, как он, лучше держаться подальше. Хоть он и мой родственник, я бы никогда его в свой бизнес не взял. А если отбросить все дела, родственные связи у нас замечательные. С ним здорово общаться и не пересекаться по делам. А так он очень компанейский и весёлый. Такой же закоренелый холостяк, как и я. Вряд ли когда-то остановится на одной женщине и расстанется со своей свободой. – Игорь вдруг стал серьёзным. – Лер, а ты замуж по любви выходила?

– По любви, – упавшим голосом ответила я.

– А где сейчас эта любовь?

– Не знаю, – растерянно пожала я плечами. – Умерла. Я честно пыталась её сохранить, но у меня не получилось. За отношения должны бороться двое, но муж не хочет. Больно всё это. Нехорошо. Двое должны быть вместе, чтобы обрести радость жизни, но у нас не получается. Когда мы вместе, ощущаем только негатив. Какие могут быть радости…

Через секунду я очутилась в объятиях Игоря. Он поднял меня высоко и завертел, закружил…

– Ты сейчас чувствуешь радость жизни?

– Чувствую, – закричала я и ощутила, как на глаза накатились слёзы.

Слёзы на глазах были не только у меня. Совсем недалеко, в ярко-бирюзовом сногсшибательном платье стояла эффектная тридцатилетняя женщина и слушала наши радостные и восторженные крики с глазами, полными слёз…

– Лер, Борис звонит. Я отойду поговорить. Не скучай одна.

– Не волнуйся. Говори, сколько нужно.

Я взяла у проходящего мимо официанта бокал шампанского и, не успела сделать глоток, как рядом со мной появился Сергей.

– Ты?..

– Привет, красавица. Никогда бы не подумал, что мы с тобой ещё встретимся.

– Послушай, давай и дальше делать вид, будто мы с тобой друг друга не знаем. Поверь, общение с тобой для меня крайне неприятно и вызывает только негативные эмоции.

– Лера, да ты же у нас вроде замужняя дама. Каким образом ты оказалась подругой моего двоюродного брата? Ах, точно, забыл. У тебя же мужа инопланетяне похитили. Послушай, а мой брат знает о твоей репутации, или он не в курсе, кто ты такая?

– И кто я такая?

– Обычная уличная шлюха, которую я привёз своим друзьям на трахатушки в баню.

Мои глаза стали холодными.

– Пошёл вон.

– Если я сейчас пойду вон, Игорь узнает о твоей бурной молодости, которая была за несколько дней до того, как он привёз тебя сюда.

– У меня не было никакой бурной молодости, – зашипела я и почувствовала, как от сумасшедшего нервного напряжения мне не хватает воздуха. – Ты обманом заманил нас в эту проклятую баню.

– Да каким обманом? Тебе что, пятнадцать лет? Ты стояла, пьяная в дробину, и поехала в баню только потому, что хотела трахаться.

– Как жаль, что в ту ночь тебя не убили.

– Жаль, что в ту ночь не убили тебя. Кстати, Игорь в общих чертах знает про то, что произошло в той бане. Это его заслуга, что я смог уехать из Москвы. Но он ещё не знает, что в той бане находились две проститутки, которые должны были обслуживать наших ребят, и одна из них – ты.

Я потеряла дар речи, задышала неровно. Сердце бешено заколотилось.

– А ты, я смотрю, хваткая девочка. Игоря решила охмурить. Только довести отношения до ЗАГСа у тебя вряд ли получится. Он таких, как ты, пачками сюда возит каждый месяц. Пока у него период влюблённости, можешь его пощипать по финансам. Только делай это быстрее. У него состояние влюблённости быстро проходит. И ещё. Я вот думаю, как же он отреагирует на мой рассказ. Сразу даст тебе пинка под зад и хорошо вымоет руки или трахнет напоследок и даст пинка потом.

Я стояла, ни жива ни мертва, и думала о том, что судьба решила в очередной раз надо мной посмеяться. Она подарила мне красивую сказку, а после ткнула носом в ужасную действительность.

– Можешь говорить Игорю всё, что хочешь. Я найду слова в своё оправдание.

– Уверена?

– Уверена, – стояла я на своём.

– Ты уверена в том, что я могу сказать Игорю всё, что хочу? Хорошо подумала, что сказала?

Почувствовав моё замешательство, Сергей прищурился.

– До того, как уехать сюда, я проходил по так называемому банному делу свидетелем. Так вот, от оперативников я узнал, что перед тем, как двоих моих друзей расстреляли, их били по голове бутылкой. Один из них умер ещё до того, как в его тело врезался свинец. Лерочка, ты же в ту ночь человека убила.

– Я никого не убивала и ни в какой бане с тобой не была.

– Правильно, лучше идти в отказ. Но тебе от прошлого не отвертеться. И если хочешь знать, то уже установлено, что в ту ночь в бане вместе с ребятами была пара девиц лёгкого поведения. Меня уговаривали помочь следствию и найти девушку, которая так умело бьёт бутылки об головы мужчин. И я действительно захотел помочь следствию, да только телефончик мне твоя подружка левый дала. А то странно получается. На след заказчиков уже вышли, а на твой – нет. Чтобы найти заказчика, ума много не надо. Для оперативников не секрет, что две криминальные группировки не поделили рынок, а точнее, сферу влияния. Заказчик уже под следствием, парочку киллеров нашли сразу мёртвыми после банной мясорубки. Их убрали в ту же ночь. Только тебя никто не может найти. Ты ведь тоже убийца, а значит, должна отвечать по закону. А то несправедливо получается.

– Тебе ли говорит о справедливости?

Я смотрела на Сергея холодным взглядом и пыталась понять: то ли он берёт на мушку, то ли меня действительно ищут. Хотя, если разобраться, искать меня глупо. Даже если бы я тогда не убила одного из отморозков, которых огрела бутылкой по голове, их убили бы киллеры.

Возможно, Сергей просто услышал от оперативников, что смерть одного отморозка наступила пораньше, чем кровавая бойня в бане. Он мог сделать выводы. Я глубоко сомневаюсь, что такой человек, как он, горел желанием помочь следствию. Такие, наоборот, стараются держаться от следствия подальше.

Даже если его и расспрашивали о девушках, которые в момент убийства находились в бане, вероятнее всего, он сказал, что не знает ни телефонов, ни адресов этих девушек. Да и вряд ли мы с Веркой представляем хоть какую-то ценность для следствия. Сергей – другое дело. Единственный живой свидетель, член конкурирующей преступной группировки, который хорошо знает заказчика в лицо и, скорее всего, выдал его следствию, потому что так испугался за свою жизнь, что срочно сбежал за границу.

– Значит, ты хочешь, чтобы я прямо сейчас рассказал Игорю, что ты не только в ту ночь должна была обслуживать моих друзей в бане, но и убила одного из них? Одним словом, ты под статьёй.

Увидев, что Игорь с телефоном стоит неподалёку, я до боли в руках сжала кулаки.

– Чего ты от меня хочешь? – процедила я сквозь зубы.

– Денег, – Сергей прищурил свои злые глаза.

– У меня их нет.

– У Игоря есть.

Увидев, что Игорь направляется в нашу сторону, Сергей наклонился ко мне.

– Для начала мне хватит сто пятьдесят тысяч долларов.

– Сколько?

– Сто пятьдесят тысяч.

– Но это сумасшедшая сумма.

– Для Игоря она смешная.

– Ты в своём уме?

– Я-то при уме. Главное, чтобы ты его не теряла. Такого мужика окрутила. Грех так быстро терять.

– Не твоё дело.

– Придумывай и выкручивайся, как хочешь, но эту сумму ты должна у него завтра выпросить. Проси на любые нужды.

– На какие ещё нужды?

– Скажи, что из родни у тебя кто-то заболел, требуется срочная операция. А может, тебе захотелось шубку из шиншилл или авто. Одним словом, ты должна у него взять эти деньги.

– Он не даст.

– Когда Игорёк влюблён, его можно смело крутить на деньги. Не ты первая. А влюблённость есть, я его хорошо знаю. Так что, дорогая, деньги ты должна выцыганить у него под любым соусом. Это уже твои проблемы. Завтра ночью встречаемся на его вилле. Я в курсе, что завтра вы там ночуете. Выйдешь к бассейну в четыре часа ночи. Как пробраться на территорию, я знаю. А четыре часа – самое нормальное время, чтобы человека сразил крепкий сон. Принесёшь мне деньги.

– А если не принесу?

– Если не принесёшь, я расскажу твоему любимому обо всех твоих банных подвигах. Он у нас мужчина брезгливый, шалав на дух не переносит. – Сергей закурил сигарету и пустил мне дым прямо в лицо. – И без глупостей. Если тебя завтра не будет на вилле, я Игоря достану хоть из-под земли и всё расскажу. Он мне быстрее поверит, потому что я родственник, а ты – очередная шлюшка, которых у него миллион.

Увидев, что Игорь уже почти к нам подошёл, Сергей прокашлялся и заговорил голосом, не предвещающим ничего хорошего.

– Послушай, а что мы с тобой будем играть в кошки-мышки? Я ему прямо сейчас всё расскажу.

– Не смей. Я достану деньги, – я посмотрела на довольного Сергея испуганными глазами.

– Точно?

– Точно.

– Тогда завтра в четыре на вилле.

– Завтра в четыре на вилле.

Как только Игорь оказался рядом с нами, Сергей раскланялся.

– Игорёк, пока тебя не было, я развлекал твою даму. Кстати, она у тебя очень даже хорошенькая. Хотя я знаю, ты плохих не выбираешь.

Как только он от нас отошёл, Игорь заглянул мне в глаза.

– С тобой всё в порядке?

– Всё хорошо.

– Что-то ты бледненькая. Надеюсь, мой брат не сказал тебе ничего обидного, а то он слишком остёр на язык.

– Нет. Мы просто беседовали о мелочах.

Игорь взял у проходящего официанта пару бокалов шампанского и протянул один мне.

– Тебе здесь нравится?

– Да. Тут очень мило.

– Что-то я не вижу особой радости.

– Просто голова слегка разболелась.

– А мне звонил Борис. У него неприятность. Помнишь, он к твоему мужу врача привозил?

– Конечно, помню, – не знаю почему, но у меня очень сильно забилось сердце. – А что с ним?

– Его сегодня похоронили.

– Врача?

– Врача, – кивнул Игорь.

– Как? – закрыла я рот ладонью.

– Его пару дней назад закололи пикой, вечером прямо в доме.

– А кто это сделал?

– Как всегда, неизвестно.

– Вот горе-то какое…

Вечером следующего дня я смотрела на Игоря, купающегося в бассейне собственной роскошной виллы и, надев тёмные очки, чтобы не было видно моих слёз, пыталась выдавить из себя улыбку.

– Лера, присоединяйся!

– Мне не хочется.

– Почему?

– Плохо себя чувствую.

Я смотрела на жизнерадостного Игоря, переводила взгляд на роскошную территорию виллы и хорошо понимала, что завтра моя красивая сказка закончится, стоит только Сергею рассказать о событиях, которые произошли той чудовищной ночью.

Перед глазами стали всплывать какие-то слова, звуки, отрывки… Жуткие руки, которые так сильно сдавливали мою грудь, что казались сделанными из стали. Жирное тяжёлое тело, которое вызывало жуткую брезгливость и бесконтрольную дрожь… И всё же в ту ночь я смогла оказать сопротивление и не подчиниться чужим желаниям…

Обхватив колени руками, я посмотрела на вышедшего из воды Игоря и изо всех сил попыталась улыбнуться. Он словно почувствовал неладное. Снял с моих глаз тёмные очки и заглянул в мои глаза. Я не выдержала, бросилась к нему на шею и разревелась.

– Лера, успокойся. Прошу тебя, успокойся.

– Игорь, понимаю, что после моих признаний ты расстанешься со мной раньше, чем с другими девушками, но я не могу молчать. – Мои губы заметно дрогнули, а выражение лица стало несчастным. – Я должна поделиться с тобой своими переживаниями, а после этого ты можешь меня ненавидеть и послать к чёртовой матери.

Мы сидели с Игорем у бассейна, и я рассказывала про свою жизнь. Он слишком много курил и внимательно меня слушал. Я понимала, что сознательно допускаю ошибку, открывая мужчине всю свою подноготную, но по-другому не могла.

– Он хочет сто пятьдесят тысяч долларов, – раскачиваясь из стороны в сторону, произнесла я. – Придёт в четыре часа.

Мне потребовался всего один взгляд, чтобы понять: Игорь действительно поменял ко мне отношение. Когда рассказывала о той чудовищной ночи, я чувствовала, как по телу пробежала неприятная дрожь отвращения и сильнейшей душевной боли.

На улице стемнело, вилла зажглась красивыми уличными фонариками.

– Я тебе противна? – тихо спросила я.

Не получив ответа, я встала и пошла в дом. Взяла свою сумку, где хранились паспорт и деньги на обратную дорогу, которые меня надоумила взять Верка, и, повесив сумку через плечо, прошла мимо сидящего без движения Игоря.

– Извини, что так получилось, – с болью в голосе произнесла я и направилась к выходу. – Я не думала, что такое может произойти. Спасибо тебе за всё.

– Ты куда? – крикнул он мне вслед.

– В Тай. Пока у меня с ним всё связано, – ответила я и остановилась.

– Но ведь билеты на обратную дорогу у меня.

– У меня есть деньги. Я куплю новый билет.

– Да куда ты пошла? Ночь, на улице темно. Ты ничего не знаешь. Ни языка, ни дорог!

– Не маленькая, разберусь. Все купленные тобой вещи я оставила в доме. Пригодятся для новой девушки. Мне чужого не надо.

В этот момент за забором послышался глухой щелчок, затем ещё и ещё. Игорь моментально среагировал, сорвался с места, бросился мне навстречу и повалил меня на землю.

– Игорь, ты что?

– Лежи тихо. Это выстрелы, – тяжело задышал он.

– Выстрелы?

Этой ночью на виллу Игоря приехало слишком много полиции. Стражи порядка расследовали, почему при входе на виллу, принадлежащую одному русскому, обнаружен труп другого русского, который являлся родственником владельца виллы.

В эту ночь я так и не смогла уйти от Игоря. Услышав глухие щелчки, он сразу определил, что так свистят пули, вылетающие из глушителя, и в спешном порядке позвонил охранникам частных владений, которые охраняли, как его виллу, так и несколько соседних вилл. Охранники тут же выехали и одновременно связались с полицией.

У входа на виллу лежал Сергей, застреленный в спину. Правда, одна из пуль угодила в затылок. Бросив свою сумку на лежак, я смотрела на труп и думала о том, как же я поспешила Игорю всё о себе рассказать…

Когда на вилле не осталось полиции, Игорь сел со мной рядом.

– Видишь, всё закончилось, – прошептал он.

– Его убрали до того, как он попал на виллу. Длинные руки у московских ребят. Нашли всё-таки важного свидетеля.

– Сергей крутился в таком дерьме… Только вот мать его жалко. Для неё это будет удар.

– Получается, зря я всё тебе рассказала.

– Я очень ценю всё, что ты мне рассказала. Было бы намного хуже, если бы под каким-нибудь предлогом ты начала говорить мне про сто пятьдесят тысяч долларов. Я очень ценю твою честность.

– Хочешь сказать, после моего рассказа я тебе не противна? – я посмотрела на Игоря широко открытыми глазами.

– Дурёха ты. Я же у тебя тоже не святой. И вообще, я тобой горжусь.

– Мной?

– Ты так ловко разбиваешь бутылкой мужикам головы…

Мы рассмеялись, и я с облегчением вздохнула. Игорь прижал меня к себе.

– Переезжай после ко мне, – предложил он.

– Куда к тебе? – не сразу поняла я.

– Ко мне на квартиру. Или в дом, как тебе удобнее.

– К тебе? – не верила я своим ушам.

– Давай попробуем жить вместе.

– Я не могу…

– Почему?

– Я не умею жить с одним мужчиной.

– Ну, прекрати.

– У меня муж.

– Ты хочешь, чтобы я сказал, чтоб ты перевозила ко мне мужа? – заметно нервничая, усмехнулся Игорь.

– Куда я его дену? Он же больной человек.

– И что, ты всю жизнь будешь так собой жертвовать?

– А что делать? Не табличку же на него вешать: «Отдам мужа в хорошие руки». Всё равно никто не возьмёт. Никому такое добро не нужно.

– И ты отказываешься от жизни со мной в пользу больного мужа?

– Отказываюсь, – робко ответила я. – Знаешь, чтобы жить с человеком, нужно знать самое главное…

– Что именно?

– Нужно знать, что тебя любят. Самого главного я от тебя не услышала. – Я взяла Игоря за руку и заглянула ему в глаза. – Я всегда буду помнить о тебе и о той сказке, которую ты мне подарил.

Не ожидая такого поворота событий и уж, тем более, такого отказа, Игорь заметно растерялся.

– Значит, отказываешься от здорового, успешного, интересного и благополучного в пользу больного и, скорее всего, нелюбимого?

– Отказываюсь, – вздохнула я.

– Но почему?

– Я отказываюсь в пользу совсем юной, длинноногой, светловолосой и покладистой модели.

– Да с чего ты взяла, что мне нужна длинноногая, светловолосая и покладистая модель? – взорвался Игорь.

– С того, что тебе по статусу положено.

– Да причём тут статус?

– Притом, что мне предложили выйти замуж и не сказали, что меня любят.

– Но ведь на это нужно время, – опешил от моих слов Игорь. – Я предложил тебе вместе пожить.

– Я не могу. У меня муж. Извини.

Я вернулась из Франции в подавленном настроении, потому что попрощалась с Игорем уже навсегда и знала, что будет у меня дома, заранее.

Зайдя в дом, я бросила на порог сумку и, не обнаружив в квартире Колина, почувствовала неладное, ведь он из дома вообще никуда не выходит. Недолго думая, я позвонила медицинской сестре.

– Где Колин? – испуганно прокричала я в трубку.

– Он врача убил, – гробовым голосом произнесла она и заревела.

– Как убил?

– Вот так. Тот ему визитку оставил и обозвал симулянтом. Колин его нашёл и убил.

– Господи, убивать-то зачем?

Чтобы увидеть Колина, мне потребовалось много времени, но когда, наконец, наша встреча состоялась, она меня не обрадовала. Наоборот, принесла ещё более сильную боль. Он смотрел на меня пустым взглядом. Я смахивала слёзы и обещала уладить этот вопрос.

– Господи, да что же это такое…

Колин умер в психиатрической лечебнице. Несмотря на то, что в палате больницы не бывает ничего острого, он всё же нашёл осколок стекла и вскрыл себе вены.

Перед тем, как уйти из жизни, он проходил медицинское обследование. Я так не услышала окончательной версии того, что на самом деле произошло и почему он потерял память. Врачи утверждали, что он был склонен к амнезии, а в тот роковой вечер, когда пошёл за фруктами, с ним что-то произошло.

Чуть позже я узнала, что случай с Колином не единственный, что в самых разных уголках всего мира находят мужчин без памяти в сотнях километров от родного дома. Уже не редкость, что на улицах нашей многострадальной родины находят мужчин, которые ничего не могут о себе рассказать.

Я очень часто чувствую виноватой себя перед Колином за то, что у меня не хватило сил за него бороться, за то, что не смогла вернуть его в нормальную жизнь и не дала ему возможности почувствовать себя полноценным, а главное, здоровым человеком. Я просто не могла жить с его вечно отсутствующим и чужим взглядом. Человека без прошлого очень тяжело полюбить, потому что мы всё равно любим своих ближних за прошлое. Человека любят за душу, а жить с человеком, у которого нет души, очень тяжело…

Кто-то из врачей пришёл к мысли, что в тот роковой вечер, по дороге за фруктами, мой муж пережил сильный стресс и утратил память сам, без постороннего давления. Быть может, случайно попал в руки одной из криминальных группировок, которые владеют препаратами и технологиями, позволяющими искусственно вырезать часть сознания. Ведь методы, позволяющие проникнуть в сознание и стереть из мозга информацию, существуют. Есть версия, что он понадобился им по ошибке. Просто ошиблись жертвой, точно так же, как киллер может расстрелять по ошибке совсем постороннего человека.

Кто-то выдвинул похожую версию о том, что Колин попал в руки преступников, которые проводили эксперименты по управлению личностью. Одним словом, его взяли подопытным кроликом в криминальную исследовательскую бригаду, а затем выбросили, как отработанный материал.

Уже нередко встречаются больные без памяти с похожими симптомами, у которых полностью стёрто ядро личности. Мысль о том, что мой муж – результат грубого экспериментирования, больше похож на правду. Что с ним произошло? Никто не может ответить на этот вопрос, да и вряд ли когда-нибудь ответит…

Однажды в клубе, где танцуют трансвеститы, я увидела знакомое лицо…

– Игорь? – от неожиданности я чуть не поскользнулась и посмотрела на него растерянно. – Ты?

– Я, – улыбнулся в тридцать два зуба Игорь. – Ты меня ещё помнишь?

– Конечно, помню. Разве такое можно забыть. Как ты сюда прошёл?

– Просто захотел тебя увидеть. Я пришёл за тобой.

– За мной?

– Конечно. Хочу предложить перебраться ко мне, – Игорь взял меня за руку и прижал к своей груди. – Слышишь, как бьётся?

– Слышу. Мужа больше нет.

– Я знаю, – понимающе произнёс Игорь. – Слышал о том, что произошло. Прими мои соболезнования.

– Спасибо.

– Так ты переберёшься ко мне?

– Я не услышала самого главного, – я посмотрела на Игоря глазами, полными слёз.

– Я хочу просыпаться вместе с тобой, – взволнованно заговорил Игорь. – Хочу каждую ночь целовать твою родинку на правом плече. Хочу владеть тобой до последней капельки. Хочу прожить с тобой много дней и ночей. Хочу, чтобы у нас впереди была целая жизнь. Я хочу подарить тебе мир, в котором исполняются желания.

– Но я не услышала самого главного.

– Она не услышала самого главного! – закричали трансвеститы, сидящие за соседними столиками, которые подслушали наш диалог.

– Она не услышала самого главного! – поддержал их весь дружный клуб. – Эй, чувак, ты зачем сюда пришёл? Соберись с духом, чувак! Она не услышала самого главного!

Игорь улыбнулся, встал на одно колено и поцеловал мою руку.

– Я пришёл сказать, что я без тебя не могу. Я тебя очень люблю и хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

– Но ведь ты не можешь остановиться на одной женщине.

– После того, как я встретил тебя, понял, что могу.

Клуб взорвался аплодисментами. Трансвеститы громко засвистели, восторженно закричали и зааплодировали.

– Молодец, чувак! Так держать! Мы гордимся тобой, чувак!

Игорь встал с колен, прижал меня к себе и стал целовать мои волосы.

– Почему ты плачешь?

– Потому что ты сказал мне самое главное, и потому что я очень сильно тебя люблю…

Я ощутила жар в груди. Ко мне вернулся мой дар. Недалеко от меня сидел лысый и наблюдал за происходящим насмешливым взглядом. Значит, наша судьбоносная встреча ещё впереди. Он обнимал леди-бой и приглашал её в свою башню «Империя»…

Так получилось, что я работаю в эскорт. У меня два телефона и две разные жизни. В одной я совершенно обычная девушка, которую называют то моделью, то начинающей актрисой или певицей, а в другой я уже давно пошла на сделку с совестью и пополнила ряды эскорта. Конечно, нам всем внушают, что эскорт – это просто сопровождение, дорогой досуг, но там, за кадром, остаётся неоспоримый факт: эскорт частенько заканчивается банально – сексуальным актом, и не одним. У нас есть и молодые мужчины, чаще из театрального или начинающие актеры, когда, вроде, профессия уже есть, а пробиться к славе пока не получается.

Никогда не забуду свой первый раз. Меня и ещё нескольких девочек выставили перед солидным мужчиной. Рядом находился наш менеджер. Мужчина показал пальцем на меня с подругой, и мы улетели…

Причины у тех, кто пошёл в эскорт, разные, но, поверьте, не у всех всё плохо. Многие девушки из вполне благополучных семей. Смешно слушать психологов, твердящих про детские травмы. Есть, конечно, душераздирающие истории, когда девочкам нужны деньги на больных детей и родителей, но это редкость. В основном мы все хотим попасть в мир влиятельных мужчин, повысить своё благосостояние и хоть как-то в этом волшебном мире зацепиться. Большую часть доходов нам приходится вкладывать в себя. Мы должны выглядеть достойно.

У нас довольно рискованная работа, и с безопасностью серьёзные проблемы. Мы не сидим в офисе, нас могут выставить полуголыми на мороз, расплатиться фальшивыми купюрами… Есть чёрные списки клиентов, но это не всегда помогает. Все предпочитают старых, проверенных заказчиков, но зачастую приходится иметь дело с новыми, от которых не знаешь, чего ожидать. Они могут перепить, употребить наркотики, и тогда…

Многие девочки постят безумно красивые фото в инстаграм. Для нас это всего лишь рабочая площадка. Чем больше у тебя лайков и подписчиков, тем выше твой ценник. Я не люблю вступать с клиентами в отношения. Это сразу настораживает. Когда клиент предлагает вступить в отношения, это значит, он охамел и просто не хочет платить. По любви всегда бюджетно… А может, у него тупо закончились бабки. Терпеть не могу халявщиков.

У некоторых наших девушек есть парни, с которыми они живут, и тем приходится терпеть их деятельность. Кто-то не может с этим смириться, а кто-то понимает: если девочка не будет работать, то, в лучшем случае, им светит комната в коммуналке на окраине Москвы и жизнь в нищете и обиде на весь мир.

Понятное дело, эскорт – это элитная проституция. Не будет ни один мужик платить просто за общение. Перед встречей с клиентом тебя обязательно инструктируют, то есть рассказывают, кто будет на тусовке, как себя вести, что можно говорить, а что нельзя. Если клиенту что-то не понравится, он позвонит менеджеру и попросит замену. Для некоторых главным является исключительно секс, а кому-то нужна хорошая компания.

Специализированных агентств у нас мало, поэтому чаще всего клиенты договариваются об услугах сопровождения в модельных агентствах. В настоящих эскорт-агентствах, которые почти всегда замаскированы под модельные, дабы их не путали с дешёвыми заведениями, сразу предупреждают о нюансах. То есть о том, что девяносто процентов клиентов хотят больше, чем просто сопровождение, и неплохо заработать можно только оказанием интим-услуг. Бывает, правда, клиент напьётся, ничего не хочет, и его тянет поболтать. Тогда получится без интима.

Мне эскорт открыл двери в мир, очень далекий от меня. Я с детства грезила киношной жизнью: в фильмах показывали девчонок, красивых и свободных. В этом была какая-то романтика. Я много путешествовала на яхте, летала на бизнес-джете и вертолете, объездила всю Лазурку, побывала в лучших ресторанах Монако, в необычных путешествиях в Панаме и Мексике, каталась на лыжах в Куршавеле и Санкт-Морице, смотрела оперу в Венском оперном театре, познакомилась с замечательными, умными, интересными людьми, медийными клиентами из мира кино и шоу-бизнеса, получила массу интересных впечатлений. Плевать, что у меня за спиной говорят: «Шлюхи они и есть шлюхи…»

За несколько лет работы в эскорте я купила совсем маленькую, зато свою квартиру, новенькую машину. Обедаю только в дорогих ресторанах, провожу время в хороших барах. Если случается коридор, я путешествую. Коридор – это когда за полгода можешь находиться в Европе только девяносто дней. Их приходится разбивать, возвращаться в Россию. Хотя, признаться честно, я не люблю иметь дело с нашими мужиками. Они, увы, не джентльмены.

В эскорте работают далеко не идиотки. Тут многие говорят на разных языках, имеют по несколько высших образований. Нас любят пугать старостью, но наши деньги позволяют нам за собой следить. Все инвестиции всегда в себя любимую. Если платье, то обязательно брендовое. Если причёска, то от лучшего парикмахера и стилиста. Если фитнес-клуб, то самый дорогой. Единственный минус – в нашей работе сложно остановиться.

У меня появился определённый круг знакомств. В нём есть мужики, которые в любой момент могут позвонить личному пилоту, чтобы прокатиться на какие-нибудь острова и прихватить с собой меня. Со мной не стыдно провести время, ведь у меня хорошие манеры за пределами спальни. Несмотря на постоянные уколы красоты, мне начинает казаться, что я быстро старею. Может быть, от такой жизни… Как ни крути, это скрытая проституция, замаскированная под модельное агентство.

Богатые мужики все избалованные, придирчивые, и за свои бабки хотят получить по полной программе. Когда сплю с ними, стараюсь себя убедить, что это не моё тело и это не я. Иногда так гадко думать о том, что для покупателей я – всего лишь товар.

Везде свои издержки. Есть клиенты-извращенцы, есть обнюханные кокаином, а есть вероятность быть избитой, ограбленной, разорванной и даже убитой. Если честно, завидовать мне не стоит. Таких, как я, называют девушками с низкой социальной ответственностью, и временами меня имеют и в хвост, и в гриву.

У меня был молодой человек, мы даже состояли в отношениях около года. Он знал, чем я занимаюсь, но терпел, потому что мало зарабатывал. Правда, «кормил» меня перспективами, но дальше обещаний не заходило. Однажды он напился и заявил, что я путана, которая катается по заграницам. Трезвый, конечно, извинился, но после этого я посмотрела на наши отношения другими глазами.

Я вдруг подумала, что горя с ним не оберусь. Зарабатывает мало, сидит на жопе, ему просто со мной удобно. Секс всегда под рукой, никого не нужно искать, знакомиться и тратить деньги. Достал его вынос мозга, мол, он так страдает, пока я у кого-то сосу… Ни хрена он не страдает, а если останусь с ним, буду обречена сосать у других всю жизнь, чтобы обеспечить себе достойное будущее. И при этом он, сука, даже палец о палец не ударит.

Лучше сразу избавиться от иллюзий. Поняла: если с ним не расстанусь, моя работа очень сильно аукнется мне в будущем. Когда появятся дети, и я буду от него в зависимости, он станет попрекать меня.

Расстались. Решила заниматься эскортом хоть до пенсии, но создать себе надёжную финансовую подушку. Встретится мужик – хорошо, не встретится – не умру. А то что за мужики пошли? Денег ни хрена, только нервы портят. Содержи меня нормально, и буду я сидеть дома. Нет же, он хочет трахать молодую, красивую, и при этом ничего не давать взамен. На чёрта ты мне сдался, если не соответствуешь моему уровню?! Ищи попроще.

После этого мне даже стало казаться, что любовь – это зло. Если всё в этом мире покупается, чем я хуже?! Теперь думаю, вот дурочка, сколько времени и слёз потратила на него… Альфонсов развелось, ужас… Чтобы кататься на яхте в Монако или зарабатывать денег много, вовсе необязательно родиться в центре Москвы. Наоборот. Чем подальше родилась, тем больше вероятность попасть в нужный круг и разбогатеть, ведь богатые любят неизбалованных натуральных девушек, чтобы было, чем их удивить, и в глазах бы отражалась благодарность за подарки.

У меня планка высокая, готова терпеть только достойных мужчин. Пошли все нищеброды подальше! Сейчас моё время! Я живу, как хочу, а хочу жить хорошо. Стихи, конфеты – только если в комплекте с купюрами или золотым ролексом. Нормальному мужчине одно удовольствие чем-то порадовать девушку и увидеть искреннюю улыбку. Хочешь хорошую девушку – будь готов в неё вкладывать.

Иногда нас вывозят, порядка двадцати человек, на безумно дорогую яхту к пяти мужчинам. Там дурь и постоянные групповушки. Очень часто мы летаем в Дубаи. Нас заказывают арабские шейхи. Там можно реально потусоваться. Когда нас привозят к сильным мира сего, мы проходим инструктаж. Никаких съёмок, видео, фото. В случае утечки информации просто увезут и закопают.

Многие великие были эскортницами. Просто не все об этом говорят. Американская актриса Одри Хепберн в молодости занималась, как говорят, сопровождением состоятельных мужчин на вечеринки в Амстердаме и Лондоне. Именно на одной из светских вечеринок в Лондоне будущую актрису заметила известная французская писательница Сидони Колетт и воскликнула: «Вот кто сыграет мою героиню в мюзикле “Жижи”». Впереди её ожидала настоящая слава. Не случайно примерно через десять лет Одри так убедительно сыграла эскорт-девушку в фильме «Завтрак у Тиффани». Она-то знала, что почём в этой профессии.

Не миновали эскорт-услуги и другую великую американскую актрису – Мэрилин Монро. Совсем юная Норма Джин Бейкер (так звали великую актрису до того, как она приняла имя, принесшее ей популярность) не единожды сопровождала бизнесменов, военных и политиков на вечеринки в Лос-Анджелесе. Именно на этих приемах она, как говорят, и завела киношные связи.

Редкая девушка устоит перед тем, чтобы съездить за чужой счет на модный курорт, жить в пятизвездочном отеле или на вилле могущественного олигарха. За это ещё и платят! Красота!!! Но никому в голову не приходит, что на дорогих шёлковых простынях девушки беспрекословно выполняют нездоровые, а подчас и опасные для их жизни, сексуальные желания своих клиентов-толстосумов.

В нашей работе полно извращенцев. У меня есть один постоянный клиент, который возбуждается от инвалидов, лишённых конечностей. Он очень влиятельный и уважаемый человек. Когда первый раз он спросил, как я отношусь к инвалидам, я подумала, он меценат или просто помогает людям с ограниченными возможностями. Оказалось, у него встаёт только на девушек без руки или ноги. Это так отвратительно, когда мужчина велит тебе согнуть ногу в колене, потом привязывает её эластичным бинтом к телу в таком положении, имитируя инвалидность. Затем он просил рассказать ему жалобную историю о том, как я потеряла ногу, и всегда платил гораздо больше, если мой рассказ сопровождался слезами. Сексом мы занимались только в таком виде.

Я делаю почти всё, за что мне платят. Все счастливы. В том числе и жена, которая даже не догадывается, что её благоверный возбуждается, когда на него писают или имеют его страпоном. Или когда я изображаю из себя труп, не двигаюсь и не издаю звуки. Мои клиенты могут меня придушить, могут дать пощечину, могут изгаляться, как хотят. От этого мороз по коже, но это мой хлеб.

Да, мне нравится кататься с друзьями на дорогих тачках, ходить по самым лучшим ресторанам и пафосным клубам. Я люблю болтать с подругами про новые ботинки Armani и обсуждать свою новую прическу от AldoCoppolо! И это здорово, мне нравится так жить! И абсолютно наплевать на всякое быдло, которое пьёт пиво в переходах и с ненавистью смотрит нам вслед!

Терпеть не могу бедняков, злые они. Бедность ведёт к ущербности и злости. Бедность закрывает возможности и перспективы. Какое счастье, что у меня хватило ума в неё не погрузиться, и я нашла выход. Пусть даже такой.

Одним словом, живу, работаю, и кому какая разница, как живу. Я зарабатываю столько, сколько вам и не снилось! Эскорт-услуги – грязный бизнес, но там можно заработать большие деньги, если не боишься испачкаться. А я с некоторых пор уже ничего не боюсь.

Одиночество – часть моей философии. Если человек сильный, одиночество его не напрягает. В отношениях приходится идти на компромиссы, забывать о своих желаниях и исполнять чужие навязанные роли. Когда одна, ты делаешь то, что хочешь, а не то, чего хотят от тебя другие. Такое внутреннее бегство от людей помогает провести ревизию и чистку собственного Я, а также поменять свои жизненные ценности.

Многие окружающие совершенно меня не понимают и, как бы я ни старалась, мы всё равно говорим на разных языках. Я решила не тратить на них время и силы. Я осталась одна. Я слишком требовательна к тем, кто рядом. Мне стало нравиться жить для себя. По крайней мере, я знаю точно: никто не ударит меня ножом в спину, и я не разочаруюсь в мужчине-оборотне, а также не испытаю чувства унижения, когда тебя словно растоптали.

Всё чаще мне хочется вернуться в детство. Лес, река, изба и жареная дедушкина картошка… Такая, как я люблю, пережаренная и со шкварками…

– Дэн, вернись, – крикнула я убегающему от меня догу. – Ко мне, я сказала!

