— Я разочарован в тебе, Лина, — жестко, сквозь зубы произносит мой муж, застегивая рубашку на широкой мускулистой груди и пряча родовой амулет. — Я считал тебя разумной женщиной, а ты ведешь себя как истеричная девчонка.

В голосе за злостью сквозит боль и гнев. Сердце сжимается в ответ, ноет, в груди волнами разливается досада.

Уже полгода мы женаты, а я так не забеременела от него, хотя по тому, как сочетаются наши силы, это должно было случиться в первую же ночь.

Свет от свечи попадает на темные, как вороново крыло, волосы мужа и будто тонет в них. Под тонкой тканью сорочки, натягивающейся на широких могучих плечах, плавно перекатываются мышцы. В каждом движении сила, властность и категоричность.

Рэгвальд заправляет рубашку в брюки и застегивает их на узких бедрах, подчеркивающих мужскую красоту моего мужа. С первого дня, как я его увидела, поняла, что пропала. Влюбилась с головой и была неимоверно счастлива, что он ответил мне взаимностью, а наши родовые амулеты отозвались друг на друга. Но теперь…

Сижу на кровати, подтягиваю одеяло к подбородку, скрывая свою наготу. Рэгвальд раньше часами мог лежать и рассматривать меня. Но чем ближе к крайнему сроку, тем он быстрее покидает супружескую кровать, даже не глядя на меня.

— Ты знала, что я сегодня приду, и обязана была пойти к лекарю, — муж бросает на меня осуждающий взгляд, а зрачки золотых драконьих глаз на мгновение становятся вертикальными. — Почему мне сообщили, что тебя не было?

— Ты же знаешь, приезжал мой брат, — едва слышно отвечаю я. — Он бывает в городе очень редко…

— Сводный брат, — с рычанием отрезает Рэгвальд. — И ты хочешь сказать, что он тебе важнее, чем необходимость родить мне сына? Чем твой статус жены?

От его слов по коже пробегают мурашки, я испуганно подтягиваю колени к груди. Дракон хмуро пробегает по моему телу глазами, в которых вспыхивает и тут же гаснет та нежность, с которой он смотрел раньше.

— Но ты же знаешь, как мне плохо после лекаря. Я даже встаю с трудом, — пытаюсь объяснить я. — Мы не смогли бы потом встретиться с Ником.

Упоминание моего брата вызывает у дракона ярость. Он резко оказывается около меня, берет указательным и большим пальцами за подбородок и больно сжимает его:

— Если еще раз такое повторится, я буду считать, что ты делаешь это специально, и не буду ждать истечения срока. Ты знаешь, что тогда тебе грозит…

Рэгвальд отпускает меня, накидывает камзол и выходит из спальни, плотно закрыв за собой дверь.

Я остаюсь в пугающей, заставляющей дрожать тишине. Болезненный ком обиды в горле никак не хочет проглатываться, как я ни стараюсь. Хотя на кого мне обижаться? Только на себя. Рэгвальд прав: только посещение лекаря поможет мне подарить ему сына.

Ежусь от воспоминаний о том, как мне до тошноты плохо после лекаря. Раз в три дня. На протяжении уже пяти месяцев.

Как только стало понятно, что боги не даровали мне ребенка, меня заставили ходить к нему. Он с помощью каких-то артефактов работал с моими магическими потоками, усиливая совместимость. И ничего не помогало…

А недавно я заметила, что наши родовые амулеты все меньше реагируют друг на друга. Брат приезжал как раз для того, чтобы проверить, все ли в порядке с моим. Но наше общение очень быстро прервали: к Рэгвальду с дипломатическим визитом прибыла младшая наследница соседнего клана, мне обязательно нужно было ее встретить.

Вспомнила, что не сходила в лекарское крыло, только когда Рэгвальд пришел вечером в спальню. Он был почти нежен со мной, но потом просто взбесился, когда я подтвердила, что, действительно, забыла пойти к лекарю.

Тревога не дает мне уснуть. Я мну в руках одеяло, кусаю губы, пытаюсь выровнять дыхание. Но спокойствие не наступает. Что-то совсем не так.

Мне срочно нужно помириться с ним, успокоить его. Пообещать, что не пропущу больше лекаря.

Выбираюсь из кровати, натягиваю ночную сорочку, которую стащил с меня Рэгвальд, пеньюар и иду на террасу. Он всегда там бывает, когда хочет подумать: оттуда открывается вид на простирающиеся горы с зелеными долинами и снежными шапками вершин — владения нашего клана.

Именно там впервые засветились наши амулеты, там он сделал мне предложение, а я сказала «Да», там мы сидели вечерами, мечтая о детях… Само место пропитано светом нашей любви. Мы непременно помиримся!

Рэгвальд, как раньше, обнимет и прижмет к себе, а потом мы снова помечтаем, чтобы стереть воспоминания о ссоре.

Прохладные, покрытые лаком доски холодят босые ступни. Спешу. Мои тихие быстрые шаги глухим эхом раздаются по ночному пустынному коридору. Какое-то время слышно только их.

А потом к ним примешиваются женские стоны и гулкий мужской рык, который я узнала бы из тысячи…

Я замираю в полушаге и понимаю, что не хочу идти дальше. Мне просто страшно. Страшно убедиться, что то, что я услышала, — правда, что мне будет больно, что жизнь больше не будет такой, как раньше…

Но я упрямо заставляю себя сделать последние несколько шагов. Вхожу на террасу практически неслышно. Во всяком случае, Рэгвальд слишком увлечен, чтобы услышать меня. Потому что занят гостьей.

Он прижимает ее к стене, сжимая пальцами бедра и жадно целуя бесстыдно обнаженную грудь. Ее ноги обвиты вокруг его талии, голова запрокинута в наслаждении, а ногти впиваются в напряженные, бугрящиеся мышцы спины моего мужа.

С губ гостьи срывается животный прерывистый стон, Рэгвальд отрывается от ее груди, целует шею, а потом хрипло шепчет ей:

— Ты помогла мне вспомнить, что такое страсть. Я начинаю верить, что боги ошиблись, когда свели нас с Айлин. Я должен был встретить тебя раньше… Но я все еще могу исправить.

Этот шепот звучит громче, чем раскаты грома. Слова Рэгвальда раскаленным металлом заполняют мое сердце, из горла вырывается всхлип. Я делаю шаг назад, потом еще один, а затем убегаю в спальню, краем глаза замечая, что все же привлекла внимание Рэгвальда.

Сколько бы ни бежала, сколько бы ни пряталась, эта картина намертво въелась в мой мозг. Снова и снова я вижу перед глазами жаркие объятия и поцелуи моего мужа с другой женщиной. Страстные, неистовые, бесстыдные…

Но самое ужасное — это осознание того, что амулет Рэгвальда рядом с гостьей сверкал в разы ярче, чем со мной. Это может означать только одно: наш брак приговорен.

Утыкаюсь лицом в подушку и пытаюсь сдержать крик, раздирающий меня. Меня трясет от боли, страха и непонимания, что же мне делать дальше. Потому что я заранее знаю, что ничего хорошего меня теперь не ждет.

Слышу щелчок замка. Прохладный ветерок почти невесомо пробегает от окна к открывшейся двери. Раздаются уверенные шаги Рэгвальда. Он проходит к окну и останавливается.

— Что за истерика, Лин? — со сталью в голосе говорит он.

Я отрываю лицо от подушки и сажусь на кровати. С тоской смотрю на мужественную фигуру. Рэгвальд стоит, уверенно расставив ноги и убрав руки в карманы, и смотрит в темный проем окна. В стекле вижу его отражение. Нахмуренные брови, высокие скулы, жесткий взгляд. Мой дракон — сильный, волевой… Нет. Уже не мой.

Тело покрывают мурашки, глаза щиплет от слез. Смаргиваю, и первая капля, обжигая, катится по щеке.

— Я вас видела, — выдавливаю из себя.

— Понравилось? — едко ухмыляется Рэгвальд. — Все видела?

— Почему ты со мной так? — шепчу я, борясь с желанием подойти к мужу и уткнуться в его широкую грудь, чтобы он успокоил меня, как делал уже не раз. — За что?

— Ты прекрасно знаешь причины, Лин, — все так же глядя в окно, отвечает он. — Пока нет наследника, клан под угрозой. А ты не смогла мне его родить.

— Но это же временно, обязательно все получится, — я кидаюсь к нему и хватаю за руку.

Горячая, немного шершавая, твердая, до боли в душе знакомая. Рэгвальд равнодушно переводит взгляд на меня и наши руки. Его амулет едва заметно мерцает, показывая, что все же его магия откликается на меня.

— Ты же видела, как должны сиять амулеты? — он сжимает челюсти и произносит слова, которые звучат как приговор: — Не вижу смысла ждать окончания срока. О твоем новом статусе будет объявлено на ближайшем собрании совета — завтра вечером.

— Ты не можешь! — горло перехватывает от желания кричать, поэтому вырывается хриплый шепот.

— Только мне решать, что я могу, — взгляд Рэгвальда становится жестким, он подчиняет и ранит. — Собирайся, ты будешь спать в другом месте.

Это и есть приговор.

Муж выходит из комнаты, а я остаюсь все там же, у окна. Только завтра к вечеру это уже будет не моя комната. Не мой муж. А я… А кем буду я?

По объединенным законам Семи кланов жена главы клана, не понесшая в течение полугода после свадьбы, считается бракованной. После этого дракон получает возможность заключить новый брак, чтобы обрести наследника.

Но бывшая жена с мужем связана узами перед богами, и свободной она быть уже не может. Она становится его наложницей, служанкой, просто собственностью.

Каждая пара проверяется в Храме перед богами, чтобы их магии откликались друг на друга. Наши с Рэгвальдом не просто откликались, они усиливались при объединении. И все ждали моей беременности сразу же… Но ее не случилось. И снова, и снова… месяц за месяцем.

А теперь, за три недели до окончания моего полугодового срока, случилось то, что случилось. Стоит закрыть глаза, я до сих пор вижу два переплетенных силуэта. В страсти. В удовольствии.

Не нужно было мне выходить на террасу, не нужно. Но разве было бы мне легче, если бы я не узнала?

Теперь просто больно и страшно от того, как в один момент из жены лорда Орланда, главы клана драконов Западных хребтов, я стану его наложницей, а он обретет право на новый брак.

С кем? С нашей гостьей?

Как же я это не заметила раньше? Ведь наши амулеты давно уже светятся не так ярко, как будто магии перестали тянуться друг к другу. Рэгвальд все реже приходил ко мне, чаще придирался по мелочам.

Порой я все еще видела в нем это… Ту самую нежность, которая была в начале. Но он как будто сам себя одергивал, останавливал, хмурился и обрывал разговор.

По щеке бежит слеза, я стираю ее тыльной стороной руки, беру с туалетного столика одно-единственное украшение — простой серебряный кулон с голубым опалом, который Рэгвальд подарил, когда мы сбежали ото всех и под иллюзией веселились на ярмарке.

— Госпожа Айлин, — в комнату заглядывает служанка. — Лорд Орланд приказал проводить вас в другую комнату.

Я грустно улыбаюсь, чтобы не показывать своей слабости, и следую за служанкой. Меня отводят одну из дальних комнат, четко дают понять: вроде еще не прислуга, но уже и не хозяйка.

Холодно: комнату никто не отапливал, а за окном уже осень. Пусто: безликие серые стены, белое покрывало, простая деревянная мебель. Но самое ужасное — это дыра в душе, которую просто невозможно ничем заткнуть.

— Ваши туалеты принесут утром, — служанка делает книксен и выскальзывает из комнаты. — Доброй ночи.

Доброй ли?

Как есть забираюсь на кровать и сворачиваюсь в комочек, пытаясь хоть так успокоить внутреннюю боль. Крепко сжимаю в руке кулон с опалом, и оправа врезается в ладонь, оставляя отметины на коже, и медленно засыпаю.

Я хмурюсь, потому что понятия не имею, о чем он говорит. Что правда? Рэгвальд недовольно смотрит на меня и делает шаг вперед.

— Айлин, — в голосе сталь и угроза. — В твоих интересах сейчас сказать правду.

Я честно даже не знаю, что он имеет в виду, но его пылающие огнем глаза вызывают прилив страха и оцепенение.

— Леди Делирия рассказала мне о твоей вчерашней встрече с Николасом, — Рэгвальд ждет, что я продолжу сама в чем-то признаваться. Но в чем?

— Да, Ник приезжал, потому что был в городе, — тихо говорю я то, о чем уже рассказывала. — Ты же знаешь, что брат — единственный, кто у меня остался из родственников.

— Сводный брат, — в очередной раз раздраженно напоминает Рэгвальд, как будто Ник одним своим существованием вызывает у него ярость. — Леди Делирия утверждает, что вы попросили всю прислугу покинуть комнату. И двери комнаты были закрыты.

Я удивленно распахиваю глаза и перевожу взгляд на гостью, стоящую все еще в дверях. В ее темных, как полуночное небо, глазах сверкает победный огонек, а на губах появляется усмешка. Это все она. Все же подстроено!

Неужели мне сейчас вменяют в вину то, что я встречалась со своим братом? Да, мы действительно попросили всех выйти, потому что Николас должен был проверить мой амулет, который пришлось бы снять. А это очень тонкий момент, об этом никто не должен знать.

— Даже не пытаешься отрицать? — бровь Рэгвальда поднимается. — Быть может, было правдой и то, что это был план — оставить меня без наследника, ослабить клан? А потом сбежать с хм… братом?

Я качаю головой и пытаюсь подобрать слова, чтобы хоть как-то защититься от несправедливых обвинений. Но что бы ни приходило в голову, все звучит как оправдание или отговорка.

— Ты же не можешь действительно верить в это? — пытаюсь я воззвать к разуму Рэгвальда. — Разве я давала хоть когда-то повод во мне сомневаться?

— Ты не выйдешь за пределы дома, — рычит Рэгвальд и поворачивается к служанке: — Распорядитесь из платьев моей жены оставить только домашние и проследите, чтобы она не покидала замка.

Служанка кланяется и исчезает в дверях.

— С тобой мы еще поговорим отдельно, Лин, — бросает мне перед выходом муж. — Жду тебя на завтрак в столовой.

Перед тем как закрыть дверь, Делирия посылает мне многозначительный взгляд. Она настроена решительно. Что же мне делать?

Служанка возвращается с несколькими домашними платьями, помогает мне переодеться и причесаться. Все происходит будто бы во сне, будто не со мной. Мне безумно хочется проснуться и понять, что увиденное мной — лишь кошмар, на который не стоит обращать внимания. Что Рэгвальд все еще любит, что…

Вселюбящие праотцы, помогите! Вы благословили наш брак, так отчего лишили меня радости материнства? За что?

Я ничего из украшений не забрала с собой. И не собираюсь, поэтому надеваю кулон с опалом и собираюсь спуститься в столовую, но… Как только я представляю, что увижу рядом Рэгвальда и Делирию, к горлу подступает тошнота. Нет уж, увольте.

Все утро стараюсь отвлечь себя от мыслей о том, что уже к вечеру я буду по статусу ненамного выше служанки, которая причесывала меня сегодня. Только она-то свободная, а я… навечно привязана к Рэгвальду.

А может, сбежать? Надо лишь весточку Нику передать. Он точно поможет.

Нет, вдруг муж передумает объявлять совету, а к концу срока у нас все получится? Но смогу ли я забыть…

На обед я тоже не иду. Да и есть не особо хочется. Меня бьет в нервном напряжении, мне все сложнее сосредоточиться. Не помогают ни книги, ни вышивка, а прогулка на террасе еще больше усугубляет мое состояние.

То место, которое мне было дорого самыми романтичными моментами с Рэгвальдом, теперь пропитано предательством. Поэтому я возвращаюсь снова в комнату и какое-то время просто сижу, глядя в одну точку.

Вздрагиваю от того, что открывается дверь. В комнату входит Рэгвальд и сразу же закрывает за собой дверь. Он слишком спокоен и лишь в его золотых глазах с вертикальными зрачками бушует пожар.

Поднимаюсь ему навстречу. Расправляю плечи.

— Тебя не было на завтраке и обеде, — с обжигающим льдом в голосе говорит он.

— Я не голодна, — в тон ему отвечаю я.

— Мне плевать, — муж делает еще один шаг ко мне и оказывается почти вплотную. — Если я сказал, что ты должна быть в столовой, ты должна там быть.

— Пока я не твоя наложница, ты можешь только просить, но не приказывать, — я вскидываю подбородок и оказываюсь лицом к лицу с Рэгвальдом.

Секунду он молчит, а потом резко запускает руку в мои волосы и впивается в губы.

Его язык привычно врывается в мой рот. Но если раньше его ласка дарила мне наслаждение, то сейчас во мне все больше растекается яд предательства. Мне практически больно от каждого его прикосновения.

Боль не физическая, нет. Мое тело мне будто не принадлежит, потому что оно откликается на поцелуй Рэгвальда, ему нравится. Оно готово следовать за ласками мужа, быть ведомым и послушным, отдавать ему все, что потребуют.

Но я — нет! Я, как кукла, позволяю, но не отвечаю. И когда Рэгвальд понимает это, он тут же отстраняется. Его золотые глаза сверкают гневом, а ноздри хищно раздуваются.

— Ты был с ней, — гашу в себе крик, рвущийся наружу, и стараюсь говорить медленно и равнодушно. — Не прикасайся ко мне.

— Только мне решать, что делать, — практически рычит мне в лицо Рэгвальд.

В словах ярость, а в глазах боль. Что же ты делаешь, милый мой? А, главное, зачем? Стоит ли твоя цель наших страданий?

— Зачем тебе я? — Дыхание снова сбивается. — У нас нет детей. Отпусти.

Эти слова отзываются огненным всплеском в глазах Рэгвальда и его сжавшимися пальцами на моих плечах. Он разозлен и доведен до отчаяния. Оттого жесток. По крайней мере, я так хочу думать.

— Нас связали боги, — твердо, чеканя каждое слово, говорит мой муж. — И что бы ни случилось, ты моя. Ты всегда будешь моей.

Он ловит меня за подбородок и вглядывается в мои глаза.

— Ты не ела сегодня. Сейчас пойдешь в столовую и поешь. Я распоряжусь, чтобы тебе накрыли, — приказывает Рэгвальд. — Ты меня поняла?

Я до скрипа сжимаю зубы и киваю: мое сопротивление ничего не даст. Не переубедит Рэгвальда и не сделает меня счастливой женой или свободной женщиной.

— Вот и умница. — Он отпускает меня, бросая на меня последний тяжелый взгляд, и выходит из комнаты.

Я, едва сдерживая дрожь в коленях, сажусь на кровать.

«Бежать,» — единственная мысль, набатом бьющая в моей голове.

В зеркале напротив уставшая, отчаявшаяся девушка с полными слез голубыми глазами. Но кое-что привлекает мое внимание — мой амулет. Он впервые за долгое время сияет. Не просто едва теплится светом, а именно сияет. Это заставляет сомневаться, стоит ли решаться на отчаянный поступок, но я все же пишу письмо брату.

«Николас, все вопросы потом. Сейчас мне нужно сбежать. У меня нет другой надежды. Лишь ты», — быстро, немного неаккуратно и с парой клякс. Но это и неважно.

— Леди Айлин, — в дверях появляется служанка. — Лорд Орланд распорядился проследить, что вы спуститесь в столовую.

Робко, не поднимая глаз, лопочет она. Все верно. Пока что я ее госпожа, и ей странно вот это все «проследить». Будто я ниже ее по иерархии. Не хочу доставлять ей неудобств.

— Милая, — я беру ее за руку, а она даже вздрагивает и преданными глазами смотрит на меня. — Я все сделаю, уже иду в столовую, не переживай. Но у меня к тебе большая просьба. Возьми эту записку и отправь моим личным голубем. Только обязательно прямо сейчас.

Вкладываю в ее пальцы свернутую записку и выхожу из комнаты. Девушка кивает и исчезает в стене через ход для прислуги. Очень удобно: вошел в стену — и путь сократил, и под ногами у хозяев не путаешься.

По полумраку коридора спускаюсь в столовую, залитую лучами послеполуденного солнца. Оно еще не клонится к закату, но среди его лучей уже начинают проскальзывать рыжевато-ржавые.

Длинный стол. Много стульев… И я одна в огромном гулком помещении.

Мне действительно накрыли, но, будто издеваясь, не на моем законном месте жены, а где-то в центре стола, где обычно сидят хорошо, если друзья семьи, а не просто случайные гости. Быстро же.

Сажусь на указанное место, принимаюсь за еду, преодолевая то, что чувство голода так и не появилось.

— Наша милая мышка все-таки решила выползти из своей норки, — раздается голос от входа. — Не боишься попасть в мышеловку?

Немного писклявый голос отражается от мраморного пола и улетает под расписной потолок с лепниной. Я до побеления костяшек вцепляюсь в вилку и нож, пытаясь найти в них якорь, чтобы сохранить спокойствие.

— И вам, леди Делирия, доброго дня, — я улыбаюсь, а на душе расплывается черное пятно неприязни.

— Ох, кто-то пытается сохранить образ хозяйки, хотя сидит уже на другом месте? — Она идет ко мне и продолжает меня провоцировать.

Темные глаза светятся изнутри пугающим, будто бы потусторонним светом. Говорят, что праотцы наградили их клан, клан Квиландов, способностью общаться с мертвыми, брать магию из-за грани. Никто не подтверждал, но никто и не опровергал эти легенды.

Делирия идет ко мне, плавно покачивая крутыми бедрами, которые не скрывал их традиционный наряд. В ее руках веер с острыми наконечниками на каждой спице — оружие дам Квиландов.

— А что не с нами? — Женщина обходит меня и садится рядом, очень вульгарно закидывая ногу на ногу. — Боишься посмотреть правде в глаза и понять, что твой муж, точнее, пока что твой муж уже всецело принадлежит мне?

— Лорд Орланд не может принадлежать никому, — возражаю я, впихивая в себя какой-то безвкусный кусок мяса. — Лишь ему кто-то может принадлежать.

— Ох, да ладно вот этого всего, — отмахивается Делирия. — Ты мне лучше расскажи, ты уже выучила, как ему в постели нравится больше всего? Или полугода было мало?

Ее вопрос заставляет меня поперхнуться. Я вытираю губы салфеткой и пытаюсь ею же прикрыться, чтобы было не так сильно заметно, как покраснели мои щеки. А Делирия и не думает останавливаться.

— Хотя куда уж тебе, ты же в последнее время так слаба, что хорошо, если просто ноги раздвинуть можешь, — она разражается хохотом. — Тоскуешь по своему братцу? Я бы по такому тоже тосковала. Но бедный Рэгв! Жить с женой, которая любит другого. Не волнуйся, я полечу его несчастное сердечко. Ну и еще что-нибудь обязательно придумаю.

Я смотрю на нее, а в груди все холодеет. Змея. Жестокая, хладнокровная и жалящая. И убеждаюсь: мне нет места в этом доме, пока она тут. Словно в ответ на мои мысли открываются двери, и входит лакей.

— Леди Айлин, вам послание, — он с поклоном отдает мне крошечную записку на подносе.

Как же быстро!

«На террасе перед началом собрания», — кратко и по делу. В стиле Ника.

По телу, заставляя меня мелко дрожать, разливается колючий страх. Но если не сейчас, то… не думаю, что мне представится шанс.

Погружаясь в свои сомнения, забываю, что рядом Делирия. Она ерзает и тянется вперед, чтобы увидеть, что же мне написали. Обойдется!

Откладываю столовые приборы: есть, когда не чувствуешь вкуса, — то еще удовольствие. Смотрю на большие часы над дверью и, даже не возвращаясь в комнату, иду на террасу — время поджимает. Успею ли? Осталось всего пять минут.

Делирия смотрит на мои действия и будто бы прикидывает, что я собралась делать. А потом ее словно прошибает осознанием. Перестав следовать за мной, она резко сворачивает и бежит к залу заседаний совета.

Я ускоряю шаг, практически перехожу на бег. Выскакиваю на террасу и вижу, как вдали мелькают золотистые отблески на крыльях Николаса. Только бы успеть! Перелезаю через перила и слышу, как за спиной звучат тяжелые шаги, которые я точно узнаю.

Рэгвальд в курсе и спешит сюда.

Звук шагов все громче, а золотой дракон все еще далеко. В это мгновение я очень жалею, что моими родителями были простые маги, а не драконы. Я не могу, как мой брат, перекинуться в большого ящера и взлететь.

Могу только рухнуть вниз камнем, но этот полет будет очень и очень недолгим. Непроизвольно смотрю вниз, и голова идет кругом. Земля где-то там, так далеко, что перехватывает дыхание. Ладони потеют, а пальцы сильнее сжимаются на перилах.

Всегда была трусихой, даже близко подходить к краю боялась. А тут даже перелезла! Усмехаюсь собственным мыслям.

Ветер треплет волосы и платье, поднимает подол, вызывает волнение в душе, растекающееся дрожью по всему телу. Пристально вглядываюсь в приближающегося дракона, а потом оглядываюсь и встречаюсь глазами с Рэгвальдом. Он идет широкими твердыми шагами, но, когда видит решимость в моем взгляде, переходит на бег.

Следом за ним семенит Делирия. Вот уж кого мне не понять. Зачем она побежала звать Рэгвальда? Неужели только чтобы потешить себя моим унизительным положением? Вспоминаю, как женщина разговаривала со мной в столовой. Возможно. Не хочу давать ей такого шанса.

Сердце заходится в волнении, в голове полный сумбур.

«Боги не ошибаются», — крутится заученная и вдалбливаемая в голову фраза. Боги — нет, а вот люди и драконы — да. Только за ошибки дорого приходится расплачиваться и очень больно.

У меня один шанс. Если сейчас я не сбегу, второго не предоставится. Рэгвальд сделает все, чтобы удержать меня.

— Лин! — кричит мой муж. — Не смей!

Он произносит что-то еще, но его слова тонут в раскатистом бое часов на главной башне. От неожиданности вздрагиваю, и пальцы соскальзывают с перил, а я по инерции падаю вниз.

Зажмуриваюсь. За короткое мгновение в голове проносится куча мыслей о том, что счастлива, что в моей жизни была любовь, что все наверняка могло бы быть иначе, что если это кошмарный сон, то я точно проснусь…

Слышу громкий рев дракона и вместо твердой поверхности земли врезаюсь в упругое тело дракона, который смягчает мое падение своим маневром.

Мои ладони ложатся на теплую шероховатую чешую. Под ней чувствуется, как плавно и могущественно перекатываются мощные мышцы. С каждым взмахом крыльев мы поднимаемся все выше.

Мне бы хотелось надеяться, что меня поймал брат. Но я так часто летала на драконе Рэгвальда, что у меня нет ни малейших сомнений, кто сейчас несет меня на себе.

Открываю глаза, только чтобы убедиться: подо мной обсидиановый дракон, очень раздраженный и злой. Он взлетает выше, чтобы приземлиться на Драконьей башне, названной так именно из-за того, что туда удобнее всего спускаться драконам.

Оглядываюсь, чтобы убедиться, что Ник в порядке и додумался улететь без меня: у меня не вышло. С богами не спорят.

Но, похоже, у моего брата другое мнение: золотой дракон уверенно подлетает к нам и с помощью обманного маневра заставляет Рэгвальда резко уйти вниз, не дает приземлиться на башне. Обсидиановый дракон рычит и нападает на золотого.

Закусываю от волнения губу. Не хочу их драки, не хочу напрасных жертв.

Ник тоже издает рев и пролетает так, чтобы иметь возможность взглянуть мне в глаза. Он кивает мне и уходит вниз. Я в детстве видела, как так делали, когда Ник играл со своими друзьями.

Я знаю, что мне нужно делать. Но мне страшно до разноцветных мушек в глазах. Аккуратно поднимаюсь на ноги и до того, как Рэгвальд успевает что-то понять, спрыгиваю с него, чтобы быть подхваченной золотым драконом.

Ник делает сложный кульбит, чтобы уйти от нападения Рэгвальда, и устремляется к границе города. Там, за его пределами, брат может построить портальный переход, чтобы мгновенно оказаться за множество километров от этого места.

Наш полет становится похож на детские догонялки, но только в воздухе и с моей жизнью на кону. Несколько раз Нику приходится спускаться к самым шпилям домов или резко, почти вертикально взмывать в небо.

Все, чем я могла ему помочь, — это вцепиться в его гребень и крепко держаться на спине. Хотя и это время от времени кажется невероятным.

Раньше город казался мне небольшим, всего несколько кварталов до крепостной стены, но сейчас кажется, будто их сотни. Мы летим и летим, а они все не кончаются. Сжимаю пальцы на гребне и молюсь праотцам. Боги не ошибаются.

Как только мы перелетаем за крепостную стену, золотой дракон выдыхает пламя, формирующее воронку, в которую мы влетаем. Оглядываюсь напоследок. Меня буквально поглощает взгляд оранжево-золотых глаз Рэгвальда, наполненный болью. За секунду до того, как обсидиановый дракон должен был влететь в портал, он захлопнулся, а вслед нам донесся рев отчаяния.

Нас выкидывает над лесом в каких-то предгорьях. С высоты драконьего полета я не узнаю местность, но доверяю Нику. Он наверняка выбрал самое безопасное сейчас место.

Сделав небольшой круг, золотой дракон приземляется на опушке леса, спускает меня со своей спины и перекидывается в человека. Я порывисто обнимаю его. Он гладит меня по волосам, а потом помогает дойти на ватных ногах до поваленного бревна и сесть.

— Ну, а теперь рассказывай, на что ты меня сейчас подбила?

Я тяжело вздыхаю и рассказываю ему о гостье, ночной сцене и планах мужа.

Он терпеливо выслушивает, не проявляя никаких эмоций и только вырисовывая палкой на земле причудливые узоры.

— Я не могу поверить, Ник. У меня получилось, — я не знаю, плакать мне или радоваться. — Мы же можем найти способ разорвать связь?

На его губах появляется грустная ухмылка, а он поднимает на меня тяжелый взгляд.

— Ты не можешь быть свободной, Лин, — Ник качает головой. — Если ты однажды вышла за дракона, ты навсегда принадлежишь дракону.

Огонек надежды, который еще немного теплился, окончательно гаснет.

— Но почему так, Ник? — я, конечно, знала об этой традиции, но, наверное, все же верила, что ее можно обойти. — Если у него новая жена будет, я-то ему зачем?

Брат садится рядом и притягивает мою голову к себе, успокаивающе гладя по волосам.

— Потому что мы драконы, Лин, — как само собой разумеющееся говорит он. — Если в наши закрома попадает сокровище, мы уже его никому не отдадим. Даже если это милая домашняя ведьмочка.

— Но получается, что боги ошиблись, связав наши амулеты?

Я не понимаю, совсем ничего не понимаю!

— Боги не допускают ошибок, — уверенно произносит Ник. — Значит, так должно быть.

— И что мне теперь делать? Возвращаться? Становиться той, с кем спят по настроению? Сидеть взаперти и терпеть издевательства Делирии? — высвобождаюсь из рук брата и даже отодвигаюсь немного, изображая недовольство.

— Я такого не говорил, — усмехается Ник. — Но если Рэгвальд тебя найдет, то будет иметь полное право забрать с собой. Где бы ты ни была, даже в другой стране.

Очень не по-женски ругаюсь, а мой брат хохочет.

— Тебе смешно, да? — хмурюсь и надуваюсь окончательно. — Я люблю его.

Произношу вслух и понимаю, что это правда. Сердце, несмотря на все случившееся, плавится от мыслей о Рэгвальде. Чувствую тепло амулета. Вот опять. Где было это тепло, когда я была рядом с мужем?

— Но я не хочу возвращаться наложницей, я не хочу видеть, как в нашу с ним спальню входит другая женщина, — я даже всхлипываю. — А если я вернусь, то так и будет.

— Ну-ну, — Ник хлопает меня по плечу. — Я же сказал «если».

Поднимаю взгляд и вижу, как он улыбается.

— То есть…

Он кивает:

— Именно. — Брат встает и разминает плечи. — Мы переждем несколько дней в городе. Я как раз соберу необходимые компоненты для артефакта иллюзий.

— Артефакта? Зачем, если для этого обычно хватает заклинания?

Не хочу в город, не хочу в люди. Он меня найдет…

— Заклинания хватает на пару-тройку часов. Ну или если заклинатель очень сильный, то на полдня максимум, — менторским тоном выдает Ник. — А тебе, если хочешь скрыться, придется носить иллюзию постоянно. Поэтому нужна специальная подпитка.

— В город обязательно? — надеясь, что все-таки можно обойтись без этого, спрашиваю я.

Брат кивает и перекидывается в дракона. Я послушно залезаю к нему на спину, хотя ноги все еще дрожат от усталости, и мы взмываем в небо, чтобы приземлиться на одной из башен маленького городка на границе между кланами.

Место очень удобное, потому что кланы в таких поселениях имеют меньший авторитет, тут скорее в почете выгода и умение делать деньги на пустом месте. Народу разношерстного — тьма тьмущая, все разные, нет никакого единства в нарядах. Поэтому гораздо проще затеряться в толпе.

Мы спускаемся по винтовой лестнице в какую-то конюшню, где Ник «одалживает» плащ, висевший на крючке, и накидывает его мне на плечи, а на голову капюшон.

— Тут, конечно, чего только не видели, но твои потрясающие золотые кудри привлекут слишком много мужского внимания, — объясняет брат, когда я очень удивленно смотрю на него. — И не всегда такого, как ты подумала, моя испорченная сестричка. Твои волосы можно очень дорого продать.

Я фыркаю, но все же слушаюсь: вдруг тут будет кто-то из знакомых Рэгвальда, узнает, передаст… От этой мысли передергиваю плечами. Нет, не хочу возвращаться.

Ник договаривается о том, что мы какое-то время поживем у одной немолодой особы, любезно предоставлявшей комнаты. Увидев сумму, которую ей предлагает мой брат, она откидывает все возражения в духе «Неженатым парам не сдаю» и «Не нужно делать из моего дома бордель». Тем более что Николас берет в аренду сразу все комнаты.

— Я буду улетать ночами, — уверенно говорит Ник. — Не забывай, что, помимо тебя, на моих плечах весь клан. Так что не скучай, я тут видел хорошую для этой странной особы библиотеку.

Я выбираю крошечную комнату с кроватью и камином на втором этаже. Тут очень удобно прятаться от всего мира, рассматривая огонь, танцующий в очаге.

Так проходит пара-тройка дней. Я сижу в комнате, читаю и думаю о будущем. Мысли крутятся об одном и том же: о Рэгвальде, о том, что он сейчас делает. Объявил ли он о том, что теперь я лишь наложница? Ищет ли? Или уже всецело поглощен своей новой женой?

От этой мысли сердце начинает биться быстрее, а грудь будто сжимают. Дышать сложно, а из глаз сами собой льются слезы.

Спускаюсь, только чтобы поесть, потому что хозяйка продолжает кидать на меня осуждающие взгляды. А порой и бурчит что-то откровенно обидное. Неприятно, но я готова с этим мириться, лишь бы обрести какое-то иное будущее, а не стать наложницей.

— Затворница, — в комнату заходит Ник. — Я понимаю твое желание не показываться на глаза никому, но кое-что тебе придется все же сделать, даже если я смогу наложить на тебя долгосрочную иллюзию.

— Что?

— Платьев себе купить! — Ник щелкает меня по носу. — И мы пойдем с тобой сейчас, пока за окном эта погода и народа на улицах практически нет. И нет! Возражения не принимаются.

Мне не хочется ничего, я боюсь любого выхода на улицу. Но Ник все же вытаскивает меня.

Накрапывает дождик, а утоптанные тропки постепенно превращаются в грязную мешанину. В городе пахнет сыростью. Кажется, что все прочие запахи дождь намертво приколотил к земле. Даже вокруг трактиров нет привычных аппетитных ароматов.

Подол платья, в котором я сбежала, мгновенно становится мокрым, тяжелым и каким-то коричнево-серым. Ну, правильно, домашнее платье совсем не подходит для прогулок по дождливым улочкам.

Ник оказывается совершенно прав в том, что мне нужна одежда. Как и в том, что прохожих в такую погоду почти нет на улицах. И только в торговом квартале еще есть такие же странные посетители, как мы. Ник оплачивает мне три платья: дорожное, для прогулок и еще одно домашнее — и распоряжается доставить их по адресу, где мы остановились.

