So I Married the Anti-Fan Book 1

(그래서 나는 안티팬과 결혼했다 1)

by Kim Eun jeong

Copyright © Kim Eun jeong, 2023

All rights reserved.

Original Korean edition published by STORYPUNCH, INC.

© Стефаненко О.В., Ионова Ю.С., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Зал прилета в аэропорту Шанхая был заполнен людьми до отказа. Все пришли, чтобы увидеть Худжуна – кей-поп-звезду мирового масштаба. Едва он в сопровождении персонала появился в распахнувшихся дверях, встречающие тут же взялись за камеры и принялись снимать. Оглушительная череда щелчков фотоаппаратов наполнила просторный зал аэропорта будто пушечными выстрелами, а вспышки взрывались со всех сторон, словно фейерверки.

– С приездом, Худжун!

– Посмотри сюда, пожалуйста!

– Ты сегодня выглядишь нереально круто!

– Худжун! Концерт точно будет потрясающим!

Отовсюду наперебой звучали голоса китайских фанатов, и они говорили на корейском языке. Их столь сильная любовь трогала Худжуна до глубины души. На секунду он даже ошибочно решил, что прилетел не в Китай, а домой – в Корею. Незадолго до этого ему пришлось покинуть устроенную агентством по случаю Рождества вечеринку, потому что накатили чувство подавленности и плохое самочувствие, но, услышав этот шквал аплодисментов, Худжун невольно задумался, а что было бы, откажись он от поездки.

Повсюду развевались огромные транспаранты с надписями на корейском. Фанатские таблички в руках встречающих с текстами, наполненными любовью и страстью, образовали настоящее море. Толпа волной устремилась к Худжуну. Под обрушившейся лавиной вспышек камер Худжун опустил взгляд в пол и шагнул вперед. Полиция мгновенно выставила охрану и расчистила дорогу.

– Худжун! Посмотри сюда!

За спинами полицейских кричали фанаты, каждый из которых отчаянно пытался дотянуться руками до звезды. Худжун же всем широко улыбался.

– Боже мой! Во ичжи цзай ден ни лай[1].

Возгласы запыхавшихся фанатов на иностранном языке поначалу казались ему чуждыми, но теперь он к этому привык. Незнакомые и слегка странные китайские фанаты теперь виделись ему друзьями, живущими с ним под одной крышей.

– Проклятье! – раздался женский крик где-то позади.

Худжун обернулся и с удивлением обнаружил, что фанаты порвали оградительную ленту и ринулись за ним. В результате несколько человек не устояли под натиском толпы и упали на пол.

Заметив это, Худжун поспешно подошел к ним. Несмотря на то что телохранители пытались его остановить, он помог подняться упавшей девушке.

– Сесе[2].

Стоявшие рядом поклонники, которые сами едва не упали, ошеломленно приветствовали Худжуна.

– Аньцюань ди и![3] – прищурившись, сказал фанатам Худжун и неторопливо покинул зал прилета.

Он благополучно вышел на улицу и сел в машину, заранее подготовленную для него персоналом. Когда автомобиль тронулся, Худжун равнодушно принялся смотреть в окно. Вдруг водитель вздохнул и что-то пробубнил на китайском.

– О чем это он? – спросил Худжун сидящего рядом менеджера, совершенно не понимая слов водителя.

– Кажется, фанаты снова взяли машину напрокат и сели нам на хвост. Не дай бог в аварию попадут, проблем тогда не миновать, – с тревогой отозвался Джихян, опустив стекло окна и выглянув наружу.

Худжун открыл банку газировки, засунул в нее соломинку и, потягивая напиток, обернулся через плечо. Множество машин проносились мимо, игнорируя полосы движения и скоростные ограничения.

– В прошлый раз они заблокировали нас спереди так, что ты чуть не вылетел из кресла. Лучше пристегнись на всякий случай, – сказал Джихян, потянувшись к ремню безопасности Худжуна, и добавил, застегнув ремень: – Сколько раз уже такое было?

Худжун откинулся на спинку кресла, держа соломинку во рту.

– Безопасность превыше всего! Тебя это тоже касается, – сказал Худжун менеджеру.

По нелепой случайности Гынён стошнило именно на кроссовки Худжуна. Осознав это, она тут же запаниковала.

– Извините! Я просто очень спешила… – затараторила она.

Гынён хотела хоть как-то загладить свою вину, поэтому встав на колени попыталась вытереть кроссовки Худжуна, однако он ее остановил.

– Отойди, – мрачно процедил певец, но без признаков гнева.

Сбитая с толку Гынён снова посмотрела на Худжуна. Едва они встретились взглядами, все сразу же изменилось. Он узнал ее, атмосфера накалилась. Худжун взглянул на Гынён так, будто хотел убить. Внезапно он вспомнил.

– А это не ты тогда…

Гынён зажмурилась.

«Ну все, теперь мне точно конец», – подумала она.

– Отвали, я сказал! – закричал Худжун, взорвавшись от негодования.

После чего просто прошел мимо, толкнув ее коленом в плечо. Гынён вздрогнула, сама того не осознавая. Внутри она боролась со смущением и отчаянием из-за того, что попала в такую нелепую историю.

Гынён огляделась: вокруг уже собралась толпа, они смотрели на нее с недоумением. «Как ее могло стошнить прямо на кроссовки Худжуна?», «Такое на всю оставшуюся жизнь запомнишь». К счастью, официанты быстро подоспели и все убрали.

Гынён покраснела от стыда, она поспешно встала и убежала прочь. Сейчас ей виделось лишь два пути: провалиться под землю или покинуть клуб. И так как первый невозможен, она выбрала второй. Как вихрь, пронеслась по залу к столику, где сидел Сухван, схватила свою сумку и с той же скоростью направилась к выходу.

– Ты куда?

Сухван удивился такой внезапности, но решил не бросать коллегу и последовал за ней. Гынён не останавливалась и вообще не реагировала на его вопросы.

– Похоже, поход в туалет выдался на славу.

Сухван прошелся взглядом сверху вниз по ее одежде и нахмурился.

– Что не так?

Гынён оглядела себя. Повсюду виднелись пятна рвоты. В этот момент желудок ее забурлил с новой силой, и Сухван скривился.

– Ты же не…

Не успел он договорить, как Гынён спешно закрыла рот рукой и наклонилась к Сухвану. Тут и без слов все было понятно.

– Ну уж нет! Только не на меня! Испачкаешь мою одежду – и тебе конец! – закричал он, оттакливая ее от себя.

«Конец? Да мне все равно», – подумала Гынён и быстро огляделась.

Заметив неподалеку припаркованную машину, Сухван обрадовался и замахал руками, словно обнаружил заветный крестик на карте сокровищ. Он схватил Гынён и повел к автомобилю.

– Вот! Делай свои дела за машиной! Хорошо? – ткнул он ее носом, как щенка, в место рядом с колесом машины небесно-голубого цвета.

С остальным Гынён справилась сама, пока Сухван придерживал ей волосы и ворчал.

– Фу, ну и вонь! Давай заканчивай быстрее!

Сухван похлопал Гынён по спине и помог ей встать. Теперь, когда девушке полегчало, он обратил внимание на автомобиль.

– Подожди-ка. Почему эта машина выглядит так знакомо? И номерной знак…

Брови его взлетели, руки затряслись. Попятившись, он оглядел автомобиль. Сухван вытаращил глаза. Судя по всему, его внезапно осенило. Он обошел машину, чтобы проверить номерной знак.

– Да ну на фиг! Этого не может быть! – закричал он в ужасе, качая головой.

– Что случилось?!

Гынён уже пришла в себя, достала из сумки пачку влажных салфеток, вытерла губы, сняла запачканную верхнюю одежду и обернулась в сторону Сухвана. В нескольких шагах от них стояли Худжун с менеджером и ошеломленно смотрели на машину и двух странных людей, находящихся рядом.

Такое выражение лица Худжуна Гынён видела сегодня уже дважды. Первый раз – когда ее вырвало прямо на его белоснежные кроссовки, и второй – прямо сейчас.

– Это машина Худжуна. Ты ее видела?! Знала об этом? Я вот – нет. Давай побыстрее свалим отсюда, пока никто не заметил. Говорят, он очень ею дорожит. Если узнает, что ты натворила…

Сухван схватил Гынён за руку и начал судорожно трясти. Когда их с Худжуном взгляды встретились, он так перепугался, что, как трусливый кот, шмыгнул за спину Гынён.

– Что здесь происходит?

Удивленный Джихян подбежал к машине и обнаружил малоприятный подарок от Гынён. Мрачное выражение его лица говорило само за себя.

– Мне так жаль, я не нарочно… – тихонько простонала она.

Вытянув руки перед собой, она поклонилась Джихяну.

«Это что, кара небесная? За что? Почему именно Худжун? Почему наше знакомство началось с такой ужасной нелепости? Меня за сегодня вытошнило дважды, и оба раза рядом оказывался именно он! Не надо было мне пить!» – в растерянности думала Гынён.

Ею овладела паника, рой вопросов проносился в голове. Она не понимала, как без потерь выйти из этой щекотливой ситуации.

– Что? Это же ты была в…

Худжун узнал ее. И сказать, что он был не рад этой встрече, – это ничего не сказать. Тем временем отчаяние Гынён стремительно нарастало. Мало того что неприлично пачкать чужую машину, так она еще и вынудила их смотреть на результаты своих «стараний». Она понимала, что это только ее ошибка и никто другой не виноват, поэтому была готова даже в ноги упасть, чтобы вымолить прощение. Если бы в данный момент ей предложили выбрать какую-то одну суперспособность, как у героев комиксов, она бы без лишних раздумий выбрала телепортацию. Но, к сожалению, все это только фантазии, а в реальности – была проблема, от которой не убежишь.

Худжун смотрел на Гынён и не мог поверить в происходящее.

– Извините меня. Я все уберу. Дайте мне пару минут.

Гынён изогнулась в поклоне почти на сто восемьдесят градусов, взгляд ее упал на обувь Худжуна. На нем были темно-коричневые мокасины. После ее недавней выходки он был вынужден переобуться.

– Я поеду на такси. Вызови мне машину, – рассерженно бросил Худжун, развернулся и направился к обочине, игнорируя извинения Гынён.

– Хорошо, – ответил ему Джихян, а после посмотрел на Гынён. – Девушка, стойте здесь и никуда не уходите!

И он убежал за Худжуном.

Каждое его слово ощущалось как гвоздь, вбитый в голову.

– Мне правда очень жаль.

Гынён снова поклонилась, прося прощения, однако Худжун лишь обернулся и холодно взглянул на нее, не сказав ни слова в ответ. Его поступок очень разозлил девушку.

«Да, я поступила некрасиво, но все же сколько бы ошибок ни совершила, нормально ли публичной личности так обращаться с людьми?» – подумала она.

– И перед кем я тут распинаюсь? – хмыкнула Гынён, стиснув зубы и глядя Худжуну вслед. С трудом подняв голову, она продолжила краем глаза следить за парнем, бормоча: – Думает, стал популярным и все можно? Зазвездился совсем. Я уже несколько раз прощения попросила, неужели так тяжело было меня простить? Он мог бы кивнуть в ответ, вместо того чтобы развернуться и уйти. У любого нормального человека есть предел самоуверенности. А у него, похоже, самооценка где-то в космосе.

Он искоса недовольно зыркнул на нее, и тут взгляды их встретились. Глаза Худжуна недобро заблестели. Гынён вздрогнула и отвела взгляд. Он подошел к ней и спросил, презрительно усмехнувшись:

– Ну так что? Каков этот предел?

Худжун известен тем, что ведет себя так даже со своими поклонниками. Фанатам, может, он и кажется крутым соседским парнем, но для Гынён Худжун выглядел как типичный бандит.

В этот момент изо рта Гынён вырвался непроизвольный вздох. Похожий на тот, когда человек говорит с волнением. Она почувствовала смущение, но решила не обращать на это внимания и продемонстрировать уверенность.

Гынён фыркнула, избегая взгляда Худжуна, словно игнорируя его присутствие. Но он не отступал и еще пристальнее вглядывался, буквально сверлил ее взглядом.

– То есть хочешь сказать, что поступила хорошо? Довольна собой? – раздраженно спросил Худжун.

– Нет же, я не…

Гынён почесала затылок и вздохнула. Худжун посмотрел на нее так, словно она незачительная мелочь, не стоящая его времени и сил, и просто отвернулся. В этот момент Гынён озарило: она вспомнила сцену, которую видела ранее у туалета, когда Худжун довел какую-то девушку до слез. Это был туз в рукаве, который добавил ей уверенности. Глаза ее сузились, она повернулась и бросила ему вслед:

– У тебя характер еще хуже, чем я думала. Что ж, все мы можем ошибаться в человеке.

Худжун резко обернулся, ожидая пояснения.

– Не знала, что ты так грубо и жестоко относишься к девушкам. Она плакала, сидя на полу, а ты просто бросил ее там и ушел.

Худжун пристально посмотрел на Гынён. В этот раз взгляд у нее был иной. Чувствуя свое преимущество, она смотрела на парня прищурившись, словно насмехаясь. Он помрачнел.

– Ты все видела? – спросил Худжун, максимально приблизившись к Гынён.

Теперь он был действительно зол, по сравнению с этим испорченные кроссовки и машина казались полной ерундой. Удивленная Гынён торопливо кивнула, сама от себя того не ожидая. В ответ на что Худжун приподнял брови и тихонько сказал:

– Держи язык за зубами. Сплетни до добра не доводят.

Слова Худжуна сбили Гынён с толку.

«О чем это он?» – подумала она.

Была ли это угроза, или все-таки предупреждение, или же все вместе – оставалось только гадать. Худжун бросил на нее последний предостерегающий взгляд, развернулся и ушел. После чего Сухван, который еще недавно испуганно прятался, медленно подошел к Гынён и спросил:

– Что там? Пустить сигнал SOS по журналам?

Худжун обернулся и многозначительно посмотрел на Гынён и Сухвана, затем сел в такси, которое для него вызвал менеджер, и уехал.

Утром следующего дня Гынён отправилась на работу в офис журнала. После событий прошлой ночи она наконец смогла расслабиться и спокойно поработать. После обеда Гынён что-то увлеченно печатала, когда руководитель группы, Злыдня Мунхи, позвала ее в конференц-зал.

«Что на этот раз?» – подумала Гынён.

Внеплановые ночные «упражнения» были уже позади, но отголоски в виде боли в мышцах еще присутствовали. Гынён, тяжело ступая, вошла в зал. Мунхи сидела за столом. Видимо, она недавно поела, так как в воздухе витал запах тофу, а паста из красного перца осталась на зубах начальницы.

Сдерживая желание посмеяться над ней, Гынён подняла руку к лицу и пальцем указала на зубы, намекая Мунхи убрать остатки перца, чтобы не позориться.

– Избавь меня от оправданий, с сегодняшнего дня ты здесь не работаешь. Я передаю статью, над которой ты работала вчера, Юджин. К концу дня ты должна убраться на своем столе, – официальным тоном сообщила Мунхи, перебирая лежащие на столе папки и даже не взглянув на Гынён.

– Что, простите?

Мгновенно Гынён стало не до смеха.

«Что? Убраться на столе? Собрать свои манатки и катиться восвояси? Вот так просто собирается вышвырнуть меня?» – негодовала Гынён, едва сдерживаясь.

– О чем вы говорите? Я каждый день прибираюсь на столе… – спокойно ответила она, делая вид, что ничего не поняла.

Гынён была сбита с толку, но начальница лишь пожала плечами и тяжело вздохнула. С выдыхаемым воздухом из ее рта доносился запах тофу.

«Фу, кажется, она забыла почистить зубы», – подумала Гынён.

Мунхи скрестила руки на груди, нахмурила брови и, холодно посмотрев на Гынён, сказала:

– Как ты вообще додумалась перейти Худжуну дорогу? Наш журнал решил устроить фотосессию с его участием в следующем месяце. Съемки должны были проходить в Париже неделю или около того. Но твоя выходка едва не сорвала все планы. Ты в курсе?

Неприятно было слушать такой выговор от начальницы, которая бессовестно воровала идеи и статьи своих подчиненных. Но связь текущей ситуации и упоминание Худжуна заинтересовали Гынён намного больше.

– Почему это… – начала было она, но тут ее накрыла волна воспоминаний. Как она получила дверью по лбу, когда пыталась незаметно подкрасться к машине Худжуна и подглядеть внутрь. Как она бежала по коридору клуба, врезалась в Худжуна и запачкала его белоснежные кроссовки рвотой. Как ровно через десять минут после этого инцидента ее вырвало еще и на его машину. Несложно было догадаться, что он будет очень зол.

Более того, она была свидетелем сцены у туалета, когда он жестоко обошелся с девушкой в красном платье и довел ее до слез. И Худжун знает об этом. Знает, что Гынён все видела. А ведь парень славился дурным характером, неудивительно, что он захотел отомстить. Осознавая это и складывая частички пазла, Гынён невольно кивнула.

– Что ж, вижу, ты и сама все понимаешь. Пришлось в обед разговаривать с директором, чуть несварение из-за этого не получила. Приказано уволить тебя немедленно. Оно и к лучшему, наверное, – пожала плечами Мунхи.

Такая мстительность совершенно ошеломила Гынён, поэтому она просто рефлекторно пожала плечами в ответ.

– Жаль сообщать эту грустную новость в последний день года, но никуда от этого не деться. Собирай вещи, к концу дня тебя не должно быть в офисе. Ты сохранила вчерашнее интервью на своем компьютере?

В тоне начальницы не было ни капли сочувствия. Известие об увольнении ударило Гынён словно обухом по голове. Мысли путались, голова была как в тумане.

«Это сон? Я отключилась, пока писала статью? Почему никак не получается проснуться?» – в отчаянии думала Гынён.

– Тебя лишили зарплаты за этот месяц. Выходное пособие тоже не светит. Не знаю, что у вас там произошло, но так распорядилось начальство. Мне жаль, что ничем не могу помочь. Тебе есть что сказать? – холодно спросила Мунхи.

Гынён стояла, застыв на месте, словно засыпанная снегом.

На съемочной площадке стоял освежающий аромат цветов. Худжуну предстояли съемки в рекламе с незамысловатым концептом: он в роли бариста должен был обжаривать кофейные зерна и варить кофе в цветочном магазине.

Худжун внимательно слушал сценарий, который ему объяснял режиссер. Он был одет в белую рубашку с повязанным на талии черным фартуком, на запястье красовался кожаный браслет, который отлично подходил к его одежде.

– Ох, если бы мне Худжун готовил кофе каждое утро, то пусть хоть на досках от горящего дома зерна жарит.

– Невероятно! Уже не впервые вижу Худжуна с закатанными рукавами, а каждый раз сердце колотится как в первый. Вот бы мне такую внешность!

– Разве тебе не интересно, какой тип девушек ему нравится?

Джихян сладко улыбнулся, услышав сплетни женской половины персонала, подошел к Худжуну и встал рядом на том месте, где до этого стоял режиссер.

– Мне вот тоже любопытно.

На мгновение брови Худжуна нахмурились.

– И ты туда же?

Худжун фыркнул и расправил закатанные рукава.

– Поскольку я не женат, то часто слышу подобные вещи. Но меня устраивает отсутствие отношений.

Джихян улыбнулся и похлопал Худжуна по плечу.

– Думаю, еще некоторое время мне не захочется смотреть женщинам в глаза. Насчет вчера… Э-э-э… Что там…

Когда он вспомнил девушку, которую встретил прошлой ночью, то рефлекторно сжал кулаки и задрожал. После чего с нервным выражением лица вдруг обернулся.

– Та девушка вчера. Ты разобрался с ней?

– Да. Не беспокойся об этом и сосредоточься на работе, – задумчиво ответил Джихян.

Худжун нахмурился и тяжело перевел взгляд. Он встряхнул головой, чтобы избавиться от воспоминаний о Гынён.

«Надеюсь, мы с ней больше никогда не увидимся», – подумал он.

Вчера вечером, вернувшись домой, Худжун сразу же решил разобраться с произошедшим.

– Достань мне список журналистов, пришедших сегодня на церемонию открытия клуба, – поручил он Джихяну, пока готовился принять душ.

– Зачем он тебе? – с любопытством посмотрел на него Джихян.

– Думаю, та женщина – журналистка, она должна быть в том списке.

– Хорошо. Это не займет много времени: провести пальцем по экрану, нажать пару кнопочек и…

Когда Худжун заговорил серьезно, Джихян тоже напрягся и с головой погрузился в поиск.

– Что она сделала, что ты так хочешь ее найти? Подумаешь…

– Она видела нас с Инхён.

– Что?! – Джихян аж подпрыгнул на месте. – Я же говорил тебе быть осторожным!

– Да ничего особенного не произошло. Я просто беспокоюсь, как бы она не наделала глупостей.

Худжун не хотел рассказывать всю историю, которая произошла в коридоре между ним и Инхён, сейчас это было не так важно. Прежде всего нужно было найти ту журналистку.

– Я знаю, что у тебя добрая душа, поэтому и предупреждаю. Если будешь каждый раз волноваться о ней…

– Хватит тратить время на пустую болтовню. Я обо всем позабочусь, просто дай мне список репортеров, – спокойно ответил Худжун.

– Джей-Джей не знает?

Джихян словно почувствовал, что у Худжуна на сердце.

– Нет, и не должен. Прошу, список, – ответил он с застенчивой улыбкой.

– Девушку зовут Гынён. Похоже, она приходила от какого-то журнала.

Обмолвившись с Худжуном еще парой слов, Джихян сразу же взял в руки телефон, набрал кому-то и отошел. Худжун тяжело вздохнул, наблюдая, как менеджер разговаривает.

«Если он позвонил Джей-Джею, чтобы попросить отследить журналистку, то тот сначала сам найдет ее, узнает, что случилось, и тогда они вдвоем что-то предпримут против меня», – размышлял Худжун.

Как человеку, заварившему всю эту кашу, ему стоило – насколько это возможно – избегать людей, которые могут использовать ситуацию против него.

Джихян обзванивал знакомых репортеров, которые также были приглашены на церемонию открытия. Поспрашивав тут и там, что они знают о девушке с именем Гынён и журнале, в котором она работает, он быстро раздобыл нужную информацию.

– Выяснить, в каком журнале она работает, оказалось проще, чем я думал. Но есть одна загвоздка. Это тот самый журнал, который решил сделать фотосессию с тобой в Париже, – повесив трубку, смущенно рассказал Джихян.

– Отлично.

– В смысле «отлично»?

Радостный тон Худжуна казался Джихяну абсурдным.

– Благодаря тебе у нас теперь есть зацепка. С остальным я разберусь сам. Спасибо!

Немедля Худжун взял мобильный и позвонил Ёнсоку, директору своего агентства.

– Чем обязан в столь поздний час? – иронично спросил тот.

Услышав его слова, Худжун посмотрел на часы и с ужасом обнаружил, что время уже за полночь. Несмотря на то что было уже поздно, в телефонной трубке на том конце отчетливо гремела музыка, казалось, что Ёнсок бежит, чтобы найти тихое место.

– Ты знаешь журнал, который решил сделать фотосессию со мной в Париже?

– Что? Знаю, конечно. Я как раз с их главным редактором сейчас. А что?

Дела шли быстрее, чем ожидалось.

– Одна из их сотрудниц преследует меня, словно сталкер, – очень усталым голосом пожаловался Худжун.

– Сталкер?! – закричал Ёнсок.

Это был ответ генерального директора музыкального агентства, уставшего от этого слова не меньше, чем сами знаменитости.

– Это отбивает у меня желание что-либо делать. Как я вообще могу с ними сотрудничать, если у них такие люди работают? Не хочется участвовать в их съемках.

– Что случилось? – слегка взволнованно спросил Ёнсок.

– Это все равно что давить на больные точки одну за другой и ждать, что кому-то может понравиться. Если они опубликуют обо мне бессмысленную статью, основанную на сплетнях и домыслах, пусть даже не рассчитывают на мое благосклонное отношение к ним. Так и передай. Их журналистка зацепилась за мелочь, все неправильно поняла, напридумывала, не разобралась в ситуации и посмела угрожать мне, что опубликует разоблачающую статью. За работу с ними даже браться не стоит, понаберут кого попало… Нет веры журналу, в котором работают такие психопатки. – Худжун ворчал, скорчив гримасу отвращения.

– Это все? Как зовут эту девушку?

– Ли… Ли Гынён.