Но мой обезумевший пёс совершенно не реагировал на мои слова и, схватив подстреленную куропатку за крыло, стал отчаянно размахивать ею, как флагом и, в буквальном смысле слова, рвать её на куски.

– Не смей! А ну-ка брось!

Ко мне подошли незнакомые охотники с ружьями. Я посмотрела на них беспомощным взглядом и растерянно развела руками.

– Не знаю, что на него нашло, – я самоотверженно принялась вырывать куропатку у своего пса.

Когда мне всё же удалось вытащить несчастную куропатку из пасти любимого пса и протянуть её улыбающимся охотникам, они посмотрели на меня с особым любопытством и заявили, что я могу подарить подстреленную ими куропатку на обед своей собаке.

– Вообще-то моя собака ест только дорогие корма, – заметила я.

– По вашей собаке этого сразу и не скажешь, – улыбнулся мужчина, который выделялся среди этой троицы крупными габаритами и нешуточным ростом, а также брутальной внешностью, которая так нравится женщинам.

– Чего не скажешь?

– Что она элитными кормами питается. Со стороны похоже, вы морите её голодом и держите на голодном пайке, – решил пошутить он. – Вон как на дичь накинулась.

Охотники прыснули со смеху и кинули заметно обглоданную куропатку погрустневшему Дэну. Тот моментально обрадовался и подхватил её с энтузиазмом.

– Это охотничьи и звериные инстинкты срабатывают, – словно оправдываясь, заметила я и вновь посмотрела на того, кто не сводил с меня своих жгучих и любопытных глаз.

– А вы что одна в лесу делаете?

– Гуляю.

– Не страшно?

– Нет. А кого я должна бояться?

– Мало ли. Лес всё-таки.

– А я леса никогда не боялась.

– Рисковая девушка.

– У меня дедушка всю жизнь лесником был. В лесу я чувствую себя намного спокойнее, чем в городе среди людей.

– Какая странная философия, – задумчиво произнёс незнакомец. – А собака у вас тоже в лесу себя лучше чувствует, чем в городе?

– Дэн сюда со мной с удовольствием приезжает. Несмотря на то, что он городской житель, ему здесь очень нравится. Если бы я его обратно не тащила, он бы здесь и остался.

– И часто вы со своим четвероногим другом в лес выбираетесь?

– Как только выдаётся свободная минутка. А вы, наверное, в охотничьем доме остановились в паре километрах отсюда?

– А откуда вы знаете?

– Я же говорю, мой дед всю жизнь лесником был, я эти места очень хорошо знаю. Все охотники, в основном, в охотничьем доме останавливаются у деда Петра. Правда, некоторые смельчаки хотят быть ещё поближе к земле, и у реки на ночь палатки разбивают.

– Простите, а вы когда в эти места приезжаете, где останавливаетесь?

– В домике своего деда. Он у самой реки.

– Виктор, хватит девушку расспросами мучить, – двое других охотников напомнили нам о том, что мы не одни.

– Девушка, а вы осторожнее в лесу. Небезопасно такой красавице одной по дремучему лесу разгуливать.

– А может, её в лесной избушке муж ждёт, – заметил тот, кого только что назвали Виктором, и слегка прищурился.

– Если вы хотите узнать моё семейное положение, то я не замужем, – с вызовом ответила я и, посмотрев на Дэна, который уже практически потерял интерес куропатке, подошла к нему ближе и взяла за поводок. – Нам пора. Мы с Дэном не будем мешать вашей охоте и пойдём в направлении реки, чтобы шальная пуля случайно не достала нас.

Не успела я сделать и несколько шагов, как услышала:

– Стойте!

Остановившись, я развернулась и удивлённо посмотрела на окликнувшего меня мужчину.

– Вы даже не сказали, как вас зовут.

– А вам это действительно интересно?

– Ну… иначе бы не спрашивал.

– Аня. Меня зовут Анна.

– Очень приятно. Виктор. А это мои друзья. Мы сегодня после охоты дичь приготовим. Нам будет приятно, если вы согласитесь разбавить нашу мужскую компанию. Приходите к нам на ужин. Скажите, как вас найти, я сам за вами зайду, чтобы вы одна по вечернему лесу не шли.

– Спасибо за приглашение, но я не приду, – поспешила ответить я. – Удачной вам охоты и хорошего ужина.

От неожиданности Виктор слегка приоткрыл рот и хотел сказать что-то ещё, но я уже пошла прочь довольно уверенным шагом. Вернувшись в избу своего деда, я села на крыльцо и потрепала за ухо прилёгшего рядом пса.

– Ну, зачем ты, Дэн, вцепился в чужую куропатку, будто никогда не видел подстреленной живности? Мы же с тобой на охоту ходили, и ты особо не реагировал на трофеи. Видимо, правду говорят – чужой кусок всегда слаще.

Дэн поднял свою мордочку и, посмотрев на меня виновато, жалобно заскулил, словно извиняясь за своё поведение.

– Да ладно, забыли, – я не могла долго злиться на своего пса. – В конце концов, этот лес не частный, и его, слава богу, никто не приватизировал, поэтому всё, что там водится, тоже общее. Кто бы мог подумать, что в лесу познакомиться можно. Оказывается, запросто. Даже в столь отдалённых местах мужики бродят. А этот Виктор интересный. Правда, сразу чувствуется, что он не только заядлый охотник, но и заядлый бабник. Он меня взглядом раздевал, и это в тот момент, когда нормального мужика, кроме охоты, ничего не должно интересовать. Мне от его повышенного интереса даже неловко стало.

Дэн любил наши вечерние задушевные беседы и смотрел на меня такими понимающими и внимательными глазами, что я искренне верила: он действительно понимает, о чём я ему говорю. И не важно, что он не умеет разговаривать, зато умеет слушать, а это очень важное качество, которого не достаёт многим из нас. Слушатель – всегда самый благородный и приятный собеседник.

Ближе к вечеру я решила совершить свой любимый вечерний ритуал и искупаться в реке. Скинув одежду и оставшись в одном купальнике, я посмотрела на сидящего на берегу Дэна.

– Ты со мной? У тебя есть настроение искупнуться?

Преданный Дэн бросился за мной в воду и поплыл рядом. Правда, его хватило совсем ненамного и, проплыв несколько метров, он решил вернуться на берег.

– Жди меня на берегу, – крикнула ему я и поплыла в противоположную сторону.

Так получилось, что в этой жизни у меня не было ближе и надёжнее друга, чем Дэн. Однажды, когда жизнь очень сильно и больно ударила меня по голове и заставила почувствовать себя одинокой и никому не нужной, я купила себе щенка и ни разу об этом не пожалела. Жизнь вновь обрела смысл и заиграла яркими красками. В ней появилось потрясающее преданное существо, которое любило меня безграничной и бескорыстной любовью. Щенок быстро подрос и превратился в красивого и грациозного пса, который вызывал восхищение и восторг у моих многочисленных знакомых.

Я всегда плавала не менее часа и, наверное, именно поэтому имела прекрасную физическую форму и чувствовала себя превосходно.

Приблизившись к берегу, я увидела сидящего на берегу мужчину и сразу поняла, что это Виктор.

– Не помешаю? – мужчина протянул мне полотенце и хотел помочь вытереться.

Я дала понять, что помощники мне не нужны.

– Я всего лишь хотел помочь…

– Спасибо, но я привыкла справляться сама.

– Я сразу понял, что вы чересчур самостоятельны. Неужели вы совершенно одна живёте в этой избе? – Виктор показал рукой на избу моего покойного деда.

– Одна, – не раздумывая, ответила я и закуталась в полотенце.

– Не страшно?

– Я же сказала, что в городе испытываю намного больший страх, чем здесь.

– Но ведь вас кто-нибудь может обидеть. Мало ли кого занесёт в лес… а тут такая лесная красавица.

– У меня есть ружьё.

– Ещё скажите, что вы умеете стрелять.

– И, между прочим, очень хорошо.

– Где научились?

– Здесь, в лесу. Здесь сама жизнь заставляет дружить с оружием.

– С ума сойти…

– Послушайте, Виктор, а как вы меня нашли?

– Но ведь вы сами сказали, что ваш дом стоит у реки.

– Но, вообще-то, река немаленькая, и найти меня сходу достаточно сложно, – заметила я.

– Я просто шёл по берегу… А ещё я очень сильно хотел тебя найти.

– Тебя? Мы с вами на «ты» не переходили.

– А я и не заметил. Чего тянуть? Ты не подумала о том, что, может, эта встреча в лесу совсем не случайна? Я перестал верить в случайности и пришёл к выводу, что любая случайность – не что иное как закономерность.

Я не успела произнести ни звука, как Виктор притянул меня к себе и жадно поцеловал.

Дэн неправильно истолковал действия моего нового знакомого и хотел броситься мне на помощь, но я махнула ему рукой и дала понять, что всё в порядке. Виктор раскрыл моё полотенце и покрывал моё тело нежными поцелуями.

– Ты очень красива.

– Я знаю, – к его удивлению, заметила я.

– И очень доступна, – как бы в шутку добавил он, касаясь губами моих сосков.

– Я знаю, – вновь ответила я и погладила его по голове. – Я всё про себя знаю… Если хочешь открыть мне Америку, не старайся. Она уже давно открыта и изучена.

Мы занимались сексом прямо на берегу, и это была необъяснимая животная страсть. Мы хотели испить друг друга до капельки и насладиться каждым проведённым вместе мгновением. Чуть позже Виктор взял меня на руки и отнёс в дом. В доме мы продолжали заниматься любовью с ещё большим отчаянием и отдавались друг другу до крика, до дрожи в теле, словно до этого оба не занимались любовью слишком долгое время.

– Хотел пригласить тебя к нам на уху, но не смог удержаться и заполучил тебя всю, – всё так же шутливо сказал Виктор после того, как всё закончилось.

– Ну, допустим, всю ты меня не заполучил, – с иронией ответила я. – А всего лишь временно моё тело.

– Ах, даже так. А как получить твоё тело постоянно?

– Боюсь, это не нужно и невозможно. Думаю, постоянно тебе лучше всего довольствоваться своей женой. Я не создана для подобных отношений.

– А я не женат, – поспешил ответить мужчина.

– Не женат?

– А что тебя удивляет?

– Но тебе же не меньше тридцати.

– Мне тридцать пять, – поправил меня Виктор.

– И что, у тебя нет ни жены, ни детей?

– Представь себе. Ни жены, ни детей.

– Вот я смотрю на тебя и думаю… что в тебе не так… Пытаюсь понять.

– А по-твоему, если у мужчины в моём возрасте нет ни жены, ни детей, значит, он дефективный?

– Что скрытые отклонения есть, я не сомневаюсь. Потому что всех нормальных гребут ещё в молодости. К тридцати пяти они имеют за своими плечами уже второй брак или принадлежат к армии глубоко женатых мужчин. – Я тут же прикусила губу. – Ты только не обижайся, пожалуйста. Я же не со зла всё это говорю, просто обсуждаю достоверные факты.

– А я и не обижаюсь, – пожал плечами Виктор. – На обиженных воду возят. Меня никогда не пугали общественные стереотипы. Я свой основной косяк, или дефект, как ты его назвала, знаю.

– Надо же, какой самокритичный. Ну, просвети в целях любопытства.

– А я голытьба. Вот тебе и весь дефект.

– Голытьба? – от неожиданности я часто заморгала.

– Ну, да. В наше время всем подавай олигархов с виллами, яхтами и собственным бизнесом, а до простых мужиков нет никому дела. Я нищеброд.

– Да я бы не сказала, что всем нужны олигархи. Сейчас всех мужиков тётки метут и особо не приглядываются, что у него есть, а чего нет. Главное, чтобы не пил, не был импотентом и не заглядывался на других мужчин. В том, что ты далеко не импотент, я смогла убедиться, – хихикнула я.

– В том, что я не заглядываюсь на других мужчин, тоже, – засмеялся Виктор.

Я опять не удержалась от смеха.

– Нет. В этом я убедиться не успела.

– Если бы я интересовался мужчинами, то уж, наверное, остался бы с друзьями, а не пришёл к тебе.

– Тоже верно, – от смеха на моём лице выступили слёзы. – А вот в том, пьёшь ты или нет, я ещё убедиться не успела. Но, если честно, на сильно пьющего ты не похож.

– Пью умеренно, – поспешил обрадовать меня Виктор. – В компаниях и по праздникам.

– Тогда почему до сих пор не женат?

– Потому что работаю дворником, а также грузчиком в продуктовом магазине. Получаю копейку и живу в подвальном помещении.

– Как в подвальном помещении? – опешила я.

– Просто мне там от магазина комнатку дали. Что-то типа общежития. Цокольный этаж. Комнатка девять метров с крошечным окошечком с решёткой.

– А не проще ли найти нормальную работу и снять хотя бы комнату в коммуналке?

– Да какую нормальную работу я могу получить, если престижного образования не имею. Всю жизнь в морях коком проплавал. Правда, нажить так ничего и не успел. Всё, что зарабатывал, сразу на берегу спускал. В море больше не пойду. Не хочу.

– Ещё скажи, тебе твоя работа нравится.

– Она меня устраивает. Так что мне особо женщине предложить нечего. Наверное, поэтому я и один. Разочаровал тебя?

– Нет, – честно ответила я. – Я же не замуж за тебя собралась. В данный момент меня больше интересует то, что у тебя в штанах, а не то, что у тебя за душой. Для случайной связи не нужны миллионы. Что-то я не видела, чтобы грузчики и дворники в одном флаконе из подвальных помещений в наших лесах охотились. У тебя ружьё дорогое. Я знаю, те, кто в здешних местах охотятся и в охотничьем доме останавливаются, предварительно платят Петру за то, чтобы он организовал им охоту, да ещё после охоты хороший ужин приготовил из пойманной дичи. Недешёвое удовольствие.

– Ну, уж, дорогое ружьё я себе всегда могу прикупить, – Виктора явно забавлял наш разговор. – Для этого годами пахать не надо. А что касается моих друзей, они не грузчики. Один из них даже крутится в бизнесе. Просто мы с ним ещё со школы дружим, поэтому для нас не имеет значения, кто есть кто.

– Так почему же он не возьмёт тебя к себе в бизнес?

– Зачем? Я в этом ничего не понимаю.

– Но ведь не все бизнесмены родились бизнесменами.

– Аня, я же сказал, меня всё устраивает.

– Как же ты тогда жениться собрался и семью кормить?

– Во-первых, жениться я не собрался. У меня даже кандидатуры нет. А во-вторых, если это когда-нибудь произойдёт, моя вторая половина должна довольствоваться тем, что имею я.

– Хорошие перспективы. А будущие дети тоже должны довольствоваться?

– Просто нужно жить по возможностям, а коли возможности небольшие, надо довольствоваться тем, что имеешь.

– Одним словом, нищеброды готовы плодить себе подобных.

Виктор моментально стал задумчивым и даже серьёзным.

– Ну и почему ты не говоришь мне о том, что терпеть не можешь мужиков с такой жизненной позицией, как у меня, и что мечтаешь встретить олигарха?

– На кой мне олигархи, если они все на голову больные?! А что касается твоей жизненной позиции, то и на тебя найдётся своя женщина. Какая-нибудь Дуня из соседнего магазина.

Виктор посмотрел на часы.

– Аня, а можно я никуда не пойду и этой ночью у тебя останусь? – осторожно спросил он.

– А твои друзья тебя искать не будут?

– Нет. Они всё поймут.

– Оставайся.

– Спасибо. А то куда я уже по тёмному лесу поплетусь? Я, в отличие от тебя, не чувствую себя в лесу лучше, чем в городе. До сих пор недоумеваю, как ты здесь можешь одна ночевать.

– Привыкла. Чего бояться, если я здесь каждый кустик знаю.

– Аннушка, а ведь я ничего о тебе не знаю. Только то, что живёшь ты в этой избушке в лесу вместе со своей собакой.

– А оно тебе надо – обо мне что-то знать? – Освободившись от объятий Виктора, я приподнялась и, подойдя к окну, улыбнулась повисшей над избой луне. – Сегодня полнолуние. Смотри, как светло. А красиво как… Пошли купаться.

– Купаться? – Виктор приподнялся и посмотрел на меня взглядом, полным недоумения. – Ночью в реке?!

– Ты боишься? – в моём голосе послышалась усмешка.

– Вот ещё, – по реакции Виктора было нетрудно догадаться, что моя усмешка его сильно задела. – Просто я никогда не купался ночью в реке.

– А зря. Я постоянно купаюсь в полнолуние. Это незабываемо.

Не оставив Виктору выбора, я схватила его за руку и, не дав возможности одеться, потащила к реке.

– Сумасшедшая, куда ты меня тащишь?

– Купаться! – кричала я и толкала его в воду.

– Если бы мне кто-нибудь сказал, что я пойду с друзьями на охоту и встречу там лесную нимфу, с которой проведу восхитительную ночь, никогда бы не поверил! Аннушка, так не бывает!

– Так бывает, – возразила я и, заплыв вместе с Виктором на глубину, обвила его шею руками.

Я проснулась оттого, что Виктор гладил мои волосы и внимательно всматривался в моё лицо.

– Привет, – обрадовался он, увидев, что я проснулась.

– Привет. Который час?

– Десять утра. С тобой не только приятно засыпать, но и приятно просыпаться, – заметил он.

– Я приму это как комплимент.

– Вить, ты здесь?!

Увидев, что в избу ворвался один из друзей Виктора, я натянула на обнаженное тело простыню и уставилась с возмущением на незваного гостя.

– Сашка, а ты здесь как очутился?! – удивился Виктор.

– Я на ночь дверь забыла закрыть, – пробурчала я недовольно и натянула простыню до подбородка.

– Сашка, а как ты меня нашёл?

– Наверное, так же, как и ты свою лесную принцессу. Вить, беда случилась.

Друг Виктора заметно нервничал, заикался и имел неестественно бледный цвет лица.

– Что случилось, говори скорей!

– Тимоху ночью убили.

– Как убили?

– Сам не знаю, как это произошло. Мы вчера так и поняли, что ты ночевать вряд ли вернёшься. Дед Пётр приготовил нам ужин из пойманной дичи и ушёл спать к себе. Мы с Тимохой хорошо выпили, поужинали, за тебя тост подняли, пожалели, что тебя с нами нет. Около часу ночи спать легли. – Саша замолчал. Его нижняя губа затряслась, на глазах появились слёзы.

– И что произошло? – не дожидаясь ответа, Виктор подскочил с кровати и принялся одеваться. – Саня, не трави душу! Говори, что произошло! – крикнул Виктор, натягивая футболку.

– Я утром проснулся, подошёл к кровати Тимохи, хотел его разбудить, а у него шея перерезана. Кровища кругом, а Тима мёртв.

– Как мёртв? Как шея перерезана??? – Виктор раздул ноздри и тяжело задышал.

– Сам не знаю. Ума не приложу, как могло произойти такое. Мы когда спать ложились, выпивши хорошо были, и на ночь дверь не закрыли. Да и сторожка деда Петра недалеко.

– А дверь-то почему не закрыли?

– Так подумали, вдруг ты ночью придёшь. Ты же не сказал, что уходишь до утра. Мы, конечно, это предполагали, но, на всякий случай, дверь оставили открытой. Побоялись, вдруг ты стучать будешь, а мы не услышим.

– Так, а кто Тимоху-то зарезал?

– А я откуда знаю, – пожал плечами Александр и трясущимися руками полез в карман за сигаретой. – Дед Пётр тоже в шоке. Говорит, он всю жизнь в этом лесу живёт, и у них никогда ничего подобного не было. Он сейчас в соседнюю деревню поехал, чтобы хоть кого-то из полиции привезти. Я понимаю, что убийцу в таком огромном лесу не найдёшь, но факт убийства зафиксировать нужно.

– Как же такое могло случиться… – Виктор растерянно развёл руками и посмотрел в мою сторону. – Аннушка, ты бы здесь одна не ночевала. Ты ведь тоже с открытой дверью спишь. Уезжай в город. Что тебе одной в лесу делать?

– В охотничьем доме деда Петра постоянно кто-нибудь останавливается. Тут никогда никаких убийств не было. Ума не приложу, как такое могло произойти.

– Дед Пётр говорит, по радио передавали, будто из воинской части сбежал солдат с оружием. Может, прятаться в лесу.

– Если это беглый солдат, он должен из оружия стрелять, а не горло резать. И почему тебя в живых оставил? Что-то на беглого солдата это мало похоже.

– Я и сам не понимаю, почему именно Тимоху на тот свет отправили! Почему не меня или нас обоих?! – в сердцах произнёс Александр. – Виктор, я тебя на улице жду, – он вышел из комнаты.

Виктор сел на краешек кровати и взял меня за руку.

– Аннушка, мне пора.

– Очень жаль, что такое произошло, – только и смогла сказать я.

– Ты должна сегодня же уехать в город. Здесь оставаться опасно. Убийца может заявиться к тебе. Хочешь, поехали с нами. Мы повезём тело друга в Москву.

– Я остаюсь, – отрезала я. – Мне пока в Москве делать нечего. На работу через неделю.

Мой ответ привёл Виктора в замешательство, и он слегка сжал мою руку.

– Ты остаёшься даже после всего, что случилось?

– Остаюсь.

– Ну почему?!

– Потому что даже трагическая гибель твоего друга не перечеркнёт мою любовь к здешним местам.

– И тебе не страшно?

– У меня есть собака и ружьё, которое всегда стоит у изголовья моей кровати.

– Да ты сумасшедшая. Любая другая на твоём месте уже бы впала в истерику и побежала в город.

– Я не любая, – ответила я и посмотрела Виктору прямо в глаза. – В случае чего, смогу за тебя постоять.

– Значит, чувство страха тебе чуждо.

– Совсем нет. Просто оно, в основном, присутствует в городе, а не в лесу.

– В общем, ты остаёшься. Обещай, хотя бы, что будешь закрывать дверь на ночь.

– Обещаю.

– А как мне найти тебя в городе?

– Зачем?

– Ты считаешь, не стоит? Одного раза достаточно? Аннушка, я же ничего о тебе не знаю.

– А что ты хочешь обо мне знать?

– Что у тебя за работа, если большую часть своего времени ты проводишь в лесу?

Я заметно смутилась.

– Виктор, я не люблю рассказывать о себе. Если захочешь увидеть меня ещё раз, приезжай сюда, дорогу знаешь.

– Сюда?

– Ну, да. Искупаемся в реке при луне, встретим вместе рассвет. Разве в городе возможно такое?

– Ах, значит так, – Виктора явно раздражало, что я не вешаюсь к нему на шею, не твержу о том, что наша встреча – это любовь с первого взгляда, и не прошу его увидеться ещё раз.

– А если я сюда приеду, а тебя нет?

– Если меня нет, то я в городе, появлюсь через несколько дней.

– Хорошенькое дело. Я должен бросить все свои дела, пропахать чёрт знает сколько километров для встречи с тобой, увидеть, что дверь твоей избушки закрыта, и прождать тебя у порога несколько суток…

– Я могу сказать, где лежат ключи…

Виктор ещё сильней показал своё недовольство.

– А какие неотложные дела, по твоим словам, ты можешь бросить в городе? Коробки или ящики? Или метлу? Не знаю, что ты там таскаешь и грузишь, чем метёшь…

– Вить, ты идёшь?! – послышался из полуоткрытой двери голос его друга.

– Иду! – крикнул он и, встав с кровати, нервно заходил по комнате. – Оставь мне номер своего мобильного телефона, – неожиданно Виктор остановился.

– Зачем? – упёрлась я, давая понять, что не рассчитываю ещё на одну встречу. – Ты хочешь взять номер моего телефона, чтобы пообещать мне позвонить, а затем благополучно про это забыть и выкинуть бумажку с номером в мусорную корзину?

– Аннушка, а тебя что, часто мужики обманывали?

– В том-то и дело, что они меня не обманывали, потому что для этого я не даю им повода и не оставляю номер своего телефона.

– Странная ты… – Виктор подошёл к тумбочке, взял лежащий на ней блокнот с ручкой и написал в нём номер своего телефона. – Вот мой телефон. Звони, если что. Мало ли, какие могут быть причины. И одна из них: вдруг ты просто захочешь меня увидеть. – Он оставил бумажку с номером своего телефона и вышел из комнаты.

Я ещё долго сидела, закутавшись в простыню, и думала о том страшном событии, которое произошло сегодня ночью в лесу. Перед глазами возник друг Виктора с перерезанной шеей. От этой картины стало по-настоящему страшно…

Ближе к вечеру ко мне пришёл дед Пётр с бутылкой самогонки в руках. Увидев меня, заметно обрадовался и сел рядом.

– Аннушка, хорошо, что ты здесь. Я думал, ты уехала.

– Я осталась. Хотя на душе так нехорошо…

– А у меня-то как муторно, даже представить себе не можешь. Только что все разъехались. Я же участкового привозил. Двое моих постояльцев тело своего друга в город повезли. Ань, я с бутылкой пришёл. Не могу пить в одиночестве. Можно, я рядом с тобой выпью? А лучше, если ты мне составишь компанию.

– Нет, Пётр, я самогонку не пью. Представляю, какой стресс ты сегодня испытал.

Дед Пётр тут же обрадовался и стал пить, жалуясь на то, в какое страшное время мы живём.

– Анечка, я так понял, один из них у тебя ночевал.

– Ночевал, – спокойно ответила я.

– Он у меня спросил твой мобильный телефон, и я соврал, что у меня твоего номера нет. Решил, если бы ты посчитала нужным оставить ему свой номер, то сама бы это сделала.

– Вот это ты правильно решил.

– Ты же мне, Анюта, как дочка. Выросла у меня на глазах. Твой дед тебе и отцом, и матерью был. Когда твои родители в аварию попали и разбились, тебе и двух лет не было. Можно сказать, тебя этот лес вырастил. Даже когда тебе в школе учиться надо было, и дед тебя к родственникам отправил, ты все каникулы здесь проводила. То по грибы, то за ягодой, то вместе с нами на рыбалку ходила. Даже когда деда не стало, ты всё равно эту избу не бросила и порой живёшь здесь дольше, чем в городе. Меня никогда не забываешь. Анюта, ведь ты единственная, кто помнит, когда у меня день рождения, и всегда поздравляешь. Всегда из города подарочек какой-нибудь привезёшь. Приятно. Бог не дал мне своих детей, ты стала для меня почти родной дочерью. Поэтому я за тебя очень переживаю.

– Спасибо, дед Пётр, я очень тронута. Послушай, а ты этих постояльцев знаешь? Кто они? Чем занимаются? Как на тебя вышли? Я так поняла, они в наши края первый раз приехали.

– Меня с ними один заядлый охотник свёл. Он пару недель назад у меня остановился поохотиться. Сказал, в субботу от него приедут трое. Кто такие, не сообщил. Сказал просто, хорошие люди. Так что я про них толком ничего не знаю. Приехали на стареньком разбитом джипе, вроде как специально для охоты его держат. Я их только по именам знаю. Спрашивать, кто такие, чем занимаются, неудобно. Разговаривали мы, в основном, про охоту. Деньгами они меня не обидели, дали даже больше, чем договорились. После того, как такая беда случилась, я им деньги вернуть хотел, но они не взяли. Я знаешь что, Анюта, подумал…

– Что?

– Может, тот, кого убили, крутой бизнесмен? Его просто заказали и решили убрать? Может, сейчас так от ненужных людей избавляются?

– Ехать в лес, рискуя быть замеченным, перерезать горло? Странно всё это. Проще и безопаснее пустить пулю. Да и не похожа эта троица на крутых бизнесменов. Тот, что у меня ночевал, вообще грузчик и дворник.

– Виктор что ли?

– Он самый.

– Комплекцией очень похож. На нём мешки таскать и таскать. Анюта, ты смотри, сегодня на ночь дверь запирай. А если заметишь что-то подозрительное, сразу звони мне.

– А участковый что говорит?

– Да что он скажет? Никто ничего не знает. Обещает разобраться. Только, сама знаешь, как верить обещаниям нашей полиции. Тут действительно тёмное дело. Уснули два охотника, и одному перерезали горло. Анюта, а может, один другого убил?

– Больно всё просто получается, дед Пётр. Чтобы один другого убил, стоило ли в лес тащиться. Я думаю, может, в наших лесах маньяк прячется…

– Анечка, у меня голова от этих мыслей кругом идёт. Может, тебе временно в город уехать? Боязно мне за тебя.

– Нет, дед Пётр, никуда я не уеду. Мне в город пока не нужно. Если что-то подозрительное замечу, позвоню. Ты же знаешь, я без ружья спать не ложусь.

Этой ночью я закрыла дверь на все запоры и несколько раз за ночь подходила к окну, не выпуская ружьё из рук. Дэн тут же подрывался со своего места и пытался заглянуть в окно вместе со мной. Убедившись, что рядом с домом никого нет, я ставила ружьё у изголовья кровати и ложилась в постель. Пёс ложился на прикроватном коврике и охранял мой сон.

Через несколько дней, когда возвращалась с Дэном с прогулки по лесу, я увидела сидящего на ступеньках избы Виктора и на мгновение потеряла дар речи.

– Ты? – наконец, смогла спросить я.

– Я.

– Какими судьбами?

– Да так, выдался свободный денёк, решил заехать к тебе в гости.

– Ты сюда из-за меня приехал?

– Из-за тебя, из-за кого же ещё. Просто испугался, вдруг с тобой что-нибудь случилось. Я ведь даже не знаю твоего номера телефона.

Я села рядом с Виктором и прислонилась головой к его плечу.

– А у нас всё спокойно. Не было никого подозрительного. Ты же говорил, твой друг бизнесом занимался. Может, кто-то за ним специально из Москвы приехал, чтобы убить…

– Эта версия тоже рассматривается. Очень странное убийство. Приехать за чёрт знает сколько километров в лес, чтобы перерезать горло при свидетеле.

– Но ведь свидетель был сильно выпившим и крепко спал.

– Но убийца этого знать не мог. Он не мог знать, насколько крепко спит Александр. Всё это слишком рискованно. Чересчур хладнокровное убийство. Ведь Тимоха мог проснуться и начать сопротивляться. Ещё было бы понятно, если бы ему пустили пулю в лоб, но перерезать горло… Убийца должен был знать, что нас приехало трое, а значит, он должен был опасаться, что я в любой момент могу вернуться. Да и Сашка в ту ночь мог проснуться. Свидетелей обычно тоже убивают.

– А Саша не мог сам Тимофея на тот свет отправить? – осторожно спросила я.

– Исключено.

– Тебе виднее.

– Мы слишком хорошо знаем друг друга, дружим со школьной скамьи, и у нас нет оснований и причин друг друга убивать.

– Извини. Просто я выдвинула версию.

– Эта версия даже не рассматривается. На Сашке лица нет. Он жутко переживает и глушит боль алкоголем. И его по-человечески можно понять. Это же чудовищно – найти лучшего друга с перерезанной шеей. Тимоху уже похоронили. Аннушка, а ведь ты – мой ангел-хранитель.

– Почему ты так решил?

– Потому что неизвестно, что было бы, если бы я в ту ночь не остался у тебя.

– Я тебя не звала, ты сам пришёл, – заметила я.

– Ты меня оставила у себя и, тем самым, сохранила.

– Твой друг бизнесом занимался, его убийство можно понять. А тебя за что убивать? За то, что ты ящиков загрузил в машину больше, чем твой конкурент из соседнего магазина, или двор чище подмёл?

Виктор не обращал внимания на мои едкие слова и не реагировал на мои колкие замечания.

– Хочешь сказать, грузчики и дворники бессмертны? – постарался он перевести всё в шутку.

– Чаще всего они умирают своей смертью, их не убивают. Если только бытовуха какая.

– У меня есть подозрение, что это убийство не на почве бизнеса. Может, в этих лесах живёт и прячется маньяк.

– Я живу в этих лесах с детства, и никакого маньяка не замечала.

Виктор выглядел усталым, измученным и очень сильно расстроенным. Он был одет в допотопный поношенный спортивный костюм, который, от старости, давно потерял цвет и смотрелся очень скудно и неопрятно. А его кроссовки уже давно просились быть выкинутыми в мусорную корзину и создавали впечатление, что они могут развалиться в любой момент. В том, что он закоренелый холостяк, не оставалось сомнений: будь рядом с ним женщина, она давно бы объяснила ему, что эти вещи не годятся даже для огорода.

– Аннушка, почему ты в лесу живёшь? – недоумевал Виктор и гладил мои волосы. – Такая молодая, красивая, а живёшь в глуши.

– Я же не спрашиваю, почему ты работаешь грузчиком и улицы метёшь. Такой интересный мужчина, устроился бы на нормальную работу, женился, детей растил и из кожи бы вон лез, чтобы семью обеспечить. Но ведь тебе это почему-то не надо.

– А в Москве ты где живёшь? – Виктор в который раз проигнорировал мои колкости. – У тебя там угол хоть есть?

– Угол есть. Я на квартиру в Москве заработала.

– Должно быть, хорошо зарабатываешь?

– Не жалуюсь. Я в состоянии заработать на комфортную и безбедную жизнь.

– Ну и кем ты работаешь?

– Я работаю в одной очень крупной компании, подбиваю бухгалтерию. Но для этого мне необязательно сидеть в офисе и возиться с бумагами. У меня ненормированный рабочий день. Я могу безвылазно просидеть в компании целую неделю, как крот, зарывшись в бумагах, а потом неделю провести в избе в лесу.

– Ты говорила, твоя работа связана с командировками.

– И это действительно так. У нашей компании очень много филиалов, и мне приходится часто ездить по командировкам.

– Ну, если ты такая самодостаточная, финансово независимая, красивая, молодая, то почему одна? Почему рядом с тобой нет того, кто смог бы защитить тебя в лесу?

– Я не нуждаюсь в защите. У меня есть ружьё.

– То, что ты смелая девушка, я уже понял. А ещё я понял, что у тебя нет любимого человека. Хотя, может, я ошибаюсь. Может, ты мне номер своего мобильного не даёшь, потому что замужем?

– Нет у меня мужа, – бросила я и, встав с крыльца, пошла к реке.

Виктор побежал за мной. Догнал меня и нежно обнял. Мы опять занимались любовью в воде, а вечером приготовили ужин при свечах и накрыли стол прямо под звёздным небом. Виктор достал привезённую им бутылку вина и поставил её на стол. Я покрутила бутылку в руках.

– Вино дорогое. Для твоей зарплаты эта бутылка должна быть ударом по карману. Откуда ты в винах разбираешься?

– А я в них вообще не разбираюсь. Просто пришёл в приличный магазин и спросил бутылку хорошего вина. Мне порекомендовали это.

– Правильно порекомендовали. Очень хорошее вино.

– Рад, что ты довольна. Да и не мог я к тебе с дешёвым вином прийти. Всё-таки такая девушка…

– Какая? – я уставилась на Виктора.

– Необыкновенная, – сказал он и залился румянцем, словно юноша.

Дэн сидел рядом с нами и с самым умным видом слушал всё, о чём мы говорим.

– Он так смотрит, будто всё понимает.

– Он действительно всё понимает, – потрепала я своего любимого пса за ухо.

– А когда уезжаешь в командировки, с кем его оставляешь?

– С подругой. Она не ходит. Живёт вдвоём с мамой. Мама за ней ухаживает.

– А что с ней?

– Попала в автомобильную аварию, – нехотя произнесла я. – Когда я подкидываю им Дэна, для них это настоящее счастье. Он их тоже очень любит.

– Интересная у тебя жизнь. Ты и этот лес… Первый раз вижу девушку, которая отрекается от внешнего мира и проводит большую часть жизни в лесу. Ты здесь от скуки с ума не сходишь? Чем здесь можно заниматься?

– Да что ты, здесь столько занятий! Какое удовольствие за грибами ходить, за ягодами… Рыбу ловить, собирать берёзовый сок, искать самые красивые места и их фотографировать.

– Ты фотографируешь?

– Да. Занимаюсь художественной фотографией.

– Покажешь свои работы?

Я пошла в дом, достала несколько пачек с фотографиями и, сев к Виктору на колени, принялась ему их показывать. Мы медленно пили вино и рассматривали фотографии.