Но все это временно. В любом случае мне лучше тут не оставаться жить.

— Что с артефактом, Николас? — озабоченно спрашиваю я, перепрыгивая через очередную лужу. — Он получается?

— Угухм, — уклончиво отвечает Ник и отвлекается на витрину какой-то лавки. — Вот прямо сейчас, может, и решу последнюю проблему. Стой здесь и никуда не уходи.

Он тут же скрывается в дверях антикварной лавки, а я остаюсь мокнуть. Хотя, надо сказать, мое случайное приобретение из конюшни очень хорошо спасает от дождя.

Стою, рассматривая все ту же витрину, которая так заинтересовала Ника, мысленно поторапливаю его и чувствую себя очень неуютно. По телу пробегает мелкая дрожь, будто бы я замерзла.

Чисто механически оглядываюсь и сталкиваюсь с до боли знакомым оранжево-золотым взглядом.

Рэгвальд.

Он стоит на другой стороне дороги, у лавки сапожника. На нем расстегнутый плащ без капюшона, поэтому струи дождя стекают за шиворот, пропитывают сорочку, которая липнет к широкой рельефной груди. Прядь влажных темных волос прилипла к лицу, мне так и хочется убрать ее.

Мужчина смотрит прямо на меня, вглядывается, как ищейка, которая только напала на след. Капюшон надежно скрывает мои волосы и лицо, поэтому он точно не может меня видеть. Но… может меня почувствовать, учитывая то, как горит мой амулет.

По телу пробегает холодок и заставляет вибрировать каждую частичку меня. От испуга дыхание сбивается, а пакеты падают из моих рук. Видимо, это и привлекает внимание дракона окончательно.

Рэгвальд делает шаг на дорогу, но тут между нами, как специально, проезжает экипаж, на время скрывая меня от моего мужа. Я срываюсь с места и торопливым шагом иду вниз по улице. Уже совсем не обращаю внимания на лужи и грязь.

Боюсь оглянуться, но мне это и не нужно: я чувствую, что Рэгвальд следует за мной.

Если до этого дождь казался удачным обстоятельством — людей мало, большинство в плащах, поэтому риск быть замеченной невелик, о сейчас я бы очень хотела оказаться где-то в толпе, чтобы затеряться.

Ныряю в один из проулков, в надежде спрятаться. Но продолжаю слышать за спиной уверенные шаги.

Как он нашел меня? Как смог оказаться тут так быстро? И, главное, что мне теперь делать?

Выныриваю из сумрака проулка и попадаю на оживленную площадь. Судя по количеству экипажей и нескольким дилижансам, они отсюда отправляются и сюда прибывают. Народ мокнет под дождем, но толпится, шумит и создает такую необходимую мне суету.

Многие дамы стоят под зонтами. Господа по большей части терпеливо сносят небесные потоки. Но, к моему счастью, то тут, то там мелькают плащи, похожие на мой. Значит, у меня есть шанс затеряться, сделать так, чтобы Рэгвальд меня не нашел, не смог воспользоваться своим правом и вернуть.

Перед тем, как шагнуть в толпу, не выдерживаю, оборачиваюсь. Муж перехватывает мой взгляд и сжимает пальцы в кулак, ускоряя шаг. Глаза горят смесью раздражения и целеустремленности.

Он явно настроен поймать, забрать, а вот что дальше — совсем неясно.

Протискиваюсь между людьми к центру площади, потом резко меняю направление. Оглядываюсь, сначала не вижу его рядом, а потом замечаю его возвышающуюся над всеми макушку буквально в нескольких шагах от меня. Бегу дальше, придерживая капюшон и тихо извиняясь перед людьми, когда случайно задеваю их.

Вдруг среди народа слышится возмущенный женский голос:

— Что вы себе позволяете?

Машинально замираю и поворачиваюсь на этот вскрик. Сквозь толпу видно, что Рэгвальд держит за предплечье девушку примерно моей комплекции и немного старше меня, но в очень похожем плаще. Но в общем-то на этом наше сходство заканчивается, потому что когда Рэгвальд сдергивает с нее капюшон, оказывается, что она жгучая брюнетка с мило вздернутым носиком и пухлыми розовыми губами.

Мне так нравится этот образ, что я решаю попросить Ника сделать мне именно такую иллюзию.

По площади проносится раздраженный получеловеческий-полудраконий рык, а Рэгвальд окидывает взглядом толпу. Я скрываюсь за ближайшим экипажем, пригнувшись, перебегаю к следующему, а потом пускаюсь вниз по улице так быстро, как ноги бегут.

Периодически оглядываюсь, но погони за собой не замечаю. Зато вместо этого врезаюсь в крупную фигуру и из-за этого чуть не опрокидываюсь назад на пятую точку. Меня поддерживают за локти уверенные руки.

Поднимаю глаза и сквозь пелену страха всматриваюсь в мужчину. Его голос доносится сквозь грохот сердца в ушах:

— Лин, все хорошо? — голос знакомый, фокусирую взгляд. — Ты куда уезжала?

— Ник? — Я пытаюсь отдышаться и осматриваюсь. — Он тут! Он нашел меня!

— Т-ш-ш. — Брат посильнее натягивает на меня капюшон. — Кто? Ты про кого?

— Рэгвальд. Он на площади, — я указываю рукой туда, откуда я только что убежала.

Ник сжимает челюсти, ловит экипаж и называет вознице адрес нашего дома. Точнее, того места, которое я временно называю домом.

— Ты уверена, что он тебя видел? — спрашивает брат, потирая подбородок.

Я киваю и обхватываю себя руками. Меня пробирает озноб и жуткая усталость. Вот это я сходила за платьями!

Ник обхватывает своими крупными медвежьими руками и прижимает к себе, согревая. Совсем как в детстве. К тому моменту, как экипаж подъезжает к дому, я немного успокаиваюсь.

Сняв у входа плащ, я поднимаюсь к себе, стягиваю грязное, ставшее почти неподъемным от впитавшейся влаги платье и остаюсь в одной сорочке. Меня спасает только камин, который я умудряюсь быстро разжечь.

Если Рэгвальд нашел меня один раз, то теперь непременно найдет снова. Тем более, что он знает, где меня искать.

Мне бы очень хотелось верить, что Рэгвальд хочет меня найти, чтобы вернуть домой, попросить прощения. Чтобы было все так, как раньше, до той кошмарной ночи. Но это уже невозможно. Есть ли вообще для нас дорога назад?

Дальше бежать уже некуда — за городом только небольшой лес и граница с Керниолией, страной оборотней. Мне туда не попасть без документов.

— Лин, не спишь? — раздается тихий стук в дверь.

Я поднимаюсь, стаскиваю с кровати плед и заворачиваюсь в него. На пороге стоит Ник. Отхожу на шаг в сторону и пропускаю его в комнату.

— Прости, я не должен был вообще ни на минуту оставлять тебя одну, — вздыхает Ник.

— Зато мы теперь знаем, что он меня нашел и теперь будет ловить, — я пожимаю плечами и отмахиваюсь.

Что уж теперь перемалывать это. Надо просто делать выводы.

— Да. А еще у меня есть хорошие новости, — Ник достает из кармана медный браслет с сине-фиолетовым камнем и протягивает мне ладонь. — Дай мне свою руку.

Я немного хмурюсь, но брату доверяю. Кладу свою кисть в его пальцы, а он одним легким движением застегивает браслет на моем запястье.

— Сейчас просто подумай, как бы ты хотела выглядеть и пусти немного магии в камень. — Он накрывает мои пальцы своей огромной горячей ладонью. — Умница. А теперь подойди к зеркалу.

Я жмурюсь, вспоминаю яркую брюнетку на площади, а потом распахиваю глаза, глядя на себя в зеркале.

На секунду пугаюсь, что ничего не вышло. Но нет. Из зеркала на меня смотрит молодая девушка с волосами цвета вороньего крыла, эффектными карими глазами, опушенными густыми ресницами, выразительными бровями и пухлыми губами.

Я сама себя не узнаю и даже немного пугаюсь сначала. Плед выскальзывает из моих рук и падает к ногам. Ник поднимает его и накидывает мне на плечи.

— Эффектное перевоплощение, однако, — ухмыляется он. — Я бы даже не подумал, что это можешь быть ты.

— Я старалась, — пожимаю плечами. — Но это так непривычно…

Дотрагиваюсь кончиками пальцев до лица, пробуя, настоящее ли оно. Никак не могу поверить. Аж дух захватывает!

— Это было бы прекрасно и достаточно, чтобы скрыться от других, — хмурится Ник. — Но Рэгвальд знает, что ты в городе. Теперь его будет вести амулет. Мы его можем скрыть, но это приглушит твою силу. Ты готова?

— Я за последние полгода уже попрощалась со своей силой, — пожимаю плечами. — Она так плохо откликалась, что мне казалось, что я теряю ее.

— Полгода? — Ник сдвигает брови еще сильнее и задумывается. — Еще до свадьбы?

— Я бы сказала, что первый раз почувствовала накануне. Но тогда подумала, что переживаю, поэтому… — отмахиваюсь. — Может, действительно, боги против нашего с Рэгвальдом брака, оттого так и получилось.

— Тогда бы клятвенные руны не вспыхнули, — Ник поджимает губы и качает головой. — Что-то тут не так. Погоди… Ты говоришь, последнее время вообще силу не чувствовала?

Он разворачивает меня к себе лицом и берет в руки мой амулет. Мне становится немного больно, в груди как будто немного пощипывает, потому что беспроблемно до него может теперь дотрагиваться только Рэгвальд.

— Я чувствовала, но так слабо, будто у меня ее крохи. Особенно после врача. Но я себя в принципе не очень хорошо чувствовала, — я морщусь, но позволяю Нику проверить. Кому это доверить, если не ему. — Уставала от его процедур.

— Хм, — задумчиво тянет он. — Но, если все так, как ты говоришь, Рэгвальд не должен был нас найти. Мы слишком далеко.

— Сейчас будто бы стало лучше, — признаюсь я. — Вчера вот даже поболтала с вороном на подоконнике. Такой милый…

Ник переводит взгляд с амулета на меня и никак не комментирует. Задумчиво отходит к окну.

— Хорошо. — Он опирается на подоконник и вздыхает. — Если ты действительно хочешь скрыться от мужа, есть два варианта. Первый — мы ослабляем твой амулет, но тогда ты останешься без силы. Либо второй вариант — мы маскируем его моей силой. И тут другая проблема… Но с ней я буду разбираться сам.

Я закусываю губу и с сомнением смотрю на Ника. Мне не хочется создавать для него неудобства. Но я только-только снова начала чувствовать животных. Мир снова стал приобретать краски.

Брат оборачивается и внимательно смотрит на меня.

— Не волнуйся, это временно. Сейчас мы тебя скроем, я нашел тебе прекрасный домик, на днях будут готовы документы. — Он приобнимает меня, успокаивая и разрешая мои внутренние конфликты.

Ник выходит из комнаты, а потом возвращается с небольшой плетеной сеточкой из золота. Он достает свой амулет, кратко касается его и переносит на сеточку, потом сеточку надевает на мой амулет. Тут же чувствую, как в тело будто вторгается чужеродная магия.

Становится страшно, потому что очень похоже на то, что я чувствовала у лекаря. Только там было намного жестче.

Этот ритуал откопали в каких-то древних фолиантах. Он должен был раскрыть глубинные слои моей магии, чтобы обеспечить зачатие. Каждый раз меня погружали в полубессознательное состояние, а выныривала я оттуда с трудом и болью. И с надеждой, что вот теперь-то точно получится. И ничего не получалось…

— Потерпи чуть-чуть. — Брат кладет мне на щеки ладони и вглядывается в глаза. — Сейчас пройдет, и ты перестанешь ее чувствовать. Моей магии там мало, через неделю-две развеется.

Я киваю и глубоко дышу, пока все ощущения не сменяются легким покалыванием и онемением.

— И что? Я теперь для него невидимка? — спрашиваю я.

— Да, — усмехается Ник. — Но, судя по тому, как быстро он тебя нашел, очень желанная невидимка. Ты должна понимать, что он не остановится.

— Он тебя видел, — говорю я, вспоминая, как золотой дракон смог унести меня. — У тебя проблем не будет?

Николас расплывается в хитрой улыбке.

— Он умный глава клана, Лин, — Ник смотрит на камин. — Свои семейные проблемы он не будет выносить на всеобщее обозрение. Поэтому не переживай. А при личной встрече мы найдем о чем поболтать.

Я провожу остаток вечера в кресле у камина, накручивая на палец непривычно темные волосы, и прямо там же и засыпаю.

А просыпаюсь от того, что мне зябко и тоскливо. За окном сереет начало нового дождливого дня, в камине догорели остатки поленьев, а спина затекла от неудачной позы для сна.

— Лин, — слышится стук в дверь и голос брата. — Нам лучше пораньше покинуть город. Документы мне принесли. Жду тебя внизу.

Я наскоро умываюсь, снова пугаясь своего отражения. Нужно привыкать. Собираю дорожную сумку, накидываю плащ. Хозяйки нет, но это и к лучшему: не нужно объяснять, как одну девушку мой брат заменил на другую.

Мы доезжаем на экипаже до крепостной стены, выходим из города, потом он превращается в дракона, и мы отправляемся в сторону границы со страной оборотней.

Картинки меняются одна за другой, пейзаж под брюхом дракона мелькает невеликим разнообразием: пашни, луга, тонкие ленты речушек, перелески. Один сменяет другой, пока, наконец, не начинается огромное лесное море, простирающееся до самого горизонта, куда ни взгляни.

Кладу руку на спину брата. Давно не практиковалась, вдруг получится.

«Почему мы летим сюда?» — спрашиваю я.

Услышит ли?

«Слышу, — с довольным рыком отвечает дракон. — Там, рядом с границей, есть необычное место. Там невозможно найти ни человека, ни животное. Они будто исчезают для всех окружающих. Идеальное место, чтобы спрятаться».

Мне становится немного страшно. А что, если там прячутся преступники?

«Не бойся, я уже проверил окрестности. Там на несколько миль только лес и ни единой разумной души», — успокаивает меня Ник.

«Надолго?»

«Пока не найду другой способ», — фыркает дракон и начинает снижаться.

Мы приземляемся у небольшого домика на поляне в тени густых елей. Что ж, здравствуй, милый дом.

Одноэтажный деревянный сруб с несколькими небольшими окошками, высоким крыльцом и плотно уложенной, надежной соломенной крышей. Небольшие сени переходят в просторную столовую с кухонькой в уголке и дверью в уютную комнатку-спальню. Вот и все богатство.

— Обживайся. — Ник помогает растопить очаг. — В подвале запасы еды на пару недель. Неподалеку есть родник и озерцо. Я вернусь завтра.

Он обнимает меня, выходит из дома и с прыжка превращается в золотого дракона, резко взмывающего в небо.

Я остаюсь одна. В чужом доме. Под чужой личиной. С чужими документами и чужой судьбой. Зато со своей магией и надеждой, что будущее будет светлым.

До темноты кручусь по дому, обустраивая быт. Делаю все что угодно, чтобы не думать о том, где мой муж и с кем. Зачем искал меня?

Поэтому от усталости просто валюсь на кровать и отключаюсь.

Просыпаюсь от веселого щебета птиц и запаха лесных трав, которые врываются через открытое окно. А в теле ощущение такое, что меня на самом деле только что обнимал Рэгвальд. Нежно, так, как это было перед свадьбой. Когда чувства настолько яркие и большие, что кажется, тебя просто не хватит, чтобы их вместить.

Вытираю ладонями влажные щеки и какое-то время лежу, рассматриваю деревянный потолок. Надо будет побелить, пространства сразу станет больше. А еще подумать, где бы взять ткани, чтобы сделать хотя бы простенькие занавески на окнах.

Конечно, все эти мысли служат только для того, чтобы отвлечь себя от того, что больше всего ранит, что заставляет сердце болезненно сжиматься. Точнее, кто…

Привожу себя в порядок, все еще привыкая к новому облику. Брат предупредил, что артефакт работает постоянно, даже ночью. Никто не сможет застать врасплох. Но все же нужно раз в две недели снимать браслет на сутки и возвращать себе настоящий облик, чтобы восстановить мельчайшие магические потоки, завязанные на внешности.

Не очень часто и ненадолго. Тут, в лесном домике, с этим вообще проблем не будет.

Платья, которые мне купил Ник, как нельзя лучше подходят сейчас. Закрытые, под самую шею и с длинным рукавом, но из тонкой хлопковой материи. Такие, чтобы закрывать браслет, обеспечивающий меня иллюзией, и амулет, но чтобы было не жарко.

Еще раз перечитываю документы человека, которым теперь стала я.

Рэгвальд.

Я трое суток летел практически без остановки и по зову амулета. Приземлялся, только когда дракон совсем был готов отключиться. Я даже не разбирал, куда лечу, потому что знал: мне туда.

Как только за Айлин и ее золотым драконом захлопнулся вход в портал, думал, разорву всех на мелкие клочки. Совет разогнал, всю стражу грозился под трибунал отправить. Но они-то тут при чем?

Дракон в голове ревел так, что я едва слышал свои слова. Его сокровище украли. Нет, не так. Сокровище сбежало!

За этой пеленой ярости я напрочь забыл, что еще утром хотел объявить, что брак с Айлин будет аннулирован, а она станет наложницей. Это все в голове не укладывалось. Откуда вообще эти мысли взялись? У нас еще больше половины месяца.

Распорядился по всей территории клана искать Айлин, но уже тогда знал, что нет ее рядом. Она далеко. Так, чтобы я не мог сразу ее достать, вернуть, запереть в замке.

Демоны бы побрали этого ее братца. Делирия и некоторые члены совета клана не раз намекали мне, что между ними не только братские чувства, но и что-то большее. Но я их не раз видел вместе, видел, как Лин смотрит на меня, а как на Николаса.

Я все это знал, но, когда она не пошла к лекарю, чтобы пойти к брату, да еще и уединилась с ним, червяк сомнений превратился в огромного удава и готов был меня удушить. Но дракон с ним справился.

Или нет?

Сейчас, стоя на булыжной мостовой, покрытой лужами, чувствуя, как по мне стекают потоки воды, я чувствую подвох. Я смотрю на тонкую, хрупкую фигуру в капюшоне, боязливо оглядывающуюся вокруг, и кажется, будто я не видел ее очень-очень давно. Я скучал, как будто и не она вовсе была со мной рядом все эти полгода. Дракон согласно рычит.

Девушка вскидывает голову, встречается со мной взглядом и тут же устремляется по улице. Кидаюсь за ней, но словно сами боги против того, чтобы я ее догнал. На моем пути постоянно возникают препятствия: то экипаж, то компания пьянчуг, то… я вообще теряю, куда она делась.

Ведет амулет. Он отзывается, печет грудь. Если бы не был прикрыт, уверен, что видел бы его ослепительное сияние. Практически идеальный отклик магии, благословение богов.

Ар! Горгулья задница, куда же она делась? В толпе народа на экипажной станции вижу тот самый плащ с капюшоном, легко добираюсь до нее, потому что люди, видя дракона, расступаются. Ловлю ее за руку, сдергиваю капюшон… Не она!

Амулет будто теряется. Словно его специально «отводят». Пока ищу в толпе глазами Лин, понимаю, что сбежала. Снова.

Я чувствую куда. Иду за ней, точнее, уже бегу. Снова теряю направление. А потом в один момент я вообще перестаю чувствовать ее.

Ощущение, как будто у меня украли половину мира. Амулет холодит грудь, остывая под дождем, а внутри — звенящая пустота.

Поднимаю на уши весь городок: за ворота приказано не выпускать ни одной блондинки (благо, что в городе это большая редкость), люди главы к утру проверяют каждую гостиницу, каждый постоялый двор и переходят к домам, где сдают комнаты в аренду. Оказывается поздно: одна хозяйка говорит, что были у нее двое, но на рассвете ушли. Но за ворота блондинок не выходило.

Дракон разъяренно рычит: Айлин нет в городе, он чувствует ее, но найти не может.

Совладав с драконом и со своей злостью от досады, отправляюсь в Храм, где мы заключали брак с Лин, к нашему жрецу, хранящему брачные руны. Если у кого и есть ответы, то только у него.

Он встречает меня уже на крыльце — Видящего не застанешь врасплох. Высокий, худой. Настолько, что даже свободное белоснежное одеяние не скрывает худобы. Его белые волосы заплетены в косу, а бесцветные глаза хоть и слепы, но смотрят в самую душу.

— Долго же ты летел ко мне, — спокойным, даже ледяным голосом говорит он.

Очередные сутки в полете, пустота внутри и усталость настроения мне не прибавили.

— Мне нужны ответы, — рычу я. — Где она?

— Все ответы в тебе, Рэгвальд, — отвечает он. — А вопросы ты должен задавать не мне — другим. Только правильные.

— Не юли, Видящий, где Айлин? Я ее не чувствую. — Мне не нравится то ощущение, которое примешивается к злости. Оно неприятно на вкус, отдает горечью.

— Только ли сейчас? Ты давно слеп, — жрец смотрит мне прямо в глаза. — Как и твой амулет. Боги не ошибаются. У тебя есть время только до полнолуния, чтобы найти ее. Не успеешь — не вернешь.

Стук кастрюль повторяется. Значит, не показалось. Кто-то проник ко мне в дом… Но кто? Воры? Дикие звери?

Ник рассказывал, что здесь территория, на которой можно спрятаться. Возможно, это все-таки кто-то из беглых преступников. Увидел домик, решил поживиться…

Нервно оглядываю комнату в поисках хоть чего-то мало-мальски похожего на оружие и буквально боюсь дышать. А вдруг меня услышат? Сердце колотится, как крылья мелкой птахи, быстро-быстро. Кладу руки на грудь, чтобы приглушить, — кажется, что этот стук даже в кухне слышно.

Может, через окно? Но куда? И кто знает, может, там, на улице, поджидает еще кто-то? Что, если вор не один? И это мне еще повезло, что они не зашли в спальню.

Но там в кухне… песец! Он же там совсем один и ранен. А если это дикие звери? Они же тогда его не пожалеют!

Сползаю с кровати, заворачиваюсь в плед и вооружаюсь метлой, которую принесла сюда накануне. Вдруг кто-то мелкий из зверей, тогда смогу прогнать.

Хмурюсь и ловлю себя на мысли: я настолько отвыкла чувствовать животных, что забыла, что почти вернула себе эту способность. А сейчас за стеной зверей я не чувствую. Совсем. Кто же там?

Делаю глубокий вдох и выдох, считаю до десяти, рывком открываю дверь:

— Прочь отсюда, буду защищаться! — выпаливаю я первую пришедшую на ум фразу.

Раздается шипение, и по кухне расползается запах подгоревшего кофе. Я застываю на месте: у очага стоит высокий широкоплечий молодой мужчина с длинными светлыми волосами. Он практически голый, если не считать какой-то тряпки, обмотанной вокруг его бедер.

Я не хочу, но взгляд невольно цепляет и рельефный пресс, и развитые грудные мышцы, и объемные руки… Смущенно отворачиваюсь и чувствую, как краснею.

— Прошу вас покинуть мой дом! — требую я, выставляя вперед метлу, а у меня самой поджилки трясутся. — Вы не имеете права тут находиться!

Уже не вижу его, но мускулистое тело просто впечаталось в сетчатку глаза. Если этот громила решит мне доказать, что он вполне себе имеет право в этом доме жить, то я просто не смогу ему ничего противопоставить.

— Прошу прощения, если я напугал вас, — низкий, чуть хрипловатый голос очень соответствует его обладателю. — Не хотел. Кофе будете?

Вопрос, искренне говоря, ставит в тупик. Кофе? Этот неприлично выглядящий мужчина предлагает мне на МОЕЙ кухне кофе? У меня вырывается нервный смешок.

— Может, еще с пирожками его предложите? — фыркаю я.

— А вы хотите? — озадаченно говорит мужчина и начинает хлопать шкафчиками. Опять же на МОЕЙ кухне.

Меня раздирает негодование, я стучу по полу метлой:

— Что вы, к орочьему заду, творите⁈ — у меня вырывается неприличное для женщины моего социального статуса ругательство.

Хотя какой у меня уже статус? Вдова какого-то оборотня? Ну… можно и ругаться.

Я снова бросаю на мужчину взгляд и еще больше заливаюсь краской. Прислоняю к бровям ладонь как козырек, прикрывая глаза, чтобы не смотреть.

— Ищу муку, яйца и… что там еще для пирожков надо? — заявляет незваный гость.

Я окончательно сдаюсь, осознавая абсурд ситуации.

— Оденьтесь…

— Что? — удивленно спрашивает мужчина.

— Говорю, что мне не пристало видеть обнаженного мужчину, а тем более с ним разговаривать, — продолжая прикрываться рукой, говорю я.

— А, это, — как будто первый раз об этом подумав, спохватывается он. — Хм… Возможно, у вас найдется что-то подходящее? А то при обороте мы теряем одежду, и…

Стоп, что? Я резко перевожу взгляд в угол, где должен был спать песец, а потом забываю о стеснении и во все глаза пялюсь на мужчину:

— Вы же не хотите сказать, что…

— Все правильно, вы мне вчера спасли жизнь.

Все-таки песец…

Вот это я спасла. Оборотня. А ведь Ник говорил, что вблизи никого нет. И что теперь?

Ну… в первую очередь…

— Я пойду поищу одежду, — опускаю глаза в пол и скрываюсь в спальне.

Захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. Голова кругом от таких новостей. Что мне с ним делать? Не могу же я просто так его выгнать? Хотя что мне мешает? Это же мой домик, я живущая в уединении вдова…

Когда я перебирала вещи в домике и раскладывала свои, я натыкалась на пару мужских рубах и брюк. Не знаю, откуда они здесь, но сейчас очень будут кстати. Кидаюсь к шкафу, копаюсь в его недрах.

Через пыхтение и бухтение нахожу одежду, которую старательно засовывала подальше. Хватаю, собираюсь выйти и понимаю, что сама все еще в ночной сорочке.

Ох, стыдно-то как… Мало того, мужчина голый, так я сама стояла перед ним в неподобающем виде. Что бы на это подумал Рэгвальд, если он мое общение с Ником посчитал подозрительным?

Закусываю губу и качаю головой. Амулет тут же начинает реагировать, светиться. Я испуганно прикрываю его рукой. Да, конечно, Ник сказал, что тут, в лесу, меня не найти совсем, но что, если мои мысли как-то притягивают его? Содрогаюсь при воспоминании о том, какая участь меня ждет.

Пока переодеваюсь, заставляю себя думать о том, что мне нужно сейчас же одеть и отправить этого песца восвояси, потом все-таки добраться до ближайшего поселения и просто больше никого не спасать. Отличный план.

Только он разбивается о добродушное выражение лица песца, который уже накрыл на стол, выставив чашечки с кофе и пиалочку с вареньем, которое, похоже, нашел в подвале.

С одной стороны, то, что он вот так по-хозяйски распоряжается в моем доме, подбешивает, а с другой — это так приятно. Не вежливое исполнительное обслуживание в замке, а желание сделать приятно и «от души».

Это так подкупает, что я решаю отложить разговор о том, чтобы прогнать песца, на потом.

— Вот, — протягиваю я ему одежду и решаю соответствовать своей легенде. — Тут одежда моего покойного мужа. Примерьте, возможно, что-то будет вам впору.

Он забирает и выходит из домика. Фух… Я уже боялась, что он тут решит переодеваться. Сажусь за стол и начинаю задумчиво накручивать прядь на палец.

Нет, оставаться он здесь, конечно, не может. Но рану его мне точно нужно осмотреть и только потом уже требовать, чтобы мужчина покинул мой дом. Если, конечно, моей помощи ему больше не требуется.

А красиво на стол накрыл. Нашел и кофейные чашки, и блюдечки. Салфетки вон даже достал. Так мило.

Входная дверь открывается, на пороге возникает песец, уже одетый. Что рубаха, что штаны ему слегка узковаты, поэтому натягиваются и еще больше подчеркивают тренированное тело.

— Ну, вроде бы ничего, — разводит руками песец. — Теперь, наверное, я могу представиться. Меня зовут Керни, и я теперь в неоплатном долгу перед вами.

Он делает галантный поклон и присаживается рядом за стол.

— Селена Вюрт, — представляюсь я именем, записанным в бумагах. — Вдова. Была бы рада, если бы кто-то помог моему мужу, как я помогла вам вчера.

Оборотень кратко хмурится.

— Сочувствую вашему горю.

Мы приступаем к завтраку. Сначала разговор не клеится, а потом как-то переходит в русло простых и банальных вещей, таких, как любимая погода, детские шалости и ежедневные дела.

После завтрака я осматриваю рану уже на человеческом теле. Благодаря хорошей регенерации оборотней, ее края уже схватились, но в одном месте все же есть нагноение. Промываю, обрабатываю.

Керни терпит молча, сжав челюсти. Но вывод у меня остается неутешительный: он какое-то время поживет со мной.

— Давно вы живете одна? — собирая дрова и разглядывая почти полную поленницу, спрашивает меня Керни.

Я тоже бросаю на нее взгляд. Ник хорошо позаботился обо мне, поэтому идеально наколотые дрова аккуратно сложены в поленнице почти под самый потолок. Наверное, это очень странно для вдовы, которая живет без мужа хотя бы полгода. Но вряд ли мой брат мог предположить, что я тут встречу какого-нибудь… песца.

Но если так подумать, несколько дней назад я вообще не могла предположить, что окажусь где-то в забытом богами лесу, скрываясь от своего собственного мужа. От этой мысли становится очень тоскливо. До такой степени, что хочется на все наплевать и сбежать отсюда уже к нему. Только я боюсь снова встретить не своего Рэгвальда, за которого выходила замуж, а этого чужого мужчину, который будто бы занял его место.

— Не очень, — размыто отвечаю я и отвожу глаза.

— Я не хотел затронуть больную для вас тему, — хмурится Керни и несет дрова в дом. — Просто мне показалось сначала, что тут… Как это сказать… Вообще не жил мужчина. Но…

Песец понимает, что продолжает ту же тему, тяжело вздыхает и качает головой.

— Все-все, — поспешно говорит он. — Больше не буду. Это все мое неуемное любопытство, из-за которого я и пострадал.

Мужчина усмехается и поправляет волосы, которые собрал в хвост и перевязал кожаным шнурком.

— Кстати, да, — теперь пришла моя очередь быть любопытной. — Как вы получили эту странную рану? У оборотней почти всегда все затягивается моментально. А тут мало того, что вы сами зализать… Ой, простите… Залечить ее не смогли, так она еще и после обработки все равно начинает гноиться.

Керни трет лоб, поджимает губы, будто раздумывая, говорить ему или нет, но потом все же рассказывает:

— Я был на охоте и увидел вдалеке серебряного оленя, — взгляд песца становится мечтательно-отрешенным. — У нас про таких говорят, что они плетут и переплетают судьбы. Вот я и не смог удержаться, помчался за ним, но… Оказалось, что это, скорее, он за мной охотился. Мы петляли и бегали долго, а когда я опомнился, было уже поздно. Он пропорол своими рогами мой бок и буквально исчез.

Серебряный олень? Первый раз про такого слышу. В стране драконов о таком не знают, хотя, получается, он был на нашей территории.

— Когда я уже лежал и готовился к встрече с предками, появились вы, — он, наконец, вернулся в реальность. — Как Сияние Луноликой. Если бы я вас не видел сейчас, я мог бы поспорить, что у вас светлые волосы.

Я отвела взгляд. Они у меня такие и есть. Возможно, животная сущность оборотней может видеть глубже, сквозь иллюзии. Тогда мне нужно быть аккуратнее в общении с Керни, иначе вся моя маскировка окажется под угрозой.

Непроизвольно рука ложится на грудь, туда, где под платьем спрятан родовой амулет. С облегчением выдыхаю, понимая, что песец точно не видит его. Иначе бы понял, что к оборотням я имею очень посредственное отношение. Зато прямое к драконам. Точнее, к одному совершенно определенному дракону, который теперь ищет меня повсюду.

Амулет опять начинает нагреваться. Так! Срочно пора думать о чем-то другом. И Керни дает мне повод.

Он пристально рассматривает меня, будто пытаясь заглянуть в мои мысли, понять, что я скрываю. А потом внезапно выдает:

— Быть может, олень вел меня к вам?

Рэгвальд.

Стою перед окном, думая о том, как стремительно растет серп луны. До срока, обозначенного Видящим, чуть менее двух недель, а я понятия не имею, где искать Айлин. Я должен ее найти, вернуть. Чтобы она была рядом со мной.

Закрыть эту зияющую пустоту в груди практически невозможно. И с каждым днем она становится все больше. При мысли об Айлин амулет вспыхивает, жжется. А думаю я о ней так часто, что уже привык к обжигающему прикосновению металла на груди.

Раздается стук в дверь. Не наглый, которым стучит высшая знать. Не робкий, которым стучит прислуга. А твердый, уверенный, по-военному строгий. Кто-то из моих людей.

— Входите, — я возвращаюсь от окна за свой стол.

Действительно, в кабинет входит один из тех, кого я посылал следить за братом Айлин. Он останавливается непосредственно перед столом и передает бумаги с отчетами.

— Николас Сайланд после возвращения не покидал территорий клана. Он занимался текущими делами. Если это важно, он отрицает все сплетни о том, что он собирался жениться, — докладывает разведчик. — Нет никаких намеков, что он как-то связывается с леди Айлин.

Новость о том, что слухи о его свадьбе — неправда, цепляет больше всего. Почему? Потому что снова подпитывает подозрения об отношениях между ним и Лин. Ерунда. Не верю. Или просто не хочу верить?

— Что-то еще? — цежу сквозь сжатые от раздражения зубы. — Свободен!

Разведчик кладет кулак на грудь, кивает и покидает кабинет.

Куда же тебя спрятали, милая Лин? Где мне тебя искать?

Откидываюсь на спинку, закрываю глаза и снова пытаюсь почувствовать направление. Но ощущение, что я действительно слеп и дезориентирован.

Мои мысли снова прерывает стук в дверь. Тот самый, наглый. Кого принесло на ночь глядя? Кидаю небрежное «Войдите» и настраиваюсь вытурить непрошеного гостя побыстрее.

На пороге возникает один из советников. Он вроде бы ничем от других не отличается: среднего роста, с мышиного цвета волосами, зализанными в хвост, и вечным выражением равнодушия на лице. Но именно его всегда замечаешь, когда в зал совещаний заходит весь Совет.

— Доброго и светлого вечера вам, мой господи., — Мужчина кланяется.

Вроде бы почтенно, но настолько фальшиво, что аж зубы от этого сводит. Весь совет разогнал бы, будь на это моя воля. Но советников выбирают боги, а мне приходится выслушивать мнение этих напыщенных снобов.

— Я пришел к вам от имени всего совета, — говорит он. — Мы очень обеспокоены тем, что по клану начинают распространяться слухи о том, что ваша жена сбежала. Многие видели, как ее забрал господин Сайланд. А сами знаете, насколько изощренными могут быть додумывания толпы.

— Ну так запустите свои слухи, — ухмыляюсь я. — Я прекрасно знаю, какими изощренными сплетнями вы можете развлечь город.

Его щека дергается. Правильно, пусть понимает, что все их действия как на ладони.

— Сейчас не самое лучшее время для этого, мой господин, — собравшись, пытается убедить меня он. — До истечения срока вашего брака две недели. Наследника нет. Даже беременности нет. Вам пора найти новую жену.

Эта фраза, как нож, втыкается в грудь. Я даже дышать не сразу могу. Боль почти мгновенно сменяется злостью, а потом яростью. Но советник этого не замечает и продолжает:

— Присмотритесь к младшей наследнице клана Квиленд…

Поднимаюсь из-за стола и в тишине кабинета тихо произношу:

— Хорошенько присмотритесь к своему месту. Нравится оно вам? — старательно сдерживаю драконий рык. — Я помогу вам его потерять.

Даже в полумраке комнаты видно, как советник бледнеет, становится таким же серым, как его волосы, а потом молча кивает и выходит из кабинета.