Худжун взглянул на Джихяна, стоявшего рядом с ним. Во взгляде его отчетливо читалась тревога. Его выражение лица так и кричало: «Ты серьезно? Зачем тебе это нужно?» Однако Худжун сделал вид, что не заметил, и отвернулся.

– Эти журналисты из желтой прессы, сующие везде свой нос, начинают создавать проблемы, которые напрямую повлияют на имидж компании.

– Я тебя понял. Постараюсь незаметно разобраться с этим. И да, напоминаю, у тебя на завтра есть расписание. Топай спать, живо, – ласково ответил Ёнсок и повесил трубку.

Несмотря на то что все позади и проблема практически решена, Худжуну все равно было не по себе. На самом деле не было способа, гарантировавшего, что девушка не выдаст его тайну. И все же в душе он надеялся, что ее хотя бы уволят с работы.

Закончив все дела по графику, Худжун, очень уставший за день, забрался в машину. Джихян еще некоторое время с кем-то разговаривал по телефону, а когда закончил, сел за руль.

Худжун вытянулся, закрыл глаза и положил ладонь на лоб. Джихян обернулся и сообщил ему:

– Я разговаривал с директором, ту журналистку уволили.

– Что?

Худжун сидел полулежа, но, услышав новость, почти подпрыгнул от удивления.

– Потрясающе. Одно слово – и человека уволили. Уж не знаю, кто повлиял больше – ты или наш директор.

Худжун так оцепенел, что не мог ни закрыть, ни открыть рот. В душе он желал, чтобы Гынён уволили, и вот это стало реальностью. Но теперь в нем заговорила совесть: стоило ли так поступать с человеком? С одной стороны, он чувствовал облегчение оттого, что проблема решена прежде, чем дело успело принять серьезный оборот, а с другой стороны, ему было немного жаль, что девушка потеряла работу.

Худжун перемотал свои воспоминания, как видеопленку, и вернулся в прошлую ночь к разговору с Ёнсоком. Он прокручивал свои слова снова и снова, анализируя, правильно ли поступил, и вдруг почувствовал, что голова вот-вот взорвется.

«Черт! Не знаю. Ладно, что было, то было, что будет, то будет», – решил Худжун.

– Знакомый Ёнсока открыл кафе, нужно, чтобы ты пошел туда и раздал пару автографов.

– Какой знакомый? – раздраженно спросил Худжун.

– Я не в курсе. – Джихян ответил усталым голосом, развернулся и завел машину.

– Нет, с чего вдруг я обязан туда ехать? Если его знакомый открывает бизнес, он должен сам к нему ехать и поздравлять, это же его знакомый. Так почему он посылает меня?

От возмущения Худжун подскакивал и ерзал в кресле, даже не пытаясь скрыть раздражение. Джихян полностью понимал его чувства, но сохранял спокойствие:

– И все же, разве ты не лучший в нашей компании? Почему бы не похвастаться этим? Зато у тебя есть корпоративная карточка, можешь есть что хочешь и сколько хочешь.

– Надо же, вот спасибо… – фыркнул Худжун и откинулся на спинку кресла.

Спустя мгновение он воодушевленно открыл глаза.

– Есть сколько хочу? Отлично, так и сделаю. Сотрудники, которые только что снимали рекламу, сказали, что вернутся к работе и займутся постпродакшеном, верно?

– Да, а что?

– Позвони им, скажи, что я сегодня угощаю. Их там человек двадцать, да?

– Ты с ума сошел?!

Удивленный Джихян остановил машину и оглянулся на Худжуна, однако тот уже загорелся своей идеей и достал телефон.

– Как называется кафе, хозяин которого знакомый Ёнсока? У тебя есть их номер телефона?

Слова Худжуна все больше поражали Джихяна, но он протянул ему записку с номерами телефонов. Худжун немедленно набрал указанный номер, поднес телефон к уху и, когда ему ответили, сказал:

– Здравствуйте. Я звоню от имени агентства «Шутинг стар». Хозяин вашего кафе – хороший знакомый нашего директора, поэтому я бы хотел сделать заказ. У вас есть сэндвичи? Приготовьте двадцать штук плюс двадцать чашек кофе по-голландски. Судя по всему, буду у вас примерно через полчаса. Справитесь? – Худжун энергично ухмыльнулся, изобразив подобие улыбки на лице.

Сделав заказ, он повесил трубку.

– Любишь кататься – люби и саночки возить. А в нашем случае можно сказать: «Любишь давать обещания знакомым – люби и платить за них». Или Ёнсок думал, что можно вот так просто заставить меня раздавать автографы, не дав ничего взамен? А может, еще и сотрудникам в нашем агентстве купить перекус?

Худжун, казалось, полностью избавился от стресса.

«Вот бы каждый день был таким, как сегодня», – подумал он.

Едва он переступил порог кафе, его тепло встретили сотрудники и гости заведения.

– На самом деле мы даже не ожидали, что вы все-таки согласитесь приехать. Можно сделать фотографию с вами? Всего одну?

Женщина, которая оказалась женой владельца кафе, выбежала навстречу Худжуну с мобильным телефоном. Она аж дрожала от счастья.

– Конечно, – нарочито вежливо ответил он, ослепительно улыбнулся и сфотографировался с совладелицей заведения, встав с ней бок о бок и легонько приобняв за плечо.

– Можете расписаться еще вот здесь?

Женщина протянула ему поднос, на котором лежали лист твердой бумаги и шариковая ручка.

– Да, конечно, без проблем. А что насчет заказа, который я недавно сделал по телефону? Он уже готов? – спросил Худжун.

– Конечно, готов. Как вам удается так круто выглядеть, даже когда вы просто ручку держите?

Худжун протянул женщине подписанный лист бумаги, и в ту же минуту сотрудники вынесли его заказ, аккуратно упакованный в бумажные пакеты.

В этот момент слух его зацепился за разговор нескольких женщин за спиной. Они обсуждали Инхён.

– О, Инхён вчера приходила к нам в магазин, – сказала одна из женщин.

Худжун собирался дать еще несколько автографов, но, как только услышал знакомое имя, рука его остановилась.

– Кто это? – спросила другая.

– Она была участницей женской группы «Флоренс», ты не знала? Мне нравились их песни, хотя ничего особенного в них не было. Я даже их компакт-диски покупала и знаю каждую участницу в лицо.

– Да ладно? И что там случилось?

– Она пришла с мужчиной, тоже какая-то знаменитость. Со стороны выглядели как парочка. Но самое интересное, что он открыто флиртовал с другими девушками, а она это видела и ни слова не сказала. Кажется, это был не единичный случай, а вполне обычное явление в их отношениях.

По разговору стало понятно, что Инхён с Джей-Джеем ходили за покупками.

– Да ладно?! Может, она настолько уверена в себе? Типа, с кем бы ты ни флиртовал, лучше меня все равно не найдешь?

– Вот уж не знаю, уверенность это или что-то другое, но я бы на ее месте чувствовала себя преданной. Мне кажется, даже если бы он ее бросил, она бы так же ни слова не сказала. Я, глядя на его поведение, разозлилась больше, чем она.

Слушая диалог двух женщин, Худжун напрягся и крепко сжал ручку. Он ненавидел, когда обсуждали Инхён и тем более поливали ее грязью или выставляли дурой.

– А что за мужчина с ней был?

– Я не знаю. Такой, крупного телосложения, и одежда в стиле хип-хоп. Вроде мелькал где-то, но имени его уже не вспомню. Я вообще мало кого из хип-хоп-артистов знаю. Да мне не интересно, кто там с кем шашни крутит.

Худжун больше не мог терпеть, он положил ручку на стол, изо всех сил хлопнув ладонью.

– М-да, что за дно… Вряд ли я сюда еще вернусь.

Худжун сказал это громко и четко, будто старался, чтобы гости, сотрудники и особенно сплетничающие женщины услышали его. В тот же момент люди начали перешептываться, глядя на Худжуна. Джихян ненадолго отходил, чтобы рассчитаться за заказ, а когда вернулся, был весьма удивлен.

– В чем дело? – взволнованно спросил он.

Джихян смущенно смотрел людям в глаза, не понимая, что нашло на Худжуна.

– Посетители здесь ужасные, грубые и невоспитанные, громко заявил разгневанный Худжун и продолжил, постепенно переходя на крик: – Пережевывать личную жизнь знаменитостей, когда одна из них стоит прямо перед ними… Это возмутительно, поэтому я сюда больше ни ногой!

Люди роптали еще больше, а озадаченный Джихян поспешил одернуть Худжуна.

– Ты сошел с ума? Пошли отсюда, сейчас же.

Держа в руках бумажные пакеты с заказанными перекусами, он вежливо извинился перед присутствующими и поклонился на прощание, после чего толкнул Худжуна в сторону выхода и поспешно удалился с ним.

После слов начальницы внутри Гынён все кипело, словно лава. И хотя Мунхи скорчила печальное выражение лица, но отсутствие какого-либо сочувствия было очевидно, ее слова шли не от сердца. Если бы ей действительно было жаль, она бы постаралась хоть чем-то помочь.

Гынён уже не могла нормально слушать, кровь прилила к голове. Ничего не понятно, все как в тумане. Ясно было только одно: это не сон, а реальность. Злость и обида на такую несправедливость подступали к горлу.

– Как можно вот так в одностороннем порядке уволить человека и даже не попытаться выслушать его версию случившегося? Меня даже не спросили, это ни в какие ворота не лезет!

Самоуважение и гордость Гынён были задеты не на шутку. Несправедливость давила, как многотонный груз.

«Даже если Худжун действительно хотел моего увольнения и приложил к этому руку, как начальство могло так спокойно пойти у него на поводу и вышвырнуть своего сотрудника? – сокрушалась она. – Это не меня надо увольнять, а Злыдню Мунхи, которая присваивает себе чужие работы, будто так и надо. Если бы у нее была хоть капля совести, она бы так не поступила. Но выгоняют меня, просто отлично!»

Однако совестливость – это не то качество, которым могла похвастаться Мунхи.

– Честно говоря, я не совсем тебя понимаю. Думала, ты осознаешь, какой урон нанесла, и сразу уволишься без драматических сцен, – сказала она, глядя на Гынён холодным и угрюмым взглядом.

Внезапно дверь распахнулась и вошел главный редактор журнала. Мунхи, до этого вальяжно восседавшая в кресле, подскочила с места, а Гынён едва склонила голову. Она не находила в себе сил ни смириться с решением руководства, ни как-либо повлиять на него.

– Тебе не надоело? Ты все равно работала спустя рукава, какой толк от такого сотрудника, – вдруг сказала Мунхи.

Главный редактор, нахмурив брови, с укоризненной улыбкой открыл окно в конференц-зале. По всей видимости, он тоже почувствовал запах тофу.

– Как вы можете так говорить? Вы каждый день наблюдали, как усердно я выполняю задания! – выпалила Гынён.

Она была в ярости, и ничто уже не могло ее остановить. Она возмущенно посмотрела на начальницу, а в ответ получила от нее взгляд, приказывающий заткнуться. Однако Гынён, у которой не было желания следовать ее приказам, решительно повысила голос и добавила:

– Я даже в Рождество пахала, пока остальные отдыхали!

– Да что ты?! И где результаты? Ты за последнее время ни одной приличной статьи не написала. Все, что я вижу, – это полное отсутствие мотивации и энтузиазма. Сидишь тут, штаны протираешь. Мы и так были слишком щедры, держа тебя здесь, но больше так продолжаться не может. Теперь, когда я разложила все по полочкам, тебе стало легче?

Выслушав все придирки, Гынён разочарованно посмотрела на Мунхи, но та притворилась, что не заметила это. Надев маску отрешенности, она подошла к главному редактору и встала рядом.

«И эта женщина зовется нашим начальником?!» – негодовала Гынён.

Выносить столь несправедливое отношение она больше не могла. Так много работала, старалась, терпела нападки Мунхи, а теперь вынуждена с позором уйти как некомпетентный сотрудник.

– Вы знали, что уже раз десять получали статьи, написанные мной? – заговорила Гынён, обращаясь к главному редактору.

– Что?! Когда?

Мужчина удивленно открыл глаза и вопросительно посмотрел на Мунхи. В мгновение ока она напряглась, выпрямившись по струнке.

– Да вот буквально вчера!

– Заткнись, Ли Гынён! – перебила ее Мунхи и встала прямо перед ней, отрезая ее от главного редактора.

Но Гынён не хотела останавливаться, не хотела держать рот на замке, пока Злыдня Мунхи выставляет ее в плохом свете.

– Знаешь, как я устала от твоих глупых обвинений? Хватит нести чушь, больше ни слова! Пакуй свои вещи и убирайся отсюда, сейчас же! Если не освободишь стол в течение трех секунд, я сама соберу твои шмотки и вышвырну их в окно! – громко пригрозила Мунхи, запугивая Гынён.

Мунхи вышла из себя, а из ушей едва ли не валил пар. Тогда главный редактор похлопал ее по плечу и сказал:

– Не нужно так горячиться, берегите нервы. Не в первый и не в последний раз вам как начальнику приходится увольнять подчиненного. Это сложно и эмоционально тяжело, но будьте сдержаннее.

Мужчина говорил так, словно утешал ее. А вот Гынён, которая больше всех среди присутствующих нуждалась в утешении, напоследок одарил раздраженным взглядом. Не имея намерения больше здесь задерживаться, он просто вышел.

– Подождите, выслушайте меня, пож…

Гынён пыталась в спешке поймать главного редактора, но Мунхи остановила ее, схватив за запястье.

– Ты вообще не чувствуешь, когда стоит остановиться? – стиснув зубы, с презрительным выражением лица шепнула она ей на ухо.

Главный редактор вышел, оставив дверь конференц-зала открытой, так что можно было видеть остальных сотрудников, с любопытством наблюдающих за сценой. Мунхи взглядом намекнула, чтобы кто-то закрыл дверь, поэтому самый младший в команде подбежал и осторожно двумя руками прикрыл ее.

– Думаешь, сможешь что-то изменить?

– Я должна, иначе никак. У меня больше нет причин молчать в тряпочку и быть терпеливой.

Гынён разъяренно посмотрела на Мунхи, после чего иронично ухмыльнулась.

– С такими выходками ты ни на одной работе долго не задержишься.

– Издеваетесь? Моему терпению есть предел. Как начальник, ворующий идеи своих подчиненных, может…

– Ладно, твоя взяла. Но неужели ты думаешь, что я одна такая? Как, по-твоему, попадают на мою должность? – играя бровями, без капли сочувствия сказала Мунхи, будто намекая на что-то.

Озадаченная Гынён не знала, как реагировать на ее слова.

– Конечно, позаимствовать пару идей недостаточно. Но есть парочка способов подняться по карьерной лестнице от простого репортера до… Думаешь, человек, который только что вышел отсюда, – святая невинность? Долго будешь разыгрывать из себя наивную дурочку?

– Да о чем вы вообще говорите…

– Даже если ты расскажешь всем правду, тебя никто не будет слушать. Даже если с тобой несправедливо обошлись, никому не будет до этого дела. Никто не вступится за тебя, потому что это их не касается, потому что никому на фиг не надо идти с тобой ко дну.

Губы Гынён задрожали, все вокруг поплыло, как в тумане. Слова ранили, словно острые бритвы.

– Ну смотри. Возьмем, к примеру, ребят, что сейчас работают за этой дверью. Когда ты разозлилась и обвинила меня в краже идеи, хоть один человек встал на твою сторону? Нет! Они лишь покорно закрыли дверь, чтобы не видеть и не вмешиваться. Вот она, суровая реальность. Теперь до тебя дошло?

Гынён потеряла дар речи и замерла с открытым ртом.

– Ты слишком много болтаешь. Ты как студент в школе жизни, не желающий учиться, который только жалуется и сетует на несправедливую участь. Понимаешь, о чем я?

На этот раз Гынён отчетливо услышала, что хотела сказать начальница, но от удивления не могла закрыть рот.

– Кто возмущался, что даты отпусков неверны? Кто жаловался, что приходится ходить в магазин, потому что в здании нет столовой? Кто жаловался, что компьютеры устарели и плохо работают? Если смотреть на все это с точки зрения владельца, то мы видим очень надоедливого и проблемного сотрудника. А ты? Давай, Гынён, подумай. Ты умная, догадаешься.

Гынён ничего не ответила. Она чувствовала, будто стоит на краю обрыва со всеобъемлющим чувством обиды.

Что бы она ни сказала, это скорее было похоже на беззвучный крик. И все, что можно было сделать в сложившейся ситуации, – отступить и оставить все, как есть или продолжить гнуть свою линию. Однако ни один из этих вариантов не отменит решение главного редактора.

Заметив на лице Гынён растерянность, Мунхи собрала бумаги и самодовольно встала, считая, что одержала победу в этой войне. После чего с гордо поднятой головой прошла мимо пошатывающейся Гынён прямо к двери.

– Вы пожалеете об этом, – сказала Гынён, едва шевельнув губами и дрожа от гнева.

Мунхи уже собиралась открыть дверь, но, услышав угрозу в свой адрес, остановилась и обернулась. Гынён словно стояла на вершине скалистой горы: шаг влево, шаг вправо – и жизнь будет кончена. Но она собрала волю в кулак и обернулась, чтобы высказать начальнице все прямо в глаза.

– Я обязательно добьюсь своего. – Словно генерал, который не может отрубить голову своему врагу, она, едва сдерживая слезы, сказала дрожащими губами и прикусила нижнюю.

Она не хотела больше выглядеть слабой перед Мунхи, не хотела доставлять ей удовольствие издеваться над собой.

– Да? Ну флаг тебе в руки.

Поспешные обещания, которые не получится сдержать, и их незначительность не вызывали у Мунхи страха или беспокойства. Она лишь закатила глаза и открыла дверь. Толпившиеся снаружи сотрудники от удивления отшатнулись. Мунхи посмотрела на них с жалостливым выражением лица, после чего вышла из переговорной и вскоре исчезла из виду.

Гынён чувствовала на себе взгляды всех сотрудников, стоявших за дверью. Но ни один к ней не подошел, не поддержал. Безразличие к страданиям товарища словно нож, воткнутый в спину.

«Так вот оно каково… Вот что значит быть преданной», – подумала Гынён.

Странно было, что после всего случившегося ощущение предательства исходило не от начальницы, а от членов команды. Не столько удивляло, что плохой человек занимал руководящую должность, сколько то, что команда не сделала ничего, чтобы остановить этот произвол. Никто даже не подошел, чтобы просто утешить коллегу.

– Что, черт возьми, только что произошло?

В итоге Сухван, у которого кошки на душе скребли, не выдержал, растолкал коллег и подошел к Гынён.

– Ты в порядке? – спросил он, наклонив голову и с беспокойством посмотрев на девушку.

– Все нормально…

Гынён оторвала от своего плеча руку Сухвана и двинулась вперед. Члены команды расступились перед ней, как Красное море перед Моисеем, и она вышла из конференц-зала. Сочувствующие взгляды были ей неприятны.

Собрав последние силы, она выпрямилась и вернулась на свое место, села за стол и словно потерялась в своих мыслях. Если бы сейчас ее кто-нибудь спросил, происходит это в реальной жизни или во сне, она бы не ответила. Ее не покидало ощущение, будто вместо сердца в груди теперь зияла дыра.

Мир вокруг словно рушился, небо вот-вот упадет, и в то же время не было ни капли сил этому сопротивляться, ведь ее только что растоптали и выбросили. Замкнутый круг страданий, из которого нет выхода.

Трудолюбивого и ответственного сотрудника без суда и следствия уволил начальник. Любой бы на ее месте почувствовал себя униженным и раздавленным. Ей не дали сказать и слова в свою защиту, накинулись с обвинениями, больше похожими на угрозы, вынуждая встать на колени и просить прощения, вынуждая почувствовать себя жалкой.

Стены помещения, казалось, становились все толще с каждой минутой. Тесно, душно, что-то сдавливало грудь, было тяжело дышать.

В сумятице мыслей на ум пришел Худжун, и все встало на свои места. Ведь все случилось из-за него.

Гнев пронизывал все тело Гынён от головы до кончиков пальцев на ногах, а перед глазами маняще ярко сиял экран монитора.

Последняя незаконченная статья…

Увидев открытый документ, Гынён привычно положила руки на клавиатуру и начала печатать. Пальчики ее практически летали, едва касаясь клавиш, а все мысли были сосредоточены только на Худжуне. Это он источник всех бед. С него все началось, на нем и закончится.

– Неважно, насколько это будет дурной поступок с моей стороны, я готова на все. Испугался, что напишу статью о нем, поэтому подергал за ниточки, и меня уволили, оставив без средств к существованию. Он показал свою темную сторону, сам виноват, – злилась она. – Если бы не этот засранец… Должно быть, у него есть связи в верхах, раз такое вытворяет. От этого злость берет еще больше. На что мне теперь жить без работы, без зарплаты, даже без выходного пособия? Из-за процентов по кредиту за мою однушку-студию я не могла даже питаться нормально три раза в день. Электричество отключили, потому что накопилась задолженность за три месяца. А мне еще десять месяцев выплачивать рассрочку на платье, которое я взяла, чтобы не отставать от остальных на вечеринке в честь Нового года. Теперь вместо вечеринки пойду срывать листовки с вакансиями у своего дома.

Внутри у Гынён все кипело. Ее пальцы застучали по клавиатуре еще яростнее, и казалось, что все клавиши вот-вот повылетают от ударов.

Голова ее была переполнена мыслями о том, как отомстить, как наказать этого высокомерного и нераскаявшегося Худжуна. Но придумать хороший способ никак не удавалось.

Когда пламя гнева обожгло ее изнутри, она прекратила печатать и изо всей силы хлопнула ладонью по столу, не в силах сдержать переполняющие ее эмоции.

Гынён гневно вздохнула и закрыла глаза. Нужно было успокоиться.

«Если бы я притворилась, что не видела сцены у туалета, всего бы этого не случилось. Дернул же черт за язык проболтаться… Все это чувство гордости не дает язык за зубами держать. Цена самоуверенности оказалась слишком высокой, – подумала она. – В любом случае прятаться сейчас было бы ошибкой».

И тут ей в голову пришла мысль. А что, если информация, которой она владеет, наоборот, может стать ахиллесовой пятой Худжуна? Что, если оружие мести уже у нее в руках? Гынён ухмыльнулась. Глядя в потолок, она сморщила нос и посмеялась.

– Что ж, хорошо. Раз ты, Худжун, решил играть по-грязному, я отвечу тебе тем же. Я видела тебя с той девушкой. Поэтому ты так испугался, что решил перекрыть кислород мне как репортеру, уволив из журнала. Но это тебе не поможет. Я обязательно найду способ отомстить!

Гынён переключилась с обиды и самобичевания на ненависть к Худжуну. Как храбрый воин, она прошла боевое крещение, закалившее ее, и разожгла пламя внутри. Теперь Гынён уверенно стояла на пути борьбы, затачивая меч правосудия, которым однажды пронзит обидчика. Желание отомстить словно вернуло ее к жизни, благодаря ему она смогла вынести тяжесть увольнения, спокойно собрать свои вещи и освободить стол.

Начало положено.

Гынён проснулась там же, где и уснула, – на полу. И первым делом она начала продумывать план мести, забыв даже умыться. Если не наказать Худжуна за его поступок, справедливость не сможет восторжествовать, а этого она допустить не могла. Воля ее крепла с каждой минутой.

Пункт первый. Разослать электронные письма в другие журналы. Заголовок: «Разоблачение двуличности Худжуна».

Пункт второй. Повесить на видном месте перед домом Худжуна предупреждающую табличку. Написать: «Я знаю, что ты скрываешь».

Пункт третий. Устроить пикет перед офисом его агентства. «Худжун – двуличный обманщик, нападающий на женщин, он не может быть кумиром нации».

Выяснить, как репортеру из газеты «Кей спортс» удалось достать номер телефона Гынён, не составило особых трудностей. Сухван позвонил ей и рассказал об этом прежде, чем она успела хоть что-то спросить.

– Один репортер из газеты просил твой номер. Я, естественно, его дал. Он уже звонил? Когда станешь популярной, дашь интервью и нашему журналу? Обещаю сделать тебе много красивых фотографий.

В тот день Сухван с другими друзьями-журналистами пошли расслабиться и посидеть в кафе. Когда он достал телефон, чтобы в очередной раз побродить по бескрайним просторам интернета, то случайно наткнулся на статью с Гынён. Ну и не удержался, растрезвонил всем, что хорошо с ней знаком.

«Он совсем больной? – подумала Гынён. – Какое интервью? Весь этот дурдом происходит как раз из-за того, что меня уволили из журнала».