– Смотри, вот это моя любимая опушка. Мы с Дэном любим туда наведываться и любоваться красотой. А вот этот огромный гриб мы однажды на ней нашли. А это моя изба зимой. Узнаёшь?

– Точно. А красиво-то здесь как зимой…

– Ты даже представить себе не можешь, какая здесь красота. Смотри, сколько у меня зимних работ. А вот эти снегири наши частые гости. Вот этот самый весёлый. Я его Потапом назвала.

– А почему Потапом? – в глазах Виктора читалась непонятная ревность, которая не могла меня не рассмешить.

– Просто это имя первое пришло мне на ум. Вить, ты ревнуешь меня к снегирю?

– Сам не знаю, что со мной происходит. Быть может, я просто схожу с ума. – Виктор рассмеялся вместе со мной и отложил фотографии в сторону. – Аннушка, неужели тебе не хочется ночных клубов, шумных тусовок, ведь это свойственно девушкам твоего возраста.

– Мне это неинтересно, – ответила я.

– Но ведь у тебя здесь нет даже телевизора.

– А зачем он мне? У меня есть радио, я могу слушать новости. Их необязательно смотреть. Разве можно променять красоту здешней жизни на что-то другое? Здесь прошло моё детство, и я очень хочу, чтобы в этих краях прошла моя старость.

– Но ведь тут можно простыть, заболеть, и ни один врач не приедет.

– У меня с собой полно лекарств, но я редко ими пользуюсь. Мой дед оставил мне кучу различных старинных народных рецептов. Я люблю собирать в лесу травы, сушить их и делать целебные отвары. Можно простыть и привести себя в порядок за считанные часы, если следовать этим рецептам.

– И это в наше время, в век цивилизации…

– А причём тут век цивилизации?

– Притом, что ты сама – чудо природы. Кто бы мог подумать, что однажды я поеду на охоту и встречу необыкновенную девушку, живущую в лесу. Эта девушка не гонится за роскошью и богатством, а клубную ночную жизнь предпочитает общению с природой.

– А вот этот багряный закат солнца я ждала несколько дней, – перебила я Виктора и достала одну из своих любимых фотографий. – Ты только посмотри, какая красота. Похоже, мне удалось передать настроение, которое испытывала природа, когда готовилась к ночи и засыпала.

– А разве у природы может быть настроение?

– А ты разве не знал? – Я достала фотографию радуги над рекой и протянула её мужчине. – Смотри, я успела запечатлеть природу, когда она была так романтична и даже кокетлива.

– Ох ты, как красиво!

– Ты только посмотри, какие оттенки. А как преобладает нежно-розовый… А хочешь, я тебя сфотографирую? Знаешь, как здорово получится – ночь, свечи, луна, и ты такой задумчивый, с бокалом красного вина.

Я уже хотела побежать в дом за фотоаппаратом, но Виктор не дал мне этого сделать и замахал руками.

– Аннушка, нет! Я не буду фотографироваться!

– Почему?

– Потому что не люблю!

– Как знаешь, – немного растерялась я и села на своё место. – Ты просто не хочешь, чтобы у меня остались о тебе на память фотки.

– Извини, – быстро произнёс он и, подойдя ко мне поближе, взял на руки и понёс в спальню.

– Я хочу смотреть на звёзды…

– Что? – Виктор остановился и посильнее прижал меня к себе. – Что ты сказала?

– Я хочу заниматься любовью и смотреть на звёзды.

– Тебе нужны свидетели нашей связи?

– Звёзды – безмолвные свидетели. Они всё видят, но никогда и никому ничего не рассказывают.

– Чудная ты…

Это было прекрасное утро. Виктор принёс мне кофе прямо в постель и не сводил с меня глаз.

– Знаешь, мне не спалось, и я проснулся очень рано. Сидел, пересматривал твои фотоработы, которыми завалена вся кладовка. У тебя талант и своё видение мира. Ты умеешь оставить в памяти незабываемые моменты. Мне кажется, ты могла бы зарабатывать фотографией, если бы работала фотокорреспондентом.

– Я как-то не думала об этом. Занимаюсь этим в своё удовольствие, для души.

– Зря. Ты подумай. Мне кажется, фотография для тебя намного интереснее, чем подбивать бухгалтерию различных компаний. Так почему бы не заработать тем, от чего испытываешь настоящее удовольствие. Никогда не бойся нового и верь, что это не так страшно.

– Но ты же сам боишься попробовать хоть что-то новое. Грузишь свои коробки, метёшь улицы, звёзд с неба не хватаешь.

– Когда ты возвращаешься в Москву? – Виктор в очередной раз проигнорировал моё замечание и, в свойственной ему манере, перевёл разговор в другое русло.

– Завтра утром.

– Поедем вместе.

– А как же твоя трудовая деятельность? Как твои ящики?

– Подождут. Я взял отгулы.

– Если ящики в состоянии тебя подождать, оставайся.

– Мне не хочется возвращаться в Москву без тебя. Я вернулся и вдруг почувствовал, что в ней как-то пусто. Слишком шумно, слишком одиноко, неуютно и холодно.

Я поставила рядом с собой пустую чашечку из-под кофе.

– Вить, я не готова к отношениям.

– Почему? – он сел на краешек кровати.

– Я ничего не хочу, и мне ничего от тебя не нужно. Меня устраивает, как я живу. Я не испытываю необходимости что-то менять.

– И ты всю жизнь будешь одна, в этом лесу?

– Но ты ведь живёшь один и не жалуешься.

– Ну, почему не жалуюсь? Ты первая, кому я решил пожаловаться. Я тоже привык жить один, и уже ни на что не рассчитываю, но всё равно пытаюсь кого-нибудь встретить.

– Не думаю, что у тебя с этим проблемы. На свете так много женщин, которые бы с удовольствием скоротали с тобой вечера.

– В данный момент меня не интересуют другие женщины. Неужели ты не пытаешься встретить родственную душу?

– Я уже давно ничего не пытаюсь.

Ты не рассматриваешь меня, как человека, с которым можно построить серьёзные отношения, по той причине, что я работаю грузчиком и дворником и живу в подвальном помещении?

– Нет. Я просто ничего не хочу, – стояла я на своём.

– Ну почему? Должна же быть причина.

– Потому что это очень больно, – ответила я и притянула Виктора к себе. – Это очень больно и сложно. Любовь – это болезнь. Когда болеешь, ты слишком раним, слаб и уязвим. Смотришь на мир глазами больного, а значит, зависимого человека. Окружающая действительность слишком искажена. Когда всё заканчивается, мир раскалывается на тысячу мелких кусочков, и ты понимаешь, насколько хрупким он был. Ты режешься об это стекло, хватаешься за былые иллюзии и медленно умираешь. Я хочу быть здоровым человеком и отвечать за свои поступки.

В этот день мы с Виктором гуляли по лесу. Я показывала ему свои любимые места и советовала, где лучше всего охотиться.

– После того, что произошло с Тимохой, охотиться меня не тянет, – вздохнул Виктор. – Видимо, этот лес не любит чужаков.

– Это недоразумение.

– Ничего себе… Я нашёл друга с перерезанным горлом, а ты говоришь, недоразумение.

Вечером мы сидели у костра, пекли картошку, делали шашлык и разговаривали… Виктор, как мог, пытался выяснить обо мне как можно больше, но я старалась обходить стороной личные темы и уводила разговор в сторону.

– Аннушка, я не знаю, что со мной происходит, – признался он мне этой ночью.

– И что же с тобой происходит? – я сделала вид, будто не догадываюсь, что Виктор в меня влюблён.

– Меня к тебе так влечёт… Приехал в город, похоронил друга, и тут же полетел к тебе на всех скоростях. Может, ты колдунья какая…

– Колдовать я точно не умею, – я улыбнулась. – Возможно, дело не во мне, а в лесе.

– Лес-то здесь причём?

– Это называется синдромом хронической усталости. Когда устаёшь от работы и мегаполиса, хочется всё бросить и убежать от цивилизации. Наверное, то же самое происходит с тобой. Нелюбимая работа, которая отнимает все силы и время, даёт о себе знать.

– А мы с тобой в городе увидимся?

– Вряд ли, – честно ответила я.

– Почему?

– Чтобы здесь отдыхать и ни о чём не думать, кроме земных радостей, мне приходится слишком много работать.

– И ты откажешь в свидании романтичному грузчику-дворнику?

– Если романтичный грузчик-дворник захочет, через пару недель он может наведаться к нам с Дэном в гости в лес.

– Пара недель – это так долго.

– Вполне возможно, за это время романтичного грузчика присмотрит какая-нибудь хваткая продавщица, – рассмеялась я и откинулась на подушку. – И эта встреча станет для романтичного грузчика-дворника глотком свежего воздуха, которого ему так не хватало. Она станет стимулом, чтобы круто в жизни всё изменить и добиться чего-то большего.

– Но телефон-то ты мне хоть оставишь? То, что сама не позвонишь, я уже понял.

– Оставлю, – с трудом выдавила я. – Вить, я так боюсь этого всего.

– Глупышка, чего ты боишься?

– Отношений.

– Девочка, моя. Глядя на твой образ жизни, приходишь к выводу, что ты вообще ничего не боишься. Волков бояться – в лес не ходить.

– Я не боюсь ни волков, ни леса, – тут же ответила я.

– Интересно… Тебе не страшны ни волки, ни лес, а отношений боишься.

– Я привыкла, что мне никого не нужно ждать, строить иллюзии и за что-то беспокоиться.

– Аннушка, ты выбрала слишком сложный и совершенно неженский путь. Где это видано, чтобы молодая девушка засыпала не с мужчиной, а с ружьём?!

– Я засыпаю с ружьём уже не один год.

– Что ж, буду приучать тебя засыпать со мной. Мне с тобой так легко и спокойно. Позволь хоть изредка быть рядом.

Следующим утром я покидала свои вещи в сумку и, открыв гараж, построенный моим дедом из точно такого же сруба, как изба, выгнала из него свою машину. Виктор держал на поводке Дэна и следил за мной.

– Красивая у тебя машина, – заметил он, разглядывая мою яркую новенькую иномарку.

– Мне тоже очень нравится.

– А главное, она тебе очень идёт.

– Кстати, а ты как сюда добрался?

– Друг подвёз.

– Хороший у тебя друг. Расстояние неблизкое.

– Да я на друзей не жалуюсь.

Дэн тут же запрыгнул на заднее сиденье и расположился поудобнее. Виктор сел на кресло рядом со мной и по-прежнему не сводил с меня глаз.

– Ну, что ты так на меня смотришь?

– До сих пор не могу поверить, что ты существуешь.

Я дёрнула плечами и улыбнулась.

– Если не веришь, что я живая, можешь до меня ещё раз дотронуться.

– Пожалуй, хорошая идея. – Он наклонился ко мне поближе и поцеловал в шею. – Ладно, не буду тебе мешать вести автомобиль. Странная всё-таки жизнь. Когда уже ничего не ждёшь, неожиданно врывается человек и переворачивает всё вверх дном. Аннушка, почему я тебя раньше не встретил?

– А что было бы, если бы встретил?

– Я бы никогда и никуда тебя не отпускал. Да и сейчас уже не отпущу. Может, ты меня своими травяными отварами напоила, но считай, моё сердце практически покорено.

– Я отварами тебя ещё не поила, – рассмеялась я и увеличила скорость.

Всю дорогу до города мы с Витей слушали мои любимые диски с джазовыми композициями и наслаждались быстрой ездой. Как только въехали в город, я покосилась на Виктора.

– Тебя куда подбросить? Ты в каком районе живёшь?

– Остановишь у ближайшей станции метро. Я выйду.

Настроение Виктора падало прямо на глазах. Чем ближе было наше расставание, тем больше он мрачнел и становился подавленным.

– Давай, тебя до места довезу. Для меня это не проблема.

– Пробки слишком большие.

– У меня ещё есть время.

– Не стоит.

– Почему?

– Ненормально, что девушка на такой дорогой машине подъедет к моей берлоге.

– А я думала, в гости пригласишь. Хотелось бы посмотреть, как поживает романтический грузчик-дворник.

– Не приглашу.

– Почему?

– Потому что у меня не прибрано, – пробурчал Виктор и нахмурился.

Остановив автомобиль у станции метро, я вновь покосилась в его сторону и тяжело вздохнула.

– Ну, тогда выходи.

Витя взял меня за руку и слегка её сжал.

– Я позвоню.

– Позвони, – с надрывом в голосе произнесла я и, достав диск со своими любимыми джазовыми композициями, протянула его мужчине. – Возьми. Будешь слушать и меня вспоминать. Хотя у тебя, наверное, и слушать его негде.

– Я найду, на чём его послушать, – Виктор сунул диск за пазуху и открыл дверь. – Спасибо!

Как только он вышел из машины и поспешил в направлении метро, я услышала звук своего мобильного телефона и, сняв трубку, всё смотрела и смотрела ему вслед.

– Аннушка, это Виктор.

– Ты?

– Ну, да. Видишь, я у подземного перехода стою и машу тебе рукой.

– Вижу.

Я посмотрела на машущего мне Витю и послала ему воздушный поцелуй.

– А я решил проверить, верный ли ты мне дала номер.

– Проверил?

– Ну, да. Мне стало намного спокойнее. Да и голос твой хотелось услышать. Уже соскучился.

После того, как мы с Виктором пожелали друг другу хорошего дня и закончили разговор, я надавила на газ и ощутила, как на глазах выступили слёзы…

Дверь открыла мать моей подруги и тут же принялась здороваться с обрадованным Дэном. Навстречу мне выехала на инвалидной коляске Ленка и расплылась в улыбке. Я тут же попала в её дружеские объятия, и мы расцеловались. Дэн встал передними лапами на колёса инвалидной коляски, весело залаял.

– Ну, ты как? – спросила я Ленку, отметив про себя, что она сделала себе модную стрижку. – Хорошеешь прямо на глазах.

– Я позвала домой парикмахера, покрасила волосы и подстриглась.

– Красавица!

Мама Лены пошла готовить обед и, закрыв дверь в комнату, оставила нас наедине.

– Тебе правда нравится? – недоверчиво спросила подруга.

– Я же говорю, супер!

– Просто захотелось хоть что-то в себе поменять. Я вот подумала… Даже если у меня ноги не ходят, это не повод опускать руки.

– Умничка! Так держать! Мне очень нравятся твои мысли!

– Эх, если бы ещё тот, кто там, наверху, сжалился и дал мне возможность ходить…

Я отвела взгляд в сторону, потому что знала – это самая больная тема. Ленка могла говорить про неё часами. В такие минуты мне казалось, что моё сердце разрывается на куски. Моя беспомощность меня убивала. Временами я ненавидела себя за то, что действительно ничего не могу сделать.

По показаниям врачей Ленка никогда не сможет ходить. Но однажды в Москву приехали американские врачи, и я поспешила показать им подругу. Они сказали, что у неё есть шанс, но для этого требуется слишком дорогостоящая операция, а также последующие лечение и реабилитация в очень дорогой американской клинике. Несмотря на то, что даже при таких финансовых затратах никто не давал гарантии на полное выздоровление и успешный исход, мы с Ленкой мечтали найти деньги, ведь надежда умирает последней.

Да и Ленка после этого заключения стала менее депрессивной, в глазах вновь появился хоть слабый, но всё же огонёк надежды.

– Лен, я обязательно заработаю деньги тебе на операцию, а может, просто найду.

Ленка прятала слёзы и махала головой. Она жила с матерью в маленькой квартирке довольно скромно и понимала, что и мне подобных денег никогда не собрать, но не показывала вида. В глубине души она всё же верила в чудо… И эта вера давала мне силы.

Мы дружили с Ленкой несколько лет, но мне казалось, что я знаю её всю жизнь. Помню, как мы, две такие уверенные в себе и совершенно незакомплексованные яркие девушки, танцевали на барной стойке и вызвали бурные аплодисменты и восхищение окружающих. Ленка была настолько пластичной и грациозной, что в танце не знала себе равных. Даже если рядом с ней поставить двадцать ритмично двигающихся профессиональных танцовщиц, всё внимание всё равно будет приковано к ней. Ленка всегда поражала меня своим оптимизмом и неуёмным желанием жить красиво. Она была готова испить самую горькую чашу до дна, чтобы потом зажить сладкой жизнью.

После аварии мы долго спорили, что лучше – умереть и остаться в памяти молодой и красивой, либо жить, дышать, созерцать и улыбаться, пусть даже в инвалидной коляске. Подруга склонялась к первому варианту, а я ко второму. С момента болезни её сумасшедшая любовь к жизни таяла на глазах, и только заключение американских врачей вернуло ей веру.

– Анюта, ты-то сама как? – вальяжно развалившийся Дэн вызвал у Ленки улыбку.

– Лен, мне кажется, я влюбилась, – выпалила я и ощутила, как у меня перехватило дыхание.

– Ты серьёзно?

– Сама пока не знаю. В любом случае, гоню от себя это чувство. Мне нельзя…

– Конечно нельзя, – Ленкин взгляд стал испуганным и даже глубоко несчастным. – Кто он?

– Романтичный грузчик-дворник, живущий в подвальном помещении.

– Ань, я серьёзно спрашиваю.

– А я серьёзно отвечаю.

Стараясь как можно быстрее утолить любопытство подруги, я рассказала историю своих отношений с Виктором. На Ленкином лице проявлялось всё большее и большее недоумение.

– Вот, собственно, и всё.

Ленка молчала и смотрела на меня, открыв рот.

– Лен, ну скажи хоть что-нибудь.

– Ну что тебе сказать? Ты и так всё знаешь.

– Знаю. Но не пойму, почему со мной подобное произошло.

– А тут и понимать нечего. Одичала ты уже вконец в своём лесу, что на грузчика кидаешься, как собака на кость.

– Думаешь, только по этой причине? Лес виноват?

– Конечно. Ты когда в свой лес уезжаешь, у меня так душа болит… Ты уедешь, а я не знаю, вернёшься ты или нет. Тебе от этого леса бежать нужно, как от проказы. Опасно там. Охотников находят с перерезанным горлом, ты влюбляешься в романтичных грузчиков.

– Лена, эта тема не обсуждается. Ты же знаешь, как много значит для меня лес.

– Знаю, – грустно ответила Ленка. – А грузчика-дворника этого из головы гони. Не нужен он тебе.

– Дело даже не в том, грузчик он или дворник. Просто от него идёт тепло, с ним так уютно…

– Аня, он тебе не ровня. Что я тебе буду рассказывать про мезальянсы. Ты знаешь всё лучше меня. Ты для него – девушка из высшего света.

– Да какая я девушка из высшего света? Проститутка, пусть даже дорогая, – с дрожью в голосе произнесла я. – Я телом торгую, а он коробки таскает и улицы метёт. Вот и пойми, что лучше.

– Какая ты проститутка? Ты зачем на себя наговариваешь?

– Ничего я не наговариваю, а всего лишь факты привожу.

– Ты – девушка из фирмы эскорт-услуг. Твоё тело действительно очень дорого стоит. Если этот грузчик-дворник поимел тебя на халяву, это ещё ничего не значит. Кстати, я в эти дни не могла тебе дозвониться. У тебя мобильник был вечно недоступен.

– Но ты ж знаешь, в лесу он плохо берёт.

– Знаю. Не первый год с тобой общаюсь. Только раньше ты мобильник всегда на крыльцо избы клала, там связь хорошая. И проверяла, есть ли неотвеченные вызовы. Просто тебе страсть так в голову ударила, что ты позабыла обо всём на свете и ни с кем не хотела разговаривать. Анюта, не нравится мне это. Если у романтичного грузчика-дворника в штанах чересчур выросло, это ещё не значит, что он подходит тебе для жизни. – Лена нервно закурила сигарету. – Анька, если честно, я от тебя такого не ожидала.

– Я сама от себя такого не ожидала, – честно призналась я.

– Представь, что будет, если ты выйдешь замуж за грузчика или дворника… Кто он там… Один хер, работяга. Он сразу запретит тебе заниматься эскорт-услугами. Какому мужику понравится, что его женщина сопровождает в командировки состоятельных господ или просто скрашивает их досуг, иногда оказывая интимные услуги. Согласись?

– Соглашусь.

– Тебе придётся бросить работу. И даже за коммуналку нечем будет платить и бензин заправлять. Нарожаешь ему детей и будешь растить их в нищете, с ностальгией вспоминая время, когда у тебя были классная тачка и бабки. Ты бросишь не только работу, но и меня. Нам с мамой придётся жить на моё пособие по инвалидности. А значит, мне никогда не сделают операцию, и я не смогу ходить. Остаётся выпить уксусной кислоты и отправиться на тот свет.

– Лена, ты что несёшь?! – только и смогла сказать я.

– А то и несу! – в сердцах крикнула Ленка. – Неужели ты до сих пор не поняла?.. Если от меня отречёшься, я сразу умру.

– А с чего ты взяла, что я от тебя отрекусь?

– Да потому что ты меня своими грузчиками и дворниками пугаешь! Анечка, гони из головы этого коробочного короля! Обещаешь?!

– Обещаю, – в сердцах призналась я Ленке. – Чертовщина какая-то. Сама не знаю, что на меня нашло. Лена, я тебя никогда не брошу.

– Тогда гони от себя всяких грузчиков и дворников поганой метлой.

– Гоню, – махнула я головой. – Только знаешь, он у меня с грузчиком никак не ассоциируется… Ну не воспринимаю я его в этом ракурсе, хоть убей. Просто мне показалось, он сам по себе светлый и притягательный мужик. За его спиной так хочется укрыться от людской молвы и сильного ветра.

– Анька, о чём ты говоришь?! Мужик он и в Африке мужик. Светлые и притягательные мужики бывают только в загробной жизни! Мужики придуманы только для того, чтобы мы страдали! Кто-то там, сверху, подумал, что на нашу долю выпало маловато страданий, и сотворил мужика. Твой романтический грузчик-дворник – всего лишь «мистер большой член», но никак не тот, кто, кроме большого члена, может подставить тебе своё сильное мужское плечо.

Ощутив, что мы зашли слишком далеко, я собралась с мыслями и постаралась перевести разговор на другую тему.

– Лена, всё, забыли. Я себя переборю.

– Да уж, постарайся, пожалуйста, – Ленка затушила сигарету о пепельницу. – Ты мне Дэна оставишь?

– Конечно, оставлю.

– А что у тебя за заказ?

– Какой-то очень влиятельный бизнесмен купил меня на неделю, чтобы я сопроводила его в Париж. И сразу после этого есть ещё один заказ, но уже по Москве.

– Надеюсь, ты из-за этого грузчика ничего не будешь отменять.

– Лен, о чём ты говоришь? Работа есть работа. Я не собираюсь терять то, что нарабатывала долгие годы. – Я достала конверт с деньгами и протянула его расстроенной Ленке. – Это тебе, пока меня не будет. Дэна хорошо корми и ни в чём себе не отказывай.

– Спасибо, – Ленка сунула конверт в карман и пристально посмотрела на фотографию в секретере.

На фотографии стояли мы с Ленкой в узких джинсах и ярких кофтах. Взмахом руки Ленка показывала, что жизнь удалась, и громко смеялась.

Я обнимала её за плечи и… чувствовала себя необыкновенно счастливой. Тогда, после одного хорошо оплачиваемого заказа, мы срубили денег и рванули на море. Не на работу, а просто на отдых. Это были две прекрасные и беззаботные недели…

– Аня, а ты меня никогда не бросишь? – в который раз поинтересовалась Ленка.

Я в который раз взяла её за руку.

– Нет…

Татьяна смотрела на меня сквозь толстые линзы очков своим коронным холодным взглядом, от которого многих девчонок, работающих на фирме, бросало в дрожь.

– Значит так, Анна. Завтра в десять утра ты должна приехать по указанному адресу и надеть одежду, которую предложат тебе люди заказчика.

– А что за одежда?

– Тебя это не должно интересовать. Ты же знаешь правила нашей компании. Для нас воля заказчика – закон. Даже если тебе предложат хиджаб и оденут, как восточную женщину, ты должна беспрекословно подчиниться и последовать в Париж в нём.

– Но…

– Никаких «но». Анна, кому не нравятся условия работы в нашей компании, идёт стоять на трассу.

– Зачем вы так…

– Затем, что на твоём месте пытаются оказаться сотни девчонок. – Татьяна не любила повторять свои изречения дважды и посмотрела на меня как удав на кролика. – Поэтому слушай внимательно инструкции и не задавай лишних вопросов. Тебе всё понятно?

– Понятно, – ответила я и переметнулась с ноги на ногу.

С Татьяной я чувствовала себя, как малолетняя школьница перед строгой учительницей.

– В общем, после того, как тебя нарядят люди заказчика в специально приготовленную для тебя одежду, они отвезут тебя в аэропорт и посадят на рейс, следующий в Париж.

– А разве я не полечу вместе с заказчиком, как обычно?

– Нет, – категорично ответила Татьяна. – Он заедет за тобой на следующий день после прилёта в отель, в котором для тебя будет снят номер.

– И куда мы поедем?

– В то место, где он будет справлять свой день рождения. На день рождения тебе придётся переодеться в предложенное вечернее платье, а одежду, в которой ты прилетишь, передашь сопровождающей тебя даме.

– Я боюсь всё не запомнить.

Увидев моё замешательство, Татьяна поправила очки и постаралась меня успокоить.

– Да не переживай ты так. К тебе в парижский отель приедет дама и ещё раз расскажет, что и когда ты должна делать.

– А кто заказчик, я хоть могу знать?

– Очень богатый и влиятельный человек. Он решил отпраздновать свои именины в Париже. Ему тридцать с чем-то лет. Зовут Глеб Николаевич, но ты должна называть его Глебом и играть роль его близкой подруги. На дне рождения гости должны принимать тебя за его невесту.

– Он внешне интересный?

– Вполне.

– Господи, что за мужики пошли! Интересный, богатый, влиятельный бизнесмен, в самом расцвете лет, а нет близкой подруги. Девушек покупает. Татьяна, что с мужиками творится?

– Анна, тебе не нужно ничего понимать. У богатых свои причуды. Многие мужчины настолько поглощены бизнесом, что им некогда устраивать личную жизнь, и они предпочитают покупных девушек. Всё очень просто. Заплатил, и получил всё, что хотел. Глеб Николаевич не только оплатил сопровождение и твоё актёрское мастерство, но и интимные услуги. Можно сказать, на эту неделю он купил тебя всю, и эти дни ты должна принадлежать ему полностью. Так что постарайся, дорогая. Глеб Николаевич просмотрел все фотографии девушек нашего агентства и остановился именно на тебе. Сказал, ты его типаж. Ему нравятся подобные девушки. Считай, тебе повезло. Мне бы очень хотелось, чтобы в будущем Глеб Николаевич стал постоянным клиентом нашей фирмы. И ты хорошо понимаешь, тут многое зависит от тебя.

– Но этого я уж не могу гарантировать. Вы сами только что сказали, у богатых свои причуды.

– Постарайся, пожалуйста, прояви всё своё мастерство. Ты у меня на хорошем счету, я всегда рекомендую тебя самым ценным клиентам, как лучшую девушку агентства и эксклюзивный товар, – Татьяна любила указывать своим сотрудницам, где их место. – Ты работаешь хорошо, клиенты на тебя не жалуются. Так что не урони честь нашей фирмы и постарайся на славу. Тем более, заказчик платит такие хорошие деньги. Деньги за работу получишь сразу по прилёту. Как всегда. Полетишь в Москву раньше заказчика. У него ещё есть кое-какие дела в Париже. Думаю, цель предельно ясна. Всю неделю в Париже ты должна изображать любимую девушку заказчика. Основной акцент на дне рождения. Там будет много близких друзей и коллег Глеба Николаевича. Кстати, ты уже в курсе, что сразу по приезду у тебя день на раскачку и ещё один заказ. Ты должна скрасить досуг одного господина с Рублёвки. У него в особняке тоже какое-то торжество. Подробности расскажу, как вернёшься. А потом вновь можешь ехать в свой лес. Кстати, как себя чувствует Лена?

– Как всегда. Я была у неё вчера. Оставила ей Дэна. Единственное, что порадовало, она покрасила волосы и сделала стрижку. Ждёт, пока я накоплю деньги на операцию.

– А ты не думаешь о том, что американские врачи хотят просто развести её на деньги?

– Трудно судить. В любом случае шанс есть, и появилась мечта его использовать.

– Мне бы тоже хотелось помочь Лене. Я уже и так отдаю тебе самые крупные и хорошо оплачиваемые заказы. Эх, если бы в наше агентство обратился какой-нибудь арабский шейх и сделал бы тебя своей постоянной любовницей… А то местные толстосумы за каждую копейку торгуются, лишнего не заплатят. На яхты, дома денег не жалеют, а переплатить за девушку не хотят, или сделать подарок, или финансовое вознаграждение за то, что она хорошо отработала. Жадные они.

– Это точно, – кивнула я и задумалась над словами Татьяны.

Действительно, обратился бы в агентство какой-нибудь арабский шейх…

– Я Лену даже в картотеку включить не могу. У нас же не банальная фирма досуга, а фирма эскорт-услуг. Любому состоятельному господину нужно, чтобы его сопровождала длинноногая модель с пышным бюстом и осиной талией, а не девушка на инвалидной коляске, которая сама нуждается в уходе. Ленку даже в фирму досуга не возьмут.

– Да она туда и не пойдёт, – сморщилась я.

Татьяна проигнорировала мои слова.

– Вот если бы у неё вообще ног не было, тогда другой разговор.

– Татьяна, о чём вы говорите?!

– Да это я образно… Я очень хочу, чтобы Лене сделали операцию, и она начала ходить. Просто за рубежом некоторые состоятельные господа специально ищут девушек без ног и делают их своими любовницами, а то и берут в жёны. Для них важно, что у девушки нет одной ноги или даже двух. Это своего рода извращение, но они в нём нуждаются. На дорогих турецких курортах можно увидеть девушек без ноги в инвалидных колясках. Отдыхающих удивляет, что вместо того, чтобы прятать свой дефект, девушки надевают короткие юбки и специально демонстрируют отсутствие ноги, как своё самое большое достоинство. Они ждут, что на курорт приедут заинтересованные господа и помогут им устроить личную жизнь.

Я сделала глоток уже остывшего кофе и посмотрела на часы.

– Вроде бы мне всё понятно.

– Сделай всё в лучшем виде. Я верю в тебя. Наша задача, чтобы случайные клиенты переходили в ранг постоянных. За таких щедрых клиентов, как Глеб Николаевич, нужно держаться. Ты права, сейчас действительно непонятно, что с нашими мужиками делается.

Подъехав к десяти утра по указанному адресу, я нажала на звонок двери нужной квартиры и, дождавшись пока мне откроют, увидела перед собой молодую женщину.

– Здравствуй. Меня зовут Анна. Я из фирмы эскорт-услуг по заказу Глеба Николаевича.

– Проходи. Я тебя жду.

Девушка выглядела доброжелательной и сразу повела меня в комнату.

– Меня зовут Жанна, – представилась она и показала на лежащую на диване одежду.

– Вот в этом ты отправишься в Париж.

Я посмотрела на платье с меховым воротничком и точно такими же манжетами на рукавах и приложила его к себе. Серое и вполне скромное, совершенно неброское платье. Ничего особенного. Может, у заказчика любовь к серому цвету, и он любит, чтобы его спутница выглядела скромно и незаметно, а также походила на серую мышь. Посмотрев на Жанну, я дождалась пока она уйдёт в другую комнату, и переоделась.

– Ну как? Я угадала с размером? – вновь вернулась в комнату Жанна.

– Просто один в один.

– Я рада. Татьяна назвала мне по телефону все твои мерки. Меховой жакет тоже надень.

– Запарюсь, – покачала я головой.

– Так хочет Глеб, – бросила Жанна, и у меня не осталось возражений.

Надев меховую жилетку, я вновь подошла к зеркалу и поправила волосы.

– А какие у Глеба пожелания в отношении моей причёски?

– Никаких. Это непринципиально. Просто он хотел, чтобы ты летела в этой одежде.

– Хорошо. В нашем агентстве нас учат, что воля заказчика – закон.

– У вашего агентства очень хорошая репутация, – кивнула Жанна и поставила передо мной дамскую меховую сумочку.

– С этой сумкой ты полетишь в Париж. Это тоже пожелание Глеба. Она идеально сочетается с платьем. В сумку можешь положить паспорт и билеты. В ней также лежит кошелёк, там деньги на собственные нужды. Эти деньги не входят в оплату твоей работы и могут расходоваться по твоему усмотрению.

– Спасибо.

Жанна протянула мне билет на самолёт.

– Вот билет туда и обратно. Данные твоего заграничного паспорта также любезно продиктовала Татьяна. Машина, которая повезёт тебя в аэропорт, подъедет через полчаса, так что у тебя есть время выпить чашечку кофе.

Мы прошли с Жанной на кухню, и я принялась наблюдать, как мастерски она варит кофе.

– Была когда-нибудь в Париже? – поинтересовалась Жанна, поставив передо мной вазочку с печеньем.

– В первый раз. Весь мир посмотрела, а вот до Парижа так и не добралась.

– Вот увидишь, тебе понравится. Потрясающий город.

– Многим не нравится.

– Думаю, те, кому не нравится, кривят душой. Я влюбилась в Париж сразу, с первой встречи. Чем чаще приезжаешь в этот город, тем больше воспламеняешься к нему любовью.

– А ты Глебу кем приходишься?

– Помощницей. Что-то типа секретаря. Иногда он берёт меня с собой в командировки, и я помогаю ему во всех организационных вопросах.

Я сделала глоток кофе и вновь покосилась на Жанну. Её достаточно трудно было назвать красавицей, но она была милой и очень приятной девушкой. Конечно, на роль невесты нужно найти девушку поэффектнее, но если Жанна влюблена в своего босса, она не может не чувствовать хоть какую-то ревность. Но, как ни странно, никакой ревности со стороны этой доброжелательной девушки я не ощущала. Может, их действительно связывает только деловое сотрудничество.

Ровно через полчаса я сидела в машине, которая мчала меня в аэропорт, и придерживала выданную мне дамскую сумочку. В багажнике автомобиля лежала моя сумка с личными вещами, которую я брала с собой в поездки.

Жанна поехала меня провожать и, сидя рядом со мной с невозмутимым видом, отвечала на всевозможные звонки, постоянно упоминая имя Глеба Николаевича. Ближе к аэропорту Жанна вновь сняла трубку.

– У нас всё в порядке, – протянула она мне телефон.

– Кто это? – удивилась я и нервно поправила воротник.

– Глеб. Хочет с тобой поговорить.

– Аня?! – послышался на том конце провода энергичный мужской голос.

– Да, это я.

– А это Глеб. Заочно мы с тобой уже знакомы.

– В любом случае мне очень приятно.

– Мне тоже. Как настроение?

– Отличное.

– Это самое главное. Я уже в Париже. Погода прекрасная. Как тебе моё платье с меховыми манжетами?

– Понравилось, – соврала я и ощутила, как же мне в нём душно и неудобно, а особенно в этой сковывающей, похожей на панцирь, жилетке.

– Я был уверен, что тебе понравится. Очень женственное. Рад, что у нас с тобой одинаковый вкус. Хорошего тебе полёта. Думаю, время, которое мы проведём вместе в Париже, будет для обоих очень приятным.

– Я приложу к этому все усилия и постараюсь тебя не разочаровать.

Отдав трубку Жанне, я ощутила, как мои щёки залились румянцем и, закрыв глаза, почему-то вспомнила Виктора… его большие и сильные руки, губы и пронзительные глаза…

Как только мы подъехали к аэропорту, я вежливо попрощалась с Жанной и пошла на регистрацию.

– По прилёту тебя будет ждать молодой человек с табличкой, на которой будет написана твоя фамилия! – крикнула она мне вслед обеспокоенно.

– Я всё поняла, – бросила я, помахала ей рукой и пошла в здание аэропорта.

Заняв очередь, я услышала, как зазвонил мой мобильный. Поняв, что звонит Виктор, почувствовала заметное волнение. Я боялась его звонков, впрочем, как и его присутствия в своей жизни. Этот настойчивый звонок привёл меня в замешательство, но я по-прежнему не брала трубку.

