– Ладно, конечно, насчёт ребёнка – это необязательно… Можно просто сделать вид. Но главное, Заг, ты должен прекратить выполнять то, что от тебя требует король Отон. Ты больше не должен…

– Эй, здесь, кажется, о нас говорят?! – воскликнул солдат, который, с грохотом ломая дверь, появился на пороге пещеры. – Шевелись, вонючая ящерица, – продолжал он, – король Отон желает тебя видеть.

– Опять? Но ведь и вчера, и позавчера тоже… Я устал… Мне хочется спать. Не мог бы он обойтись без меня? – пробормотал Заг, приподнимаясь. – Скажите ему, что я не приду!

– Вот как? – переспросил солдат, выхватив свой большой меч и приставив его к шее дракона. – Ты совершенно уверен, что не придёшь?

– Нет, ну вообще-то я хотел сказать, не сейчас, не сразу. Мне надо сначала вынести мусор, убавить огонь под супом, закрыть ставни и…

Но Заг и договорить не успел, как солдат намотал здоровую цепь вокруг его шеи и грубо потащил:

– Ступай за нами, мерзкая крыса! И заткнись, а то у тебя из пасти воняет!

– Опомнись, – прошептала Зиг на ухо дракону, когда они проходили мимо неё, – опомнись, возмутись, не поддавайся, докажи, что ты существуешь!

Но Заг уже покинул своё жилище. Ему было грустно. В этот момент он был самым грустным из всех грустных драконов на свете. Позади него остался не королевский дворец, а замусоренная пещера, а в ней – несвежая постель из чертополоха, старые немытые котелки, паутина, гора тыкв и несколько луковиц, довольно прочный стол, за которым дракон обычно ужинал, красное плюшевое кресло для козы Зиг и куча ненужного и переломанного хлама.

– Ступай вперёд, толстый пачкун! – подгонял его стражник. – Поторапливайся!

Зиг, стоя на пороге пещеры перед выломанной дверью, грустно смотрела им вслед. В этот момент она была самой грустной из всех грустных коз на свете. В который раз её друг не смог проявить характер, в который раз он подчинился королевским грубиянам.

«Когда же наконец он решится стать драконом?» – подумала Зиг. Она вздохнула и направилась в свою маленькую хижину, стоявшую неподалёку под большой ёлкой.

– Этот малыш сведёт меня с ума! – проворчала нянька и забрала у Зага люльку, даже не поблагодарив его.

– Кто сказал «малыш»? – И в комнате невесть откуда, как лис в курятнике, снова возник король.

– Это он! – заявила нянька, указав пальцем на дракона (печально… перед нами ещё одна плохо воспитанная особа…).

Бац! И Заг опять получил оплеуху.

Не прошло и пяти минут, как появился кузнец, которому, чтобы выковать королевский щит, потребовалась чешуя дракона.

Схватив огромные щипцы, он без всяких церемоний вырвал чешуйку из Зага.

– Надеюсь, ты всё же не расплачешься из-за такого пустяка! – изрёк кузнец. – А теперь плюнь-ка пламенем в горн моей кузни, он почти погас. И поскорее, ты, лодырь! Давай, шевелись, этот маленький огонёк мне не подходит!

И снова прибежал король, и снова на Зага указали пальцем, и снова оплеуха…

Заг устал, не выспался, слишком много летал, щека у него разболелась от полученных затрещин, а бок болел в том месте, где отщипнули чешую, но он продолжал повиноваться…

Дальше ему пришлось изображать из себя карусель для детей: он крутился во дворе, пока его не затошнило. Потом настал черёд поваров: потребовалось бить крыльями, чтобы кухня как следует проветрилась, потому что там, по мнению королевы, «всё пропахло свининой». В самом конце дня Загу было велено разжечь огонь в восьмистах тридцати семи каминах дворца. А когда наступил вечер, пришлось неподвижно лежать в огромном зале, куда были приглашены на ужин триста гостей. Вытянув вперёд лапы, Заг служил и вешалкой, и зажигалкой для факелов, и щёткой для сапог, и статуей, и декорацией. С наступлением ночи, проведя для королевских гостей великолепный фейерверк, подложив дрова во все камины, осветив дорогу всем возвращавшимся с пира, чтобы они смогли найти в темноте свои кареты, и получив ещё десяток затрещин, Заг был наконец отпущен домой.