Сухван на самом деле был простым парнем, беспечным и легкомысленным, но, если дело касалось работы, он словно перевоплощался.

– Я подумаю об этом, если ты перейдешь в другой журнал, – фыркнула Гынён в ответ.

– Что? Зачем мне в другой журнал переходить? – удивленно спросил Сухван. – Что-то случилось? Тебе что-то известно? Нас собираются расформировать?

«Интересно, что у него в голове творится, раз элементарно два плюс два сложить не может?» – недоумевала Гынён.

Возможно, Сухван и сам подсознательно надеялся на такой исход, поэтому и предположил это первым делом. И хоть их желания были в чем-то схожи, вариант с расформированием журнала никак не устраивал Гынён. Потому что тогда некуда будет возвращаться.

– Ты в последнее время не читал никакого триллера о корпоративном насилии?

– Что-то подобное существует? Забавно, я бы хотел взглянуть.

Разговоры с Сухваном всегда затягивали Гынён так, что она даже не замечала, как летит время. А время – деньги.

– Мы с репортером договорились встретиться завтра. Если он твой друг, приходи с ним за компанию. Тоже послушаешь мою увлекательную историю.

– Вот как? – засомневался Сухван и с сожалением ответил: – Завтра вряд ли получится. Мне нужно собрать материал для новой статьи. Давай в следующий раз встретимся, и ты мне все расскажешь.

– Как хочешь, дело твое.

Закончив разговор с другом, Гынён слегка потянулась. Теперь возвращение – это только вопрос времени.

Встретиться с корреспондентом они договорились в десять утра в одном кафе, известном своими поздними завтраками. Пришел он одетый в темно-синий костюм и белую рубашку без галстука. Подбородок казался бледным, будто он только что побрился.

– Не удалось позавтракать с утра. Вы не против, если я поем во время интервью? Вы сами-то уже завтракали?

Как репортер репортеру Гынён могла ему только посочувствовать, потому что по себе знала, как это тяжело – носиться словно белка в колесе, не имея возможности даже поесть нормально. Мужчина говорил внятно и размеренно, по голосу казалось, будто он немного устал. В компании с ним пришел и фотограф.

– Можно и так сказать. Что хотите заказать? – спросила Гынён, показав ему меню.

– Я здесь не в первый раз, поэтому возьму как обычно. А вы что-нибудь хотите, Гынён? – ответил он с улыбкой, отказавшись от протягиваемого меню.

– Чашка черного кофе была бы как раз кстати.

Мужчина общался с ней так легко и открыто, что Гынён едва не расплылась в широкой улыбке. Однако сейчас улыбчивость и веселость были для нее непозволительной роскошью. Нужно было держать лицо, ведь она жертва, тяжело пострадавшая от несправедливости.

– Шесть или семь чашек кофе в день для журналиста норма, так ведь? Вы же меня понимаете. Однажды журналист – на всю жизнь журналист. Правильно говорят, привычка – вторая натура. Аж страшно от этого.

В ответ Гынён только пожала плечами. Вскоре к их столу подошла официантка.

– Мне фирменный бизнес-ланч, пожалуйста, – любезно попросил он, глядя на официантку.

Девушка поколебалась.

– Время бизнес-ланча еще не…

– Если нужно немного подождать, не проблема, я подожду, – прервал он слова официантки и добавил с милой улыбкой: – И стакан лимонада, пожалуйста.

– Конечно, – улыбнулась она в ответ так, будто ничего не могла поделать: ей не оставили выбора.

– Молодому человеку то же, что и мне. А девушке чашку черного кофе. – Ловким движением руки он указал сначала на фотографа, а затем на Гынён, сделав заказ за них.

«Кажется, его способности словами загонять девушек в угол мало чем уступают мастерству Сухвана. В этом они похожи», – подумала Гынён.

Когда официантка ушла, приняв заказ, он вежливо протянул Гынён свою визитную карточку и представился:

– Меня зовут Чхве Хигон.

Взяв карточку обеими руками, она, как обычно, потянулась к сумке, чтобы достать свою визитку для обмена, но внезапно остановилась. Не было у нее больше визиток, ее ведь уволили.

– Можно и без визитки, ничего страшного. Я ведь уже знаю ваше имя и контактную информацию, – сказал он с улыбкой, прочитав смущение на лице Гынён.

– Что ж, пока мы ожидаем заказ… Может, расскажете, что случилось и почему вас уволили из журнала?

Забросив ногу на ногу, он открыл блокнот, взял свою автоматическую шариковую ручку и, щелкнув кнопкой, приготовился писать. Обычно перед интервью принято немного поговорить, например, о жизни, чтобы разрядить атмосферу и расслабиться, но в этот раз мужчина обошелся лишь парой фраз: пошутил про привычку журналистов постоянно пить кофе и сделал заказ официантке.

– Интервью идет быстрее, чем я ожидала, – расслабленно сказала Гынён и отпила из чашки черный кофе, который только что перед ней на стол поставила официантка.

– Да, у меня такой стиль работы, – ответил Хигон, почесав затылок и смущенно улыбнувшись. – Кроме того, я уже многое слышал о вас от Сухвана, поэтому отношусь как к другу. Вам это некомфортно?

Он посмотрел в лицо Гынён.

– Нет, ничего подобного. Я тоже не люблю тянуть кота за хвост и попусту болтать о жизни, – ответила она.

Раньше она всегда сидела на стороне интервьюера, а теперь оказалась по другую сторону баррикад и должна отвечать на вопросы, а не задавать. Ситуация чем-то напоминала ей неподходящую сползающую одежду, которую надеваешь и от неудобства то и дело ерзаешь на месте, пытаясь ее поправить.

– Вы же знаете Джей-Джея? – спросила Гынён, на что репортер утвердительно кивнул.

Фотограф, сидевший рядом, направил на нее камеру.

– Отлично. Недавно он открыл клуб. Я тоже пошла на церемонию открытия, чтобы собрать материал для статьи. Там мне довелось встретиться с Худжуном, в результате чего я допустила несколько ошибок. Чисто случайно.

– Несколько ошибок?

– Да. Как бы сказать… Ну мелкие, совсем незначительные. Я торопилась и случайно испачкала его обувь и машину.

Гынён не стала вдаваться в подробности. Было бы очень унизительно рассказывать, как ее стошнило от переизбытка выпитого алкоголя. Особенно учитывая, что они сейчас в кафе и скоро подадут еду.

Вместо этого она решила показать ситуацию без слов. Согнула плечи и спину, сворачиваясь в калачик, и начала водить ладонью по животу, изображая тошноту. Репортер изумленно наблюдал за представлением, после чего кивнул головой, будто догадался.

«Слава богу, он понял. Не придется описывать это отвратительное зрелище словами», – подумала Гынён.

– Маленькая оплошность, с кем не бывает, – добавила она вслух.

И чтобы наглядно продемонстрировать незначительность случившегося, она подняла руку и соединила большой и указательный пальцы на расстоянии сантиметра друг от друга. Однако совесть подсказывала, что сантиметра тут мало, вот тридцать сантиметров описали бы ситуацию куда более правильно. И так как она не в силах повернуть время вспять и предотвратить случившееся, оставалось немного изменить масштаб. С позиции жертвы она сочла это преуменьшение в пределах допустимой погрешности.

– Но Худжун все равно очень сильно разозлился. Я неоднократно извинилась перед ним. Если человек искренне сожалеет, уж можно как-нибудь простить, сказать «ничего страшного» и двигаться дальше. Он, в конце концов, публичная личность, – сказала Гынён, демонстрируя на лице выражение максимальной разочарованности в человеке. – Ну, в любом случае это была моя ошибка, и речь не о ней, поэтому пропустим эту часть. Что действительно интересно, так это его крайне жестокое отношение к девушкам.

Гынён попыталась притвориться, что не взволнована, но сердце колотилось с бешеной скоростью, и с каждым сказанным ею словом все больше. Пылкость и эмоциональность – признак того, что человек выходит из себя. А этого показывать было никак нельзя. Так ее слова потеряют силу убеждения.

Гынён сделала глоток кофе и на мгновение задержала дыхание, успокаивая себя. Но Хигона с его орлиным взглядом не проведешь, он поочередно смотрел то на Гынён, то на свой блокнот, сосредоточенно записывая сказанные ею слова.

– Хотя у Худжуна бунтарский образ человека, способного высказываться откровенно, он никогда не казался невоспитанным, аморальным негодяем. Он скорее походил на человека из высшего общества… Однако то, что я собственными глазами увидела, перечеркнуло все представления о нем. Он и глазом не моргнув, хладнокровно и жестоко повалил плачущую девушку на пол. – Гынён сжала кулаки. – Никак не могу в это поверить. А рассказать все это я решила ради того, чтобы такой человек больше не мог вводить в заблуждение общественность.

Она покачала головой, пытаясь казаться терпеливой и понимающей.

– Вы знали эту девушку? – спросил Хигон, подозрительно посмотрев на Гынён.

– Нет, если бы. Но лицо у нее было по-детски невинное. Выглядела довольно молодо…

В этот момент затвор камеры щелкнул, фотограф сделал снимок Гынён. На мгновение она даже растерялась. Череда снимков заставила ее почувствовать небывалую эйфорию, прилив воодушевления, будто она стала знаменитостью, с которой все хотят сфотографироваться. Гынён глубоко вздохнула и спокойно закрыла глаза.

– Важно то, что я стала свидетелем этой сцены и Худжун, узнав об этом, подергал за ниточки, из-за чего меня отстранили от работы.

С выражением растерянности на лице Гынён пожала плечами, продолжая поддерживать образ благородной жертвы несправедливости.

– Как Худжуну удалось выяснить, в каком журнале вы работаете, и добиться вашего увольнения? – спросил Хигон, наклонив голову.

«Вот же душнила», – подумала Гынён.

Вздохнув, она ответила:

– Говорили, что треть людей, собравшихся в тот день в клубе, были знаменитостями, треть – знакомыми и сотрудниками агентства Джей-Джея, а еще треть – приглашенными репортерами.

Она почувствовала, как кровь ее хлынула к голове.

– Джей-Джей знал, репортеры из каких журналов были приглашены на открытие, а Сухван даже упоминал мое имя, поэтому найти мое место работы было делом времени. Имей вы в руках столько власти, сколько он, разве не возникло бы соблазна ею воспользоваться?

Хигон улыбнулся и кивнул в ответ на эмоциональную речь Гынён.

– Во всяком случае связей у него предостаточно, нашел бы лазейку. И вот меня выгнали с работы, потому что я увидела его истинное лицо. Теперь я просто обязана рассказать миру о том, какой Худжун на самом деле, чтобы избавить людей от розовых очков и возможных сожалений!

Сама того не ожидая, Гынён ударила кулаком по столу, демонстрируя свою решительность.

– Ух ты!

Удивленный Хигон улыбнулся и поднял обе ладони, словно успокаивая взбунтовавшегося человека. Именно тогда Гынён поняла, что в процессе своей пламенной речи аж вскочила со стула. Она быстро взяла себя в руки и мягко опустилась обратно на свое место.

Подошедшая в этот момент испуганная официантка быстро поставила перед Хигоном и фотографом заказанные ими бизнес-ланчи, краем глаза покосилась на Гынён и исчезла.

– Вас действительно уволили с работы из-за Худжуна?

– А как еще это объяснить? Иных причин я не вижу, – спокойно ответила Гынён, слегка пожав плечами.

– У вас всегда была какая-то обида на Худжуна? – спросил он, увлеченно ковыряясь вилкой в тарелке с бизнес-ланчем.

– Нет, конечно. Я не была его поклонницей, но точно не ненавидела…

Взгляд Гынён переметнулся на еду, которую с аппетитом поглощал Хигон.

– Но вдруг из-за его действий вы решили стать антифанаткой? – уточнил он, бросив взгляд на Гынён.

«Антифанатка? – подумала она. – Разве это не кучка озлобленных людей, поливающих кого-то грязью, подчеркивая преимущественно недостатки человека?»

Когда у Гынён появилось неоднозначное выражение лица, Хигон добавил:

– В любом случае мне не нравится Худжун. Разве ты не за этим сюда пришла? Чтобы раскрыть его темную сторону.

Тщательно изучив еду на тарелке, он наконец подцепил кусочек вилкой и положил его в рот.

– Ну, в целом я ни в чем не соврала, а значит, в этом нет ничего плохого. Но я поступаю так не просто ради развлечения. Если антифанаты – это люди, которые знают, какие знаменитости на самом деле двуличные, указывают на это общественности и разоблачают, то да, такое определение мне подходит, – гордо произнесла Гынён. – Я всего лишь невинно пострадавшая жертва. Не завидую ему… Я не хотела освещать эту тему, но он испугался и сломал мне карьеру, чтобы я не могла написать о том, что видела. Теперь моя цель – восстановиться.

Гынён очень порадовало то, как Хигон поддержал ее, какие слова говорил.

– Если вы не против, можно использовать сочетание «темная сторона Худжуна» в статье? – Гынён указала пальцем на блокнот в руках Хигона.

– А-а… да, конечно. – Репортер мило улыбнулся, как прежде, и покачал головой.

– Итак, история о том, как неоправданный страх Худжуна превратил обычного человека в его антифаната.

– Верно. Как же это глупо. Он настолько жесток, что не может простить чужие ошибки и готов от злости ломать жизни. Это явно не по-человечески, – махнула Гынён рукой.

– Рад, что вы вот так осознали себя и причислили к рядам антифанатов. Не боитесь преследований? Антифанаты предпочитают действовать в тени. Если начинают открыто демонстрировать свою позицию, то обязательно сталкиваются с критикой многочисленной армии поклонников. Мало кто поверит вам на слово.

– Если надо, значит, надо. Если это позволит мне достигнуть моей цели, я готова пойти на этот шаг.

– Как вы думаете, удастся ли вам вообще ее достигнуть?

– Что, простите? – Гынён вопросительно склонила голову.

– Удастся ли восстановиться? – Хигон надменно улыбнулся.

– Да, конечно. Иначе и быть не может. Если все вернется на круги своя, я не стану продолжать эту войну. – Гынён сделала великодушное выражение лица и напыщенно взяла чашку кофе.

– Но возможно ли это? Вы уже достаточно рассказали. Так какой же Худжун на самом деле? От того, правда это или выдумка, зависит репутация человека.

В одно мгновение Гынён была готова выплеснуть кофе, который пила, в лицо репортеру.

«Что? Репутация человека?» – подумала она.

Его тон задел ее, но сейчас это было неважно.

– Хотите, чтобы я написал статью со слов обозленного уволенного журналиста, желающего разрушить частную жизнь знаменитости, мотивируя это личными переживаниями? Сможете ли вы вернуться в журнал после такого? А я и вовсе стану дешевым репортеришкой в глазах коллег.

Руки Гынён задрожали, и чашка кофе вместе с ними. Сбитая с толку, она быстро поставила ее на стол и крепко сжала кулаки, чтобы унять дрожь.

Сейчас, оглядываясь назад, она видела, что решающим недостатком, о котором она и не подозревала, стала ее излишняя эмоциональность. Так что даже репортеры, пришедшие брать у нее интервью, ей не поверили.

«Боже мой! – сокрушалась Гынён. – И чем я, черт возьми, все это время занималась?!»

Она медленно сходила с ума.

Время примерки костюма для модного мероприятия. Пока Худжун поправлял одежду, лицо его все больше морщилось от неудобства. Не покидало ощущение, будто все люди вокруг считают его не человеком из плоти и крови, а невесомым облаком с очертаниями человека. И только дизайнер, прикоснувшаяся к его обнаженной груди, считала иначе.

– И когда ты успел так измениться? Словно скульптура. Боже мой, я не видела раньше этих мышц.

Дизайнер провела кончиками пальцев по его ребрам, словно перебирая гитарные струны. Худжун вцепился в подол рубашки, в которую был одет, и потянул за него, при этом изо всех сил напрягая мышцы лица, чтобы сохранить бесстрастное выражение.

– Словами не передать, как мне нравится, когда ты носишь мою одежду. Ты будто вдыхаешь в нее жизнь. Или что-то вроде того, – поправляя сзади плечи рубашки, прошептала она Худжуну на ухо, то и дело переводя дыхание.

– Разве не дизайнер, воплощая свои идеи, вдыхает в одежду жизнь? Это точно не моя заслуга. Вещи такие, какие есть, еще до того, как я их надену, – холодно ответил Худжун, глядя на свое отражение в зеркале.

– Вот как? Возможно! – довольно сказала дизайнер, застегивая пуговицы.

Его лесть пришлась ей по вкусу. Услышав смех девушки, Худжун сменил гнев на милость и постарался улыбнуться.

– Ваши работы действительно хороши. Сразу видно мастера с золотыми руками.

Примерка была окончена, образ собран. И вот, глядя на свое отражение в зеркале, Худжун снова принялся расстегивать пуговицы. Он оглянулся на дизайнера и сказал:

– Полагаю, что вы одежду в основном на манекенах примеряете.

– Что? – с широко распахнувшимися глазами спросила она, помогая Худжуну расстегнуть рубашку.

– Руки у вас золотые, но возитесь целую вечность, – прямо ответил он.

В одно мгновение дизайнер ожесточилась: творческие люди известны своей чувствительностью. Худжун показательно снял сшитую ею рубашку, схватил свою одежду и надел ее. Персонал, ставший свидетелем этой сцены, тихонько хихикал, пытаясь прикрывать свои лица, чтобы этого не было заметно.

Джихян стоял неподалеку и все видел. Он тут же подошел, извинился, пытаясь сгладить грубость подопечного, дружелюбно попрощался с дизайнером и быстро последовал за Худжуном.

– Неужели так тяжело хоть иногда себя сдерживать? Ты можешь быть чуть терпеливее? – с горечью спросил Джихян, догоняя парня.

– Тебе надо – ты и терпи. Меня не устраивает такая медлительность.

Они уже подходили к машине, как Худжун не выдержал и обиженно добавил:

– И еще: куда ты упрятал мой мотоцикл?

– Так ты сейчас злишься из-за дизайнера или из-за пропажи мотоцикла?

Джихян скрестил руки на груди, как будто сам уже знал ответ, и хитро улыбнулся, словно ребенок, пытающийся победить в споре.

– Знаешь, как я был зол, обнаружив под брезентом на стоянке не мой мотоцикл, а какой-то жалкий скутер?

Вместо грациозного сияющего железного коня, столь обожаемого Худжуном, на стоянке его ждал маленький ржавый скутер, на котором и десяти метров не проедешь. В тот момент он почувствовал, как кровь вскипает и пульсирует в висках.

– А вот не надо смеяться над скутерами. Для некоторых людей это источник средств к существованию.

Услышав слова Джихяна, Худжун скривил губы и холодно отвел взгляд в сторону.

– Не волнуйся, я недалеко его увез. Какое-то время тебе придется пожить в блаженном неведении. Это пойдет на пользу твоей публичной жизни. Садись.

Джихян похлопал Худжуна по плечу, указывая на заднее сиденье минивэна, а сам отправился на место водителя.

«Проклятье! – подумал Худжун. – Не будь Джихян мне другом, придушил бы его на месте».

Вместо того чтобы полноценно позавтракать, Гынён одиноко побрела в один из ближайших магазинчиков, чтобы перекусить кимпабом. Открыв попутно купленный свежий выпуск спортивной газеты, она разочаровалась еще больше. Репортер Хигон оказался прав.

Несмотря на то что его статья с заголовком «Действительно ли это вина Худжуна?» и фотографией Гынён крупным планом украшала первую страницу выпуска, девушка так и не получила ни одного звонка или сообщения от знакомых, не говоря уж о бывшем месте работы.

А содержание статьи и вовсе заставило Гынён расплакаться: «Ли Гынён, пытающаяся раскрыть общественности темные стороны Худжуна, закатила истерику во время интервью».

– Разве можно писать так жестоко? – проскулила она. – Выставил меня ненормальной. Когда это я истерику закатывала? Всего-то раз по столу ударила, и то несильно. Зачем все переворачивать и преувеличивать?

Гынён ненавидела Хигона и то, как он все-таки использовал слова «раскрыть темные стороны». Она-то думала, что тот пропускал многое мимо ушей, а он оказался очень внимательным слушателем.

Теперь восстановление Гынён в должности стояло под большим вопросом. Если ей вообще удастся выжить и не получить волну критики и оскорблений от безумных поклонниц Худжуна.

Статья привела Гынён в ужас. В этот момент она снова осознала, насколько пугающей и жестокой может быть сила пера. Раньше она пользовалась ей смеясь, но не предполагала, что однажды почувствует ее на себе. Окунувшись в этот омут с головой, она поняла, что он в разы хуже, чем вообще можно было представить.

Гынён перекатывала во рту кусочки кимпаба. Лицо ее было мрачнее тучи. Зернышки риса во рту по вкусу напоминали песок. На какое-то мгновение она даже поверила, что сможет вернуть себе работу. Но эту мечту у нее безжалостно отобрали.

– Как можно было быть такой наивной? Я же сама журналист и прекрасно знаю, как это все работает.

Для Хигона ее жизненная трагедия была не более чем очередной статьей. В конце которой он к тому же отметил, что человек, которого видела Гынён, может быть и вовсе не Худжуном, и предложил читателям с осторожностью относиться к данной информации.

– На чьей, черт возьми, стороне этот придурок? – возмущалась Гынён.

Миджон взяла газету у подруги, развалившейся на полу, и подлила масла в огонь своими колкими замечаниями:

– Надо было все делать по-тихому. Вечно ты слишком спешишь и упускаешь важные детали из виду. Начала за здравие, а закончила за упокой. В этом ты себе не изменяешь. Зато попала на первую полосу спортивной газеты. Купить тебе рамку? Засунешь в нее вырезку и повесишь на стену как напоминание о провале.

Гынён лежала лицом вниз и покусывала наволочку, как вдруг развернулась и устрашающе уставилась на Миджон.

– Я тебе что, скумбрия? Тогда зачем сыплешь мне соль на раны? Лучше сразу прикончи, так гуманнее.

– Тебе надо срочно найти новую квартиру. Мы с Синхёком собираемся скоро съехаться.

– Что? Ты с ума сошла? – Гынён вздрогнула и вскочила с пола.

– А что в этом такого? Нам обязательно нужно ждать до свадьбы? В наши дни такой консерватизм уже не актуален. Так что можно спокойно следовать новым тенденциям.

– Ты распутница, порожденная эпохой средств массовой информации. То, что показывают по телевизору, и то, что происходит в жизни, – разные вещи. Собираетесь жить вместе до свадьбы, потому что так сейчас модно? А родители в курсе?

– Будешь мне мораль читать вместо них? Знают, не знают – какая разница? Я уже взрослый человек и сама о себе могу позаботиться, так что не суй свой нос куда не просят. Лучше своей жизнью займись, кажется, она у тебя рушится. И вообще, мы собирались еще раньше съехаться, но из-за тебя пришлось отложить.

«Ах ты, так бы и врезала! – подумала Гынён. – Я тебе еще не такие нотации почитаю!»

– Договор аренды скоро закончится. Мне придется выехать из квартиры, так почему бы тебе не вернуться к родителям в деревню? Или можешь пойти к Худжуну, упасть ему в ноги и просить восстановить тебя на работе.

Слова Миджон были совершенно объективной, но болезненной правдой, принимать которую оказалось тяжело. Гынён будто наблюдала, как небо вот-вот рухнет ей на голову.

На горизонте забрезжил рассвет. Был слышен умиротворяющий звук волн, бьющихся о берег. Единственные следы на нетронутом песчаном пляже принадлежали Худжуну. Он посмотрел на чистое бескрайнее небо, напоминающее ему его собственное сердце. Вдруг он почувствовал тепло за спиной, тонкая мягкая рука обняла его за талию. Он знал, кто там, даже не оборачиваясь. Инхён.

– Зачем пришла?

Услышав тихий вопрос Худжуна, она лишь крепче обняла его и прижалась лбом к его спине. Послышались всхлипы. В груди у парня защемило, он повернулся и притянул девушку к себе за руку, чтобы заключить ее в свои крепкие объятия.

– Не уходи, – сказал Худжун, уткнувшись губами в ее волосы.

Он ясно помнил запах ее волос, но сейчас тот казался каким-то едва различимым. Худжун почему-то не ощущал ее привычный аромат.

– Если трудно, не убегай от меня, – сказал он еще раз, будто желая получить ее обещание.

Однако она, вопреки ожиданиям, лишь покачала головой в знак отказа, вырвалась из его рук и убежала прочь.