Хотя меня достаточно сильно к нему тянуло, и он старался придать себе таинственности, я понимала, что наша связь – всего лишь случайность. Даже если бы я бросила то, чем занимаюсь, и осталась навсегда рядом с ним, я бы не ощущала своей исключительности. И как бы он не ел меня глазами и не просил о встрече, я должна не давать ни себе, ни ему никаких шансов. В глубине души я чувствовала: когда Виктор говорил о том, что не имеет успеха у женщин, он просто кривил душой. Он был слишком любвеобильным, и это нельзя было скрыть от моего зоркого глаза. Воспоминания о Викторе начинали меня будоражить, я не удержалась и всё же сняла трубку.

– Аннушка, ты что так долго не берёшь трубку? – Виктор заметно обрадовался, что я ответила, и тяжело задышал.

– Я в аэропорту. Улетаю в командировку.

– Надолго?

– На неделю.

– Жаль. А я так хотел тебя сегодня увидеть. Думал, в кино сходим или в парке погуляем. Или в тире постреляем. Любой мужчина по природе охотник. Наверное, ты осуждаешь меня за то, что я выбрал дичь, которая мне не по зубам.

– А ты уже начинаешь ломать зубы? – я рассмеялась.

– Я совершенно не боюсь их потерять, – рассмеялся Виктор. – Я скучаю. А ты?

Я закрыла глаза и почувствовала желание бросить всё к чёртовой матери и поехать к нему. И откуда взялся на мою голову романтичный грузчик-дворник, совершенно не хватающий звёзд с неба? Ведь про него даже и рассказать кому-то стыдно…

Несмотря на то, что я чувствовала подвох, мне хотелось верить, что Виктор искренен. Меня слишком к нему влекло, и я пыталась понять, что это – просто физическое притяжение или что-то намного большее? Когда о нём думала, ощущала внутри себя щемящее чувство.

Моё замешательство длилось несколько секунд, и я, наконец, смогла взять себя в руки.

– Вить, мне пора. Уже началась регистрация.

– А куда ты летишь?

– В Париж.

В трубке послышался такой шум, что мне даже показалось, будто он выронил свой телефон, и он с грохотом упал на пол.

– С тобой всё в порядке? – спросила я взволнованно.

– В Париж?!

– Ну, да. А почему ты так удивился?

– Как же так…

– Мне совершенно непонятна твоя реакция. Говорят, это очень красивый и дорогой город. Я рада, что мне выпал шанс его посмотреть.

– Ты летишь по работе?

– Все свои поездки я совершаю исключительно по работе. Жаль, что мне никогда не светит увидеть этот город вместе с тобой.

– Счастливого пути, – грустно произнёс Виктор и тем самым поставил точку в нашем затянувшемся разговоре.

Я сдала багажную сумку и прошла на регистрацию. Расстегнула меховую жилетку и пошла туда, где производилась посадка. На посадке мне пришлось дать просветить свою сумку, снять жилетку, обувь и очки от солнца.

После того, как меня досмотрели, и я села в самолёт, сразу покосилась на своих подвыпивших соседей, которые вели себя развязано и привлекали всеобщее внимание.

– Девушка, а ты тоже летишь в Париж? – спросил тот, что сидел рядом со мной, и дыхнул на меня перегаром.

– А этот самолёт в другом направлении не летит, – я постаралась скрыть раздражение и, сняв жилетку, положила её на верхнюю полку.

– И что, по пути остановок не будет?

– Это прямой рейс.

– А я думал, мы будем ехать, как в трамвае. Постоянно останавливаться и подсаживать других пассажиров.

– У вас неточные сведения. Мы сразу летим в Париж, – я старалась говорить как можно спокойнее.

– Да если я захочу, разверну его в Амстердам. Там интереснее, – заржал мой попутчик. – Там можно травку покурить, а в Париже что делать?

– Неуместная шутка, – настороженно произнесла я. – Если вам нужно в Амстердам, зачем вы брали билет до Парижа?

– Да у нас там кореш живёт. Недалеко от Парижа. Вот, позвал к себе в гости. Но почему-то, как только мы сели в самолёт, нам сразу захотелось в Амстердам. Травки хочется.

Заметив моё расстроенное выражение лица, мой сосед наклонился ко мне поближе и вновь усмехнулся.

– Послушай, а ты что, в самом деле решила, что я буду самолёт разворачивать? Поверила? Вот дурочка! Да не переживай ты так, не полетим мы ни в какой Амстердам. Уж если решили поехать в Париж, значит едем. Я же говорю, у нас там кореш живёт. Он нас к себе пригласил вина попить да сыра поесть. И пусть там с травой туго, но бухла нормально должно быть. Мы кореша пять лет не видели. Такая встреча намечается! Эх, держитесь, парижане!

Я вновь с опаской посмотрела на своих попутчиков и приготовилась к взлёту. Я и так не питаю любви к полётам, а когда вижу в салоне изрядно подвыпивших и чересчур буйных пассажиров, чувствую себя ещё более неуютно и трясусь от страха. Как только самолёт взлетел, я облокотилась о спинку кресла и почувствовала, как сидящий рядом в дупель пьяный сосед толкнул меня в бок.

– Поосторожнее.

– Да я хотел предложить тебе выпить.

– На борту нельзя пить.

– Кто тебе сказал? Нам всё можно! И пусть только скажет кто-то что-то против! Нам любое море по колено, и хрен нам кто что-нибудь сделает! – Сосед заржал вместе со своими невменяемыми друзьями и полез за бутылкой. – Мы в дьюти-фри вон как затарились. Сейчас все с бутылки в пакетах откупорим и устроим настоящую пьянку.

– Может, лучше потерпеть до земли? – осторожно поинтересовалась я.

– А хрена нам до земли терпеть, всё равно делать нечего! На земле выпьем ещё!

– Я бы посоветовала вам поспать.

– На том свете выспимся. А пока пьётся, нужно пить!

Когда мой сосед открыл бутылку чего-то горячительного и стал разливать его по одноразовым стаканам, к нам подошла стюардесса и предупредила, что у них на борту не пьют.

– Но это не только ваш борт, но и наш, – огрызнулся тот, что сидел рядом со мной, и принялся пить прямо из горла.

– Мы за это бабки платили. Так что у нас всё схвачено, за всё заплачено, – вторил ему сидящий рядом пьяный друг.

– Ространснадзор вносит авиапассажиров, склонных к пьяным дебошам, в чёрный список, а значит, в дальнейшем тем, кто попал в эти реестры, будет отказано в услугах перевозки. У нас есть методы борьбы с небесными алкоголиками, – стюардесса старалась отчётливо выделять каждое слово. – Если не прекратите пьянство на борту самолёта, мы вынуждены будем сообщить, чтобы по прилёту на вас наложили штрафные санкции и депортировали обратно. Вас также внесут в чёрный список.

– А кому мы мешаем тем, что пьём?

– Находясь под воздействием спиртного, вы ставите под угрозу безопасность как своей жизни, так и жизни окружающих вас людей. Вы не должны открывать на борту герметично упакованные спиртные напитки.

– А почему мне кто-то должен указывать, что я должен, а что нет?! Слышишь, овца, если сейчас от нас не отойдёшь и не дашь нормально выпить и пообщаться с девушкой, я изменю маршрут и взорву самолёт.

– Молодой человек, вы сейчас договоритесь, – к взбешенной стюардессе прибежала вторая. – Наша авиакомпания запрещает распивать привезённые с собой спиртные напитки. Я ещё раз предупреждаю: по прилёту вас привлекут за хулиганство.

– Слышишь, овца, хватит меня пугать! Если от нас не отойдёшь, я тебе бутылкой по голове заеду!

Мой сосед перестал обращать внимание на стюардесс, одна из которых пошла сообщить о сложившейся ситуации командиру корабля, посмотрел на моё мертвенно-бледное лицо.

– Пить будешь?

– Я же сказала, на борту не пьют, – процедила я сквозь зубы.

– А чего ты бледная, как стенка? Тебе страшно? Не хочешь лететь со мной в Амстердам?!

– Не хочу.

– А что я должен сделать, чтобы ты со мной выпила? Хочешь, люк экстренного выхода открою?! Тебе интересно узнать, что за бортом?

– Да ты с ума сошёл!

– Не веришь?! Смотри!

Когда мой сосед отдал бутылку со спиртным другу и встал, чтобы направиться к запасному выходу, я подскочила с места и вцепилась ногтями в окончательно доставшего меня пьяного пассажира.

– Слышишь, подонок, я же просила тебя по-человечески – дай долететь! Нет, ты нажрался, как свинья, и другим нервы мотаешь! Ты настолько залил шары, что до тебя не доходит, что мы не на земле, а в воздухе?!

Дебошир грубо меня оттолкнул, но я вцепилась в него опять.

– Ах ты, сучка! – он схватил меня за плечи и стал трясти. – Я тебе сейчас вместо Парижа покажу холодное небо!

Меня охватили страх и отчаяние. Пьяный выродок так рванул меня за меховой воротник платья, что почти его оторвал. Я принялась бить его кулаками в грудь, а он хватался за меховые манжеты на моих рукавах и тряс меня что было сил. Поспешивший на помощь бортпроводник влез между нами и принял основной удар на себя. Вдвоем, с бросившимся к нам ещё одним сотрудником, они скрутили дебоширу руки и принялись его связывать.

– Если сейчас же самолёт не поменяет курс и не полетит в Амстердам, я просто его взорву!

Когда за своего пьяного соратника попытался вступиться ещё один пьяный выродок, в салоне встали мужчины и, отобрав у придурка спиртное, моментально его успокоили, проделав с ним ту же процедуру. Одного из этих двоих закрыли связанного в туалете, а другого, тоже связанного, положили на пол в самом конце салона.

– Вы как? – подбежала ко мне одна из бортпроводниц.

– В порядке, – произнесла я сквозь слёзы и посмотрела на порванные манжеты своего платья.

– Может, вам принести успокоительное?

– Я была бы вам очень благодарна.

Выпив успокоительное, я прошла в свободный туалет и посмотрела на своё отражение в зеркале. Достав носовой платок, вытерла размытую под глазами тушь и, посмотрев на висячие манжеты, со всей силы дёрнула их с каждого рукава и выкинула в мусорное ведро. То же самое пришлось проделать с меховым воротником платья. Пусть платье будет без меховых вставок, чем они будут иметь столь плачевный и даже печальный вид. Несмотря на то, что платье понравилось Глебу, тут от меня ничего не зависит, ведь ситуации бывают разные и даже непредвиденные, как сегодняшняя.

Как только самолёт приземлился в Париже, и пьяных пассажиров забрала полиция, я постаралась вернуть себе хорошее расположение духа и, получив багаж, стала искать табличку с моим именем и фамилией. Увидев встречающего меня молодого человека, я постаралась улыбнуться.

– Вы от Глеба?

– Да, – парень кивнул и взял мою багажную сумку.

– А я его невеста.

– Добро пожаловать в Париж.

Я влюбилась в город замков, дворцов и соборов с первого взгляда. Пока ехала в машине, передо мной проносились эпохи Франциска, Людовика и Наполеона. Я смотрела на красивейшие дома и думала о том, сколько же тайн хранят их стены… Приехав в отель, находящийся у самого Лувра, водитель помог достать мне мою сумку и посмотрел на часы.

– На ресепшен назовёте свою фамилию, заполните карточку гостя, и вас сразу поселят в номер.

– А вы разве не поможете мне заселиться?

– Это не входит в мои обязанности. А вас что-то смущает?

– А вдруг меня не поселят? Вдруг что-то не так?

– Уверяю вас, заселение пройдёт без проблем, – усмехнулся водитель.

– Ну, если вы так уверены…

– У Глеба к вам огромная просьба. Не выходите, пожалуйста, сегодня никуда из отеля.

– Почему? – я не могла скрыть разочарования.

– Я же сказал, это просьба Глеба. Даже не просьба, а распоряжение, – водитель умышленно сделал акцент на последнем слове и посмотрел на меня хитро. – Просто он хочет, чтобы сегодня вы приняли ванну, отдохнули и хорошенько выспались. Завтра вы должны выглядеть сногсшибательно.

– Да я вроде и сейчас неплохо выгляжу, – заметила я.

– Завтра вы должны выглядеть ещё лучше.

Молодой человек, имени которого я даже не знала, протянул мне большой пакет, улыбнулся фальшивой улыбкой, словно хорошо знал, что я никакая не невеста Глеба, а просто девушка из фирмы эскорт-услуг. Скорее всего, именно так и было.

– Что это?

– Это наряд, в котором завтра вы поедете на день рождения к Глебу. В одиннадцать в номер придёт визажист, он сделает макияж и причёску. Чтобы всё было на высоте. Машина подъедет ровно в час дня к входу отеля. Не забудьте отдать тому, кто за вами приедет, пакет с вещами, в которых вы прилетели. Багажную сумку со своими вещами оставьте в номере. Вы поедете в аэропорт из него. Всё понятно?

– Вроде бы да.

Я вышла из машины и направилась в отель. Номер, который мне дали, был тесноват, но достаточно светлый и хорошо обставленный. Положив рядом с собой пакет с одеждой на день рождения Глеба, я села на кровать и подумала о том, что этот заказ – самый странный в моей работе.

Обычно заказчик требует быть с ним с той самой минуты, когда включён счётчик нашего с ним времяпрепровождения. А этот летел отдельно. Сегодня, по его просьбе, мне тоже лучше не выходить из отеля, а хорошенько выспаться, несмотря на то, что день уже оплачен. Столько растрат и незнакомых людей…

Жанна встретилась со мной в Москве, дала билеты и деньги на личные нужды. Молодой человек, который не назвал даже своего имени, встретил в аэропорту и довёз до отеля. Завтра приедет кто-то другой и отвезёт на день рождения. Тайны, секреты какие-то… Эх, как бы куда не влипнуть…

Заказав в номер чашку ароматного кофе и парочку круассанов, я приняла решение погулять по Парижу, поразмышляв о том, что у меня больше не будет такой возможности. Скорее всего, после своего дня рождения Глеб оставит меня на несколько суток в каком-нибудь доме и будет заставлять отрабатывать свои честно заплаченные деньги. В общем, может быть всё, что угодно, и, если у меня есть шанс увидеть Париж именно сейчас, я не должна его упустить.

Я вышла из отеля и отправилась гулять по городу. Париж действительно прекрасный город. Подкупает его атмосфера и люди. Это город для женщин. Цены на мировые бренды в разы ниже, чем в Москве.

Мне безумно понравилось приятное обслуживание в магазинах. Оно очень резко отличается от наших. В наших магазинах либо ты ноль, либо за тобой по пятам ходит безмолвная продавщица и рассматривает тебя с ног до головы хамским взглядом, не вызывая ничего, кроме раздражения и желания побыстрее уйти. Здесь же просто испытываешь удовольствие оттого, что неспешно гуляешь по городу, дышишь потрясающей аурой, хватаешь флюиды любви, которые витают в воздухе, совершаешь покупки и просто сидишь в кафе.

Я не могла не обратить внимания, что все француженки очень скромно одеты и предпочитают в основном чёрные и достаточно тёмные цвета. Они совсем не так нереально красивы, зато очень утончённы, интеллигентны, а ещё у них такой шарм…

Взяв в холле гостиницы карту Парижа, я первым делом отправилась гулять по Елисейским полям, чтобы полюбоваться потрясающим видом на Эйфелеву башню. Всё, что мне довелось увидеть до самого позднего вечера, было действительно божественно. А вечерний и ночной Париж – настоящая сказка. Я подумала: всякий раз, бывая в Париже, можно открывать его для себя с новой стороны. В нём присутствует что-то неуловимое и притягательное. Особые дух и шарм.

Ближе к вечеру я исполнила свою давнюю мечту и посетила Собор Парижской Богоматери. Он меня потряс. За собором находится симпатичный сад со скамейками. Конечно, осмотреть Париж за то время, которым я сегодня располагала, было нереально, но я мысленно пообещала себе обязательно сюда вернуться и открыть для себя множество новых интересных мест.

Перед тем, как вернуться в отель, я поужинала в симпатичном кафе с видом на старинную парижскую улочку, получив удовольствие от фуа-гра и потрясающих устриц с белым вином. Замечательный город, который оставляет в памяти только чудесные воспоминания.

Вернувшись в номер, я увидела, что там всё перевёрнуто. Не оставалось сомнений: кто-то что-то искал. Все вещи из моей багажной сумки были выкинуты прямо на пол, как и всё запасное бельё из шкафа. Не раздумывая ни минуты, я тут же спустилась на ресепшен.

– Простите, а ко мне в номер кто-нибудь приходил?

– Нет, – с дежурной улыбкой ответила девушка.

– Но у меня в номере кто-то был…

– Мне ничего об этом неизвестно. Возможно, обслуживающий персонал пополнил бар.

– Ничего себе, пополнили бар.

Крайне удивлённая девушка поднялась вместе со мной в номер и растерянно посмотрела на устроенный в нём бардак.

– Но мы не имеем к этому никакого отношения, – пробормотала она.

– А кто имеет? Меня же здесь не было. Это безобразие произошло на территории отеля, а не за его пределами. Вы должны побеседовать с теми, у кого есть ключи. Немедленно опросите их.

– Уже достаточно поздно, весь обслуживающий персонал разошёлся по домам. Мы приносим вам свои извинения и ещё раз хотим напомнить, что не имеем к этому никакого отношения, – девушка растянула свои тонкие губы в улыбке. – Быть может, вы кому-нибудь давали свой ключ?

– Кому? Я здесь никого не знаю. А у вас здесь что, проходной двор? Любой может зайти?

– Нет, что вы. У нас могут пройти только постояльцы и их приглашённые гости. Если у вас что-то пропало, вы вправе вызвать полицию, хотя мы всегда предупреждаем наших гостей, что деньги и ценности нужно хранить в сейфе, который находится внутри шкафа вашего номера.

– В том-то и дело, что у меня ничего не пропало.

– Тогда мы вам вряд ли поможем. Завтра же, прямо с утра, горничная приведёт ваш номер в порядок.

Поняв, что ничего не добьюсь от девушки-администратора, я закрыла за ней дверь и навела хоть какой-то порядок, разобрав вываленное содержимое моей сумки. Затем достала телефон и набрала Ленку. Ленка обрадовалась моему звонку и сразу поинтересовалась, как дела.

– Всё как-то не так, – честно призналась я.

– Тебе не понравился Париж?

– Да что ты, это город мечты. Он прекрасен. Просто у меня никогда не было такого странного заказа.

– Тебя кто-то обидел?

– Пока никто.

– Что значит, пока?

– Говорю то, что думаю.

– Анька, мне кажется, ты слишком много себе надумываешь. Не парься понапрасну. У тебя что, есть каждый день возможность увидеть Париж?

– Нет, конечно.

– Тогда какие проблемы?

– Просто неспокойно на душе.

– А что, есть люди, у которых на душе спокойно? Покажи хоть одного.

– У меня всегда спокойно, когда я в лесу.

– Ну, ты ж у нас не от мира сего. Только ты можешь ночевать одна в лесу вместе с ружьём и любимой собакой.

– Кстати, а как там Дэн?

– Дэн в полном порядке. Может, немного грустит. Но он так всегда, ты же знаешь.

– Обычно я сопровождаю заказчика с того самого дня, как он оплатил, а тут летела отдельно, поселили отдельно… Дали одежду, которую я должна надеть… Ладно на день рождения, но почему я должна лететь в чужой одежде, если заказчик меня в ней даже не увидит? Лена, не находишь всё это странным?

– Анька, это же такие мелочи. Помнишь Верку?

– Верку?

– Ну, да. Она сейчас замуж вышла, уехала в Италию. Уже года три как не работает. Ей реально повезло. Поехала на отдых в Италию, закрутила роман с разведённым итальянцем, да там и осталось. По её словам, итальянец оказался на редкость добрым, понимающим, щедрым. Хочется верить, что у неё реально всё хорошо, и она не пускает девчонкам пыль в глаза. Как ей там на самом деле, никто не знает.

– Ах, Верку… Помню.

– Так вспомни, в каком она шоке была.

– Что с ней случилось?

– Её заказчик купил на неделю и отвёз куда-то в Подмосковье. Там её закрыл и привёл в комнату, где полно было венков и стоял дорогой гроб. Он просил её лежать в гробу и изображать покойницу, а точнее, его покойную жену, на которую Верка жуть как была похожа. Листая каталог девушек из нашей фирмы, он остановился именно на Верке только по этой причине. Конечно, Верка сразу кинулась в истерику и стала кричать, что они так не договаривались. Такие вещи нужно обговаривать заранее и, если бы она о них знала, то моментально бы отказалась. На что этот извращенец пошёл топать ногами и кричать о том, что у него всё схвачено и за всё заплачено. Мол, если Верка рыпнется, он скормит её своим собакам. При этом он забрал у неё мобильник и заставил надеть одежду покойной жены. Вера попыталась убежать, но, выскочив на крыльцо, увидела стаю больших и злобных собак, которая бы съела её, не оставив костей. Этот извращенец специально выпустил их из вольера, чтобы у Веры не было шансов на побег. А когда она наотрез отказалась лезть в гроб, он приставил к её виску пистолет. И что ей оставалось делать? Жить-то хочется… Верка детдомовская была и мечтала вылезти из нищеты. Хотела сколотить денег и завязать с прошлым. Но сколотить денег не получалось. Они не задерживались и исчезали сразу, как только появлялись. Расходы всегда превышали доходы. Хотелось хорошо одеться, снять приличную квартиру, где-то оттянуться.

– Ну и что было-то? – не выдержала я, вспоминая Верку, с которой мало пересекалась.

– Да ничего. Просто ей приходилось постоянно лежать в гробу, даже спать ночью. Разрешалось только сходить в туалет и умыться. А если она хотела из него вылезти, этот придурок сразу грозил ей пистолетом.

– Мрак.

– Вот и я про то же. А сумасшедший дядя сидел у гроба, иногда плакал навзрыд, называл Верку именем жены, кричал, как он её безумно любит. Иногда орал, что ненавидит её за то, что она изменила ему с садовником. Мог со всей силы заехать ей по лицу. При этом Верке категорически запрещалось двигаться и подавать хоть какие-то признаки жизни. Она отчётливо понимала, что этот больной человек может действительно её застрелить. Вот так, в гробу, Вера пролежала ровно десять дней.

– Сколько?!

– Десять дней.

– Это ж с ума можно сойти.

– Верка почти сошла. Даже несколько месяцев после этого заказа не работала. В туалет бегала, только когда тот спал. А ещё он постоянно мазал её каким-то кремом, чтобы она была холодной. Помимо этого, каждый день он вытаскивал её из гроба и трахал. Естественно, шевелиться запрещалось, ведь он представлял, что трахает умершую жену. Потом опять клал Верку в гроб и сидел рядом. В назначенный день Верка на фирму не вернулась. Тогда Татьяна послала к этому извращенцу нашу охрану, но тот соврал, что Вера уже уехала. А Верка в это время высунулась в окно и стала истошно кричать: «Помогите!» В общем, с нелёгким боем Верку освободили, и она действительно была похожа на покойницу: бледная, чёрные круги под глазами. Больно смотреть. Худующая, кожа да кости. Он же её почти не кормил, чтобы в туалет не просилась. Пока спал, она, рискуя жизнью, добегала до кухни, хватала какую-нибудь корку хлеба и вновь ложилась в гроб.

– Ужас какой, – вырвалось у меня. – И что, этому ублюдку за Верку ничего не было?

– А что ему будет? Просто его в нашей фирме внесли в чёрный список. Какая разница, он в другую позвонит. Вот это действительно страшно. Не приведи господи попасть к такому извращенцу. А у тебя, по-моему, всё в порядке. Грех жаловаться. Заказчик поселил тебя одну и дал возможность посмотреть Париж.

– Да эту возможность я предоставила себе сама. Меня попросили из номера не выходить.

– Возможно, заказчик хотел, чтобы ты просто хорошо отдохнула.

– А когда я вернулась, в номере всё было перерыто, словно кто-то что-то искал, – помолчав, добавила я.

– Может, это какой-то вор…

– Может быть, только ничего не пропало. Хотя, если честно, у меня воровать-то нечего. Сумка с деньгами и документами была при себе. Я даже в сейф ничего не клала.

– Тем более. Вор искал какие-нибудь драгоценности и не нашёл.

– Ещё эти пьяные разборки в самолёте… Столько пришлось пережить.

– От этого никто не застрахован. Я вот тоже однажды летела в Хургаду, так там десять здоровенных мужиков подрались. Стенка на стенку. Не один, не два, а десять. Кровища была страшная. Не знаю, как мы до Хургады долетели, но это был сущий кошмар. Я уже со всеми близкими простилась и приготовилась отправиться на тот свет. Особенно когда один пьяный изверг бутылку об иллюминатор разбил. Думала, всё, сейчас будет разгерметизация самолёта. Пронесло. Так что это может быть в любом полёте. Уж больно много пьяного быдла сейчас летает. Кстати, твой романтичный грузчик-дворник звонил?

– Звонил прямо перед вылетом.

– Что предлагал?

– В кино сходить или в парке погулять.

– Надеюсь, ты понимаешь, что романтичный грузчик-дворник – это не герой твоего романа.

– Понимаю, – буркнула я и разозлилась на себя за то, что в глубине души верила, что это не так.

– Грузчик найдёт свою санитарку, уборщицу или дворничиху. Будут вместе двор мести.

– Лена, зачем ты так?

– Я тебе правду говорю. У вас совершенно разные ценности в жизни. Ты хочешь заработать денег и жить нормальной комфортной жизнью, а он готов довольствоваться крохами и при этом считать себя мужиком. Что ж это за мужик, который даже денег заработать не может?

– А может, действительно лучше коробки грузить, чем под мужиков ложиться, – попыталась оправдать его я.

– Не скажи, деньги не пахнут. Он звёзд с неба не хватает, а ты должна поймать на небе свою звезду.

– Лена, давай не будем об этом, – я постаралась перевести тему разговора и выглянула в окно. – Из моего окна такой потрясающий вид. Ты не представляешь, как там красиво.

– Почему, представляю, – грустно произнесла Ленка и повесила трубку.

Ровно в одиннадцать дня в двери моего номера постучалась совсем молоденькая девушка и представилась визажистом.

– Я бы хотела взглянуть на платье, чтобы правильно сделать макияж. Какого оно фасона и цвета? – милым голоском пропела она.

Я достала голубое платье и сама ахнула от его ослепительной красоты.

– Боже, какое же оно красивое.

– Класс, – глазами, полными восторга, посмотрела на него девушка. – Меня вообще-то Катей зовут. Давай познакомимся, что ли.

– Аня.

– Аня, я не знаю, куда ты сегодня собираешься, но не сомневаюсь, что ты будешь самая красивая и соберёшь множество восторженных взглядов.

Признание Кати в том, что она не знает, куда именно я собираюсь, натолкнуло меня на мысль, что она действительно не в теме, её просто пригласили сделать мне причёску и макияж.

– Платье жених подарил? – поинтересовалась девушка, накладывая на моё лицо тональный крем.

– Жених, – соврала я.

Мне не хотелось вдаваться в подробности. Во-первых, совсем необязательно, чтобы она знала, какой «трудовой» деятельностью я занимаюсь. А во-вторых, по контракту я не имела права это афишировать, ведь все люди разные, а многие из них тут же теряют интерес и уважение к таким барышням, как я.

Хоть и говорят, что фирма эскорт-услуг не имеет ничего общего с фирмой досуга, ведь мы просто оказываем сопровождение, блещем умом и красотой, а другие девушки отрабатывают свои деньги постелью. Но зачастую, негласно, мы не отказываемся от интима, понимая, что это неплохой заработок. При этом нас не считают дорогими проститутками, а называют высококлассными моделями.

Наше эскорт-агентство – одно из самых элитных в Москве, всех девушек представляют как суперпрофессиональных моделей, хотя к модельному бизнесу мы не имеем отношения. Единицы из нас имели опыт работы в модельных агентствах, но так и не достигли высот. В моём портфолио написано, что я выиграла конкурс красоты «Мисс совершенство», которого, по всей видимости, не было в природе, и имела контракты с несколькими модельными зарубежными агентствами. Татьяна обожает наделять девушек несуществующими титулами, считая, что бизнесмены любят заказывать бренды и повышать свою состоятельность в глазах своего окружения.

Чтобы попасть в наше агентство, нужно выслать фотографию в купальнике и, если она заинтересует руководство, то приехать на собеседование. Наше агентство рекламируют как элитный досуг Москвы и вип-сопровождение. В рекламном каталоге нашего агентства обещают сопровождение на уровне бизнес– и премиум-класса с самыми красивыми, дорогими и достойными девушками Москвы. За годы работы агентства у нас образовался круг постоянных заказчиков, которых привлекают строгое соблюдение конфиденциальности и точное выполнение обязательств.

В агентстве представлены различные типажи девушек. Все фотографии так называемых моделей выложены на сайте, но к каталогу нужен особый доступ, который обеспечивает агентство. Поэтому перед тем, как посмотреть каталог, нужно набрать заветный номер телефона и связаться с администратором.

Все девушки свободны, мобильны, имеют шенгенские визы. В некоторых агентствах расчёты производятся с самой девушкой в начале встречи, но в нашем заказчик или его доверенное лицо приезжает в офис, или ему присылают курьера. Он рассчитывается с агентством, а девушка получает свои деньги после работы. Татьяна считает, что расчёт заказчика с девушкой убирает в их отношениях романтику, да и когда деньги у неё в руках, ей спокойнее.

В принципе, мы с этим согласны, так как с её стороны ни разу не было финансовых махинаций, и в плане оговоренных денег за работу она является человеком слова. Да и нет гарантии, что бизнесмен даст деньги, а к моменту окончания услуг его не задушит жаба и он их не отберёт. А так он заключает контракт с нашим агентством и заранее оговаривает все услуги. У нас есть железная гарантия, что мы действительно получим свои честно заработанные деньги.

До работы в агентстве я никогда не думала, что мужчинам проще заплатить за девушку, чем вступить с ней в серьёзные отношения. Заказывая девушку в нашем агентстве, они уверены в высоком уровне элитного эскорта, а любая наша модель сможет умело подчеркнуть индивидуальный вип-статус бизнесмена. Бизнесмены ценят наших моделей за то, что те умеют внести яркие краски в их нелёгкую, но такую роскошную жизнь.

Стоимость эскорт-услуг варьируется в зависимости от количества дней, проведённых вместе, от поездки (включая время в дороге), отдалённости страны и категории девушки. Стоимость эскорт-услуг значительно возрастает, если сопровождение происходит в экстремальных, менее комфортных условиях, и включает в себя нестандартные пожелания клиента. На все вопросы по поводу расценок и услуг отвечает администратор.

Каким бы элитным агентством эскорт-услуг мы себя ни представляли, по желанию заказчика можно скрасить досуг интимом. Были бы желание и деньги. Даже в этом случае нас по-прежнему называют моделями. Все девушки ещё и профессионалки в постели. Они умеют не только понимать и слышать мужчин. Они умеют понимать и слышать их тело. Эти девушки прекрасно знают, что именно нужно мужчине. Они умеют сделать ночь жаркой, удовлетворить любые капризы и исполнить самые сокровенные желания.

Заказчики знают, что страстный и чувственный секс им обеспечен. Многие из них хотят общения и секса, но не желают быть за это кому-то обязанными. Наше агентство – самое лучшее решение такого вопроса.

– Сразу видно, хороший жених, – отвлекла меня от моих мыслей Катя.

– Почему ты так думаешь?

– Щедрый.

– С чего ты решила?

– Такое роскошное платье… Невооружённым глазом видно, что оно стоит больших денег. Вот это я понимаю. На торжество жених дарит платье и туфли. Широкий жест. Не нужно бегать по магазинам в поисках чего-то стоящего и тратить свои кровные.

– Катя, а как тебя мой жених нашёл?

– Мне позвонил кто-то из представителей твоего жениха и сказал, что нужно сделать макияж на день рождения. Я согласилась, а конверт с оплатой, как мне было указано, взяла на ресепшен. Так вот, в конверте оказалась сумма чуть больше оговоренной. Приятно.

– Действительно, приятно.

– Я просто в тот момент, когда раздался звонок, наносила макияж одной девушке, была увлечена процессом, не могла отвлечься, чтобы нормально поговорить, да и время у девушки поджимало. Поэтому я даже не успела спросить твоё имя.

– Наверное, ты очень известный визажист?

– Да что ты, самый обыкновенный. Просто мой телефон есть в любой базе. Клиенты рассказывают обо мне другим клиентам. Такое сарафанное радио. Я очень много гримирую русских моделей, работающих по контракту в Париже.

– А ты давно здесь?

– Три года. Приехала к любимому, прожила с ним полгода, рассталась, а возвращаться домой не захотела. Работы много, грех жаловаться. Поэтому жильё есть, в деньгах не нуждаюсь, а Париж – мой самый любимый город на свете. А твой жених здесь живёт?

– Нет. Просто приехал отметить день рождения.

– Приглашённых много?

– Не знаю, – ответила я в замешательстве. – В основном будут его состоятельные друзья.

– А в каком ресторане будете справлять?

– Тоже не знаю.

– Что-то жених тебя в курс дела совсем не ставит.

– Вот такой он у меня скрытный, – я постаралась перевести всё в шутку.

– Хотя, может, это и к лучшему. Может, он просто тебя бережёт и хочет сделать сюрприз. С одной стороны, действительно, зачем тебя грузить проблемами, если есть люди, которые всё организуют. Ты Париж знаешь?

– Я здесь впервые.

– Тогда понятно. Даже если бы твой жених рассекретил тебе название ресторана, это бы ни о чём тебе не сказало.

Мы непринуждённо беседовали с Катей, при этом я менялась буквально на глазах и превращалась в роковую красавицу. Когда макияж и причёска были полностью готовы, я надела изумительное платье, которое Катя помогла мне застегнуть, и поправила банты на потрясающей красоты туфлях.

– Ты похожа на золушку, – одёрнула подол моего платья Катя. – Я уверена, сегодня ты попадёшь в настоящую сказку.

– А как ты думаешь, эта сказка со счастливым концом?

– По-другому просто не может быть.

– Катя, а ты не оставишь мне свой мобильный телефон? А то я здесь совсем одна… Хочется, чтобы в этом городе у меня был хотя бы один человек, который не имеет отношения к Глебу.

– С таким женихом, и одна, скажешь тоже… Каждая из нас хотела бы оказаться на твоём месте.

– Вдруг я ещё раз в Париж прилечу, и мне захочется вновь стать красивой, я тебе позвоню.

– Да ты и так красивая. А телефон я, конечно, оставлю, какие проблемы. У меня номер лёгкий. Ты можешь его просто запомнить.

Катин номер был действительно очень лёгким, но я всё же вбила его себе в телефон. Ближе к часу дня я спустилась с ней в холл и увидела стоящий у входа новенький мерседес. На всякий случай предложила Катю подвезти.

– Нет, спасибо. Мне здесь совсем недалеко, – махнула она рукой и пошла лёгкой походкой, цокая своими тоненькими каблучками.

Катя обернулась и показала мне, что я выгляжу просто супер.

В припаркованном к отелю мерседесе сидел мужчина в годах, лицо суровое и неприятное. Заметив меня, он тут же поспешил выйти из автомобиля.

– Анна? – хрипловато спросил он.

– Это я.

– А где пакет?

– Какой пакет?

– С вещами, в которых ты прилетела. Тебе было велено его взять.

Меня слегка покоробило, что совершенно не знакомый мне человек так сразу перешёл со мной на «ты», но я старалась не придавать этому значения.

– Ох, забыла. Может, после дня рождения отдам? Не к спеху же. Возвращаться – плохая примета.

– Нужно вернуться. Мне сказано его отдать.

– А кому он нужен?

Я действительно не понимала, кому мог понадобиться пакет с ношеной одеждой. Глебу? Но зачем? Это действительно некрасиво – забирать платье, предварительно дав его поносить. Не такой уж он и щедрый. Мог бы подарить эту одежду мне.