Надо бы полетать… Иначе дракон разнесет здесь все. Поэтому выхожу на балкон и в прыжке трансформируюсь. Летаю, пока не выветривается ярость, и возвращаюсь уже в спальню. Все вопросы завтра.

Захожу в комнату, попутно снимая камзол и расстегивая рубашку.

— Милый, — раздается воркующий голос. — Я тебя уже заждалась…

Рэгвальд.

С пальцев чуть не слетает атакующее плетение, но я вовремя останавливаю его.

— Леди Делирия, а не много ли вы себе позволяете?

Вижу на кровати в совершенно непозволительной и откровенной позе и одежде гостью. Взгляд скользит по ее идеальным выпуклостям, налитой сочной груди, округлым бедрам и белоснежным ногам. А потом возвращается к сияющему амулету.

Удивительно, но мой отвечает взаимным сиянием. Это озадачивает и раздражает. Красивая, соблазнительная, доступная. Но совершенно ненужная мне. Нахождение Делирии на месте моей жены вызывает ярость.

— Ну как же? Рэгв? — она делает несчастные глаза. — Ты же сам сказал, что я теперь буду спать здесь.

Перед глазами резкой пронзающей вспышкой мелькает картинка из памяти.

— Рана почти затянулась, — обрабатывая в очередной раз ранение Корни, говорю я. — Вы уже достаточно окрепли. Думаю, вам скоро можно будет возвращаться обратно.

Он задумчиво натягивает рубаху, которую мне пришлось немного расшить, чтобы ему мне было в ней комфортнее. Не стал со мной спорить — значит, ему все-таки нужно уходить.

Что ж, с одной стороны, мне немного жаль: так хотя бы было с кем перекинуться парой слов. С другой — даже прикидываясь вдовой, я остаюсь замужней женщиной. И, к своему несчастью, все еще искренне, до щемящей тоски в сердце люблю своего мужа.

Вынужденно оставаться под одной крышей с мужчиной и так уже является верхом неприличия, а уж жить… К счастью, он Керни — понимающий оборотень, поэтому обычно на ночь в доме не остается, убегает «размяться». Возвращается только к утру, а меня всегда ждет чашка или ароматного чая, или кофе.

— Селена, могу ли я вам чем-то еще помочь, перед тем как уйду? — Керни переводит на меня расстроенный взгляд.

Я наматываю прядь волос на палец и смотрю на запасы трав и лечебных ягод. Сейчас время созревания плодов остролистного кустарника. Если пропустить, то моих запасов в случае чего может не хватить для получения настойки. А она очень хороша для обработки ран.

— Я была бы благодарна, если бы вы помогли мне собрать ягоды, — с улыбкой сообщаю я и протягиваю ему корзинку. — Хотя совсем не уверена, что это мужское занятие.

— Мне кажется, любая помощь женщине — это очень по-мужски, — отвечает он и выходит с корзинкой из домика.

Вроде бы смотрю вслед Керни, а в мыслях возвращаюсь к Рэгвальду. К тому времени, когда амулеты еще не начали тускнеть, когда я ловила на себе его пристальный влюбленный взгляд. Когда казалось, что весь мир лежит у наших ног, а теперь выяснилось — лишь осколки нашего счастья.

К глазам подступают слезы, а амулет снова напоминает о себе легким жжением. Надо отвлечься, проветриться, не думать о Рэгвальде.

— Керни, подождите, — накинув плащ и схватив вторую корзинку, я выбегаю на улицу и окликаю песца. — Я пойду с вами.

Я не могу не заметить довольный огонек в его глазах. Кажется, что я слишком порывисто позвала его, поэтому я опускаю глаза и закусываю губу.

— Очень рад, — улыбается Керни.

Мы молча идем по тропинке в гущу леса, туда, где растет остролистный кустарник. Лучи солнца пробиваются сквозь начинающие понемногу желтеть листья. Тут еще не так сильно, как дома, заметно пришествие осени, но все равно уже начинает пахнуть и прелой лесной подстилкой, и грибами, и спелыми осенними ягодами.

— А вообще, — внезапно прерывает молчание Керни, — я был бы рад, если бы вы согласились пойти со мной.

Я удивленно смотрю на него. С ним? Куда?

— Я имею в виду то, что мне действительно пора возвращаться. — Мы, наконец, доходим до зарослей кустарника. — Домой, в Керниолию. Идемте со мной?

Я на секунду озадаченно замираю. Почему он решил меня с собой позвать? А потом вспоминаю, что по документам я оттуда. Поэтому его предложение вполне логично.

— Благодарю, — улыбаюсь я. — Но у меня пока не было в планах возвращаться. Теперь мой дом здесь.

Даже если бы я хотела, я не рискнула бы это сделать. Сейчас я в безопасности, могу выйти к людям, но Ник сказал, что это ненадолго. Что, если я не успею вернуться до того, как маскировка перестанет работать? Меня даже оборотни не смогут спасти: по закону я принадлежу дракону…

— А, может… Хотя бы только на праздник? Ведь вы же понимаете, как важен он для всех жителей страны? — Керни срывает крупные красные плоды и складывает их в корзинку, постоянно поглядывая на меня.

Точно. Праздник Объединяющей луны. Мы должны были лететь туда вместе с Рэгвальдом среди приглашенных гостей от нашего клана. А теперь? Он полетит с Делирией? Больно от этой мысли настолько, что грудь будто сжимает тисками.

Не хочу это помнить, но сцена в галерее снова будто наяву передо мной, а в ушах презрительный смех Делирии.

— Да ладно! И вы не хотите даже попытать счастья и получить возможность загадать богам желание? — песец вытаскивает меня из мыслей и очень лукаво смотрит на меня. — Разве вы забыли, что, согласно легендам, боги могут исполнить все, что попросит каждый из пяти счастливчиков.

— Увы, я не настолько везучий человек, чтобы среди них оказаться, — пожимаю плечами я. — Да и вряд ли мое желание боги согласятся исполнить.

— Леди Селена, — он ставит корзинку на пол и кладет руку мне на предплечье. — За вашу помощь я могу вам гарантировать, что вы зайдете в пещеру желаний. А боги не будут нарушать свои же законы. Любое желание.

Я снова наматываю на палец локон. Неужели все же способ уйти от незавидной судьбы есть? Неужели я все же смогу разорвать нашу брачную связь с Рэгвальдом?

Пальцы Керни скользят по моему рукаву вниз и, наконец, касаются моей кисти. Это заставляет меня вздрогнуть и отдернуть руку. Прикосновение другого мужчины, не мужа, вызывает стеснение и чувство неприятия. Так не должно быть: наш брак еще не расторгнут.

Поднимаю взгляд и вижу немного расстроенное, но понимающее выражение лица песца. Он поднимает корзину и вновь принимается собирать плоды.

— Я уйду завтра на рассвете, — говорит он. — До праздника остается чуть больше недели, уже нужно готовиться. Меня и так долго не было.

Я испытываю неловкость: мне неудобно, что я так резко отреагировала. Ведь, по сути, он же ничего не сделал. Да и наверняка не вкладывал в это касание ничего особенного. Это все из-за Рэгвальда и того, что было в галерее.

Где-то кукует кукушка. Высоко-высоко в ветвях деревьев шуршит ветер. А здесь, внизу, неловкая тишина.

— Вас кто-то дома ждет? — чтобы нарушить царапающее молчание, спрашиваю я.

Он молчит, слегка сжимает челюсти и продолжает собирать красные ягоды. По-моему, стало еще хуже.

— Простите… — я отвожу взгляд. — Я, наверное, влезаю не в свое дело…

— Нет, почему же, — наконец, мужчина решает поддержать разговор. — Это вполне нормальный интерес. Да, меня ждут. Скорее всего, даже ищут. Хотя я уже не особо уверен, что хочу возвращаться.

Керни вновь поднимает на меня взгляд. В нем искренний интерес и… Что-то еще, что я то ли не могу понять, то ли просто не хочу.

— Так вы не ответили, как насчет того, чтобы покинуть этот лес вместе?

Не хочу. Не готова. Могу для себя кучу отговорок найти. Например, как Ник узнает, где я? Но это решается простой запиской. Или что если защита артефакта пропадет? По моим подсчетам еще дней пять должно оставаться, можно позаботиться о новой защите. Я же ведьма, а не оборотень, что мне делать в Керниолии? Но ведь там таких, как я, много.

На самом деле единственная причина в том, что мне страшно. Страшно, что не получится загадать и исполнить желание. И в то же время я испытываю ужас от мысли, что получится. До онемения пальцев, до нервного звона в ушах, до белоснежных мушек в глазах.

— Нет, Керни, — я натянуто улыбаюсь. — Я останусь дома.

Он едва дергает щекой, но ничего не говорит и больше эту тему до конца дня не поднимает, за что я ему безумно благодарна.

— Я вернусь сварить кофе на прощание. — Керни подмигивает мне, превращается в белоснежного лиса и убегает по тропинке в чащу леса.

Уже почти привычно подбираю с земли одежду и складываю на крыльце. Видимо, в последний раз.

Я стараюсь не думать о том, правильное ли я приняла решение. Ворошу кочергой угли в камине и, свернувшись клубочком, засыпаю.

Рэгвальд.

Как только узнаю, что они нашли тех, кто видел, куда летел золотой дракон в тот день, когда Лин смогла сбежать от меня, я хочу немедленно сорваться с места. Но, проклятье, Совет требует моего непременного присутствия на заседании.

Два часа бессмысленно трачу на обсуждение визита в Керниолию на праздник Объединяющей луны: состав делегации, рабочие задачи и как объяснить отсутствие со мной жены. Ведь это один из основополагающих моментов — семейность праздника.

Мне даже предлагают взять в качестве пары наследницу Квиланд, которая «так удачно» гостит у нас.

— Господин Рэгвальд, — снова заводит свою песню советник с мышиными волосами. — Быть может, сейчас пустить по следу нечестивой Айлин лучших ищеек и притащить ее обратно? Пора ей указать место!

Если бы не уважение к богам, от этого советника не осталось бы мокрого места.

— Может, я вам должен указать ваше место? — буквально рычу я, а советник пятится. — Боги связали меня с этой женщиной, поэтому, пока не вышел срок, она остается моей женой.

— Но ведь все видели, что ваши амулеты почти не отзываются, в отличие от амулета госпожи Делирии… — снова заявляет он. — Боги ошиблись, их обманули…

— Кто видел? — Вот это было точно лишним.

Я оказываюсь рядом с ним и хватаю его за шею, медленно сжимая пальцы. Советник моментально бледнеет и выпучивает глаза.

— Я скорее предположу, что боги ошиблись относительно вас, и избавлю совет от вашего голоса.

Резко дергаю его на себя и рычу уже в лицо.

— Еще одно слово о моей жене, и я претворю свою угрозу в жизнь. С великим уважением к богам и их мудрости, конечно. — Я поднимаю взгляд и обвожу им зал совета. — Я надеюсь, все слышали?

Отпускаю мышеволосого и возвращаюсь на свое место. Среди советников пробегает шепоток, но под моим взглядом все замолкают.

— Я сейчас покину замок по личным делам и в Керниолию вылечу уже оттуда. В качестве сопровождения не возьму никого. Можете выбрать из совета двоих, которые будут представителями. — Я встаю. — На этом все.

Они не успевают отреагировать на мое заявление, я покидаю зал. Устремляюсь твердым шагом в галерею, откуда уже намерен отправиться по указанному в записке направлению.

— Погоди… те, — Делирия будто из ниоткуда появляется рядом со мной в галерее прямо перед тем, как я собирался уже улетать. — Ну куда же вы так быстро собрались?

Ее рука ложится на мое плечо, и мне приходится ее скинуть с себя. Очередной раз отмечаю, насколько она яркая и красивая. И будто неживая. Как кукла.

— Не думаю, что это касается вас, леди Делирия, — отвечаю я, стараясь держать хотя бы подобие такта.

Она не успокаивается.

— Но как же? Я же ваша гостья, а вы покидаете замок? Это же некрасиво. — Она подходит ближе, поигрывая своим веером.

Ее запах вызывает в мозгу резкую вспышку. Я не успеваю понять, что за картинку я увидел. Вижу что-то, отчего к горлу подкатывает тошнота.

— Вы здесь были с деловым визитом? И мы решили все ваши проблемы, верно? — подняв бровь, спрашиваю я. — Тогда я убежден, что вам пора.

— Но как же?.. — женщина округляет пухлые губы в удивленном «о».

— Нечего вам больше здесь делать. Вам помогут собраться.

Я и так потерял с ними всеми слишком много времени, поэтому не обращаю внимание на ее протестные крики и, перепрыгнув через перила, перевоплощаюсь, выпуская дракона.

Он оглашает весь город негодующим рыком. Каждую ночь дракон пытается почувствовать Лин, но не находит ее. Мой амулет тоже молчит. Как будто ее просто больше нет. Но сегодня мне дали надежду, направление. И я этой подсказкой непременно воспользуюсь.

Использую портал по тем координатам, что мне дал разведчик. Меня выкидывает над приграничным лесом. Точно. Как я сам не додумался? Если так, то мне не найти ее.

Я трачу всю ночь на то, чтобы облететь весь лес. Начинает светать. Наудачу спускаюсь у единственной, совершенно случайно найденной избушки в самой середине. Обжитая. Пахнет дымом, бельем, стиранным с помощью самого простого мыла, засушенными травами и собаками.

А еще в воздухе витает едва заметный запах Айлин.

Не верю своему счастью. Я действительно нашел ее. Распахиваю дверь и застываю на пороге.

Рэгвальд.

Небогатая кухня, все еще витающий в воздухе запах обжитого жилья. Раскидываю следящую сеть на домик и близлежащую территорию. Моей жены здесь нет. Но есть кто-то другой… Мужчина.

Из спальни мне навстречу выходит Николас.

Он! Магия неконтролируемо начинает клубиться на кончиках пальцев. Снова готов окунуться в подозрения, что между Лин и Николасом что-то есть. Но… Это же моя Лин.

В памяти всплывает ее мягкий, влюбленный взгляд. Эти голубые доверчивые глаза, в которых искорками блестят смешинки. Сразу в груди теплеет, и ревность отпускает. Не может она.

Но это не значит, что Николас может делать все, что ему вздумается, и прятать ее.

— Где Айлин? — сжав кулаки, спрашиваю я.

На его губах играет усмешка.

— А при чем тут твоя жена? — Он поправляет свой камзол, будто только что его надел. — Кстати, что ты тут вообще делаешь?

— Не морочь мне голову. Тебя видели, как ты нес сюда женщину. Кто жил в этом доме? — Дракон возмущается, потому что точно чувствует, что Айлин была тут.

— Моя любовница, — отвечает Николас.

Пелена ярости готова затмить все разумные мысли. Атакую огненным плетением. Николас реагирует слишком поздно, заклинание обжигает его плечо. Он быстрым движением нейтрализует мое плетение, а потом отводит очередную атаку, которая попадает в очаг и почти до основания разрушает его. Это отрезвляет мысли.

— Где Айлин? — повторяю я, держа наготове более мощное заклинание.

— А амулет твой как? Молчит? — Николас с упреком смотрит на меня. — Не думал почему?

— Что ты с ним сделал?

— Я ли? Ты не задумывался, как давно перестал чувствовать Айлин? — Он залечивает ожог на плече и проверяет пальцем дыру на камзоле. — Как так получается, что она жаловалась и едва держалась на ногах, а ты только и делал, что требовал? Она тебе игрушка?

— Я чувствовал свою жену, пока ты ее не украл, — рычу я.

Четко помню, как следовал за ней по городу. Чувствовал ее всей душой, узнал, даже не видя ее лица под капюшоном. Только потом она пропала, когда Николас что-то сделал, чтобы я не мог ее найти.

Осматриваюсь в поисках хотя бы чего-то, что мне подскажет, где искать жену. У входа на лавке лежит гребень, в котором застряли несколько золотых волосков. Николас следит за моим взглядом и морщится. Не все следы замел.

— Где Айлин? — снова спрашиваю я. — Она была здесь!

— И ночью в галерее ты тоже ее чувствовал? — задает какой-то совсем нелогичный вопрос Николас.

Какая к демонам галерея? Где я ее должен был чувствовать? Кулаки чешутся ударить Николаса, но рык дракона останавливает меня. Он согласен с братом Лин.

— Сколько бы ты ее ни прятал, я ее найду, — цежу сквозь зубы я и выхожу из домика.

— Она тебя еще любит, — говорит мне вслед Николас. — Встретимся на празднике Объединяющей луны.

В уединенном домике в глубине леса темно. Перед молодой темноволосой женщиной, нервно открывающей и закрывающей веер, на столе стоит ярко горящая свеча из черного воска. Из-за ее света девушка не видит ничего дальше полуметра, но она знает, что там, в темноте, сидит кто-то в темном балахоне и с темнотой под капюшоном.

— Ты не смогла… — его голос проникает в самое сердце и заставляет кровь леденеть в жилах.

Он констатирует факт, не спрашивает, не уточняет. Обвиняет и выносит приговор.

— Это все она!

— Полгода работы в никуда, — некто в балахоне игнорирует ее попытки оправдаться. — Ты, видимо, не хочешь управлять кланом. И дракон тебе не нужен.

— Нужен! Я его люблю!

— У тебя была возможность, — голос становится еще холоднее. — Ты не смогла понести от него. Ты вообще была с ним?

— Я… — черные глаза девушки испуганно распахиваются.

— Вчера у тебя была последняя попытка. Сейчас у тебя два варианта: я беру свою оплату с тебя. — При этих словах девушка смертельно бледнеет. — Либо… ты находишь ее, и мы заканчиваем начатое.

Из пола начинают подниматься черные нити, оплетающие стул, на котором сидит девушка, поднимающиеся по ее платью, обжигающие кожу рук.

— Нет! Пожалуйста! Я найду ее! — отчаянно кричит она, царапая ногтями стол от боли.

Черные нити тут же распадаются в прах.

— Тогда что ты еще здесь делаешь?

Из леса мы выходим уже в плотных вечерних сумерках. Перед нами расстилается равнина, практически лишенная деревьев. В небе уже горят самые яркие звезды, хотя запад еще светлеет от зашедшего солнца.

Воздух наполнен запахом пожухшей травы и влажной земли. Здесь тоже явно были дожди. Ветер, от которого спасали деревья, тут гуляет во всю силу, поэтому я посильнее закутываюсь в плащ и ежусь от холода.

Получается, Керни все это время знал, куда ему идти, но не шел. Только из-за раны? Или же не хотел сам? Он же упомянул, что его ждут. Но не сказал кто.

— Селена, я сейчас перекинусь, мне так проще будет идти и помогать тебе, — предупредил он и отошел в сторону.

Я отвернулась, зная, что мужчина сейчас снимет одежду, чтобы не порвать. В этом отличие драконов от других оборотней. Они могут трансформироваться и не беспокоиться об одежде.

Мысль о драконах, конечно, же приводит к воспоминанию о Рэгвальде и его обсидиановом драконе. О том, сколько счастливых мгновений мы провели вместе, а теперь я вынуждена от него бежать. На глаза наворачиваются слезы.

После моего внезапного решения идти в Керниолию на сборы мы потратили минимум времени, ведь у меня практически не было вещей. Самое главное, с чем я так и не захотела расстаться, — кулон с голубым опалом — я надела на себя. Я не могла себе позволить потерять то, что связывает меня с мужем.

Сменное платье, белье и деньги, которые мне оставил Николас, я сложила в небольшую заплечную холщовую сумку. Еду и воду в дорогу положили во вторую сумку, которую понес Керни.

Николас так и не прилетел, что меня немного начинало беспокоить. Но для него никогда не было таких проблем, которые он не мог бы решить, поэтому мое беспокойство было скорее связано с тем, что я уже начинала скучать.

Я оставила ему записку о том, куда пошла, но спрятала, как мы это делали в детстве, под пятой половицей от двери, чтобы никто посторонний не мог ее найти. Особенно Рэгвальд, какой бы болью ни отзывалась эта мысль.

Дорога оказалась легкой и нескучной вместе с песцом. Настолько, что я даже не заметила, как пробежал день. Мы остановились лишь на опушке леса уже на закате, чтобы передохнуть, потому что Керни сказал, что окраинные степи лучше преодолеть ночью, пока солнца нет и духи спят.

Так мы и оказались в бескрайнем поле под звездным небом.

Песец утыкается мне в руку мокрым носом и кладет одежду Керни на землю. Я аккуратно собираю ее и убираю в свой мешок, а сумку с остатками еды аккуратно вешаю на спину песцу.

— Ну что, веди меня, — улыбаюсь я и треплю его за загривок.

Он тихо фыркает и неспешно начинает семенить вперед.

Чем дальше мы идем, тем мне становится тяжелее. При очередном шаге ноги подгибаются, и я падаю на землю. Песец тут же начинает мордой помогать мне подняться.

«Вставай же, тебе тут нельзя оставаться. Окраинные степи безопасны только для оборотней», — слышу я голос песца.

Это оказывается такой неожиданностью, что я замираю. Надо же, а до этого я его не слышала? Или… он просто не общался со мной?

— Я стараюсь, Керни, — отвечаю я, поднимаясь. — сейчас.

«Ты меня слышишь?» — теперь пришла очередь удивляться песцу.

— Таков мой дар, — пожимаю плечами, делаю глоток воды. — Ну же, идем.

«Так вот, оказывается, как ты меня нашла, — делает вывод песец. — Как же тебя выпустили из страны? Я считал, что дар Говорящих утерян безвозвратно».

Значит, дар Говорящих? Первый раз такое слышу. Никогда не считала себя какой-то особенной. Надо бы узнать об этом побольше.

— Я обычно об этом не рассказываю, — говорю я. — Только муж знал.

И брат. Родители не в счет, их давно нет.

Песец подозрительно замолкает и почему-то это заставляет меня нервничать. Может ли он быть охотником за редкими дарами? Могу ли я теперь оказаться в опасности рядом с ним?

Внезапно лис останавливается и принюхивается.

«Рядом люди», — спокойно говорит он.

Из темноты вырастают темные фигуры, которые припадают перед нами на одно колено:

— Долгих лет правления, Ваше Величество!

Я шокированно каменею. Ваше… Кто? Это они к Керни? Керни… Керниолия… Ах! До меня начинает доходить. Как же так? Получается, что он — король.

Мне резко хочется развернуться и пойти обратно. Если я сейчас пойду с ним, то окажусь буквально на виду у всех… И что тогда? Скоро все главы кланов с женами слетятся на праздник Объединяющей луны. Рэгвальд в том числе.

Сердце замирает и отзывается болью. Прилетит ли он с Делирией? Будет ли для всех называть своей женой? А мне? Придется смотреть на это и покорно сносить то, что мой любимый навсегда будет принадлежать другой. Именно она подарит ему ребенка, а не я. Он будет обнимать и нежно целовать ее, а не меня.

В этот момент во мне как никогда до этого укрепляется осознание, что мне нужно уже разорвать эту связь. Дать ему возможность на счастье и детей, а самой уберечься от незавидной участи наложницы.

Только почему-то от этой мысли становится так тоскливо, что хоть волком вой.

В этот момент действительно где-то в отдалении раздается протяжный волчий вой.

— Ваше Величество, Дикие вышли на охоту, человечке здесь опасно, — приложив кулак к груди, говорит один из подошедших. — Нужно увести ее.

Песец рычит и раздает указания, отчего все три фигуры встают и вытягиваются в струнку.

«Девушке скажите, чтобы она села ко мне на спину», — обращается Керни к мужчинам. Но почему не ко мне? Не хочет, чтобы они знали, что я понимаю и слышу?

— Леди, — говорит мне все тот же человек (или оборотень?). — Вам придется поехать на спине… Его Величества. Так будет быстрее и безопаснее.

Он это сказал с недоумением, так, будто сам не верит тому, что говорит. Я бросаю взгляд на Керни, не понимая, как это должно вообще выглядеть. Он не такой уж и большой, чтобы выдержать меня. Но тут песец меня удивляет.

Керни увеличивается в размерах так, что в итоге оказывается мне по пояс. На мой изумленный взгляд он тихо рыкает и кивает мордой, чтобы быстрее садилась. Но по-прежнему молчит. Значит, все же не хочет, чтобы кто-то знал о моей способности. Как он там назвал? Говорящая?

Мне помогают взобраться на спину Керни, а тот стоит и ждет, пока я хорошо устроюсь. Песец горячий и очень мягкий на ощупь, я провожу рукой по его шее, а он внезапно дергается так, что мне приходится крепко вцепиться в его шерсть.

Усмиряю сердцебиение от испуга, еще крепче берусь за песца, и зверь делает первый шаг. Как бы на пробу, хорошо держусь или нет. И только потом начинает двигаться: сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, пока не переходит на рысь.

Теперь я ясно вижу, что рядом с нами бесшумно передвигаются солдаты: их тела покрыты прочными металлическими латами, скрытыми под объемными плащами с капюшонами.

Несмотря на то, что песец бежит достаточно быстро, он двигается очень плавно, меня только покачивает, как на волнах. Пейзаж меняется очень слабо, постепенно становится все темнее и темнее. И через некоторое время я погружаюсь в дремоту.

Просыпаюсь я уже когда над горизонтом начинает подниматься солнце. Окружение кардинально меняется: вокруг домики с плетеными заборчиками, люди с ведрами, спешащие к колодцам за водой. Они бросают на нас любопытствующие взгляды, но тут же отводят глаза, когда на них обращают внимание солдаты.

Мы идем по широкой дороге, ведущей к высоким воротам вдали, у которых уже выстроилась очередь из телег и экипажей. У небольшого домика на окраине поселения Керни останавливается и тихо рычит, отдавая приказ о том, чтобы меня попросили слезть.

— Леди, — ко мне обращается все тот же солдат. — Тут придется спешиться и пойти самой. Его Величеству нужно вернуться в человеческий облик.

Я с трудом слезаю на землю. Руки и ноги жутко затекли, а голова немного кружится. Чувствую легкую тошноту, которую списываю на сложную ночь. Хотя для меня она, наверное, как раз была легче, чем для остальных спутников.

Керни медленно и властно уходит в домик и возвращается уже человеком.

— Надеюсь, ты не сильно устала, — говорит он мне, вглядываясь в мое лицо. — Я старался бежать аккуратно.

— Спасибо, Ваше Величество, — я делаю реверанс. — Это моя оплошность, что я не поняла сразу, что передо мной вы.

Стараюсь не смотреть на него. Как же глупо! Я же подданая Керниолии, как я могла не узнать короля?

— Ничего, — с улыбкой в голосе отвечает он. — Не все жители имеют возможность увидеть меня. Мне было даже приятно, что со мной общались как с обычным человеком без лишних расшаркиваний. Пожалуйста, давай продолжим там же?

Я все же не поднимаю глаз, только легко киваю. Не представляю, как продолжить. И хочу ли вообще продолжать. Может, попросить оставить меня тут, в этом небольшом поселении?

— Идемте, — командует Керни. — Мне лучше попасть в замок до обеда, пока еще не начали прибывать гости.

От упоминания о гостях у меня тревожно забилось сердце. Оно, глупое, очень хочет, чтобы мы с Рэгвальдом встретились. Чтобы он нашел меня, чтобы узнал.

А разум напоминает и о Делирии, и о моей судьбе. До конца срока уже почти ничего не осталось. Время уходит сквозь пальцы, приближая неотвратимость моего статуса наложницы. Возможно, мне действительно лучше остаться. Но ведь я тогда могу лишиться даже шанса попасть в пещеру и загадать желание.

Пока сомнения раздирают меня изнутри, заставляя голову кружиться, Керни берет меня за руку и тянет вперед по дороге.

Путь до ворот оказывается неблизким и сложным для меня. Видимо, все же спать на спине песца было не так хорошо, как я думала. Солнце, все выше поднимающееся в небе, припекает сильнее, а отсутствие хоть какой-то тени не дает надежды на отдых от этой жары.

Я уговариваю себя, что до ворот остается совсем чуть-чуть, что я справлюсь — ну не совсем же неженка. Керни все чаще бросает обеспокоенный взгляд на меня.

«Ты в порядке?» — спрашивает он мысленно.

Я поднимаю на него взгляд и киваю. Еще, кажется, недавно с Рэгвальдом я тоже могла так разговаривать, с его драконом, чувствовать его. Он отдалялся медленно, почти незаметно. И сам не замечал, как я плачу порой ночами, что он приходит все реже…

Мы проходим мимо ряда повозок к самым воротам. Стражники внимательно проверяют документы и товар.

Керни уверенно идет вперед мимо большой телеги, нагруженной бочками, которая должна проехать в ворота следующей. Около нее стоит пара — худосочный мужчина лет сорока и дородная женщина с очень недовольным лицом.

Когда мы обходим их, они начинают громко возмущаться, что мы проходим вперед. Но если мужчина еще притихает под взглядами солдат, то женщина, которая, видимо, не меньше меня устала ждать под палящим солнцем, не успокаивается.

— Куда прете⁉ Сейчас наша очередь! — Она подскакивает ко мне и хватает за руку, резко дергая назад.

Солдаты тут же реагируют, оттесняя ее в сторону. Но, видимо, моя усталость дает о себе знать.

Чувствую, как сердце в испуге подскакивает к самому горлу, в глазах резко темнеет, дышать становится совсем трудно. Хватаюсь за завязки на платье, пытаясь их хоть чуть оттянуть, но не выходит. Последнее, что я чувствую, — как меня ловят крепкие, чуть шершавые руки.

— Ваше Величество, — слышу чуть скрипучий, старческий голос, — леди нужен отдых и полноценное питание. Вообще не понимаю, как она выдержала такой дальний путь. По моим предположениям, ей должно было стать плохо еще в Окраинных степях.

В нос бьет знакомый запах лекарского крыла, отчего кровь стынет в жилах. Страх накрывает с головой. Хочется быстрее подняться и сбежать отсюда, хотя понимаю, что я уже не дома, тех страшных минут тут не повторится.

Тем не менее я превращаюсь в слух.

— Хватит нравоучений, Фогс, — резко обрывает его Керни. — Говори, что с ней?

— Ваше Величество, — тихо говорит скрипучий голос, — ваш будущий ребенок требует внимания и заботы. Но я не уверен, что старейшины примут…

Что⁈ Ребенок? Если это был ответ на вопрос, то это значит, что… Я резко открываю глаза и, кажется, ахаю вслух, потому что слышатся приближающиеся шаги.

— Леди Селена, как вы? — На кровать присаживается Керни и берет за руку. — Почему вы не сказали мне о том, что ждете малыша? Я бы нашел способ облегчить наш путь.

— Я… — в горле пересохло, поэтому голос хрипит. — Я не знала.

Керни подает мне стакан с водой и помогает приподняться, чтобы было удобнее пить.

— Это очень легкомысленно с вашей стороны, — ко мне подходит лекарь в белом одеянии и с такими же белоснежными волосами. — В вашем возрасте при наличии мужчины рядом можно и отслеживать такие вещи, как женские дни.

Это звучит, конечно, разумно. Но я чувствую себя совсем девчонкой, которую отчитывают за то, что она нахулиганила.

По факту я из-за всех этих событий совсем забыла об этом. Да и незачем мне это было делать. Полгода не получалось, с чего бы должно было получиться в последний раз? Но ведь получилось же…

— Доктор, это точно? — я в шоке смотрю на лекаря. — Просто… Это почти невозможно.

— Деточка, — он продолжает свои нотации. — Если вы имеете с мужчиной совершенно определенный вид связи, то это рано или поздно происходит.

Я закусываю губу. Происходит. Только почему-то получается, что поздно…

Успел ли Рэгвальд расторгнуть наш брак и заявить о новой невесте? Ведь если это так, то наш ребенок… окажется только помехой для Делирии на пути к статусу жены главы клана.

Кладу руку на живот и прислушиваюсь к ощущениям. Ничего особенного пока. Только моя внутренняя радость и беспокойство о будущем.

— Леди Селена, — с сочувствием говорит Керни, — я теперь буду вынужден настаивать, чтобы вы остались в моем замке и оставили даже мысли о возвращении обратно в лесной домик. В одиночестве вынашивать, а тем более рожать — небезопасно. Ваш муж наверняка хотел бы для вас лучшего.

Я и сама понимаю логичность его слов. Но если я не вернусь до того момента, как плетение Ника спадет, Рэгвальд легко сможет найти меня. И вернуть.

Если только я не попаду в пещеру. Что, если боги действительно будут настолько благосклонны, что я буду в числе тех, кому доведется загадать желание? Готова ли я разорвать нашу с Рэгвальдом связь?

Сердце щемит от этой мысли. Но лучше так, чем бесправное будущее для меня и моего ребенка.

— Спасибо, Фогс. — Керни встает с кровати и дает знак лекарю, что пора откланиваться. — Передайте, пожалуйста, что я попросил выделить леди Селене личную служанку и покои в хозяйском крыле.

— Вы уверены? — хмурится лекарь. — Может, все же в гостевом? Если уж я допустил мысль, что эта женщина вам… кто-то, то другие и подавно будут так думать.

— И оставят эти мысли при себе, если хотят жить, — теряя всякую мягкость в выражении лица, отвечает Керни. — Та, что меня спасла, достойна только лучшего. Пока я не найду ей подходящий домик на придворцовой территории, она будет жить в хозяйских покоях.

Лекарь поджимает и так тонкие старческие губы, качает головой и выходит.

— Селена, — обращается ко мне Керни. — Не могу позволить тебе долго находиться здесь. Тебя нужно представить двору, чтобы как можно скорее прекратить домыслы и сплетни. А потом обещаю тебе, сможешь отдохнуть столько, сколько тебе потребуется.

Я киваю. Это не страшно. Куда страшнее было впервые встретиться с Советом Рэгвальда, которые не принимали меня. Они считали, что Ник специально отправил меня, чтобы развалить клан. И с самого начала благоволили Делирии.

Но Рэгвальд всю процедуру держал меня за руку, внушая уверенность и показывая, что я — его выбор, в котором он не сомневается.

Заручившись моим согласием, Керни выходит из палаты, а уже спустя несколько минут ко мне впархивает милая розовощекая служанка. Она помогает мне собраться и надеть платье по актуальной в Керниолии моде: без жестких корсетов, с длинной юбкой из воздушного материала. Красиво и легко. Волосы мне лишь слегка закрепляют на затылке шпильками, оставляя основную копну волос свободно струиться по плечам.

Меня проводят по широким каменным коридорам со стрельчатыми арками в светлый зал с окнами от пола до самого потолка. В центре стоит длинный стол, покрытый белоснежной скатертью в тон мрамору на полу. Сверху свисает массивная люстра на пару сотен свечей.

За столом уже сидят женщины и мужчины. Все с прямыми спинами, слащавыми, ненатуральными улыбками и в дорогих одеждах.

Как только я вхожу, все взгляды обращаются ко мне. Керни встает со своего места во главе стола и показывает на свободный стул по правую руку от себя.

— Леди и господа, — а вот его улыбка абсолютно искренняя и теплая. Я даже с радостью подхожу к песцу ближе, чтоб погреться в ее лучах. — Это леди Селена Вюрт. Она спасла меня в приграничном лесу и вылечила. В данный момент она самый главный гость в замке, поэтому прошу обращаться с ней соответственно.

Я чувствую на себе недовольные взгляды женщин и неприятные, липкие взгляды мужчин. Практически все присутствующие — оборотни, поэтому на меня они смотрят с неодобрением и каким-то даже сочувствием.

Меня бы это, возможно, и расстроило в другое время. Но не сейчас. Сейчас я ношу под сердцем дракона. И это знание окрыляет меня, делает все краски ярче, сочнее.

Но один взгляд, который направлен на меня, не дает мне покоя. Интуитивно нахожу его владельца. Точнее, владелицу. Молодая девушка. Явно моложе меня. Но с острым, колким, наполненным ядом взглядом. Интересно, чем я ей так не понравилась?

Сажусь за стол. Сразу же возобновляются разговоры, но еду еще не принесли. Мы чего-то ждем? Поднимаю удивленный взгляд на Керни.

— Не переживай, — говорит он мне. — Все самое страшное уже прошло. Придворные тебя увидели, впечатление ты составила. Теперь уже мелочи.

Двери в торцевой части зала открываются, и лакей объявляет:

— Первые гости из Драгарда, страны драконов, — он произносит все четко и немного пафосно.