Внезапно тепло сменилось тоской. Чувство покинутости наполнило его грудь. Он потянулся за Инхён, но девушка быстро исчезла в утреннем тумане. Не в силах справиться с подавляющим одиночеством, Худжун печально склонил голову.

На песчаном пляже остались только одни следы… Его следы.

Худжун, уснувший на диване, внезапно вскочил. Его сердце учащенно забилось. Он огляделся вокруг, тяжело дыша. Это была его квартира, ничего необычного.

Настенные часы показывали двадцать минут двенадцатого. Почти полночь.

Чувствуя себя немного неловко из-за остаточных воспоминаний о сне, следов, оставленных на песке, и обволакивающего тепла тела Инхён, он покачал головой.

На ноутбуке мигал индикатор спящего режима. Парень грубо коснулся сенсорной панели. Экран загорелся, и перед Худжуном возникла лента новостей, которую он просматривал перед сном.

Рядом с заголовком «Драка перед зданием агентства Худжуна не имеет ничего общего с самим Худжуном» красовались имя и фотография директора агентства.

Худжун пристально смотрел на текст с тяжелым сердцем, как вдруг зазвонил сотовый телефон. Увидев на экране имя Хигона, он ответил с каменным лицом:

– Слушаю.

– Если перед публикацией материала согласовывать его со всеми участниками, то в итоге может получиться очень неплохая статья, – сказал Хигон вперемешку со смехом.

Худжун лишь горько усмехнулся. Тем не менее чтение статьи Хигона и статьи, в которой упоминался директор, оставило какой-то неведомый тяжелый осадок на душе.

– Тебе звонил наш директор?

– Нет. Во всяком случае я ждал, что вы что-то предпримете или захотите что-то сказать, но от вас тишина. Поэтому я колебался, когда публиковал сегодня статью. Как ты умудрился встрять в эту историю? – Хигон говорил немного взволнованно. Он, вероятно считал, что парню очень повезло.

Даже если Хигон не испытывал враждебных чувств к Гынён, ему все равно придется выбрать, на чьей он стороне. И факт использования в статье имени Ёнсока говорил о его выборе в пользу Худжуна. Он поступил так, чтобы доказать свою преданность, показать, что его слово имеет убедительную силу.

– Спасибо, что не написал обо мне плохо. Угощу тебя выпивкой чуть позже.

Повесив трубку, Худжун вытянулся, забросил ноги на журнальный столик и задумался. Внезапно он горько улыбнулся, вспомнив то время, когда учился в старшей школе. Тогда-то Ёнсок нашел его и начал заманивать к себе.

Когда Худжун вышел после душа, обмотанный большим полотенцем вокруг талии, Джихян вручил ему выпуск спортивной газеты.

– Что дальше? Будешь притворяться, что не знаешь?

Пройдя с мокрыми волосами в гостиную, Худжун посмотрел на газету. Статья с историей о нем и журналистке вызвала невольный смешок. Читать дальше не было необходимости, поэтому он вернул газету Джихяну.

– Может, в конце концов, было бы лучше оставить все как есть? Тогда бы люди и не узнали? – спокойно ответил Худжун, когда садился в кресло. Казалось, он ничуть не сожалел об этом.

– Это ради твоего же блага. Проблема в твоей раздражительности, – сказал Джихян, садясь на подлокотник кресла рядом с Худжуном.

– А я что? Просто нужно сделать все как раньше… – немного неловко ответил он и, вздохнув, добавил: – Никак не ожидал, что из-за такой ерунды поднимется столько шума.

– Мне все было интересно, кто круче: ты или наш директор. Теперь, глядя на статью, понимаю, что эта журналистка оказалась на шаг впереди. Твой хлеб – имидж, и она точно знала, как правильно этим воспользоваться. – Джихян покачал головой, словно самому себе не веря.

– Прости. Знаю, что ты очень заботишься о моем имидже. – Худжун отрешенно посмотрел куда-то вдаль и едва заметно улыбнулся.

– Ничего, ты же тоже человек. Будь ты манекеном, я бы с тобой не работал.

Джихян встал с места, улыбнулся и похлопал Худжуна по плечу.

– И что теперь делать? Если я попрошу снова восстановить эту журналистку, все случившееся будет пустой тратой времени и сил, – обернулся менеджеру вслед и спросил певец.

– По второму кругу? Кажется, это называется репризой, – посмеялся Джихян, проходя мимо фортепиано.

Он открыл крышку, нашел ноту «до» и нажал на клавишу.

Худжун и Джихян отправились в офис Ёнсока – директора агентства.

Пока Джихян просматривал расписание, Худжун сидел рядом и играл. Пальцы его умело и ловко порхали по игровой приставке. Ёнсок некоторое время наблюдал за ними, после чего повернулся на стуле, встал и заговорил.

– Думаю, нам тоже нужно дать интервью. Злобные комментарии в адрес этой журналистки вышли за рамки нормального. Про нее много пишут, поэтому имя этой девушки постоянно всплывает отовсюду. Особенно там, где не ждешь. Некоторые люди уже спрашивают, кто, черт возьми, та незнакомка, которую она якобы видела рядом с тобой. Все понимают, что нет дыма без огня. Даже твои актерские способности тут не спасут. Ну, что думаете? Неплохо было бы изложить людям свою позицию, – обеспокоенно высказался Ёнсок.

Однако Худжун пропустил его слова мимо ушей, он был слишком сосредоточен на игре.

– Я уладил эту проблему, потому что она могла создать тебе лишние неприятности. Разве ты не должен хотя бы ответить мне? Я что, многого прошу? Мы сейчас о будущем твоей карьеры говорим, а не моей. – Ёнсок изогнул бровь и холодно посмотрел на Худжуна.

– Не думаю, что эту проблему можно просто проигнорировать в надежде, что она сама решится, – заговорил Джихян, с грустным лицом изучавший расписание.

Не дождавшись реакции Худжуна, менеджер просто выключил приставку, нажав на кнопку питания, чтобы привлечь внимание певца.

– Разве это не обязанность агентства, чтобы никто никакого дыма не увидел? – саркастически заметил Худжун.

– Ладно, – вздохнул Ёнсок. – Раз это моя обязанность, я продемонстрирую свои особые навыки, так что приготовься.

Услышав хладнокровный тон Ёнсока, Худжун вытаращил глаза и посмотрел на него.

– Через час должен прийти репортер с телерадиостанции «Уай». Закончите по-быстрому, особо не распыляйся. И не забудь улыбаться, когда говоришь. Плевое дело, – сказал Ёнсок.

– Если это плевое дело, то зачем меня заставлять? Мог бы и сам разобраться, – прямо ответил Худжун.

– Спрашиваешь, могу ли я заставить уволить человека? – ухмыльнулся Ёнсок.

В какое-то мгновение Худжун был готов уже выйти из себя, но Джихян остановил его, положив руку на плечо.

– Кажется, ты переволновался. Иди пока переоденься.

Худжун уже собирался высказать пару ласковых, но передумал, крепко сжал губы и вышел из кабинета.

– Перед интервью потренируй пресс, – бросил ему вслед Ёнсок.

Худжун аж дар речи потерял. Ему посоветовали не ответы на вопросы продумать, а сделать тренировку на пресс.

«Какое отношение пресс имеет к интервью?» – подумал он.

Ровно через час Худжун, переодевшийся в удобную одежду, и репортер с телерадиостанции «Уай» сидели друг напротив друга. Женщина нежно улыбнулась со слегка приоткрытым ртом и, светясь от счастья, передала Худжуну микрофон с цветком.

– Знаете ли вы, что после вашей последней рекламы кофе к списку ваших прозвищ добавился Худжунист? Говорят, его используют для обозначения очаровательного и очень эгоистичного мужчины, который по своей красоте может даже цветы обойти. Как относитесь к такому прозвищу? – заговорила она, все так же ярко улыбаясь.

Худжун ответил тем же.

– Вы имеете в виду, что я был эгоистичен с цветами? Звучит забавно! – ответил он.

Худжун открыто улыбался и смеялся, отчего создавалась очень дружеская атмосфера, разительно отличающаяся от той, которая была при разговоре с директором. Джихян стоял рядом и молча наблюдал, скрестив руки на груди.

– После последнего концерта в Шанхае ваш пресс стал горячей темой для обсуждения. Вы знали об этом?

Мышцы лба Худжуна напряглись, как будто он интуитивно почувствовал, что будет дальше. Однако он никогда не хвастался своими мышцами, поэтому застенчиво улыбнулся и опустил голову.

– Я не собирался показывать его специально, но, похоже, у моих поклонников ястребиные глаза. – Худжун пожал плечами и рассмеялся.

– Можете показать сейчас кусочек? – спросила репортер.

Ее просьба была очень предсказуемой. Но теперь до Худжуна дошло, почему Ёнсок просил его потренироваться перед интервью.

– Ах, мне действительно очень неловко…

Если у человека хороший пресс, его обязательно невзначай попросят показать. Худжун пытался отказаться, но было ясно, что это не сработает. Такова участь знаменитости.

Поскольку Худжун вел себя робко и нерешительно, репортер и сотрудники начали в один голос скандировать:

– Покажи! Покажи!

«Что ж, ладно, – подумал Худжун. – Надо просто расслабиться, пресс же никуда не делся».

Он осторожно, со смущенной улыбкой приподнял рубашку, на что репортер и женская половина сотрудников разразились аплодисментами.

– А теперь перейдем к серьезным вопросам?

Учитывая сложившуюся атмосферу, это интервью должно было быть не из тех, где Худжуна заставляют чувствовать себя плохо. Тем более что организовано оно было директором. А цена его заключалась в демонстрации пресса.

– Слышала на днях, что вы довели какую-то девушку до слез. Можете рассказать об этом поподробнее? Что же все-таки случилось?

В ответ на ее вопрос Худжун сжал губы и на мгновение сделал задумчивое выражение лица. Через какое-то время он медленно заговорил.

– Прежде всего, мне жаль, что имя Джей-Джея оказалось замешанным в этой истории. Сказать по правде, со мной такого никогда не случалось. На открытии клуба было много людей. Не знаю, может быть, эта журналистка неправильно что-то поняла или приняла за меня другого человека, – ответил он на вопрос, мягко улыбнувшись.

– Поняла. В последнее время люди все чаще называют ее смелой антифанаткой. Что вы об этом думаете?

– Похоже, она злится, потому что чувствует себя неловко из-за меня. Между нами изначально возникло недопонимание. Не думаю, что с этим можно что-то сделать. Есть люди, которым я нравлюсь, и люди, которые меня ненавидят. Так было, есть и, думаю, будет в будущем. С другой стороны, антифанаты тоже присматривают за мной, поэтому можно рассматривать их как своих фанатов, – невозмутимо ответил Худжун. – Что касается меня, я сделаю все возможное, чтобы сделать мою жизнь в индустрии развлечений правильной. Отбросив всякое высокомерие ради благой цели. Думаю, умение принимать своих антифанатов – важный шаг на пути к становлению зрелой личности.

Худжун кивнул и закончил интервью.

– Спасибо вам за интервью. Могу я попросить у вас автограф?

Репортер протянула лист бумаги, и Худжун взял его обеими руками.

– Да, конечно.

– Спасибо большое.

Когда она склонила голову, чтобы поблагодарить его, Худжун ответил взаимным поклоном, вручил ей подписанную бумагу, после чего девушка и сотрудники покинули помещение.

– Молодец. – Джихян похлопал друга по спине.

Уголки губ Худжуна скривились. Недолго думая, он тоже ушел.

– Оборжаться! Сейчас помру со смеху!

Гынён смотрела телевизор и била кулаками по подушке, которую держала в руках. Но этого оказалось мало, поэтому она схватила и скрутила ее. По телевизору показывали передачу с Худжуном, где он мило говорил, что готов поддержать своих антифанатов.

– Вау, с ума сойти! У меня так крыша съедет.

Увиденное так взбесило ее, что она свалилась с дивана.

– Как мне отомстить ему?

Энергия так и рвалась наружу. Не в силах усидеть на месте, Гынён вскочила с пола и начала беспокойно расхаживать из комнаты в комнату, покусывая губы.

Как вдруг раздался телефонный звонок.

– Паршивка, это ты? Это же ты была в газете?

Как только Гынён подняла трубку, в ухо полетели крики матери, которые, казалось, были слышны в соседнем районе.

– Говори тише. Я так и оглохнуть могу, – ответила девушка, съежившись от пронзительного вопля мамы и затыкая уши. – Как ты узнала?

Ее родители занимаются сельским хозяйством, поэтому Гынён была спокойна, полагая, что интернетом они редко пользуются, а спортивные газеты не читают. Но все оказалось иначе.

– Взяла я газету, расстелила ее на полу, чтобы овощи почистить. Смотрю, в уголке фотография, думаю: «Ну копия тебя, как две капли воды, даже имя такое же». Потом присмотрелась и поняла, что не показалось. Ты чем там занимаешься? Если тебя уволили с работы, надо было возвращаться домой, тут поля непаханые, дел непочатый край. С кем ты там скандалить удумала?

Хотя причины гнева у них разные, злятся они с матерью одинаково.

– Я-то думала, ты стала успешной, интервью в газеты даешь, а ты вон что творишь. Хватит позорить семью, возвращайся домой немедленно! Я оставила тебе кусок поля, сразу примешься за работу.

Ее сердце сильно забилось, и она закричала:

– Нет! Я ни за что не вернусь! Хочу лично положить всему этому конец! Чтобы страдания не прошли напрасно. Немедленно порви эту газету и не читай! Поняла?

Гынён повесила трубку и нервно швырнула телефон на пол. Дело, казалось, набирало обороты. Отчего она становилась еще злее.

Она была всего лишь репортером из журнала. Молодая, переполненная страстью и энтузиазмом. Закрывала глаза, когда знала, что начальница ворует ее идеи, не осмеливалась ей противостоять. Гынён терпела много лет, утешая себя тем, что день, когда она будет вознаграждена, обязательно придет.

Однако за ее незначительный проступок, за то, что рассказала всем правду, которую видела собственными глазами, ее жестоко осудили. Газета с ее интервью продается по всей стране, а по Сети гуляет глупый монтаж с ее лицом. Гынён даже за порог выйти не может, чтобы сходить в ближайший магазин и купить пачку рамена. Теперь еще и мама звонит, причитает, требует вернуться в деревню.

На девушку нахлынула печаль.

– И как это все произошло?

– У тебя осталось четыре дня.

Слова Миджон словно ударили Гынён обухом по голове. Она поняла, что больше не может отступать, потому что отступать было некуда.

Гынён угрюмо села перед компьютером.

– Говоришь, готов поддержать любого антифаната? Что ж, посмотрим.

Она была отличным журналистом, настолько хорошим, что сама начальница завидовала и присваивала ее работы, и Гынён это очень злило. Пришла пора снова задействовать свой талант.

– Я обязательно отомщу тебе, отниму у тебя все, что тебе дорого. Я терпеливо переносила всю боль после увольнения с работы. Пришло мое время. Я была слишком наивна, из-за чего меня выставили лгуньей перед всей страной. Хватит. Не согласна мириться с судьбой, по которой я в конце концов должна буду вернуться в деревню и пахать поля руками, предназначенными для пера.

Гынён уверенно уставилась в монитор, и пальцы инстинктивно понеслись в пляс по клавиатуре.

Я не держала на тебя обиды и не злилась, но ты все равно выставил меня вульгарным и беспардонным, стремящимся к показушничеству человеком. Неужели ты настолько боишься правды?

Я все знаю. Ты убегаешь, переводишь тему, чтобы отвлечь всех от сути. Когда правда, которую ты пытаешься скрыть, выйдет наружу, она сметет улыбку с твоего лица. И можешь сколько угодно порицать меня своими сладкими губами. Да, теперь я твоя антифанатка.

Если ты собираешься использовать своих многочисленных поклонников как оружие, чтобы победить меня, я пойму. От тебя другого и ожидать не приходится. Но я обязательно отвечу тебе. Как антифанатка. За мной не заржавеет. А теперь решишься ли ты поддержать меня после всего? Как ты собираешься это сделать?

Худжун пристально смотрел на продюсера Хана, обсуждавшего сценарий. Хоть ему и раньше говорили, что сниматься придется с антифанаткой, мысль о том, что это будет та самая журналистка, запачкавшая содержимым своего желудка его белые кроссовки и машину, как-то не пришла ему в голову.

– За последнее время она стала очень популярна, практически народно избранный представитель всех антифанатов. Конечно, мы сразу решили выбрать ее. Вы, должно быть, расстроились?

Заметив во время беседы некоторое замешательство Худжуна, продюсер Хан забеспокоился, вдруг что-то может сорваться или пойти не так.

– Прошу прощения, если расстроил, но поймите меня правильно, вы и эта девушка-журналистка – просто идеальная пара для этого проекта. Лучше днем с огнем не сыщешь, – твердо сказал продюсер, сделав вид, что не заметил растерянности Худжуна. – Планируя этот проект, даже не думал о ком-либо другом. Никого, кроме вас двоих, я в этих ролях не вижу. Ваша парочка – самая горячо обсуждаемая тема за последнее время. В каком-то смысле Гынён сейчас тоже на вершине, практически знаменитость.

Пока Худжун слушал объяснения продюсера Хана, хмурый изгиб его бровей приобретал все более выраженный вид. Мёнсу, переполненный энтузиазмом, пододвинул свой стул ближе к Худжуну и продолжил самозабвенно излагать мысли.

– Я подумал, что если это обычное недопонимание и журналистка просто неправильно восприняла ситуацию, тогда наше реалити-шоу стало бы отличной возможностью разрешить проблему. Съемки бок о бок наверняка пошли бы вам на пользу, хуже уж точно не станет.

– Вы действительно думаете, что это хорошая идея и хуже уже быть не может? – Худжун скривил губы. Он поднял недовольный взгляд и посмотрел прямо в глаза продюсера.

– Вы же не думаете, что два взрослых интеллигентных человека станут драться и выдергивать друг другу волосы перед камерами? – посмеялся он. – Даже если это произойдет, в эфир точно не попадет. Вам же знакомо такое древнее искусство, как редактирование? Щелк-щелк-щелк – и нет проблем.

При этом Мёнсу поднял обе руки и, сложив указательные и средние пальцы, изобразил ножницы. Однако более правдоподобными и внушающими доверия его слова от этого не становились.

– Худжун, вам даже играть не нужно, просто будьте собой, покажите себя настоящего. А я со своей стороны позабочусь обо всем остальном, чтобы вам было комфортно. Это же просто встреча знаменитости со своим антифанатом. Не думаете, что будет интересно?

Вопреки собственному плохому настроению Худжун вздохнул, услышав расслабленный тон продюсера.

– Я подумал, что можно сделать эту программу промежуточным этапом в карьере, как передышку перед работой над следующим фильмом. Но вдруг она станет для меня кровавой битвой? – сказал он, немного подумав, сложил руки вместе и сделал глубокий вдох, на мгновение задержав дыхание.

Он сидел и задавался вопросом, почему именно эта девушка должна быть его напарником по съемкам, почему она то и дело возникает на его пути и почему он сам ни на сотую долю секунды не задумался, что это будет она.

Подумай Худжун раньше хоть о малейшей возможности развития такого сценария… Ёнсок все равно не дал бы ему возразить. Отказ от участия вызвал бы только лишние подозрения в СМИ, поэтому директор, так или иначе, заставил бы его сняться в программе. Худжуна бы туда за ручку притащили, как маленького ребенка, ревущего во все горло из-за боязни сделать прививку.

Продюсер Хан сидел молча в ожидании, что же дальше скажет ему Худжун.

– Хорошо. Как вы и сказали, я покажу зрителям себя настоящего. Но я не хочу, чтобы эта программа хоть как-то негативно влияла на мою карьеру. Я буду стараться изо всех сил, но, если из-за шоу возникнут проблемы, сразу же откажусь от дальнейших съемок. Вы меня понимаете?

На этот раз продюсер Хан облегченно выдохнул, услышав то, что хотел.

– Так как вы суперзвезда, мы просто обязаны защищать ваш имидж. Я вас понял. Постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы обеспечить вам должную заботу. Однако от актерства лучше отказаться. Даже если вы выдающийся актер, игра все равно будет заметна, а это все-таки реалити-шоу, – спокойно ответил продюсер. – Смысл программы в том, чтобы показать жизнь реалистично – такой, какая она есть. Если вы хотите играть определенную роль, то для этого лучше подойдет комедийный сериал. А поскольку вашим партнером по площадке будет антифанатка, советую вам подготовиться к этому. Придется где-то позаботиться о ней, поговорить с ней и так далее.

Закончив обсуждения, они поклонились друг другу, после чего Худжун вышел из комнаты для совещаний. Выражение лица у него было горькое, будто он только что получил удар под дых.

На часах было четыре утра. Худжун проснулся, как обычно, рано. Он уже несколько дней страдал от бессонницы, поэтому не мог вспомнить, когда последний раз ему удавалось нормально выспаться.

Он потянулся и сразу понял, что лежит на чем-то твердом. Вроде и не пол, но точно не кровать.

Незнакомая обстановка и даже воздух странный.

Осознав, что что-то не так, удивленный Худжун открыл глаза и подскочил. Ворох одежды, укрывавшей его, медленно сполз вниз.

Что произошло? Он стащил с себя какую-то вещь и, повнимательнее приглядевшись, понял, что держит в руках женское платье.

Посмотрев вниз, он увидел еще несколько женских пальто, которые были разбросаны на полу. Рядом была сложена серая толстовка, на которой четко отпечаталось его лицо, пока он спал на ней.

В другом углу гостиной он заметил Гынён, которая, свернувшись калачиком, лежала под теплым пальто на диване, крепко погрузившись в сон.

Худжун судорожно пытался вспомнить, что именно произошло прошлой ночью. Он помнил, как вернулся в квартиру, выпил с девушкой соджу и они немного поговорили, а потом… он вспомнил, как грустно смеялся, вспомнив об Инхён. И больше ничего.

Из-за выпитого накануне соджу его голова была готова взорваться. Глядя на то, как Гынён спала, укрывшись своей одеждой, словно боясь замерзнуть, Худжун решил, что она все же странная.

Он подошел к контроллеру температуры в комнате, чтобы убедиться, что тот включен. На самом деле в комнате было очень жарко, и он даже решил уменьшить температуру. Девушка спала, поглаживая во сне шею и пытаясь спрятать лицо от света.

Семь утра. Гынён вовсе не собиралась просыпаться, но сон сам улетучился. Перед тем как заснуть, она забыла задернуть шторы, поэтому солнце светило ей прямо в глаза, и она не могла не проснуться.

– Уф-ф-ф…

Гынён собрала все свое негодование в один звук и не без труда села. Во всяком случае, она не осталась ночевать на улице.

Ее спина болела, и какое-то время она не могла пошевелиться. Собравшись с силами, она все же встала. Гынён сделала глубокий вздох и потерла затекшие суставы. Прошлой ночью она ожидала всего чего угодно от пьяного Худжуна, но он, словно опасаясь чего-то, быстро свернулся калачиком и уснул.

– Вот это да, Худжун!

Девушка быстро огляделась, но Худжуна уже не было. Однако одежда, которой она укрыла его, чтобы он не замерз, была разбросана по полу. Словно змея сбросила кожу и затем исчезла. С прошлого вечера все осталось лежать на своих местах, даже мусор. Неважно, кто вы, знаменитость или политический деятель, убирать-то за собой нужно!

Гынён мучила жажда. Она медленно пошла в сторону кухни, открыла холодильник и сделала глоток воды из бутылки, которую сама же вчера туда поставила. Она уже собиралась закрыть дверцу холодильника, но с удивлением обнаружила, что не хватает одной бутылки средства от похмелья.

Она помнила, как вчера поставила в холодильник две бутылочки, но одна пропала.

Единственный, кто мог это сделать, – Худжун. Она начала мысленно ругать его. Мало того, что из-за него она лишилась дома, так он еще и запасы ее крадет.

Одиннадцать утра. В дверце фургона стояла пустая бутылочка средства от похмелья. Пока машина двигалась по дороге, Худжун раскачивался, издавая тихие звуки.

– Пил вчера? – спросил Джихян, поглядывая на Худжуна.

Мужчина кивнул на пустую емкость, когда Худжун повернул голову в его сторону.

– А-а, это…

– Ты всегда принимаешь его на следующий день, как выпьешь.

– Было дело. – Худжун вздохнул и кивнул.