Платье с ободранными манжетами и воротником, меховая жилетка… Даже неприлично это у меня забирать. Не по-мужски. И кому он это отдаст? Другой девушке, которая будет сопровождать его в другой поездке?!

– Ты задаёшь вопросы, которые тебя не должны интересовать, – неприятный тип посмотрел на часы. – Только побыстрее, время поджимает.

– Но если эти казённые вещи действительно настолько срочно нужны, мне придётся отлучиться на пару минут, – язвительно заметила я и направилась в номер.

Сложив платье и меховую жилетку в пакет, я пристально посмотрела на меховую дамскую сумочку, в которой хранились билеты, документы, деньги…

Хорошо, что я вернулась. Сумочку нельзя оставлять в номере. Может прийти кто-то из вчерашних непрошеных гостей и перевернуть всё вверх дном. Деньги, конечно, небольшие, но они лишними не бывают. Да и документы с билетами тоже могут подрезать. Брать сумочку с собой на день рождения нелепо. Она совершенно не сочетается с этим платьем и не вписывается в мой стиль. Да и на любом дне рождения за сумкой нужен глаз да глаз. Публика бывает самая разная. Я могу расслабиться и не доглядеть, а перспектива остаться без билетов и документов меня пугает.

Недолго думая, я открыла спрятанный в шкафу сейф и с трудом засунула в него сумку. Затем установила на ходу придуманный код на сейфе и вышла из номера.

Я отдала пакет поджидающему меня водителю и очень удивилась, когда он открыл пакет и заглянул в него.

– Здесь всё? – всё тем же хриплым голосом спросил он.

– Я отдала вам всю казённую одежду, – я сознательно выделила слово «казённая». – Можете проверить.

– Всю так всю, – пробурчал он и, даже не удосужившись открыть мне дверь, чтобы я села в машину, бесцеремонно взгромоздился на водительское место.

Не привыкнув к подобному обращению, я открыла свою дверь сама и, устроившись на заднем сидении, пришла к мысли, что водитель хорошо знает, с кем реально имеет дело, и во всём отдаёт себе отчёт. Он относится ко мне не как к драгоценной невесте Глеба, а как к обычной проститутке.

Мы ехали довольно долго. Увидев, что мы покинули территорию города и едем мимо каких-то полей и лесов, я не смогла удержаться и спросила, куда же мы направляемся. На душе стало ещё неспокойнее.

– В Диснейленд, – бросил водитель.

– Правда?

– А ты разве не знала?

– Нет, – замотала я головой. – В любом случае, это достаточно приятная новость.

Посмотреть Диснейленд я мечтала с самого раннего детства. Даже не верится, что сейчас осуществится моя мечта.

Странное место для проведения дня рождения выбрал Глеб. Но всё же это характеризует его с хорошей стороны. Наверное, в душе он ещё совсем ребёнок.

Чем ближе мы подъезжали к Диснейленду, тем всё больше у меня захватывало дух и поднималось настроение.

Когда зазвонил мой мобильный и на нём высветился номер Виктора, я встретилась взглядом в зеркале заднего обозрения с крайне неприятным мужчиной, но всё же сняла трубку.

– Ну, как ты? – спросил Виктор своим обволакивающим голосом. – Как долетела? Как устроилась?

– Мне сейчас не очень удобно говорить, – я вновь покосилась на водителя, который убавил громкость приёмника и начал прислушиваться. – Я на работе.

– Значит, ты не одна. Тогда молчи, а я что-то важное тебе скажу.

– Что именно?

– Аннушка, я постоянно думаю о тебе. Мне без тебя чертовски плохо. Если честно, я уже давно не испытывал ничего подобного. А если бы я приехал к тебе в Париж, ты была бы счастлива? Ты бы этого хотела?

– Что ты такое говоришь? На какие шиши ты приедешь? Перехватишь денег, а потом будешь всю жизнь работать, чтобы вернуть долг?

– Аннушка, зачем ты так? Я могу халтурку взять.

– Надорвёшься.

– Я знаю, как ты остра на язык, но этой ночью мне приснилось, как мы гуляем с тобой по Парижу.

– Тогда давай завтра опять встретимся во сне.

– Ну что ты всё переводишь на деньги? А если я всё же их найду?

– По-моему, это ты зациклен на том, что не можешь прыгнуть выше головы. А я всего лишь трезво оцениваю твои возможности.

– Аннушка, просто тебя так не хватает…

Виктор замолчал, но я тут же подумала о том, насколько ударит по его карману этот звонок.

– Вить, у меня работы по горло. Возможно, я больше не смогу отвечать на твои звонки. – В этот момент я подумала о том, что всё последующее время буду с Глебом. – Связь стоит безумных денег. Не трать их напрасно. Мы с тобой обязательно созвонимся, когда я приеду, и ты мне расскажешь о своих снах.

– Аннушка… – проникновенно произнёс Виктор.

Он хотел что-то сказать, но я не позволила ему это сделать и повесила трубку.

Я закрыла глаза и вновь подумала о Викторе и о том, что нас может связывать. Все когда-то выходят замуж, но я не горю желанием сочетаться с кем-нибудь узами брака. Тем более, я ни на минуту не сомневалась, что у меня с Виктором нет будущего. Да и могу ли я позволить себе выйти замуж за несостоятельного мужчину?

У меня даже в голове не укладывается, как бы выглядела наша семейная жизнь. Я бы зарабатывала деньги, довозила Витю до магазина на своей дорогой машине, где бы он таскал свои коробки. Его друзья-грузчики ему бы откровенно завидовали, шептались, какую птицу он отхватил.

Со временем Виктора начнёт раздражать моя состоятельность, а нервы дадут сбой. Ведь каждый мужчина хочет, чтобы его считали хозяином, кормильцем и главой семейства. Это заложено в подсознании каждого представителя мужского пола. В противном случае у него развивается комплекс неполноценности, да и знакомые постоянно подначивают.

Он не сможет принять тот факт, что я не буду считаться с его мнением относительно своей жизни, а буду жить так, как считаю нужным. Чёрт побери, но кормилец в семье всё-таки я! Значит, никто не имеет морального права указывать, как я должна жить и что делать.

Комплекс неполноценности будет разъедать Витю всё больше и больше. Чуть позже он начнёт обвинять меня во всех смертных грехах и в собственной несостоятельности. Мужчины любят взваливать вину за свою несостоятельность на хрупкие женские плечи. Всё это я уже проходила и вынесла для себя печальный опыт. В результате всё закончится банальным разводом.

Если Виктор узнает, чем я занимаюсь, развод может наступить и раньше. И даже если не узнает, то будет требовать, чтобы я ушла с работы и жила для него. Но уж я-то в курсе, что это – одна из самых больших женских ошибок. Я родилась не для того, чтобы посвятить свою жизнь служению мужу. Мужчины никогда не оценят подобного самопожертвования. Ведь я проживаю такую же единственную жизнь, как и мужчина, а значит, моя жизнь не менее ценна, чем его.

У Виктора нет стремления заработать, а это большой минус при создании семьи. Есть сотни пар, в которых женщина зарабатывает больше, а мужчина создаёт ей душевный комфорт и согревает своей любовью. При этом он сам не сидит сложа руки, зная, что жена принесёт всё на блюдечке, а пытается внести свою лепту в семейный бюджет.

Принято считать, что муж должен соответствовать жене. Не все семьи могут успешно существовать при разных уровнях и соотношениях доходов супругов. Не каждый сможет не комплексовать, не впадать в депрессию, а встать с дивана и подтянуть собственную карьеру. Многие мужчины не могут и не хотят понять: если они не дотягивают до уровня своих жён, то это их проблема, а не женщин, с которыми они живут.

Хотя, если разобраться, семья – это единое целое. Залог семейного благополучия состоит в том, чтобы каждый занимался тем, что у него лучше получается и к чему лежит душа. Совсем не важно, кто и что делает для семьи. Главное, результат.

И всё-таки что чувствуют девушки, когда выходят замуж за несостоятельных мужчин, руководствуясь одной любовью и поговоркой о том, что с милым рай в шалаше? Бывает ли рай в шалаше? Думаю, нет. Замуж за бедного, который открыто говорит о том, что не желает заработать и нужно довольствоваться теми крохами, которые он имеет, – это диагноз? С одной стороны, любовь превыше всего, но она слишком хрупка, её очень быстро убивает быт. Одной духовной пищей сыт не будешь, особенно если в семье рождаются дети. Недовольство растёт на глазах. С другой стороны, несчастливы и те женщины, что выходят замуж исключительно за деньги и всю жизнь терпят.

Ладно, когда молодому человеку двадцать. Это самый действенный и активный период жизни, когда можно добиться высот. Но когда ему тридцать пять, и он ничего не имеет и не хочет иметь, над этим стоит задуматься. Возможно, такого придётся содержать, а других вариантов он просто не в состоянии предложить.

Жизнь Виктора – это его правила, и я эти правила принять не могу. Уверена, он найдёт себе спутницу в лице молодой девушки, которая согласится на красивого, интересного, сексуально-притягательного мужчину, который считает себя работящим, но не ставит целью обогащение и обеспечение будущей семьи. Достойный, но бедный…

– Приехали, – услышала я хриплый голос водителя.

Я тут же отвлеклась от своих мыслей, посмотрела на вывеску Диснейленда и расплылась в улыбке…

Давняя мечта детства сбылась!!!

Автомобиль остановился у въезда в отель «Диснейленд». Выйдя из машины, я посмотрела на встречающего меня мужчину и сразу почувствовала, что это Глеб. Не писаный красавец, но представительный, вполне нормальной, приятной внешности. Только глаза очень холодные, внимательные.

– Глеб?

– Как ты узнала, что это я?

– Почувствовала.

– Надо же, какая чувствительная, оказывается. Послушай, а ты в жизни ещё красивее, чем на фотографии.

– Боже, как я люблю комплименты.

– Пока я определённо доволен своим выбором. Такая вызывающе красивая, обворожительная и изысканно ухоженная девушка. Надеюсь, ко всему этому набору, ещё и умная.

– Не сомневайся. Я смогу стать украшением твоей вечеринки, помогу забыть тебе о твоих проблемах и заботах, подчеркну твоё положение среди приглашённых гостей на торжестве. Всё это я тебе гарантирую.

– Твоя директриса рекомендовала тебя, как настоящего профессионала. Красива, молода, коммуникабельна, имеешь пропуск в страну роскоши и гламура и, конечно же, умеешь составить интересную компанию.

– Так и есть. У меня большой опыт работы. Я участвовала в переговорах, деловых встречах и в различных путешествиях по всему миру. Я умею общаться с мужчинами, уставшими от трудовых будней и серой повседневности. Могу сделать наши отношения ярким романтическим приключением и помочь тебе обрести новый, ни с чем не сравнимый вкус жизни.

– С каждым сказанным словом ты нравишься мне всё больше и больше. Я не жалею, что заказал себе модель разряда «высший класс». Ты действительно эксклюзивна, в тебе есть изюминка, про которую мне говорила твоя директриса.

Я улыбнулась и мысленно поблагодарила Татьяну, которая всегда говорила о том, что хорошая реклама – двигатель успешной торговли. Однажды я услышала, как моя директриса рекламировала меня какому-то супер-важному клиенту по телефону, рассказывая про мой набор качеств, способный удовлетворить даже самые прихотливые и изысканные вкусы. Она соловьём пела о том, что мои услуги простираются настолько, насколько у него хватит фантазий. Я умею обеспечивать такое райское наслаждение, после которого клиенты возвращаются вновь и вновь. Мол, меня заказывают только состоятельные и респектабельные господа.

Одним словом, Татьяна умела расписать мои качества так, что клиенты не могли меня не заказать, зная, что получат не только прекрасное общение, быстро развивающийся роман, но и потрясающий интим-досуг. Ещё не видя меня вживую, заказчики верили каждому слову говорливой Татьяны и знали, что я – именно та девушка-модель, которая отвечает самым высоким требованиям и поможет попасть в мир романтических отношений и незабываемых ощущений.

Глеб по-хозяйски обнял меня за плечи.

– Послушай, с этой минуты все люди вокруг меня будут думать, что ты – моя невеста. Твоя задача сделать так, чтобы они в это верили и восхищались.

– Я всё поняла. Глеб, я постараюсь тебя не разочаровать и приложу все усилия, чтобы ты получал удовольствие от нашего с тобой общения. С этого мгновения самая важная персона в моей жизни – ты.

– Если кто-то из гостей будет спрашивать про будущую свадьбу, говори, что всему своё время. Пока нам не хочется торопить события. Мы просто дорожим тем, что имеем.

– А если кто-то спросит, сколько времени мы знакомы?

– Полгода. В принципе, за это можешь не переживать. Все наши гости слишком тактичны. Не думаю, что кто-то захочет влезать в чужую жизнь и задавать ненужные вопросы. Ну что, пошли туда, где будет торжество.

– Пошли.

Глеб, не убирал рук с моей талии, показал мне основной холл отеля «Диснейленд». Очень милая обстановка. Красивый камин, роскошные диваны, горничные негритянки в белых шапочках и фартуках с рюшами. Таких я видела только в детских книжках, когда была маленькой. Я шла, открыв рот от восторга, и с любопытством смотрела на вышагивающих по холлу сказочных персонажей, за которыми бегали детишки, чтобы взять автограф.

– Это самый приличный отель в Диснейленде.

– Здорово, – только и смогла сказать я. – Знаешь, мне всегда казалось, что Диснейленд – это для маленьких, взрослого человека вряд ли можно удивить, но сейчас поняла, как сильно заблуждалась. Это же самое потрясающее и красивое место в Париже! Здесь даже у самого мрачного человека загорятся глаза и появится улыбка от уха до уха. Эмоции переполняют, появляется классное ощущение детского праздника… Трудно передать словами нахлынувшие чувства. Если бы я увидела это в детстве, наверное, умерла бы от счастья!

– Если бы ты видела, какие тут проходят парады! Даже я, взрослый человек, встаю, как вкопанный, и начинаю радоваться, как ребёнок. Тут можно оказаться в замке Спящей красавицы, встретиться с Белоснежкой и семью гномами, попасть в замок с привидениями, посетить ферму с домашними животными, покататься на старинном пароходике по озеру и в лодке по реке подземного города. А ещё можно попасть на машину времени, отправиться в космос или исследовать морские глубины.

Я улыбалась и чувствовала, что Глеб нравится мне всё больше и больше. Внутри него живёт озорной, жизнерадостный мальчишка… Это же здорово, когда внутри нас живёт ребёнок и своим жизнелюбием помогает нам справляться со всеми трудностями и несправедливостями этого мира.

– Но сейчас мы идём с тобой в малый парк Диснейленда. Сегодня он закрыт для посетителей.

– Почему? Профилактический день?

– Потому что у меня день рождения. Парк сегодня работает только для тех гостей, которые приехали ко мне на торжество.

Я прикусила губу и подумала о том, какие сумасшедшие деньги нужно отдать за то, чтобы закрыть один из двух парков Диснейленда и устроить там свой день рождения. Дорогостоящее удовольствие.

– Это Парк киностудий Уолта Диснея, – объяснил мне Глеб, когда мы подошли к безумно красочному и красивому парку. – Он поделен на четыре зоны: Съёмочная площадка, Голливудский бульвар, Мир мультипликации и Мир за кулисами. Кстати, на Съёмочной площадке можно собственными глазами увидеть, как делаются фильмы. Сегодня все гости будут кататься в каньоне катастрофы, и каждый сможет попасть в эпицентр землетрясения, наводнения и побывать под проливным дождём.

– Надо же, как интересно.

– Одним словом, сегодня все будут гулять на банкете, устроенном по случаю моего дня рождения, и одновременно кататься на всех аттракционах.

– Глеб, какой же ты молодец! – вырвалось у меня. – Я думаю, ещё ни у кого не было такого потрясающего дня рождения, как у тебя. Ты просто волшебник!

– Нет. Я только учусь.

– Но ты уже вовсю творишь чудеса!

– День рождения закончится в первом часу ночи, а затем всех гостей перевезут в настоящий частный замок, там они будут ночевать. В замке завтра все будут догуливать второй день. Опять банкет, танцы-шманцы на свежем воздухе, купание в бассейне.

– У меня просто нет слов.

– Я уже давно не видел девушку, которая умеет так искренне восторгаться.

– А я уже давно не встречала мужчину, который умеет так удивлять.

Как только мы зашли на территорию парка, который Глеб специально арендовал для своего дня рождения, я увидела персонажей Диснея и, улыбнувшись, стала махать им рукой.

– Боже, как здорово! Если и есть рай на земле, то он в Диснейленде!

– Вот здесь будут собираться гости на коктейль – аперитив с шампанским, – Глеб показал на красочные столики, вдоль которых бродили мои любимые герои: Дональд Дак, Плуто, Минни, Микки и многие другие.

Они тут же подошли к нам поближе и стали восторженно пожимать наши руки. Я обнимала каждого подошедшего к нам героя и смотрела счастливыми глазами на Глеба, в которых неожиданно показались слёзы…

– Ты чего?

– Извини за слабость. Просто с детства у меня была мечта, а сегодня она вдруг исполнилась. Ты знаешь, что чувствуешь, когда осуществляется мечта?

– Пока нет. Потому что все главные мечты у меня впереди.

– А моя была одна-единственная, и меня обуревают такие непередаваемые чувства…

– Подожди, мы с тобой ещё сегодня на аттракционах оттянемся. Ты любишь кататься на аттракционах?

– Обожаю, – соврала я.

На самом деле я никогда на них не каталась. В детстве меня некому было водить в парк, а когда я выросла, большую часть времени проводила в лесу, а в город вырывалась только для работы. Правда, однажды мы с Ленкой поехали в Парк Горького. Но мы просто гуляли, рассматривали отдыхающих от трудовых будней людей и, увидев милый ресторанчик, засели в нём на несколько часов, заказав себе массу различных вкусностей.

– Круто здесь, – сказала Ленка, попивая свой любимый коктейль.

– А я здесь первый раз, – честно призналась я.

– Ну, ты даёшь. А я на всех этих аттракционах перекаталась. Как только первые деньги заработала, сразу сюда. И вторые, и третьи тоже. Люди деньги в казино спускают, а я на аттракционах. А потом как-то само собой прошло, да и денег стало жалко. Может, потому что они нам слишком тяжело даются. Я когда денег побольше сколочу, обязательно полечу в парижский Диснейленд. Говорят, там даже отели есть. Остановлюсь в каком-нибудь отеле и буду целыми днями кататься на аттракционах. Там знаешь, какие аттракционы?! Полный пипец! Вот где можно реально оторваться и почувствовать себя маленьким ребёнком.

Вспомнив этот разговор, я подумала, что Ленке уже не суждено побывать в парижском Диснейленде. Судьба случайно закинула в Ленкину мечту меня. Зато, когда приеду, обязательно ей всё расскажу, куплю многочасовой диск с парками и аттракционами, при просмотре которого сразу чувствуется атмосфера этого невероятно счастливого детского праздника.

Мы стали принимать прибывающих гостей. Я держала Глеба под руку, и он с гордостью представлял меня как свою невесту. Я свободно общалась с гостями и принимала участие в самых оживлённых беседах.

– Послушай, детка, а ты мне нравишься, – произнесла улыбающаяся старушка, отведя меня от Глеба на пару минут. – Я бабушка Глеба, – сообщила она и закурила тоненькую сигарету.

– Не думала, что у Глеба такая молодая и сногсшибательная бабушка. Обязательно поругаю его за то, что он вас от меня скрывал.

– Это я его поругаю за то, что скрыл от меня такую красавицу. Анечка, как бы мне хотелось, чтобы он остепенился, взялся за ум и подарил мне внучат. Неужели я доживу до этого дня?

– Конечно, доживёте. Вы же такая молодая. А насчёт внучат не огорчайтесь, пожалуйста, мы с Глебом работаем над этим.

– В полную силу?

– В самую полную силу. Ваш внук очень старается.

– Так и ты ему подсоби. Тоже постарайся.

– Поверьте, в этом вопросе я ни в чём ему не уступаю.

Мы рассмеялись и посмотрели на подошедшего к нам Глеба.

– Внук, ты что ж от меня такую красоту скрывал? – пристыдила его бабушка.

– Да не скрывал я, просто ждал удобного момента, чтобы познакомить.

– А свадьба когда?

– Со свадьбой мы не спешим, – притянул меня к себе Глеб. – С этим всегда успеть можно.

– Да куда уже тянуть, – покачала головой бабушка. – Ты меня каждый раз с новыми невестами знакомишь. Хватит. Пора остановиться. И твоей остановкой будет Анечка. Я настаиваю. Ты только посмотри, какие у неё глаза. В них же утонуть можно.

– Красивые глаза, – буркнул Глеб.

– Они не просто красивые. Они настоящие. Всё, дорогой внучок, приехали. Остановка по имени Анна. Поезд дальше не идёт. Ты меня услышал?!

Глеб рассмеялся, поцеловал бабушку и, взяв меня под руку, пошёл встречать других гостей. Моя работа научила меня чувствовать себя среди такого количества богатых и влиятельных людей совершенно свободно. Я вела себя так, будто я – одна из них, и умела заставить их собой восхищаться. Мужчины смотрели на меня, открыв рот, а женщины – немного настороженно, так, как смотрят на соперницу и конкурентку.

– Послушай, я действительно в тебе не ошибся. Если ты понравилась моей бабушке, тогда я просто не нахожу слов.

– А что, обычно твои девушки не нравятся твоей бабушке?

– Да господь с тобой. Она начинает их критиковать с самой первой минуты, как только увидит. Одна косая, другая хромая, третья охотится за моими деньгами. А тут сходу про свадьбу начала.

На сцене рядом со столиками громоздилась гора подарков, перевязанных яркими ленточками и украшениями. Я ещё никогда не видела столько красивых букетов и корзин с розами. От всего этого великолепия рябило в глазах. Интересно, какого размера машину нужно заказать для перевозки многочисленных цветов и подарков в замок?

Когда почти все гости собрались, мы прошли в главный зал Студии Уолта Диснея, где всех ждал грандиозный банкет. Я села на почётное место рядом с Глебом и оглядела собравшихся гостей дружелюбным взглядом. Глеб поблагодарил приглашённых за то, что они нашли время приехать на его день рождения, и провозгласил тост за друзей. Гости аплодировали стоя, а я не удержалась и обняла Глеба.

– Поздравляю, любимый, – нежно проворковала я и поцеловала его.

А затем в зале заиграла музыка, и официанты в белых перчатках стали подавать самые изысканные блюда французской кухни. Я слышала, что французская гастрономия – одна из самых утончённых в мире, а теперь имела возможность узнать её просто невероятный вкус.

– Это великолепное меню создали самые лучшие повара Франции, – сказал мне на ухо Глеб. – У тебя потрясающие духи, – тут же добавил он.

– Тебе правда нравятся?

– Очень.

Я улыбнулась и подумала о том, что образ реального Глеба не вяжется с тем, что я себе надумала. Зачем этому приятному и достаточно щедрому человеку, а в щедрости Глеба я не сомневалась, ведь скупой никогда не выкинет такие сумасшедшие средства на свой день рождения и не превратит его в настоящее сказочное и незабываемое шоу, понадобилась одежда, в которой я прилетела. Очень сильный резонанс сумасшедшей роскоши и скупости в отношении обыкновенного платья, которое, скорее всего, он хочет надеть на другую, заказанную им девушку. Не зря его бабушка намекнула, что Глеб меняет девушек, как перчатки. Я уверена, все эти девушки покупные.

Неожиданно двери зала открылись, и на торжество пожаловал опоздавший гость. Глеб взял меня за руку и вместе со мной пошёл поприветствовать опоздавшего. На минуту мне показалось, что меня сразила молния. У меня даже подкосились ноги. Опоздавшим гостем оказался… Виктор. Он стоял в дорогом костюме, белоснежной рубашке и стильном галстуке, с большим букетом роз цвета крови.

Витя застыл, как вкопанный, и уставился на меня в изумлении.

– Вить, дружище, привет! Вот уж не ожидал! Рад тебя видеть! Думал, ты не приедешь!

Мужчины обнялись, но Виктор по-прежнему не сводил с меня глаз.

– Знакомься, это моя невеста Анна.

– Невеста?!

– Невеста, – повторил Глеб и тут же напрягся. – А вы что, где-то встречались?

– Нет, – спешно ответила я и глазами, полными мольбы, дала понять Виктору, чтобы он ни в коем случае меня не выдавал.

– Просто твоя невеста очень красивая, я даже опешил, – выручил меня Виктор.

– Этого не отнять, – облегчённо вздохнул Глеб и обнял меня за талию. – Я сам целыми днями любуюсь и никак не могу налюбоваться.

– И где таких невест находят? Подскажи. Я тоже такую хочу, – по-прежнему сверлил меня испепеляющим взглядом Виктор.

От этого взгляда хотелось спрятаться, бежать, скрыться и потеряться.

– Вить, такая девушка во всём мире одна, – гордо произнёс Глеб. – Меня с ней свела судьба.

– А меня что-то судьба ни с кем не сводит.

– Не переживай. Будет и на твоей улице праздник.

Виктор словно опомнился и протянул Глебу цветы.

– Глеб, драгоценный мой друг, поздравляю тебя с днём рождения. Счастья тебе, любви, денег, исполнения всех твоих желаний.

– Цветы отдай невесте, – заметил Глеб и прижал меня к себе посильнее. – Сам знаешь, женщинам это приятнее.

Я чуть подалась вперёд, взяла цветы.

– Спасибо. Очень красивый букет, – прошептала я.

– Рад, что тебе понравилось, – сказал Виктор и протянул Глебу деревянную коробочку.

Глеб открыл коробочку и улыбнулся золотым часам с плавающими бриллиантами.

– Супер! Витя, такой дорогой подарок! Ты угадал, я хотел приобрести именно такие часы.

– Значит, я попал в точку.

– В самую точку!

– Тогда я счастлив.

Мужчины вновь обнялись и пожали друг другу руки.

– Чертовски рад, что ты смог ко мне вырваться, ведь вчера мы с тобой созванивались, и ты ещё не дал мне чёткого ответа.

– Глеб, я не мог не приехать. Это же такое событие. Да и, если честно, хотел увидеть одну девушку. Она сейчас тоже в Париже.

– Так что ж ты не взял её с собой на день рождения? Я был бы рад.

– Просто оказалось, что я ей совсем не нужен. Она выходит замуж за другого.

– Ну и дура, – с презрением сказал Глеб. – А из-за дур страдать нечего!

– Она предпочла более богатого, чем я.

– Вить, ты прикалываешься?

– Нет. Говорю как есть.

– Куда уж богаче? Она что, нашла арабского шейха?

– Это теперь не имеет значения. Главное, она счастлива.

– Вить, да я первый раз тебя вижу таким сентиментальным. Не парься. Посмотри, сколько здесь красивых девчонок, и все смотрят на тебя с нескрываемым интересом. Выбирай любую!

– Само собой, – усмехнулся Виктор.

Мужчины рассмеялись и направилась к столам.

Я отдала букет официантам, чтобы они поставили его в одну из ваз, и села рядом с Глебом. Виктора посадили за соседний столик, в окружении молодых, симпатичных девушек, являющихся отдалённой роднёй моего так называемого жениха.

– Ты произвела на Витю неизгладимое впечатление, – прошептал мне на ухо Глеб. – У него прямо челюсть отвисла, а это хороший знак. Ты приносишь удачу, детка.

– Это твой друг?

– Друг, – махнул головой Глеб. – Очень успешный и влиятельный бизнесмен. Заводы, пароходы и так далее.

Я встретилась с Виктором взглядом и залилась краской. Кто бы мог подумать, что романтичный грузчик-дворник – совсем никакой не грузчик, а крупный бизнесмен со своими тараканами в голове, если представляется грузчиком и умалчивает о том, кто он на самом деле. Виктор первым отвёл глаза в сторону и заговорил с сидящей рядом с ним девушкой, которая всячески старалась обратить на себя его внимание.

Я ещё никогда не видела, чтобы столы так ломились от деликатесов. Салаты с дарами моря, фуа-гра с улитками и лягушачьими лапками, лангусты, мидии, омары, трюфели, королевская дорада, нежнейшая оленина, французский сыр, сервированный с гроздьями винограда, орехов, мёда и изюма… Невообразимые десерты подавались в соответствии с французскими этикетом и традицией. Изысканная кухня могла угодить любому гостю, обладающему различными вкусами и предпочтениями.

Я умело разделывалась с мидиями и вела себя так, словно наслаждаюсь подобными деликатесами каждый день. Нам в агентстве нельзя показывать своё удивление, будь то еда или роскошь. Я уже и так проявила слабость и не смогла скрыть восторга от Диснейленда. Даже чуть не расплакалась от подобного счастья, а это недопустимо. Увы, по-другому я не могла. Хорошо, что Глеб не придал этому особого значения.

Играла лёгкая музыка, гости наслаждались изысканной едой и мило беседовали. Глеб поднял свой бокал.

– Анна, пришла твоя очередь говорить тост.

Я встала, взяла микрофон.

– Дорогой Глеб, – торжественно произнесла я. – В этот замечательный день мне хочется пожелать тебе всегда оставаться таким же самым-самым! Самым умным, самым лучшим, самым успешным и самым замечательным мужчиной на свете! С таким, как ты, никогда и ничего не страшно: ни зной, ни стужа, ни любые жизненные потрясения! За твоими плечами я не боюсь невзгод и бед. С тобой легко идти по жизни. Ты надёжный друг и потрясающий человек. Любимый человек. С тобой я чувствую себя желанной, любимой и единственной. Спасибо тебе за то ощущение счастья, которое ты мне даришь. Люблю тебя!

Гости громко захлопали. Сидящая неподалёку бабушка Глеба достала носовой платок и вытерла слезу. Глеб встал рядом и крепко меня поцеловал.

– Горько, – закричали растроганные гости.

Глеб, словно выполняя пожелания гостей, долго не выпускал мои губы из своих губ.

Я смотрела на Виктора только украдкой и, потягивая шампанское, старалась дать объяснение тому, что произошло. В голову лезли дурацкие мысли. Неожиданно захотелось громко зареветь. Мне показалось, что моя жизнь, в полном смысле слова, надо мной издевается.

Я вспоминала дешёвый, ношеный-переношеный спортивный костюм Вити с вытянутыми коленками и латками… Его продырявленные кроссовки, разговоры про жильё в подвальном помещении, работу грузчика, уборку дворов и нежелание заработать. И вот теперь передо мной сидит представительный мужчина, который может запросто подарить часы, стоящие сумасшедшие деньги и, оказывается, владеет серьёзным бизнесом.

Бог мой, и зачем был нужен весь этот маскарад. Видимо, как и любой обеспеченный человек, он страдает комплексом относительно того, что его можно полюбить только за деньги. Он хотел найти себе спутницу жизни, которая полюбила бы его в образе романтичного грузчика-дворника, и уж потом ей открыться. Вот и пойми этих богатых и их причуды… Знать бы, где упадёшь, соломки бы подстелила.

Мне хотелось подойти к Виктору поближе, сесть рядом, заглянуть в глаза и поговорить по душам. Но я не могла. Сейчас я на работе, и от этой работы зависит моя дальнейшая репутация в агентстве. Отказаться от своего куска хлеба я не могу, так как привыкла надеяться не на мужчин, а только на себя. И всё же встреча с Витей в лесу, как и всё в этой жизни, – удивительная последовательность заранее запрограммированных случайностей.

Как бы я сейчас хотела быть рядом с ним… Но я отдавала себе отчёт: если Виктор узнает о том, чем я занимаюсь, то не подаст мне руки. Поэтому в моей жизни никогда не было и не будет места для отношений.

Глеб познакомил меня со своим лучшим другом Игорем и, предупредив, что ему нужно решить с ним парочку деловых вопросов, отошёл покурить. Я потягивала шампанское и смотрела выступления артистов. Я и сама не заметила, как рядом со мной очутился Виктор и пригласил меня на медленный танец.

– Танцуешь?

Я посмотрела на разговаривающего Глеба. Тот сразу почувствовал мой взгляд, улыбнулся, махнул рукой и дал понять, что я могу танцевать. Виктор держал меня за талию и смотрел тоскливым взглядом.

– Почему ты не сказала, что у тебя есть жених? – не выдержав, спросил он.

– А почему ты не сказал, что ты не грузчик-дворник?

– Давно ты со Глебом?

– Полгода.

– Любишь его?

– Люблю.

– Врёшь.

– С чего ты взял?

– Если бы любила, не была бы со мной.

Я опустила голову.

– Извини, но я не могу тебе всего рассказать, – произнесла я виновато.

– А я примчался в Париж именно к тебе. Хотел пригласить на день рождения своего друга. В общем, сделать сюрприз.

– Считай, сделал.

– Зачем же Глеб позволяет тебе подолгу в лесу одной жить и совершенно за тебя не боится? – Не получив ответа на свой вопрос, Виктор притянул меня к себе и с трудом сдержался, чтобы не поцеловать. – А говорила, в командировку поехала.

– А ты говорил, что с утра до ночи грузишь коробки и метёшь улицы.

– Я приехал в Париж с одной-единственной целью: увидеть тебя. И я тебя увидел. Пусть даже эта встреча оказалась совсем не такой, как я представлял…

– Я тоже не могла представить, что мы когда-нибудь встретимся при таких обстоятельствах.

Виктор нахмурился.

– В любом случае, я через друга шагать не буду. Счастья тебе, любви и скорейшей свадьбы.

Проводив меня до моего стола, он вновь заговорил со своей соседкой и перестал обращать на меня внимание. Когда гостям объявили, что парк аттракционов теперь к их услугам, многие встали и тут же пошли кататься. Глеб поговорил с кем-то по мобильному телефону, взял меня за руку и вместе с гостями повёл в парк. Затем мы как-то незаметно отделились от толпы и остались вдвоём у тёмного неработающего павильона.

– А мы не будем кататься? – захлопала я ресницами.

Глеб прижал меня к железной стене.

– Ты чего? – я старалась улыбаться, но улыбка получилась вымученной.

– Анна, вещи где? – зловещий тон Глеба не предвещал ничего хорошего.

– Какие вещи?

– Те, в которых ты прилетела.

– Ты имеешь в виду платье с жилеткой?

– Угадала.

Я ощутила, как на спине выступил холодный пот.

– Я их водителю отдала, который меня сюда вёз.

– Водитель говорит, нет там ни хрена.

– Как нет? Я отдала ему пакет с вещами сразу, как только села в машину.

– А почему вещи не целые?

– Как не целые? – теперь меня бросило в лёгкую лихорадку.

– Слышишь, Анна, кончай меня за нос водить. Я пустой базар терпеть не могу. Ты же в элитной фирме работаешь, тебя рекомендовали как очень добросовестную сотрудницу.

– Так оно и есть. Мне не совсем понятно, чем именно я тебе не угодила.

– Тем, что тебе было сказано аккуратно сложить одежду в пакет и отдать водителю.

– Именно так я и сделала, – дрогнувшим голосом ответила я.

– Почему у платья нет воротника с манжетами? – Глаза Глеба моментально сузились, а лицо стало неимоверно злым. – Что ты сделала с моей одеждой? – прошипел он.

– Понимаешь, в самолёте произошёл форсмажор… инцидент…

– На хрен ты меня грузишь своими проблемами? Я заплатил твоему агентству такие шальные бабки, а ты говоришь о каких-то инцидентах!

– Глеб, пойми, это непредвиденные обстоятельства.

– Меховая сумка где? – на глазах свирепел Глеб.

– В сейфе, в моём номере. Закрытая лежит. С ней всё в порядке.

– Ладно, не хочу себе сегодня день рождения портить. Завтра же мотнёшься с моим водителем в отель, захватишь сумку и все запчасти от платья, и мы забудем наши недоразумения.

– Но…

Я хотела сказать, что вряд ли захвачу запчасти от платья, так как они остались в мусорной корзине туалета в самолёте, на котором я сюда прилетела. Я и представить не могла, что мой заказчик настолько скуп, и выкинула всё к чёртовой матери. Если бы я только знала…

Но Глеб не дал мне больше произнести ни звука.