Возвращался дракон пешком, потому что слишком устал, чтобы лететь. Он брёл, опустив голову, волоча смятые крылья, и по лицу его катились крупные слёзы, которые блестели под луной, как это всегда бывает со слезами драконов. Навстречу попалась летучая мышь и присела к нему на плечо:

– Заг, так больше продолжаться не может, ты больше не должен туда ходить! Очнись, Заг! Ведь ты дракон, ты большой, ты сильный!

Но Заг ничего не слышал и молча плёлся дальше.

Через несколько шагов к нему подлетел Арчи. Это был самый старый и самый мудрый филин в лесу.

– Заг, ты должен поднять голову! Заг, в следующий раз, когда королевские стражники явятся за тобой, скажи им «нет»! Решительное «нет», а если этого будет недостаточно, плюнь на них огнём, чтобы им стало страшно! Заг, ты дракон, а не маленькая ящерица!

Но Заг по-прежнему молча шагал вперёд, а добравшись наконец до своего дома, рухнул в постель и мгновенно уснул.

В ту ночь ему снились ужасные сны: то он превращался в кошачий паштет, то в коврик перед камином, на который ставил ноги король Отон. Прилетала к нему и главная фея драконов, чтобы сообщить, что раз он не способен быть драконом, то будет превращён в ящерицу. А перед рассветом во сне явился огромный филин Арчи, отрезал ему крылья и отдал их на съедение разъярённым крысам.

Заг проснулся ранним утром весь в поту. Он чувствовал ещё большую усталость, чем накануне вечером, и голова у него разламывалась, как никогда в жизни.

– Кажется, ты неважно выспался! – заметила Зиг, явившаяся его навестить.

Когда Заг, облачившись в доспехи, наконец был готов, он взял в одну лапу мешок, подругу Зиг – в другую и, распахнув дверь ударом плеча, вышел из своей пещеры. Извергнув потоки пламени на осаждающих, он взлетел, преследуемый тысячью стрел и сотней пушечных ядер.

– Опусти меня на землю, – попросила Зиг, когда они отлетели на достаточное расстояние, чтобы королевская армия не могла причинить им вреда. – Опусти, я останусь здесь. Тебе надо скрыться, но я предпочитаю ждать твоего возвращения здесь.

Чуть позже, после душераздирающего прощания, Заг снова взмыл в небо. Он летел навстречу неизвестности впервые за долгие годы и даже века, а если хорошенько подумать, вообще впервые. Он чувствовал себя лёгким и сильным.

Внезапно далеко в небе он заметил точку. Точка росла, превратилась в птицу, и вскоре он нагнал ворона. Ворон летел прямо вперёд. Он был молчалив, серьёзен и выглядел озабоченным. Пролетая над облаками, он нёс в клюве свой завтрак – кусок сыра.

– Привет! – сказал Заг, поравнявшись с птицей. – Меня зовут Заг, а тебя?

Ворон, который до того момента совершенно ничего не слышал (драконы летают бесшумно, это всем известно), обернулся и… от удивления дёрнулся, широко раскрыл клюв и уронил свою добычу.

– Коаааа! – закричал испуганный пернатый. – Дра…дра…драдра…

– Нет, никакой не драдра, – с широкой улыбкой отозвался Заг, – просто дракон.

– На помощь, дракон! – закричал ворон и побелел от ужаса, прежде чем исчезнуть в облаках.

Заг пролетел ещё немного, и навстречу ему попался альбатрос. Эта большая морская птица летела спокойно, планировала, иногда неспешно взмахивая большими белыми крыльями. Глаза альбатроса были закрыты, он был счастлив.

– Привет, – сказал Заг, поравнявшись с ним.

– Привет, – ответил тот, не поднимая век.

– Я Заг, дракон. А ты?

– Дра…драдра…дра!.. – закричал альбатрос, обнаружив рядом с собой попутчика.

– Нет, – вежливо ответил Заг, – не драдра, а дракон. Я дракон.

Альбатрос слегка позеленел, запаниковал, замахал крыльями, как вентилятор лопастями, и стремительно исчез в небе.

Заг был немного разочарован. Ему хотелось поболтать, познакомиться с новым другом, выпить с ним чаю, поделиться печеньем.

Вскоре он заметил целую стаю птиц, летящих ему навстречу. Но, когда они оказались совсем близко и он попытался с ними заговорить, – ничего не поделаешь – они разлетелись кто куда, рассыпались в разные стороны с криками и писком, и очень быстро от тысячи розовых фламинго осталось всего несколько пёрышек, а издалека доносился испуганный галдёж:

– Дра…драдра…драдра…

Заг решил опуститься на облако и сделать небольшую остановку. Он выбрал крупное пухлое облако, похожее на булку, белое, как барашек, и прилёг, чтобы подумать.