Когда он проснулся и открыл холодильник в поисках воды, то обнаружил две бутылочки, которые оказались очень кстати. В этот момент Худжун даже немного смирился с тем, что Гынён укрыла его своей одеждой.

– Ну что, как себя чувствуешь? Стало получше?

– Конечно. Голова ясная. Пожалуй, нужно будет чуть позже выпить еще.

Худжун слегка улыбнулся и посмотрел в окно.

Утренний воздух был очень свеж. За окном торопились люди. Он выспался, поэтому чувствовал себя отдохнувшим.

– Главное – не вздумай напиваться, чтобы заснуть. Если вдруг страдаешь бессонницей, лучше почитай что-нибудь на ночь или выпей овощного сока. – Джихян с беспокойством предупредил Худжуна.

– Ты ведь не звонил ей вчера?

После этих слов Джихян сделал небольшую паузу. Худжун еще некоторое время со счастливым видом смотрел в окно, а затем серьезно взглянул на Джихяна.

– Ты не очень хорошо переносишь алкоголь, вот я и хотел узнать, не звонил ли ты, – осторожно добавил Джихян. Только тогда Худжун понял, что менеджер имел в виду.

– Нет же. Я не звонил. Больше на мои звонки отвечать не будут, – хрипло ответил Худжун, словно боясь, что его за что-то отругают.

– Не гонись за тем, чего не вернешь. Я не знаю точно, что с тобой происходит, но не забывай, что Джей-Джей даже пришел в наше агентство и перевернул его вверх дном. К счастью, все обошлось.

– Да понял я, понял. Не хочу в очередной раз слушать нотации.

Худжун дотронулся до Джихяна большим пальцем, словно пытаясь переключить программу на пульте управления, а затем слегка надавил.

– Да-да, обращаешься со мной как с телевизором. И мне никогда не бывает больно. Если тебе вдруг станет одиноко, не спрашивай у меня совета. – Сказав это, Джихян поморщился.

Худжун улыбнулся.

– Я действительно боюсь этих слов, и, вероятно, не я один, – пробормотал себе под нос Худжун.

Джихян грустно посмотрел на него.

Гынён осматривала квартиру, чтобы найти что-то похожее на мусорный бак, но поиски не увенчались успехом. Возможно, Худжун только купил эту квартиру? Здесь ничего не было. Словно этот дом – красивая, но бесполезная декорация.

Гынён жевала сушеного кальмара, который остался с их посиделки, и пыталась навести порядок в квартире. Затем она отправилась в магазин. Неважно, сколько денег и славы у Худжуна, он, как и обычный человек, пьет алкоголь, нуждается в воде и мусорном ведре.

Девушка купила две бутылки воды и, обернувшись, заметила газетный киоск. Когда она проходила мимо прилавка, ей в глаза бросилось уже до боли знакомое имя.

Заголовок гласил: «Преуспел ли Худжун в реальности?» Текст был напечатан кривовато, готическим желтым шрифтом на красноватом фоне. Она не раздумывая купила газету и вышла из магазина. С бутылкой воды под мышкой Гынён не отрываясь читала газету. «Почему столь известная личность появляется на развлекательных шоу и даже в реалити-программах?»

В связи с недавним появлением антифанатов (хотя, может быть, Худжун не в курсе) его агентство заявило, что вокруг звезды странным образом возникли нелепые слухи, распространяющиеся с невероятной скоростью. Кроме того, они в ближайшее время намерены развенчать все небылицы о прошлом Худжуна.

Теперь осталось понять, что делать дальше. Нужна инструкция по поведению Худжуна.

Раньше ей не встречались такие необычные люди, как он.

Чаще всего вы можете интуитивно понять, что чувствует и о чем думает обычный человек, но Худжун был не такой.

Кое-что она уже успела понять. Если он говорит замолчать, то и правда лучше замолчать. Если он не отвечает, значит, злится. А если просто молчит, значит, задумался. Ну и время от времени Худжун молчит, когда спит.

Сегодня он дважды кричал на девушку, чтобы она замолчала, и не ответил на три вопроса. Он явно был не в духе, потому что Гынён, Худжун и некоторые сотрудники ехали вместе в одной машине. Хорошо хоть, оператор не решился поехать с ними.

Перед съемками сцены на парковке Гынён пыталась управлять фургоном под контролем Джихяна. Все оказалось не так страшно. Джихян в этот момент почувствовал облегчение, а Гынён подумала, что не все потеряно. Однако когда начались съемки, Гынён уверенно схватилась за руль и, выезжая с парковки, все же врезалась в стену.

– Господи!

Съемочная группа закричала в один голос вместе с теми, кто был в машине. Фургон почти не пострадал, так как скорость была небольшая.

– Простите. Я перепутала газ и тормоз.

По спине девушки побежал холодный пот, когда она повернулась к Худжуну и начала извиняться.

– Заткнись, – пробормотал он.

Худжун был все еще в шоке и, опустив голову, пытался скрыть испуг.

– Я не специально, просто не привыкла еще…

– Замолкни уже! – не удержался парень.

Гынён прикрыла рот ладонью от удивления. На мгновение воцарилась тишина. Такой эмоциональной реакции она не ожидала и поспешила убрать руки с руля. Конечно, съемки все еще продолжались. Все были шокированы, поэтому некоторое время не было никакой реакции.

Девушка не могла простить себя за случившееся, но, решив, что сделает все возможное, чтобы заслужить прощение, и что такая ситуация не повторится, она попыталась успокоиться.

Похоже, из-за шока Гынён больше совершенно не заботилась о том, что ее снимает камера. Авария была настолько сильным ударом, что она долгое время не могла осознать произошедшее, ее душа как будто ушла в пятки. Ощущение, что все это произошло не с ней.

Съемочная группа, которая наконец добежала до Гынён и Худжуна, увидела, что мужчина сидит с опущенной головой. Вокруг него сгущалась смертоносная аура.

Девушка, хоть и не испытывала добрых чувств по отношению к Худжуну, все же осторожно подошла к нему и спросила, все ли в порядке.

Он молчал. Гынён вглядывалась в его лицо, но не могла разобрать выражение. Пришлось подойти ближе. В следующее мгновение Худжун проговорил:

– Если ты скажешь еще слово, я за себя не ручаюсь, так что молчи.

Он посмотрел на Гынён колющим взглядом, словно собирался проткнуть ее насквозь. От его предупреждения веяло угрозой, как от мрачного жнеца. У девушки по спине побежали мурашки, и она промолчала.

Во время съемок рекламы она долго не решалась нарушить тишину, но, видя, в каком состоянии находится Худжун, решилась подойти к нему.

– Я понимаю, что подвергла нас всех опасности. Прости, что напугала.

Ей пришлось забыть о своей гордости.

– Извиняешься, что напугала. Да ты хоть понимаешь, что натворила?

Худжун не мог сдержаться и все же нарушил молчание. Он смотрел на Гынён так, будто спрашивал, какого черта она села за руль. Но девушке правда было жаль. Она решила, что без надобности не будет с ним разговаривать.

Когда Худжун понял, что своими криками привлек излишне много внимания, то смягчился. Он не хотел продолжать. Неважно, насколько опасна для жизни была ситуация, – как он может быть таким резким? Он смотрел на нее сверху вниз.

Уже в машине Гынён попробовала подступиться к парню еще раз.

– Давай поговорим. Даже если я тебе не нравлюсь, как ты можешь говорить так со мной? Ты весь день игнорируешь меня. Мне неловко, что я вынуждена находиться в одиночестве. Тебе для этого менеджер нужен? – сказала Гынён холодно и закатила глаза.

Однако казалось, что он совершенно не слушал ее.

– Я с тобой говорю все-таки.

Девушка теряла терпение. Неужели он все еще злится? Или задумался о чем-то?

Гынён взглянула на его лицо. Он спал, спрятавшись за длинной челкой. Ничего себе! За весь день Худжун почти ничего не сказал, только постоянно слушал других.

Дальше их ждало еще одно событие.

Около ста фанатов из Японии посетили фан-встречу. После была короткая автограф-сессия, но времени не хватило, так как утренний инцидент задержал их. Несмотря на произошедшее, Худжун старался всем желающим дать автограф и сфотографироваться.

После встречи с фанатами пришло время ехать на следующее мероприятие, но фанаты просили его задержаться, так как не все успели взять автограф. Поклонники просили его написать что-нибудь на японском и корейском, а Гынён в это время подумала, что они относятся к нему словно к родственнику, которого не хотят отпускать.

Худжун оглядывался с озадаченным видом и, заметив Гынён в паре шагов от себя, задержал на ней взгляд. Поскольку все их действия снимали, а девушка выступала в роли менеджера, то пусть играет свою роль. Взгляды фанатов быстро переметнулись от Худжуна к Гынён. Та была сбита с толку и нервно сглотнула.

Камера продолжала снимать. Гынён взглядом искала Джихяна, который стоял слишком далеко. Мужчина смотрел на нее, а затем сделал такое движение, будто перерезает шею.

Девушка не понимала, что происходит, и оглядывала фанатов Худжуна, которые смотрели только на нее. Ей так захотелось провалиться сквозь землю… Сцена затянулась. Поклонники Худжуна прилетели специально, чтобы увидеть своего кумира, а Гынён не могла вынести их взглядов.

В тот момент, когда девушка была на грани отчаяния, Худжун, не в силах ждать, подошел к ней.

– Следующая встреча направлена на привлечение инвестиций. Мы не можем на нее опоздать, – прошептал он ей на ухо.

Девушка, будто проснувшись от его слов, еще раз оглядела поклонников Худжуна и наконец решилась заговорить.

– В другой раз перед началом мероприятия у всех будет возможность получить фотографии и автограф. Боюсь, что на этом встреча окончена. Увидимся в следующий раз.

Девушка старалась смягчить тон, словно уговаривая их или даже умоляя. Она слышала, как кто-то переводил фанатам ее слова. В этот момент она почувствовала себя жалко. Плевать на самоуважение и прочее, ей просто хотелось исчезнуть.

– Не шепчи, – сказал он, наклонившись к ее уху. Кажется, можно было бы вздохнуть с облегчением и наконец уйти, но Гынён не могла притворяться. Она сжала кулаки и снова решительно посмотрела на Худжуна.

– Давай задержимся ненадолго. Они приехали ради тебя. Нельзя ли быстренько со всеми сфотографироваться?

Девушка не отрываясь смотрела на Худжуна, а не на фанатов, с которыми должна была разобраться. Глаза певца засверкали, когда они встретились взглядами. В это же время некоторые фанаты, которые поняли слова Гынён, начали аплодировать.

– Спасибо, Худжун. Сфотографируйся со мной! – закричал поклонник на ломаном корейском и встал рядом с Худжуном.

Остальные фанаты тоже начали приближаться, хоть и не знали корейского языка. За короткое время встреча переросла в хаос.

– Держитесь рядом с Худжуном и не подпускайте фанатов слишком близко! – кричал Джихян, который прорвался через толпу, бегущую к Худжуну, и загородил его собой.

В это же время телохранители в черных костюмах пытались защитить звезду, но фанатов было слишком много. Многие прорывались и подбегали к Худжуну, чтобы сфотографироваться.

Сбитая с толку Гынён почувствовала, как ее шея напряглась. Даже среди внезапного скопления людей Худжун не переставал улыбаться: у него не было другого выбора, кроме как дать всем своим поклонникам сфотографироваться.

Обменявшись яркими улыбками с фанатами, Худжун посмотрел на Гынён.

«Ты труп!»

Девушка не на шутку испугалась. Душа ушла в пятки окончательно.

Среди шума людей Гынён не могла сдвинуться с места, и Джихян, наблюдавший за этим, был вынужден подойти сам.

– Мне очень жаль, но мы больше не можем оставаться. Заканчиваем фотосъемку.

Наконец все благополучно завершилось, и ситуация снова была под контролем. После того как фан-встреча подошла к концу, Худжун под аплодисменты фанатов поспешил спуститься со сцены в окружении телохранителей.

Гынён уже стояла внизу, но не знала, что ему сказать. Мужчина просто прошел мимо. Обошлось без закатывания глаз и холодных осуждающих взглядов, лишь его губы были плотно сжаты.

Пока девушка стояла посреди толпы, смотря Худжуну вслед, к ней подошел продюсер.

– Думаю, на сегодня лучше закончить съемки. Нужно торопиться на следующее мероприятие, ведь Худжун уже и так опаздывает. Давайте попрощаемся здесь. Послезавтра продолжим.

Гынён лишь молча слушала его. Она словно находилась во сне, где ее тело было заморожено и не способно двигаться. Она не знала, что делать дальше, но понимала, что совершила большую ошибку.

Словно прочитав ее мысли, продюсер коротко вздохнул и ободряюще похлопал девушку по спине.

Гынён вернулась в квартиру Худжуна с ощущением поражения. В квартире было настолько холодно, насколько судьба жестоко насмехалась над девушкой. Отопление не работало, зато повсюду были следы присутствия съемочной группы. В воздухе все еще витал посторонний запах, словно помещение покинули только что. Ей даже показалось на мгновение, что тут все еще кто-то есть.

Оглядываясь, Гынён невольно поморщилась от запаха пота и следов пребывания множества людей. Задержав дыхание, она открыла балконную дверь и все окна.

Это не помогло, и неприятный запах еще долго ощущался в квартире. Она стояла посреди комнаты, словно растеряв всю свою силу. Еще немного – и тело перестанет слушаться, и она упадет на пол. Вздох. Еще один.

Сегодня Гынён должна была показать Худжуну, чего она стоит. Но сейчас девушка чувствовала себя последней неудачницей. Она хотела показать себя с лучшей стороны, а в итоге ее весь день таскали по разным мероприятиям. За целый день она только посмотрела на фургон и кучу фанатов.

Гынён села на диван, и в воздух поднялось облачко пыли.

Девушка закашлялась и помахала рукой. Она задумалась, кто же должен убирать дом после съемок. Снова вздохнула, закусила губу и, сжав кулаки, встала с дивана.

Гынён переоделась в толстовку, укрыла голову полотенцем и достала старую футболку, которую в тот же миг разорвала на части. Намочив тряпку, она села на корточки и начала мыть пол.

В доме нет ни пылесоса, ни веника, вообще ничего для уборки. Ей хотелось прибраться и самой принять душ, чтобы смыть прошедший день и ощущение бесполезности.

Она не следила за временем. Пол в гостиной заблестел, словно только после ремонта. Сама того не замечая, девушка начала улыбаться.

Вдруг раздался звонок в дверь.

– Кого еще принесло?

Гынён подбежала к двери и без раздумий открыла.

– Теперь, куда бы я ни пошел, буду встречать тебя, – горько усмехнулся Джихян.

Девушка озадаченно посмотрела на него.

– Мы все в одной лодке и будем видеться часто, – сказал Джихян, входя в квартиру.

Они и так провели вместе весь день. Если не знать их историю, можно подумать, что у них очень хорошие отношения. На лице девушки появилась легкая застенчивая улыбка, которую она сама и не заметила.

Менеджер переступил порог гостиной и огляделся.

– Уборкой занялась? Все блестит как новое. И это после съемочного дня и толпы людей, которые здесь все затоптали.

После слов Джихяна девушка вдруг вспомнила о полотенце на голове и тут же поспешила снять его.

– Прогуляемся? – спросил Джихян, указывая большим пальцем в сторону улицы.

В голову полезли мысли о свидании.

– Куда можно пойти в такое время?

– Перед домом есть круглосуточный киоск с едой. Тебе нравится угорь?

Гынён кивнула в знак согласия. Сил ответить у нее не было.

– Переодеться бы.

Она уже собиралась отправиться в комнату, где были ее вещи, но Джихян положил руку ей на плечо.

– Все хорошо. Думаю, для такого места ты выглядишь более чем подходяще.

Гынён посмотрела на него и улыбнулась. Как было бы здорово, если бы Худжун хотя бы наполовину был похож на Джихяна.

Ёнсок поймал Худжуна, когда тот приехал в агентство.

– Уже уходишь?

– Мне следовало зайти к вам?

Лицо Худжуна не выражало никаких эмоций.

– Нет, не ко мне. К госпоже Ён.

– Зачем?

Худжун посмотрел на него после того, как поправил рукава и привел одежду в порядок. Госпожа Ён – президент компании. Женщина средних лет с красивой фигурой, очень известная в кругах шоу-бизнеса. Что она хотела от Худжуна?

Худжун был удивлен, но Ёнсок продолжил говорить.

– Сегодня день рождения у дочери госпожи Ён. Ты ее знаешь.

– Неужели мне нужно идти на мероприятие по случаю ее дня рождения?

– Конечно, и бегом. Она твоя большая поклонница. Даже с тобой в рекламе как-то снялась. Тебе не нужно быть там до конца. Просто пообщайся с гостями.

– Боже!

Худжун глубоко вздохнул и положил руки на колени.

Девчонка еще в начальной школе сняла видео, где делала каверы на песни Худжуна, и этим прославилась. Она почти каждый день выкладывала видео. И даже старые песни вновь становились популярными.

Она в какой-то степени помогла ему, но это не значит, что они общались. Лишь снялись в одном ролике про алкоголь, где она играла на гитаре. Но сейчас, когда Худжун стал популярен, ему не хотелось посещать такие мероприятия даже по случаю дня рождения.

– Разве она не учится в средней школе? Ей можно устраивать вечеринки в такое позднее время?

– Она вроде бросила школу и перешла на домашнее обучение. Так что все в порядке. Иди и скажи ей что-нибудь приятное.

– Что именно? Жить счастливо и в свое удовольствие?

– Эй! Ты это собираешься ей сказать?! Ее родители и так не могут ее контролировать.

Ёнсок начал нервничать, но потом повернулся к Худжуну с напускным спокойствием на лице. Когда Худжун обернулся, то позади заметил госпожу Ён.

– Спасибо, что согласились. Когда я сказала дочери, что к ней приедет Худжун, она разрешила мне тоже присутствовать. А еще придет диджей, который будет развлекать гостей и сделает специальное вступление к вашей речи.

– Хорошо, – ответил Худжун, улыбнулся и пожал протянутую руку госпожи Ён.

Когда Худжун прибыл в дом в престижном районе неподалеку от Хангана и присоединился к празднованию, тут же послышались оглушительные крики. Именинница с большим бантом в волосах подбежала к Худжуну и обняла его.

– Оппа!

Под завистливые женские взгляды и мужские улюлюканья Худжун стал частью вечеринки.

Ему было вовсе не весело. Он наблюдал за тем, как ребенок богатых родителей получает все что хочет: из-за денег все детские капризы тут же исполняют.

Вечеринка для детишек всем очень понравилась, а Худжун чувствовал себя школьником. Он давно не ощущал себя подростком.

Однако он не мог выкинуть из головы, что, когда съемки закончились, Джихян поспешил к Гынён. Казалось странным, что его менеджер теперь заботится о ком-то еще.

Когда Худжун шел по темному коридору, ему было не по себе от чувства одиночества, которое окутало его. Совсем недавно он был в центре шумной вечеринки, а когда вернулся домой, тишина начала давить на него. Даже в конце напряженного дня он содрогался от чувства одиночества.

Худжун всегда думал, что если станет знаменитым, то уж точно никогда не будет одинок. Но сейчас он снова испытывал те же чувства, что и тогда, когда мать и отчим ушли на заработки и оставили его одного.

Он никогда не мог понять почему мама бросила его. Теперь он не понимал ее еще больше, ведь она предпочла работу своему сыну.

Перед тем как открыть дверь, Худжун вздохнул, глядя в потолок. Он стоял не двигаясь, а затем начал набирать пароль. Его привлекла тень, которая виднелась из-за приоткрытой двери аварийного выхода и освещалась лестничными фонарями.

Худжун сначала сделал вид, что ничего не произошло, и уже потянул ручку на себя, но затем передумал и снова закрыл.

– Это ты? – резко спросил он.

Через несколько секунд аварийный выход открылся и показалась Инхён. Ее лицо было скрыто челкой.

– Меня могут неправильно понять, ведь девушке не положено находиться здесь в такое время одной. Это может быть опасно, – прямо сказал Худжун.

Девушка опустила голову, пряча лицо. Глядя на нее, Худжун вспомнил слова, которые он услышал, пока стоял за дверью аварийного выхода радиостанции. Он слегка закусил губу от волнения. На сердце было неспокойно, он отвернулся и холодно продолжил:

– Ты знаешь, где лифт? Возвращайся скорее. Если бы ты ушла в такое время, я бы начал волноваться.

Он даже не взглянул на нее, когда говорил это. Худжун снова быстро набрал пароль и вошел. Звук хлопнувшей двери эхом разнесся по коридору. Парень прислонился к двери и затаил дыхание.

Через некоторое время он услышал стук каблуков рядом с дверью, который затем отдалился. Он не выдержал и сел на пол.

– Вот же. Если Джихян узнает, то бог знает, что сделает.

Худжун дотронулся до лба, словно его лихорадило.

Внутри киоск был заполнен паром от только что приготовленных рыбных пирожков. Запахи всевозможных закусок смешивались воедино. Гынён и Джихян сидели лицом к лицу, перед ними стояли рюмки соджу и тарелки аппетитных рыбных пирожков.

– Ну как, нравится быть менеджером? – наполняя рюмку Гынён, улыбался Джихян.

– Как вы это делаете? Я правда восхищаюсь. Не думаю, что кому-то еще это под силу.

Гынён залпом выпила содержимое рюмки. Джихян озорно улыбнулся и задумался.

– Когда я впервые стал менеджером, то был совсем зеленым. Тогда я и встретил Джуни, бегая то тут, то там и выполняя разные поручения. В те времена он тоже был новичком, но всегда в центре внимания, так как уже подавал большие надежды. Я же был на побегушках. Привезти-отвезти, – произнес он тихо, погружаясь в воспоминания.

Наполнив свою рюмку и рюмку Гынён, Джихян спокойно продолжил:

– После нескольких дней на побегушках у Джуни мне нужно было отвезти его на мероприятие без главного менеджера. Я плохо водил фургон, поэтому всю дорогу был в холодном поту. Я смог, но без проблем не обошлось.

Гынён внимательно слушала рассказ Джихяна, пытаясь представить, что будет дальше.

– Мы торопились, так как у нас было мало времени на съемку рекламы, но внезапно машина заглохла посреди автомагистрали. Тогда я понял, что любой автомобиль может сломаться в любой момент. Я ничего не знал о машинах, поэтому огляделся и начал лихорадочно набирать номер сервисного центра.

Джихян осторожно вытер лоб. Казалось, эта история до сих пор не отпускает его.

– Когда мы прибыли в сервисный центр, то узнали, что в машине всего-навсего кончилось масло. Больше пота, чем в тот день, я никогда не проливал.

Не переставая смеяться, он взял угорь и положил его в рот. Гынён тоже рассмеялась, но больше над видом Джихяна.

– Сидя на водительском сиденье, я украдкой посмотрел на Джуни, который опустил голову и не говорил ни слова. До этого, разумеется, главный менеджер позвонил мне, и я услышал в свой адрес такие ругательства, которые не способен повторить. Я думал, что больше никогда не увижу Худжуна.

Гынён потерла лоб пальцем и посмотрела на Джихяна, пока он говорил. Она могла представить, каким мрачным был Худжун в той ситуации.

– Тогда Джун сказал мне, что я слишком наивен. И что он не стал бы сидеть после всего услышанного, а просто ушел бы. Он понимал, что я мог и не знать, что в машине изначально не было достаточно масла. А затем Джун рассмеялся.

Она попыталась представить Худжуна, который не спеша говорит все это. Гынён посмотрела на улыбку Джихяна и задумалась над тем, что видела улыбку Худжуна только по телевизору, но никогда – в реальной жизни, как сейчас улыбку Джихяна. Похоже, мало кто видит улыбку Худжуна в повседневной жизни.

– Во времена, когда я был новичком и мальчиком на побегушках, моральный и физический отдых был непозволительной роскошью. Но теперь благодаря ему у меня есть время на сон.

Худжуна, которого описывал Джихян, было почти невозможно представить. Гынён нахмурилась, пытаясь вообразить себе другого Джуна, с которым она была еще не знакома. Джихян улыбнулся, глядя на выражение ее лица.

– Когда мы вернулись в Сеул, Джун сказал, что хочет работать со мной. Улыбаясь, говорил, что я наивный и даже не понимал, как забавно выглядел, когда в панике не знал, что делать.

Джихян блуждал по воспоминаниям того времени, а затем залпом опустошил рюмку соджу. Гынён наполнила их рюмки. Мужчина улыбнулся.