Сердце тут же замирает, в голове проносится осознание, что совершенно не готова к встрече, а взгляд впивается в дверной проем.

Затаив дыхание смотрю на двери. Страх кричит мне:

«Беги!» — Но разум останавливает его.

Неосознанно трогаю браслет на руке, проверяю, что он на месте. Хотя глупо бояться, что нет: темные пряди волос стекают по плечам, значит, все в полном порядке.

Первыми входят двое высоких, темноволосых мужчин, несущих в руках по ларцу. А за ними… и тут мое сердце сбивается с ритма, вплывает Делирия. Как всегда надменная, как всегда идеально выглядящая, как всегда холодная, как снега на вершине горных пиков.

Делирия скользит равнодушным взглядом по всем присутствующим, взмахивает своим опасным веером и, словно невзначай, останавливается взглядом на мне. Я замираю, сжав под столом кулаки, и сама смотрю Делирии в глаза.

Она приехала одна. Отдельно от Рэгвальда, с представителями своего клана, а значит… Значит, женой ее еще не объявили. Значит, она не успела занять мое место. Значит… Если Рэгвальд узнает о моей беременности, то все останется по-прежнему.

Останется ли? И по-прежнему — это как? Как после нашего знакомства? Или как в последние недели?

Делирия, наконец, доходит взглядом до Керни, вставшего со своего места. Ее губы растягиваются в искусственной улыбке, и она медленно склоняет голову в знак приветствия. Песец отвечает ей таким же движением.

Он тоже улыбается. Но в глазах настороженность: наши страны не враждуют, но и абсолютно дружественными отношения назвать нельзя. Особенно с некоторыми кланами.

— Ваше Величество, — говорит она своим мелодичным, но слишком слащавым голосом. — Клан Квиланд благодарен за ваше приглашение. Я и мои советники рады присутствовать на столь важном для Керниолии празднике, и в честь него передаем вам дары долин.

Советники выходят чуть вперед и открывают ларцы. Там на шелковых подушечках лежат засушенные бутоны очень редких цветов. Действительно, они растут только на территориях клана Делирии. И они способны как заглушить, так и пробудить вторую ипостась двуликих.

А еще, это я знала из книг, которые тщательно прятала от чужих глаз моя мать, при особом способе приготовления помогают предотвратить нежелательную беременность от двуликого. Интересный, однако, подарок оборотню.

Керни поднимает одну бровь, но не комментирует этот подарок.

— Примите благодарность. Прошу вас присоединиться к нашему скромному обеду. — он указывает на место на противоположной стороне стола. — И да благословят нас боги.

Керни дожидается, когда Делирия, совершенно не удовлетворенная эффектом от своего подношения, и ее советники займут места, и тоже садится.

Наконец, подают горячее, и столовая наполняется звуками негромких бесед и редкого стука столовых приборов.

Я понимаю, что проголодалась настолько, что меня даже начинает мутить от еды. Поэтому я стараюсь есть крохотными кусочками, долго прожевывая их. Постепенно отпускает, и мне становится легче.

А может, это из-за беременности? Воспоминание об этом вызывает улыбку. У меня будет ребенок. Я уже отчаялась на это надеяться, но боги смилостивились ко мне.

Мой. Маленький, щекастый, любимый. С глазами Рэгвальда.

— Ваше Величество, — понимаю, что нарушаю этикет, но вопрос постоянно крутится в голове.

— Как же мне нравилось, когда ты называла меня просто по имени, — тихо, так, чтобы слышала только я, говорит Керни. — Что-то не так?

Он хмурится, видя, что я нервничаю.

— Все в порядке, — вру я и натягиваю улыбку. — Только для меня загадка: почему из семи драконьих кланов на праздник пригласили только один?

Керни расслабляется.

— Ну почему один? — объясняет он. — Пригласили всех. Но четыре клана уже давно живут затворниками. Не припомню даже, когда они последний раз выбирались к нам. А еще два, как мне передал мой секретарь, прислали сообщение, что задерживаются.

Чувствую, как пальцы сжимаются на столовых приборах. Значит, он будет. Только когда? И что его задержало?

— Не переживай, и с ними я тебя познакомлю, если хочешь, — улыбается Керни. — Глава клана Сайланд, я уверен, тебе понравится. А вот от Орланда я бы посоветовал тебе держаться подальше. Нет веры темным.

Невольно издаю нервный смешок. Да уж. Нет веры…

Керни успокаивающе касается моей руки, и я чувствую на себе обжигающий взгляд. Резко поворачиваю голову — точно. Та самая девушка, которая недобро смотрела на меня в начале обеда, готова заживо сжечь меня. Прямо там, где я сижу.

Сначала утыкаюсь в свою тарелку, а сразу после окончания обеда спешу как можно более незаметно покинуть столовую. Прошу служанку вывести меня куда-нибудь на свежий воздух.

Она проводит меня в открытую галерею, которая выходит на бескрайнюю разноцветную степь. На ней нет даже редких деревьев, и только очень-очень далеко, на самом горизонте, едва различимы горы.

Обхватываю себя руками и подхожу к перилам. Вроде бы тут и свежего воздуха много, а все равно кажется, что дышать нечем. Я сбежала и вроде бы должна чувствовать себя свободной. А сердце ноет и тоскует по объятиям Рэгвальда, по его терпкому запаху. По его голосу…

— Да, я принесу извинения Его Величеству за то, что опоздал, — раздается за спиной низкий, чуть хрипловатый голос, от которого мурашки разбегаются по моей коже. — Но сделаю это тогда, когда сочту нужным.

Я могу даже не оборачиваться. Я знаю, кто это. Мой муж. Меня разрывает от смешанных чувств: я безумно хочу увидеть Рэгвальда и в то же время боюсь. А еще боюсь, что не смогу оставаться спокойной при нем и никак не выдать себя.

Оглядываюсь. В самом конце галереи стоит Рэгвальд и разговаривает со своим советником. Судя по тому, как натягивается камзол на его широких плечах, мой муж крайне раздражен и очень напряжен.

Он дожидается, когда советник кивнет и покинет галерею, а сам разворачивается и идет в мою сторону. Я хочу отвести глаза, но не могу. Хочу сбежать из галереи, но не получается и сдвинуться с места.

Смотрю на него, как зачарованная. В миг, когда наши взгляды пересекаются, время будто замирает.

Рэгвальд пристально вглядывается в меня, рассматривает с ног до головы и хмурится. Он будто пытается во мне что-то разглядеть. Смотрю на его грудь — амулет тщательно скрыт. Мне даже не узнать, сияет ли он? Свой я тоже не вижу, но в его сиянии я уверена, хоть он и не жжется сейчас. Муж рядом.

— Доброго дня, леди, — он замедляет шаг и останавливается рядом. — Мы не встречались раньше?

Давлю в себе волнение и натянуто улыбаюсь:

— И вам светлого дня. — Я делаю книксен. — Не припомню, милорд. Я бы наверняка запомнила.

Мужчина с шумом вдыхает и хмурится еще сильнее. Зрачки в золотых глазах на мгновение становятся вертикальными.

— Прошу прощения, возможно, я вас с кем-то спутал, — в голосе Рэгвальда проскальзывает хрипотца.

Вроде бы на этом можно заканчивать разговор, но он все еще стоит рядом. Даже делает шаг ближе. Сердце заполошно начинает биться, ладони потеют, а я пытаюсь заставить себя отмереть. Перестать смотреть на Рэгвальда, как зачарованный удавом кролик.

Но эти глаза. И сейчас… Они другие. Не такие, как той ночью, когда он отправил меня в холодную комнату. Те, что с теплотой и силой внутри. С ярким огнем, около которого хочется греться.

Мну в руках платок, тот уже и так превратился в сморщенный клочок ткани.

— Видимо, да, — выдавливаю из себя я. — Простите, мне пора.

Отвожу взгляд и делаю шаг вправо, чтобы уйти. Но Рэгвальд одновременно шагает в ту же сторону, преграждая мне дорогу. Я шагаю влево, и он туда же. Чувствую жуткую неловкость и все нарастающее напряжение. Закусываю губу и поднимаю глаза. Он близко. Ближе, чем был до этого.

Бежать!

Я неловко улыбаюсь, разворачиваюсь и иду в противоположную сторону. Неважно, сейчас главное — уйти. Будет плохо, если защита Ника даст сбой или ее не хватит для маскировки связи амулетов.

Слышу, как каблуки туфель стучат по мраморной плитке пола. Но это все равно тише, чем стук сердца в ушах. У самого выхода из галереи чувствую на себе взгляд Рэгвальда, но запрещаю себе оборачиваться.

Голова кружится. Останавливаюсь и опираюсь на стену, чтобы отдышаться. Я же знала, что мой муж здесь будет. Я знала, что мне не избежать встречи с ним. Но от этого встреча не показалась легче.

— Госпожа, вам плохо? — ко мне подскочила служанка. — Давайте я помогу вам дойти до гостиной, там присесть можно.

Она выводит в просторную, но вместе с тем уютную комнату с расположенными по кругу мягкими диванчиками и небольшими круглыми столиками около них. На небольшом возвышении стоит рояль, а за ним — панорамные окна с римскими шторами. В комнату ведут несколько дверей, мы входим через ту, что ближе к диванчикам.

— Присаживайтесь, — щебечет служанка. — Мне сходить за лекарем?

— Нет-нет, благодарю, мне сейчас станет легче, — я пытаюсь нащупать в кармане платок, но не нахожу. Неужели обронила?

— Леди Селена? — звучит от дальней двери знакомый и полный беспокойства голос. — Все в порядке?

Керни заходит в гостиную вместе с той самой девушкой, которая посылала мне негодующие взгляды во время обеда. Кокетливая улыбка на ее лице меркнет, но она пытается натянуть ее обратно, сохранив хорошую мину при плохой игре.

— Да, Ваше Величество. — Я встаю, чтобы сделать книксен, но он быстро оказывается рядом и усаживает обратно.

— Сидите. Может, все же лекарь?

Я качаю головой. Непривычно видеть его в богатом камзоле, а не в старой расшитой рубахе, найденной в шкафу. Но заботливый взгляд от смены одежды совсем не поменялся.

— Леди Селена, мне срочно нужно уйти. Но я оставлю вас в хорошей компании, — он указывает на девушку. — Это леди Стрейт, моя давняя знакомая. Очень надеюсь, вы вместе не заскучаете.

Керни откланивается и покидает гостиную. Улыбка леди Стрейт сразу же превращается в оскал. Она садится рядом.

— А теперь, Селена, мы поговорим серьезно.

В глазах леди Стрейт сверкает животная ярость, которую она старательно сдерживает.

— Думаешь, ты такая умная? Забеременела от короля, и все у тебя будет просто так? За твои раздвинутые ноги? — шипит она так, чтобы слышала только я. — Он мой!

Как быстро тут распространяются слухи. Впрочем, ни оправдываться, ни скрывать ничего я не собираюсь. Отодвигаюсь от нее и выпрямляю спину.

— Леди Стрейт, ваши домыслы и предположения носят очень оскорбительный характер. Причем как для меня, так и для Его Величества, — вслух отвечаю я. — Не уверена, что он оценит подобные высказывания.

Она прищуривается и сминает юбку в своих руках.

— Ты, тварь без зверя, еще угрожать мне смеешь? — в ее шипении начали проскальзывать визгливые нотки. — Да твоего бастарда лисы загрызут, но не примут.

Я резко встаю и так, что даже начинает кружиться голова. Кладу руку на живот, словно пытаясь защитить.

— А это уже не вам решать, — отрезаю я. — И не вам меня подозревать, когда, видимо, сами не уверены в том, что говорите. Иначе бы не опускались до осуждения.

Я собираюсь покинуть гостиную, но когда я прохожу мимо леди Стрейт, она с силой хватает меня за запястье и останавливает. Ее ногти впиваются в мою кожу. Больно, хочется отдернуть руку. Но я делаю вид, что мне все равно. Перед такими, как она, нельзя проявлять слабость.

— Тебе это с рук не сойдет. Я тебе еще раз говорю: король Керниол Пятый — мой. И, если я узнаю, что ты продолжаешь рядом с ним крутиться, я найду на тебя управу.

Женщина отпускает руку так же резко, как схватила, потому что в гостиную возвращается Керни. Леди Стрейт натягивает на себя дружелюбную улыбку и заискивающе смотрит на него. Я разжимаю и сжимаю кисть руки, которую держала оборотница. На запястье уже начинают растекаться синяки, поэтому я натягиваю рукав пониже.

Хорошо, что она схватила не за браслет, а то еще повредила бы его, кто знает, как бы это повлияло на иллюзию.

— Ваше Величество, — леди Стрейт поднимается с диванчика и подходит к Керни. — Позвольте, я покажу вам то, о чем мы говорили перед тем, как вам потребовалось уйти.

Он вежливо кивает, но не спешит идти с ней:

— Благодарю вас, леди Стрейт, — Керни переводит взгляд на меня. — Но сейчас я хотел бы показать леди Селене наш парк. Я обязательно взгляну на ваши вышивки, которые вы подготовили в дар Луне. Попозже.

Он подает мне руку, но я вежливо отказываюсь. Не по статусу мне, во-первых, а во-вторых, не хочу плодить и подтверждать слухи, привлекая к себе лишнее внимание.

Ловлю на себе полный ненависти взгляд леди Стрейт, когда мы проходим мимо нее. Но если она хочет меня запугать — не на ту напала. После всего того, что было со мной дома, после Делирии, которая явно уже считала, что заняла мое место, угрозы леди Стрейт меня не пугают.

Мы выходим из замка и идем по широкой, мощеной полированными камнями аллее к входу в большой парк, разбитый на внутризамковой территории.

— Надеюсь, леди Стрейт не дала вам заскучать? — с улыбкой говорит Керни. — Моника немного легкомысленна, но очень мила и умеет поддержать беседу.

Да уж. Что-то, а скучать мне с ней точно не пришлось. Но стоит ли рассказывать об этом королю?

— Ваша невеста?

Песец удивленно вскидывает брови и пожимает плечами.

— А разве создается такое впечатление? — он качает головой. — Нет. Просто ее отец был главным советником моего, когда тот был жив. Мы много общались в детстве. Ты знаешь, у меня ведь было не так много друзей. Принцам не положено… А с ней было легко и весело хулиганить. Хотя доставалось нам от отцов на орехи еще как!

Взгляд Керни потеплел от этих воспоминаний. Видимо, у него было, действительно, веселое детство. И леди Стрейт — одна из его частей. Не стоит омрачать его представление о ней. Возможно, она просто кидается пустыми угрозами, за которыми не стоит ничего конкретного.

— То есть просто подруга? — уточняю я, и Керни кивает. — Ваше Величество, мне кажется, она может быть немного другого мнения.

— Селена, — лицо короля мрачнеет, будто небо в облачный день. — Вам ли не знать, что оборотни чувствуют свои пары. И далеко не всем дается богами такая возможность — найти ту, что станет всей жизнью. Вот вы, например. Вы же не просто так замуж вышли. Ваш муж наверняка говорил, что вы для него весь мир и даже больше? Иначе бы у вас не было ребенка.

Тут приходит время расстраиваться мне. Да, несмотря на всю нашу с Рэгвальдом любовь, если бы не было связи амулетов, ребенка бы не было. Но как же так вышло, что полгода это счастье обходило нас стороной, что бы мы ни делали? Отчего амулет Рэгвальда внезапно реагировал на амулет Делирии? Как мой муж вообще мог посмотреть в сторону другой женщины?

Казалось, ответы где-то на поверхности. Но я никак не могла собрать все воедино, чтобы понять. А теперь, когда я ношу под сердцем нашего ребенка, вопросов стало еще больше. Например, что будет, если я разорву связь? Отразится ли это на малыше?

— Прости, что напомнил о муже, — Керни по-своему трактовал изменение в моем настроении. — Я хотел тебе показать парк и самое важное для праздника место. Ты же никогда до этого не была в столице?

Мы идем по тенистым аллеям с редкими яркими солнечными пятнами от кружевного узора крон деревьев. В воздухе царит атмосфера добра и радости: птицы и мелкие животные здесь, на территории замка, чувствуют себя как дома. Еще бы, оборотни всегда жили в большей гармонии с природой, чем драконы и люди. Это только мне с моим даром было легче в лесу, чем среди толпы.

— Нет, я тут впервые, — абсолютно честно признаюсь я.

Это должен был быть первый праздник Объединяющей луны, на который мы должны были отправиться с Рэгвальдом. Но… Я отправилась на него совсем не так, как ожидала.

— Тогда я обязан тебе это показать.

Мы выходим к круглой, выложенной камнем площадке, окруженной такими высокими и толстыми деревьями, что они больше похожи на колонны. Сюда с разных сторон сходятся несколько дорожек, таких же, как та, по которой пришли мы.

В центре площадки расположен круг такого размера, чтобы в него мог поместиться один человек, ограниченный магической стеной светло-голубого цвета. Она мерцает и переливается, подсвечивая непонятные мне символы.

— Это портал в пещеру желаний. На празднике Объединяющей луны проводится ритуал, снимающий печать со входа, но ровно для пятерых человек. — Керни внимательно осматривает магическую стену.

— А что, если эту печать кто-то снимет в другое время? — Я подхожу чуть ближе, завороженно смотря на переливы. — Он сможет загадать желание?

— Не думаю, что боги оценят то, что нарушают их законы, — глухо отзывается Керни. — На моей памяти таких отчаянных не было. В любом случае я гарантирую тебе то, что ты попадешь в пещеру. Я высоко ценю свою жизнь и думаю, что могу отплатить тебе возможностью загадать желание.

— Вы же говорили, что счастливчиков выбирают сами боги, — грустно улыбаюсь я.

— Троих — боги, одного — совет и одного — король, — спокойно объясняет Керни, даже не удивляясь тому, что уроженка Керниолии не знает таких очевидных вещей о самом главном празднике. — И я свой выбор уже сделал.

Он подходит ко мне, остановившись буквально в шаге от меня, касается пряди моих волос, отводя ее за ухо, скользит взглядом по моему лицу и останавливается на губах. Неправильность происходящего тянущей тревогой разгорается в груди. Керни склоняется ближе…

— Ваше Величество, я рад, что нашел вас, — раздается знакомый голос.

Я делаю два шага назад, чувствуя, как быстро бьется мое сердце. По одной из аллей к нам неспешно подходит Ник. Керни выпрямляется и одергивает камзол и смотрит на меня с некоторым разочарованием и сожалением.

Чем он расстроен? Тем, что нам помешали, или тем, что вообще хотел что-то сделать. И откуда это желание? Разве не он несколько минут назад рассказывал про единственную в жизни пару. И я точно не могу быть ею. Боги бы не позволили такому случиться.

Ник лишь вскользь пробегается по мне взглядом, делая вид, что мы незнакомы, и обращается к Керни:

— Ваше Величество, — он склоняет уважительно голову, дожидается ответного жеста от короля и продолжает: — Приношу свои искренние извинения, что не смог присутствовать на обеде.

Керни снова кивает, теперь в знак принимаемых извинений и делает жест рукой, предлагая пройтись по аллее.

— Господин Николас, позвольте вам представить мою почетную гостью, леди Селену. Она спасла меня, когда я случайно забрел в приграничные места. Представляете, мои подданные уже отчаялись меня найти, а эта храбрая женщина вытащила меня буквально с того света.

— Действительно, очень отчаянно с ее стороны, — с ироничной усмешкой говорит Ник. — Одинокая женщина. В лесу. И не побоялась оборотня.

— Я не знала, что раненый песец — оборотень, — вклиниваюсь я и понимаю, что, наверное, это против этикета. — Простите.

Я иду, потупившись и стараясь не поднимать головы.

— Не за что извиняться, леди Селена, — успокаивает меня Керни, вроде бы хочет коснуться моего плеча, но опускает руку. — Поэтому я решил предоставить леди домик на территории замка. Если она захочет — где-то в уединенном месте. И назначить королевской травницей.

От неожиданности я даже спотыкаюсь, и Керни поддерживает меня под руку. В этот момент меня будто водой из ушата обдает: внезапно и резко, так что сердце пропускает удар. Не понимая, что произошло, поднимаю глаза и наталкиваюсь на пронзительный, заинтересованный взгляд Рэгвальда. Он стоит поодаль, разговаривает с Делирией, но пристально смотрит на меня.

— Леди Селена, это один из глав драконьих кланов, Николас Сайланд, — Керни представляет мне Николаса. Ну да, я же не должна его знать. — Очень надежный и один из самых справедливых драконов, которых я знаю.

Я улыбаюсь. Абсолютно точное определение.

— Вы это моей невесте скажите, — усмехается Ник. — Она как раз недавно начала сомневаться в моей верности.

Это заставляет меня нахмуриться. Не помню, чтобы они хоть раз до этого ссорились. Совпадали всегда, даже в мелочах! Как мы с Рэгвальдом…

Невольно снова бросаю на него взгляд, а он отвечает мне поднятой бровью. Делирия касается его руки, а я задерживаю дыхание. Вплоть до того момента, когда он с небольшой долей брезгливости разрывает этот контакт. Что-то поменялось?

— Ваше Величество, — к нам подходит слуга и низко кланяется. — Старейшины уже ждут вашего присутствия, чтобы начать заседание.

Керни делает знак, что понял, и отпускает слугу.

— Что ж, леди Селена. Мне даже немного жаль, что мы больше не в лесном домике, и я не могу забывать, что от меня зависит все государство. — Он целует мне руку. — Господин Николас, я надеюсь, могу оставить леди Селену с вами и не переживать за ее безопасность?

— Всенепременно, Ваше Величество, — улыбается Николас. — Обещаю заботиться и оберегать.

Керни уходит к замку, а я смотрю на Ника и едва борюсь с желанием броситься ему на шею. Нельзя. Особенно при Рэгвальде, который и так с меня глаз не сводит, не хватало, чтобы он что-то заподозрил.

— Леди Селена, — вежливо обращается мужчина ко мне, — я там недалеко видел лавочку. Предлагаю немного отдохнуть.

Мы проходим еще вперед по аллее и заворачиваем в уединенный закуток. Рядом с небольшим питьевым фонтаном в виде каменного цветка расположены две лавочки для отдыха. Вода тихо, весело журчит, наполняя воздух свежестью, и даже немного вызывает желание напиться.

Лишь убедившись, что никого вокруг нет и меня не преследует настойчивый взгляд моего мужа, я решаюсь все-таки обнять Ника.

— Ты нашел записку? — с улыбкой спрашиваю я и сажусь на лавочку.

— Да, — он присаживается рядом. — Это было очень разумно спрятать в нашем месте. Потому что иначе ее мог найти кто-то еще.

— Кто?

— Твой муж, — довольно отвечает Ник. — Что бы там ни произошло между вами, связь все еще крепкая. Он может узнать тебя даже под иллюзией, так что, если ты хочешь оставаться для него скрытой, нам придется обновить плетение на амулете.

В его глазах мелькает беспокойство.

— Ник, а что у тебя с невестой? — я аккуратно касаюсь его руки. — У вас было все хорошо…

— Не бери в голову, — отвечает он и аккуратно и ободряюще сжимает мои пальцы. — В какие приключения, кроме… дружбы с королем оборотней, еще успела попасть? Или не дружбы?

Да уж. Это точно сплошные приключения. Но есть одно событие, которое особо сильно греет душу и заставляет улыбаться.

— Ник, я… — на мгновение закрадывается сомнение, говорить ли. Но вряд ли мне стоит от Ника скрывать это. — Я беременна.

Он хмурится. Волнение противным червяком вползает в сердце и заставляет его замереть при следующих словах Ника.

— Теперь я не смогу помочь тебе…

Внутри все замирает от волнения. Не сможет? То есть шансов у меня больше нет? Насколько хватит влияния артефакта? Вопросы, сомнения роем кружатся в моей голове.

— Я же правильно понимаю, что это ребенок Рэгвальда? — аккуратно уточняет Ник.

Я тушуюсь, а потом очень недовольно смотрю на него.

— Ты серьезно обо мне такого мнения? — хмурюсь и непроизвольно отодвигаюсь от него.

— Ну-ну, не ворчи на меня, — усмехается Ник и примирительно поднимает руки ладонями ко мне. — Я должен был уточнить, учитывая то, какому щекотливому моменту я помешал.

Я чувствую, как к щекам приливает кровь. Действительно, момент был острый, и я рада, что Ник появился.

— Да, это ребенок Рэгвальда. Видимо, все произошло незадолго до моего побега, — пожимаю плечами.

— Хм… — Ник задумчиво смотрит на меня. — А до этого никак не выходило?

— Нет же, — пожимаю плечами. — Я уже практически отчаялась. Хотя почему практически? После того как я увидела Рэгвальда с Делирией… Совсем отчаялась.

На меня навалилась тяжесть воспоминаний. Так хотелось стереть из памяти все увиденное и сказанное…

— А что-то необычное было в это время? — уточняет Ник.

— Кроме измены мужа? — ухмыляюсь я. — Только то, что я не ходила к лекарю, потому что встречалась с тобой.

Он кивает, будто бы соглашаясь со своими мыслями.

— Ник? О чем ты подумал? — наклоняю голову набок, пытаясь разгадать, что же пришло в голову брату. Неужели он думает, что лекарь мог делать что-то не то? Он же… лекарь!

— Мне нужно кое в чем убедиться. Сейчас я хотел бы поговорить о твоей иллюзии. — Он берет мое запястье с браслетом в ладонь и аккуратно поворачивает, рассматривая артефакт, и становится все серьезнее.

— Что-то не то?

— Дело в том, что сейчас артефакт тратит удвоенное количество силы, скрывая тебя и твоего ребенка, — поясняет брат и проводит пальцем по застежке. — Ему нужно чаще восстанавливать энергию, то есть чаще его снимать. Да и микротоки магии сейчас сложнее возвращать.

— То есть?

— То есть есть большая вероятность, что если бы мы это не поняли сейчас, то завтра твоя иллюзия могла бы развеяться в самый неподходящий момент.

У меня холодеют пальцы. Ладно бы это произошло в лесу, но если бы это случилось где-то на обеде или ужине, при толпе народа… Что бы было⁈

— Я тебя поняла, — чувствуя, как пересохло в горле, говорю я. — И надолго? Снимать?

— Как я и говорил не меньше суток. Но учитывая обстоятельства, хотя бы на сколько-то, — пожимает плечами Ник.

— А с амулетом? Ты сказал, что не сможешь помочь.

— Ребенок — это плоть и кровь дракона, наследник его магии, — твердо говорит брат, давая мне понять, что, даже если я буду уговаривать, он не согласится. — Это продолжение жизни и дар богов. Вплетая свою магию в твой амулет, я вмешаюсь в связь ребенка с отцом. Айлин, как бы мне ни хотелось тебе помочь, я не могу. Боги не ошибаются, хотя мы не всегда можем понять их замысел.

— Сколько у меня времени? — спрашиваю и в волнении закусываю губу.

— Пара дней, я и так удивлен, как стабильно держится маскировка, — отвечает Ник.

Понимаю, что этого мало. И даже если внешне я замаскируюсь, амулет выдаст меня. Мы с братом замолкаем, глядя друг на друга.

— Ох, такая жара! Как хорошо, что о посетителях парка позаботились и поставили питьевые фонтанчики! — раздается немного визгливый знакомый голос.

В наш закуток вплывает леди Стрейт с какой-то незнакомой дамой, видит нас с Ником и выразительно смотрит на то, как он держит мою руку.

Сердце уходит в пятки. Эта одержимая Керни дама точно расскажет, как я миловалась с едва знакомым драконом, да еще и приврет. Она же ясно дала понять, что постарается испортить мне жизнь.

Брат делает вид, что ничего не произошло, еще пару раз разворачивает мою руку и отпускает.

— Вот и все, леди Селена, — он вежливо улыбается мне. — Ваш порез был не более, чем царапиной.

Я смотрю на него, удивленно распахнув глаза, а потом понимаю.

— Благодарю вас, — разглядываю ладонь. — Все же хорошо иметь магию. Мне бы с моими травами потребовалось не менее трех дней, чтобы так тщательно залечить рану.

Мы встаем и направляемся к выходу из закутка.

— Вот интересно, если травами так плохо лечиться, то как же некоторые смогли спасти нашего короля? — намеренно громко рассуждает леди Стрейт. — Спасение ли это было вообще? Или, может, инсценировка?

— Вот не говорите, леди Стрейт, столько сомнительного в этой истории…

Мне не удается дослушать, что говорит спутница оборотницы, потому что Ник буквально утаскивает меня оттуда.

— Тебе не нужно это все слушать, — произносит Ник. — Еще примешь близко к сердцу и переживать начнешь. А ты теперь не одна, тебе о малыше думать надо.

Я перевожу на него взгляд и думаю, что из Ника получится замечательный муж и отец. Главное, чтобы они помирились с невестой, что бы там ни произошло.

Ужин оказывается не менее грандиозным, чем обед. Только теперь на нем присутствуют все драконьи делегации. И если советников Ника я даже рада видеть, то увидеть сопровождающего Рэгвальда неприятно. Этот советник был всегда главным из тех, кто считал, что меня выбрали ошибочно, и что Делирия стала бы лучшей партией.

Но амулеты стали перевешивающим аргументом, поэтому брачный обряд был совершен. И какова же была радость советников, когда я не забеременела в первый месяц. Они только и делали, что говорили, что я подделала свечение, что я околдовала Рэгвальда.

Но он не верил. Муж пустился на поиски того, что могло помочь нам. Искал тщательно, пытаясь разобраться, в чем же проблема. Даже на всякий случай проверили все окружение и каждого советника отдельно, чтобы исключить момент того, что это все подстроили.

В итоге после упорных поисков нашли лекаря, который показал древний обряд, но сразу предупредил, что потребуется немало времени. Так начались мои мучения, которые становились все хуже с каждым разом, однако так и не помогали.

По телу пробегает дрожь. Отгоняю от себя эти воспоминания и возвращаюсь в настоящее. Сейчас тот самый советник очень приветливо разговаривает с Делирией, периодически поглядывая на моего мужа. А Рэг, в свою очередь, снова и снова поворачивается и смотрит на меня.

Меня это нервирует. Я стараюсь смотреть в свою тарелку и не поднимать глаз. Но то и дело срываюсь. Если бы я не знала, что защита амулета все еще работает, то могла бы подумать, что Рэгвальд мог узнать меня.

Но Ник четко сказал, что пока маскировка на месте и достаточно стабильна. Так почему мой муж на меня смотрит? Я теряюсь в сомнениях, нервничаю, пару раз чуть не проливаю стакан с томатным соком, который Керни распорядился приготовить специально для меня.

Уверенности и сил не добавляет и леди Стрейт. Она посылает мне очень красноречивые взгляды с тонкой усмешкой, от которой по венам разливается холод. Надо держать в голове, что мне нужно держаться от нее подальше.

— Устала? — чуть слышно спрашивает песец, когда все уже движется к завершению ужина.

Я очень хочу показать, что я сильная, что за меня не стоит беспокоиться, но Ник напомнил, что мне нужно снять браслет, дать ему набраться магии. И мысль о том, что он может перестать работать, заставляет меня волноваться.

Поэтому я еле заметно киваю. Он кивает в ответ и встает:

— Дорогие гости! — Керни чуть заметно улыбается, понимая, что он приковывает к себе внимание почти сотни глаз. — Благодарю вас за то, что вы решили почтить своим вниманием наш праздник. Уверен, что вы тоже не откажетесь участвовать в отборе счастливчиков, которым боги дадут шанс загадать одно желание.

По залу пробегает одобрительный шепоток. Конечно, кто откажется от исполнения любого вообще желания.

— Сегодня я желаю вам всем приятных снов. Всем стоит хорошо отдохнуть перед завтрашней охотой в наших степях, — Керни вроде бы советует, но в то же время понимаешь, что лучше сделать так, как он говорит.

Керни выходит из-за стола, давая знак, что все остальные тоже могут расходиться. Я дожидаюсь, пока начнут вставать оборотни, и тоже покидаю столовую, чувствуя на себе пристальный взгляд Рэгвальда.

Служанка по распоряжению короля ведет меня до выделенной мне комнаты в хозяйском крыле. Я постоянно озираюсь по сторонам, боясь, что Рэгвальд может догнать. И постоянно одергиваю себя — он не узнал. Не мог. Возможно, вспомнил ту девушку со станции экипажей.

Да, наверное, поэтому он так рассматривает меня…

Служанка уточняет, нужна ли мне помощь. Я отказываюсь, отпускаю ее, запираю дверь и спешно снимаю браслет. Какое же это невероятное ощущение облегчения! Я будто бы сняла с себя плащ в несколько килограммов. И в груди растекается приятное, щекочущее ощущение свободы. Надо же, а я ведь даже не замечала, что мне так тяжело.

Подхожу к туалетному столику и кладу на него браслет. Кристаллы тускло и попеременно мерцают сиреневым светом, а от них тонкими нитями в разные стороны расходятся такого же цвета лучи. Красиво.

Взгляд невольно цепляется за отражение в зеркале. Это я… Неужели это я… Светлые волосы, с детства знакомые серые глаза, чуть курносый нос. По щеке скатывается одинокая слезинка.

Придется ли мне и дальше прятаться? Нет, вряд ли. Как только спадет маскировка браслета, Рэгвальд сразу же почувствует меня. Заберет. И что будет дальше — одним богам известно.

Люблю его. Но не доверяю. Жестокие слова, жестокая сцена, жестокое его решение… Как он мог?

Иду в ванную, набираю воду, добавляю в нее масло мяты и ромашки. Залезаю и чувствую, как спокойствие охватывает все тело. Спокойствие, зарождающееся у меня в животе. Там, где сейчас растет маленький, совсем крохотный кусочек моего счастья.

Впервые за долгое время я спокойно засыпаю с улыбкой на губах. Меня не мучают ни воспоминания, ни кошмары.

Утром я просыпаюсь от настойчивого стука служанки.

— Леди Селена! — зовет она. — Вам пора собираться на охоту.

Голова немного кружится, а сердце заходится в бешеном ритме от резкого пробуждения. Мысль об охоте и крови вызывает во мне легкую тошноту, которую подавляю несколькими глубокими вдохами.

— Леди Селена, у вас все в порядке? Леди?

Слышу, как в замке начинает поворачиваться ключ. Взгляд падает на браслет на столике. Ох!

Вскакиваю с кровати и опрометью кидаюсь к двери, чтобы служанка не успела войти.

— Не переживайте, все в порядке, — спешу успокоить я служанку, а сама подпираю плечом дверь на случай, если она все же решит зайти.

Слышу ее пыхтение. Смотрю на кристаллы в браслете — они стали ярче, но все равно стоит дать ему больше времени. А, значит, на охоту мне точно нельзя.

— Прошу вас, передайте Его Величеству, что мне нездоровится. Он поймет. Лекаря не нужно, но охоту я пропущу, — прошу служанку через дверь.

— Но, леди…

— Прошу, пожалуйста, — делаю еще более жалобный голос, хотя куда уж больше в моем состоянии.

— Как скажете, — отзывается она, и я слышу ее удаляющиеся шаги.

Расслабляюсь, едва доползаю до кровати и позволяю себе понежиться еще несколько минут, а потом подхожу к окну. Оно выходит на подъездную дорогу, на которой уже начинают собираться гости на лошадях и в охотничьих костюмах. Нахожу взглядом Делирию, высокомерно взирающую на всех, леди Стрейн, не отдаляющуюся от Керни дальше двух метров, Ника и советника Рэгвальда. А вот его самого нет.

Опаздывает? На него не похоже. Как будто почувствовав, что о нем думают и удивляются, что его все нет, на дорогу выезжает Рэгвальд. Кожаный охотничий костюм подчеркивает ширину его плеч и прямую горделивую посадку в седле.

Впрочем, там все хорошо держатся в седле. Нет, среди них мне, определенно, не место. Я если и умею на ком-то верхом ездить, то только на драконах. Ну и немного на песце…

Раздается звук горна, и все направляют лошадей к большим воротам. На один миг чувствую, будто меня бросает в жар. Рэгвальд смотрит наверх, в мою сторону. Меня не может быть видно. По телу пробегает дрожь, и я непроизвольно отшагиваю внутрь комнаты.