– Я немного великоват, это верно, но не больше коровы, а ведь коров никто не боится. Я немного зеленоват, это тоже верно, но лягушки тоже зелёные, и никто не пугается лягушек. У меня есть крылья, я умею летать, так ведь и канарейки летают, и это никого не пугает. Когти тоже у меня есть, но они не острее, чем у кошки. На спине у меня гребень, а у петуха гребень на голове, и петуха боятся не больше, чем кошки. Так почему же все боятся меня?

– Огонь! – произнес голос рядом с Загом. – Огонь. Ни корова, ни петух, ни ящерица, ни кошка или лягушка не изрыгают огонь. А ты можешь! Из-за этого все и боятся.

Заг обернулся и увидел птицу с красно-жёлтым оперением, которая присела на облако рядом с ним.

– А ты не боишься?

– Я? Нет, огонь – мой друг, я ведь феникс.

– Так что же мне делать? – с тревогой поинтересовался Заг.

– Ничего. Тебя должны бояться, это твоё ремесло. Ты для этого и существуешь.

– А если я хочу найти друзей?

– Невозможно! Петух существует, чтобы всех будить своим «кукареку», лягушка – чтобы не давать нам спать своим «ква-ква-ква», кот – чтобы охотиться за мышами, корова – чтобы давать молоко, а ты – чтобы пугать. Такова жизнь, и никто никогда не сможет этого изменить.

И вдруг без всякого предупреждения птица вспыхнула и исчезла в облаке дыма.

– Ящерица, ящерица я… – проворчал Заг, пытаясь казаться как можно меньше. – И первого, кто назовёт меня драконом, я как следует поджарю! – добавил он и тут же об этом пожалел. – Я не хочу быть драконом, это слишком опасно. Я Заг, ящерица!

– Хорошо. Раз ты ящерица, то я страус, и зовут меня Симонна, – сообщила курица. – Если тебя устраивает, чтобы тебя считали ящерицей, лично для меня это не проблема, ради бога. Но с другими у тебя этот номер не пройдёт.

И пока Заг доедал печёную тыкву, предварительно предложив её своим незваным гостям, Симонна размышляла. Из всех кур своего курятника по части размышлений она была сильнее всех. Лишь она одна находила странным, что каждую неделю фермер отправлялся куда-то, прихватив с собой десяток её товарок, которых с этого момента больше никто никогда не видел. Она одна не стремилась потуже набить желудок зёрнышками и не желала толстеть, потому что она одна поняла, что куры исчезали именно тогда, когда бока их округлялись. Она придумала способ, как убежать из курятника ночью, но ни одна другая курица не захотела последовать за ней. Поэтому она тоже осталась в курятнике, в конце концов тоже растолстела и в итоге оказалась на базаре.

Теперь впервые в жизни Симонна могла размышлять без помех, не отвлекаясь на бесконечное кудахтанье соседок, поэтому размышления доставляли ей огромное удовольствие.

Через некоторое время, которое, по её мнению, пролетело быстро, но которого хватило Гектору и Загу, чтобы заснуть, она воскликнула:

– Придумала! Ступай за мной, – сказала она дракону. – Сейчас посмотрим, какая из тебя ящерица.

– А? Что? Кто? Где? – забормотали дракон и кабанчик, которых Симонна разбудила слишком внезапно.

Не давая Загу времени возразить, она решительным шагом повела его к ближайшему дому.

Когда они подошли к двери, курица сказала дракону:

– Я постучу, а когда фермер откроет, ты ему просто скажешь: «Здравствуйте. Я ящерица». Посмотрим, что из этого выйдет.

Тук-тук-тук, – постучала Симонна клювом по деревянной двери.

– Кто там? Если вы принесли рекламный календарь, то он не нужен, у меня есть прошлогодний!

– Добрый день. Я ящерица, – представился Заг, когда перед ним возникла красная недовольная физиономия крестьянина.

– Ааааааа! – заорал тот. – Дра…драдра…драдра…

– Нет, – перебил его Заг, – не драдра, а ящерица! Маленькая, миленькая, прелестная и безобидная.

Но фермер ничего не слушал. Он захлопнул дверь, покопался в шкафу и через секунду появился снова, держа в руках старое ружьё, длинное, как шея жирафа.

– Бежим! – закричала курица.

– Бежим! – закричал дракон.