– Ты сильно удивилась? С самого утра все пошло наперекосяк, и тебе сильно досталось. Не повезло прямо в первый день. Хотел поблагодарить тебя за то, что стойко переносишь все испытания.

Гынён смутилась, не зная, что ответить на слова Джихяна. Они были очень ободряющими.

– Джун Джуном, но я больше волновался за тебя. Мне казалось, что еще чуть-чуть – и ты наваляешь Худжуну. Во всяком случае, создавалось такое впечатление.

Джихян застенчиво рассмеялся. Даже если девушке и правда хотелось проучить Худжуна, она помнила, что именно принесет ей съемка в этой программе.

– Хоть ты и не настоящий менеджер, я все равно чувствую, будто мы хорошие товарищи, – сказал Джихян, тепло глядя на Гынён.

Он так заботился о ней, что в какой-то момент девушка испугалась, что не сможет контролировать свою симпатию к этому человеку.

– Все понимают, что произошло. И я здесь, чтобы сказать тебе: не нужно корить себя за произошедшее слишком сильно. Я беспокоился и винил себя, но, увидев, как ты наводила порядок в квартире, порадовался.

Его слова были большим утешением для девушки.

– Неужели Худжун – на самом деле человек, который умеет смеяться? – в шутку спросила она.

Гынён не могла поверить, что такой холодный и прямолинейный человек, как он, умеет утешать и смеяться. Легче уж поверить, что можно поговорить с инопланетянами.

– Все потому, что вы с самого начала не поладили. Позже ты узнаешь его получше.

Пока она не понимала, но все же кивнула.

– Честно говоря, я никогда не думала о том, чтобы стать менеджером. Любая работа для меня – в первую очередь деньги. Вы же уже знаете, что я сейчас в непростой ситуации.

Девушка поглаживала свои волосы и выглядела необычно. Джихян кивнул.

– Я никогда не задумывалась о том, как действовать в той или иной ситуации. Я думала, что всего-навсего нужно соблюдать график и делать то, что говорят, – пожала она плечами. – Я правда сожалею о том, что произошло сегодня. Не знаю, правильно ли поступила на встрече, ведь мы опоздали.

Девушка склонила голову и извинилась перед Джихяном.

– Ты молодец. Во-первых, встречи с фанатами – дело непредсказуемое, и все это знают. Некоторые мероприятия важны для репутации Джуна, – ответил Джихян, снова улыбаясь.

Гынён, которая ковыряла палочками угря, поднесла кусочек ко рту и посмотрела на Джихяна.

– Видела, сколько раз сегодня Джун был смущен?

Сначала она не поняла, о чем он говорит.

– Два раза во время презентации и пять раз на встрече с фанатами. Все семь раз люди дотрагивались до его спины и груди. Заметила?

Нет, она не заметила, так как Худжун весь день только и делал, что лучезарно улыбался фанатам.

– Люди не понимают, что, прикасаясь к другому человеку, нарушают его личное пространство и он испытывает смущение. Но Худжун должен продолжать улыбаться. Если вдруг ты нахмуришься, то это сразу же попадет на фотографии и может создать непонимание и даже ложные слухи.

Тут уж она понимала, о чем речь.

– «Не нравится рукопожатие?», «Ненавидишь приветствовать своих поклонников?», «Почему не показываешься на публике?» – фотографии и слухи с такими заголовками начинают разлетаться очень быстро, поэтому знаменитость не должна делать поспешных действий даже в трудные моменты и неожиданные ситуации. Только так можно стать настоящей звездой.

Когда Джихян закончил говорить, Гынён вспомнила ситуацию, когда Худжун пришел в квартиру и обнаружил ее там. Ситуация никому бы не понравилась, однако Худжун не выглядел слишком смущенным, как ожидала Гынён.

– Изначально во время эфиров он старался быть честным, – словно прочитав мысли девушки, вставил Джихян. – Это правда. Сначала он был очень честным парнем, но ведь тут так нельзя. Ты уже знаешь. Он понимал, что если покажет себя настоящего, то вряд ли сможет продвинуться в индустрии развлечений. Поэтому еще перед дебютом нашему директору пришлось повозиться.

Поскольку девушка уже немного была в курсе, каким Худжун был до дебюта, то с улыбкой покивала.

– Его можно было сравнить с жеребенком, который только что родился и сразу же был выпущен в большой мир. Пастбище было прекрасным, и, казалось бы, он должен был чувствовать себя лучше всех, ведь все завидовали ему.

Однажды после того, как трансляция закончилась, фанат, который был в восторге от того, что, несмотря на свою известность, Худжун ест сладости, заплакал. Поклонник протянул ладонь для рукопожатия и с улыбкой спросил, чистые ли пальцы у певца. Ситуация быстро разлетелась как шутка.

– Пожалуйста, будь терпимее с Джуном. Может, до послезавтра он успокоится и все забудет. Конечно, он не подаст виду и по-прежнему будет ходить с негодующим видом. Но ты ведь уже привыкла?

Джихян улыбнулся Гынён, пока девушка обдумывала его слова. Так странно, что за время работы с Худжуном Джихян еще не приобрёл такое же недовольное лицо.

Он проводил Гынён до входа в квартиру и ушел. Напоследок сказал никому не открывать дверь. Она чувствовала, насколько Джихян добрый и заботливый человек.

Кажется, Гынён начала понимать, почему Худжун выбрал его себе в менеджеры.

Худжун сидел на полу и изо всех сил пытался встать. Ноги не держали его, и в какой-то момент он чуть не потерял равновесие. Он задел стеклянную вазу, которая стояла на полке, и она в итоге с треском разбилась.

– Чтоб тебя!

Он почувствовал жгучую боль и сжал руку. Кусочек стекла вонзился ему в палец. Он замер, наблюдая, как капля крови падает на пол.

Худжун стиснул зубы и вынул осколок. Затем подошел к окну и обеспокоенно посмотрел на улицу. Вдалеке он увидел фигуру Инхён, которая шла с опущенной головой. Девушка выходила из здания, и даже со спины было видно, как она несчастна.

Парень с грустью смотрел ей вслед. Он поднял раненую руку и коснулся оконного стекла, оставляя отпечатки. Придя в себя, он испугался и начал судорожно стирать пятна крови.

Вдруг девушка остановилась, и в этот же момент Худжун перестал протирать стекло. Секундой позже он слегка вздрогнул. Неужели она собирается оглянуться назад? Увидит ли она его?

Худжун поспешил спрятаться и закусил губу.

Он размышлял, почему не может выкинуть ее из головы.

Пока Худжун раздумывал, девушка продолжила идти. Он снова приложил руку к окну. Когда Инхён скрылась из виду, Худжун отошел от окна и прислонился спиной к стене.

Он понимал, что ведет себя как ребенок и что правильнее всего забыть ее, но не мог этого сделать. Даже после расставания все равно не терял надежды.

В тот год, когда Худжун встретил Инхён, зима была по-настоящему суровой. Тогда он был еще новичком. Он потянул дверь зала для тренировок с уставшим видом из-за перегруженного графика.

– Здравствуйте! – услышал он звонкий голос и обернулся. Ему навстречу шла девушка в школьной форме.

– Ты кто?

Девушка смотрела на него блестящими глазами.

– С сегодняшнего дня тренируюсь здесь. Вы не представляете, как я счастлива с вами познакомиться. Я ваш фанат!

То, как она улыбалась и придерживала сумку, которая сползала с ее плеча, показалось Худжуну невероятно милым. Он улыбнулся, сам того не осознавая.

– Правда? Значит, теперь будем чаще встречаться. Желаю плодотворной работы!

Худжун махнул рукой и попытался войти в тренировочный зал. Инхён, которая стояла рядом с ним, достала что-то из кармана и вложила ему в руку. Это был еще теплый кофе в железной банке.

– Я не знала, когда вы придете, поэтому он успел немного остыть, – застенчиво сказала девушка и поспешила удалиться.

Худжун еще какое-то время продолжал смотреть на банку в своей руке.

Она явно долго ждала его, так как кофе уже успел остыть. Единственное, что поддерживало тепло, – руки девушки, державшие банку. Вероятно, она замерзла, пока стояла на лестнице.

Декабрь тогда выдался холоднее обычного, дул сильный промозглый ветер. Именно тогда он впервые встретил Инхён.

Один из членов съемочной группы забыл на кухне рамен. Есть такие люди, которые носят с собой еду быстрого приготовления постоянно, чтобы в любой момент можно было перекусить. Хотя бы раз в жизни каждый так делал.

Кажется, у кого-то во время съемок выдалась минутка и он собирался заварить рамен, но ему вдруг позвонили, и он так и оставил его на столе рядом с раковиной. Гынён повезло: она получила рамен.

Она напевала песню Lululala и достала рис быстрого приготовления, который припрятала в своей сумке с одеждой. После уборки у нее проснулся зверский аппетит. И теперь, когда неприятный запах из квартиры почти выветрился, аппетит разгорелся с новой силой, как огонь.

Девушка планировала приготовить немного риса. Если бы тут была рисоварка, то не пришлось бы покупать дорогой рис быстрого приготовления.

Напевая себе под нос, она налила воду в кастрюлю, но вдруг снова почувствовала неприятный запах и с ужасом поняла, что она вся ужасно пропахла.

Гынён тут же поставила кастрюлю и побежала в ванную.

Когда они приехали, все вышли из фургона, но Гынён не сдвинулась с места, уперевшись кулаками в колени и не в силах даже поднять голову. Она сидела, глубоко погрузившись в свои размышления.

«Прости, Соён. Вероятно, я сошла с ума. Надеюсь, ты не будешь смотреть это шоу, особенно если твое имя появится на национальном канале. Но если все-таки посмотришь, то можешь ругать меня и называть последними словами. Или лучше заяви на меня в полицию. Я все пойму. Какая же я идиотка! Хотела показаться смешной и поднять всем настроение, при этом обидев подругу».

Пока Гынён мысленно извинялась перед подругой, Худжун постучал в окно. Камера была позади него.

– Не собираешься выходить? – спросил он с любопытством, делая вид, что не говорил ей ничего обидного некоторое время назад.

Его поступок удивил ее, и она поспешила выйти из машины.

– Тебе нравится запускать воздушных змеев?

В руке Худжун держал змея, который развевался на ветру.

– Зимой самое подходящее время для этого. Ну что, согласна?

Гынён и не помнила, когда последний раз запускала воздушного змея. Она последовала за Худжуном, и вскоре они оказались на небольшой лужайке.

– Почему не летит?

Худжун пытался запустить змея, но потом понял, что нужно сперва размотать веревку.

– Почему веревка такая короткая? – растерянно спросил он.

Гынён стояла позади него, засунув руки в карманы куртки, и наблюдала за происходящим. Затем Худжун хитро глянул на нее и улыбнулся.

– Сможешь поймать его, если что?

Гынён все еще была смущена произошедшим в машине и на автомате кивнула, хотя даже не знала, сможет ли она запустить змея.

– Ветер хороший, погода тоже. Куда бы тебя запустить? Лети, словно огонь.

Забавно. Странное сравнение воздушного змея и огня. Вряд ли он смог бы лететь, как ветер, а вот сгореть очень даже мог бы.

Порхая из стороны в сторону, воздушный змей поднимался все выше в небо. Однако проблема заключалась в том, что Худжун не очень умело управлялся со змеем и случайно отпустил его.

Он воскликнул:

– Улетает!

Гынён тут же побежала к тому месту, куда приземлился змей, подняла его и отдала Худжуну.

– Спасибо! – улыбнулся он.

Гынён, немного запыхавшись, лишь молча кивнула. Но тот снова воскликнул:

– Нет, он снова улетает!

Боже! Девушка посмотрела в небо. Воздушный змей развевался на ветру. Сам, что ли, не мог поймать?

Единственная физическая активность в жизни Гынён – дыхательная гимнастика, тем не менее она изо всех сил бежала за змеем. Девушке все это ужасно не нравилось, но нужно было играть на камеру и улыбаться.

Гынён нахмурилась. Ей больше ничего не оставалось, кроме как гоняться за воздушным змеем.

Худжун снова и снова ждал, когда девушка принесет ему змея. С пятого раза она настолько вымоталась, что ей стало плохо.

– Прошу. Привяжи его к руке. Я больше не могу.

Гынён, держа змея в руке, наклонилась и пыталась отдышаться, словно еще чуть-чуть – и упадет в обморок.

– Ой, снова улетает!

Персонал на площадке залился смехом. Гынён раздраженно взглянула на Худжуна, казалось, она готова была убить его. Худжун же улыбнулся ей.

«Ты ведь это нарочно?» – спросила она у него взглядом.

«А как ты думала?»

На мгновение Гынён хотела схватить его за воротник и от души надавать тумаков, как в следующее мгновение камера оказалась прямо рядом с ее лицом.

– Прости, сегодня ветер слишком сильный. Не могу его удержать, – с наигранной грустью сказал Худжун.

Гынён почувствовала, как на глазах наворачиваются слезы. Продюсер сказал ей сблизиться с ним. В ее глазах он был слишком жестоким, словно ребенок, который получает желаемое, заставляя других страдать. Девушка даже не успела сегодня позавтракать.

Гынён посмотрела на Худжуна и нахмурилась. Тот лишь хитро улыбнулся и прошептал:

– Что такое? Беги!

Гынён чувствовала камеру сбоку от себя и не могла ничего поделать, а потому просто улыбнулась.

– Да, сейчас.

Она снова бегала туда-сюда. Затем Гынён поняла, что, как только отдает Худжуну змея, можно сразу бежать его ловить. Так продолжалось какое-то время. Она ловила и приносила воздушного змея Худжуну.

Девушка думала, что не переживет этот день. Вся ее обувь была испорчена. Она понимала, что была обязана Худжуну, поэтому он так мучает ее.

Спустя время она ужасно вспотела, пока носилась за змеем, ее волосы напоминали воронье гнездо, руки и ноги закоченели, а нос стал синим, как у алкоголика. Теперь она была больше похожа на местную сумасшедшую, которая решила побегать в январский погожий денек.

Когда все закончилось, к ней подошел продюсер.

– Сегодня все было отлично. Уверен, зрителям понравится. Мне сказали, что вы пытались шутить в машине. Мы отредактируем этот материал.

Затем он довольно похлопал Гынён по спине и ушел. В какой-то момент она хотела исчезнуть с лица земли, но тут в поле зрения попал Худжун, который уже был в фургоне.

Джихян сел за руль, Худжун указал пальцем на Гынён. Затем поднял другой палец.

1:1.

Девушка думала, что взорвется от злости.

Гынён доползла до дома и развалилась на диване в гостиной прямо в одежде. Затем через пару секунд вскочила с места.

– Фу! Ну и вонь!

Девушка закрыла нос рукой и сморщилась. Вся квартира снова пропахла потом и грязью.

Гынён быстро встала и начала вытирать пол. Ладони прилипали к нему. Сейчас она как никогда была бы рада швабре. Пол требовал тщательной уборки.

Поскольку моющих средств под рукой не оказалось, она решила вымыть его соленой водой. Не смогла найти кастрюлю, поэтому решила использовать одну из емкостей, которую нашла на кухне.

Гынён набрала воды, добавила туда соль, и поставила ее на плиту, чтобы нагреть. Затем сняла одежду, в которой была сегодня и которую надевала на съемках, чтобы постирать.

На пол упал небольшой черный пакетик. Сначала она не могла понять, откуда он у нее, а затем она вспомнила, что так и не отдала его Худжуну.

– Совсем забыла.

Она вспомнила, как кто-то из съемочной группы просил передать его Худжуну. Девушка решила проверить содержимое, так как если там что-то важное, то она сможет передать это через Джихяна. Внутри оказались носки и полотенце.

– Неужели он собирался переодеваться прямо на съемках?

Гынён положила вещи обратно в мешок. Но тут ее рука нащупала что-то вроде лямки. Она потянула за нее и достала белый бюстгальтер в красный горошек, окантованный красной шелковой ленточкой. Не похож на новый, самый маленький по размеру. Девушка боялась предположить, что он принадлежит Худжуну.

Гынён брезгливо отбросила бюстгальтер на пол. Она задумалась, зачем он мог понадобиться Худжуну, и искренне надеялась, что тот не окажется извращенцем.

Найти такую вещь среди вещей звезды довольно необычно.

От раздумий у нее разболелась голова. Поскольку Гынён долгое время проработала журналистом, у нее появилась привычка докапываться до сути вещей. Она пыталась найти во всем хоть какой-то смысл. Но сейчас не знала, что делать со своей находкой.

Гынён серьезно посмотрела на пестрый девчачий бюстгальтер, который подняла с пола и держала в руках. Если забыть, что она репортер, сейчас Гынён должна действовать как менеджер Худжуна.

Конечно, она ненастоящий менеджер, но после разговора с Джихяном в ту ночь девушка понимала, что быть чьим-то менеджером не так уж и просто. Даже если это все понарошку, она все равно должна вести себя соответственно.

Если бы Гынён по-прежнему ненавидела Худжуна, то непременно бы разместила фотографии в интернете с такой ценной находкой. Под заголовком «Из личных вещей Худжуна».

Но сейчас потихоньку ее мнение о нем менялось. Ей не хотелось разоблачать его и выставлять посмешищем. Конечно, Гынён не была настолько жестокой, но сейчас задумалась, хочет ли продолжать съемки рядом с таким человеком.

На мгновение по телу пробежали мурашки, и она скрестила руки на груди.

Позвонил продюсер.

– Первая дата выхода в эфир уже назначена – в следующую субботу в семь часов вечера. Вы же знаете, что превью, снятое с Худжуном, уже вышло? Со следующей недели у нас начнется серьезная работа. Будьте готовы.

Если бы продюсер периодически не звонил Гынён, она бы вообще была отрезана от событий внешнего мира. Даже если бы наступила война и квартиру регулярно обстреливали, она бы вряд ли вышла на улицу посмотреть, что происходит. Каждый раз Гынён задавалась вопросом, что не так с этим домом.

По какой-то непонятной причине ее ноутбук не ловил интернет, поэтому, чтобы поработать за компьютером, ей нужно было отправиться в интернет-кафе.

Девушка решила немного поработать. И только она собиралась выйти из квартиры, как раздался звонок в дверь. Теперь она не была уверена, кто именно пришел на этот раз. Джихян или Худжун? Но оба, без сомнения, отругали бы ее за то, что она сразу открыла дверь.

Гынён осторожно взглянула в глазок. Выпуклое стекло позволяло увидеть почти все пространство перед входом в квартиру.

Девушка тяжело вздохнула и отступила. Даже через маленькое стеклышко она почувствовала ауру Худжуна. Гынён постаралась успокоиться и открыла дверь. Он же втолкнул ее внутрь и сам зашел в квартиру.

– Что ты делаешь? Нельзя было сразу открыть?

– Сам же говорил, что нельзя кому попало открывать дверь, – заворчала она, глядя на затылок Худжуна, проходящего мимо.

– Это я-то кто попало? Я, вообще-то, хозяин этой квартиры.

Гынён внимательно посмотрела на Худжуна, а затем на его лодыжку, на которой больше не было повязки. Он вполне мог ходить и даже бегать.

– Ты ведь здоров? – задорно спросила Гынён, хватаясь за дверную ручку.

– Конечно, – прямо ответил Худжун и кашлянул.

Кто бы сомневался. Вероятно, нога в принципе никогда и не болела. Какой же он все-таки противный. Теперь она жалела о том, что прониклась к нему сочувствием.

– Зато у меня теперь все тело болит, – сказала Гынён, указывая на руки и ноги.

Но его вовсе не интересовало состояние ее здоровья.

– Тебе стоит больше тренироваться. Как ты можешь быть такой неспортивной? – ответил он, снимая пленку с предмета в своей руке.

– В жизни есть много чего, кроме спорта. Так что силы и энергию можно использовать для иных вещей.

– И каких же? – проворчал Худжун, все еще разворачивая пленку.

– Ну не знаю. Например, для этого.

Девушка взяла пакет с одеждой и протянула ему.

– Что это?

Худжун посмотрел на пакет.

– Похоже, что твое. Возьми.

Девушка качнула пакет в сторону Худжуна. Он взял его и непонимающе осмотрел.

– Думаешь, это мое?

– Да. Меня попросили передать тебе, так как ты забыл его перед съемками.

– Уверена?

Худжун открыл пакет, явно ничего не подозревая.

– Носки? – спросил он, заглядывая внутрь.

– Неужели тебя ничего не смущает? Тебе должно быть хотя бы капельку неловко открывать это при мне, – с беспокойством сказала Гынён.

– С чего бы вдруг? Что это?

Немного порывшись в пакете, он нащупал лямку красного бюстгальтера и потянул за нее.

– Фу, прекрати! Зачем ты достаешь это? Извращенец?!

Гынён закрыла лицо руками и закричала.

– Это твое? – держа бюстгальтер за лямку, спросил Худжун.

– Что? С ума сошел? Зачем бы мне тогда класть это в пакет и отдавать тебе?

Девушка была в ужасе, а Худжун лишь покачал головой.

– Тогда почему это здесь?

– Все просто: ты извращенец!

– Я?! – Худжун закатил глаза.

– И как часто ты проворачиваешь подобное? Только честно. Сколько лет?

– Что?

– Извращенец! Как давно ты этим занимаешься?

– Это не мое! – закричал парень, яростно размахивая пакетом.

– Спрячь это! Не могу смотреть. Я никому не скажу, так что можешь не волноваться на этот счет…

– Ты с ума сошла? Что ты несешь?

– Ты извращенец, вот ты кто!

– Почему ты подкидываешь свои вещи другому человеку и называешь его извращенцем? Совсем жить надоело? – Худжун чуть ли не набросился на Гынён.

– Боже! Ты собрался убить меня? Тебя посадят! Теперь я понимаю, что ты за человек!

– Что?

– У тебя раздвоение личности!

– Эй! Тебе нравится превращать других людей в сумасшедших? – яростно кричал Худжун и тряс пакетом. – Ты точно решила сегодня умереть!

Гынён встала как вкопанная. Худжун посмотрел на нее и засунул бюстгальтер обратно в пакет. Затем достал телефон и набрал номер.

– Что, не хочешь сам марать свои ручки, поэтому звонишь кому-то, чтобы разобрались со мной? – саркастично спросила она.

Худжун перевел взгляд на экран телефона – проверить, ответили ли ему на том конце.

– Сейчас посмотрим, кто тут из нас сумасшедший, – холодно произнес он.

После он включил видеозвонок на телефоне и показал сумку, которую держал в руках.

– Ну? Я оставил это недавно в прихожей квартиры, где у нас проходят съемки.

На том конце донесся голос Джихяна.

– Как этот пакет попал к тебе? Ты ходил в ту квартиру? Заглянул в него? – с любопытством спросил Джихян. Затем Худжун посмотрел на Гынён и протянул ей телефон.

– Ну что, сама спросишь?

Холодный голос Худжуна даже напугал девушку. Она взяла телефон обеими руками.

– Джихян? Это Ли Гынён.

Мужчина поприветствовал ее, но был явно удивлен:

– О, привет!

Наступила тишина, и Джихян ждал, пока Гынён заговорит первая. Девушка посмотрела на Худжуна и затем начала быстро объяснять ситуацию. Возможно, он будет покрывать своего подопечного, но она должна была все выяснить.

Девушка набралась смелости и заговорила:

– Мне передали это работники студии. Сказали, что пакет принадлежит Худжуну. Что там было?

– Ну, в основном предметы первой необходимости.

– Что? Как…

Девушка набралась смелости и продолжила говорить. Худжун, наблюдавший за происходящим, вырвал телефон из рук Гынён и закричал прямо в него:

– Прежде чем получить его, она залезла туда и обнаружила женский бюстгальтер! Ты что-то об этом знаешь?

– Что? – Джихян был в ужасе.

– Должно быть, какой-то сумасшедший подбросил его туда, Джи! Этикетки на нем нет, – внимательно осматривая бюстгальтер, сказал он.

Девушка с удивлением посмотрела на Худжуна, который тем временем кашлянул и, немного смутившись, продолжил говорить:

– Так или иначе, из-за этого меня сегодня обозвали извращенцем! Думаю, нам нужно прекратить съемки!

Ну, может, это и хорошая идея.

– Дай мне Гынён.

Девушка слышала голос Джихяна, который был настроен решительно. Затем Худжун сунул свой телефон Гынён.

– Слушаю.

Девушка взяла трубку, словно это было в порядке вещей.

– Пожалуйста, избавься от бюстгальтера. Вероятно, кто-то из фанаток решил так подшутить и прислал Худжуну свое нижнее белье.