– Никаких «но». Завтра всё привезёшь и будешь прощена!

Около двух часов мы катались на различных аттракционах. Я держала Глеба за руку, громко смеялась и делала вид, будто абсолютно счастлива, дружелюбно общаясь с гостями, которые встречались нам по пути. Всё это время я искала глазами Виктора. Увидев, как он прошёл мимо, даже не взглянув в мою сторону, с двумя симпатичными девушками, почувствовала, как в груди кольнуло.

Когда мы вновь вернулись на банкет, и Глеб куда-то отлучился, ко мне подошёл его лучший друг Игорь и предложил выпить с ним шампанского.

– Ты что, грустишь?

– Нет, что ты. Всё замечательно. По-моему, день рождения удался на славу.

– По-моему тоже. Глеб вообще молодец. Любит устраивать всякие праздники и удивлять друзей, но этот праздник превзошёл все ожидания.

– Согласна. Я всегда поражалась детской непосредственности. При всей его солидности в нём живёт озорной ребёнок. Он потрясающий.

В этот момент к нам подошла бабушка Глеба и, сев рядом, закинула ногу на ногу и закурила тоненькую сигарету.

– Анечка, вы с Глебушкой так смотритесь, не передать словами. Я вот сижу и представляю, какими красивыми будут ваши детки. Мне бы так хотелось их понянчить. Вы оба уж постарайтесь, пожалуйста.

– Мы стараемся.

– А за свадьбу не переживай, – ответил бабуле Игорь. – Куда он денется с подводной лодки! Влюбится и женится. А не женится, так заставим. У нас руки длинные.

Бабушка покосилась в сторону Игоря и как-то по-детски насупилась.

– Игорь тоже холостой. У них здесь прямо клуб холостяков. Необходимо с этим завязывать. Не мальчишки уже.

Видимо, мысли о семье вызывали у Игоря раздражение. Он поморщился.

– Какие наши годы, – пробубнил Игорь. – Нам ещё гулять да гулять. А в тюрьму сесть всегда успеем.

– Вот видишь, Анечка, по их понятиям брак – это тюрьма. Дожились. У нормального мужчины должно быть потомство.

– Ой, да не грузите вы меня своей пустой болтовнёй, – Игорь отошёл от стола и направился к группе курящих и что-то бурно обсуждающих мужчин.

– Вот видишь, какие они стали, – растерянно пожала плечами бабушка Глеба. – Независимые. Семья для них – тюрьма и обуза. Их, кроме денег, ничего не интересует. Это, конечно, хорошо, что они большущие деньги зарабатывают, но ведь важно достигать высот не только ради себя, но и ещё для кого-то. Скажи, ты Глеба любишь?

– Люблю, – соврала я и сделала вид, что засмущалась.

– Тогда не переживай. Мы его потом с тобой обработаем. Пусть этим миром управляют мужчины, а мы, женщины, созданы для того, чтобы управлять нашими мужчинами. Верно?

– Золотые слова.

– А ты кем работаешь, моя хорошая?

– Моделью, – с гордостью ответила я.

– Моделью?!

По выражению лица было нетрудно догадаться, что этой милой старушке мой ответ совсем не пришёлся по душе.

– Выиграла не один конкурс красоты. Имею массу титулов и красный диплом о высшем филологическом образовании одного из престижных московских вузов, – говорила я то, чему нас учили в агентстве.

– Молодец! – восторженно произнесла заметно подвыпившая бабушка Глеба и, завидев своего внука, поманила его пальцем. – А ну-ка, голубчик, иди сюда.

– Что ещё?

– Ты мне только попробуй Анечку упусти. Я тебе этого никогда не прощу. Сниму штаны, нарву крапивы и выпорю задницу.

– Бабуля, ты выпила что ли?

– Выпила, – махнула она головой. – Я не каждый день твой день рождения праздную. Надеюсь, ты не лишишь меня возможности справить день рождения моего будущего правнука. Я искренне верю, что оно не за горами.

– Бабуля, угомонись.

Глеб взял меня за руку и пригласил на медленный танец. Подняв голову, я заглянула в его глаза и подумала о том, как же быстро они меняются. Совсем недавно они были колючими, злыми и даже опасными. А сейчас они добрые, лучезарные, дружелюбные и спокойные.

– Ну, как ты?

– Прекрасно.

– Моя бабуля тебя ещё не достала?

– Нет, что ты. Она очаровательная.

Танцующие рядом с нами пары обращали на нас повышенное внимание и улыбались. Глеб не мог этого не заметить и стал играть на публику.

– Поцелуй меня.

Мы слились в поцелуе.

– Горько! – закричали гости и дружно захлопали в ладоши.

Растроганная этой сценой бабушка Глеба в очередной раз встала рядом с нами, достала носовой платой и вытерла слезу.

Чуть позже гостей стали рассаживать в машины, чтобы отвезти ночевать в замок. Пока Глеб разговаривал с другими мужчинами, я нашла минутку подойти к Виктору, которого окружили девушки, и встала в круг.

– А вы собираетесь в замок?

– Конечно, – хором ответили девушки.

Но их ответ был мне не нужен. Я смотрела на Витю.

– А ваш кавалер?

– Наш кавалер тоже едет.

В эту минуту мне показалось, что я отдам всё на свете, только бы находиться рядом с ним, прижаться к его груди и слышать дыхание его сердца. Но меня позвал Глеб, и я была вынуждена сесть в другую машину.

До замка мы ехали около часа. Я сидела рядом с Глебом и пыталась поддерживать беседу с ним и его друзьями. Как только мы подъехали к замку, Глеб пошёл в огромную каминную комнату выпить с гостями, а я дождалась машины, в которой приехал Виктор, и, встав у входа для того, чтобы встречать гостей, слегка дотронулась до его руки, дав понять, чтобы он немедленно остановился. Виктор сказал девушкам, что скоро придёт и, расстегнув ворот рубашки, ослабил галстук.

– Почему ты не с женихом?

– Я хотела с тобой поговорить, – выпалила я, заметно волнуясь.

– О чём?

– О Глебе. Скажи, ты хорошо его знаешь?

– Думаю, ты знаешь его получше. Ты же невеста.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Вообще-то мы друзья.

– Он нормальный?

Глаза Виктора заметно расширились. Видимо, он не понял мой вопрос и заметно смутился.

– В смысле?

– В полном смысле этого слова. Знаешь, он очень сильно меня пугает. Мне кажется, за маской доброжелательного и позитивного человека скрывается крайне негативный и страшный тип. Скажи, он психически адекватен?

– Аннушка, ты хоть сама думаешь, что сказала? Как ты можешь говорить подобное о своём близком человеке, тем более, ты собралась за него замуж?!

– Вить, я не прошу тебя давать оценку моим словам. Я прошу ответить на мой вопрос.

– Глеб вполне нормальный парень. На учёте в психдиспансере не стоит. Ничего страшного я в нём не замечал. Среди друзей он на хорошем счету, а уж как ведёт себя с девушками, мне неизвестно. Единственное, что я знаю, он меняет их, как перчатки. Очень хочется надеяться, что на тебе остановится. А ты что, действительно его совсем не знаешь?

– Нет.

– Думаю, ты слишком спешишь.

– Я бы хотела тебе признаться… Очень хотела…

– В чём?

– Но… Если я это сделаю, потеряю тебя и работу.

– Аннушка, не пойму, о чём ты. Причём тут я, если у тебя есть жених? И причём тут работа?

В этот момент из дома вышел Глеб и, встав рядом с нами, по-хозяйски меня обнял.

– Дорогая, я тебя уже потерял. Ну почему ты постоянно бросаешь своего любимого?

– Мы с твоей невестой решили подышать свежим воздухом, – пришёл мне на помощь Виктор.

– В парке не надышались? Сегодня почти весь день на воздухе провели.

– Тут воздух особенный, – театрально заметила я. – Красота. Замок весь в огнях, бассейны с подсветкой, необыкновенные деревья, восхитительные цветы. Даже жалко заходить внутрь.

– Придётся зайти, – резковатый тон Глеба не предвещал ничего хорошего.

Глеб подтолкнул меня вперёд, и мы пошли в замок. Взяв меня за руку, он завёл меня в спальню и, поставив к стене, что есть силы ударил ногой в живот. Я упала на пол и вскрикнула от боли.

– Молчи, сука! – прокричал Глеб и, подбежав, вновь пнул меня, но уже по спине.

Сев рядом со мной на пол, Глеб схватил меня за волосы и развернул к себе.

– Ты меня опозорила, тварь.

– Я?

– Ты, сука! Только не делай вид, будто не понимаешь, о чём речь.

– Что я сделала?

– То, как ты встретилась с Витькой… Я сразу понял, что он тебя раньше заказывал. Он признал в тебе не мою невесту, а продажную дорогую девку, которую можно с собой везде брать и трахать столько, сколько захочется!

– Но это неправда!

– Не смей мне врать!

– Глеб, я увидела Виктора в первый раз. Между нами никогда ничего не было.

Но Глеб совершенно меня не слушал и стоял на своём.

– Я хотел, чтобы все думали, будто ты моя. Но Витька сразу тебя вычислил. Мне по хрену, сколько мужиков у тебя было. И даже если ты отсосала у половины Москвы, это не имеет значения! Я просто хотел от тебя одного: чтобы все поверили, что ты моя невеста. Если бы я знал, что кто-то из моих друзей тебя заказывал раньше… Я как чувствовал, на такое торжество лучше не заказывать продажную девку, потому что нет гарантии, что её кто-то не драл до меня. Так и получилось. По возвращению в Москву я задушу твою директрису и разгромлю твоё агентство. Вы у меня все на трассе плечевыми стоять будете, за гроши обслуживать дальнобойщиков! Там ваше место! Элитное агентство эскорт-услуг перебазируется на трассу обслуживать дальнобойщиков! Ты опозорила меня перед другом. Витя понял, что я врун. Слышишь, сучка, я этого так не оставлю!

Я посмотрела на Глеба глазами, полными слёз.

– Глеб, миленький, умоляю, поверь мне. Я действительно видела Виктора в первый раз, он никогда раньше меня не заказывал. Ты просто сам себе всё надумал.

– Врёшь, сука! – Глеб что было силы швырнул меня об стенку.

Подойдя к бару, он открыл бутылку коньяка и принялся пить прямо из горла. Я лежала на полу, закрыв лицо руками, и тихонько всхлипывала.

– Заткнись! Ненавижу, когда бабы ревут!

– Глеб, почему ты не хочешь мне поверить? – постаралась успокоиться я.

– Потому что я шлюхам не верю! Шлюхи за деньги продадут родную мать.

Глеб сидел на стуле, пил из горла и пьянел прямо на глазах. В минуты белой горячки он подскакивал со стула и меня пинал. Я свернулась калачиком и прикрывала лицо руками.

– Прекрати! – крикнула я, когда он вновь сел на стул. – Пожалуйста, прекрати!

– Слышишь, шлюха, не указывай, что мне делать! Я заплатил за тебя бабло. Поэтому всю неделю ты – моя собственность. Что хочу, то и делаю! Хочу – в нос дам, хочу – всю ночь раком стоять заставлю!

Я вытерла слёзы и подняла голову.

– Послушай, если ты сейчас же не прекратишь, я разворачиваюсь и уезжаю в отель. Я не потерплю подобное отношение! Мне на фиг не нужны такие деньги! Я не привыкла зарабатывать деньги ценой своего здоровья.

– Да куда ты поедешь? – рассмеялся Глеб и вновь отхлебнул из горла.

– В отель.

– Кто тебя пустит в тот отель, тем более, ты за него не платила.

– Если надо, я в состоянии заплатить за отель сама, – я приподнялась, облокотилась о стену и поджала под себя ноги.

– Ты будешь со мной до тех пор, пока не истечёт срок нашего с тобой контракта, который я заключил в твоём агентстве. Я ещё раз повторяю: тебя никто и никогда не отпустит. В твоём агентстве тебя разве не учили тому, что ты должна во всём соглашаться с клиентом, улыбаться и смотреть взглядом преданной собаки?!

– Мы не оговаривали, что заказчик имеет право поднимать на меня руку.

– Аня, только, ради бога, не строй из себя невинную овцу. Думаешь, я не знаю, что с вашим братом на заказах делают? Кого мордой в прорубь, кого к батарее привязывают, а кого на общаг пускают… Смотря на кого нарвёшься. Я поступаю с тобой нормально. Просто не выдержал и оторвался на тебе за то, что ты не смогла вызвать у моих гостей восторг и сделать так, чтобы каждый мужик на этом торжестве мне позавидовал. Твоё тёмное прошлое нашло тебя даже здесь. Выходит, тебя заказывал мой хороший друг.

– Он меня не заказывал.

– И как после этого с бабами дело иметь? Только бабу заведёшь, обязательно найдётся тот, кто трахал её до тебя. Надо девственниц, что ли, заказывать, чтобы таких казусов больше не было… Только вот, говорят, девственницы все шиты-перешиты. Они все такие же целки, как я балерина. Так что, Аня, как бы ты ни хотела, всё равно я лишу тебя твоей работы. Сдыхай с голоду! Я приеду в Москву, пойду к твоей директрисе и расскажу, что вместо обещанного качественного товара она подсунула мне протухший товар, от едкого запаха которого мои гости воротили нос.

Увидев, что меня забило в сильнейшей лихорадке, Глеб вновь смочил горло и, подойдя ко мне ближе, сел на корточки. Я закрыла лицо руками, а он взял меня за плечи.

– Не бойся. Скажи честно, ты спала с Витей?

– Нет.

– Ты его знаешь?

– Нет, – глотала я слёзы.

– Он тебя заказывал?

– Нет, – твердила я одно и то же.

– А почему он тогда на тебя так смотрит?

– На меня так всегда мужики смотрят.

– Ну, тогда извини.

– Так просто? Избил, а теперь извини?!

– Аня, я принёс тебе свои извинения. Разве этого мало? Что ты ещё от меня хочешь?

– Чтобы ты не порочил мою репутацию в агентстве. Мне эта работа очень нужна. Я на хорошем счету. Пожалуйста, не ломай мне мою жизнь.

– Зачем тебе эта работа?

– Мне очень нужны деньги. Больше, чем в своём агентстве, я нигде не заработаю.

– Наверное, глупо спрашивать, зачем тебе деньги.

– У меня подруга не ходит. Нам нужны деньги ей на операцию. Есть шанс, но сумма астрономическая. Она верит, что я накоплю, и живёт только этой надеждой.

Глеб изменился в лице и нервно закурил сигарету. Затем встал, взял бутылку коньяка и протянул её мне.

– Выпей.

Я сделала несколько больших глотков и запустила в рот шоколадную конфету, протянутую мужчиной.

– Я не буду жаловаться на тебя в агентство, – пьяным голосом произнёс Глеб. – Давай оставим всё как было.

– А как было?

– Ты вся – редкостная жар-птица, а я тобой восхищаюсь.

Не говоря ни слова, он взял меня на руки, положил на кровать прямо в вечернем платье и накрыл пледом.

– Спи, моя девочка. Не беспокойся, я никому ничего не скажу. Ты только ещё раз повтори мне, что Витя тебя не заказывал.

– Не заказывал.

– Ты же меня не обманываешь?

– Нет.

– Я тебе верю. Спи, моя хорошая, а я пойду, посижу в гостиной. Нужно обсудить много деловых вопросов с Игорем.

Я кивнула и обрадовалась, что Глеб не будет ко мне приставать, а уйдёт и даст возможность побыть одной.

– Спокойной ночи, любимая.

– Спокойной ночи.

– Знаю, в каком ты сейчас состоянии, поэтому не буду требовать от тебя секса. Я и так принёс тебе столько боли. Тебе нужно хорошенько выспаться.

Я заглянула в его глаза и вновь отметила, как же они изменились… Стали вновь добрыми и лучезарными.

– Спасибо за понимание.

Глеб поцеловал меня в лоб и вышел из спальни. Я тут же открыла глаза и бросилась в ванную комнату посмотреть на себя в зеркало. В зеркале на меня смотрела заплаканная, несчастная девушка с размазанной по лицу косметикой. Намочив полотенце, я вытерла с лица тушь и постаралась привести себя в порядок.

Первая мысль, которая пришла в голову, – позвонить Виктору и, на свой страх и риск, всё ему рассказать. Сунув руку в карман, я не обнаружила ни мобильного телефона, ни денег…

В том, что деньги и телефон вытащил Глеб, я не сомневалась. Только вот когда он успел это сделать? Перебрав в памяти все моменты нашего совместного времяпрепровождения, я остановилась на эпизоде, когда в Диснейленде Глеб завёл меня за неосвещаемый павильон и прижал к железной стене. Тогда он так сильно схватил меня за бёдра и буквально вжал в стену…

Я была в таком шоковом состоянии, что вполне могла не почувствовать, как лёгким движением Глеб вытащил мой телефон и несколько смятых купюр, которые я достала из кошелька и прихватила с собой на всякий случай, чтобы не оставаться без денег. Таким образом он подстраховался, чтобы я никому не смогла позвонить и никуда не смогла уехать.

Подойдя к открытой бутылке коньяка, я постаралась унять нервную дрожь и, сделав несколько глотков, не вынимая бутылки из рук, выглянула в едва освещённый коридор. В коридоре было совсем тихо. Похоже, гости разбрелись по своим комнатам и, в предвкушении нового праздничного дня, легли спать. Я отчётливо осознавала, что нельзя заходить в гостиную, так как там сидят Глеб и Игорь, решая свои многочисленные вопросы. Гостиная находилась на первом этаже, поэтому лучше туда не спускаться. По обе стороны длинного коридора располагались одинаковые старинные двери с подковами, а рядом с ними висели витые зажжённые свечи в массивных канделябрах.

Коридор был настолько длинным, а дверей было так много, что я отчаялась найти в одной из этих спален Виктора.

– А что, если он не один? – прошептала я и тут же прикусила язык. – Не имеет значения. Мне нужно всё ему рассказать, с кем бы он ни был.

Так как дверь моей спальни находилась у самой лестницы, я, на всякий случай, посмотрела вниз и, ещё раз отхлебнув коньяка, обняла бутылку и пошла по коридору. Подойдя к первой двери, прислонила к ней ухо и слегка её подтолкнула. В комнате было тихо, кто-то посапывал. Увидев спящую на массивной кровати бабушку Глеба, я поспешила закрыть дверь и глотнула коньяка.

Подумав о том, что нелепо заглядывать во все двери, я дошла до середины и остановилась. Я думала о той критической ситуации, когда открою двери и увижу кого-нибудь из удивлённых моим незапланированным ночным визитом, гостей. Наверное, глупо в такой ситуации задавать вопрос: «А вы, случайно, не видели Глеба?»

Постояв несколько секунд, я услышала мужской громкий голос и подумала, что, вполне возможно, это Виктор разговаривает с кем-то по телефону. Сердце учащенно забилось, и я пошла в том направлении, где слышался голос. Когда мне показалось, что я дошла до нужной двери, я слегка её приоткрыла, заглянула и чуть не выронила бутылку. Посреди комнаты стояла старинная дубовая кровать, а над ней возвышалось огромное зеркало. На смятой постели занимались сексом двое обнажённых мужчин. Один громко рычал, а другой выкрикивал знакомые фразы:

– Давай! Ещё! Хорошо! Только не останавливайся! Ещё! Я кончаю!

Я встала, как вкопанная, и с ужасом осознала, что эти двое – Глеб и Игорь. Услышав истошный мужской крик, я поспешила прикрыть дверь.

– О боже, – прошептала я и, оставив маленькую щелку, принялась слушать.

– Тебе было хорошо?

– Спрашиваешь. Разве с тобой может быть плохо.

– Глеб, какого чёрта ты притащил на свой день рождения эту девку? – Игорь чиркнул спичкой.

– Игорь, но ты же должен понимать, мне это нужно для имиджа. Ты не маленький мальчик, и я не должен перед тобой оправдываться за те вещи, которые просто необходимы. Ты же хорошо знаешь о моих к тебе чувствах. Но есть реальная жизнь, и от неё никуда не денешься.

– Как я устал от того, что мы не можем быть вместе.

– Мы и так вместе.

– Мы вынуждены скрываться.

– Ничего не поделаешь.

Мужчины лежали, обнявшись, и выдыхали колечки табачного дыма.

– Я тебя реально сегодня к этой лохудре приревновал, – вновь заговорил Игорь. – Ненавижу её!

– Ты что, дурак? Я тебе тысячу раз повторил: девка нужна для имиджа, а имидж в наше время превыше всего. Не виноват я, что наше общество не хочет принимать геев. С обществом ладно, а вот большой бизнес… Если люди будут знать про мою ориентацию, они не станут доверять мне так, как доверяют сейчас. Никаких крупных и успешных сделок! Не будет сделок – не будет денег, а без денег в наше время никуда. Ты же любишь сытую и комфортную жизнь.

– Само собой.

– Тогда о чём базар?

– Бабка твоя сегодня реально достала. Раскудахталась, как курица: надо жениться, надо жениться… У неё больше тем для разговора нет. Реально заклинило на одной теме.

– Что ты хочешь от пожилого человека?

– Она у тебя как пластинка заезженная. Про внуков опять погнала. Она не догадывается про твою ориентацию?

– Да ты что?! Никто не догадывается! Бабку бы уже инфаркт шибанул, если бы она хоть немного подозревала. Для неё я неисправимый ловелас. А ребёнок у нас с тобой будет.

– Глеб, ну и каким образом? Если ты сможешь родить, то скажи, не томи душу.

– Хорош издеваться.

– Ну, а что ты тогда про ребёнка говоришь?

– Найдём девку, дадим ей хороших баблосиков. Я на ней для вида женюсь. Затем разведусь и заберу ребёнка. Обвиню мать в алкоголизме и лишу родительских прав. Буду отцом-одиночкой. Уважение окружающих мне обеспечено. Будем растить его вместе, а все наши знакомые, как и сейчас, будут считать нас лучшими друзьями. И никто уже не будет трещать о том, что нужно жениться. Я вправе заявить, что разочаровался в женщинах, и мне по душе мимолётные связи. А всё внимание я должен отдать своему ребёнку.

– Глеб, может, нам нафиг не нужен ребёнок?

– Для имиджа надо.

– Вечно ты со своим имиджем.

– А ты как думал? Я же тебе сказал, в нашем деле имидж превыше всего.

– С ребёнком много возни.

– Бабуля будет возиться.

– Так ты хочешь ребёнка для нас или для старой подарок сделать?

– И то, и другое.

– Глеб, я так хочу с тобой вечной любви. Важно сохранить то, что у нас есть. Мы смогли найти любовь. И это в наше время… В наше время геи друг друга не любят, а только смотрят, куда засунуть. Все думают только о сексе и разврате. Никто не ищет любви. Я никогда не хотел грубого банального секса. Я всегда хотел секса по любви. Сладенький мой, ты сегодня столько раз целовался с этой девкой у меня на глазах, что я был готов пробить головой стену. Я знаю, что ты на это ответишь. Это нужно для имиджа. Как жаль, что мы вынуждены маскировать свои отношения, ведь общество это не одобряет. Будь проклято общественное мнение, ведь именно из-за него мы боимся сблизиться с человеком, который нам дорог. Мы настолько привыкли прятаться от других, что сами от себя начинаем скрывать истинные желания. Ведь это я должен был сегодня сидеть с тобой за одним столом и поднимать тост за своего любимого человека. Я, а не эта лохудра. Глеб, я боюсь тебя потерять. Однажды я уже испытал большую любовь. Это было так больно. Представляешь, я влюбился в натурального парня. Я тебе уже про это рассказывал.

– Где были твои глаза?

– Сам знаешь, что сердцу не прикажешь. – Геям найти друг друга намного сложнее, чем натуралам. У них с этим проще. Я не имею в виду секс на час, а только серьёзные отношения. Любовь между геями – это исключение, а вот симпатия и интрижка – это правило. У нас с тобой взаимная любовь, а это такая редкость. Я считаю, любовь между геями намного сильнее, чем любовь между натуралами. Геи лучше, интереснее, утончённее. Они умеют лучше чувствовать и понимать. Мы с тобой вместе пять лет, и ни разу друг другу не надоели. С каждым днём наша любовь крепнет. Нам с тобой одинаково классно, что в постели, что на досуге. Просто мы живём в слишком жёстком мире, и этот мир делает жестокими наши сердца. Главное, чтобы они были трепетными по отношению друг к другу. Я счастлив, что в этом несправедливом мире нашёл человека, в котором могу полностью раствориться. На нашем пути столько трудностей. Главное, выдержать и не сломаться.

– Важно одеваться, как натуралы, и не иметь ни одной голубой замашки, – Глеб произнёс эту фразу язвительным тоном.

– Ты опять про имидж?

– Про него, родимого. Тебе бы тоже не мешало на следующий день рождения с подругой прийти.

– Да ты что?! Ты же знаешь, я баб на дух не переношу. Я когда к ним близко подхожу, меня сразу мутит. Сегодня рядом с твоей лохудрой стоял, чуть не вырвало.

– Ничего, для пользы дела можно и перетерпеть. А баба рядом с тобой должна быть. Пусть даже не одна и та же, а как у меня, постоянно разные. Потом проще сказать, что не сошлись характером или изменила, гадина. Дело молодое, все поймут. Уж лучше репутация Дон Жуана, чем гея. А то уже моя бабка называет тебя одиноким бобылём и спрашивает, не импотент ли ты.

– Если бы ты только знал, как меня твоя старая карга раздражает. Суёт вечно свой нос куда надо и не надо.

– Если бабка о тебе плохо подумает, то и меня подозревать начнёт, а потом всей родне растреплет. Поэтому в следующий раз закажешь девку в фирме эскорт-услуг, и она будет сопровождать тебя всё торжество.

– У тебя девка, у меня девка… Хочется подойти друг к другу, начать целоваться в засос… И пусть девки кричат от ужаса. Пусть знают наших! Пусть слюной брызжут оттого, что мужская любовь более честная и более крепкая. Мы не боимся любить, и наша любовь не такая обыденная, как любовь натуралов. Глеб, ты сегодня на всю ночь останешься со мной?

– Конечно. Мне пришлось дать Аньке несколько тумаков и положить её спать.

– А за что ты дал ей тумаков?

– Она знает, за что. За то, что она – продажная тварь.

– Правильно. Все бабы твари!

– Знаешь, она, когда призналась, почему проституткой работает, мне даже стало её жаль.

– Да ладно тебе. Ещё не хватало шалав жалеть.

– У неё подруга не ходит, и она копит деньги ей на операцию.

– Глеб, и ты поверил? Ну ты меня рассмешил!

– Мне кажется, она была очень искренней.

– Развела тебя, как лоха. Да ты любую проститутку спросишь, почему она одним местом зарабатывает, она тебе тысячу причин придумает. То мама болеет, то брат в аварию попал. Любят они разжалобить. И ни одна не признается, что зарабатывает телом, потому что у неё между ног чешется. А ведь так оно и есть. Шлюха она и есть шлюха. Ей нет и не может быть оправданий. Глеб, а она, случайно, тебе не понравилась? Ты лучше мне сразу скажи, чтобы я ко всему был готов.

– Игорёк, как же с тобой тяжело. Какой же ты всё-таки ревнивый. Иди лучше ко мне, мой мальчик.

Я осторожно прикрыла дверь и посмотрела вглубь коридора.

– Вот тебе и олигархи, – вытерла я выступивший на лбу пот. – Действительно, у богатых свои причуды и тараканы в голове.

Увиденное произвело на меня такое сильное впечатление, что я не выдержала и стала жадно пить из горла. В тот момент, когда уже плохо стояла на ногах, я увидела идущего по коридору Виктора и радостно замахала ему бутылкой.

– Витя…

Виктор подошёл ближе и заметно растерялся.

– Аннушка?

– Вить, как же я рада тебя видеть, – шепнула я ему в ухо и поцеловала в шею. – Я уже замучилась тебя искать. Тут столько дверей… Думала, не найду.

– Почему ты одна?

– Отведи меня, пожалуйста, к себе в комнату. Нельзя, чтобы кто-то меня видел.

– Что случилось?

Я вздрогнула, прищурилась подозрительно.

– Или ты не один?

– Один. Я просто ходил, воздухом дышал. Хотел в бассейне искупнуться, но решил завтра утром.

– За тобой толпа девок бегала.

– Я проводил толпу девок спать.

– Вить, отведи меня к себе побыстрее. Я не хочу, чтобы нас здесь кто-то видел.

– Ты уверена? А где Глеб?

– Вить, пошли. Если сейчас кто-то из гостей выйдет, у меня завтра будут серьёзные неприятности.

Виктор взял меня за руку и быстрым шагом повёл в свою комнату, которая находилась в самом конце коридора. Как только мы зашли внутрь, я отдышалась и, сев на стул, прижала к себе покрепче бутылку.

– Тебе не кажется, что ты уже пьяна? Может, отдашь мне бутылку?

– Нет, – замотала я головой. – Напиться хочу! Напиться и забыться!

– А ты считаешь, ещё не напилась? Нужно ужраться и упасть мордой в салат?

– И ужраться, и упасть, – кивнула я. – У тебя салат есть? Поставь рядом.

– Не смешно.

– Мне тоже.

– Аннушка, что с тобой происходит?

– Плохо мне, – я всхлипнула и вытерла пьяные слёзы.

– Где Глеб?

– С Игорем, – я сделала довольно внушительный глоток и прижала бутылку к сердцу.

– Сейчас они переговорят, и он придёт.

– Они будут до утра заниматься сексом. И ты не представляешь, как я этому рада. Безумно! Я так не хотела, чтобы он лапал меня. Не хочу с ним в койку. Боженька, наверное, услышал мои молитвы и решил мне помочь. Я бы ненавидела себя, если бы лежала под Глебом, зная, что ты где-то здесь неподалеку. Если честно, я и так себя ненавижу.

– Аннушка, у тебя белая горячка что ли? Ты чего несёшь? Наговорила всякой ерунды!

– Это не ерунда. Твой друг гей. Ты разве не знал?

– Глеб?!

– Да. Они с Игорем друг друга любят.

– Игоря-то я не очень хорошо знаю. Я хорошо знаю Глеба, но ничего подозрительного не замечал.

– И не заметишь. Потому что для него слово «имидж» – на первом месте. Имидж превыше всего.

– Как же ты за него замуж-то пойдёшь? – Виктор сел напротив меня и нервно закурил сигарету.

– Вить, что ты несёшь? Какое, к чёрту, замужество? Геи, конечно, женятся для прикрытия, но у нас с Глебом не тот вариант. Я Глеба только на дне рождения первый раз увидела.

– Как первый раз? – Виктор выронил сигарету на пол и тут же её поднял.

– За пару часов до того, как в зале появился ты.

– Может, объяснишь?

Я посмотрела на Виктора глазами, полными слёз.

– Уверен, что хочешь это услышать?

– Мне кажется, ты за этим сюда и пришла.

– Я работаю в фирме эскорт-услуг и сопровождаю мужчин во все поездки, скрашиваю их досуг, играю невест на различных торжествах и за отдельную плату сплю с ними за деньги.

– Ничего не понимаю. Ты, наверное, много выпила, – Виктор вновь уронил сигарету и, подняв её с пола дрожащими руками, стал крайне нервозно курить.

– Вить, что непонятного? Глеб меня заказал в моей фирме, и я отправилась в так называемую командировку. Он меня купил, понимаешь? Купил!

– Как это купил?

– Как вещь в дорогом магазине!

– Аннушка, может, тебе выспаться надо?

Я проигнорировала замечание Виктора.

– Заплатил за меня деньги, как за товар, и всю эту неделю может пользоваться мной, как ему вздумается. Полчаса назад он пинал меня, бил об стенку. Это издержки профессии, от этого никуда не денешься. Если я подниму платье, ты увидишь кровавые синяки. Ну, что ты так на меня смотришь? Ты тоже можешь меня купить. Тем более, ты богатый, у тебя денег куры не клюют. Можешь приехать в моё агентство, переговорить с моей директрисой и взять меня на любой срок.

– А сколько стоит купить тебя на всю жизнь? – неожиданно спросил Виктор и, выхватив у меня бутылку, сделал несколько глотков.

– Я даже не знаю, какие на это расценки, – дрогнувшим голосом произнесла я. – Ты серьёзно?

– Как и ты. Аннушка, скажи, что ты всё придумала. Ты же всё это на пьяную голову сочинила?

– Нет. Это правда, – прошептала я. – Я долго думала, насколько могу быть с тобой откровенной, и решила, что намного лучше, если я ничего не стану от тебя скрывать, и ты будешь знать правду. А то надо же, почти влюбился. В Париж из-за меня приехал. Сюрприз хотел сделать, а я тебе его сама сделала. Нафантазировал себе чёрт знает чего. Представлял меня девушкой не от мира сего, белой, пушистой, необыкновенной и даже космической, а я оказалась обычной продажной девкой, – горько произнесла я. – Я теперь поняла, почему ты не женат. В тебе полно комплексов. Ты за свои деньги трясёшься. Спишь и видишь, чтобы кто-нибудь копейку не стащил. Караулишь свой капитал. Байки придумываешь про романтического грузчика-дворника. Хочешь найти девушку, которая будет любить тебя не за деньги. Вить, это патология, честное слово. Ты на своих деньгах до старости просидишь. И, если хочешь знать, такой ты мне неинтересен. В моей памяти навсегда останется другой Виктор. Романтичный, временами смешной, но способный на настоящие поступки. А сейчас передо мной сидит Виктор, у которого слишком много тараканов в голове и различных комплексов. Вить, расслабься! Всё нормально! Все твои деньги на счетах, в целости и сохранности! – Я выхватила у Виктора бутылку, вновь из неё отпила. – Вот и всё, Вить. А мне придётся всю неделю терпеть этого ублюдка Глеба, так как работу терять нельзя. На мне слишком большая ответственность, я должна заботиться не только о себе, но и о близких мне людях. Ну, что молчишь? Вить?..

– Пытаюсь осмыслить. Всё как-то не так… Как-то всё неожиданно…

Он вновь забрал у меня бутылку и сделал несколько глотков.

– Аннушка, а почему ты стала этим заниматься? – с болью в голосе произнёс он.

– Хочешь, чтобы я начала перед тобой оправдываться?

– Просто хочу знать.

– А чем я могла, по-твоему, заняться, если у меня с детства не было ни отца, ни матери, и я всё время прожила в лесу? Чем? Это единственная возможность увидеть мир, общаться с приличной публикой и зарабатывать нормальные деньги. Не все такие ублюдки, как Глеб. В мире роскоши много нормальных мужчин, которые не только платят большие деньги, но и относятся к женщине, как к божеству. Было бы лучше, если бы я мыла полы в детском садике и получала за это копейки? Зато порядочная, гордая и честная. Да кому нужна эта гордость? Её на хлеб не намажешь и в карман не положишь. Ну и что бы я увидела, со своей гордостью и порядочностью? Серые, голодные будни! Влачила бы жалкое существование и ненавидела тех, кто живёт лучше меня. Я считаю, это просто трусость и неуверенность. Нужно уметь пользоваться тем, чем наделила нас природа. – Я смахнула слёзы. – Тебе не понять. Богатый никогда не поймёт проблемы бедного. И пусть я выбрала не самый праведный путь, зато отдыхала на Сардинии, путешествовала по всему миру, видела богатые особняки на Рублёвке. Ну и пусть я достойна презрения, а мне плевать! Намного хуже стоять голодной и холодной вдоль трассы. И пусть другие ненавидят таких, как я. Пусть! Ненавидят и завидуют, потому что у них никогда бы не хватило духу так жить и зарабатывать такие деньги!

– Аннушка, что ты несёшь? Зачем стараешься казаться хуже, чем есть на самом деле? Продавать себя – это самый простой способ делать деньги. И даже если ты продаёшь себя дорого… Ты хорошо понимаешь, что путь, который, ты выбрала, – это путь в никуда. Насколько тебя ещё хватит? Лет на десять? А потом будешь проституткой на пенсии?