Я прячусь в своей комнате практически до ужина, пропустив даже возвращение гостей с охоты. Потом, собрав силы в кулак, надеваю обратно браслет и снова вижу в зеркале жгучую брюнетку. Красивую. Но не себя.

Зову служанку, которая помогает мне одеться, причесаться и выводит к парку. Под сенью раскидистых деревьев уже начинает скапливаться закатный сумрак, воздух теряет дневной жар и приятно холодит кожу.

Я с удовольствием прогуливаюсь по аллеям, прислушиваясь к эмоции птиц, иногда улавливая игривые настроения белок на ветвях деревьев и мышек у самых корней. Иногда останавливаюсь и закрываю глаза в желании раствориться в спокойствии и гармонии парка.

Внезапно эта гармония нарушается резкой вспышкой негодования, ярости и страха. Из самого сердца парка раздается непонятный шум. Все во мне кричит:

«Не ходи туда!»

Но беспокойство и ноги сами несут меня туда и выводят к порталу.

Вместо плавно переливающейся голубым светом стены я вижу светло-красный столб, покрытый алыми трещинами.

— Это все она! Ее не было на охоте! Она хотела испортить праздник! — только успеваю я шагнуть на площадку, как кричит леди Стрейт и тычет в меня пальцам. — Я знала, что ей доверять нельзя.

Я испуганно отшатываюсь и пячусь под взглядами гостей.

— Я не понимаю, о чем речь, — еле выговариваю от страха я.

— Кто-то пытался вскрыть защиту портала, — вперед выходит Керни и смотрит на меня.

Неужели он верит ей? Сердце готово выпрыгнуть из груди. Кладу руку на живот, будто пытаясь защитить скорее ребенка, чем себя.

— Это не я.

— Все присутствующие были на глазах, ее одной не было! — тембр леди Стрейт становится еще выше.

— Леди, я вынужден буду вас арестовать, — говорит один из советников Керни.

Дыхание сбивается, в ушах начинает звенеть. Я отчаянно мну юбку и качаю головой. Нет! Нет! Это не я! Я не могла.

— Леди не могла этого сделать, — раздается низкий, пробирающийся под кожу голос Рэгвальда.

Все глаза, всего секунду назад прикованные ко мне, направляются на него.

— Объяснитесь, — мрачно приказывает Керни, но Рэгвальд и бровью не ведет.

Как это в его стиле. Сказать и не объяснить. Но в этот раз он снисходит до расшифровки своих слов:

— Леди… Стрейт была недостаточно внимательна, увы, — насмешливо говорит он. — На охоте не было двоих из присутствующих. Поэтому я говорю как есть: леди Селена не могла нарушить портал. Она все это время была со мной.

Эти слова для меня звучат как гром. То есть при всех он только что заявил, что я была наедине с ним? И не несколько минут, а почти весь день? Горгулья бездна!

Понимаю, что должна опровергнуть то, что он сказал, но растеряна настолько, что язык не ворочается. Я беззвучно открываю и закрываю рот. Саму тошнит от своей слабости и малодушия.

Керни хмурится, переведя взгляд с Рэгвальда на меня. Недоволен? Но верит дракону. Кивает. Несмотря на попытки леди Стрейт опротестовать это решение, король тихой короткой фразой приказывает всем разойтись, а потом выставляет охрану около портала.

Все, слушаясь короля, уходят. Я тоже разворачиваюсь и быстрым шагом пытаюсь сбежать прочь по аллее. Но разве я могу что-то противопоставить дракону? Он буквально за пару секунд легко догоняет меня, хватает за талию, утягивает в какой-то закуток и прижимает к стволу дерева практически всем телом.

— Господин Рэгвальд, — я тяжело дышу от быстрой ходьбы и буквально от ужаса, сковывающего всю меня. — Отпустите меня. Иначе я закричу!

Он нависает надо мной и смотрит мне прямо в глаза, не давая возможности отвести взгляд или сбежать.

— И что тогда? Признаешься, что я соврал, чтобы выгородить тебя? — иронично улыбается Рэгвальд.

— Я вас не просила. Зачем вы это сделали? — чувствую, что вся дрожу от страха и напряжения.

— А вот это правильный вопрос. Ты же знаешь, что темные ничего не делают просто так. — Он кладет руки мне на плечи. — Я знаю твой секрет…

Не разрывая зрительного контакта, Рэгвальд склоняется ко мне ближе, так что губ касается его дыхание, заставляя желать и в то же время бояться. Его пальцы медленно и уверенно скользят по той руке, на которой браслет, дающий мне иллюзию. К самому браслету.

Он знает! Не сбежать, не скрыться, не исчезнуть. Что он сделает с беглянкой, вернув ее обратно? Запрет? Накажет?

Тону в золоте драконьих глаз. Чувствую жар тела мужа. Такой знакомый, такой притягательный. Вопреки всякому смыслу хочу прижаться к его груди, слушать, как уверенно стучит его сильное драконье сердце. Хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что все происходящее — лишь кошмарный сон.

Все, кроме малыша. Ради него я готова пройти все снова, если так угодно богам.

Сердце пропускает удар. Но если Рэгвальд знает, кто я, то почему мы все еще здесь? Дракон не стал бы церемониться, он схватил бы меня и уже унес. И уж Рэгвальд-то точно не поставил бы праздник соседней страны выше семьи.

Эта мысль вспыхивает яркой искрой надежды.

Я скидываю с себя гипнотические драконьи путы. Отворачиваюсь, из-за чего губы Рэгвальда лишь вскользь касаются моей щеки. Высвобождаю руки и упираюсь ими в его широкую горячую грудь.

Но это вызывает у Рэгвальда лишь заинтересованную усмешку:

— А ты, похоже, интереснее, чем я думал, — от шепота, касающегося тонкой кожи шеи, во все стороны волнами разбегаются мурашки.

Сильнее давлю руками, пытаясь оттолкнуть Рэгвальда.

— Не понимаю, о чем вы вообще говорите, — шиплю я. — И я уверена, что Его Величество и без вашего вмешательства поверил бы мне.

Внезапно он сам отпускает меня и даже отходит на шаг.

— Какая уверенность, — вроде сказано с насмешкой, издевкой, но в этом проскальзывает другая эмоция. — И с чего она?

На виске Рэгвальда пульсирует жилка, плечи напряжены, хотя он пытается казаться пренебрежительно расслабленным.

— Вы хотели бы обсудить наши с королем отношения? — вместо защиты использую наступление.

— А они есть? — в голосе Рэгвальда слышится едва уловимый рык дракона.

Что это? Ревность? С какой стати? Неужели Делирия стала чем-то неугодной, и он решил ее поменять на другую?

— А это уже вас не касается, — вскидываю подбородок и отряхиваю платье.

— Откуда у вас платок моей жены? — с каменным лицом спрашивает Рэгвальд.

На секунду я запинаюсь, не зная, что ответить. Значит, я не просто потеряла свой платок. Я сделала это тогда, в галерее. А он нашел.

— То есть вы женаты и имеете наглость так вести себя с другой женщиной? — усмехаюсь я. — И с чего вы взяли, что это платок вашей жены?

— Потому что я его подарил ей, — сквозь зубы цедит Рэгвальд.

Значит, это он помнит, а то, что клялся мне в любви и верности перед богами, — нет?

— Мне подарила его светловолосая женщина в лесу, незадолго до того, как мы с Его Величеством вернулись в Керниолию, — без зазрения совести вру я.

После этих слов он решит, что я отказалась от его подарка, отдала случайной незнакомой девушке в лесу… Пусть знает, как мне было больно.

— Лжешь, — рычит Рэгвальд.

— У вас есть веские основания не доверять леди Селене? — от входа в закуток раздается голос Керни. — Поверите королевскому слову? Все это время в лесу она была со мной.

Рэгвальд переводит тяжелый взгляд на Керни. Они стоят друг напротив друга, как две противоположности — черный дракон и белоснежный песец, темноволосый глава клана и король с волосами цвета зрелой пшеницы.

Один, чтобы обелить меня, заявил, что был со мной весь день, второй сказал, что я была с ним, чтобы подтвердить мои слова, хотя они были ложью. И тот, и другой осознанно врут, глядя друг другу в глаза.

— Леди Селена спасла меня и выхаживала в течение нескольких дней в лесном домике, — спокойно, но твердо говорит Керни. — Поэтому я не вижу повода не доверять ей.

— В домике? — Рэгвальд заинтересованно прищуривается и, слегка наклонив голову набок, смотрит на меня.

Его взгляд скользит от ног к рукам, сложенным на груди, к шее и замирает на моем лице. Ох! Ник упоминал, что Рэгвальд тоже знает о домике, где я жила. Он может догадаться!

— Да, в домике, — набравшись смелости, отвечаю я. — Не думаете же вы, что я жила с покойным мужем, а потом и одна в шалаше или просто под открытым небом.

При упоминании «мужа» уголок рта Рэгвальда чуть дергается, но настороженность в его словах не исчезает.

— Значит, та женщина, подарившая платок, жила под открытым небом? — провокационно спрашивает он.

— Разве я это говорила? Домиков в лесу не один и не два.

— Но они слишком далеко друг от друга, чтобы случайно встретиться двум прекрасным леди, — ухмыляется Рэгвальд.

— Вы снова обвиняете леди Селену во лжи? — Керни делает два шага и оказывается между мной и моим мужем.

Сгущающиеся сумерки ложатся тенями на хмуром лице моего мужа, делая его черты еще более жесткими и хищными. Он смотрит поверх плеча Керни мне в глаза, но обращается к песцу.

— Ну что вы? Просто удивляюсь совпадениям, — произносит он. — Впрочем, королевское слово — это большая ценность. Особенно когда Его Величество уверен в том, что он говорит. Пожалуй, пойду готовиться к ужину. Доброго вам вечера!

Рэгвальд едва заметно кивает и выходит из закутка, оставив нас с Керни наедине. Повисает молчание, в котором слышно жужжание комаров и стрекот цикад. Чувствую, как от волнения и огромного числа вопросов в голове начинает пульсировать болезненный шар.

Король медленно поворачивается и касается моего плеча:

— Я должен попросить у тебя прощения, — его взгляд смягчается, а на лице появляется улыбка. — Мне следовало встать на твою сторону у портала, потому что я ни за что не поверю, что это ты пыталась проникнуть в портал. Тем более что я уже обещал тебе пропуск в пещеру. Но Моника развела слишком большой скандал. Она, кстати, до сих пор не успокоилась, пришлось принудительно отправить ее домой.

Я качаю головой, давая понять, что все понимаю. Я чужачка, он не был обязан меня защищать.

— Даже сейчас, когда тебя обвинили в том, чего ты точно не делала, а я не заступился за тебя, ты не держишь зла… — он всматривается в мое лицо, протягивает руку, чтобы дотронуться до моей щеки, но останавливается и не заканчивает действие. — Твой муж был счастливым мужчиной, потому что боги подарили ему тебя.

По телу пробегает дрожь, а к глазам подступают слезы. Я невольно смотрю туда, куда только что ушел мой настоящий муж. Был ли он когда-то счастлив? Мне всегда казалось, что мы оба были безумно счастливы, теряли головы от любви и эйфории из-за того, что вообще были рядом.

Керни замечает слезинку, предательски скатывающуюся по щеке, и все же касается меня, чтобы стереть ее.

— Прости, что я напомнил тебе о муже, — сочувственно говорит король. — Мне сложно даже представить, каково это — потерять свою пару.

Я стискиваю челюсти и с трудом сглатываю ком в горле. Потеряла ли я уже Рэгвальда? Или все еще можно вернуть?

Вспоминаю то, как он прижимал меня, внешне совершенно чужую ему женщину, к дереву, как склонился для поцелуя, какие намеки делал… Неужели он всегда был таким? Как я могла не понять? Изменится ли он когда-то?

Касаюсь пальцами лба и тру переносицу. Приторно-сладковатые запахи вечерних цветов и слишком громкий стрекот начинают буквально вгрызаться в мой мозг и усиливать боль, к тому же еще вызывая тошноту.

— Ваше Величество, позвольте мне пропустить ужин, — прошу я. — Я понимаю, что я сегодня пропустила и завтрак, и охоту…

Керни останавливает мои объяснения:

— Не переживай об этом. Ужин тебе принесут в комнату, это все ерунда, — потом он молчит пару секунд и продолжает: — Я понимаю, что ты все еще тоскуешь по своему мужу. Но в древних преданиях есть упоминания о том, что бывают случаи, когда боги дают второй шанс обрести свою пару.

Это заявление озадачивает. Я резко вскидываю голову и пытаюсь рассмотреть его лицо. Хотя бы понять эмоцию, с которой он это говорит. Но ничего, кроме теплой улыбки и чуть заметного, призрачного оборотнического блеска в его глазах.

Кого он имеет в виду? Себя? Но он же не может ко мне что-то чувствовать? У оборотней же пары формируются совсем не так, как у драконов. Да и не могу я быть ничьей парой еще, ведь я замужем.

Или что-то между мной и Рэгвальдом заметил?

— Ваше Величество, об этом еще слишком рано говорить, — отвожу взгляд и отхожу на пару шагов. — Я еще не чувствую себя свободной, мое сердце принадлежит только одному.

И это правда. К сожалению, эмоциональная связь не рвется вместе с обрядом, и, даже если я разорву брачный ритуал, разлюбить своего мужа я по щелчку пальцев не смогу.

Керни хитро глядит на меня, но ничего не говорит, лишь делает знак, приглашая возвращаться в замок. Я приподнимаю подол платья и иду следом, намеренно не замечая то, что песец предложил мне локоть.

Какое-то время мы идем молча по пустой сумрачной аллее парка. Прохладный, вечерний воздух обнимает меня, заставляя ежиться и вызывая желание согреть руки дыханием. Тут тоже осень, и температура очень быстро падает, как только скрывается солнце.

Король снимает камзол и накидывает на меня. Он тяжело ложится мне на плечи, сразу окутывая почти до самых коленей. Какой же Керни большой по сравнению со мной! Нос щекочет мужской терпкий запах, напоминающий о разгоряченной палящим солнцем степи. Повезет той, которую боги пошлют ему в нареченные. Но мне точно ею не быть.

— Селена, я должен тебя спросить… Что тебя связывает с главой клана Орланд, и почему он внезапно встал на твою защиту? — голос твердый.

Керни вроде деликатно задает вопрос, не требуя от меня ответа. Но я понимаю, что не ответить на него нельзя.

— Мне бы тоже хотелось это знать, Ваше Величество, — я останавливаюсь у основания ступенек крыльца. — Я удивлена, что он внезапно встал на защиту незнакомки. И что будет, если проверят его слова, а это окажется обманом?

Последний вопрос меня заботит больше всего. Потому что неизвестно, как отреагируют оборотни, когда обман раскроется. Снимаю с себя камзол и возвращаю его Керни. Он хмурится, но не спорит.

— То есть он, действительно, соврал? — уточняет Керни.

— Да, — я пожимаю плечами. — Вы же сами говорили, что темным веры нет. А я все равно ничем не смогу доказать то, что я невиновна. Я весь день была в своей спальне, ко мне даже служанка не заходила. Поэтому мне вы тоже имеете право не верить.

Налетает пронизывающий порыв ветра и подбрасывает вверх юбку и волосы. Я обхватываю себя за плечи и опускаю взгляд в пол.

— Доброй ночи, Ваше Величество, — я разворачиваюсь и ухожу по крутым каменным ступеням к двери замка. Да, это не соответствует этикету, но сейчас в душе такой ураган, что сил следовать правилам приличия просто никаких нет.

— Селена, — окликает меня песец. Я замираю, но не оборачиваюсь. — Я тебе верю.

Если бы этого было достаточно.

Я снова не позволяю служанке помочь мне с подготовкой ко сну, но решаю не снимать сегодня браслет и ложусь. Несмотря на прохладу за окном, в комнате душно, так что стягивает грудь. Головная боль пульсирует в висках и требует закрыть глаза. Но даже это не помогает.

Мне приходится встать и распахнуть дверь на балкон. Влетевший порыв пробегается по деревянному полу, холодит босые ступни и подгоняет вернуться скорее в кровать, укутавшись теплым одеялом и оставив снаружи только нос.

Зато становится значительно легче, и я погружаюсь в марево сна.

едленно оборачиваюсь. Обсидиановый, сливающийся с ночью, как само ее порождение, он может испугать своими золотыми сверкающими глазами.

Но меня точно не пугает. Я соскучилась по этому черному гиганту, которому явно не хватает места на балконе в замке оборотней. Дракон цепляется когтями задних лап за черепицу крыши, отчего та ломается и сыпется вниз, падая мелкими и крупными осколками на пол балкона.

Неужели он меня узнал? Интуитивно хватаюсь за амулет… Нет, он должен же быть еще под маскировкой, по крайней мере, я на это надеюсь. Сияния нет, хотя на таком расстоянии он должен быть как вторая луна.

Дракон наклоняет морду набок.

«Моя», — слышу его рык, но понимаю, что мне нельзя отвечать. Если отвечу, покажу, что я его слышу и понимаю, тогда точно даже сомнений не останется, что я — это я, Айлин, сбежавшая жена Рэгвальда. Как выяснилось, еще и беременная бесценным наследником клана Орланд.

Дракон тянет ко мне свои передние лапы, будто собираясь ударить меня, поэтому я отшатываюсь, ударяясь спиной о перила балкона, и охаю от боли. Ящер рыча резко подается вперед, обдавая меня горячим дыханием, и замирает прямо перед моим лицом.

Зажмуриваюсь и отворачиваюсь, испугавшись и не зная, что он собирается сделать.

Но то, что исходит от него, — это не агрессия, не злость, не ярость. Искреннее переживание и тревога. Я чувствую на себе его обеспокоенный взгляд:

«Тебе больно?»

Всем своим сердцем чувствую его эмоции. Он утыкается мордой мне в щеку, а я будто забываю, как дышать. Мир словно приобретает потухшие краски, а в животе, там, где растет наш малыш, загорается невидимый посторонним огонек тепла и радости.

В душу закрадывается страх: смогу ли я разорвать связь ребенка с отцом? Не будет ли это несправедливо?

С другой стороны… Это он первый решил отказаться от меня, даже не дожидаясь истечения срока. Заменить меня другой, вменив это мне в вину. Хотя вот оно, наше счастье, так близко.

И теперь он проявлял знаки внимания совершенно чужой женщине… Но дракон здесь ни при чем.

Я уже и отвыкла от того, как приятно провести рукой по теплой кожистой, шероховатой чешуе и в ответ услышать тихий рокот, похожий на мурлыканье большого котенка. Не сдержавшись, распахиваю глаза и протягиваю руку, касаясь морды дракона.

В ответ мне раздается довольное фырканье, а к ногам из лап падает горсть веточек земляники. Так вот откуда этот запах!

Но как он узнал? Неужели все же почувствовал? Прилетел, чтобы меня забрать, но чего же он ждет?

А если сделать вид, что я ничего не знаю?

— Кто же ты такой? — снова проведя ладонью по морде дракона, спрашиваю я.

Он отдаляется и прищуривает свои золотые глаза. Зрачок на мгновение расширяется, потом совсем превращается в вертикальную ниточку.

«Моя!» — упрямо рычит дракон.

Я улыбаюсь. Мой проницательный любимый ящер.

— Ты красивый… — искренне говорю я, делая вид, что не слышу его.

Не хочу его обманывать. Но и вернуться к Рэгвальду без уверенности в том, что он меня любит, а не только ждет от меня наследника, я не смогу.

Дракон мотает головой, издает отчаянный рык, отталкивается от крыши, еще сильнее обрушивая черепицу и повреждая каменные перила, и растворяется в темноте степной ночи. В его душе смятение, которое наверняка точно передается Рэгвальду. По крайней мере, мне — точно.

Закусываю губу, чтобы не позвать его. Нельзя. Хотя мне так хочется, что на глазах выступают слезы.

Мелькает мысль: как я встречусь с Рэгвальдом завтра? Что теперь меня ждет?

Внезапный порыв ветра почти срывает с меня одеяло и сносит всю землянику, которую принес дракон. Я наклоняюсь, с разочарованием убеждаюсь, что не осталось ничего, и возвращаюсь обратно в кровать.

Утро будит меня щекочущим нос лучом света. Тело приятно расслаблено, как будто я спала неделю, и при этом мне еще делали расслабляющий массаж. На губах блуждает улыбка, и настроение светлое-светлое, как само солнце.

Оно немного мрачнеет, когда я вспоминаю про ночной визит дракона. Удивительно, но мне даже не пришло в голову то, что мне будет нечем объяснить разруху на крыше и на балконе. Поэтому первым делом выскакиваю на балкон и… Не нахожу никаких следов.

По коже бегут мурашки, в груди холодеет. Стараюсь рассмотреть хоть какую-то трещинку на перилах, предполагая, что в ночи мне могло показаться, что все сильно повреждено. Пробегаю пальцами по гладкой каменной поверхности: ничего! Задираю голову, всматриваюсь: вся черепица уложена идеально и плотно друг к другу.

Мне все приснилось? Обсидиановый дракон и запах земляники? Боги! Что со мной творится? Это из-за беременности? Прикрываю ладонью рот, продолжая скользить глазами по мраморному полу балкона.

И нахожу. Маленькую веточку земляники с гроздью спелых красных ягод. Беру ее в руки, все еще не веря, что она настоящая. Но вот она, пахнет так соблазнительно, что сводит скулы, а рот наполняется слюной.

Это путает меня еще больше. Совершенно непонятно, что считать реальностью, а что — мороком.

Возвращаюсь в комнату, крутя в пальцах тонкий стебелек земляники. Деревянный пол неприятно холодит ноги после разогретого на солнце мрамора балкона. В голове путаются мысли. А мне ведь даже с Ником не посоветоваться, не привлекая к себе внимания.

Собираюсь пойти в ванную, но, проходя мимо зеркала, замираю. Вглядываюсь в свое отражение и дрожащей рукой касаюсь амулета. Того, что хранит и отражает мою силу. Того, что бережет память рода и клана. Того, что помогает определить идеальную пару.

Сейчас под золотистой сеточкой, которую надел Ник, заметно, что по молочно-белой поверхности амулета замысловатым узором расходятся черные завитки, формируя символ одного из богов.

Символ того бога, имя которого стараются не даже вспоминать, не то что произносить, оплетает мой родовой амулет. Я в шоке отшатываюсь от зеркала.

Горло сжимает тугой узел страха и непонимания, что происходит. Сначала встреча с драконом на грани сна и реальности, с чем я так и не смогла разобраться. Теперь печать бога страданий и безумия.

Отчаяние начинает заползать в мое сердце, потому что я понятия не имею, куда мне деться. Как будто клубок интриг вокруг меня начинает скручиваться все туже и туже, и куда от этого сбежать — не знаю.

Дрожащими руками достаю из шкафа платье с закрытым воротом, с трудом одеваюсь, потому что меня просто колотит от страха. Скромно и незатейливо прибираю волосы, чтобы они хотя бы не торчали в разные стороны.

Молюсь богам о том, чтобы это никак не навредило моему ребенку, который пока что зависит от меня, от моих сил, от моей магии…

Все вокруг просто расплывается перед глазами, в висках стучит. Мне кажется, я слышу только свое дыхание и сердцебиение. Мне попадается служанка, что-то говорит, спрашивает, а я ничего не слышу и не понимаю.

Хочется свернуться клубочком, спрятаться от всех опасностей в руках кого-то… Хотя я точно знаю, в чьих сильных руках хотела бы оказаться. Своего мужа. Я знаю, что он помог бы мне. По крайней мере, тот Рэгвальд, за которого я вышла замуж.

А сейчас в голове одна мысль — мне нужно поговорить с Ником. Если он не подскажет, что мне делать, никто не подскажет. Но где его сейчас искать, и как сделать так, чтобы никто и ничего не заподозрил, — не знаю.

Когда я спускаюсь в холл, там уже много людей, точнее, оборотней. Все с подозрением смотрят на меня, и я понимаю почему: вчерашняя истерика леди Стрейт не прошла незамеченной. И если до этого на меня посматривали как на затейливую зверушку, то теперь я стала для них подозреваемой. Особенно после того, как дракон заявил, что я весь день провела с ним.

Но сейчас это неважно, потому что их возможные обвинения пока что не имеют никаких доказательств. А метка бога на моем амулете — это факт, с которым срочно нужно что-то делать.

Прохожу по залу, скользя глазами по толпе и выискивая знакомое лицо. Чуть не вскрикиваю от радости: «Нашла!»

Стараюсь не задерживать свой взгляд на Нике слишком долго. Особенно после того, как с лестницы спускается Рэгвальд.

Муж провокационно поднимает бровь и нарочито заметно здоровается. А смотрит колко, задумчиво. Так, что совсем не помогает разгадать ночную загадку, чем еще больше усиливает мое волнение. А еще желание рассказать ему все и попросить о помощи.

Вижу, что он собирается ко мне подойти. Нет! Нет! Только не сейчас.

Он хмурится, понимая, чувствуя, что что-то не так, уже делает шаг ко мне, но между нами встает Делирия. Я закусываю губу, замираю, боясь, что вот, он сейчас снова, как тогда в галерее, обнимет ее. Не отрываю взгляд, даже понимая, что это может сделать мне больно. Но Рэгвальд жестко глядит на нее, в его взгляде нет ни капли страсти или нежности, и ее амулет, который она, в отличие от него и меня, не скрывает… не сверкает!

Эта мысль шокирует и отрезвляет, возвращая к моей проблеме. Амулет!

Народа вокруг становится все больше, мне приходится вытягивать шею, чтобы высмотреть Николаса снова, но, к счастью, наконец, мы пересекаемся взглядами. Он сразу же понимает, что что-то не так. Я опускаю ресницы и, глядя на потрясающе красивые разводы мраморного пола, выскальзываю из замка.

Я почти успеваю спуститься с крыльца, когда слышу позади уверенные шаги.

— Доброе утро, леди Селена, — раздается голос Ника. — Вы тоже сочли, что сегодня удивительно хорошая погода, чтобы упускать возможность прогуляться?

— Д-да… — Чуть не падаю с последней ступеньки, неосторожно наступив на платье. — Особенно после странной ночи…

Ник догоняет меня и кивает на вход в парк. Я качаю головой и смотрю в другую сторону. Там, на берегу пруда с кувшинками, стоит небольшая беседка, увитая декоративными лозами. Достаточно скрыто, но не настолько, чтобы можно было заподозрить, что мы уединяемся, как это может быть в закутке парка.

— Вас кто-то беспокоил ночью?

Мы оба понимаем, кого он имеет в виду.

— Не знаю… Возможно, просто странный сон. Из прошлого… — я пожимаю плечами и ступаю на узкую гравийную дорожку, чувствуя камешки сквозь тонкую кожаную подошву туфель. — Гораздо больше испугал другой момент.

Ник напрягается. Какое-то время мы идем молча под тихий сбивчивый хруст под ногами. Как только мы шагаем за пределы беседки, брат тут же выпускает плетение беззвучности. Точнее, нас будет слышно, но, о чем мы будем говорить, разобрать никто не сможет.

— Выкладывай, — Ник берет меня за плечи и разворачивает к себе. — Что Рэгвальд сделал? Он понял, что это ты?

Я пытаюсь смотреть ему в лицо, но не могу. Потому что сама не знаю.

— Мне приснилось, что ко мне прилетал дракон. Или не приснилось, — мямлю я, тру ладони друг о друга, кусаю губы. — Это было как наваждение…

Ник приподнимает мой подбородок. И серьезно смотрит мне в глаза, будто передавая свое спокойствие.

— А теперь давай по порядку. Я же вижу, что тут что-то серьезнее.

Я выкладываю ему все: вчерашний разговор с Рэгвальдом, сон о прошлом, встречу с драконом, упоминаю про веточку земляники… И сбиваюсь на воспоминании об амулете. По телу пробегает дрожь.

— Утром на амулете появилась метка… — сдавленно говорю я и вытаскиваю его из-за пазухи. — Проклятого бога.

Я вижу, как на лицо Ника наползает тень. Он протягивает руку, чтобы коснуться, но останавливает пальцы в миллиметре от поверхности амулета. Первый раз, наверное, слышу из его уст ругательство, достойное рядового солдата.

— Кто-то идет ва-банк, — цедит он сквозь зубы. — Договор с этим богом дорого стоит, а обряд требует жертвы от призывающего. Эта метка постепенно будет тянуть из тебя силы и не даст проявиться связи с амулетом Рэгвальда. Но есть и хорошая новость: она вошла в противодействие с моей маскировкой. Они одновременно усиливают и подавляют друг друга. Ты остаешься скрыта для своего мужа и пока что не теряешь силы. Но насколько продлится этот эффект…

Я прячу амулет и поправляю воротник. Не представляю, кто это может быть. Как так выходит, что я, новая, уже успела кому-то перейти дорогу настолько, что меня обвинили в порче портала и наслали метку… Хотя… Они не могли знать, что у меня драконий амулет. Значит…

Я не успеваю закончить мысль, как снаружи слышится шорох гравия. Ник быстро снимает плетение беззвучности:

— И представляете, леди Селена, эти утки совершенно ничего не боялись. Даже дракона! — делает вид, что заканчивает какую-то забавную историю Ник.

Эту историю о неудачной первой охоте Николаса я слышала миллион раз, тем смешнее показался мне его намек на то, что именно ее он мне сейчас рассказывал.

— И что? Совсем ни одной утки не пострадало? — я натужно улыбаюсь и наклоняю голову набок.

— Ну только если от переедания…

Звук шагов прерывается, я перевожу взгляд за спину Ника, и даже от натянутой улыбки не остается следа. Золотые глаза Рэгвальда ярко мерцают в кружевной тени беседки.

— Вы тоже решили насладиться прохладой пруда в это жаркое утро? — оборачивается как ни в чем не бывало Ник.

Рэгвальд не отвечает, пристально глядя только на меня. Он шагает внутрь, а мне хочется, наоборот, покинуть беседку. Но я, как загипнотизированный кролик, продолжаю смотреть на него. Как всегда идеально одетый, в камзоле, который подчеркивает его широкие плечи и узкие бедра, в белоснежной рубашке под горло и с шелковым шейным платком. Только он напряжен и, кажется, даже зол. Руки сжаты в кулаки, а в одной из них — пара веточек земляники.

Земляника. И у него в руке земляника! Совсем запуталась: что явь, а что вымысел. Голова идет кругом, а кажется, будто беседка начинает вращаться. Становится душно даже тут, у пруда.

И в то же время меня пробирает дрожь, я обхватываю себя руками, словно пытаюсь согреться, но не помогает.

— На самом деле нужно решить один вопрос с тобой, Николас, — переведя, наконец, взгляд с меня на брата, глухо отзывается Рэгвальд. Он старается это скрыть, но пульсирующая жилка на его виске выдает его раздражение.

Ник наклоняет немного голову набок, когда мой муж подходит ближе. Меня обдает знакомым запахом черного перца и сандала, и я чувствую, как постепенно становится чуть легче дышать. Рэгвальд останавливается около меня и, сняв свой камзол, накидывает его мне на плечи.

— Прошу прощение, леди Селена, — он поднимает бровь и указывает взглядом на выход из беседки. — Но некоторые разговоры совсем не для женских прелестных ушек. Я, если вы захотите, готов развлечь вас чуть позже. Кстати, я слышал, что женщины очень любят землянику. Это вам.

Он берет мою руку, разжимает пальцы и вкладывает в раскрытую ладонь несколько тонких мохнатых веточек с яркими и сочными мелкими ягодками. Я сначала их пристально рассматриваю, а поднимаю взгляд на мужа, сталкиваясь с его яркими глазами. В них проблескивает какое-то чувство, которое я не успеваю заметить, затем он будто теряет ко мне интерес.

Но касания пальцев Рэгвальда на моей руке продолжают жечь, будто огнем. И в то же время хочется, чтобы он снова коснулся, снова обжег. Тепло разливается по руке до самой груди.

Сильнее закутываюсь в камзол, борясь с желанием уткнуться носом в воротник и всеми легкими вдохнуть мужской аромат мужа. Но сейчас о другом. Обеспокоенно смотрю на Ника, но он с легкой улыбкой кивает мне.

— Что ж, я тогда покину вас, тем более что не хочу задерживаться на завтрак. Не думаю, что Его Величеству это придется по душе. — Я разворачиваюсь и, пользуясь тем, что мне стало легче, спешу покинуть беседку.

Перекатываю между пальцев стебельки земляники, наслаждаюсь ее уникальным ароматом, который уносит меня в воспоминания о том самом побеге с Рэгвальдом из замка Ника. Что это было? Желание удивить именно меня, сделать мне приятно? Или, как он только что сказал, знание, что «женщины любят землянику»?

Все же не могу удержаться и кладу в рот одну из ягод. Даже закрываю глаза от удовольствия, а на душе будто тучи рассеиваются. Остальные решаю оставить на потом и прячу в карман.

Часть, возможно, вообще засушу и потом, когда уже все случится, когда я освобожу себя и Рэгвальда от этой связи, которая не приносит ему счастья, буду заваривать зимними вечерами себе и малышу. И, может быть, тихо плакать.

Дорога обратно кажется длиннее, чем в беседку. Может, потому что сомнений и страхов не только не стало меньше, но и прибавилось.

Но что же случилось с амулетом Делирии? Почему он сегодня не отозвался на Рэгвальда? Я же точно видела сияние в галерее! Оно было не тусклее, чем у меня перед свадьбой. Но, с другой стороны, у меня же тоже угас. Возможно… Кто-то не хочет, чтобы у Рэгвальда была нормальная семья?

В холле уже никого нет, потому что все переместились в столовую. Было бы идеально проигнорировать общий завтрак и попросить принести мне еду в спальню, но понимаю, что не хочу злоупотреблять гостеприимством Керни.

И хотя все еще не расселись по местам, взоры практически мгновенно обращаются ко мне. А я не сразу понимаю почему. Камзол! Точно. Личная гостья короля, вдова оборотня, приходит на завтрак в камзоле дракона, с которым, как он сам утверждал, провела накануне весь день.

Нехотя снимаю его с себя, потому что кажется, что именно он дает мне хотя бы временное ощущение спокойствия и защиты. А без него я как будто уязвима для всех и каждого.

Останавливаю эти глупые мысли. В последнее время Рэгвальд не баловал меня защитой, более того, сам готов был сделать совсем бесправной. Чуть задержав в руках камзол, передаю его одному из слуг под пренебрежительными, подозревающими, раздраженными и порой просто любопытными взглядами иду к своему месту.

Кажется, что когда я прохожу мимо, оборотни специально повышают голос.

— Кто бы ни пытался испортить портал, это к добру не приведет… — говорит высокая седовласая оборотница с выступающими скулами.

— Это точно! Боги никогда не оставляют такие вмешательства безнаказанными! — вторит ей плотная соседка с носом с горбинкой.

— Говорю вам, за такое и проклятье Диких схлопотать можно, — слышится с другого конца стола.

— Чур тебя! Нам еще этих безумцев в замке не хватало, — доносится в ответ старушечий недовольный голос. — И так праздник теперь под угрозой.

Слуга пододвигает мне стул, и я присаживаюсь за стол. Солнечные лучи из огромных окон пронизывают столовую насквозь и сверкают в столовом серебре и на ободках на фарфоре.

Дикие… Где-то я про них уже слышала. В памяти всплывает картинка ночной степи, предупреждения от солдат песца о том, что Дикие вышли на охоту, и леденящий вой где-то далеко. Кожа покрывается мурашками от этого воспоминания, и я старательно переключаюсь на мысли о другом.

Благо, мне помогают это сделать Рэгвальд с Ником. Ник вытирает губу, и я замечаю на ней небольшую рану. Они оба несколько помяты, растрепаны, хотя заметно, что пытались привести себя в порядок. На них никто особо внимания не обращает, а своих членов делегаций мужчины оставляют без объяснений. Что у них там произошло?

Задумчиво начинаю накручивать на палец прядь волос. Настолько глубоко ухожу в нервные размышления, что выныриваю оттуда только из-за того, что меня буквально опаляет взглядом. Рэгвальд смотрит прямо на меня. Точнее, на мой палец, на котором в несколько оборотов намотаны волосы.

Горгулья задница! Не может же он догадаться, кто я, только из-за этого неловкого привычного движения?