Гынён смутилась, потому что ей была неприятна сама мысль об этом.

– Не пойми меня неправильно. Когда на концерте звездам кидают подобное, никто уже не удивляется. Это происходит не только с Джуном, а со всеми знаменитостями-мужчинами, – сказал он мягким голосом человека, который, похоже, совсем не умеет злиться. – Прости, но я попрошу тебя позаботиться об этом вместо меня. Нам нужно работать дальше.

– Хорошо, – тихо ответила Гынён.

– Спасибо. Надеюсь на тебя.

– Да.

– И еще – прекрати ссориться с Джуном, – сказал Джихян, сдерживая смех.

– Хорошо. Отдыхайте!

Девушка попрощалась с Джихяном и отключилась, протянув телефон обратно Худжуну. Тот разозлился и выхватил у нее телефон.

– Ну что? Теперь убедилась?

– И что теперь? – хмыкнула Гынён и взяла пакет.

– Джи очень часто расстраивается из-за многих вещей, поэтому, когда я встречаю новых людей, сразу понимаю, что они из себя представляют. Но в нашем случае между нами пропасть. – Худжун все никак не унимался.

– О, ну надо же! Звезда ты наша! – закричала девушка, хватая пакет из его рук. – Похоже, носки совсем новые, что планируешь с ними делать?

Она сунула носки Худжуну.

– Ты серьезно сейчас? Ну если так хочешь, сама и носи!

– Они слишком большие для меня!

– Тогда на голове носи вместо шапки! – закричал Худжун, брызгая слюной.

– Так что с этим делать-то?

– Я же сказал: носи, если хочешь! – высокомерно ответил Худжун.

– Куда ты? У меня уже голова от тебя болит! – крикнула Гынён вслед Худжуну.

Тот повернулся к ней и сказал:

– Ну а что? Ты же можешь и бюстгальтер надеть. О, или он тебе будет великоват? Хотя, кажется, он как раз подходящего размера.

– Что?

Девушка испуганно отпрянула от Худжуна и прикрыла грудь обеими руками.

– Хм! – фыркнул он и отвернулся.

Неужели он смеется? Неужели он только что разглядывал ее грудь? Какой же отвратительный человек! Гынён приняла это за вызов.

Она попыталась успокоиться и посмотрела на Худжуна, но тот игнорировал ее. Он взял пакет с вещами, которые принес с собой.

– Что ты там купил? – заворчала Гынён, указывая на пакет.

– Не твоего ума дело.

Худжун развернул пакет, бросил его на пол и быстро скрылся в своей комнате с содержимым.

Гынён выбросила бюстгальтер в мусорное ведро, затем, немного поколебавшись, достала носки и сунула их себе в карман с мыслью, что позже сможет отдать своему отцу. Девушка выбросила пустой пакет в мусорное ведро и обернулась.

– Я ухожу! – крикнула она в сторону комнаты Худжуна и направилась к входной двери. Через несколько секунд владелец квартиры высунулся из комнаты.

– И куда ты?

– В компьютерный клуб! – коротко ответила Гынён и открыла входную дверь. Худжун ничего не сказал.

Какой же он все-таки бессердечный! Девушка скривила губы и с силой захлопнула дверь.

Посреди темного компьютерного клуба сидела Гынён, и свет монитора освещал ее лицо.

Ну вот, девушку снова возвысили до ранга мастера боевых искусств. Как воспитанный человек, после таких комментариев она чувствовала себя особенно жалкой.

Гынён пересматривала видеоинтервью с фанатами Худжуна и читала статьи, которые все больше загоняли ее в уныние.

Девушка возмущенно сжала кулаки.

Фанаты и правда пугают. Никто не видит настоящего Худжуна, и ей приходится страдать от этого. Вчерашний преступник становится сегодняшней жертвой.

Гынён вспомнила совет Хигона не заглядывать в интернет. Тем не менее и тут и там пестрели новости о предстоящем шоу. Девушка хотела, чтобы все закончилось.

Пока она кликала мышкой по разным сайтам, то наткнулась на проморолик программы, в которой был Худжун. Он сидел и, разговаривая с Гынён, сладко улыбался.

«Съемки начинаются этой зимой. Жанр – романтическая комедия. Мне хотелось попробовать себя в новой роли, и я наткнулся на это шоу. Подумал, что это отличная идея и так я смогу лучше познакомиться с фанатами… Ой, антифанатом. В общем, мне хотелось стать ближе к своей аудитории, помимо официальных фан-встреч».

Его интервью было милым и невинным, однако чрезвычайно продуманным, чтобы привлечь аудиторию.

«Если я познакомлюсь с новыми людьми благодаря этой программе, то наверняка смогу подружиться с ними. Я хочу быть человеком, который общается со своей аудиторией и понимает ее, а не строит из себя холодную знаменитость. Хочу, чтобы они знали, что я такой же человек, как и они».

Когда Худжун распинался о том, что он реальный человек и хочет быть ближе к людям, сердце Гынён забилось чаще. Она вспомнила его грустный голос в тот день, когда он перестал притворяться и был настоящим.

На самом деле она понимала, что, несмотря на его известность, за всеми этими масками скрывается реальный человек. Но по мере того как его популярность растет, увеличиваются и требования аудитории к нему, поэтому он вынужден заботиться о том, чтобы всегда хорошо выглядеть и правильно себя вести.

Худжун, которого видела Гынён, был именно таким. Он носит черные пакеты, пьет соджу и живет воспоминаниями.

Она бы никогда не узнала об этом, если бы не познакомилась с ним поближе. Может быть, именно фанаты превратили его в такого замкнутого человека? Возможно, именно из-за людей, которые хотели видеть только его положительные стороны, Худжун стал таким. Они просто не оставили ему выбора.

Так выглядит одиночество? Гынён не была его фанатом, но это не значит, что она не понимала его чувства.

Худжун был настолько одинок, что даже не мог назвать имя женщины, которую любил всем сердцем.

Гынён сделала глоток кофе и вышла из компьютерного клуба. Настроение у нее было печальное.

Когда Гынён залезла внутрь фургона Худжуна и попыталась успокоиться, к ней подошел Джихян. Худжун сидел на своем месте и стряхивал капельки воды.

– Я собирался отправиться за покупками, но не смог, поэтому мы поедем сегодня, так как другого времени у меня не будет. С твоей рукой все в порядке?

– Ай! – Девушка притворилась, что рука сильно болит.

– Ой, тебе так больно? Может, поедем в больницу?

Джихян с заботой посмотрел на перебинтованное запястье Гынён.

– Нет, не так уж и сильно. Я справлюсь…

Девушка неловко улыбнулась и обхватила рукой свое запястье. В какой-то момент ей стало совестно, что на самом деле у нее ничего не болело, ведь менеджер и вправду волновался за нее. Если, к примеру, сказать, что у нее болит живот, то ей не пришлось бы притворяться.

– Менеджер не выбирает, когда ему болеть, а когда – нет. Так что не надо храбриться, – тепло сказал Джихян и слегка прищурился.

Девушка лишь печально посмотрела на него.

Вскоре началась фотосессия. Студию заполнили щелчки и звуки вспышек. Гынён серьезно смотрела на Худжуна, который стоял перед объективом и казался более харизматичным, чем когда-либо, – он был действительно крут.

Через некоторое время, когда часть фотографий уже отсняли, он на мгновение замер, а затем принял позу, которую от него и ждали. Гынён взглядом встретилась с японцами, и те благодарно улыбнулись. Девушка улыбнулась в ответ.

Не так уж и плохо это выглядело. Конечно, она не имела на Худжуна никакого влияния, но сейчас очень собой гордилась, так как он все же прислушался к ней. А у нее неплохо получалось быть менеджером.

– Какое облегчение. Похоже, Худжуну стало лучше, – сказала сценаристка после окончания фотосессии. Гынён посмотрела на нее, помогая оператору с камерой. – Сегодня он вел себя странно, но после разговора с Гынён настроение, похоже, изменилось. Не так ли?

Девушка задала этот вопрос оператору, и тот кивнул. Затем она взглянула на Гынён:

– Правда?

Гынён озадаченно пожала плечами.

– Похоже, вы неплохо ладите. Не думаю, что антифанат – это всегда плохо, – сказала сценаристка с улыбкой. Гынён немного надула губы, так как было похоже, что ее пытались поддразнить.

Тем временем солнце спряталось и внезапно начался дождь.

– А я хотела погулять по Кабуки-тё. Дождь все испортил. – Сценаристка ворчала, так как ее планы после съемок нарушила погода. Она стояла у окна и смотрела на ночной Токио.

– Завтра будет еще один съемочный день? – спросила Гынён, лежа на кровати и не зная, куда себя деть от скуки.

– Худжун задержится здесь подольше? Завидую. – Сценаристка прилегла на кровать и тут же вскочила снова. – Уже восемь. Пойду приму горячий душ.

Она встала и пошла в ванную. Гынён же тупо уставилась в потолок, а затем послышался стук в дверь.

– Я открою. – сказала девушка.

За дверью стоял застенчивый Джихян.

– Джуни сказал, что хочет японский рамен, так что я собираюсь пойти за ним. Не хочешь поужинать? – спросил он и ослепительно улыбнулся.

– Хочу, но…

Девушка посмотрела в сторону ванной комнаты и слегка нахмурилась. За дверью был еле слышен звук воды.

– Похоже, твоя соседка по комнате принимает душ. – Менеджер посмотрел на девушку. – Тогда куплю и для нее порцию. Даже если она не будет голодна, думаю, что ты не будешь против двух порций.

– Хорошо…

Она помедлила и кивнула, Джихян улыбнулся ей и пошел по коридору. Несколько секунд Гынён смотрела ему вслед и уже собиралась закрыть дверь, как он остановился и обратился к ней:

– Хочешь пойти со мной? Мне скучно одному. Тем более боюсь, что не унесу столько рамена.

Гынён словно ждала этих слов и тихо рассмеялась. Как хорошо. Она уже думала, что умрет от скуки этим вечером.

Несмотря на сильный дождь, Джихян умело управлял машиной. Вскоре они выехали с парковки отеля.

– Вы часто бываете в Японии?

Гынён глазела по сторонам. Он же смотрел вперед и лишь слегка кивнул в ответ.

– Мы почти на месте.

Богатые люди летают в Японию чаще, чем на остров Чеджу. Гынён лишь покачала головой.

– Джуни сегодня какой-то странный, не так ли?

Девушка смотрела на капли дождя, которые стекали по стеклу окна, но вопрос менеджера удивил ее. То же самое сегодня сказала и сценаристка.

– После того как ты поговорила с ним, его настроение явно стало лучше. Думаю, это именно благодаря тебе.

Джихян почти повторил слова сценаристки. Неужели Гынён и правда так повлияла на Худжуна?

Еле отвязавшись от репортеров, которые настойчиво преследовали Худжуна до самого дома, чтобы задать вопросы, певец поднялся к себе и, устало вздохнув, сел на диван.

– Меня беспокоит состояние Гынён. Она даже трубку не берет… – сказал Джихян, убирая телефон от уха и в очередной раз взглянув на экран.

– Все хорошо. Отсутствие новостей – уже хороший знак, – ответил Худжун и бросил кепку на диван. Он устало откинул голову назад.

– Ну да, ты ведь только за одного человека волнуешься. – Джихян посмотрел на друга с ухмылкой. Тот косо посмотрел на своего менеджера. – Ты действительно беспокоишься за Инхён и хочешь узнать, как она?

На саркастичное замечание Джихяна Худжун лишь фыркнул и закрыл глаза.

Он не мог сказать, что сильно переживал об Инхён, скорее, его беспокоило то, как они расстались в Японии. Он хотел найти ее, потому что скучал.

С камнем на сердце Худжун открыл глаза, а затем заметил коробку на столике. Из нее торчала кепка с блестящим серебряным логотипом.

– Что это? – спросил он, не отводя от нее взгляда.

– Что именно? – Джихян повернулся и проследил за взглядом Худжуна. – А-а, это посылка, о которой я тебе говорил в прошлый раз. Забыл передать.

– Ничего. Она все равно не в моем стиле.

Худжун, которого все раздражало, отвернулся к окну.

В Сеуле солнце уже село, и город наполнился прохладным воздухом. Для Худжуна это было любимое время, но сейчас такой пейзаж почему-то казался ему одиноким.

Возможно, оттого, что кто-то сейчас чувствует себя одиноко.

Но кто?

Он вспомнил последний раз, когда видел Гынён.

Как она?

С того момента как Гынён покинула аэропорт, она уже точно знала, что именно показали в первом выпуске шоу: как она едет в фургоне Худжуна и врезается в стену. Серия называлась «Огромная ошибка менеджера-новичка». Зрители расценили эту сцену как покушение на убийство.

Девушка решила все же посмотреть первый выпуск и включила телевизор – она еле заставила себя сделать это. После сцены на парковке сразу же показали сцену с фан-встречи, где из-за Гынён Худжун опоздал на другое важное мероприятие.

Девушка была расстроена и чувствовала себя неловко даже в полном одиночестве в гостиной. Немного побродив по дому, она решила наконец все же принять душ.

Когда они были в аэропорту, она ощутила чью-то руку на своей спине, сейчас это место будто покалывало. Гынён стало невыносимо грустно, но она понимала, что слезами вряд ли чем поможешь.

Она подставила свое красное от слез лицо под поток воды из крана.

Как только Гынён покинула ванную, раздался звонок в дверь. Ну кто еще?

Она подошла к двери и взглянула в глазок – в коридоре стояли двое и держали большую коробку. Девушка была сильно удивлена их появлением, сначала даже подумала, что это фанаты Худжуна пришли терроризировать ее. Гынён сомневалась, открывать дверь или нет.

– Это дом Квон Джихяна? – спросил один из мужчин, когда услышал шорох за дверью.

Гынён облегченно выдохнула и открыла дверь.

– А вы кто?

– Доставка.

– Да?

Девушка приоткрыла дверь еще больше и посмотрела внимательно.

– На самом деле коробка достаточно тяжелая. Мы можем войти? – осторожно спросил доставщик.

– Да, конечно.

Гынён отошла в сторону, пропуская их в квартиру.

– Куда подключать будем?

– Подождите секунду.

Девушка быстро нашла свой телефон, пока мужчины распаковывали коробку, и позвонила Джихяну, но тот не ответил.

– Так куда подключать? – спросил один из них слегка усталым голосом.

Гынён не знала, что делать.

– Оставьте его так. Я не знаю, куда точно его нужно поставить.

Доставщик понял, что компьютер заказывала явно не девушка.

– Ну хорошо. Правда, мне нужно проверить, нормально ли работает компьютер, но вы всегда можете позвонить в техподдержку, если у вас возникнут какие-либо вопросы. Все программы на нем установлены, так что, думаю, сможете включить самостоятельно.

Доставщики были рады, что избежали дополнительной работы, и поспешили к двери, чувствуя облегчение.

– До свидания.

– Всего доброго!

Мужчины ушли, а девушка стояла в коридоре и смотрела на коробки. На сегодня, похоже, этот компьютер – единственный ее компаньон.

Даже до позднего вечера аппетит к Гынён так и не вернулся. Вот уже несколько дней подряд она пила только воду, раздумывая о том, куда могла бы переехать. Кроме того, она не хотела даже думать о вещах, которые начинаются на «х»: Худжун, хамон, халапеньо и хотток. После такого аппетит просто пропадает.

Есть ли у нее кто-то в Сеуле? Гынён постоянно думала о том, куда бы она могла переехать и где заработать денег, но так ничего и не придумала. Она предполагала, что если пойдет искать новую квартиру в таком настроении, то ничего хорошего из этого не выйдет. В то же время ей совершенно не хотелось сидеть на одном месте.

Гынён старалась выкинуть все лишние мысли, но от этого только больше заболела голова. Снова раздался звонок в дверь. Она автоматически подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стоял мужчина, чье лицо скрывала кепка, но это определенно был Худжун – один из тех людей, с которыми она меньше всего хотела сейчас встретиться.

Девушка сделала глубокий вдох и открыла дверь без каких-либо колебаний.

– Что делаешь? – спросил он с порога.

Гынён закрыла за ним, не говоря ни слова.

– Эй!

Войдя в гостиную, он пристально посмотрел на компьютер, стоящий в коробке.

– Кажется, Джихян заказал его, но я могу ошибаться.

– Это был я, – коротко ответил Худжун и взъерошил волосы. Гынён внимательно посмотрела на него. – Почему они просто оставили его так?

– Я не могла дозвониться Джихяну, поэтому попросила не распаковывать его.

– Ты совсем глупая? Если бы я покупал что-то под своим настоящим именем, то мой адрес стал бы всем известен, поэтому я использую имя Джихяна.

– Нужно еще проверить, кто тут из нас двоих глупый. – Гынён пожала плечами.

– Куда бы его поставить? – восторженно, словно ребенок, спросил Худжун, снимая куртку.

Девушка бросила на него короткий взгляд. Сейчас парень казался ей странным.

Интересно, чем ему его комната не подходит?

– Раньше у меня не было собственного компьютера, поэтому я всегда ходил в компьютерный клуб, но теперь меня везде могут узнать.

Гынён не сразу поняла, что он имеет в виду. Ее глаза стали полны негодования: неужели он это сейчас серьезно? Она хотела что-то ответить, но решила промолчать. Худжун тем временем распаковывал коробки.

– Теперь же я просто могу купить игру и поиграть в нее, избегая всех этих проблем. Я пришел посмотреть на свой компьютер, а его даже не распаковали. Да уж.

После того как он достал все из коробок, то еще какое-то время бродил по гостиной в поисках подходящего места.

– Что, прости? – Гынён стояла, положив одну руку на стол, и вопросительно смотрела на него. – А я должна была? С чего вдруг?

Мужчина закатил глаза и снова оглядел гостиную.

– О, кажется, тут в самый раз. Самое подходящее место! – Худжун взял блок компьютера и поставил его рядом с телевизором.

– Говорят, что если постоянно сидеть за компьютером и вести себя надменно, то проживешь долгую жизнь.

Девушка скрестила руки на груди и ухмыльнулась. В глазах Худжуна был заметен озорной огонек.

– Хочешь провести исследование на эту тему?

Она и забыла, что этого человека ничем не проймешь.

Усевшись на стул, Худжун начал собирать компьютер. Девушка сидела напротив него и равнодушно наблюдала. Компьютер не вызывал в ней такой радости.

Вдруг зазвонил телефон Гынён. Худжун посмотрел на девушку.

– Алло? – ответила та.

Придав голосу как можно больше женственности, она деловито искала место, где можно поговорить, избегая Худжуна. Услышав ее тон, он на секунду отвлекся, но тут же вернулся к сборке компьютера.

Гынён открыла дверь на балкон и встала в проеме, глядя на улицу.

– Гынён? – спросил мужской голос.

– Кто это?

– Это я, Кюхон. Не помнишь меня?

Девушка задумчиво наклонила голову.

– Похоже, не помнишь. Да, проблема.

И вдруг она вспомнила его голос. Кюхон – тот самый парень, с которым она встречалась и о котором совершенно забыла.

– Что тебе надо?

С чего это он вдруг звонит? Хочет ухватить кусочек славы?

– Почему ты так живешь? – спросил он с напускным беспокойством.

– Что? – Девушка не хотела привлекать внимание Худжуна, поэтому старалась сделать голос как можно тише.

– Мои друзья осуждают меня и говорят, что я был плохим парнем, раз ты сошла с ума и решилась на такой шаг. Как ты могла участвовать в этом шоу? Ты очень изменилась. С тех пор у тебя не было парня – получается, ты все еще не можешь забыть меня?

Гынён не могла поверить своим ушам.

– Что, совесть замучила? Правильно говорят, когда хоть немного становишься знаменитым, всплывают бывшие друзья, парни и всякий сброд. Увидел меня по телевизору и захотел и себе кусок славы отхватить?

Девушка уже не сдерживалась. Она решила, что больше не будет молча терпеть.

– Ты говоришь все, что думаешь. Ты не была такой раньше.

– Эй! – вскрикнула Гынён.

Ей уже было все равно, услышит ли ее Худжун. Она обернулась и посмотрела на него. Он по-прежнему возился с компьютером и что-то изучал.

– Я не позволю тебе выехать за мой счет, как ты делал это раньше! Даже не думай! – Девушка взяла телефон в другую руку.

Но Кюхон не унимался.

– Как же тяжело тебе пришлось без меня. Я и не знал, что ты так страдаешь, раз решила привлечь мое внимание таким образом. Мое сердце болит за тебя, но не жалею, что бросил тебя. Скорее, даже рад.

Гынён молчала несколько секунд, а потом набралась решимости дать этому негодяю отпор. Слезы катились по ее щекам одна за другой. Она вытерла их тыльной стороной ладони. Как он может говорить такие вещи? Почему все заставляют ее плакать?

– Прекрати съемки. Несмотря на то что мы расстались, мне стыдно. Твои родители вообще в курсе?

При упоминании родителей слезы потекли еще больше. Если бы он сейчас находился рядом, она бы точно ударила его. Гынён попыталась успокоиться и ответила:

– Я уже достаточно взрослая, чтобы не спрашивать разрешения, что и как мне делать. И не смей указывать мне. Это мой выбор, и только мой. Мы расстались слишком давно, чтобы ты вот так звонил и якобы переживал, что я делаю это из-за тебя. Что за чушь ты сейчас несешь?!

Девушка вкладывала всю свою силу в каждое слово.

– Когда мы закончим этот разговор, ты больше никогда не будешь связываться со мной, если не хочешь, чтобы я прилюдно опозорила тебя. Понял? И если уж на то пошло, не сильно-то ты мне и нравился.

Гынён бросила трубку. Девушка специально отвернулась, чтобы Худжун не видел ее красные глаза, пока она шла через гостиную на кухню. Ей не хотелось, чтобы Худжун, который все еще занимался настройкой компьютера, снова видел ее такой.

Девушка встала спиной к столу и смотрела в окно на кухне, пытаясь привести в порядок мысли.

– Это задело меня сильнее, чем я ожидала.

Она хотела еще что-нибудь сказать, но боялась, что голос выдаст ее. Гынён достала из холодильника бутылку воды и сделала пару глотков.

Худжун уже что-то упорно печатал на клавиатуре компьютера. Вдруг, вскочив со своего места, он схватил пальто, которое ранее повесил на стул, и вышел из квартиры. Гынён только обернулась, как парень уже исчез.

– Куда ты? Даже не попрощался! – крикнула она, услышав звук закрывшейся входной двери.

Гынён попыталась пробраться через завалы коробок от компьютера на полу.

– Что он там такого увидел?

Девушка перевела взгляд на новый компьютер. Запах пластика почему-то пробудил в ней аппетит. Она подошла и уже собралась включить его, но передумала: провоцировать Худжуна не хотелось.

После его странного поведения Гынён сомневалась, стоит ли с ним вообще здороваться и прощаться во время съемок. Хотя, скорее всего, остальные сотрудники это заметят. Гынён собирала коробки.

Пока она складывала их в коридоре, вдруг услышала, что кто-то заходит в квартиру. Дверь открылась, и на пороге появился Худжун, в руке он держал уже хорошо знакомый черный пакет.

– Я собираюсь выпить соджу, будешь?

Худжун снял обувь и направился к столу. Гынён озадаченно смотрела на него. В который раз они будут сидеть друг напротив друга, попивая соджу?

– Почему ты не притронулась к шоколаду?

Девушка чуть не подавилась, услышав вопрос Худжуна. Он нахмурился.

– Разве тот шоколад купил не Джихян? – растерянно спросила Гынён, вытирая тыльной стороной ладони рот, а затем потянулась за салфеткой.

– Поэтому ты не стала его есть?

Девушка не знала, что ответитть.

– То есть если бы ты была уверена, что я сам его купил, то съела бы? – скрестив руки и ухмыляясь, спросил Худжун.

– К чему этот вопрос? Если тебе что-то не нравится, ты все равно это ешь? Даже если это подарок? А если тебе лед подарят или еще какую гадость? Что за допрос такой?

Девушка вздрогнула и тут же выпила соджу.

– Видимо, есть девушки, которые не любят шоколад.

Худжун задумчиво наклонил голову. Гынён посмотрела на него чуть ли не со слезами на глазах.

– Люди ненавидят меня, так как думают, что я пыталась тебя убить, – выпалила она, отрывая кусочек жареного кальмара.

– Тебе парень звонил?

Гынён чуть не подавилась кальмаром, которого жевала. Ее глаза расширились.

– Почему ты так удивляешься? Вы расстались?