– А потом я уйду в лес, навсегда. – Я отдала Виктору бутылку и постаралась улыбнуться. Но получилось что-то вроде нервного тика. – Я сказала всё это к тому, чтобы ни я, ни ты не строили пустых иллюзий. Ты никогда не сможешь меня принять такой, как сейчас. А если сможешь, то никогда не простишь и не забудешь. Пусть я останусь в твоей памяти дикой девушкой из леса, а ты – охотником, который однажды зашёл ко мне на огонёк. – Я встала и на шатающихся ногах подошла к двери. Взявшись за дверную ручку, прошептала: – Прощай.

Я была уверена, что Виктор меня остановит, прижмёт к себе и… никуда не отпустит. Но чуда не произошло. Наверное, потому что чудес не бывает, мы живём в суровой реальности. Виктор даже меня не окликнул. Он сидел, уставившись в одну точку, нервно курил и пил коньяк.

Разочарование – горькая вещь. Слишком больно разочаровываться в том, кого ещё недавно обожествлял, кем жил, кого ждал и кому почти поверил…

Я шла, шатаясь, по коридору и постоянно оглядывалась. Слёзы застилали глаза. Мне до последнего казалось, что Виктор меня всё же окликнет. Постояв у своей двери пару минут, я зашла в комнату, упала на кровать и горько зарыдала.

Перед глазами пронеслось моё детство. Я увидела маленькую, хорошенькую девочку с косичками, которую гладил по голове добрый и любимый дед. На вопрос о том, где её родители, он отвечал, что они улетели на небо.

Я всё время по ним скучала, смотрела на небо, ждала и спрашивала, когда они оттуда вернутся. Когда дед говорил, что оттуда не возвращаются, я начинала злиться на родителей за то, что они так быстро меня покинули, уехали далеко-далеко и не хотят со мною увидеться.

Когда мне исполнилось пять лет, дед отвёз меня на кладбище и показал их памятники. Тогда я впервые услышала, что они умерли и лежат в этой земле. Рядом лежала бабушка. Дед горько плакал, называл меня сиротинушкой и бесприданницей, а я по-прежнему смотрела на небо и верила, что они там…

Тогда я полюбила лес, а моими друзьями стали деревья и животные. Мы с дедом жили довольно замкнуто, почти не ездили в город. Внешний мир пугал меня с детства, и когда дед привёз меня в город, я расплакалась, испугавшись проезжающих мимо машин, и не могла дождаться, когда мы вернёмся домой. Слишком шумно, толпы людей, магазины и так мало зелени… Так мало деревьев, за которые можно спрятаться.

Больше всего я любила кроликов, которые жили у нас в многочисленных клетках. Я любила с ними играть, знала их по именам. Когда они меня не слушались, могла поставить их в угол, а потом просить у них прощения.

Я выросла в изоляции и в одиночестве, которое полюбила с детства. Когда дед сказал, что мне нужно образование, и надо ехать в город в школу, я плакала, умоляла этого не делать. Дед расстраивался и говорил, что я не должна загубить свою жизнь в лесу. А я не понимала его, ведь только в лесу я жила и дышала. Мне было горько расставаться со своими друзьями-кроликами, и перед отъездом я просидела с ними всю ночь.

Убедив меня, что школа необходима, дед привёз меня к родне, которая отнеслась ко мне недоброжелательно. Мамина сестра постоянно твердила, что я должна благодарить Бога за то, что меня не отдали в детский дом, и я имею кров, тарелку супа и кусок хлеба.

С детства я привыкла быть хуже всех. Хуже всех одеваться, хуже всех учиться, хуже всех познавать окружающий мир. Моя тётя своей лютой ненавистью к поселившейся у неё нахлебнице воспитала во мне кучу комплексов и постоянно называла меня лишним ртом. Когда мне исполнилось шестнадцать, её очередной муж оглядел меня с ног до головы.

– Послушай, а ты стала просто красавицей. Сиськи-то как выросли, – ухмыльнулся он.

Однажды, когда тётя была на работе, этот тунеядец, который постоянно сидел дома, жил за её счёт и лечил её тем, что скоро обязательно устроится на работу, подошёл ко мне ближе, задрал платье и повалил на диван. На все мои мольбы и слёзы он отреагировал тем, что ударил меня по лицу, взял силой и, справив нужду, приказал молчать. Мол, мне всё равно никто не поверит. Если расскажу об этом его жене, та выкинет меня из квартиры, и я не смогу закончить школу…

А потом это повторилось ещё несколько раз. Я специально задерживалась в школе, гуляла до самого вечера, чтобы прийти домой не раньше тёти и не остаться один на один с её мужем. Тогда он приходил ко мне ночью, пока супруга спала, затыкал мне рот своей ладонью, задирал ночную рубашку, справлял нужду и вновь уходил. Я страдала от его приставаний, но ничего не могла с этим поделать. Только после того, как тётя сама, без моей помощи, выгнала своего альфонса на вольные хлеба, я смогла вздохнуть спокойно.

Все каникулы я проводила в лесу. А однажды не стало деда… Это случилось как раз перед выпускным вечером, на который я, по вполне понятным причинам, не пошла. Туда идут только те, у кого есть деньги.

Похоронив деда, я приняла решение навсегда остаться в лесу. Но однажды поехала в город, чтобы зайти в школу и взять свой аттестат. Получив аттестат, я пошла в направлении метро и, увидев стоящий у светофора ярко-красный джип, подошла и стала откровенно его разглядывать.

– Красота-то какая…

В джипе открылось тонированное стекло, и на меня посмотрела представительная дама, сидящая рядом с водителем. Она разговаривала по мобильному, но, заметив, как я уставилась на автомобиль, тут же закончила разговор и улыбнулась.

– Нравится?

– Очень.

– Хочешь себе такой же?

– Шутите?

– Серьёзно. Ты куда идёшь?

– Пока не знаю, – растерянно пожала я плечами. – Наверное, в лес.

– Шутишь?

– Серьёзно.

– Садись, я тебя подвезу. До леса не обещаю, а до метро без проблем.

Предложение прокатиться на дорогущем и шикарном джипе привело меня в восторг. Задыхаясь от радости, я залезла на заднее сиденье автомобиля и с благодарностью посмотрела на повернувшуюся ко мне женщину.

– Давай знакомиться. Тебя как зовут?

– Анюта.

– А меня Татьяна.

Так всё и началось…

Я проснулась оттого, что за дверью слишком громко шумели. Так как я спала в платье, тут же подскочила с кровати, сунула ноги в туфли и выскочила в коридор. Увидев, что в коридоре столпились заспанные гости, я тут же бросилась к ним и стала расспрашивать, что случилось.

– Игорь умер, – сообщила бабушка Глеба, посмотрев на меня глазами, полными страха.

– Как умер?

– Точнее, не сам умер, а убили его.

– Как убили?!

– Мы тут сами стоим и недоумеваем, как получилось, что его убили.

В комнате стоял бледный, как стенка, Глеб, одетый во вчерашний роскошный костюм, и оправдывался.

– Я с невестой ночевал. Встал пораньше, думаю, пойду в бассейне искупаюсь. Разбудил Анну, а она со мной идти не захотела. Не любит по утрам рано вставать. – Увидев меня, Глеб вытащил меня из толпы и поставил рядом с собой. – Правда, Аня?

– Да, – кивнула я.

Я отчётливо понимала, что сейчас для Глеба важно доказать, что он не ночевал в комнате Игоря и между ними никогда ничего не было. Даже в этой ситуации для него имидж превыше всего.

– Тогда, думаю, зайду к Игорю, пойду поплаваю с ним. Захожу, а он лежит с перерезанным горлом.

– Вот горе-то какое, – заголосила бабушка Глеба.

– А полицию вызвали? – спросил кто-то из толпы.

– Уже едут, – мрачно ответил Глеб и, достав носовой платок, дрожащими руками вытер слёзы.

– Господа, среди нас убийца! – прокричала бабушка Глеба. – Убедительная просьба никому не разъезжаться.

Я посмотрела Глебу в глаза и увидела, как сильно он страдает. Я даже смогла представить себе картинку, которая произошла ночью. После ночных утех двое мужчин уснули в объятиях друг друга. Глеб проснулся первым. Поднял голову и увидел Игоря с перерезанным горлом. Вся постель была забрызгана кровью. Смыв с себя кровавые брызги, Глеб быстро оделся, вышел из комнаты, прошёл по коридору и, вернувшись обратно, сделал вид, будто только что зашёл в комнату друга, закричал нечеловеческим голосом. Из других комнат стали выбегать гости.

Глеб горько плакал, прижимая меня к себе.

– Аня, мы были лучшими друзьями.

– Я знаю.

– Игорь был мне очень дорог.

– Я понимаю.

– Как же такое могло произойти?!

– Сама не пойму.

– Да что ж это делается?! – заголосила бабушка Глеба. – Что ж за изверг среди нас?

– Почему среди нас?

Я увидела подошедшего к нам Виктора. Он имел слишком уставший вид. Похоже, всю ночь пил, так и не ложась спать.

– Двери замка ночью были открыты. Я сам выходил гулять.

– Их специально не закрывали, чтобы желающие могли искупнуться в бассейне и побродить по ночному парку, – вновь промокнул платком глаза Глеб.

– Что ж это получается, убийца не из наших? – поспешила закурить сигарету бабушка Глеба.

– Конечно не из наших, – произнёс Глеб. – Я пригласил на свой день рождения только приличных и уважаемых людей. Других среди нас нет. Почтенная публика. Мне некого подозревать. Я доверяю каждому из вас и считаю, что убийца – не из нашего круга.

– Я тоже так думаю, – поддержал Глеба Виктор. – Здесь собрались приличные и достойные люди. В окружении Глеба других просто нет и не может быть. Поэтому будет глупо, если мы сейчас начнём друг друга подозревать.

– Что ж получается, мы в замке при открытых дверях спали?! – вновь заистерила бабушка Глеба. – Так? Заходи, кто хочет, убивай кого хочешь?

– Если бы я знал, что может произойти подобное, я бы, конечно, закрыл двери, – глухо произнёс Глеб. – Хотелось сделать хорошо для гостей. Ведь не все же спать хотели. Кому-то и побродить хочется, и поплавать, и на звёздное небо полюбоваться. Мы же не каждую ночь в таких роскошных замках ночуем. Огромная территория замка обнесена забором, а на главном входе сидит охрана. Мне казалось, этого достаточно. В этом замке часто проходят вечеринки и праздники. Перед тем, как арендовать замок, я узнал всю его подноготную. Тут никогда ничего не происходило. Всегда всё было тихо и спокойно. Никаких происшествий, тем более, убийств. Меня только насторожило, что замок славится привидениями. Но я подумал, для нас, взрослых и умных людей, они не представляют опасности.

– Так может, Игоря привидение убило? – выдвинула гипотезу бабушка Глеба. – Маниакальное привидение ожило в полночь, взяло в руки нож и пошло выбирать себе жертву. Я видела фильм, где компания остановилась в старинном замке, и герои фильма начали умирать один за другим. Внучок, на чёрта ты этот замок арендовал? Лучше бы мы в отеле переночевали. Надо быстрее уносить отсюда ноги, а то нас всех перережут.

– Давайте не будем взвинчивать себя бредом, – Виктор посмотрел на старушку сурово. – Сейчас приедет полиция, пусть она ищет не привидение, а реального убийцу.

– Если замок обнесён забором, а на главном входе сидит охрана, как же на территорию замка смог попасть посторонний? – испуганно спросила одна из родственниц Глеба, которая упорно подбивала клинья к Виктору.

– В том-то и дело, что территория огромная, – тяжело вздохнул Глеб. – Через забор перемахнуть можно. Может, какой-то маньяк в местном парке завёлся.

– Боже, мне страшно, – родственница приложила руки к груди и подошла поближе к Вите. – Обними меня, пожалуйста.

Виктор прижал её к себе и украдкой на меня посмотрел.

– Ведь это могло произойти с любым из нас, – пискляво заметила она и уткнулась Виктору в грудь.

Он погладил её по голове и посмотрел в окно.

– А вот и полиция пожаловала.

Глеб не сводил глаз с любовника.

– Какая нелепая смерть – бормотал он себе под нос. – Если бы я знал, что такое случится, никогда бы не арендовал этот замок.

Пока Глеб общался с полицией и рассказывал, как зашёл в комнату позвать друга искупнуться в бассейне, я встретилась с Виктором взглядом и кивнула, дав ему понять, что он мне нужен. Витя аккуратно отстранился от повисшей на нём девушки и отправился следом за мной. Я спустилась в каминный зал и встала рядом с камином. Виктор подошёл к окну и потёр виски.

– Голова болит?

– Да я не спал сегодня.

Я слегка к нему наклонилась.

– Вить, – прошептала я, – этой ночью должны были убить не Игоря, а тебя. Я уверена, следующим будешь ты.

Виктор изменился в лице, заметно побледнел.

– С чего ты взяла?

– Игорю перерезали горло. С твоим другом в лесу произошло то же самое. Кто-то за тобой охотится.

– И почему этот кто-то не перерезал глотку мне?

– Возможно, это предупреждение. В любом случае, ты в опасности.

– Аннушка, неужели ты додумалась связать эти два убийства между собой? – Виктор усмехнулся, но я видела, что ему не до смеха. – Сама подумай. Одно убийство произошло к глухом лесу, в России, а другое – во французском частном замке. Неужели есть сумасшедший, который летает за мной по всему свету, чтобы меня попугать?

– Вить, ты очень богатый и влиятельный человек. Ты входишь в группу риска, а значит, с тобой может произойти всё, что угодно.

– Аннушка, что общего в этих убийствах? Только то, что в обоих случаях перерезано горло. Всё. Может, во всём мире маньяки убивают одним и тем же способом. – Виктор выдержал паузу и заговорил, нервничая ещё больше. – Знаешь, я когда Игоря с перерезанным горлом увидел, сразу Тимоху вспомнил. Как под копирку. Я в первую минуту тоже подумал, что это один и тот же почерк. Шея перерезана, как у Тимохи, один в один. Прямо по той же черте. А потом я рассудил здраво: если бы эти убийства произошли рядом, я бы их связал, но ведь огромное расстояние между ними… Я сразу пришёл к мысли, что всё это бред. Эти события никак не связаны.

– А если, всё же, связаны?

– Не думаю. Глупо меня пугать, убивая других людей, мотаясь со мной по всему свету. Знаешь, как убивают таких, как я?

– Как?

– Просто расстреливают, когда мы выходим из офиса или подъезда. Нет человека – нет проблем. А все эти перерезанные шеи… Все эти убийства не моего масштаба. И в том, и в другом случае орудует какой-то сумасшедший маньяк.

– Я боюсь за тебя, – неожиданно произнесла я и посмотрела на Виктора глазами, полными слёз.

– Почему?

– Наверное, потому что в этой жизни появился близкий мне человек.

На пороге каминного зала показался заплаканный Глеб.

– Аня, я тебя повсюду ищу. Пойди сюда, ты мне нужна.

Но вместо меня к Глебу подошёл Виктор.

– Глеб, я знаю, как тебе сейчас тяжело. Ты потерял близкого друга. Я толком не знал Игоря, но, в любом случае, прими мои соболезнования.

– Спасибо. – Глеб выглянул из-за плеча Виктора. – Аня, я же сказал, иди сюда.

Я подошла ближе.

– Пошли. Мне с тобой поговорить надо.

– Глеб, друг, я понимаю, у тебя сегодня слишком тяжёлый день, но я хотел бы у тебя Аню перекупить.

– Что значит перекупить? – губы Глеба заметно дрогнули. – Она же не вещь. Моя невеста не продаётся.

– Аня мне всё рассказала.

– Не понимаю, что она могла тебе рассказать.

– Поверь, кроме нас троих никто не узнает о том, что Анна – девушка из фирмы эскорт-услуг. Я дам тебе в десять раз больше, чем ты за неё заплатил, и она не будет проводить с тобой положенные шесть дней. Ты скажешь гостям, что по семейным делам ей пришлось срочно вылететь в Москву, и она сегодня же уедет со мной. Если тебе мало денег, скажи, сколько надо.

– Вить, ты о чём говоришь? Какие деньги? У меня своих денег полно.

– Тогда скажи, что я могу для тебя сделать. Отдай мне её по дружбе.

Глеб покрутил пальцем у виска.

– Вить, ты всегда был моим другом. Я тебя не узнаю. Зачем ты лезешь в чужую жизнь? Ты понимаешь, о чём просишь? Сначала ты обратился ко мне с просьбой купить у меня мою невесту, теперь просишь отдать её по дружбе. Ты в своём уме?! Не протрезвел с вечера? Дружище, иди, проспись. А то мне не нравится твой настрой.

– Глеб, брось, мы же с тобой хорошо знаем, Аня никакая не невеста. Я обещаю, кроме нас троих этого никто не узнает. Зачем она тебе? Что решат эти шесть дней? Я же сказал, что компенсирую тебе все расходы. Ты её вчера ногами бил. Нехорошо на девушку поднимать руку.

– Моя невеста. Хочу – бью. А надо будет, вообще убью. Вить, Анька развела тебя, как лоха. Ни в какой фирме эскорт-услуг она не работает. Она – моя будущая жена, и у нас с ней любовь.

– Он врёт, – я посмотрела на Глеба в упор. – Его невесту зовут Игорь, и сегодня она умерла. Точнее, её убили. Приношу свои соболезнования.

– Ты что?

Мне показалось, Глеб позеленел. Я даже на мгновение закрыла глаза, опасаясь, что он меня ударит.

– Я всё понимаю, – закивала я. – Имидж превыше всего. Если не пойдёшь на условия Виктора, я расскажу твоим родственникам, что ты гей. Бабушку жалко, она может этого не перенести, – пробормотала я, пытаясь собрать остатки самообладания.

– Послушай, шалава, закрой свой рот! – Глеб был вне себя от ярости. – Я тебя купил. Я думал, ты держишься за свою работу. По возвращению в Москву я разгромлю твоё агентство и лишу тебя куска хлеба! Твоя парализованная подруга сдохнет с голоду! Ты что так осмелела? Неужели поверила, что Витька на тебе женится? Наивная! Ты с луны свалилась?! На шлюхах не женятся, поверь. Ты, наверное, фильм «Красотка» пересмотрела? Вы все этого фильма насмотритесь и идёте на панель в надеже встретить своего доброго и щедрого миллионера. Только миллионеры не для того становились миллионерами, чтобы с такими отбросами, как ты, свою жизнь связывать. Иметь с тобой дело это как постоянно пользоваться только общественным туалетом. В него можно сходить несколько раз, но пользоваться им всю жизнь – увольте. – Губы Глеба вновь затряслись, и он метнул в сторону Виктора свирепый взгляд. – Вить, даже если у тебя с этой шалавой любовь, знай, что я купил её ещё на шесть дней. Я отпущу её, только если ты мне сейчас скажешь, что женишься на ней. Вить, скажи, ты женишься на проститутке?

Виктор опустил голову и стоял без движения.

– Вить, скажи, ты женишься на проститутке? – повторил свой вопрос Глеб, так и не получив ответа. – Только знай, ты не сможешь скрыть её прошлое. Я расскажу всем нашим общим друзьям и партнёрам по бизнесу, кто она и чем промышляет себе на жизнь, а точнее, каким местом.

Виктор по-прежнему, стоял, как истукан, и не двигался. Глеб кинул на меня усталый взгляд и усмехнулся.

– Анька, результат налицо. Витька – умный мужик, он в этой жизни достиг таких высот не для того, чтобы жениться на проститутке. Я хочу, чтобы ты упала с небес на землю и вспомнила, где твоё место. Ты – всего лишь прилипшая грязь на дорогих ботинках. Эту грязь в любой момент можно без сожаления и с брезгливостью смахнуть. Пошли к гостям. Ты должна всегда быть рядом со мной. Если сейчас же вспомнишь, кто ты такая, и станешь качественно выполнять свою работу, я не буду разносить в пух и прах твоё агентство и не лишу тебя куска хлеба. Неужели ты забыла, чему учила тебя твоя директриса? Никаких чувств на работе, никаких привязанностей и никаких воздушных замков. Твоя работа тебя кормит и даёт комфортную жизнь. Витька несколько дней поматросил бы и бросил. С чем останешься? Все эскорт-агентства для тебя будут закрыты. Куда ты пойдёшь? Стоять на трассу или обслуживать мужиков в баню? Ну и сколько ты там заработаешь? Придётся забыть про жизнь, к которой ты привыкла за столько лет. Ты же кроме как под мужиков ложиться, по-другому зарабатывать деньги не можешь. У тебя на это ума нет.

– Прекрати. Я работаю не в фирме досуга, а в фирме эскорт-услуг.

– Какая разница?!

– Очень даже большая. Что ж ты не в фирму досуга обратился, а к нам пришёл?

– Думал, у вас работают профессионалки. Но ошибся.

Я посмотрела на Виктора, но он так и не поднял глаз.

– Пошли к гостям. Я даю тебе шанс. Если сейчас приступишь к своим прямым обязанностям, в агентстве никто ничего не узнает.

– Обещаешь? – я вновь посмотрела на Глеба.

– Обещаю.

– Наверное, ты прав. Пусть всё остаётся как есть.

– А ты думала, будет по-другому?

– Это просто наваждение…

– Анька, я рад, что ты опустилась с небес и вновь стала адекватно оценивать ситуацию. Пошли.

Я пошла с Глебом, ожидая, что Виктор меня обязательно окликнет. Но повторилась вчерашняя история. Виктор молчал. Я в очередной раз убедилась, что чудес не бывает.

– Что говорит полиция? – спросила я Глеба, когда мы вышли к перепуганным гостям, многие из которых принялись лечить свой страх алкоголем и даже заметно повеселели, наперебой рассказывая друг другу про привидения.

– Полиция сама в шоке. Это замок стоит столько сотен лет, и никогда в нём не было ничего подобного. Послушай, я сейчас должен вновь пообщаться с полицией, попрощаться с Игорем и отправить его тело в морг, а ты сходи к главному входу и проверь документы охранников. А также запиши мне на листок инициалы и координаты тех, кто дежурил в эту ночь. Поговори с ними, вдруг они видели ночью что-то подозрительное.

– Так их же всё равно полиция допрашивать будет.

– Аня, опять начинаешь. Делай, пожалуйста, то, о чём я попросил, и не задавай лишних вопросов. Опять забыла, что ты на работе?!

– Извини. Конечно, я схожу. Глеб, ты не мог бы отдать мне мой мобильный телефон?

– А я здесь причём?

– Ну, ты ведь вытащил его у меня, тогда, в павильоне.

– Тебе померещилось.

Я знала, что Глеб врёт, но ничего не могла с этим поделать.

– Глеб, он мне очень нужен. Там много важных номеров телефонов. Мне необходимо сделать несколько звонков.

– Аня, у меня нет твоего телефона. Очнись. Я устал тебе повторять: ты на работе. Если ты его по пьяни потеряла, я здесь ни причём. Пить меньше надо.

Как только отправилась через парк к главному входу, я не могла избавиться от дурного предчувствия. Зачем мне нужно переписывать документы охранников, если у них есть мобильные телефоны и им можно позвонить? Один звонок, и они сами всё продиктуют. Насчёт того, видели ли они ночью что-нибудь подозрительное… Я даже не сомневаюсь, что их обязательно опросит полиция. У полицейских это получится намного профессиональнее, чем у меня.

Я постоянно оглядывалась по сторонам и ускоряла шаг. Слёзы застилали глаза. Я шла и думала о Викторе. Действительно, нафантазировала себе не пойми чего, и за считанные мгновения всё разрешилось.

Когда на меня напали сзади, я даже не успела крикнуть и позвать на помощь. Хотя какой смысл кого-то звать, ведь в парке не было ни души…

– Если хочешь остаться живой, не ори и не оборачивайся.

Я хотела что-то сказать, но не смогла. Незнакомая рука так сильно сжала моё горло… Всё, что я могла, так это тяжело дышать и кашлять.

– Успокоилась?

Я кивнула. Незнакомец ослабил хватку и разрешил мне повернуться. Я повернулась и увидела, что рядом со мной стоят двое незнакомых мужчин не самой лучшей наружности, а точнее, далеко неприятной. В первое мгновение мне показалось, что именно они отправили на тот свет Игоря. Я затряслась, как осиновый лист.

– Что вам от меня нужно?

– Не бойся. Мы от Глеба.

– От Глеба?

– Не веришь? Сейчас ты с ним сама можешь поговорить.

Один из незнакомцев достал мобильник, набрал номер и протянул его мне. В трубке действительно послышался голос Глеба.

– Глеб, я ничего не понимаю. Что происходит? Я делала всё, что ты велел. Шла к главному ходу. Вдруг эти люди…

– Я передумал. Не нужно туда идти.

– Мне вернуться в замок?

– Ты должна выполнить то, что я тебе вчера говорил.

– Не понимаю, о чём ты, – произнесла я дрогнувшим голосом.

– Ты обещала вернуть одежду, в которой прилетела.

– Так я же вчера водителю всё вернула.

– Ни хрена ты не вернула. Обноски какие-то.

– Я же хотела объяснить, но ты не позволил. У нас в самолёте произошла неприятность.

– Аня, мне Игоря нужно в морг отправлять, – Глеб перебил меня на полуслове. – Некогда с тобой лясы точить. Сейчас ты выйдешь через главный вход, сядешь с этими ребятами в их машину, поедешь в свою гостиницу, откроешь свой сейф, отдашь все запчасти, которых не хватает, а потом тебя привезут ко мне. Сегодня мы все уезжаем из замка и будем ночевать в центре Парижа. Вечером гости будут ужинать в ресторане, и у тебя есть возможность себя проявить. Так что честно отрабатывай свой хлеб. У тебя есть шанс всё исправить.

Я ничего не успела сказать, как в трубке послышались быстрые гудки. Я посмотрела на мужчин растерянно.

– Тебе всё понятно? – спросил меня лысый.

– Всё.

Ребята Глеба встали возле меня с двух сторон, и мы пошли к главному входу. Затем сели в машину и отправились в Париж.

Я смотрела в окно, отметила, что мы въезжаем в Париж, и пыталась понять, почему для Глеба так важна одежда, в которой я прилетела. Мимо проносились красивейшие парижские дома, по улочкам гуляли многочисленные туристы, а я сидела и думала о том, что со мной будет дальше.

Мне почему-то было страшно, горько и очень больно. Страшно оттого, что впереди неизвестность. С той самой минуты, как познакомилась с Глебом, я всё чаще приходила к мысли, что он опасный и непредсказуемый. От него можно ожидать чего угодно. Горько оттого, что я так быстро потеряла Виктора. Ещё не успела его обрести, как уже потеряла. А больно оттого, что я неправильно распорядилась своей судьбой и попала в мир, из которого невозможно вырваться. Это мир продажной любви. Мир, где за деньги можно купить буквально всё – любовь, гордость, совесть, достоинство.

Некоторые пытаются из него вырваться, а некоторые решили остаться заложниками обстоятельств, в которые попали, и уже не предпринимают попыток хоть что-нибудь изменить. Ко второй категории отношусь я. Это только кажется, что мир, который я выбрала, яркий, красочный и роскошный. На самом деле он злой, чудовищный и бесчеловечный.

В этом мире меняются приоритеты, цели в жизни, переосмысливаются ценности. Этот мир ломает под себя и прочно держит в своих объятиях. В этом мире самое главное – деньги. Деньги и никаких обязательств. Деньги и полнейшее отсутствие даже иллюзии любви.

В выбранном мной жестоком мире нельзя быть слабой – не выживешь. Моментально затопчут, быстро погибнешь или потеряешь внешний вид, уйдёшь в тираж, но уже по инвалидности. А ведь чтобы стать инвалидом, необязательно иметь серьёзные физические увечья. Можно стать инвалидом только потому, что у тебя травмирована душа, и она стала падшей, а быть может, от неё уже ничего не осталось. Многие девчонки, ушедшие из агентства, называют себя моральными инвалидами. На настоящую любовь у таких девчонок не остаётся ни желания, ни времени, ни сил.

Они считают, что им уже нет места в мире обычных людей. Их мир – это грех. Но если этот грешный и продажный мир существует, значит, его кто-то придумал, и это кому-то нужно. Этот мир прочно засасывает, лишает разума и воли. Хотя в этом мире есть роскошные курорты, шикарные поездки, богатые мужчины, дорогие машины, элитное спиртное, изысканные рестораны, одежда от самых известных дизайнеров, дорогая косметика, модные фитнес-клубы, но в этом мире нет ни гармонии, ни пресловутого счастья.

Этот омут затягивает с головой. Казалось бы, у тебя уже есть деньги, и надо остановиться, но почему-то уже ничего не хочется. Всё вокруг слишком пусто, серо и мерзко. А самое страшное, исчезает надежда, что всё плохое забудется, словно появится провал в памяти, а затем встретится человек, который искренне тебя полюбит и согласится с тобой разделить судьбу.

И всё же, даже если это произойдёт, ты всё время будешь бояться и ждать момента, когда появится человек из твоего прошлого и расскажет твоему любимому о тебе всю правду. Прошлое невозможно забыть. И как бы мы ни пытались это сделать, всю жизнь будет болеть душа. Если настанет день, и ты сможешь почувствовать себя счастливой, то не слишком ли дорогой ценой достанется это счастье?!

Все любят нас осуждать, указывать на ошибки и называть крайне неприятным словом «проститутка», ставя на нас клеймо. А ведь у каждой из нас есть душа, есть переживания, потрясения, страхи и противоречия. Все мы в глубине души мечтаем убежать из лживого ночного мира, чтобы окончательно не сломаться и не погибнуть. Все любят пугать нас последствиями «лёгкой» жизни. Какой смысл пугать? Мы и так это знаем…

Хочется, чтобы окружающие были мягче, добрее и мудрее. Не стоит кидать в нас камни. Нам и так больно. Ведь это – слишком страшная и жестокая школа.

Зачастую девушки, которые её проходят, – всего лишь жертвы обстоятельств. Я и так знаю, что путь, который я выбрала, – это путь в никуда. Нужны точка опоры и семейные ценности, ради которых можно проститься с прошлым, закрыть на него глаза и переписать свою жизнь набело.

И всё же в памяти навсегда остаётся тяжёлое прошлое. Прошлое, в котором были унижения, циничные клиенты, деньги, которые только на первый взгляд кажутся лёгкой добычей, и пустота. Любимые мужчины не прощают подобного прошлого. Никогда бы не простил мне его и Виктор.

– Приехали, – лысый толкнул меня.

Взяв у портье ключ от номера, я посмотрела на ожидающих меня мужчин и показала на холл, где стояли диваны.

– Вы меня здесь подождите.

– А больше ты ничего хочешь? – почти хором спросили они. – Пошли вместе в номер.

Я подчинилась. Открыв дверь, я вновь заметила, что в номере всё перерыто, и в недоумении посмотрела на зашедших за мной мужчин.

– Это уже второй раз, – развела я руками. – Опять кто-то что-то искал.

– Да, бардак, – занервничал лысый.

– Дело в том, что то же самое было, когда я только прилетела. Я пришла и увидела, что в номере всё вверх дном. Мои вещи из сумки все выкинули. Я пошла на ресепшен, но они сказали, что ничего не знают. В общем, я пришла к мысли, что в этом отеле есть свой отельный воришка. Вот видите, пока меня не было, он опять приходил. Самое интересное, что в прошлый раз у меня ничего не пропало. Создаётся впечатление, что его цель – навести беспорядок.

– Хорош базарить. Где то, что ты должна Глебу? – перебил меня лысый. Он был намного активнее и наглее, чем долговязый.

Я подошла к сейфу, набрала код и вытащила меховую сумочку. Вынув из неё содержимое, я протянула сумку лысому.

– Всё.

– Как всё?

– Платье и меховую жилетку я отдала.

– А где рукава и воротник от платья?

– Я их в самолёте выкинула. Если бы знала, что они настолько для Глеба важны, я бы, конечно, это не сделала и привезла с собой. Но я же не могла знать.

Мужчины переглянулись, и я ощутила, как меня охватил ледяной страх.

– Я вам честно говорю, – прошептала я и сделала шаг назад. – В самолёте летели какие-то пьяные придурки. С одним мне пришлось даже подраться. Он хватал меня за рукава и воротник, и их почти оторвал. Не могла же я в таком виде прилететь. Я зашла в туалет, их оторвала и выкинула в самолёте в ведро…

– Хорош пургу гнать. Отдай по-хорошему.

– Так если бы было, отдала, но у меня нет ничего, – меня пробила дрожь.

– Ты уверена, что здесь ничего нет?

– Разве бы я стала обманывать?

– Хорошо. Закрывай номер, и поехали к Глебу.

– Я к нему не поеду, – замотала я головой.

– Как это не поедешь?

– Темните вы что-то. Не договариваете. Я чувствую, что-то не то. Ребята, вы езжайте сами. Я с вами никуда не поеду. Тут остаюсь.

Лысый рассмеялся, достал пистолет и ткнул меня в бок.

– А так поедешь?

Я стояла, ни жива, ни мертва.

– Ребята, оставьте меня, пожалуйста. Зачем я вам?

– Если ещё скажешь хоть слово, получишь пулю в бок.

Я понимала, что никто не собирается со мной шутить и, покинув отель, вновь села в злосчастную машину. Лысый сел рядом со мной и опять ткнул в мой бок пистолет.

– Анька, – зло произнёс он, – ты же вроде нормальная девчонка. Отдай по-хорошему, и дело с концом. Если запчасти от платья не вернёшь, тебя не просто убьют, а заставят умирать долгой и мучительной смертью.

– Но я ни в чём не виновата.

Лысый сунул пистолет в карман, взял меховую сумочку, распорол дно и показал мне, что там не одно дно, а есть ещё и второе.

– Это ты нормально перевезла. Но где остальное?

– Ты имеешь в виду воротник и манжеты?

– Совершенно верно. Где это всё? Отдай, не накликай на себя беду.

– Я выкинула в ведро в самолёте.

– Ты что, дура? Там же наркоты почти на миллион долларов!

Открыв глаза, я облизала пересохшие губы и попыталась понять, где нахожусь. Вокруг было темно. Какое-то тёмное и очень душное помещение. Нет ни одного окна. Приподнявшись, я слегка дёрнулась, но ощутила сильную боль. Мои затёкшие руки были пристёгнуты к железной батарее. Я застонала и попыталась понять, что со мной произошло.

Меховая сумка, манжеты от платья, воротник… Господи, из меня сделали наркокурьера. Интересно, Татьяна знала об этом? Она получила за это хороший процент или, как я, оставалась в неведении? Обговаривал ли с ней Глеб эту услугу? В принципе, очень удобно: заказал девочку из фирмы эскорт-услуг и дал ей перевозить наркотики, о которых она знать не знает. А если бы меня взяли прямо в аэропорту?! Где бы я уже была? В тюрьме? Кто бы мог подумать, что я, оказывается, не просто летела в Париж на заказ, а перевозила наркотики…

Не знаю, как долго я просидела пристёгнутой к батарее, но всё это время показалось мне вечностью. Когда в подвале зажёгся тусклый свет, я прищурила глаза и ощутила, как они заслезились.

– Я рук не чувствую, – произнесла я хрипло.

– А я головы не чувствую из-за того, что ты нам наркоту не отдаёшь. Глеб сказал, если не вернёшь наркоту, он отстрелит мне голову. В моих интересах выбить из тебя признание о том, где наркота, – с презрением произнёс лысый.

– Я правду говорю.

– Подожди, это только начало. Самое страшное у тебя впереди. Отнимутся не только руки, но и ноги.

– За что?

– Ты хорошо знаешь, за что. Тебя никогда не пытали?! Сегодня ты испытаешь, что это такое. Твоя жизнь покажется тебе адом. Будешь молить меня, чтобы я отправил тебя на тот свет.

– Я понятия не имела, что сыграла роль наркокурьера. Мне никто ничего не сказал.

– Ты дуру-то не включай. О таких вещах никто не говорит. Тебе же для перевозки наркоты зеленая улица была. На досмотре свой человек стоял.

– А если бы меня всё-таки взяли?

– Если бы взяли, пришлось бы посидеть на нарах. Сидят же люди.

– Боже… Но ведь я ни в чём не виновата.