Срочно убираю палец и делаю вид, что сосредоточена на салфетке. Сколько мне еще отведено на то, чтобы я могла скрыться? День? Два? Или, возможно, до конца недели, когда будет открыт портал в пещеру? А ведь я же уже даже смирилась с тем, что меня вот-вот раскроют.

По залу бежит шепот, а потом через распахнутые двери в столовую влетает окровавленный слуга:

— Дикий! В замке Дикий! — обезумев, кричит он. — Его Величество преследует его! Мы все будем прокляты!

Столовая буквально взрывается негодующими и испуганными голосами. Все резко вскакивают со своих мест, слуги провожают нас к разным выходам, меня тоже увлекает живым потоком к одной из дверей.

Я почти сразу теряю из вида Рэгвальда и Ника, которые поспешили следом за слугой, туда, где нужна их помощь. Меня накрывает волнением. Я понятия не имею, как выглядит этот Дикий, но вид слуги, испачканного кровью, впечатлил, и теперь, помимо бешеного сердцебиения, я еще борюсь с комом тошноты, подкатывающим к самому горлу.

Толпа врывается в темный извилистый коридор, которым, по всей видимости, пользуются слуги, а потом быстро и взволнованно растекается по его ответвлениям. В итоге я не замечаю, как, свернув в какой-то маленький проход, остаюсь совсем одна.

Хотя страх и беспокойство гонят меня вперед, я останавливаюсь, чтобы перевести дух и понять, куда мне идти. Как я умудрилась отделиться ото всех? Я же совсем не знаю замок!

Но хуже становится тогда, когда, отражаясь от стен коридора, буквально отовсюду, усиливаясь и перекатываясь по каменной кладке, раздается знакомый по окраинным степям вой. Гаргулья задница! Что теперь делать?

Стою в растерянности, оглядываясь и не решаясь куда-то двигаться. Потому что от ужаса ноги просто приросли к полу. Сзади раздается шорох. И, наверное, я бы рада была ошибиться, подумать, что мне показалось. Но нет… Сквозь гулкое биение сердца в ушах я слышу звериный рык.

Пальцы холодеют, сердце ухает в пятки, а дыхание сбивается. Почему именно я? Почему именно ко мне должен был выйти этот Дикий?

Тело каменеет, руки подрагивают. Понимаю, что бежать смысла нет, поэтому медленно оборачиваюсь. Из сумрака коридора на меня надвигается огромный рычащий зверь. Его глаза горят ярко-красными огнями, на морде ужасающий оскал. Не могу отвести взгляда от обнаженных клыков и слюны, стекающей из пасти.

Дикий делает шаг своей массивной мохнатой лапой ко мне, а я пячусь от него. Понятия не имею, что мне теперь делать, есть ли хотя бы малейший шанс спастись.

Грохот сердца в ушах заглушает даже близкий рык, все внимание сужается до красных точек в полумраке. Под моей ногой внезапно хрустит камушек, дыхание на момент перехватывает, и это служит Дикому знаком. Он группируется и резко прыгает вперед.

Отшатываюсь, вскидываю руку в инстинктивной попытке защититься, теряю равновесие и падаю на холодный, пыльный пол. Чувствую дуновения ветра. Жмурюсь, ожидая нападения и боли от смыкающихся на руке зубов, но ничего не происходит.

Рычание продолжается, но пересекается с глухим рыком… дракона? Грудь сдавливает от волнения, я распахиваю глаза: от Дикого меня отделяет темная, практически черная фигура. Я не только вижу, кто это. Я ЗНАЮ!

На предплечье Рэгвальда висит Дикий, упираясь лапами в его грудь и стараясь его опрокинуть. Рукав моего мужа разорван в клочья, а с руки, уже частично покрытой чешуей, тонкой струйкой стекает кровь.

«Ненавижу вас! Все из-за вас!» — до меня доносится еле-еле разборчивое бормотание, и я даже не сразу понимаю, что это «говорит» зверь.

Рэгвальд вскидывает руку, и Дикого скручивает судорогой. Раздается скулеж, и зверь размыкает челюсти и падает на пол. Тогда дракон наваливается и перехватывает его за шею.

Вижу, как пальцы с удлинившимися когтями утопают в мехе Дикого, смыкаясь на горле.

«Из-за вас… Освободите меня… Лучше смерть, чем так…» — отчаянные спутанные мысли, которые будто обращаются к нам и будто в никуда.

Меня озаряет внезапной догадкой! Дикий — это не зверь! Точнее, зверь, но лишь одна из ипостасей двуликих. Мысли обычных животных или вообще сложно расшифровываются, или считываются скорее как догадка. Так разумно и связно может мыслить только оборотень.

Рычания почти становится не слышно, и я кидаюсь к Рэгвальду, хватая его за руку, сжимающую горло.

— Стой! Погоди! — пронзительно кричу я. — Он разумен!

— Он хотел тебя убить, — низкий голос, наполовину смешанный с рыком дракона. — И ты его жалеешь?

Золотые глаза Рэгвальда готовы прожечь меня насквозь яростью. Но я понимаю, что эта ярость направлена не на меня, и что он ее старательно сдерживает только по моей просьбе.

— Он… оборотень, — тихо произношу я, переводя взгляд на Дикого. — Я не знаю, что с ним случилось, но он в отчаянии. Я… Мне кажется, я должна ему помочь.

В ярко-красных глазницах мелькает непонимание, а потом зверь скалится и рычит, из-за чего Рэгвальд снова сжимает пальцы и сильнее наваливается на него.

«Ненавижу! Проклятье Диких!» — снова доносятся до меня отголоски мыслей.

Я с неохотой отпускаю руку мужа и протягиваю раскрытую ладонь Дикому, чтобы он мог ее обнюхать.

— Я не причиню тебе зла, — пальцы чуть подрагивают, особенно когда зверь тыкается мне в середину ладони своим мокрым шершавым носом. — Что с тобой случилось?

«Я преступил заветы богов. Меня лишили второй сущности», — более спокойно и связно отвечает зверь.

Чувствую на себе пристальный взгляд Рэгвальда. Изучающий, проникающий под кожу, заставляющий мое и так беспокойное сердце стучать еще более взволнованно.

— Что ты сделал? Чем мы можем помочь? — внезапно говорю «мы», поэтому смотрю на мужа, пытаясь понять, поддержит он меня или нет.

Всегда поддерживал, когда я животным помогала. Но это не животное… И я не его Айлин. Я сейчас чужая вдова Селена.

Рэгвальд хмурится, но не отрицает. Неужели… поможет? Не знаю почему, но я четко чувствую поддержку, исходящую от него. И уверенность в том, то он защитит, будет рядом. Будто…

«Портал. Это я нарушил портал. Священное место. Боги в ярости… Мое место среди Диких, окраинных степей… Но и там нам места нет… Лучше смерть!» — взгляд зверя снова подергивается пеленой безумия, а мысли становятся сумбурными.

Дикий начинает снова рычать и выворачивается из захвата Рэгвальда, атакует, но оказывается снова прижат к земле. Мой муж все же сжимает его шею, и зверь обмякает на полу. Веки скрывают горящие глаза.

Я испуганно охаю, прикрыв рот рукой.

— Он жив, — кратко сообщает мне Рэгвальд и оплетает Дикого магической сетью. — Очнется через некоторое время. У тебя есть примерно пять минут, чтобы доказать мне, что ему нужно сохранить жизнь.

— Его лишили второй сущности боги, — обеспокоенно говорю я и пытаюсь поймать мысль, которая все время крутится в голове, но ухватить которую никак не выходит.

— Боги никогда не ошибаются, — строго произносит Рэгвальд. — Если они так решили, значит, это его судьба.

Я встаю и отряхиваю платье. Значит, боги всегда правы? В груди вспыхивает огонек негодования. Сразу припоминаются все слова, сказанные мужем перед тем, как я сбежала. В том числе о том, как он собирался раньше времени сделать меня наложницей.

Кладу руку на живот, осознавая, что боги точно не ошибаются. Просто их замыслы не всем понятны.

— А вы никогда не спорили с их волей? Не ставили ее под сомнение? Не считали, что сами знаете, как правильно?

В глазах Рэгвальда мелькает сожаление и боль. Но потом он отводит взгляд и встает.

— Спорил. И жалею об этом. — Смотрю на напряженные желваки на его лице и уставший взгляд.

— Так вот. — Я распрямляю спину. — Из всех сотен коридоров, которые есть в этом замке, боги вывели Дикого именно сюда, именно ко мне. Потому что я его могу услышать и понять. Да, это мой дар, можете верить мне, можете — нет.

— Я верю, — кивает Рэгвальд. — Я знаком с таким даром.

Ухмыляюсь. Знаком? И только? Никаких уточнений, что это Я, его жена, обладаю этой способностью, что именно это умение помогало мне общаться с его драконом, что именно этот дар я теряла день за днем в нашем замке!

Сердце затопляет обида и непонимание. Неужели ему все это время было настолько все равно на наш брак, на наше будущее? Его интересовал только наследник?

— Значит, вы мне поверите, что я смогла с ним поговорить. Он утверждает, что это он нарушил работу портала, — я показываю на зверя рукой. — Поэтому его наказали боги и лишили человеческого обличия. Мне ли объяснять вам, насколько для двуликого важны обе сущности? К тому же если он признается Его Величеству в содеянном, то вам не придется больше выгораживать меня, а меня не будут подозревать в связи с вами.

Мужчина делает резкое мимолетное движение и оказывается вплотную ко мне, нависая огромной скалой. Я тут же окунаюсь в гипнотическое золото его глаз, а в памяти всплывают все те моменты, когда нам было хорошо, когда я чувствовала себя его частью, а он был моей.

— А что плохого в том, что я защищаю вас? Мне кажется, сегодня без моей помощи вам пришлось бы… Не очень хорошо, — приглушенный низкий голос отзывается вибрацией в груди. — Что же вам не нравится?

Пальцы сами сжимаются на юбке. Что мне не нравится?

— Вы женаты, — уверенно говорю ему я, глядя прямо в глаза. — А я не девушка для любовных утех.

Сердце не просто быстро бьется, оно будто готово выскочить из груди. Кажется, даже в плохо освещенном коридоре я вижу буквально каждую мельчайшую деталь на его лице. Легкую небритость на щеках, недовольную складку между бровей, густые темные ресницы… И веером расходящиеся морщинки, когда глаза Рэгвальда опасно сужаются.

Он поднимает руку, чтобы коснуться моего лица, но тут в глубине коридора слышится топот сапог и тихий рык зверей.

«Он рядом! Приготовиться к атаке!» — «слышу» я команду песца.

— Останови, они его убьют! — я испуганно вцепляюсь в лацканы камзола Рэгвальда. — Нельзя им этого позволить!

Дракон мгновенно мрачнеет, а потом, притянув меня к себе одной рукой, второй выпускает плетение, защитным экраном перегораживающее проход в коридоре. На эту практически невидимую стену налетают сначала два солдата, а потом трое крупных песцов резко останавливаются в нескольких сантиметрах от нее.

Я облегченно выдыхаю и по инерции и, наверное, привычке упираюсь лбом в грудь Рэгвальда. Мои легкие заполняет запах черного перца и сандала.

Спокойствие и благодарность распространяются из солнечного сплетения, затапливая каждый миллиметр моего тела. Почти забытое ощущение… Как хочется в него погрузиться и не выходить.

Горячая мужественная рука успокаивающе гладит меня по спине и прижимает крепче.

— Что здесь происходит? — Керни уже успевает обратиться, а на его плечи один из солдат накидывает плащ с прорезями для рук, так что оказывается будто в большом балахоне.

Его взгляд лишь мельком скользит по Дикому, лежащему без движения на полу, по щиту, слабо мерцающему между нами, зато очень внимательно останавливается на нас с Рэгвальдом.

Горгулий зад! Как же я сейчас выгляжу! Я же вчера Керни говорила, что между мной и Рэгвальдом ничего нет. А сейчас стою, прижавшись к нему всем телом. К щекам приливает кровь, и я пытаюсь отодвинуться от дракона. Тот неохотно выпускает меня из рук.

— Ваше Величество, леди Селена умудрилась заблудиться, когда все бежали в безопасное место, — спокойно, даже немного лениво, отвечает он. — К счастью, я оказался тут вовремя.

— Снимите щит, — приказывает песец.

— Только если вы пообещаете, что сохраните жизнь Дикому, — Рэгвальд разворачивается всем корпусом к песцу и закрывает меня своей спиной. — Это главное условие.

— Вы считаете, что имеете право выставлять тут условия? — грозный голос Керни прокатился по коридору.

— Это не мое условие, — уверенно говорит мой муж.

— Это моя просьба, — я выхожу из-за его спины и указываю на Дикого. — Он не просто безумный и опасный зверь. Ему всего лишь очень страшно и больно…

Взгляд Керни немного смягчается, но лицо становится очень серьезным и хмурым.

— Что он сказал, Говорящая? — он впервые упомянул об этом при всех.

На лицах солдат и в мыслях двух других песцов шок и… благоговение? Да что я такого сделала?

— Он сказал, что его наказали боги за разрушение портала и лишили человеческой ипостаси, — честно отвечаю я.

Керни медленно кивает и с сочувствием смотрит на Дикого.

— Даю королевское слово, что его жизни ничего не угрожает, пока он не станет опасным для кого-то другого.

Рэгвальд глядит на меня и только после этого снимает щит, но продолжает стоять так, чтобы он мог в любой момент прикрыть меня.

Солдаты надевают магические путы на Дикого и уносят.

— Он просил о смерти, — говорю я, глядя им вслед. — Но… Ваше Величество… Могу ли я сделать одно предположение?

Керни, все еще напряженный и недобро поглядывающий на Рэгвальда, подходит ближе:

— Говорящей можно все, — кратко говорит он и преклоняет колено. — Если я до этого еще сомневался, то теперь я твердо в этом уверен. Жаль, что все эти годы твой дар был скрыт от нас. Возможно, нам удалось бы избежать многих жертв. Теперь, как только исполню свое обещание тебе, я сделаю все от меня зависящее, чтобы ты осталась в землях моего королевства.

— Нет! — рыком раздается голос Рэгвальда. Или дракона?

Керни мгновенно оказывается на ногах и сверлит испепеляющим взглядом Рэгвальда.

— Что вы имеете в виду? — уровень напряженности в коридоре взлетел до такой степени, что я его ощущаю кожей.

— Леди Селена жила все это время на территории страны драконов. Значит, ей нужно туда вернуться, — жестко, но с ноткой какой-то непонятной мне эмоции рычит Рэгвальд.

Вижу, как кулаки Керни сжимаются, а на тыльной стороне ладони начинает проступать шерсть. Ох, надо срочно вмешаться, сейчас есть проблемы посерьезнее.

— Благодарю за это предложение, Ваше Величество, — говорю я песцу, а потом обращаюсь к своему мужу: — Я думаю, что сама смогу решить, оставаться мне или нет. Вас это, определенно, не должно никоим образом касаться.

На его лицо наползает тень. Я вижу, как сужаются, яростно блестя, золотые глаза с вертикальным зрачком, а по скулам пробегает рябь из черных чешуек. Так. Надо это останавливать.

— Ваше Величество, все же прошу выслушать меня, — снова поворачиваюсь к Керни. — У меня есть одно предположение… Только предположение, но…

— Я с готовностью выслушаю тебя, — чуть расслабляется песец, но так и не сводит глаз с Рэгвальда.

Я набираю в легкие побольше воздуха и едва касаюсь руки Керни, чтобы переключить его внимание. Срабатывает. Зато Рэгвальд весь напрягается, и мне даже кажется, что я слышу, как скрипят его зубы.

— Мне кажется, проклятье Диких — это просто лишение одной из сущностей. Вы боитесь потерять своего зверя, но никогда не задумываетесь о том, что может случиться наоборот.

Мои слова заставляют Керни сначала нахмуриться, а затем его брови взлетают вверх. Он трет переносицу и спустя пару минут спрашивает:

— Но если это так… То почему МЫ с ними общаться не можем? — он озадаченно смотрит на меня.

— Потому что человек без зверя и зверь без человека — не полноценные оборотни. К тому же они обречены на страдания. Если все так, как я понимаю, то все, кто обитает в окраинных степях, — всего лишь несчастные, которым, возможно, можно помочь, — тихо, не совсем уверенно говорю я.

Я понимаю, что это только предположение. Но если не попробовать, ничего и не будет.

— Я думаю, что это не разговор для темного коридора, где леди Селена только что чуть не пострадала, — говорил Рэгвальд и, придерживая меня за талию, направляет в обратную сторону от той, откуда я пришла.

— Я провожу леди в ее покои, тем более что они находятся в хозяйском крыле, — Керни останавливает моего мужа за плечо.

Немного разрядившаяся атмосфера внезапно опять сгущается, и я предлагаю:

— Давайте все пройдем сейчас в какой-нибудь кабинет? Я была бы не против присесть и немного отдохнуть, — слабо улыбаюсь и отхожу от Рэгвальда так, чтобы его рука не касалась меня.

Керни кивает, и мы втроем извилистыми, порой совсем темными коридорами выходим через какой-то открывшийся портрет в широкий чистый полукруглый холл, залитый послеобеденным солнцем. Я даже предположить боюсь, сколько времени прошло, пока я блуждала и искала приключения в этих коридорах.

Из холла ведет одна широкая двустворчатая дверь и два прохода в противоположные стороны. Керни уверенным шагом пересекает холл, все еще одетый в плащ, по дороге делает рукой знак слуге, который почти незаметно отделился от стены, поклонился и скрылся в одном из проходов.

— Проходите, — он одной рукой легко распахивает массивные дубовые двери в кабинет. — Я сейчас приведу себя в должный вид и вернусь.

Мы заходим к строгое, очень удобно меблированное помещение, в котором одну стену занимаетогромное окно, от самого пола до потолка, другую — шкаф с книгами, расставленными по цветам, а у той, что прямо перед нами, стоит широкий стол из красного полированного дерева. На нем аккуратно разложены несколько стопок бумаг, коробка с перьями и чернильница.

В своих тонких мягких туфлях я практически бесшумно иду по сверкающему светлому паркету, а вот тяжелые шаги Рэгвальда громко прокатываются по пространству кабинета. Мы идем с мужем молча рука об руку, как когда-то к алтарю, чтобы зажечь клятвенные руны.

Я искренне верила, что это самое лучшее, что могло со мной произойти. Я была счастлива: в груди полыхало, будто взрывались фейерверки, с губ не исчезала глупая улыбка, я ждала, что так будет всегда.

Кто мог знать, что настанет момент, когда мысли о том, что меня предали, будут выжигать меня изнутри, мучить, лишать сна и надежды на будущее.

— Леди Селена, — Рэгвальд касается моего плеча, а я вздрагиваю. — Позволь…

Он проводит кончиками пальцев от плеча к кисти. Сквозь ткань едва-едва проступают капельки пота: я только сейчас почувствовала, что, когда упала, ободрала руку. Но там, где проводит Рэгвальд, чуть заметное жжение проходит. Он меня… лечит?

— Так-то лучше, — чуть подняв один уголок рта, говорит мужчина.

Только в глазах золотое сияние становится теплее, а от руки в разные стороны разбегаются мурашки и волны трепета. В глазах слегка темнеет, чувствую, как ноги начинают подгибаться, и муж легко успевает поймать и поддержать меня.

Прикрываю глаза, восстанавливая дыхание, сердцебиение и равновесие. Справляюсь с тем, как качается комната.

— Тебе плохо? — с тревогой спрашивает Рэгвальд, готовый подхватить меня на руки.

— Все уже в порядке, благодарю. — Упираюсь ладонью в его твердую, мускулистую грудь, вдыхая его островатый, свежий и немного терпкий запах.

Он неохотно выпускает меня из рук как раз в тот момент, когда в кабинет входит Керни.

— Леди Селена? Все в порядке? — сразу же напрягшись, задает вопрос песец.

— Просто голова немного закружилась, — отвечаю я, чтобы успокоить его.

Но лучше бы молчала!

— Может, вам прилечь? Врач говорил, что в вашем положении нужно больше отдыхать!

Я мгновенно перевожу взгляд на Рэгвальда. Не могу понять выражения его лица, только как-то неуловимо меняется взгляд. Он все же подхватывает меня на руки и, держа аккуратно, но уверенно, подносит к дивану у камина в углу, рядом с дверью. Я даже их не заметила сразу, так была воодушевлена огромным окном и количеством книг в шкафу.

— Раз так тебе сказали, зачем ты бегаешь по темным пустынным коридорам одна? — упрекает меня Рэгвальд. — На месте твоего мужа я бы не позволил тебе…

— Вы не на его месте, — грозно обрывает Керни. — И я полагаю, это очень неприятно леди Селене, слышать такое о своем покойном муже.

В глазах дракона мелькает боль и тоска. Неужели сочувствует? Или жалеет, что меня уже не сделать своей очередной любовницей и объектом для вынашивания наследника?

— Прошу прощения, леди Селена, — он кратко кивает и одним легким движением разворачивает диван так, чтобы я могла лежать и в то же время общаться с ними. Удивительно, но я при этом действии даже не испытываю дискомфорта. — Ваше Величество, тогда предлагаю быстрее завершить разговор и позволить леди отдохнуть от всего произошедшего.

Керни недоверчиво смотрит на дракона, но не спорит.

— Ваше Величество, — я чуть пододвигаюсь вверх, чтобы удобнее устроиться в полусидячем-полулежачем положении. — У меня есть предположение, как можно попытаться помочь Диким.

Керни плотнее закрывает двери и прислоняется к ним плечом.

Рэгвальд отходит к окну и складывает руки за спиной. Понимаю, что я слишком долго задерживаю на нем свой взгляд. Но я не могу оторваться, потому что меня до сих пор завораживают его широкие плечи, подчеркнутые идеальным кроем сорочки. Его камзол же так и остался где-то в столовой…

Демоны! О чем я думаю?

— Так вот, — дрожащими руками поправляю юбку, чтобы лучше прикрыть ноги, и облизываю губы, пересохшие от волнения. — Леди Делирия сделала Вашему Величеству очень неоднозначный подарок. Я понимаю, что это можно было расценить как скрытую угрозу… Но у этих цветов есть способность не только заглушать одну из ипостасей, но и пробуждать ее. При особом способе приготовления. И если вторая ипостась Диких только спит…

Керни отталкивается от дверей и приближается ко мне. В глазах — надежда и в то же время недоверие.

— И вы… Знаете этот способ? — напряженно, немного сдавленным голосом спрашивает он.

Рэгвальд пытается казаться расслабленным, но судя по тому, как сжаты его кулаки и проступают рельефные мышцы спины сквозь сорочку, понятно, что это напускное, и он внимательно вслушивается в разговор.

— Знаю, — я медленно киваю. — Матушка была искусным магом-зельеваром.

Я говорю и прикусываю язык. Вот глупая! Слишком. Слишком много пересечений со мной настоящей, с Айлин. Но сказанного не воротишь.

— Правда? — удивляется Керни. — Как жаль, что в свое время ее не приблизили ко двору. Возможно, тогда Диких было бы меньше…

Я задумываюсь над этим. То есть они являются болью и проблемой оборотней? А ведь это же боги наказали всех их за серьезные провинности. Будет ли мое предложение против воли богов? С другой стороны… Не зря же я оказалась тут. Не просто так же я встретила Керни. Может ли такое быть, что тот самый серебряный олень привел песца ко мне именно ради этой проблемы? Как же все запутанно!

Решаю довериться велению сердца.

— Можно посмотреть, как зелье сработает на том Диком, которого вы поймали, — предлагаю я. — Я сделаю в этот раз сама, а потом, если все выйдет так, как должно быть, передам рецепт вашему придворному травнику. Возможно, у вас получится найти способ помочь тем Диким, которые обитают в окраинных степях.

— Значит, так тому и быть. — Керни направляется к своему столу и сразу же что-то записывает. — Я подготовлю все для того, чтобы завтра с самого утра мы могли начать работу. Но сегодня вам надо отдохнуть.

Я порываюсь сказать, что я в полном порядке, и могу приступить хоть сейчас, но Рэгвальд понимает, что я собираюсь сделать, и пресекает мою попытку.

— Я провожу леди Селену до покоев и позабочусь о том, чтобы она не решила сбежать куда-то по дороге. — Он отходит от окна и подает мне руку.

— Да, господин Орланд, буду вам благодарен. Мне сейчас придется заняться другими проблемами, — отрешенно кивает Керни, уже явно решая, как правильно ему выстроить цепочку действий.

Тяжело вздохнув, принимаю руку Рэгвальда и чувствую, как аккуратно он меня поддерживает. Давно… Как же давно я ощущала эту нежность с его стороны, и как же больно осознавать, что она сейчас достается совсем другой. Натягиваю на лицо благодарную улыбку, а на сердце такая тоска, хоть вой.

Мы молча выходим из кабинета, молча идем по коридорам и галереям, молча доходим до двери в мои покои.

Кладу руку на гладкую металлическую ручку, отполированную за долгие годы использования до блеска, легко поворачиваю ее и, услышав щелчок замка, приоткрываю дверь. Рэгвальд продолжает молчать и даже не смотрит на меня. Немного склоняет голову на прощание и разворачивается, чтобы уйти.

Мне очень хочется остановить его, спросить, какого демона он себя так ведет. Закричать, неужели ему вообще все равно, кто с ним рядом. Но я сдерживаю порыв и уже шагаю в комнату, когда Рэгвальд оборачивается и пристально глядит на меня.

— Леди Селена, — внезапно обращается он. — Это ведь не единственное возможное использование этих цветов?

Рэгвальд пристально смотрит мне в глаза. Ждет. Молчит. А я… Я не знаю, что сказать.

Когда-то, накануне свадьбы, когда мы наносили визит вежливости всем кланам и приглашали их на церемонию, мы пролетали над одной из долин с этими опасными цветами. Я рассказывала Рэгвальду, насколько коварны они.

— Нет, господин Рэгвальд, — дрогнувшим голосом отвечаю я. — Не единственное.

Намеренно не уточняю. Помнит ли он? Или просто интересуется? И зачем?

— Расскажешь? — голос напряжен, спина прямая, во взгляде сталь.

— А что тут рассказывать? — я отвожу взгляд и пожимаю плечами. — Специальным образом приготовленный отвар давали наложницам двуликих, чтобы бастардов не было. Но редкая травница возьмется за эту работу. Жестоко это. Да и цветы не достать.

Скольжу взглядом по торцу открытой двери. Темный сучок со светлыми, расходящимися в стороны волокнами. Немного ребристый. Веду пальцем по ним.

— Отвар имеет запах или вкус? — внезапно, нарушив молчание, спрашивает Рэгвальд.

Вопрос заставляет меня задуматься и посмотреть на Рэгвальда. Я не помню. Сами цветы слабо напоминают смесь розы и лаванды. А вот отвар… Он почти не отличим по вкусу от воды. Да и, по сути, не имеет никакого воздействия, кроме… Неужели?.. Рэгвальд думает, что у нас не просто так не было детей?

У меня сбивается дыхание. Я пытаюсь что-то ему сказать, но так и стою, чуть приоткрыв рот и не в силах ответить. Только качаю головой.

— Видимо, нет, — он усмехается одним уголком рта. — Отдохните, леди Селена.

Он кивает и скрывается за поворотом в галерею. Прикрываю за собой дверь и буквально валюсь на кровать от усталости и пережитых эмоций.

Глядя в потолок, идеально ровно выкрашенный белой краской, пытаюсь по крупицам вспомнить свой последний день перед тем, как вся моя жизнь полетела горгулье под хвост.

В тот день я с самого утра ходила напряженная и взволнованная, потому что ждала Ника. Я даже завтракать отказалась. А потом прибыл брат, затем я встречала Делирию, суетилась по поводу какого-то заказа… У меня в тот день и маковой росинки во рту не было. И лекаря я пропустила.

А в последний день я поела, но чай не успела выпить.

Но не могло же быть так, что кто-то… Кто-то намеренно что-то подливал мне в чай? А учитывая, что раздобыть цветы можно только в одном месте, понятно, куда ведут следы.

Сворачиваюсь комочком, подтягивая к груди колени и обнимая их. Клан Квиланд давно и не очень успешно соревновался с кланом Рэгвальда за влияние. И если бы не я, то они с Делирией бы заключили договорной брак, как на этом настаивал Совет.

Я оказалась на их пути. Даже не так. Наши с Рэгвальдом чувства оказались на пути этих двуликих, рвущихся к власти. И теперь наш брак втоптан в грязь, осквернен и разрушен.

Всхлипываю, подтягивая к себе сжатое в руке покрывало. Брак разрушен. Но я жива; боги, несмотря на все козни врагов, оказались на моей стороне. Они даровали мне ребенка, а значит, и надежду.

Вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь к драконице.

— Простите? — делаю вид, что не понимаю ее.

Она кивает в сторону Рэгвальда и отпивает из бокала.

— Я про черного дракона, — говорит она. — Мне тоже нравится. Богат, властен, в постели… М…

По телу пробегает еле заметная дрожь, а сердце сжимается от воспоминания и той картинки, которая всплывает перед глазами. Галерея. Ночь. И двое…

Хмыкаю и с усмешкой спрашиваю:

— Вы, значит, проверяли?

Ее взгляд темнеет, на месте довольной ухмылки появляется озлобленная улыбка.

— Конечно. — Она снова делает глоток. — Один недостаток есть у него, правда.

— У такого идеала?

Всматриваюсь в красивое лицо Делирии и не могу понять, что меня напрягает. Что-то с ней не так.

— Ну да. — Женщина пожимает плечами и разводит руками. — Представляете, он женат.

Она переводит взгляд на меня, чтобы увидеть мою реакцию, и, похоже, не удовлетворяется ею. А что она хотела? Чтобы я охнула и сильно расстроилась? Чтобы подтвердить мою заинтересованность в Рэгвальде? Ну, нет. Я ей такой радости не доставлю.

— Но это не надолго, — Делирия снова смотрит на Рэгвальда. — Считаные дни, и брак можно будет официально расторгнуть.

— Правда? — удивленно поднимаю брови я.

— Да. — Она опустошает стакан до дна и отдает проходящему мимо слуге. — Мне еще, пожалуйста.

— Отчего? Я слышала, что браки и брачные клятвы у драконов нерушимы, — возражаю я.

— Ох, да бросьте, — Делирия отмахивается и от этого чуть развязного действия ее ведет в сторону.

Она… нетрезвая? Но как такое может быть? Драконицы не пьянеют: им зверь позволяет не ограничивать себя в выборе напитков. Магичкам, особенно без сильного дара, таким, как я, совсем нельзя пить.

— Это для жены брачная клятва — обуза. — Делирия хватает новый бокал с подноса и поворачивается ко мне, видимо, потеряв из вида Рэгвальда. — А для дракона это так… Небольшие помехи. Если жена не беременеет полгода, он может легко превратить ее в постельную игрушку, а себе взять нормальную, не бракованную.

— И вы уверены, что так дела обстоят у господина Рэгвальда? — интересуюсь будто бы безразлично, а у самой внутри натянутая струна. Что она думает? На что рассчитывает? О чем вообще в курсе?

— Да, — она ведет плечом. — О том, чтобы его жена не понесла, я давно… Кхм…

Делирия закашливается, явно пытаясь скрыть то, о чем едва не проговорилась. Но я услышала. Мне этого было достаточно. Все же правда. Цветы, Делирия, предатель в замке Рэгвальда. Не мог же это делать он сам? Нет. Иначе бы не гонял меня к этому лекарю.

— Но ведь у драконов есть артефакты, которые помогают понять, с кем наиболее сильные дети родятся, — как будто «припоминая» об этой традиции, спрашиваю я. — Неужели бывают такие ошибки?

— Бывают. Где-то около века назад все было так же, — Делирия чуть качнувшись, расплескивает часть содержимого бокала на себя. — Горгулий коготь тебе в… В общем, у одного из предков Рэгвальда была жена. Не смогла она понести за полгода. Дракон отказался от нее, взял себе новую. А эту притаскивали ему время от времени, когда ему развлекаться хотелось. Только забеременела она от этих игр. Новая жена мириться с этим не стала, ну и… В общем, отправили наложницу в домик в Запретном лесу в предгорьях, где она и сгинула. Вот и сказочке конец.

Глаза Делирии заволокла мечтательная пелена. Она закусила губу и снова нашла в толпе глазами Рэгвальда.

— Но я-то умнее, — она понижает голос и склоняется ко мне. — Я сразу от нее избавлюсь, как только Рэгвальд объявит меня своей женой.

Меня обдает характерным запахом, и я понимаю, что Делирия уже почти не контролирует себя. Она опускает руку на свой родовой амулет и крутит его между пальцев, привлекая мое внимание к нему.

Я присматриваюсь и, честно говоря, едва не охаю вслух. Вместо идеально прозрачного, чуть серебрящегося внутри камня, у Делирии темно-серый, помутневший, да еще и испещренный мелкой сеточкой трещин. Что с ней? Точнее, что с ее драконом?

— Леди Делирия, — над ухом звучит низкий, знакомый голос. — Вас хотят видеть члены вашей делегации. Кажется, они ждут вон там… Леди Селена…

Он кратко кивает мне, лишь мазнув по мне взглядом, берет под руку Делирию и уводит. Я долго смотрю им вслед, мучая себя, впиваюсь глазами в то, как он поддерживает ее, свою любовницу, а она игриво поглаживает его по руке.

Думала, что между ними все же ничего нет? Какая же я наивная!

Аппетит моментально пропадает. Мне становится гадко и противно находиться тут, рядом с ними, в толпе незнакомых оборотней, поэтому я разворачиваюсь и буквально сбегаю в свою комнату. Там я провожу остаток вечера, вернув себе свой нормальный вид, чтобы браслет мог набраться силы, зарывшись лицом в подушку и позволяя себе плакать столько, сколько просит моя душа.

Следующая пара дней проходят в суете подготовки зелья для Дикого, а потом ожидании того, подействует ли оно.

Ник внезапно улетает. Он успевает лишь предупредить Керни и извиниться, что не может присутствовать на празднике, а мне достается записка о том, что он обязательно расскажет все, но позже.

Во время встреч и совместных мероприятий я постоянно чувствую на себе взгляды Рэгвальда, потом неизменно ловлю Делирию на том, что она тоже за мной наблюдает. Могла ли она понять, что я — это Айлин? Нет, думаю, вряд ли. Возможно, она просто ревнует и считает меня возможной соперницей.

В любом случае я стараюсь уйти от любых возможных пересечений с черным драконом, потому что чувствую, что начинаю слабеть. А ведь Ник предупреждал, что его маска на моем амулете соперничает с меткой бога, и рано или поздно уступит. И как только метка начнет вытягивать силы, амулет тоже станет виден для Рэгвальда.

Лишь бы только успеть до праздника…

Вернувшись в комнату, стягиваю с себя браслет и кладу его на туалетный столик. Распахиваю настежь балкон, впуская в комнату степной воздух и вдыхая его полной грудью. Расчесываю свои волосы, отливающие золотом при свете магических свечей.

Да, когда стало общеизвестно, что я Говорящая, что бы это ни означало, на меня перестали смотреть с пренебрежением. Некоторые даже стали откровенно заискивать передо мной. Но где-то там, в глубине их глаз, все равно читается подозрение в том, что именно я испортила портал. Тем более что его до сих пор не смогли окончательно восстановить.

Поэтому завтрашний день для меня имеет очень важное значение. Если зелье подействует так, как должно, тот, кто сейчас остается под проклятием богов, сможет рассказать о том, что это он разрушил портал. И о том, кто его уговорил на это.

А до того момента мне остается лишь ждать и надеяться, что я права.

Кладу гребень на столик и заплетаю волосы в свободную косу. При очередном взгляде в зеркало я замираю. Пальцы деревенеют и, кажется, становятся холодными как лед. Мой амулет светится. Слабо, еле заметно и то только потому, что в комнате почти нет освещения. Но… Я точно различаю его свет под золотой сеточкой Ника и темными узорами метки бога.

За дверью гулко раздаются твердые приближающиеся шаги. Они становятся все громче, так же, как свечение моего амулета ярче. Я резко дергаюсь, чтобы схватить браслет, но от моего неловкого движения он отлетает, с грохотом падает на пол и откатывается под кровать.