Худжун выпил немного соджу и вытер губы.

– С каких пор тебя стал интересовать кто-то, кроме тебя самого?

Гынён нервно жевала кальмара, интенсивно работая челюстью.

– С рождения. Еще будучи малышом, я интересовался, кто появлялся на свет в соседних палатах в роддоме, – ухмыльнулся он, словно сказал что-то веселое. – Мало ли, кто там мог быть.

Шутка была настолько нелепой, но Гынён все равно не смогла сдержать улыбки.

– Расскажи мне, я тебя выслушаю. Поверь, я разбираюсь в таком лучше, чем ты думаешь.

Почему он притворяется таким дружелюбным? Неужели ему и правда хотелось услышать историю чужой жизни, закусывая соджу кальмаром?

Гынён горько улыбнулась.

– Звонил мой бывший, имя и номер которого я удалила, так как мы расстались давным-давно. Он был удивлен, когда увидел меня в шоу, и полагал, что я совсем с ума сошла, раз решила сниматься с тобой. Видать, белены объелся. Сначала он был заботливым, но никогда не любил меня… Не хочу больше о нем говорить, – сказала Гынён и сделала еще глоток соджу.

– Я посмотрел первую серию. Там показали, как машина врезалась в стену, но мою реакцию не показали. Ты злишься?

– Несправедливо, да? Мне тоже тогда пришлось несладко. Скорость была маленькой, но я очень испугалась. Помню даже, как кричала.

Гынён положила жареного кальмара в рот и начала нервно жевать его.

– В любом случае мне жаль. На тебя посыпались все проклятия, какие только можно и нельзя вообразить.

Худжун посмотрел на наполовину полный стакан с соджу и горько улыбнулся. Девушка не могла понять, почему он ведет себя не так, как обычно.

– Прости меня за все.

Что? А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее. Она подумала о том, что если он перечислит все свои грехи, то она, может, и простит его. Сегодня он словно и не был обычным Худжуном. Она как будто видела его впервые в жизни.

– Прости за тот день, когда мы запускали змея, я сожалею, что оставил тебя на растерзание толпе на Мёндоне, что бросил тебя в Японии…

Парень посмотрел на Гынён и затем кивнул головой, словно то, о чем он говорил, было чем-то обыденным.

– Ты правда сожалеешь?

Худжун снова кивнул. По какой-то причине, девушка верила, что это правда. Стакан соджу снова опустел. Она и не думала, что он действительно переживал по этому поводу все это время.

Худжун взглянул на свой стакан. Гынён посмотрела на него и долила ему соджу. Он удивленно посмотрел на нее.

– Привычка. Или ты хотел сам себе налить?

Девушка пожала плечами, ставя бутылку на стол.

Худжун ничего не ответил.

– В обмен на аванс я получила тонну оскорблений. Учитывая риск для моей жизни, мне должны платить до конца моих дней. Не думала, что можно стать настолько популярной уже после первого выпуска программы, правда, не уверена, что такая популярность пойдет мне на пользу. Думаю, мне придется еще долго терпеть эти оскорбления. Не думаю, что это нормально. С тобой было так же? – горько усмехнулась Гынён.

– Ты знаешь, что нужно делать, чтобы быстро успокоиться?

Еще одна бессмысленная для Гынён фраза. Что Худжун хотел этим сказать?

– Сделай глубокий вдох, а затем положи руки на грудь и не двигайся. Потом присядь, не отрывая пятки от пола, и изо всех сил подпрыгни. Так ты сможешь не сойти с ума от напряжения. Ждать, пока ты погибнешь, или оттолкнуться посильнее от пола – решать тебе. Даже спать станешь лучше.

Гынён по-прежнему не понимала, о чем он. Она просто хотела выжить в этом суровом мире, который обрушился на нее, словно цунами. После слов Худжуна она почувствовала себя слабой и не способной бороться. Ей хотелось забиться в угол и стать невидимой.

Гынён была удивлена, что человек, который сидит перед ней и дает ей советы, – не кто иной, как эгоистичный Худжун, которого заботит лишь он сам. Он и правда умеет быть другим.

Девушка словно глотнула свежего воздуха. Она была благодарна певцу за все сказанное, но не показывала виду, так как он снова мог поменяться, если бы услышал, что после его слов ей захотелось жить чуточку больше.

– Могу я налить тебе соджу? – спросила Гынён, глядя на его стакан.

Худжун ухмыльнулся, и девушка улыбнулась в ответ.

Видимо, не ошибся тот, кто сказал, что плохих парней не бывает. В этом жестоком мире каждый выживает по-своему. Со временем наша душа ожесточается, грубость проявляется все чаще, и мы постоянно ищем себе оправдания. Каждый одинок в этом мире, и, если мы не позаботимся о себе сами, никто не подставит нам плечо в трудный момент. Так что подобное поведение – результат защиты от остальных.

Гынён казалось, что она начала лучше понимать Худжуна, а он ее. Она не могла и подумать, что сможет подружиться не только с Джихяном, но и с Худжуном. Теперь она смотрела на него совершенно иначе.

В день съемок все, кроме Худжуна, заметили, что Гынён была сама не своя. Он же увлеченно что-то писал на компьютере.

– Ты словно воды в рот набрала, – сказал продюсер, подойдя к девушке.

– Остальные вроде тоже немногословны, – легко ответила Гынён, озорно улыбаясь как ни в чем не бывало.

– Мне жаль, что так вышло. Худжун оказался популярнее, чем мы ожидали. – Он говорил так, словно обвинял других.

– Тот, кто имеет такое влияние, должно быть, несчастен. Пожалуйста, не вините никого.

– Менеджер Ли, вы заходили в интернет?

Все начали оглядываться, так как не сразу поняли, к кому обращаются.

– Она не заходит в интернет. Думает, что компьютер – это украшение, – пожаловался Худжун.

– Сейчас сделаю, – ответил Джихян, который стоял рядом с блокнотом в руках.

– Верно, такой работой должен заниматься опытный менеджер. А не не-менеджер.

– Как ты меня сейчас назвал? – злобно спросила Гынён Худжуна.

– Постоянно говорить «антименеджер» долго. Сокращенно – не-менеджер. Ты ведь ненастоящий менеджер. Так в чем проблема? Тут тоже есть свои плюсы.

Худжун удовлетворенно кивнул головой. Девушке надоело, что ей постоянно об этом говорят.

– Я все сделаю.

Джихян улыбнулся и похлопал Гынён по плечу. Хотя бы он ведет себя по-человечески. Ей и правда было интересно, как Джихян так долго может терпеть Худжуна. Она полагала, что это душераздирающая история.

– Возьмите посуду, палочки и ложки. Думаю, сейчас самое время прерваться и перекусить.

Худжун радостно воспринял это предложение.

– Могу я приготовить рамен? – спросил кто-то из персонала с надеждой в голосе.

– Даю три минуты! Всякие навороченные блюда нельзя, а то еще энергии много потратите, да и кто платить будет? У меня-то денег нет! – пошутил Худжун. Гынён подумала, не камень ли это в ее огород. Или он действительно волнуется о других?

Сейчас атмосфера была дружелюбной, они поддерживали друг друга, но совсем недавно все было по-другому. Было ясно, что не все, показанное на экране, правда. Теперь она воспринимала Худжуна как обычного человека, а не как популярную звезду.

Гынён вдруг снова вспомнила о девушке, которую Худжун пытался забыть. Она совсем выкинула незнакомку из головы, так как после первого эфира хлопот хватало.

Сейчас парень, который разговаривал с персоналом, отличался от того человека, который смотрел на ту девушку. Гынён размышляла, сможет ли она когда-нибудь спросить Худжуна об этом и расскажет ли он о своем прошлом.

Вдруг на телефон пришло сообщение.

Привет! Это Джей-Джей. Давно не виделись. Мне стало интересно узнать о вас больше, и я решил написать лично, хотя это немного грубо с моей стороны. Может, встретимся? Угощу чем-нибудь вкусным. Позвоните мне, если у вас будут проблемы. Я всегда на вашей стороне. Удачи!

Девушка была озадачена, она протерла глаза и еще раз перечитала сообщение. Это и правда был Джей-Джей. Она подняла голову и посмотрела на Худжуна. Может, это он дал Джей-Джею ее номер? Она подошла к певцу и дотронулась до его руки.

– Ты кому-нибудь давал мой номер?

– Кому именно? – спросил Худжун, глядя в зеркало и поправляя волосы.

– Ну, кому-нибудь из знакомых…

– С чего бы мне это делать? – холодно спросил он, продолжая смотреть в зеркало.

– Просто ответь на вопрос.

– Объясни, зачем мне это? Думаешь, кто-то из моих знакомых хотел бы заполучить твой номер?

Он был прав, и это сильно раздражало.

– Мне просто интересно… ну вдруг. Ох, ладно, забудь.

Гынён потрясла телефоном, на котором было открыто сообщение от Джей-Джея, но решила больше ничего не говорить. Худжун отвернулся, фыркнул и ушел.

Девушка смотрела ему вслед и задавалась вопросом, точно ли с этим самым человеком говорила по душам некоторое время назад. Наверное, он притворялся или алкоголь сильно ударил ему в голову. Сможет ли она когда-нибудь поговорить с ним нормально?

* * *

Гынён все еще гадала, расскажет ли когда-нибудь Худжун ей о своем прошлом, но того, что произошло потом, она никак не ожидала.

Когда она в очередной раз наводила порядок в квартире, время было около одиннадцати. Она уже собиралась спать и сняла полотенце с головы. Вдруг в дверь кто-то позвонил, а вскоре начал стучать. Похоже, он не смог войти, так как ввел неправильный пароль.

Девушка затаила дыхание и прислушалась. У нее были бы большие проблемы, если бы кто-то узнал, что она живет в этой квартире, которая является съемочной площадкой для шоу.

За дверью воцарилась тишина: ни шагов, ни звука лифта, ничего. Вдруг кто-то начал тянуть на себя дверь, но она не поддавалась. Гынён не на шутку испугалась и побоялась даже подойти и посмотреть в глазок на незваного посетителя.

Внезапно послышался стон, наполненный болью. Девушка была поражена. Кто-то облокотился на дверь. Неужели человек напился так, что перепутал квартиры? Она собиралась позвонить в полицию, но почему-то колебалась, так как тогда все узнают, что она живет в этой квартире, и вопросов станет только больше, поэтому она решила ничего не предпринимать.

За дверью послышался сдавленный стон.

Когда она осторожно открыла входную дверь, то увидела Худжуна, который опирался на стену. Ее затрясло, и она склонилась над ним, на автомате приобнимая за плечи. Все лицо мужчины было в крови и слезах.

– Худжун…

Она чуть не вскрикнула, но затем опомнилась. Гынён еще не привыкла быть осторожной, как настоящий менеджер. Едва она пришла в себя, то попыталась затащить Худжуна в квартиру.

– Очнись! Очнись, пожалуйста.

Она не знала, кому звонить в первую очередь. В полицию? На телестанцию? Нет, сначала Джихяну. Девушка попыталась как можно аккуратнее дотянуться до телефона на диване, не потревожив парня, который сейчас лежал у нее на коленях.

Худжун схватил ее за руку своей окровавленной рукой.

– Телефон… Не надо никому звонить, – сказал он, постанывая.

– Посмотри на себя: у тебя кровь. Ты можешь потерять сознание. Я позвоню Джихяну.

Когда Гынён попыталась схватить телефон, Худжун сжал ее руку еще крепче.

– Не надо, он убьет меня. – Он неожиданно улыбнулся. Она не понимала причины.

– Я не смогу помочь тебе. Могу лишь стереть кровь с лица, но не смогу вернуть тебя в норму. Ты хоть понимаешь, как все серьезно? Если бы ты видел себя со стороны, то не спорил бы. Тебе нужно срочно в больницу.

Девушка уже собиралась поднять его, как вдруг увидела, что кровь на лице смешалась со слезами. Сердце Гынён было готово разорваться на части.

– Ты плачешь? Тебе так больно? Где именно болит? У тебя что-нибудь сломано? Что вообще произошло?

Гынён почти кричала от отчаяния. Она даже не могла предположить, что с ним случилось.

Худжун взял Гынён за руку, и слезы градом покатились по его щекам.

– Погоди…

Сердце девушки начало биться быстрее. Она поняла, что он плачет не от боли, но продолжала безумно волноваться за его жизнь.

– Могу я побыть таким мгновение? Дай мне немного времени… – пробормотал он сквозь слезы.

Гынён еще никогда не слышала, чтобы Худжун столько извинялся. В замешательстве от его слов, она нежно погладила ладонью его плечо.

– Если хочется поплакать, поплачь. Не нужно извиняться за это. Я позабочусь о тебе.

Он грустно улыбнулся, но не издал ни звука.

Девушка вытерла раны на лице и руках Худжуна влажным полотенцем. Они оказались не настолько глубокими, какими показались ей вначале. Рассеченная губа распухла, а около глаз были видны большие ссадины, но Гынён была уверена, что скоро все заживет. Правда, теперь он выглядел как настоящий бандит.

Единственная рана, которая вызывала опасения девушки, – глубокий порез на ладони, который, скорее всего, придется зашивать в больнице, но Худжун ни в какую не хотел ехать туда. Девушка отправилась в комнату за аптечкой.

Пока она ее искала, Худжун молча сидел, облокотившись на спинку дивана, и не шевелился. Он молчал, даже когда она начала обрабатывать его раны, лишь слегка хмурился, если было очень больно.

– С лицом все будет в порядке, а вот с ладонью все не так радостно. Может остаться шрам, – ворчливо сказала Гынён, но Худжун лишь улыбнулся.

– Ничего, никто не увидит ладонь. Все?

Он больше не плакал, и теперь Гынён казалось, что перед ней сидит непослушный подросток.

– Ты мог умереть.

Гынён, перевязывая руку Худжуну, внимательно посмотрела на него. Он лишь покачал головой.

– Тогда все в порядке, но я все равно советую поехать в больницу. Хорошо хоть, ничего не сломано.

В уголках его глаз выступили слезы, словно Гынён сказала что-то очень грустное.

– Снова собираешься плакать? Маме позвонить?

– Прекрати! – ответил он и перевел взгляд на медикаменты, которые лежали вокруг них на полу. Он толкнул пузырек с антисептиком, и тот покатился прочь.

Девушка никак не отреагировала на его шалость и молча положила лекарство в аптечку, а затем собрала пластыри и окровавленные бинты.

– Кто же с тобой такое сделал? – спросила она и отвернулась, чтобы не показывать влажные от слез глаза.

Выражение лица Худжуна было холодным как лед.

Он будто был убит горем. Но почему же ей так больно? Она потерла свою ладонь.

Худжун молча сел на диван. Девушка закончила обрабатывать его раны и, не зная, что теперь делать, села на другой край дивана, упершись локтями в колени.

Наступило гнетущее молчание. Девушка положила голову на подлокотник. Худжун тоже сменил позу. Сейчас он был больше похож на бандита, который не выстоял в битве за свой район. Она не знала, что с ним теперь делать и какие лекарства ему нужны.

– Тебе нужен соджу или доктор? – спросила девушка, жалостливо глядя на него.

– Пластырь, – ответил он хрипло.

– Пластыря у меня много. – Она потянулась за аптечкой.

– Есть что-то, что заклеит сердце? – Он смущенно улыбнулся, так как вопрос показался абсурдным даже ему самому.

– Я поищу, но не уверена, что поможет. Давай сначала решим более насущные проблемы.

Она считала, что он сделал что-то безрассудное. Худжун молчал.

– У тебя есть соджу? – спросил он вдруг.

– Собираешься обработать свое сердце? Хорошо, я схожу и куплю. Должно немного помочь.

Гынён взяла пальто и надела обувь. Худжун все так же сидел, погруженный в свои мысли.

– Ты прямо фанат соджу. Правильно говорят, что, выбирая между вином и соджу, корейцы выберут соджу. Верно?

Девушка разложила на полу тарелки с кальмарами и токпокки и поставила стаканы для соджу. Увидев токпокки, Худжун поднял глаза на Гынён.

– Не смогла пройти мимо.

Гынён посмотрела на него, но он отвернулся и, не говоря ни слова, открыл бутылку соджу. Девушка протянула ему стакан, но тот начал пить алкоголь прямо из горла.

– Сначала съешь что-нибудь.

Она была удивлена поведением Худжуна, однако тут же достала вторую бутылку. Выпив половину бутылки за раз, парень вытер губы и поставил ее на пол. Гынён отщипнула себе кусочек кальмара и налила соджу в стакан.

– А ты быстро все схватываешь. Надо нам купить напольный столик для совместных посиделок, – сказал Худжун. При этом не было похоже, чтобы он пытался пошутить. – Не то чтобы я тебе предложение делал…

С чего вдруг он заговорил об этом? Худжун задумчиво смотрел в угол гостиной, казалось, его мысли были устремлены намного дальше.

– Тебе интересно, почему я так себя веду?

Девушка положила кальмара в рот и кивнула, не говоря ни слова. Худжун улыбнулся.

– Я пытался пойти домой в таком виде, но там везде дежурят журналисты, поэтому пришел сюда. И вовсе не потому, что соскучился.

Ну кто бы сомневался.

– Я с радостью ехал сюда, зная, что кто-то купит мне соджу.

– Боже, ты всегда найдешь что сказать. Либо говори, что хотел, либо молчи уже.

После слов девушки на мгновение глаза Худжуна загорелись.

– Как грустно, ты все равно стараешься держать дистанцию.

Гынён поджала губы в ответ.

Какое-то время оба молчали. Вместо этого Гынён продолжила есть кальмара, а затем отхлебнула немного соджу.

– Ты знаешь? О той девушке?

Гынён перестала жевать и посмотрела на Худжуна.

– Не надо на меня так смотреть.

Она тут же отвернулась и закатила глаза.

– Некоторое время назад она пострадала. Мне позвонили из больницы, но я отправил в отделение скорой помощи Джихяна. Та девушка была в критическом состоянии, и на восстановление потребовалось много времени.

Боже! Гынён тяжело вздохнула и покачала головой. Она подумала, что ту девушку избили.

– Она всегда говорила, что, даже если кто-то тебя толкает, не нужно делать того же в ответ. Она всегда была слишком доброй.

Гынён слушала Худжуна и вспомнила девушку в красном платье, которая плакала под дождем и молча смотрела на певца. Картина была очень грустной.

– В тот день, когда мы прибыли в Японию, я был поражен, что она тоже приехала. Я скучал по ней, хоть и надеялся, что чувства пройдут. Но я не мог и мечтать, что она сама придет, чтобы увидеться со мной, – с беспокойством рассказал он.

Так вот кого он постоянно высматривал и на съемочной площадке, и в аэропорту.

– Мне ничего не оставалось, кроме как встретиться с ней. Джихян тогда очень разозлился. Он считал, что не нужно жить прошлым, оно только ранит.

– Должно быть, тебе было больно…

Поэтому Худжун отказался от своего графика и вернулся в Корею раньше. Гынён, конечно, была все еще зла на него за тот случай в последний день, и все же ей стало его жаль.

– Думаю, она как-то узнала, что я отправился в Японию. Внезапно позвонила мне и предложила встретиться. – Он грустно улыбнулся.

В Гынён проснулся журналист, и она начала анализировать ситуацию, затем она посмотрела на него и слегка сощурилась.

– Таким образом ты хотел вернуть долг?

– Если я соглашусь на встречу, то опять навлеку на нее проблемы. Лучше уж умереть.

Его глаза на мгновение загорелись, он еще раз посмотрел на свою раненую руку. Пока Худжун рассказывал, его лицо было наполнено заботой и беспокойством одновременно. По щеке Гынён потекли слезы, так как она и не подозревала, какую боль испытывал парень.

– Если ты так сильно ее любишь, то иди и найди. Почему ты ничего не предпринимаешь и просто страдаешь в одиночестве?

– Не факт, что я найду ее, – разочарованно сказал Худжун. – Знаешь, таким людям, как мы, приходится скрывать свою любовь. Мы не можем показать свои чувства, как другие. Хотел испытать любовь как в кино. Я мечтал об этом до того, как стал знаменитостью. Теперь же я хочу испытать любовь как обычный человек.

Закончив говорить, он прижал ладонь к лицу. Гынён боролась с желанием обнять его и вытереть его слезы.

Сама того не замечая, девушка дотронулась до Худжуна рукой. Кто-то должен был его утешить и успокоить – сейчас он выглядел как маленький одинокий ребенок, которому вытирают слезы тыльной стороной ладони.

Обычный человек начал бы звонить друзьям, кричал бы и проклинал человека, который его побил. Он, возможно, даже захотел бы отомстить, отправился бы в больницу или полицейский участок подать жалобу, прикладывая медицинскую справку об избиении.

Худжун не был таким, он даже не мог пойти к себе домой, так как не хотел, чтобы другие видели его в таком виде, поэтому пришел к девушке, которая сначала воспринимала его как врага, но обработала раны, напоила соджу и вытерла слезы, смешавшиеся с кровью.

Сердце ее сжималось, когда она видела Худжуна таким.

Когда у знаменитостей любовь, о которой мечтают все, то об этом пишут на первых полосах. А когда они расстаются, то сплетням нет конца.

Гынён была далека от такой жизни. Она сжала губы и наполнила стакан Худжуна соджу, думая о том, что хоть так может немного утешить его.

Как же сильна любовь Худжуна? Даже после того, как его избили, он все еще думает о той девушке, а его сердце продолжает болеть.

Тогда зачем все это? Мужчины порой совершают жестокие поступки, чтобы завоевать тех, кого любят.

Гынён была все больше любопытна его жизнь. Она хотела утешить его.

Размышляя об этом, она покачала головой. Сейчас Худжун был так далеко от нее в своих мыслях – дальше, чем Тихий океан.

Когда она думала, что становится слишком любопытной, то вспомнила про сообщение Джей-Джея. Она хотела спросить, не Худжун ли дал ему ее номер, но потом передумала.

Вряд ли он сохранил ее номер, да и неловко было спрашивать его о таком сейчас.

А пока она подумала, что надо бы ответить Джей-Джею, поэтому достала телефон и написала ему:

Благодарю. Рада получить от вас сообщение. Было бы здорово разок встретиться с вами. Очень приятно, что есть человек, который поддерживает меня.

Написав текст, Гынён несколько секунд сомневалась, а затем все же нажала кнопку «Отправить». Слишком много времени и слов, чтобы просто сказать спасибо.

* * *

Продюсер окликнул Гынён, которая шла по коридору телестанции.

– Куда вы так торопитесь?

На рассвете Худжун ушел, будто его и не было. Сегодня день съемки, поэтому девушка собиралась в комнату отдыха, чтобы проверить, пришел ли он. Но она не могла ничего сказать продюсеру.

Теперь ей придется прикидываться фальшивым менеджером, которого в реальной жизни не интересует Худжун и который не испытывает к нему никаких дружеских чувств.

– Срочно нужно в туалет.

Сбитая с толку, Гынён сказала первое, что пришло ей в голову.

– Хорошо, тогда я вас подожду.

Она не нуждалась в сопровождении: все-таки она не в армию уходит и не за границу учиться уезжает. От ощущения того, что снаружи ее будет ждать посторонний мужчина, ей становилось не по себе. Если уж на то пошло, она действительно не хотела туда идти.

– Знаете, я передумала. Расхотелось.

– Гынён, у тебя проблемы? Вот почему у тебя сегодня такой нездоровый цвет лица. И долго это продолжается?

Девушка негодовала из-за слов продюсера. Она не могла поверить, что он спрашивает ее о таком.

– Нет. Вы о чем-то хотели поговорить? – спросила она, потирая лицо ладонью и глядя на стеклянную стену рядом.

– Сегодня мы будем снимать в другой концепции.

– В другой концепции? – Гынён подумала о том, что действительно в отражении выглядит не очень, но дело вовсе не в цвете лица.

Она слушала продюсера и разглядывала себя.

– Думаю, что будет лучше, если за вами не будет ходить по пятам куча людей.

Она согласна, но что это значит?

– Сегодняшняя съемка-путешествие только для вас двоих.

– С кем? – переспросила Гынён, которая сначала подумала, что ослышалась. Продюсер посмотрел на Гынён и улыбнулся.

– Только вы вдвоем. Ты и Худжун. Вы сами будете снимать себя. Например, нужно будет снять вашу совместную поездку, как тебе?

Мужчина довольно потирал руки, однако девушка ничего не ответила и с недоумением смотрела на него.

Кто с кем и куда отправится?

<Продолжение во втором томе>