– Смерть дракону! Смерть дракону! – закричал фермер, паля из ружья во все стороны и продырявив все окрестные тучи.

Заг взлетел, унося на своей спине курицу, и от большинства выстрелов ему удалось уклониться, но одна пуля всё-таки пробила дыру в его левом крыле, а другая рикошетом задела правый бок. Но это было не так страшно: его чешуя на боку была достаточно прочной, а крыло зарастёт.

Когда Симонна и Заг вновь очутились рядом с кабанчиком, он как раз приканчивал оставшиеся продукты и ждал их, позёвывая.

– Ну как? – спросил Гектор, приоткрыв один глаз.

– Как, как… Не ящерица я, – грустно ответил Заг.

– Есть у меня для тебя одна идея, – сказал кабанчик, снова зевая. – А почему бы тебе не стать свиньёй?

– Итак? – спросила Симонна, когда они приземлились перед ней. – Как всё прошло?

– Нет ничего хорошего в том, чтобы быть свиньёй, – мрачно ответил Заг. – Мало того, это ещё и очень-очень опасно.

– В таком случае ты мог бы стать курицей! – предложила Симонна. – Крылья у тебя есть, так что курицей ты вполне мог бы стать.

– С каких это пор курицы летают? – недоумённо спросил Гектор.

– А кроме того, не хотел бы тебя обидеть, но всё же скажу: тебе не кажется, что для курицы я немного великоват? – добавил Заг.

Последующие три часа друзья размышляли, ничего не предпринимая. Присев за камнем, за которым их не было видно ниоткуда, они мучились вопросом: кем мог бы стать Заг, чтобы жить спокойно?

– А плавать ты умеешь? – вдруг спросил кабанчик.

– Нет.

– Жаль. А то мог бы стать рыбой.

И они снова замолчали.

– А божьей коровкой? Они красивые, и все их любят! – вдруг предложила Симонна.

– Ну конечно, божьей коровкой, которая больше настоящей коровы. Умеете вы, курицы, чепуху молоть. По этой части вы просто чемпионки мира! – проворчал кабанчик.

– Корова! Вот решение! – воскликнула Симонна. – Надо нарядить тебя коровой.

Станешь коровой и будешь жить счастливо. Иди за мной!

И они отправились в путь, изо всех сил стараясь никого не встретить по дороге – ни любителей паштета или ветчины, ни метателей ножей и топоров, ни стрелков из ружей, ни артиллеристов, запускающих ядра из пушек.

Наконец Заг, Симонна и Гектор остановились у большого заброшенного сарая. Там они нашли всё, что было необходимо, чтобы жизнь Зага наладилась.

– Посмотрите, вот великолепное старое белое одеяло! Пыльное, не очень чистое и попахивает навозом. В самый раз!

– Для чего в самый раз? – забеспокоился Заг.

– Я нарисую на нём чёрные пятна, накроем тебя, и получится самая красивая корова из всех коров на свете, – заявила Симонна. – Прорежем в одеяле две дырки для глаз, и ты уже корова. Вперёд, мой дорогой!

– Я тут нашёл старую вешалку, – сообщил поросёнок, вылезая из кучи старой соломы. – Взгляните: если отрезать здесь и подпилить там, а сюда приклеить и немного подогнать, выйдет прекрасная пара рогов! Правда, еды в этом сарае никакой нет, а я уже проголодался.

Совсем немного времени потребовалось, чтобы Заг стал неузнаваемым. На голове его красовался странный парик из старой льняной пряжи и кривые рога, на слегка потёртой шкуре проступали блестящие чёрные пятна, а в качестве вымени к животу было привязано железное помятое ведро, перекрашенное в розовый цвет.

– Ты великолепен! – сказала Симонна, отступив немного в сторону, чтобы полюбоваться своим произведением.

– Это очевидно, – поддержал её Гектор, – ты самая прекрасная корова из всех коров! Поверь мне, свет видывал немало отличных коров, но таких, как ты, – никогда!

– Нам остаётся только вернуться в деревню, и ты убедишься, как все люди тебя полюбят. Все любят коров, но такая корова, как ты, будет иметь сумасшедший успех!

Не прошло и получаса, как Заг снова появился в деревне. Гектор и Симонна спрятались под одеялом на спине дракона-коровы.

– Прекрати шевелиться, – зашептала Симонна Гектору, – нас могут заметить.

– Я и не двигаюсь! Просто у меня урчит в животе. Есть хочу.