Хватаю халат и накидываю его, стараясь посильнее завязать ворот. Как будто это поможет — он выдает ведь не только светом. Рэгвальд же его чувствует!

Прислоняюсь спиной к двери, надеясь, что так будет сложнее открыть ее. Вряд ли, конечно. Но это лучшее, что я могу сейчас придумать, и та единственная возможность, за которую цепляюсь.

Сердце грохочет в ушах, но не может перекрыть звук шагов. Они все ближе. Я зажмуриваюсь и даже перестаю дышать, когда они замирают у моей двери. Прямо за моей спиной.

Мне кажется, я слышу дыхание. Не свое — Рэгвальда. Прислоняюсь затылком к двери, жду стука, требования открыть, но… ничего такого не происходит.

Кажется, что время застыло, превратилось в нечто вязкое, тягучее. Что-то, что обволакивает нас со всех сторон, отделяя от внешнего мира, от прошлого и будущего. Есть только сейчас. Только я и только Рэгвальд.

Я его чувствую, будто он стоит прямо за моей спиной, касается меня. Нестерпимо хочется, чтобы он обнял меня, прижал к себе. С этими мыслями амулет разгорается все ярче.

Хватаюсь за него, накрывая рукой, будто это может как-то остановить его. Нет, пожалуйста, не надо! Мне осталась всего пара дней до того, как я смогу войти в пещеру. А потом… Я стараюсь не думать, что потом, потому что не верю, что в один миг смогу выкинуть из своего сердца Рэгвальда.

Но любит ли он меня, настоящую Айлин? А если любит, что означала та сцена с Делирией? И почему он так настойчиво преследует меня-Селену? А что если на секунду допустить, что он узнал меня?

От этой мысли сердце радостно заходится в груди, я судорожно вдыхаю, понимая, что до этого не дышала. Но к чему? К чему эти напрасные надежды?

Если бы он меня узнал, ни за что на свете не дал бы мне права выбора. Муж же четко мне дал понять, что я не решаю: сказал, что я принадлежу ему, значит, это так, и никак иначе.

Когда я вспоминаю фразу, приговором прозвучавшую из его уст: «И что бы ни случилось, ты моя. Ты всегда будешь моей», — кокон времени, обволакивающий нас, будто лопается.

Снова звучат шаги, которые удаляются от моей комнаты, а по щеке бежит слеза. Двигаюсь будто в полусне. Достаю из шкатулки кулон, который мне дарил Рэгвальд, и который я на днях снимала перед тем, как готовить зелье. Надеваю его себе на шею и прижимаю к груди, как будто вместе с ним рядом остаются только самые хорошие воспоминания.

Достаю из-под кровати браслет и кладу его на туалетный столик. Забираюсь в постель и натягиваю одеяло до самого подбородка, а потом еще долго не могу уснуть, прислушиваясь к тому, не послышатся ли шаги за дверью, не придет ли ко мне незваный гость.

Весь завтрак я сижу как на иголках. Еще немного, и станет ясно, подействовало ли зелье, вернулась ли человеческая ипостась к Дикому, или все наши усилия были бессмысленны.

Чтобы хоть немного отвлечься и перестать подгонять время, я выхожу в парк. В этот раз я решаю не идти вглубь, а пройти по самой окраинной аллее, вдоль поздноцветущих кустов, изгороди из каменного забора, увитого плющом. Здесь нет такого громкого переливчатого пения птиц, как в глубине парка, но и разговоров людей, точнее, оборотней, так же, как я, ожидающих результата, не слышно.

Чуть поодаль слышится звук ручья. Не выдерживаю и отказываюсь от первоначальной идеи не заходить вглубь. С радостью иду на звук льющейся воды. Это оказывается искусственная полянка с каменистым замшелым берегом в тени высоких деревьев с густой кроной.

Присаживаюсь на один из камней и опускаю пальцы в ледяную, невероятно бодрящую воду. Она то и дело сверкает в редких хулиганистых лучах солнца, которые умудряются пробиться сквозь ветви деревьев.

Пахнет влажной почвой и свежестью. Набираю в ладонь воды и подношу к губам, утоляя жажду.

— Ну как, готова ощутить на себе справедливое наказание? — раздается рядом знакомый женский голос.

Из тени деревьев на другой стороны ручья выходил леди Стрейт. Осунувшаяся и немного бледная. Дрожащей рукой она отводит растрепавшуюся прядь волос за ухо и немного безумно улыбается.

— И вам доброе утро, леди Стрейт, — Я замираю, внимательно глядя за ее движениями.

Убежать я точно успею. Но есть ли смысл в этом? Она явно хочет не физической расправы, она хочет уничтожить мою репутацию в глазах Керни.

— Доброе? — женщина будто бы даже скалится, и я уже сомневаюсь, что успею убежать. — У меня уже несколько дней добрым оно не бывает. А все из-за тебя.

— Леди Стрейт, вы заблуждаетесь, — как можно спокойнее пытаюсь говорить я. — Я вообще ничего не делала такого, чтобы испортить вам жизнь.

— Ты появилась тут! Вот что ты сделала! Если бы не ты, то мы бы с Керни уже объявили о помолвке.

В глазах Моники горит безумный свет. Ощущение, что ее зверь вот-вот вырвется из-под контроля.

— Но ничего, я уже отправила письмо Керни с доказательствами — с твоей перепиской с местным середнячковым магом, который по твоему заказу нарушил охрану портала. И… Все! Лазутчица от драконов испортила праздник оборотням. Тебя тут же приговорят к самой унизительной казни!

Моника делает несколько шагов ко мне. Ее начинает трясти. Я встаю с камня и пячусь, оглядываясь, группируясь, собираясь сбежать. Хотя теперь я понимаю, что шансов у меня как раз почти и нет.

— Мага нет, свидетеля нет, — она облизывает губы и обнажает длинные хищные клыки. — Впрочем. Я тебя предупреждала, чтобы ты не стояла на моем пути к Керни? А теперь конец и тебе, и твоему нерожденному отродью. Я хочу крови.

Она в прыжке превращается в белую, с черным хвостом лису. Я даже не успеваю сгруппироваться, из тени деревьев выскальзывают две тени — одна сбивает оборотницу, а другая заслоняет меня, и я оказываюсь в защитном коконе знакомых рук

Уткнувшись в широкую грудь и вдыхая родной запах, я не вижу ничего, что творится снаружи. Слышу сначала рык, потом скулеж, а потом раздается твердый, строгий голос Керни:

— Леди Моника Стрейт, вы обвиняетесь в клевете, попытке взлома портала и нарушении воли богов. Вы предстанете перед судом.

Вместо скулежа слышу женские рыдания:

— Это все она! Она опоила тебя чем-то, околдовала! Керни, — всхлипывает Моника. — Ты же знаешь меня с самого детства, неужели ты поверишь не мне, а какой-то проходимке?

У меня замирает сердце, а я вся напрягаюсь, что же скажет песец? Кому все же поверит?

— Заберите ее, — командует Керни, и я слышу шуршание кустов.

Под обиженные, отчаянные, разъяренные вопли Моники, ее уводят.

— Господин Рэгвальд, я обязан выразить вам свою благодарность. Я ошибочно не замечал странностей в поведении Моники, считая ее близким другом, — в голосе Керни горечь и в то же время стальная уверенность в том, что он говорит. — Если бы не вы, могло случиться непоправимое.

Я только теперь осознаю, что прижимаюсь всем телом к телу Рэгвальда, черного дракона. Меня накатывает понимание, как это выглядит со стороны. Я, беременная вдова, обнимаюсь с чужим мужем. Стыд!

Хочу отдалиться, высвободиться из рук Рэгвальда, но он не позволяет этого сделать, лишь сильнее прижимая к себе.

— У меня, к сожалению, были только косвенные доказательства, — жестко говорит дракон, и его низкий голос вибрирует в его груди, прямо у моего уха. — Но нанятые мной люди наблюдали за леди Моникой и заметили, что она, вопреки вашему приказу, вернулась в замок. И я рад, что вы прислушались ко мне.

Так… Значит, я обязана этим внезапным спасением Рэгвальду? Он даже нанял ради этого специальных людей? А искать жену он и не собирается?

Потрясающе!

Ах! Меня осеняет мысль, от которой буквально подкашиваются коленки. А что если… Амулет… Как вчера…

Пользуясь тем, что Рэгвальд занят разговором с Керни и продолжает прижимать меня к себе, чуть-чуть оттягиваю ворот. Он никак не поддается. Я тяну чуть сильнее, пока, наконец, не получается заглянуть в образовавшуюся щель. Меня словно прохладной водой в летний зной окатывает облегчением.

Если сияние и есть, то совсем незаметное. Рэгвальд если и почувствует что-то, может списать на ошибку. Значит, маска Ника и метка проклятого бога все еще соперничают друг с другом и вечернее сияние было временным ухудшением. Хоть бы продержаться до завтрашней ночи!

— Леди Селена, — Керни обращается ко мне. — Я… Теперь я понял ваши намеки. Не понимаю, как мог не замечать столько лет…

Наконец, Рэгвальд расслабляет руки, я могу сделать хотя бы шаг от него. Он скользит внимательным, изучающим взглядом по мне, оценивает и, кажется, остается доволен осмотром.

— Все хорошо, Ваше Величество, — грустно улыбнувшись, отвечаю я. — Иногда самые близкие люди могут сделать больнее всего.

Бросаю взгляд на Рэгвальда. Он хмуро глядит куда-то мимо меня: брови сведены, а между ними — жесткая складка, на виске пульсирующая жилка, а в золотых глазах с вертикальным зрачком боль и тоска. Неужели задумался о том, что сделал?

Качаю головой, смотрю на выход из парка, а потом обращаюсь к песцу.

— Ваше Величество, позвольте, я дойду до Дикого? Он должен вот-вот очнуться, — прошу я. — Если я правильно поняла леди Стрейт, то именно из-за нее он получил свое проклятие.

Керни кивает.

— Конечно, леди Селена, — говорит он. — Я вас провожу. Мне нужно лично увидеть, кто же он и услышать из его уст признание. Возможно, его слова окажутся ключом к решению проблемы. Мы так и не смогли восстановить портал.

— Я, пожалуй, пойду с вами, — произносит Рэгвальд. — Хочу лично услышать его признание, чтобы потом быть уверенным, что он так же, как леди Стрейт, понесет заслуженное наказание.

— У вас есть повод не доверять моему решению? — Керни поднимает бровь.

— У меня есть повод не доверять некоторым вашим подданным, Ваше Величество. Впрочем, как и своим, — чуть тише добавляет дракон.

В лекарском крыле при виде нас молодые девушки-помощницы лекарей испуганно расступаются с тихими шепотками. Наверное, это действительно неповторимое зрелище — король оборотней, глава клана драконов и так почитаемая ими Говорящая в одном месте, в одно время. Но для меня сейчас это не играет никакой роли. Статусы и положения после того, как я скрыла свою истинную личность, оказались стерты, неважны.

— Он перекинулся, Ваше Величество, — к нам спешит раскрасневшийся взволнованный лекарь, невысокий сухопарый мужчина лет сорока с глубокими залысинами. — Это продавец простеньких артефактов из ближайшего городка, Ваше Величество, его узнала одна из помощниц.

Керни кивает и шагает в палату. Мы с Рэгвальдом входим следом. Сидящий, одетый в белоснежную пижаму мужчина испуганно вздрагивает и отползает к изголовью, подтягивая к себе колени. Его затравленный взгляд мечется между мужчинами, а потом падает на меня, глаза округляются, и он кидается вперед.

Керни и Рэгвальд моментально реагируют, прижимая его к полу. Он вырывается, царапает ногтями пол, пытается огрызаться.

— Отпустите его, — тихо прошу я и робко делаю шаг к нему.

Оборотень, что совсем недавно был Диким, успокаивается, тоскливо поднимая глаза. Сердце жалостливо сжимается при взгляде на него, и я не могу ничего с собой поделать, присаживаюсь рядом.

— Говорящая… Я скажу все только тебе, — хрипит он.

Тяну руку вперед и глажу его по волосам. Керни с Рэгвальдом отступают, но дракон все же выпускает слабое плетение, которое сковывает движения оборотня. Я хмурюсь, глядя на Рэгвальда, но он чуть качает головой, показывая, что не собирается снимать заклинание.

— Я тут, — снова провожу по спутанным черным кудрям оборотня я. — Я тебя слушаю.

Он чуть дергается, но потом расслабляется, понимая, что это максимум, что ему позволят.

— Она пришла ко мне ночью. Наверное, чтобы никто не видел ее. И отдала артефакт. Я такие только в книгах и видел. А у меня… мать больная. Мне не хватает денег, чтобы оплатить лекаря. Я как только понял, сколько за артефакт выручу, сразу согласился. Даже не знал, на что… — оборотень говорит сбивчиво, немного путано, его дыхание сбивается. — А когда понял, уже клятва скрепила договор.

Он замолкает, потом ловит в свои сухие, шершавые ладони мои пальцы и сквозь пелену слез бормочет:

— Я уже не мог нарушить клятву, понимаете? Не мог… А у меня мать… — вскинув голову, мужчина впивается взглядом в мое лицо. — Простите меня, Говорящая… Простите…

Я чуть сжимаю его руку и киваю.

— Я не держу на тебя зла. Поправляйся, — тихо успокаивающе говорю я. — Я думаю, Его Величество проявит мудрость и сострадание.

Рэгвальд подхватывает оборотня под мышки и помогает дойти до кровати. Понимаю, что мне тут больше нечего делать. Все, что я могла сделать, — я сделала. Значит, Диким действительно можно вернуть вторую ипостась, хотя, по всей видимости, после этого им нужно будет еще проходить адаптацию.

Я улыбаюсь на прощание оборотню, а он окликает меня в дверях:

— Я слышал богов, Говорящая. Они согласны выполнить твою просьбу. Если ты не передумаешь.

После этих слов он забирается с ногами на кровать и отворачивается к окну.

Я в смешанных чувствах покидаю палату и даже не замечаю, как мы выходим из лекарского крыла. Рэгвальд, ненадолго задержавшись в дверях, наверное, чтобы снять свое плетение, быстро догоняет нас и почти не слышно переговаривается о чем-то с Керни.

Иду, скользя взглядом по мелким выщербленкам на каменном полу, и пытаюсь уложить в голове все произошедшее. Значит, Моника все заранее продумала. Думаю, что, если бы я решила поехать на охоту, она нашла бы способ оставить меня в замке. Удивительно как… Она пыталась обрушить только мою репутацию, а в итоге испортила праздник всем оборотням.

Теперь портал не работает, и совершенно непонятно, к каким последствиям это приведет для оборотней. Зато я точно знаю, как это отразится на мне. Да, боги согласны выполнить мою просьбу. Но мне ее не загадать, ведь…

— Я могу восстановить портал, — внезапно говорит Рэгвальд.

Я останавливаюсь, как вкопанная, распахнутыми глазами глядя на своего мужа. Он может? И мог все это время, но не делал?

— Я должен был дождаться, когда имя леди Селены очистят от несправедливых обвинений, — чуть сдавленно звучит голос Рэгвальда. — Теперь с вашей помощью я готов залатать небольшую дыру, которую умудрился сделать этот несчастный.

Керни раздраженно сжимает и разжимает кулаки. Я могу его понять, он все это время бился над восстановлением портала, вызывал лучших магов и артефакторов страны, а дракон знал, как все исправить, и молчал. Но, с другой стороны — праздник спасен.

Я должна была чувствовать радость и облегчение: я смогу загадать желание, я смогу получить свободу. Но отчего-то на душе тоска и боль, как будто я вот-вот сделаю самую большую ошибку.

— Леди Селена, — теперь Рэгвальд обращается ко мне. — По согласованию с Его Величеством я вызвал вам швею. Я сейчас передам кому-нибудь из слуг, чтобы проводили вас к ней.

Мужчины уходят, а я остаюсь стоять практически в центре холла в одиночестве. Мысли роем кружатся в голове, когда меня буквально подхватывают под руки и ведут куда-то на второй этаж, в одну из небольших непроходных гостиных.

Невысокая швея подскакивает со стула и подбегает ко мне, забавно семеня ногами.

— Леди Селена! — восторженно говорит она. — Это такая честь, шить платье на праздник Объединяющей луны самой Говорящей! Когда Его Величество обратился ко мне, я не могла поверить своему счастью!

Швея, весело болтая, легко разоблачает меня из моего наряда, ставит на небольшой пуфик и начинает ловко обмерять. Мне остается только мило ей улыбаться и выслушивать дифирамбы в мою сторону и в сторону Керни. Это неплохо отвлекает от тревожных мыслей и ненужных сомнений.

— Как замечательно! — в итоге восклицает она. — Я как раз набралась смелости и прихватила основу для платья. И она идеально сядет на вас! Я боялась, что ваш животик уже будет виден, но все в порядке. Ой!

Женщина округляет глаза и закрывает обеими ладонями рот, испугавшись, что сказала что-то не то. Похоже, моя беременность уже давно стала общеизвестной новостью. Что ж, мне стыдиться нечего: не нагуляла.

— Все в порядке, мой муж был бы рад этой новости, — немного грустно говорю я.

Но точно знаю, что говорю правду. Только цена оказалась слишком высока, а интриги, которые плели вокруг нас, слишком скрытые, незаметные. Не буду оправдывать Рэгвальда, его связь с другой женщиной я не смогу забыть, но его дракон не виноват.

Швея заметно расслабляется и надевает на меня очень интересной модели голубое платье с невероятной воздушной юбкой и полужестким корсажем.

— Смотрите, вот тут мы все прошьем мелкой ниткой с серебряным напылением, а корсаж будет расшит мелкими сапфирами и бриллиантами. Но если вы захотите что-то…

Я останавливаю это непрерывно движущуюся женщину за руку и заглядываю ей в глаза.

— Все хорошо, — стараюсь говорить спокойно и убедительно. — Не стоит так суетиться. Мне нравится ваша идея, только давайте постараемся не делать из меня ходячий сверкающий драгоценный камень? Чуть скромнее, хорошо?

Швея снова округляет глаза и яростно кивает. Кажется, у меня не очень хорошо получилось ее успокоить.

— Все будет и-де-аль-но! — заверяет меня швея, помогает переодеться, и практически вприпрыжку выскакивает из гостиной.

Я следую за ней в светлый коридор, а затем в холл. Кажется, весь замок бурлит, возбужденные шушуканья слышатся со всех сторон. И главное в этом во всем: «Темный восстановил портал!»

Значит… Он, действительно, знал, как это сделать. Но ждал… Ради малознакомой, но притягательной для него женщины ждал, когда всплывет имя настоящего преступника.

В дверях появляется Рэгвальд. Даже издалека я прекрасно вижу, как плотно сжаты его челюсти, сосредоточен взгляд и напряжены плечи. Он кивает всем, кто пытается к нему обратиться, и резко осаживает того Советника, который прибыл вместе с ним.

Если бы я не знала своего мужа, я могла бы подумать, что он раздражен или расстроен чем-то. Но я знаю его. Он на пределе, выложился так, как мог, и я понимаю, что то, что он вообще держится на ногах и идет сам, — практически чудо.

Но ему ни в коем случае нельзя сейчас показать свою слабость. Иначе об этом могут узнать все, и это может создать реальную опасность для всего клана. Я уже собираюсь подойти к нему, как из толпы выпархивает Делирия. Она сопровождает мужчину, как раз когда они проходят мимо меня.

— Леди Селена, — он останавливается рядом, я даже вижу мелкую испарину на его лбу. — Вам понравилась работа швеи?

Делирия кидает на меня недобрый взгляд, но я делаю вид, что не замечаю его. Меня сейчас захлестывает беспокойство о Рэгвальде. Ему нужно скорее в спальню, чтобы восстановиться. Едва справляюсь с порывом плюнуть на маскировку и помочь ему, ведь именно моя магия, магия его жены, способна лучше всего поддержать его силы.

— Благодарю вас, — делаю небольшой книксен. — Она предложила удивительно красивое платье.

Мужчина кивает, бросает раздраженный взгляд на Делирию и поднимается наверх. Ухмыляюсь сама себе: кажется, он и без меня прекрасно справляется.

До самого позднего вечера тема восстановленного портала — главная. Она даже перекрыла тот факт, что найдено «лекарство» от проклятия Диких. Королевскому зельевару я передала все инструкции, а Керни приказал сделать зелье впрок, чтобы потом медленно, но настойчиво решать проблему с Дикими в окраинных степях.

Все эти разговоры и сплетни сильно утомляют. Когда я возвращаюсь в свою комнату, кажется, что я могу заснуть прямо стоя, но я заставляю себя переодеться и привести себя в подобающий вид. Специально смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что мой амулет не стал чернее и не начал светиться ярче.

Но замечаю я при этом совсем другое: на моей шее нет второго кулона. Я потеряла подарок Рэгвальда.

Обидно. Сердце сжимается от внезапной тоски: я потеряла то немногое, что связывало меня с прошлым, с… мужем. Хотя это так нелогично, учитывая, что я сама вот-вот собираюсь отказаться от него, разорвать нашу связь. И, по всей видимости, даже боги поддерживают меня в этом решении. А значит, сколько бы я ни тешила себя мыслью, что это все могло быть чудовищной ошибкой, Рэгвальд предал клятву.

Но мне все же до безумия обидно, что кулон потерялся. В нем и цены-то никакой нет — серебряная цепочка, да и сам опал не особо дорогой. Но для меня он бесценен, потому что напоминает мне о том времени, когда я была счастлива. С Рэгвальдом.

Как же так могло произойти? И где? Вспоминаю момент в парке, когда я пыталась оттянуть ворот, а мне что-то мешало. Значит, я случайно порвала цепочку?

Беру подсвечник и осматриваю пол в комнате: вдруг он упал где-то тут, когда я переодевалась? Но кулона нет.

На глаза наворачиваются слезы, потому что надежда на то, что я его найду, просто-напросто растворяется в воздухе. Где еще я могла его обронить? Только при примерке. Но сейчас, в темноте, ходить по замку, рискуя заблудиться, — вряд ли лучшая идея. А дождется ли он там меня, или заберет кто-то из слуг?

Хватит! До боли прикусываю губу. Пока я цепляюсь за прошлое, я никогда не смогу продолжить жить и, пусть только мысленно и эмоционально, но все равно буду связана с Рэгвальдом.

Гашу свечу, распахиваю балкон и заставляю себя лечь в кровать. Волнение и тревога не дают спокойно лежать, поэтому я кручусь в постели, никак не находя удобного положения, пока меня не утягивает липкий тяжелый сон.

— Господин Рэгвальд, — я отшатываюсь и поднимаю взгляд на дракона. — Вам не кажется, что не совсем прилично так пугать леди?

На его лице появляется кривая ухмылка, а взгляд скользит по мне и моему платью.

— Швея хорошо сделала свое дело, — выдает он. — Надо бы посоветовать королю взять ее в обслугу замка.

Рэгвальд предлагает мне локоть:

— Не откажешь в чести? Прогуляться по парку с одной из избранных, — в голосе насмешка, а в золотых глазах ни намека даже на улыбку.

Я с недоверием смотрю на локоть, не двигаясь, он тогда своими руками вкладывает мою ладонь и ведет к выходу из замка.

— Вы чрезмерно настойчивы, — я пытаюсь высвободить пальцы, но Рэгвальд крепко меня держит. — Не принимаете ответ «нет»?

— Скажем так, я не всегда готов с ним мириться, — хмыкает он. — Вот сейчас совсем не готов.

— Полагаю, у вашей жены тоже не было вариантов? — язвлю я, но все же следую за ним. — Поэтому она сбежала?

— А с чего ты решила, что она сбежала? — ехидство сквозит в голосе, однако мужчина не останавливается, продолжает вести меня вниз по ступенькам, к обустроенной танцевальной площадке у пруда.

Ох! Как же я могла так опростоволоситься? Одной фразой дала ему повод для сомнений.

— М… Мне рассказала об этом леди Делирия, — решаю соврать я.

Да, знаю, что врать нехорошо. Но Делирия и правда могла это сказать, когда она хвасталась тем, как ловко устроила то, что я не могла иметь детей.

— Значит, та светловолосая женщина и есть ваша сбежавшая жена? И вы даже не пытаетесь ее вернуть?

Мы как раз доходим до танцевальной площадки. Оркестр играет заводную мелодию, под которую уже весело танцуют несколько пар оборотней. Платья дам свободно развеваются, создавая ощущения легкости всех движений. Хотя, если прикинуть сложность, там можно лапки сложить от сложности.

Дракон, так и не ответив на мой вопрос, наблюдает за ними до тех пор, пока эта мелодия не заканчивается, и не начинается вступление к вальсу.

— Ты же не откажешь? — Рэгвальд тянет меня на площадку к другим парам. — Впрочем, сейчас я тоже не приму отказа.

С одной стороны, хотелось топнуть ногой, сказать, что он совсем обнаглел и так со мной нельзя поступать. Да еще так цинично отказываться от жены ради какой-то чужой женщины. А с другой… Я все еще люблю его. И остаются уже даже не часы, минуты до того момента, когда мне позволят разорвать связь. Так почему мне не потанцевать с ним?

— А я, пожалуй, и не буду отказываться в этот раз.

Горячая крепкая ладонь Рэгвальда подхватила меня за талию, а другая аккуратно обхватила пальцы правой руки. Твердые, тягучие движения Рэгвальда, понятное уверенное ведение, обжигающий взгляд его золотых глаз… Все это буквально гипнотизирует.

Все проблемы и страхи будто бы уходят на задний план, становятся неважными и нестрашными. Просто потому, что есть Рэгвальд. Мой защитник, мой любимый, мой муж.

Я таю, растворяюсь в его объятиях, будто становлюсь той воодушевленной Айлин, которая вышла замуж за главу клана. Даже не замечаю, как он остановился. В груди бешено бьется сердце, а дыхание сбивается. Рэгвальд аккуратно приподнимает пальцами мой подбородок и нежно касается моих губ своими.

В первое мгновение я забываюсь, целую в ответ. Напрочь вылетают из головы все плохие воспоминания, вся боль и обида, по венам растекается теплый мед радости. Кажется, что все правильно, все так и должно быть.

Но потом я резко вспоминаю. Боль и слабость после лекаря, жесткий взгляд мужа, его пронзающие душу слова, когда он целовал другую. И, конечно, его приговор.

Упираюсь ладонями в плечи Рэгвальда и резко отстраняюсь. Он держит меня, но недолго. Вырываюсь из его рук, оглядываясь по сторонам.

Мы стоим в центре площадки: статный, внешне совершенно спокойный Рэгвальд, который, по сути, не сделал ничего особенного. И я, испуганно озирающаяся, сжимающая в кулаках платье, поцеловавшая малознакомого женатого мужчину.

Понимаю, что мы привлекаем внимание. Пары останавливаются и с интересом смотрят на нас в ожидании представления.

Восстанавливаю сбившееся дыхание, с трудом заставляю себя разжать пальцы, расправить платье и выпрямить спину.

— Господин Рэгвальд, вы переходите все допустимые границы, — с трудно скрываемой дрожью в голосе возмущаюсь я.

— Да? А мне показалось, вам понравилось, — с легкой ухмылкой говорит он, пристально глядя в глаза. — Впрочем, не буду врать. Мне тоже было приятно.

Зачем? Зачем он это делает? Чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, но я не позволю ему увидеть их. На все тело накатывает невероятная усталость, будто я долго куда-то бежала и, наконец, выбилась из сил.

Разворачиваюсь и ухожу в сторону парка. Уже стало совсем темно. В свете маленьких магических фонариков и полной, почти достигшей своего пика луны вижу только гравийную дорожку перед собой и кусты по бокам. Встречный ветер холодит влажные от слез щеки. Отойдя от площадки чуть дальше, стираю слезы ладонями.

Минуты. Еще немного, и я не буду от него зависеть. Станет ли мне легче? Не знаю. Но тогда я хотя бы сама смогу распоряжаться своей жизнью без страха быть запертой в стенах. А мой родившийся драконенок… Я уверена, что ему найдется хорошее место в клане Ника.

Чем ближе я становлюсь к порталу, тем больше народа вокруг, тем более громкие и возбужденные разговоры. Постепенно я совсем перестаю слышать бешеный стук своего сердца.

— Леди Селена! Наконец-то, а я уже собирался за тобой посылать, — Керни встречает меня с улыбкой, которая мгновенно меркнет, когда он видит мое лицо.

Только теперь я понимаю, что вышла к самому порталу. Оборотни, плотно стоящие по периметру площадки, окружающей мерцающий голубым светом портал, расступаются и пропускают меня к королю.

Получается, будто я прохожу по живому коридору под множеством глаз. И вроде бы пора уже привыкнуть к этому тут, однако все равно это очень смущает.

Я пытаюсь улыбаться сначала, но потом откидываю эту идею, потому что она все равно бессмысленна.

— Что-то случилось? — Керни, хмурясь, подходит ко мне и смотрит мне в глаза.

На ресницах явно еще поблескивают слезы, уже не скрыть.

— Я просто вспомнила о своем муже, — делаю книксен, а потом пожимаю плечами в ответ. — Ну и, можно сказать, прощаюсь с прошлой жизнью. Ведь правду говорят, что никто не возвращается из пещеры прежним?

Керни берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони. Проход за моей спиной схлопывается, все снова выстраиваются вокруг портала. В воздухе едва уловимо пахнет свежестью грозы, а по порталу начинают разбегаться маленькие молнии.

— Это верно, — говорит он мне. — Сначала портал, а потом пещера сбрасывают все иллюзии с человека, очищают его разум. Ведь иначе с богами не поговоришь.

Из меня будто вышибает весь воздух.

— Сбрасывает иллюзию? — чуть слышно переспрашиваю я.

— Да, — спокойно отвечает Керни. — Даже оборотни принимают ту форму, которая больше их отражает. Например, песец легко может стать медведем, а медведь — хорьком.

Его легкий пример все же вызывает улыбку, когда я представляю, как оборотень, привыкший быть медведем, становится хорьком. Сбрасывает иллюзию… То есть все увидят, кто я на самом деле. Сможет ли меня задержать Рэгвальд? Нет, наверное, не успеет. Я хочу надеяться, что не успеет.

Тут луна достигает своего пика, встает четко над порталом, и от него вверх одним мощным световым столбом поднимается голубое сияние, пронизываемое ломаными линиями молний. Несколько оборотней по краю площадки начинают петь. Их голоса сливаются с тонким звоном портала.

— Время, — тихо говорит мне на ухо Керни, затем выходит ближе к порталу: — Боги выбрали тех, кого впустят в портал. Выйдите вперед.

Из толпы вперед вышли три девушки, одетые в простые платья, с толстыми косами и в мягких кожаных туфельках. Все три словно были на одно лицо, но в то же время все три неуловимо разные.

— Сестры, портал готов впустить вас, — объявляет король и делает приглашающий жест.

Все трое одновременно переступают за границу портала и становятся удивительно красивыми птицами с ярко-красным оперением. Они делают круг и будто бы растворяются в воздухе.

— Избранник совета, твоя очередь войти в портал, — говорит Керни, и в портал входит тот самый старик, которого я видела за завтраком. Он превращается в седого волка, который издает протяжный вой и тоже исчезает.

Теперь все глаза направлены на меня. В том числе Делирии, она стоит почти вплотную к Рэгвальду, и самого моего мужа. Он следит буквально за каждым моим движением, будто гипнотизирует.

— И, наконец, я объявляю, что отдаю долг жизни. Избранная от короля, твоя очередь, — произносит Керни и протягивает мне руку.

На негнущихся ногах, едва дыша от волнения, я выхожу вперед и благодарно опираюсь на руку песца.

— Не бойся, просто войди внутрь, — шепчет он мне. — Все будет хорошо.

Да. Кроме того, что все увидят, кто я. Закрываю глаза, втягиваю в себя островатый грозовой запах и делаю шаг сквозь голубую стену.

Меня словно окатывает приятной волной ласкового тепла. С руки спадает браслет. Открыв глаза, вижу, что по плечам рассыпаются мои пшеничные локоны, а амулет сияет, как это было в первые дни знакомства с Рэгвальдом.

Испуганно поднимаю на него взгляд и сталкиваюсь с ярким сиянием золотых глаз, в которых за ширмой равнодушия плещется океан боли. Последнее, что я успеваю заметить перед тем, как меня поглощает голубое сияние, — мой опаловый кулон в его руке. Он… знал?

Рэгвальд.

Айлин опирается не на мою руку, на руку этого проклятого оборотня. Вижу, как мелко подрагивают пальцы ее рук, как блестят от наворачивающихся слез глаза, ощущаю, как она боится. У меня есть шанс сейчас ее остановить, вернуть, доказать, что она моя.

Но я знаю, что единственный способ вернуть ее, всю ее, с сердцем и душой, а не только тело — дать ей самой сделать этот выбор. Если боги решили выполнить ее желание, значит, такова их воля. Я уже пошел однажды против них, пусть не сознавая себя, и потерял самое ценное, что было у меня.

Даже сквозь иллюзию я вижу только ее, и это вовсе не из-за амулета — я давно перестал его чувствовать. Видящий был прав: и амулет, и я сам давно слепы. Память урывками возвращается ко мне, слой за слоем обнажая все те поступки, которые я совершал.

Можно было бы сказать, что я был под чьим-то влиянием, это не моя вина. Нет. Это все делал я. Я выгнал Айлин из нашей комнаты. Я пообещал сделать ее наложницей. И да. Это я готов был предать свою жену с той, которая змеей проскользнула в мою семью.

Картинка стоит перед глазами так четко, будто это было несколько минут назад. Это последнее из накрывших меня воспоминаний. В коридоре, когда я еле успел защитить Айлин от Дикого и в очередной раз проклинал Ника, который умудрился скрыть от меня амулет моей жены, иначе я бы раньше оказался рядом, и Айлин не подверглась бы опасности.

«А вы никогда не спорили с их волей? Не ставили ее под сомнение? Не считали, что сами знаете, как правильно?» — ее слова, смело брошенные мне в лицо, вызвали особенно ослепляюще яркую вспышку. Последнее время такие вспышки стали почти привычны мне, но эта была явно другой.

Когда рассеивается ослепительное сияние, все мои мысли просто испаряются из головы. Я оказываюсь одна в огромной сверкающей пещере. Хотя даже пещерой это назвать сложно, потому что пройдя несколько шагов, я оказываюсь под искрящимся небосводом. От края до края ее пересекает радуга, будто инкрустированная драгоценными камнями.

Слегка пахнет свежей водой и клевером. Но то тут, то там на камнях вижу уродливые черные пятна, растекающиеся по поверхности и медленно пузырящиеся.

Оглядываюсь и понимаю, что вокруг никого. А где… все остальные?

«У каждого чертоги души свои, — отвечает мне голос, будто звучащий отовсюду. — Но на твою душу посмели покуситься, поэтому она оказалась не защищена от других».

Как все загадочно. По привычке кладу руку на амулет на шее, но его нет! Испуганно пытаюсь его нащупать…

«Не переживай, ты сейчас сама являешься сосредоточением твоей силы, амулет тебе не нужен», — звучит другой голос, похожий на звон маленьких колокольчиков.

От этого звука на душе становится спокойно-спокойно, а в мыслях ясно.

«Пока к нам не пожаловали гости, ты можешь успеть загадать желание, — говорит третий голос, тоже звонкий, но будто немного шаловливый. — Что ты там хотела? Разорвать вашу связь?»

Я снова оглядываюсь по сторонам и снова не вижу никого.

«Не дави на Айлин, — строго говорит первый голос. — Этот должно быть взвешенное решение. Сделанного обратно не вернешь».

Это заставляет меня задуматься, а в голове кристально чистым потоком проносятся все воспоминания, в том числе последнее — об опаловом кулоне.

Он знал… Рэгвальд знал, что я не Селена, вдова оборотня, я его жена. Но с каких пор? Неужели… Даже тогда, когда прилетал его дракон? Но ведь это значит, что все, что он после этого делал… Он делал для меня и ради меня настоящей?

Принес землянику, которую, как он знал, я обожаю, защитил от Дикого, помог вывести на чистую воду Монику. И даже… О, боги! Он сам, выложившись на полную, восстановил портал, осознавая, что я туда войду, и наверняка догадываясь, что именно я загадаю.