– Это ты вряд ли бы доказала. Но ведь тебя не взяли. И всё благодаря нам. Мы об этом позаботились. Я же говорю, на досмотре свой человек стоял. У него была твоя фотография. Ты же наркоту перевозила на офигительную сумму. Никто не хотел попадать. Поэтому всё было тщательно спланировано. И всё прошло бы на ура, если бы ты не решила нас кинуть.

Я закрыла глаза и вспомнила, как по прилёту Глеб попросил меня никуда не выходить из номера и хорошенько выспаться. Он боялся за свои наркотики. Господи, если бы я знала…

– А почему у меня не забрали одежду сразу после аэропорта?

– Опасно это и необдуманно.

– Почему?

– Вдруг тебя кто-то пас. Вдруг прошла какая-то разработка и утекла информация. Нужно было убедиться, что всё в порядке и за тобой нет хвостов. Мало ли, может, тебя не взяли в аэропорту, потому что надо было узнать, кому ты везёшь наркотики. В случае чего, никто не хотел на нары вместе с тобой. Но всё прошло чисто. Просто мы немного тебя недооценили. Никто не думал, что ты настолько продуманная девочка. Быстро въехала, что везёшь наркотики на большую сумму, и решила малость их поделить. Сумочку отдала нам, а меховой воротничок и манжеты себе.

– Клянусь, я выкинула их в самолёте. Честное слово. Я не вру.

– Дураков нет, чтобы тебе поверили. Аня, где наркота?

Лысый подошёл поближе и ударил кулаком по моему лицу. Он бил меня, как боксёрскую грушу, до тех пор, пока я не потеряла сознание.

– Дедушка… – прошептала я после многочасового забытья.

Я не могла потрогать лицо, но чувствовала, что оно – кровавое месиво. Мне так хотелось его потрогать и узнать, что от него осталось. Рук я уже давно не чувствовала. Тело страшно болело.

– Дедушка, – вновь произнесла я и скорчилась от боли.

В критических ситуациях я всегда звала покойного деда. Обычно все зовут мамочку, но своей матери я не знала и всегда обращалась к деду, просила меня защитить. Я верила, что если его позову, он меня сбережёт и не даст в обиду.

– Дедуля…

– Очухалась, сучка!

Лысый окатил меня ледяной водой, и я попыталась открыть заплывшие глаза.

– Где наркота?

– У меня ничего нет, – задыхаясь, произнесла я.

– Если успела продать, скажи, кому и сколько за неё получила.

– Я её выкинула, по незнанию.

– Выкинула миллион долларов? По незнанию?

– Так оно и было.

– Глеб дал команду тебя мочить. Если не скажешь, где наркота, сейчас же отправишься на тот свет. Он сказал, что перед твоей смертью мы можем над тобой вдоволь поиздеваться, а затем застрелить и отвезти за город.

Когда лысый приставил к моему виску пистолет и снял его с предохранителя, я уже плохо соображала, но всё же подумала… Если признаюсь, что несуществующие наркотики у меня, появится шанс остаться в живых.

– Я отдам, – прохрипела я и вновь скорчилась от боли.

– Что ты сказала? – не поверил своим ушам лысый.

– Я их отдам.

– Вот это другой разговор.

Лысый тут же убрал пистолет и взял меня за подбородок.

– Дура, что же ты сразу не сказала?

– Думала, отпустите.

– Наивная. Вот до чего доводит жадность.

– Я отдам…

– Где наркота? Говори!

– Набери Глеба. Я хочу сказать ему это по телефону.

Лысый тут же набрал Глеба.

– Глеб, она призналась, что наркотики у неё. Захотела поговорить с тобой. Можно сказать, лёд тронулся. Я же пообещал тебе у неё правду выбить, и своё обещание сдержал. От меня ничего скроешь. Я всё клещами вытащу.

Лысый тут же включил громкую связь и стал держать перед моим лицом телефон.

– Аня, тебя ещё не убили? – с иронией спросил Глеб.

– Ещё нет.

– Жить захотела?

– А кто не хочет?

– Говорят, ты решила признаться, где наркота?

– Решила.

– А что так долго тянула?

– Думала, отпустите, а теперь поняла, что просто убьёте.

– Так говори. А то я из-за тебя своему племяннику голову малость пробил.

– Причём тут твой племянник и я?

– Он с алкоголем перебрал и признался, что подслушал мой разговор о том, что ты должна перевезти наркотики из Москвы в Париж на достаточно крупную сумму. В общем, этот шустрый малый хотел украсть привезённые тобой наркотики и пару раз делал в твоём номере обыск. Но ничего не нашёл. За то, что хотел кинуть своего дядьку на довольно приличную сумму, он жестоко наказан и вычеркнут из моего доверия.

– Теперь понятно, кто у меня в номере всё перевернул. Вы там между собой разобраться не можете.

– Мы-то разберёмся. Где наркота?

– Мне нужны гарантии.

– Какие гарантии?

– Что ты оставишь меня в живых.

– Я даю слово.

– Глеб, мне этого недостаточно.

– Больше не могу дать никаких гарантий. Говори, где наркотики. Мои люди за ними съездят. Если они действительно там, тебя сразу освободят.

– А если не освободят?

– Аня, в отличие от тебя, я – человек слова. Если бы ты сразу моим людям всё отдала, уже бы сидела среди гостей, в одном из отелей Парижа, и пила бесподобный коктейль. Ты себе сама все свои неприятности устроила.

– Наркотики хорошо запрятаны. Без меня их не найти.

– Где они?

– Нужно вернуться в замок.

– Ты что, с ума сошла? Мы все оттуда уже уехали!

– Я спрятала их в замке, в одной из комнат. Без меня их не найти.

– Значит, поедешь в замок. Смотри, если соврала, мои ребята прострелят тебе голову прямо там.

– Глеб, как мы повезём её в замок? – влез в разговор лысый.

– Так и повезёте. Скажете охране, что она там сумочку с документами забыла. После того, что произошло ночью, там всё равно никого нет.

– Это понятно. Но ты её не видел. У неё морда – сплошной кровавый синяк. Её нельзя на людях показывать. А заживать она минимум пару недель будет. Сам знаешь, время не терпит. Если наркота действительно в замке, её найти могут и к рукам прибрать.

– А зачем вы так её отмочалили?

– А как по-другому, если она ни хрена говорить не хотела?

– Необязательно было её по морде бить и следы оставлять! Есть много других мест, которые всегда можно скрыть под одеждой.

– Просто меня её воровская морда так разозлила, что я не смог себя сдержать. Таких, как она, называют крысами.

– Что, её совсем в люди нельзя выводить? – заметно нервничал Глеб.

– Если её охранники замка с таким фэйсом увидят, они тут же полицию вызовут.

– Аня, ты никуда не поедешь, – заявил Глеб.

– Тебе не нужны наркотики?

– Скажи, где они лежат, и мои ребята найдут их сами.

– Я не могу так сказать. Там же столько комнат. Я могу их найти только зрительно, по памяти. Там ещё кирпичик из стены вытаскивается. Я воротник и манжетки туда положила. Я тебе ещё раз говорю, твои ребята без меня ничего не найдут. – Я тяжело задышала и сплюнула кровь на пол.

– Какого хрена ты отвезла наркоту в замок? – истошно завопил Глеб.

– Я сначала запчасти от платья в пакет бросила вместе с другими вещами, а потом передумала и под платье спрятала. Решила, что держать наркотики в гостинице очень опасно, а вот надёжно припрятать их в замке – в самый раз. Я ведь когда воротничок распорола, сразу въехала, на какую сумму это потянет, – врала я, постоянно сплёвывая кровь на пол. – Думала, спрячу в замке, навру, что всё в самолёте по незнанию выкинула, отработаю заказ, а потом опять прилечу в Париж и найду рынок сбыта. Получу деньги, и можно не только подругу вылечить, но больше и не работать.

– Продуманная сука, – буркнул Глеб.

Похоже, поверил.

– Если сейчас не скажешь, в какой комнате замка лежит наркота, я дам повторную команду тебя убить. Сами найдём.

– Убивай, – бросила я, зная, что теперь меня не убьют. – Только помни: без меня вам наркоту не найти ни за что.

– Глеб, но её нельзя в таком виде везти в замок, – вновь влез в разговор лысый. – Ты просто её не видел.

– Может, её замазать чем?

– Там реально ничем не замажешь. Не глаза, а щелки.

– Можно надеть тёмные очки.

– Думаю, это её не спасёт.

– Я знаю, как выйти из ситуации. Я сама заинтересована как можно быстрее отдать вам наркотики и улететь домой, – задыхаясь, произнесла я.

– Ну и как?

– Нужно пригласить опытного гримёра, который нанесёт грим и сделает лицо, с которым можно выходить в люди. Ко мне в отель приезжала визажист, молоденькая девушка Катя. Её руки творят чудеса. Для неё это плёвая работа…

Я не чувствовала рук даже когда меня отстегнули от батареи, и скулила от боли, как побитая собачонка. Меня привезли в какую-то маленькую квартирку, заставили принять душ и протянули спортивный костюм.

– Ты всё поняла? – в который раз спрашивал меня лысый за несколько минут до того, как должна была приехать Катя.

– Поняла.

– Не забудь. Ты попала в страшную аварию, но сегодня прилетают родители твоего жениха. Отменить встречу нельзя, и тебе нужно хорошо выглядеть.

– Я всё запомнила.

– Да и мы ей всё популярно объяснили.

– Тогда зачем повторять одно и то же сто раз?

– Только попробуй сказать ей что-то лишнее. Пристрелю без предупреждения.

Долговязый курил на балконе и постоянно говорил с кем-то по мобильному телефону. Лысый сидел в комнате недалеко от меня и делал вид, будто читает газеты. Больше всего забавляло, что газеты были на французском языке, которого лысый не знал. Тем не менее, он сидел с умным видом и вглядывался в незнакомые буквы.

– Что пишут? – не удержавшись, спросила я.

– Пишут, что всё нормально, – пробурчал он, и, пока Катя отвернулась, показал мне кулак.

Катя провела по моему лицу ладонью и посмотрела на меня жалостливо.

– Представляю, как тебе больно.

– Это был сильный удар, – я разглядывала себя в зеркало. – Я ударилась прямо лицом.

– Бедненькая.

– Потерплю. Ты можешь смело меня красить.

– Давай, я буду аккуратно накладывать грим, но если почувствуешь, что тебе больно, сразу говори. Мы будем давать твоему лицу отдыхать. Я буду на него дуть. Только для начала смажем его мазью, чтобы не так щипало.

Как только Катя взяла тампон и стала наносить на моё лицо крем, от боли из моих глаз хлынули слёзы.

– Налейте Анне что-нибудь выпить, – обратилась к лысому Катя.

– Зачем?

– Без обезболивающего нельзя. Мы же все тут не изверги. У неё на лице открытые кровоточащие раны.

– Но здесь ничего нет.

– Нужно сходить в магазин. В противном случае ничего не получится. Она не выдержит. Вон, плачет сидит. И не вино нужно брать, а что-нибудь не меньше сорока градусов. Чем быстрее принесёте спиртное, тем быстрее начнём наносить грим.

Парни переглянулись и не стали препираться. За спиртным пошёл лысый. Долговязый тут же переместился с балкона на место лысого. Как только за лысым закрылась дверь, Катя сняла с ноги босоножку и посмотрела на долговязого игриво.

– У меня у босоножки застёжка барахлит. Сделай, пожалуйста.

– В ремонт обуви сходи, – с пренебрежением отозвался он.

– Это я и без тебя знаю. Но мне реально некогда. Просто у меня сегодня ещё работа. Боюсь, застёжку потеряю.

– Ну, что ты на меня смотришь, как на будку с надписью «ремонт обуви»?

Бесцеремонно сунув ему босоножку, Катя дождалась, когда он наклонится.

– Ну и что здесь у тебя отлетает? – спросил долговязый.

Катя тут же со всей силы ударила его по голове лежащей рядом с диваном гирей.

Долговязый вскрикнул и повалился на пол. Катя весело мне подмигнула и принялась надевать босоножку.

– Катя, спасибо! Но как ты поняла, что я в беде?

– А тут и понимать нечего, – застегнула босоножку Катя. – Тут и без слов всё понятно. Я же не дура. Так в аварии не попадают. Так только бьют или, точнее, убивают. У тебя лицо не ушиблено, а напрочь разбито. Я сразу поняла, что ты в опасности.

– Если бы не ты…

– Да ладно… Только не вздумай распыляться в благодарностях. В чудовищную жизненную ситуацию может попасть каждая из нас. Как можно друг другу не помочь? Тем более, если это твой соотечественник.

Я тут же наклонилась над долговязым, нащупала у него пистолет и достала его из кармана. Затем нашла мобильный и бумажник с деньгами, которые явно не помешают. Несмотря на то, что на голове долговязого выступила кровь, он зашевелился. Не раздумывая ни минуты, я сняла пистолет с предохранителя и выстрелила ему в голову. Я превосходно умела пользоваться любым оружием, этому научил меня дед. Как только раздался выстрел, и брызги крови разлетелись по комнате, Катя сморщилась и закрыла глаза.

– За что ты его?

– Если бы я это не сделала, выстрелил бы он. Катя, не переживай, никто не узнает.

– Ты взяла его телефон?

– Да, – кивнула я.

– Сотри из него мой номер.

– И номер сотру, и телефон уничтожу. Ничего не бойся. Для тебя всё обойдётся без последствий.

– Да я и не боюсь. Одним козлом стало меньше. А то в последнее время их столько расплодилось. Им уже в России тесно стало, они все за границу попёрли.

Услышав, как в двери поворачивается ключ, я побежала в коридор и встала у стены рядом с входной дверью.

– Я вискарика взял! – крикнул в коридоре лысый. – Пойдёт?

– Отлично! То, что доктор прописал! Неси сюда! – крикнула ему из комнаты Катя.

Как только лысый захлопнул входную дверь, сразу получил пулю в затылок. Катя выглянула из комнаты.

– Второй тоже готов.

Я попыталась найти у лысого оружие, но, к моему удивлению, у него ничего не оказалось. Пистолет был только у долговязого. Забрав у него мобильный телефон, я посмотрела на облокотившуюся о стенку Катю.

– Если и у этого есть твой номер, считай, у него уже ничего нет.

Пока Катя собирала свою сумку с гримом, я насчитала у лысого в кармане тысячу долларов и попыталась отдать деньги своей новой подруге.

– Я не возьму, – стала отказываться она.

– Возьмёшь.

– Я тебе не за деньги помогала.

– Знаю. Но ведь глупо оставлять деньги трупу. Всё равно их полиция к рукам приберёт.

– Тоже верно, – произнесла Катя и положила деньги в карман.

Как только Катя собрала свою сумку с гримом, мы прихватили купленную лысым бутылку виски и вышли из квартиры. На улице уже было темно.

– Тебе есть где ночевать? – спросила Катя.

– У меня есть номер в гостинице, но там ночевать опасно. Ерунда. Я сниму номер.

– Можешь переночевать у меня. Куда ты пойдёшь в таком виде и в таком состоянии? – Катя сняла свои большие тёмные очки, закрывающие пол лица, и протянула их мне. – Возьми, чтобы люди не пугались.

Я надела очки и распустила волосы. Катя тут же мне их взлохматила и постаралась как можно больше волос набросить на моё лицо.

– Вот это другое дело.

– Ты же говорила, что у тебя сегодня ещё работа. Успеешь?

– Я отвезу тебя к себе домой, а сама съезжу на работу. Это займёт часа три, не больше.

– Катя, мне нужна ещё твоя помощь.

– Какая?

– Ничего сложного. Мы сейчас просто поймаем такси, заедем в отель. Ты скажешь мою фамилию, возьмёшь ключ, зайдёшь в номер и заберёшь из сейфа мои документы и деньги. Я хочу вылететь завтра же, первым самолётом.

Когда Катя вынесла из отеля мои документы и деньги, я посмотрела на неё глазами, полными слёз, и покосилась на водителя. Слёзы капали из-под тёмных очков, обжигали лицо и доставляли неимоверную боль. Катя села рядом со мной и взяла меня за руку.

– Не плачь. Всё хорошо.

– Если бы не ты…

Подъехав к дому девушки, мы зашли в её просторную квартиру-студию и первым делом открыли бутылку виски.

– Где твой жених? – неожиданно спросила Катя.

– Да никакой он мне не жених, – с горечью произнесла я и махнула рукой.

– Мне на работу пора, – посмотрела на часы девушка. – Я приеду максимум через три часа. Давай, я приеду, и ты мне всё расскажешь.

– А куда ты едешь?

– Сегодня ночью клип снимают на фоне ночного Парижа. Мне нужно сделать макияж и причёску молодой, талантливой и просто классной певице.

– Она русская?

– Француженка.

– Катька, какая же у тебя работа интересная. Ты даришь людям красоту. Знаешь, я всю жизнь мечтала о такой подруге…

Катя подмигнула, прижала меня к себе и поехала на работу.

Я всегда верила в женскую солидарность и женскую дружбу, хоть все наперебой твердят, что женской дружбы нет. Я никогда не понимала, как можно слепо соревноваться с другими женщинами. Это понижает собственную самооценку. Хотя наша жизнь проходит в условиях жёсткой конкуренции, я научилась не завидовать тем, кто красивее, умнее, талантливее и добился в жизни намного больше, чем я. Я знала, не стоит сражаться с другими женщинами из-за мужчин, социального статуса и денег. Нужно просто никогда не сравнивать себя с кем-то.

Враг любой из нас – это, в первую очередь, недовольство собой. Нужно уметь приказывать себе не завидовать, и тогда появится прекрасный повод для радости, ведь это настоящая победа над собой. Наше недовольство собой способно разрушить всё вокруг. Это монстр, который не даёт выражать себя и заставляет утрачивать уверенность в себе. Мы должны видеть в других женщинах не соперниц, а союзниц.

Я вздрогнула, когда раздался звонок мобильного телефона, который принадлежал лысому, и на нём высветилось имя «Глеб». Поняв, что сейчас Глеб начнёт звонить на второй мобильный, я тут же его отключила. Ведь если молчат два телефона, это слишком подозрительно.

Взяв телефон лысого, я послала Глебу сообщение: «Глеб, не могу говорить. Боюсь, вдруг кто прослушает. Пришлось пойти на мокрое дело и бабу убрать. Наркота у меня. Всё в порядке. Мой кореш пьяный вдрызг. В ауте. Ты сам-то где?»

Не прошло и пары минут, как прилетело ответное сообщение:

«Девку правильно убрали. Так спокойнее. Главное, чтобы нигде не наследили и всё чисто сделали. От трупа уже избавились? Я сам пьяный в ноль. Игоря поминаю. До сих пор не могу поверить, что его больше нет. Сижу в ресторане своего отеля с роднёй, недалеко от здания парижской Оперы».

Недолго думая, я отбила Глебу новое сообщение:

«За мокрое дело не переживай. Сделали всё чисто. От трупа избавились. Просто у моего кореша нервы сдали. Он литр выпил и вырубился. Давай встретимся через полчаса за зданием Оперы. Я тебе отдам наркоту, чтобы с меня больше спроса не было. А то сейчас нюхну и зависну на неопределённое время. Ты меня сегодня пугал, что голову снесёшь. Лучше забери наркоту, от греха подальше, чтобы тебе спокойнее было, и моя совесть чиста. Я уже выезжаю».

Тут же получила ответ:

«Через полчаса жду за Оперой. Только не опаздывай, а то я реально на ногах еле стою».

Прочитав последнее сообщение, я выскочила из квартиры, предварительно запомнив её адрес, и, поймав такси, помчалась к Опере.

Я пришла чуть позже Глеба. Он курил, облокотившись о колонну, и периодически посматривал на свои часы.

– Ну, здравствуй! Не ждал? – я выглянула из-за колонны и выстрелила ему прямо в лоб.

От двух телефонов, сим-карт и пистолета я избавилась, выкинув их в Сену. Погуляв по ночному Парижу пару часов, поймала такси и назвала адрес Кати. Когда позвонила в дверь, она открыла, жутко перепуганная, и бросилась мне на шею.

– Где ты была? Я уже не знала, что думать. Решила, что-то случилось!

В квартире Кати была большая терраса, на которой стояла кровать. Катька любила лежать на террасе и смотреть на звёздное небо. Теперь мы лежали на этой постели вдвоём, накрывшись тёплым пледом, смотрели на небо и слушали звуки ночного Парижа.

– Анька, расскажи мне о себе. Как ты так вляпалась?

Я рассказала Кате всё, с самого детства. Про лес, про деда, про свою директрису, про Ленку и про заказ на Париж. Катя меня внимательно слушала и ни разу не перебила. Я думала, сейчас начнёт осуждать меня за мою работу. Но этого не произошло. Она знала, что осуждать проще всего, нужно попытаться понять. Каждый живёт как умеет. И если мы совершаем ошибки, то никогда не поздно их понять, принять и исправить.

– Катя, клянусь, это мой последний заказ, – в сердцах произнесла я.

– Обещаешь?

– Обещаю. Ты мне веришь?

– Верю, – Катя взяла меня за руку. – Ты сможешь. Ты сильная.

– Кать, спасибо.

– За что?

– За доверие. Знаешь, я как приеду, всерьёз займусь художественной фотографией. Я так люблю фотографировать…

– Ты можешь зарабатывать на этом.

– Господи, и почему я тебя раньше не встретила.

– Давай, сделай побольше работ. А я приеду к тебе в гости в твой сказочный лес.

– Правда?

– Я там не была, но, по твоим рассказам, мне кажется, там очень красиво.

– Это, конечно, не Париж, но я буду ужасно рада!

– Не могу представить, как ты там одна ночью спишь.

– Я не одна, с ружьём.

– И это, по-твоему, не одна?! Тебе там действительно не страшно?

– Я там чувствую себя намного безопаснее, чем в городе. А кого бояться? Я в лесу каждый кустик, каждое дерево знаю.

– Чудная ты. Я не про кустики с деревьями говорю, а про то, мало ли кто в лес может пожаловать.

– Для непрошеных гостей у меня есть ружьё.

– А я-то думаю, где ты так стрелять научилась… А ты, оказывается, с оружием спишь.

– Катя, только давай не теряться. Ты – мой талисман. Я знаю тебя всего ничего, но мне кажется, мы знакомы чёрт знает сколько лет. Я очень тебя люблю.

– Я тоже.

– Завтра же полечу в Москву первым самолётом и передам Москве от тебя огромный привет.

– А я поеду тебя провожать и буду плакать.

– Зачем?

– Я тоже давно мечтала о такой подруге, как ты. Надо же, при каких странных обстоятельствах мы встретились…

– А ты не хочешь вернуться в Москву?

– Нет. Я очень люблю Париж.

– А я и сама не могу понять, люблю его или нет. В нём столько всего произошло. Хотя нет, очень люблю. Ведь этот город подарил мне тебя.

Перед тем, как уснуть, Катя подняла голову и прошептала:

– Анька, ты помнишь, что обещала? Это был последний заказ.

– Само собой. Я тебе не просто обещаю. Я тебе клянусь.

– И ничего не бойся. Твоё прошлое – это только твоё прошлое, ты не обязана перед кем-то оправдываться. Ты такая, какая есть.

Я закрыла глаза и улыбнулась. Я уже давно не испытывала такого желания жить, как сейчас. Больше не хочу ни о чём жалеть, потому что сожаление – очень тяжёлый груз.

Я проснулась, когда на улице было светло. Посмотрела на проплывающие надо мной облака, улыбнулась прекрасному утру, подумала о том, как же здорово спать под открытым небом на свежем воздухе, и, повернувшись к Кате, подскочила с кровати и закричала…

Вся постель была забрызгана кровью. Катя лежала с перерезанным горлом. Её глаза были закрыты. Её убили во сне.

С тех пор, когда Кати не стало, прошло почти три месяца, но я помнила о ней каждый день. А ещё я поняла главное: кто-то охотится не на Виктора, кто-то пугает меня. За эти три месяца я выбиралась из леса в Москву всего один раз – завезти Лене деньги и предложить свои фотографии одному журналу. Их с удовольствием купили и попросили привезти ещё.

Я сдержала слово, данное Кате, тот заказ стал для меня последним. Когда Лена узнала, что я никогда не выйду на работу, она потеряла надежду на операцию и впала в депрессию. После Катиной смерти я, впервые в жизни, стала бояться леса и вздрагивала от каждого шороха. Когда на улице гудел ветер, мы с Дэном подскакивали среди ночи и бежали к окну. Я хватала ружьё, всматривалась в темноту и вспоминала убитую Катьку…

А когда однажды мы с Дэном пошли в гости к деду Петру и обнаружили его с перерезанной шеей, я решила покинуть лес, потому что осознала, что следующей жертвой буду я. Я собрала вещи, бросила в сумку многочисленные фотографии, закрыла избу и, посадив Дэна в машину, уехала в город.

Я стала пристраивать свои фотографии в различные журналы и, наконец, смогла зарабатывать этим на хлеб. Пусть не на такой, как раньше, зато независимый. И это только начало. Через полгода я смогла сделать персональную выставку своих фотографий, а на открытие выставки пришёл Виктор. Увидев его, я выронила фужер с шампанским. Он разбился вдребезги, и кто-то рядом сказал, что это на счастье.

– Виктор? Как ты меня нашёл?

– Я уже замучился тебя искать, – взволнованно ответил он.

– А ты искал?

– Спрашиваешь. Несколько раз приезжал в лес. Изба закрыта. Пробовал узнать о тебе у деда Петра, но его тоже не нашёл. Звонил в твою фирму, но там сказали, что ты давно не работаешь. Приезжал в офис, тряс за грудки твою директрису, но она уверила меня, что ничего о тебе не знает. Ты просто исчезла. А однажды летел в самолёте по делам. Нам выдали журналы. И прямо на обложке я увидел твою фотографию. Сразу её узнал. Там был снегирь. Ты ещё назвала его Потапом. Я стал звонить в этот журнал и просить твой мобильный телефон. Телефон мне не дали, но сообщили про персональную выставку. Я не мог дождаться сегодняшнего дня.

– А зачем ты меня искал? – тихо спросила я.

– Я струсил в прошлый раз. Прости меня.

Неожиданно Виктор встал передо мной на колени, протянул мне кольцо и на глазах у всех сделал мне предложение.

– Аннушка, милая, я очень тебя люблю. Мне без тебя не жить. Выходи за меня замуж.

Растроганные гости захлопали в ладоши и закричали:

– Горько!!!

Я встала на колени рядом с Виктором, и мы принялись целоваться.

– Ничего, что я не романтичный грузчик-дворник? – на всякий случай спросил меня Виктор.

– Ничего страшного, – успокоила я его и засмеялась сквозь слёзы.

Мы с Дэном переехали в особняк Виктора. Дэну здесь очень нравится. Свежий воздух, деревья, чем-то напоминает наш лес. У Вити есть ещё большая квартира, но после всего, что я рассказала ему про Катю и деда Петра, он говорит, что здесь я в безопасности. Дом обнесён большим забором. Повсюду видеокамеры и охрана.

Витя настолько за меня боится, что приставил ко мне охранников и по десять раз на дню звонит и спрашивает, всё ли у меня в порядке. Даже когда я бегаю с фотоаппаратом и пытаюсь поймать красивые моменты на лоне природы, двое здоровенных ребят следуют за мной по пятам. Один раз мне пришлось просидеть три часа на берегу Москвы-реки, чтобы запечатлеть красивый рассвет над ещё не проснувшимися деревьями. Ребята героически сидели вместе со мной. Фотографии получились шикарные!

Я люблю Виктора. Очень люблю. До боли в груди, до дрожи в зубах. Лена с матерью сейчас в Америке. Ей сделали операцию. Результат положительный! Когда она позвонила и сказала, что уже сделала первые шаги, я кричала от радости на весь дом и висла у Виктора на шее. Ведь это он оплатил.

Мы живём очень дружно. Любим и ценим друг друга. Господи, какая же я дура, что столько времени спала с ружьём… Как приятно спать на плече родного и любимого человека…

– Спокойной ночи, любимая, – говорит Виктор и целует меня в макушку.

Я улыбаюсь, смотрю в окно на полнолуние, и перед сном говорю ему, как много он для меня значит и как сильно я его люблю.

– Приятных сновидений.

– Спасибо, любимый.

А затем мне снится сон. Дивный сон с яркими красками. Правда, я не понимаю, о чём он. Но в нём так много вспышек и тёмных пятен…

Залаял Дэн, я вздрагиваю, открываю глаза и вижу, что стою над спящим Виктором с ножом в руках. Я ещё не проснулась толком и нахожусь в каком-то забытьи. Пытаюсь понять, что происходит. Дэн жалобно скулит, а я не понимаю, почему в моих руках нож и почему я стою рядом с Виктором.

Почему-то перед глазами возник мой дедушка. Будто он гладит меня по голове и говорит, что я серьёзно больна. Какое-то странное заболевание, связанное с полнолунием. Я вспоминаю, как он возил меня по врачам, но все только разводили руками. Какой-то диагноз с совершенно непонятным словом, которое даже трудно выговорить – сомнамбулизм. Это болезненное состояние, выражающееся в бессознательных и опасных действиях, совершаемых во сне, которые не запоминаются. Это редкая, агрессивная форма лунатизма, которая, увы, не лечится.

В памяти возникли моменты, которые уже давно стёрлись. В полнолуние дедушка завязывал мне руки и разрешал спать только с завязанными руками… А потом это прошло. Он перекрестился и сказал, что я это переросла.

Катя, дед Пётр, друг моего мужа, любовник Глеба… Неужели это я? Как же так? Как я могла? Ничего не понимаю…

Я пытаюсь проснуться полностью, но не получается. Я хочу выкинуть нож и отойти от Виктора, но моё тело меня не слушается. И опять эти дивные краски… Эти яркие вспышки и тёмные пятна…

Я наклоняюсь над Витей. Дэн начинает лаять так громко, что Виктор просыпается, открывает глаза и пытается понять, что происходит.

– Аннушка, что случилось? Что происходит?

– Сама не пойму, что происходит.

Лающий Дэн кусает меня за ногу, чтобы я отошла от забытья и полностью проснулась, я громко кричу и, вместо Виктора, вонзаю нож в себя.

– Витя, прости, пожалуйста, прости…

Виктор любил ухаживать за могилой. Она всегда была усыпана живыми цветами, на ней горело множество ярких свечей, так же ярких, как была сама Аннушка. С тех пор, как не стало его любимой жены, он очень много ездил по врачам и узнал про это заболевание всё. Впору защищать диссертацию. Оно действительно не лечится.

Он тысячу раз винил себя в том, что не успел… Не успел её остановить. Ведь они бы смогли жить с этим вместе, и это была бы их семейная тайна, о которой бы никто и никогда не узнал. В полнолуние он вязал бы её руки верёвками, сидел бы рядом с ней ночи напролёт, не давал бы ей встать с кровати, только бы она была жива. И она была бы рядом… А ещё он бы попрятал все ножи. Ножи в их доме были бы всегда под замком.

Если бы в ту ночь он проснулся пораньше… Если бы он только знал… Если бы… Он бы никогда её не бросил. Даже после того, как узнал про её страшную болезнь… Как можно бросить больную, но любимую, ведь он так долго её искал? На это ушли долгие годы. Годы одиночества и постоянного поиска.

Это неправда, что мужчины не умеют любить. Ещё как умеют. Сильно, преданно, страстно. Ему постоянно казалось, что он слишком мало для неё сделал и слишком многого ей не сказал. Если бы можно было повернуть время вспять, он бы посвятил ей как можно больше чувств, времени, мыслей.

Он любил рассматривать её фотографии. Они такие искренние, настоящие. Такие же, как она сама.

Вот уже год, как её нет. Боль чуть-чуть отпустила. Но только чуть-чуть. Конечно, он злился на себя за то, что так мало о ней знал, что не смог уберечь, помочь, предостеречь.

Положив на могилу большой букет, он наклонился к памятнику и поцеловал её фотографию. Вдруг громко залаял Дэн и бросился навстречу идущей к могиле девушке. Виктор уже год не видел его таким радостным. Он не радовался с того дня, когда не стало её.

– Дэн, ты куда?

– Дэн, миленький, как же я по тебе скучала. Как же скучала!

Незнакомка села прямо на землю, положила рядом с собой букет и обвила шею Дэна руками. Счастливый пёс лизал её лицо и радостно лаял. Виктора настолько впечатлила эта встреча, что, впервые за этот год, он улыбнулся.

– Дэн, смотри я хожу! Не веришь? Смотри!

Девушка подскочила и, не замечая Виктора, стала показывать Дэну, как резво она умеет ходить.

– Дэн, смотри, как я танцую! Смотри! Я перед выпиской прямо на столе у главного врача краковяк танцевала! Всё отделение рыдало!

Девушка стала прыгать между могил и танцевать различные танцы. Обезумевший от счастья Дэн стал прыгать вместе с девушкой и ещё громче лаял. Виктор не удержался и рассмеялся.

Когда эти двое опомнились, девушка посмотрела на Виктора растерянным взглядом и подняла с земли букет.

– Извините.

– Ничего страшного.

– Мы просто полтора года не виделись.

– Я понял.

Виктор смотрел на неё в упор.

– Вы Лена? – спросил он, когда девушка положила на могилу цветы.

– Да. А вы Виктор?

– Верно.

– Это вы мне оплатили лечение. Спасибо вам.

– Не стоит. Это всё Аннушка. Вы были дружны?

– Очень.

– Вы долго не ходили?

– Прилично.

– А сейчас как ваши ноги? – Виктор понимал, что задал дурацкий вопрос, но терялся, словно школьник, и не мог ничего с собой поделать.

– Вы хотите знать, как они себя чувствуют? – запинаясь от волнения, спросила Лена.

– Ну, да…

– Очень хорошо.

– Ох, да, я же только что видел…

Виктор смотрел на девушку и ловил себя на мысли, что ему хочется узнать о ней как можно больше. Она чем-то походила на Аннушку. Такая же непосредственная и настоящая.

– А что с вами произошло?

– Какая-то непонятная история. Мы ехали с Аней ночью из Петербурга. Я была за рулём. Она задремала. Помню ещё, полнолуние было. Дорогая не такая тёмная. У нас сумка стояла на заднем сиденье с продуктами. Там нож был, вилки, ложки, тарелки. Дорогая дальняя. Собрали с собой, на всякий случай, перекусить. Смотрю, Аня проснулась, полезла в сумку. Я спросила, что она, есть захотела что ли, но она достала нож и на меня замахнулась. И я поняла, что она ещё не проснулась. Это с ней всё во сне происходит. Я руки от руля убрала и попыталась у неё нож вырвать. Машина на скорости шла. В общем, мы с дороги-то и улетели. Аня ушибами отделалась, а я ходить перестала. Как она рыдала над моей постелью, не передать словами. Я на неё зла не держала, видела, что всё это во сне было. Она ни в чём не виновата и сама ничего не помнит. Аня поклялась мне найти деньги на операцию, и своё обещание сдержала. Вы первый, кому я эту историю рассказала. До вас о ней, кроме меня и Ани, никто не знал. – Лена положила букет на могилу, поцеловала фотографию Ани. – Я очень тебя люблю, – прошептала она, затем перевела взгляд на Виктора и потрепала Дэна за ухо. – Ну ладно, не буду мешать.

– А вы мне вовсе не мешаете, – возразил Виктор, не зная, каким образом задержать Лену подольше.

– Если вдруг вы куда-то уедете, и вам Дэна не с кем будет оставить, привозите его ко мне.

– Привезу, – кивнул Виктор. – А хотите, мы с Дэном вас до Москвы подвезём?

– Да я боюсь вас обременять…

– А вы не обременяете. Мы с ним как раз уезжать собираемся. Нельзя же всю жизнь на кладбище провести. – Виктор заглянул Лене в глаза.

– Нельзя, – прошептала она. – Живые должны жить. А мёртвые всегда будут в нашей памяти.

Виктор и Лена пошли к машине. Счастливый Дэн бежал рядом с ними, то с одной, то с другой стороны. Виктор обернулся и посмотрел на фотографию Аннушки.

Она улыбалась. Впервые, с момента гибели жены, он захотел жить…

Они втроём сели в машину и поехали в новую жизнь…