Базарный день подходил к концу. Террасы харчевен, разбросанных вокруг рыночной площади, были полны людьми. Там пели, смеялись, тарелки пирующих были уже почти пусты, но стаканы ещё полны вина.

– Это ещё что такое?! – вдруг воскликнула одна из женщин.

– Похоже на корову, – отозвался один из мужчин, встал и подошёл к Загу. – Да, похоже на корову, но пахнет одновременно лошадью, собакой, свиньёй, курицей, старьём и даже немного луком.

– Неправда, ничем я не пахну, – зашептал Гектор и громко засопел.

– Замолчи! – оборвала его Симонна.

– Всё-таки как-то странно она выглядит, эта корова, – продолжал мужчина.

– Могу поспорить, что она голодная, – вмешалась в разговор маленькая девочка и подошла к Загу, держа в одной руке большой пучок травы, а в другой блестящее красное яблоко. – Держи, моя хорошая, это тебе. Тебе понравится. – И она сунула пучок травы под нос дракону-корове.

– Не она одна тут голодна, – вздохнул Гектор.

Однако тыкать травой в нос Загу было не лучшим решением.

Сначала он изо всех сил старался не дышать, думать о чём-то другом, ни на что не реагировать. Потом начал потеть и краснеть под своим одеялом, зная одно: дышать нельзя.

– Что происходит? – заволновалась курица.

– Всё в порядке? – забеспокоился кабанчик.

Заг сдерживался изо всех сил, он сопротивлялся как мог, но… больше не дышать не было сил, и он с шумом втянул в себя воздух.

– Ааааааааааа… Аааааааа… Ааааапчхи!

Дракон чихнул так сильно, что из носа у него вырвались три вспышки пламени, а одеяло слетело куда-то назад.

– Ооооо! – закричали селяне, обнаружив на месте коровы дракона с париком на голове и курицей и кабанчиком на спине.

– Прошу прощения, но у меня аллергия… сенная лихорадка… – захныкал Заг, обернувшись к своим друзьям.

– Дра… Драдра… Драдрадра… – пробормотала девочка, всё еще держа в руках пучок подпалённой травы и печёное яблоко.

– Дра… Драдра… Драдрадра… – вопили селяне, разбегаясь кто куда.

– Нет, я же ко… не коко… не кокоро… Апппчхи! Корова! Не убегайте, не бойтесь! – жалостно просил Заг.

– Не стоит здесь надолго задерживаться, – решительно заметил Гектор, подошёл к девочке и выхватил у неё из рук печёное яблоко.

– Аааааа… ааааааааапчхи! – ещё раз чихнул Заг, и на этот раз так сильно, что взлетел в воздух и исчез в небе, оставляя за собой длинную полосу дыма и унося на спине ворчащую курицу и занятого едой кабанчика.

– Аааааа… ааааааааапчхи! – в последний раз услышали селяне грохот, донёсшийся издалека сквозь тучи.

На этом всё было кончено. Заг, Гектор и Симонна исчезли из виду.

– Не думаю, что будет правильно туда соваться, – дрожа от страха, заметил кабанчик. – Я, пожалуй, вернусь к яблоневому саду.

– Забудь хоть на минуту о своём желудке! – возмутилась курица. – У тебя есть другое решение, как спасти нашего друга? Нет? Раз так, топайте за мной и не отставайте. Здесь и правда опасно.

И они двинулись дальше: впереди – Симонна, за ней – Заг, позади – кабанчик. Деревья склонялись у них над головой и тянули к ним свои мёртвые руки-ветки, кончиками сухих, истончённых пальцев пытаясь ухватиться за трепещущих путников. По обе стороны дороги булькало чёрное болото, в глубине которого прятались гигантские гадюки и скользкие жабы, а над ним стояло облако ядовитых газов.

Вдруг из тины высунулись лапы с кривыми острыми когтями и схватили кабанчика за щиколотку. Бедный Гектор застыл на месте и почувствовал, что кто-то тащит его в трясину.

Он понял, что конец его близок. Сейчас он погибнет, утонет в болоте, и кровопийцы, пираньи и гигантские комары сожрут то, что от него останется.

– Аааа! – завопил Гектор. – Меня схватило чудовище! Спасите! Помогите!

Курица вернулась. Тремя ударами клюва она рассекла корень, в котором запуталась нога кабанчика, и возвратилась во главу процессии, не проронив ни слова.

Гектор даже немного обиделся:

– Что такого, каждый может ошибиться! К тому же это действительно было ужасно похоже на когтистую лапу!