Кажется, что весь мир переворачивается с ног на голову. Все это время я думала, что он флиртует и заигрывает с чужой женщиной, а он заботился обо мне. И в итоге отпустил меня в портал, даже зная, что я ношу под сердцем нашего ребенка.

И целовал меня, зная, что это я. Сердце заполошно бьется в радости и надежде, оно, глупое, уже готово его простить, дать ему шанс, вернуться домой. Рэгвальд мог унести меня домой, запереть в башне, но он дал мне выбор.

«Да, и пора его сделать, — снова звенит голос. — Хотя уже поздно».

Словно из ниоткуда на землю чуть поодаль от меня падает Рэгвальд и кто-то… я даже не сразу признаю в ней Делирию. Она и не человек, и не драконица. Лицо частично трансформировано в морду, на крючковатых пальцах — когти, а тело покрыто такими же черными пятнами, как камни у пещеры.

Они рычат, катаются по земле, однако силы не равны. Рэгвальд сейчас — человек. Сильный, мощный, смелый, но человек. Он держит Делирию, пытается прижать к полу, но она кусается и царапается, оставляя на его теле глубокие раны.

Внезапно ей удается вывернуться, и она бросается ко мне. Раньше, чем женщина успевает до меня добраться, между нами вырастает Рэгвальд, поэтому удар ее когтистой лапой приходится на плечо мужа, а не по мне.

— Пр-р-рочь! — рычит Делирия. — Она лишняя. Без нее мы были бы счастливы с тобой.

Рэгвальд отбивает очередной удар сошедшей с ума полудраконицы и усмехается.

— Уверена? — он наступает на нее. — Что подмешивали Айлин и кто, я уже выяснил. Может, сама расскажешь, чем воздействовали на меня? Или мне отдать тебя моим лучшим инквизиторам?

Делирия разражается отвратительным смехом, больше сейчас похожим на гогот чаек над добычей.

— Интересно? А я расскажу. Дракона глушили тем же цветком. А дальше нужно было всего лишь поменять силы амулетов: мою отдать Айлин, а ее, такую сладкую и желанную для тебя, передать мне, — она снова пытается атаковать, но снова Рэгвальд блокирует ее выпад.

Я вижу, как на кончиках его пальцев зарождается золотистое плетение — драконья ловушка.

— Это невозможно, ты же знаешь, — отвечает мой муж. — Сила неразделима с душой.

Она оскаливает свои острые, ставшие конусообразными зубы.

— Нашла умельца. Цена высока, но она того стоит. А ты, ослепленный и без взаимопонимания с драконом, не замечал, как угасает твоя жена. Оставалось совсем чуть-чуть, но эта дура вмешалась в идеальный момент! Но… Теперь уже дороги назад у нее не будет.

От ее слов кровь стынет в жилах. Так вот как все было. Все же лекарь был…

Рэгвальд выпускает плетение, но за секунду до того, как оно касается тела Делирии, она успевает дотронуться до меня чем-то, от чего волосы на затылке встают дыбом, а я проваливаюсь в темноту.

Темнота обволакивает все мое тело, мне трудно держать глаза открытыми и даже дышать. Сердце разъедает страх, понимание чего-то неизбежного и непоправимого. Пахнет чем-то протухшим и полуразложившимся настолько сильно, что к горлу подкатывает тошнота.

Я с трудом сглатываю, понимая, что во рту совершенно сухо, даже язык прилип к небу. Низ живота тянет так, что хочется поджать колени и свернуться клубочком. Нет! Мой малыш!

В вязкой тишине раздаются трескучими раскатами грома слова:

— Ты моя. И твой ребенок теперь тоже принадлежит мне! И можешь не надеяться — тут муж не найдет тебя.

Кровь стынет в жилах, пытаюсь повернуть голову, чтобы понять, откуда идет голос, но, кажется, будто отовсюду. Потому что вокруг меня ничего, ни огонечка.

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Темнота обволакивает не все тело — руки и ноги будто оплетены тугими жгутами, прикосновение которых кажутся липкими и холодными. Я словно подвешена в воздухе, потому что не чувствую под собой опоры. От этого ощущения кружится голова и теряется понимание, где верх, где низ.

Собираюсь с силами и пытаюсь двинуть руками, выпутать их из жгутов. Но они будто намертво прилеплены к моей коже.

Страх заставляет сердце биться быстрее, чем у птички. Безумно, до слез хочется, чтобы сейчас Рэгвальд оказался рядом. Даже в самый сложный момент, без доверия и с осознанием предательства, я чувствовала себя рядом с ним под защитой. Он спасал. Приходил в самый страшный момент на помощь…

А теперь? Как же такое может быть? Где я? Кому я понадобилась?

— Прекрасно, — снова звучит трескучий голос.

Затем со всех сторон начинают раздаваться леденящие душу шорохи и поскрипывания. Вдалеке передо мной появляется единственная ярко-алая точка, которая в окружающей тьме кажется ослепительно-яркой. Свет режет глаза, и я жмурюсь, а когда разлепляю веки, на фоне этого алого ареола четко выделяется темная фигура в капюшоне.

— Ну, здравствуй, Айлин, — звук теперь концентрируется под капюшоном. — Давно мы с тобой не виделись, я даже начал скучать.

Я знаю этот голос. Но от этого мне не становится легче, наоборот. Накрывает новой оглушительной волной ужаса и отчаяния, потому что это лекарь. Тот, кто почти полгода доводил меня до бессилия, тот, кто причинял мне неимоверную боль, тот, о ком говорила Делирия.

На лбу тут же выступает испарина, я чувствую, как по виску стекает капля холодного пота. Желание каким-то образом выпутаться и сбежать становится в разы больше. Теперь, когда я точно знаю, что все его манипуляции, которые он совершал, были направлены не на то, чтобы помочь мне забеременеть, а, наоборот, чтобы разлучить меня с Рэгвальдом.

— Мне всегда нравилось то, какой молчаливой и терпеливой ты была, — едко говорит лекарь, приближаясь ко мне. — Доверчивая, открытая… Магия светлая и оттого такая вкусная… Не мог отказать себе, и каждый раз понемногу лакомился ею.

Он смеется, будто тихо лает.

Внутри все трепещет, хочется сжаться в комок, но, как только я пытаюсь отвернуться, шею обвивает еще одним ледяным жгутом.

— Нет, милая, не отворачивайся, — шипит лекарь. — Иначе как я еще смогу подпитаться твоей магией. Нахождение тут, знаешь ли, отнимает слишком много сил.

Проглатываю жесткий ком в моем горле. Разлепляю высохшие губы:

— Где мы? — хрипло спрашиваю я и не узнаю свой голос.

— А все там же, Айлин, в чертогах твоей души. В той части, которую уже успела захватить метка проклятого бога, — слышно, что мужчина снисходительно улыбается, как будто говорит с маленькой глупенькой девочкой. — Эта драконица сослужила отличную службу, когда, мало того, помогла мне проникнуть в замок к черному дракону, так и впустила в твою душу.

Делирия… Неужели это все из-за ревности? Все из-за того, что, когда она уже была уверена, что Рэгвальд женится на ней, даже несмотря на слабое свечение амулетов, появилась я. Наша с Рэгвальдом любовь вызвала в ней столько зависти и ненависти ко мне, что женщина решила впутаться в такое, связаться с этим человеком… А человеком ли?

— Кто вы? — практически одними губами спрашиваю я.

— Я же даже не представился, — ухмыляется лекарь. — Я истинный наследник клана Орланд.

С него спадает плащ, и передо мной появляется самое настоящее чудовище. Он не человек и не дракон. Даже не такой, как Делирия. Его лицо похоже на морду змеи, узловатые и крючковатые руки заканчиваются человеческими пальцами, но с огромными острыми когтями, а за спиной распахиваются массивные серые кожистые, перепончатые крылья с черными прожилками.

От этого вида я сначала теряю дар речи, а потом до меня доходит, что он сказал.

— Истинный? О чем вы? — я вообще не понимаю, к чему это. — У Рэгвальда не было братьев.

Он разражается пугающим смехом.

— О, нет. История сложнее… Когда-то его предок решил, что его жена, дарованная богами, не хороша! Ему срочно потребовался наследник! — в голосе появляется давно затаенная злоба и обида. — Едва дождавшись полугода, он привел в дом другую.

Я начинаю понимать, что где-то я подобное уже слышала, а потом до меня доходит: мне об этом уже рассказывала Делирия. То есть это все — правда? Это, действительно, все произошло?

— Периодически приходил «скрасить время» к первой жене. А потом и понял, что понесла она от него. Совет долго думал, что же делать, как рассудить эту ситуацию. Но вторая жена оказалась коварнее. Нашла нужных людей, они вывезли первую на сносях в Запретный лес и бросили умирать.

Я в ужасе слушала его и понимала, что подобная судьба могла грозить и мне.

— Но моя мать выжила. Воспитала. Вырастила и меня, и мою ненависть к клану Орланд с их ублюдочными наследниками, — в голосе появляется рык и ярость. — И да, я по твоим глазам вижу, что ты поняла. Я мечтал отомстить. Жил этим, горел этим. Нашел помощь и поддержку у проклятого бога, который забрал у меня человеческую сущность, но дал практически бессмертие.

Проклятый бог… Пьяная Делирия… Так метка на моем амулете — ее рук дело при поддержке этого лекаря? И она ради своего безумного желания пожертвовала своей драконицей⁈ Ох!

— Но знаешь, Айлин, я выиграл гораздо больше, — он приближается, а вместе с ним усиливается запах разложившийся плоти. — Твоя светлая сила оказалась не только вкусной, но и очень полезной для проклятого бога. Слышать драконов и оборотней, управлять ими — это власть. И сейчас мой хозяин требует, чтобы я ему это дал.

Мужчина протягивает вперед руку и касается кинжалом с черным лезвием моей груди там, где обычно висит амулет, а меня пронзает дикая боль.

Выныриваю из ослепляющей боли, беззвучно ловя ртом воздух. Ощущение, что темнота вокруг расступается. Отползает назад, будто свет делает ей больно. Темнота шипит, пытается нападать на свет, но у нее не выходит.

Удавка на моей шее становится слабее, но я все еще связана по рукам и ногам. Стоящий передо мной лекарь опускает кинжал с черным лезвием и пятится, чтобы оставаться в тени. Его глаза опасно сужаются, а взгляд направлен уже не на меня, а куда-то мне за спину.

Я не сразу осознаю разумом, зато почти сразу чувствую. Тепло. Защиту. Уверенность. То, чего мне так не хватало в последнее время.

Не слышу звука шагов, зато ощущаю, что мне становится легче дышать, что жгуты, удерживающие меня, становятся все слабее и слабее. А взгляд лекаря все яростнее.

На мои запястья ложатся уверенные ладони. Чуть шершавые. Горячие. Сильные. Родные. От этого касания по всему телу пробегает дрожь, а из глаз впервые текут слезы.

Рэгвальд. Он нашел. Он все-таки нашел меня…

Легкими, ласковыми прикосновениями Рэгвальд снимает окончательно жгуты с запястий, а с ног они опадают сами. Я обессиленно оседаю в кольцо заботливых рук, которые подхватывают тут же и прижимают к себе.

— Айлин, — шепчет Рэгвальд мне в макушку. — Я думал, что потерял тебя. Без надежды вернуть.

Я жмусь к нему, вдыхая его аромат, понимая, что вот он, рядом, он пришел за мной даже туда, где, по словам лекаря, меня было невозможно найти. Без амулетов. Без требований.

— Как это мило, — наконец, раздается голос лекаря. — Ослепленный дракон все же прозрел. Много же тебе времени на это потребовалось.

Он расправляет крылья и выходит из тьмы, которая продолжает отступать. Теперь над нами то самое искрящееся небо, которое я увидела, только попав сюда через портал. Получается, я никуда не перемещалась? Просто «пещеру» поглотила темнота?

— Прозреть было мало. Нужно было еще и принять свои ошибки, — спокойно и уверенно отвечает Рэгвальд. — И последствия этих ошибок.

Лекарь разражается смехом и делает шаг к нам.

— Как пафосно это звучит, — говорит он. — Только тебе это уже не поможет. Ее душу обещали проклятому богу, а он свое не упустит, знаешь об этом?

Я вижу, как темнеет взгляд моего мужа, как его золотые глаза приобретают цвет бронзы, а челюсти сжимаются.

— Никто не получит ее душу и сердце. Я поклялся их защищать, как свои, и не отступлю, — у него прорывается рык.

— Хороша клятва, когда ты пять месяцев отсылал свою жену ко мне. Ты также был одержим наследником, как и мой папаша, — едко, с извращенным удовольствием продолжает лекарь. — Я по малой капле забирал ее у тебя, даже твой дракон это понимал, а ты только и делал, что упрекал. А когда начал понемногу окутывать амулет силой Делирии, так вообще жена стала противна, да?

В глазах Рэгвальда горечь и боль. Он все понимает. Он знает, что все так и было, что он сам, при помощи Делирии нашел этого лекаря, а потом, не обращая внимания ни на какие мои жалобы, заставлял меня к нему ходить.

— Как же ты был жалок, — выплевывает лекарь. — Я насладился своей местью почти сполна. Осталось последнее — окончательно забрать у тебя твою жену и сына.

Лекарь делает взмах крыльями и кидается к нам. Рэгвальд реагирует мгновенно. Он одним едва заметным движением окружает меня защитным плетением, словно помещает в мыльный пузырь, оставляя подвешенной в воздухе.

Вместо того чтобы попасть по мне, кинжал лекаря входит почти по самую рукоятку в магический блок, который выставляет перед собой Рэгвальд, отрезая путь ко мне. Мой муж делает резкий взмах и слегка подкручивает блок, тем самым выдирая клинок из руки лекаря.

Взмах крыла откидывает Рэгвальда в сторону, но тот группируется и почти сразу же оказывается на ногах, а потом выпускает атакующее плетение. Я в страхе зажмуриваюсь, боясь даже в щелочку заглянуть, чтобы узнать, как там дела. Молюсь всем богам, чтобы помогли Рэгвальду.

Снаружи раздаются звуки борьбы, разбивающихся плетений, хлопанье крыльев, затем все стихает. Слышу только стук своего сердца, через силу заставляю себя разлепить глаза, чтобы посмотреть.

Рэгвальд стоит над телом лекаря, из которого торчит тот самый клинок. Медленно вроде бы отступившая тьма приближается к лекарю. Рэгвальд отходит на несколько шагов назад.

Мы оба молча наблюдаем, как темнота поглощает то, что осталось от лекаря, и отступает, оставив после себя только кинжал и несколько амулетов и колец.

Мой муж проводит по воздуху рукой и успевает подхватить меня сразу после того, как пузырь, в котором я была, лопается.

— Рэгвальд, — я обнимаю его за шею, утыкаюсь носом в грудь, чувствую, как его крепкие ладони ложатся на мою талию. — Я испугалась за тебя!

Я тону в знакомом аромате спокойствия и безопасности.

— Не переживай, моя милая Айлин, все будет… — он резко разворачивается и замолкает, а потом хрипло, чуть слышно добавляет: — У тебя все будет. Прости меня.

Я в испуге оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего. К запаху Рэгвальда примешивается соленый, металлический запах крови.

Отстраняюсь, хмурюсь, всматриваюсь в Рэгвальда. С уголка его губ тонкой струйкой стекает кровь, а в груди торчит черное лезвие.

Руки Рэгвальда медленно слабеют, и в глазах тускнеет прощальный блеск. Нет, я не верю. Такого просто не может быть, это неправильно!

Меня охватывает паника. Впиваюсь пальцами в его одежду, пытаясь удержать.

— Рэгвальд! — он оседает на землю, безэмоционально глядя в сверкающее над нами небо, я опускаюсь к нему, приподнимая его голову, как будто жду, что он очнется.

Тьма, затаившаяся в стороне, начинает наползать на нас, но потом внезапно останавливается. Я вижу, как от Рэгвальда во все стороны начинают растекаться потоки мерцающего света.

Это настолько завораживает, что я задерживаю дыхание, боясь прервать происходящее, что-то нарушить.

Все оставшиеся темные пятна на камнях от этого света исчезают, а тьма, будто испугавшись, стремительно отходит.

Местами она будто нападает на свет, пытается сопротивляться, но все же с шипением и шуршанием отползает. В какой-то момент она забивается в один маленький укромный угол под камнем, однако свет достает ее и там.

Как только с тихим писком тьма исчезает, небо становится прозрачно-голубым, как в солнечный полдень, земля вокруг начинает покрываться свежим зеленым травяным ковром, а по камням, журча, начинает стекать вода, смачивая их и искрясь на свету.

Все вокруг как будто оживает. Рэгвальд сам начинает сиять и в итоге рассыпается разноцветными сверкающими искрами.

— Нет-нет-нет, — шепчу я, пытаясь убедить себя, что это все неправда.

Не теперь.

В груди все сжимается от дикой боли, я даже вздохнуть не могу. Слезы сами льются по щекам.

— Это все из-за тебя, — слышу с трудом разбираемый рык над головой. — Ты забрала его у меня!

Вскидываю голову и только сейчас замечаю Делирию. Так это она! Она вонзила в Рэгвальда кинжал. Во мне ярость смешивается с жалостью к ней. Насколько же надо быть одержимой, чтобы натворить так много бед?

Я отшатываюсь, из-за этого падаю назад и отползаю. В глазах Делирии безумный, жадный блеск, который пугает больше, чем кинжал, который она поднимает с пола.

— Это ты должна была умереть! Так сдохни! — она кидается на меня.

Тихо вскрикиваю и откатываюсь в сторону, так что она чуть не падает, но ловит равновесие.

— Я дракона своего отдала проклятому богу только бы извести тебя и твою силу, когда поняла, что этот лекарь только свою выгоду ищет и не собирается помогать мне, — рычит она и снова нападает.

Я встаю и успеваю уклониться от очередного удара, но оказываюсь в закутке между камнями — дальше отступать некуда. Страшно? Да. Кажется, это все.

— Ведь Рэгвальду только сила твоя и наследник интересны были, к чему ему такая замухрышка, как ты? — Делирия перекладывает кинжал из одной руки в другую и в этот раз пытается атаковать когтистой ладонью.

Я зажмуриваюсь, вскидываю руки в попытке защититься и, когда уже должна почувствовать удар, внезапно слышу отчаянное шипение Делирии.

От моих рук тоже исходит свет. Как от тела Рэгвальда.

— Что это? — Делирия в шоке смотрит на свою руку, от нее поднимается дым.

Я сама рассматриваю ладони и не понимаю, что произошло. Делирия снова пытается ударить, но я уже осознанно выставляю вперед руку, об которую бывшая драконица обжигается и отходит.

— Ты не осознаешь одного, — я уже почти уверенно выхожу из каменного закутка. — Вы с лекарем считали, что ищете выгоду для себя, а выгоду при этом получал только проклятый бог. Он играл вами, как марионетками, а вы слепо следовали его желаниям.

В глазах Делирии мелькает испуг и осознание. Она пятится от меня, понимая, что я уже не безоружна. То темное, что тут было от проклятого бога, — все это выжег свет Рэгвальда. Мой муж исполнил свою брачную клятву, смог защитить меня и мою душу. Теперь здесь я полновластная хозяйка, как и должно быть.

— Ты все врешь, — шипит Делирия, но уже не так уверенно, скорее отчаянно, пятится.

— Она говорит правду, — опять звенит колокольчиком голос.

К Делирии подходит хрупкая светловолосая женщина в белом и берет ее за руку. Неужели Вселюбящая? Воздух вокруг словно становится теплее. Боль и тоска немного отступают. Но по коже пробегают мурашки от понимания, что сейчас происходит.

Делирия пытается вырваться, но рука будто бы ее не слушается и сама по себе держится за ладонь светловолосой женщины.

— Вас с последователем Проклятого ослепляли жажда мести и обладания тем, что вам не предназначено, — слышится другой голос, тот, который я услышала первым.

Рядом с женщиной появился седовласый мужчина, похожий на древних старцев, живущих в пещерах.

— О, да, — к ним присоединяется и третий голос, он кажется более легкомысленным. — Вы и так тут успели нахулиганить.

Широкоплечий статный молодой человек с искренней улыбкой берет шокированную Делирию за вторую руку. Та снова пытается отдернуть ее, но у нее не выходит.

— Пожалуй, нам пора, — он пожимает плечами. — И так тут, в чужих чертогах, загостились.

Светловолосая женщина, Делирия и мужчина исчезают в столбе голубого света. Совсем похожего на тот, что служил порталом у оборотней.

Я растерянно смотрю по сторонам, пытаясь понять, что теперь будет со мной? Что меня вообще теперь ждет?

— Исполнение желания, — в ответ на мои мысли говорит старец. — Ты же так и не загадала его.

Получается, он Всемудрый, а третий… Всесильный? В голосе не укладывается: я видела богов?

Старец поднимает единственное, что напоминает о тьме, — кинжал. Я смотрю на оружие и понимаю, чего я хочу больше всего.

Теперь, когда я точно свободна от клятвы и связи с Рэгвальдом, я понимаю, что мне не нужна эта свобода. Что и мой муж, и я оказались фигурами в чужой страшной игре, где, похоже, не оказалось выигравших.

Но и проигрывать я не согласна.

Поднимаю свой затуманенный слезами взгляд на старца и вижу, что он все понимает. Он и до этого знал. Но я должна произнести это вслух.

— Я прошу вас, — хрипло, сквозь рвущиеся наружу рыдания, говорю я. — Я прошу спасти моего мужа.

— И ты его простила? За всю ту боль, что он тебе принес? Это же был не один день, не один раз. И, даже не изменив, он задумывался об этом, — возражает мне старец.

Я киваю. Простила. Еще в тот момент, когда поняла, что он дал мне выбор. Даже до того, как он пожертвовал собой. Я все это время будто чувствовала, что Рэгвальд не был собой. Его взгляд… Он всегда выдавал его.

Старец просто улыбается мне, а потом я проваливаюсь в бесконечно длинный световой коридор.

Меня бесконечно долго кружит, ослепляет, уносит куда-то. Я не понимаю, где верх, где низ. Даже сомневаюсь, существую ли вообще.

А потом внезапно возвращаются все ощущения, обрушиваются на меня огромным потоком. Прохладный, чуть влажный воздух, стрекот цикад, пение птиц, шуршание листьев на ветру, запах свежей земли и сладковатый аромат ночных цветов…

Распахиваю глаза: я на площадке у портала. Над верхушками деревьев розовеет предрассветное небо, портал привычно отбрасывает голубое сияние на выложенный камнем пол.

Нащупываю амулет на его привычном месте. Чувствую, что он полон так, как не был полон уже очень давно.

— Селена? Или как я должен теперь тебя называть? — слышу знакомый голос и поднимаю взгляд.

Керни делает несколько шагов вперед и оказывается прямо напротив меня.

Я заглядываю в его спокойное мужественное лицо. В нем ни грамма упрека или обвинения. Только легкая грусть и сочувствие.

Вот, я впервые стою перед ним в своем настоящем обличье. Даже не представляю, какой я вышла из этого портала, после всего того, что там было.

Несколько долгих пронзительных мгновений мы смотрим друг другу в глаза и молчим. Пора уже признаться, рассказать обо всем. Я уверена, что он поймет.

— Я Айлин Орланд, — отвечаю тихо я. — Жена темного и мать его будущего ребенка. Я сбежала от своего мужа и скрывалась под чужой личиной. Но все, что я делала, было искренне, как и мое уважение и теплые чувства к вам, Ваше Величество.

Песец мягко улыбается и целует тыльную сторону моей ладони.

— Моего зверя сложно обмануть, даже если за нос водят человеческую сущность, — отвечает он. — Песец принял тебя и почти не удивился, когда с тебя спала иллюзия. Гораздо больше все были шокированы тем, что портал пропустил еще двоих… Но идем же. Я хочу услышать всю историю подробно.

Мужчина аккуратно тянет меня прочь от портала, к выходу из парка.

— Стойте! Ваше Величество, — я резко останавливаюсь и оглядываюсь. — Вы сказали, что в портал вошли еще двое…

Керни озадаченно оглядывается на меня.

— Ну, да. Твой муж и наследница клана Квиланд, — кивает он.

— Они… Вернулись? — голос сел от волнения.

Я вглядываюсь в лицо, надеясь, что вот он сейчас обрадует меня, скажет, что Рэгвальд уже ждет меня в замке, просто это я подзадержалась. Я же загадала желание. Боги же обещали… Хотя понимаю, что ничего они не обещали, просто выслушали.

— Мы нашли тело леди Делирии почти сразу, как вышли все остальные из портала, — говорит Керни, став серьезнее. — Мне еще предстоит это все уладить с кланом Квиланд. Но по факту это большой скандал: и то, что она нарушила традиционный ритуал, и то, что она умерла на моей территории и на моем празднике.

Ох… Я еще и стала причиной государственного скандала… Но…

— Вы сказали только о Делирии. А мой муж? Он вернулся? — напряженно спрашиваю я.

Керни качает головой, а у меня в груди все обрывается. Нет? Как же так?

Выдираю руку и кидаюсь к порталу. Я должна его дождаться. Он просто задерживается — я же задержалась до самого рассвета.

— Стой, — Керни ловит меня и прижимает к себе. — Портал уже закрылся. Оттуда больше никто не выйдет.

Пытаюсь вырываться, но сил нет. Бьюсь, как птичка, в руках Керни.

— Тебе нужно отдохнуть. Пещера — сильное испытание. Я прикажу своим людям оставаться тут, — песец пытается успокоить меня. — Ты первая узнаешь, если он вернется.

С пустотой в груди позволяю себя увести, а потом и уложить спать.

Наверное, Керни был прав, и я была выбита из сил. Потому что когда я просыпаюсь, за окном уже светит убывающая, но все еще яркая луна. Опускаю ноги на прохладный гладкий деревянный пол и иду к балкону.

Непривычно осознавать, что мне больше не надо прятаться и куда-то бежать. Что все, в чем я была уверена, — всего лишь игра тех, кто сильнее и могущественнее. Что я и мой будущий малыш теперь в безопасности, как здесь, так и на родных землях.

Но в сердце все равно будто зияет огромная, практически бесконечная дыра.

Распахиваю двери и впускаю в комнату теплый ветер со степи, приносящий с собой запах подсохшей травы и пыли. Дома, наверное, уже совсем глубокая осень. Дожди. Надеюсь, что замок не забудут протопить к нашему возвращению.

Выхожу на балкон и подставляю свое лицо под лунные лучи и прикрываю веки. Ступни холодит полированный мрамор. Сжимаю пальцы на каменных перилах.

Боги! За что вы со мной так? Мой муж не был святым, но он искренне любил меня. Я прочла это в его взгляде, в том, как он, не моргнув глазом, выполнил свою клятву. Я любила его и люблю.

Слезы застилают глаза, текут по щекам, обжигая, буквально выжигая на них след, но сил их вытирать нет. Да, моя жизнь на этом не кончена. У меня есть для чего жить — мой… Нет, наш с Рэгвальдом малыш, наследник. Но как же мне сейчас больно!

Внезапно свет перекрывает огромная тень. Испуганно распахиваю глаза и вижу, как ко мне, планируя спускается огромный обсидиановый дракон.

В груди жжет от того, насколько я хочу и боюсь поверить в то, что я вижу. Но мой амулет не дает повода для сомнений: он светится так же ярко, как луна.

Сердце так бешено стучит, будто готово вот-вот выпрыгнуть из моей груди. Кажется, что я готова объять им весь мир, и еще останется место.

Дракон приземляется на крышу, снова ломая черепицу, которая падает на белый мрамор балкона. В нос бьет знакомый земляничный запах, а к ногам падает маленький букетик ягод.

Поднимаю его, втягиваю удивительный аромат, теперь навсегда ассоциирующийся у меня с надеждой и радостью, и кидаюсь к дракону. Он опускает ко мне свою огромную черную морду, а я отчаянно прижимаюсь к ней щекой.

— Мой дорогой, милый, любимый. — Глажу его, аккуратно перебираю пальчиками чуть шероховатые чешуйки, прислушиваюсь к его тихому рокоту.

«Моя», — вторит мне дракон, отстраняется и подставляет крыло.

Взбираюсь на него, усаживаюсь между зубьев на спине и крепко хватаюсь за гребень у основания шеи. Дракон взмывает в небо, и мы несемся над темными степями, сверкающими в лунном свете змейками рек, между острыми пиками гор. Рэгвальд окутывает меня теплым магическим коконом, чтобы я не замерзла.

Наконец, мы приземляемся у большого, похожего на темное зеркало озера. Дракон помогает мне спуститься, и я понимаю, почему мы именно тут.

Мы стоим посреди огромной поляны, просто невероятно пахнущей земляникой. Просто рви с кустика — и в рот. С благодарностью глажу дракона по морде и наклоняюсь, чтобы попробовать землянику. Когда я выпрямляюсь, на мою талию ложатся знакомые горячие ладони. Руки, в которых я готова греться до конца своей жизни.

— Айлин, — он прижимает меня к себе спиной, ласково касается рукой моего живота и шепчет на ухо. — В самый первый раз, когда я тебя увидел, я подумал, что ты непременно будешь моей. И когда мы дали брачные клятвы, решил, что это навсегда и неизменно.

Мужчина зарывается носом в мои волосы, а тыльной стороной пальцев ласково гладит по щеке. Я откидываю голову на его плечо.

— Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Даже не представляю, как тебе было тяжело. — Чувствую его горячее дыхание у виска. — Какой бы ты выбор сейчас ни сделала, я клянусь защищать тебя и нашего ребёнка. Потому что люблю тебя. И снова хочу спросить. Ты будешь моей?

— Я уже твоя, — отвечаю я, поворачиваюсь, и его губы страстно, но нежно ловят мои в упоительном поцелуе.

Он слаще, чем любой из тех поцелуев, что были раньше. Потому что теперь, пройдя жесткие испытания, оказавшись на грани, поверив, что мы уже практически потеряли друг друга, мы стали намного ближе и чувствительнее друг к другу.

Впереди нас ждет еще объяснение с Керни, вычищение всей заразы из клана, а еще много счастливых совместных мгновений. В любви и в понимании, что это не просто связь амулетов, это осознанный выбор и готовность прислушиваться к своему сердцу.

— Рэг, есть какие-то новости? — я подхожу к мужу, который стоит, оперевшись на перила в галерее.

Перед нами, далеко за пределами крепостной стены, открывается вид на простирающиеся горы с зелеными долинами и снежными шапками вершин — владения нашего клана.

Где-то там, среди них, Рэгвальд нашел теплое озеро, на берегах которого круглый год можно набрать душистую землянику. Именно там он мне сделал второй раз предложение, там наша семья получила второй шанс.

Более того, после возвращения Рэгвальда из портала Видящий сказал, что наш брак сохранен, но прочная привязка, которая не позволяла бы мне скрыться от мужа, разрушена. Я больше не его собственность. Теперь амулет не сможет подсказать Рэгвальду, где я. Но ему это и не нужно — он чувствует меня иначе. Сердцем.

— Да, Керни приглашает на праздник. Предлагает загадать желание, не хочешь? — Рэгвальд оборачивается и приобнимает меня.

Я неловко улыбаюсь и утыкаюсь носом в грудь своему мужу. Меня окутывает ароматом черного острого перца и сандала, а в душе растекается тепло и ощущение безопасности. Особенно когда Рэгвальд чуть крепче прижимает меня к себе.

Мы с Керни продолжили поддерживать как дружеские, так и деловые отношения. Я активно участвовала в реабилитации Диких, а потом мы наладили торговые связи. В окраинных степях стало безопасно, что тоже способствовало улучшению общения между жителями стран.

Пару лет назад отметина богов в виде луны появилась у одной из дракониц нашего клана. Впервые за всю историю шанс загадать желание получил кто-то не из оборотней.

— Я уже загадала свое и ни о чем не жалею, — отвечаю я и поднимаю взгляд. — Но я же не об этом спрашивала. Как выборы в Совет?

Рэгвальд за семнадцать лет жизни действительно ни разу не заставил меня сомневаться в правильности моего выбора. У нас было время, чтобы все обсудить, чтобы он рассказал, как далеко зашли Делирия и лекарь в своих происках, как близко смогли подобраться к нашей семье и как начали запускать свои темные путы еще даже до свадьбы.

Несколько советников принимали участие в этой сложной и опасной игре, поэтому первое, что Рэгвальд сделал по возвращении, — распустил Совет. И с тех пор, даже несмотря на возмущения жрецов, выборы в совет производятся каждый год заново.

Мой муж никогда не рассказывал, что было после того, как он превратился в свет после ранения кинжалом, а я, уважая его право, не лезла с вопросами. Но с тех пор он очень чутко чувствует ложь и любую попытку обмануть его. Иногда мне кажется, что Рэг знает гораздо больше, чем говорит.

— Выбрали, — он пожимает плечами. — В этот раз боги оставили из старого Совета только двоих.

— И ты, конечно, знаешь почему? — Загадочно улыбается и гладит меня по щеке.

Знает. И уже решил этот вопрос.

— Папа! А можно Дейну взять с собой на озеро? Пожалуйста! — в галерею вбегает мой сын с черными взъерошенными волосами, а следом за ним веселая раскрасневшаяся девушка с длинными белокурыми локонами — младшая дочь Ника.

Рэгвальд широко улыбается мне, а потом надевает на себя маску непроницаемой строгости и оборачивается.

— Дариан, — обращается он к нашему старшему сыну. — Ты же понимаешь, что нести на спине кого-то — это очень серьезно? Ты готов на себя взять эту ответственность?

На лице сына мелькает тень сомнения, но потом становится видно, что он успевает в своей голове все взвесить и прийти к какому-то решению. Дариан весь подбирается, расправляет плечи и твердо отвечает:

— Да, — потом бросает взгляд на девчонку, смущенно опустившую глаза в пол. — К тому же Дейна уже не раз летала на спине дракона.

— Что думаешь, Айлин, отпустить нашего ответственного сына на прогулку? Николас не будет против? — Рэгвальд смотрит на меня и подмигивает.

Я соглашаюсь, и Дариан, дождавшись одобрительного кивка со стороны отца, тут же хватает девушку за руку и тянет прочь. Она весело смеется и, кинув на нас скромный благодарный взгляд, спешит за нашим сыном.

Амулеты на Дариане и Дейне ярко сверкают, когда они рядом, и все понимают, что это означает. Но мы с Рэгвальдом уверены, что это не повод давать брачные клятвы — в первую очередь отношения должны строиться на взаимных искренних чувствах. Только так любые трудности можно будет пройти вместе, рука об руку, и сохранить семью.

— Какой он уже взрослый, — шепчу я. — Еще месяц, и в академии он будет проводить больше времени, чем дома.

Вздыхаю и кладу голову на грудь Рэгвальду. Его сердце бьется сильно и уверенно.

— Ему там будет не скучно: Ник своего сына тоже отправляет в академию. Сдается мне, нам не раз придет письмо с жалобами на их поведение, — отвечает мне муж.

— Дейна будет скучать.

— Мне кажется, тебя больше пугает, что ты будешь скучать по Дариану. — Рэгвальд отстраняется и приподнимает мой подбородок. — Айлин, он будет нам писать.

Он всматривается в мое лицо и будто задумывается.

— Но тебя все еще что-то беспокоит. Ты устала? Тебе нехорошо? — в голосе появляется тревога и забота. — Тебя отвести к лекарю?

— Ты снова решил отправить меня к лекарю? — я наигранно хмурюсь и поджимаю губы.

— Айлин, — становится серьезным Рэгвальд и ласково обхватывает мое лицо ладонями. — Что случилось?

Я смущенно улыбаюсь и смотрю в его золотые глаза, которые щедро одаривают меня любовью и теплом. Он же ведь знает. Он просто не может не знать.

— Нам скоро некогда будет скучать. И да, я была у нашего лекаря, — тихо говорю я. — У тебя будет еще один наследник. Ну или… наследница.

Секунду Рэгвальд замирает, а потом широко улыбается, накрывает мой рот в умопомрачительном поцелуе и подхватывает меня на руки, унося в нашу спальню.

Все, что было, навсегда останется в нашей памяти. И хорошее, и плохое. Но из всего этого мы сделали свои выводы, вынесли уроки, на основе которых строим наше счастливое будущее. Вместе.