И они пошли дальше. Теперь дорогу им преграждали то гигантская паутина, то шныряющие под ногами крысы, то парящие над их головами летучие мыши.

Но путники по-прежнему двигались вперёд, и наконец Симонна воскликнула:

– Это здесь!

Они очутились перед кривобокой хижиной, жуткой и грязной, с полусгнившими ставнями, разбитыми окнами, склизкими стенами и протекающей крышей – короче, домик мечты из кошмара об испорченных каникулах.

Тук-тук-тук…

– Входите, – произнёс ужасный голос, скрипучий и ржавый, звук которого напоминал одновременно скрипение мела по классной доске и визг несмазанных тормозов старой колымаги, голос, способный умертвить живого и разбудить мёртвого. – Входите!

Внутри всё было ещё хуже, чем снаружи, зато ярче освещено. Там можно было полюбоваться пауками, плетущими паутину, банками, наполненными чьими-то глазками, чучелами крыс и засушенными крокодилами, и среди всего этого хозяйства восседала колдунья с крючковатым носом, вся покрытая волосатыми бородавками. Трое друзей даже немного растерялись, но, кажется, именно их она и поджидала.

– Только вы можете нам помочь! – воскликнула Симонна.

– Не могли бы вы приготовить нам ужин? – спросил кабанчик.

– Я хотел бы попросить, чтобы вы вернули меня домой, – прохныкал Заг, рухнув на не слишком чистый пол.

– Я всё могу, – улыбнувшись, спокойно ответила колдунья. – Я всё могу, но всему есть своя цена. За ужин я возьму с вас две слезы дракона.

И не медля ни секунды, ужасная старуха наклонилась к Загу и собрала в маленькую стеклянную пробирку две большие блестящие слезы, выкатившиеся из его глаза.

Тут же перед путешественниками возник стол, уставленный всем тем, что особенно любили Заг, Симонна и Гектор. Там было пюре из каштанов с папоротником, грибной суп с перцем, травяные пирожные, запеканка из четырёх злаков, сыр камамбер с корочкой, печёные лягушачьи лапки, клубничный пикантный десерт и ещё тысяча разных блюд, одни аппетитнее других.

За десять минут стол был опустошён. Пирующие сидели вокруг, и животы их округлились так, что были похожи на мячики. Они чувствовали себя такими счастливыми, как дети в рождественский вечер.

– Уф… – пробормотал кабанчик, улыбаясь.

– Фуууу… – вздохнула курица и зажмурилась от удовольствия.

– Хрмммм, – пробурчал Заг, и при этом уши у него немного дымились.

– Ну а теперь рассказывайте, чего вы от меня хотите, – сказала колдунья.

И Симонна, превозмогая икоту, поведала ей их историю и показала старухе обожжённые и переломанные крылья дракона.

– С такими крыльями летать невозможно! А если он будет передвигаться пешком, его сразу заметят, и в результате за ним тут же увяжутся люди с мушкетами и огромными пушками, они повсюду охотятся за драконом. Чтобы он смог вернуться домой, его надо подлечить.

Колдунья почесала голову, погладила три волоска, которые торчали из её подбородка, водрузила на нос странные очки с синими стёклами и низко наклонилась над крыльями Зага.

Рассмотрев их как следует, колдунья перебралась к заваленному всем подряд столу. Она прогнала оттуда мохнатого, громко урчащего кота и храпящую сову, раздвинула старые бумаги и свитки пергамента, сунула в свой беззубый рот два грязных пальца и свистнула с такой силой, на которую способен только слон, решивший поиграть на трубе.

– Вставай-ка, бездельник, у меня для тебя есть работа.

При этих словах перо, дремавшее в чернильнице, вскочило и принялось метаться почти по чистому листу бумаги. Колдунья что-то бормотала, перо что-то строчило, а когда она останавливалась, чтобы подумать, оно останавливалось тоже.

– Ну вот! – объявила колдунья через несколько минут и протянула листок Симонне. – Вот список того, что вы должны мне принести, чтобы я смогла вылечить вашего друга. Разбирайтесь как хотите, а мне спать пора. Желаю удачи.

И сами не понимая как, друзья снова оказались снаружи перед дверью насквозь прогнившей старой хижины.

– Вот это да… Как это у неё получается? – удивился Гектор.

– Работа у неё такая, она же колдунья. Вытворяет разные странные штуки, – ответила Симонна.

– Я бы, как и она, с удовольствием вздремнул, – закинул удочку Заг.

– Ну уж нет. Для начала изучим список, – отрезала Симонна, указав клювом на листок бумаги.

Состряпать надёжное зелье – И можно дракона спасти. Поможем несчастному другу Свой облик опять обрести! Чтоб мог он летать, словно птичка, Чтоб снова здоровым он стал, Добудем мы свежую воду, Чистейшую, словно кристалл. Отыщем прекрасные перья, Один волосок бунтаря И коготь могучего зверя, Что тигром зовётся не зря. Поймаем мы лучик блестящий Луны, освещающей ночь, И маленький яркий бриллиантик Попросим дракону помочь.

– Всё пропало… Никогда мне не вернуться домой, – грустно сказал Заг. – Никогда нам всего этого не найти! Лучше уж лечь поспать.

И он растянулся прямо на земле.

– У меня есть идея, – заявила Симонна. – Заг, мы тебя вылечим. Я знаю, где раздобыть эти ингредиенты. У нас уже есть всё что надо! – И она вырвала у себя одно пёрышко.

Но было поздно, Заг уже допил всё до конца.

– Иначе – что? – с беспокойством переспросили Гектор и Симонна.

– Иначе могут случиться жуткие вещи, ужасные вещи, вещи… разные вещи… В общем, кое-что может случиться!

– Что? С кем? – снова спросили курица и кабанчик. – Что и с кем?

– Да не знаю я, – отрезала колдунья, – только знаю, что что-то может случиться! И вообще, уже поздно, я закрываюсь. Прощайте, очень надеюсь больше никогда с вами не увидеться. Спокойной ночи. – И хорошенько размахнувшись метлой, вымела всех троих за дверь.

Едва оказавшись снаружи, друзья услышали грохот тысячи запоров, щеколд и ставен, которые она поспешила за ними закрыть.

– Если всё пройдёт как надо, если те ингредиенты, которые вы мне принесли, были качественными, то через час он будет здоров. И вы сможете вернуться домой. Доброй вам ночи, долгих лет жизни, а главное, никогда сюда не возвращайтесь! – выкрикнула колдунья напоследок из-за закрытой двери.

– Всё-таки старуха со странностями, – заметил кабанчик и, обращаясь к Загу, спросил: – Как ты себя чувствуешь?

– Буль-буль, – ответил дракон, и изо рта у него вылетели голубые и жёлтые пузыри. – Буль.

– А крылья твои как? – забеспокоилась курица. – Получше?

Флап-флап-флап. Дракон попытался пошевелить тем, что оставалось от его крыльев, но они по-прежнему были обожжены, переломаны и непригодны для полёта.

– Буль-буль, – бормотал он грустно. Вид у него был жалкий.

– Она сказала «час», надо час подождать! – сказала Симонна, глядя на восход солнца. – Когда окончательно наступит день, ты сможешь летать.

И трое друзей отправились в обратный путь по той самой дороге, по которой шли сюда. Они шли молча. Вокруг раздавалось только кваканье лягушек, жуткое хихиканье сидящей в засаде лисицы и странное бульканье.

– Что это за шум? – спросил кабанчик.

– Лягушки! – ответила курица.

– Нет, не этот шум, а другой, – беспокоился Гектор.

– А! Это лиса. Спряталась тут неподалёку и затевает какую-то подлость. Я слышала, как она мерзко хихикала, – объяснила Симонна.

– Нет, – настаивал Гектор, – другой шум, такой странный и непонятный: «Грмлллбл… брпс… буль-буль-буль…» Что это за зверь? Я такого никогда не слышал.

– Это я, – сказал Заг, который шагал позади всех. – Это у меня в желудке. Такое впечатление, что там кипит котелок с чем-то непонятным. Наверное, колдунья меня отравила.

Кабанчик и курица оглянулись. Перед ними предстало странное зрелище.

– Вот это да! Ты… я хочу сказать, что ты больше не… то есть у тебя… – бормотал Гектор, и глаза у него стали огромными, как у кита.

– Пропади всё пропадом, что она с тобой сделала, эта старая сова? Ты похож на… то есть я хочу сказать, что ты больше не похож на… что ты немного смахиваешь на…

– Так на что же? – забеспокоился дракон. – Что со мной случилось?

Заг наклонился к болоту, увидел своё отражение в воде и… громко закричал и тут же упал без чувств.

– Командир, командир, они здесь! – неизвестно откуда раздался голос, заставивший Гектора и Симонну подпрыгнуть на месте.

– Держите их! – скомандовал другой голос.

Немедленно из кустов, окружавших вонючее болото, выскочили вооружённые солдаты в касках, грубые и жестокие, набросились на курицу и кабанчика и заперли их в клетке на колёсах.

– А с этим что делать? – с идиотским видом спросил великан-бородач. – Нам ведь приказали найти тех троих, которые безобразничали в деревне: курицу – вот она, свинью – вот она. И еще дракона. Но это – если это дракон, – сказал солдат, указывая на Зага, – если это дракон, то зовите меня маргариткой!

– Я дракон, – запротестовал Заг, только что очнувшись. – Я дракон, самый настоящий, поверьте мне!

Но как поверить, если хорошенько на него посмотреть? Возможно, это зелье колдуньи сыграло с ним дурную шутку, но как можно принять за дракона гигантскую совершенно розовую свинью, у которой куриный клюв, на голове куриный гребешок, а на спине два малюсеньких белых крылышка?

– Этого тоже берите. Посмотрим, что на это скажет король, – решил командир, возглавлявший взвод солдат. – Наденьте цепь ему на шею – и в путь.

Зага окружили четверо стражников, защищённых кожей и железом, вооружённых мечами и кинжалами, и он побрёл, не проронив больше ни звука. Время от времени он вздыхал и из глаз его катились слёзы. Как бы хотелось ему сейчас подержать любимую плюшевую игрушку, вновь увидеть Зиг и выпить с ней вместе горячего шоколаду, а потом как следует отоспаться!

Гектор и Симонна в своей клетке мучились от неизвестности.

– Говорил я тебе, что ингредиенты были негодные! – сокрушался кабанчик.

– Негодные?! Наши ингредиенты – негодные?! – возмущалась курица.

– Там требовалось перо прекрасное, а мы взяли одно из твоих, маленькое и сломанное. Нужен был волосок бунтаря, а мы взяли мой. А вместо чистой воды принесли воду из болота, вместо когтя тигра – коготь дракона, вместо лунного луча – нитку паутины, вместо бриллианта – кусок стекла… А в результате – катастрофа!

– Эй, вы, замолчите! – скомандовал военный командир.

Дальше путешествие продолжилось в полной тишине, которую время от времени нарушало только бульканье, продолжавшееся в животе у Зага.

И стражник немедленно засунул в уши такое количество воска, которого хватило бы на сотню свечей, потом натянул на голову шапку, плотно закрывающую уши, а сверху намотал толстенный шарф.

– Приветствую вас, отвратительные преступники! Меня зовут Жюль Кикуин, меня прислали вас развлечь. Надеюсь, моё пение вам понравится, – сообщил странный человек, расположившись в тюремном коридоре. Он достал лютню и затянул песню. Только открыл рот, только взял первую ноту на своём инструменте, как случилось нечто невероятное. Сначала убежали все мыши, потом крысы и муравьи, за ними пауки, мокрицы и блохи. Сидевшие на крыше тюрьмы голуби пришли в неистовство и улетели куда глаза глядят, а рыбы, плававшие до того момента в наполненном водой рву, выпрыгнули на траву и тоже ускакали без оглядки.

Пение менестреля было таким ужасным, что вонзалось в уши, словно шип в палец, и вызывало такие же ощущения, как гвоздь, торчащий из пятки в ботинке. Это был редкий талант. Он фальшивил, когда играл, пел тоже фальшиво, в голосе его было что-то от скрипящего колодца и от вопля кота, которого дёргают за хвост.

Жителей королевства предупредили заранее, поэтому все они предусмотрительно заткнули уши: булочник – хлебным мякишем, официанты – свечным воском, повар – петрушкой, охотник – кроличьим пухом, королева – двумя перстнями, а солдаты, как и все остальные, у которых не было ни хлеба, ни воска, ни кроличьего пуха, ни колец, ни петрушки, – двумя пальцами, засунув их себе в уши поглубже (что страшно неудобно, когда ложишься спать).

– Я начну с весёлой мелодии, – уточнил менестрель, откашлявшись. – Небольшая песенка, лёгкая и радостная, под названием «Баллада повешенных»:

Терпимей будьте, братья-люди, к нам, Что раньше вас прошли земным путём…

И это печальное фальшивое пение продолжалось долгие часы. За «Балладой повешенных» последовала «Баллада скелетов», затем «Жалоба старых носков», «Печальная жизнь рыбьей кости» и другие не менее грустные произведения.

В эту ночь крупные слёзы катились по стенам тюрьмы королевского дворца – даже камни рыдали от тоски. К концу первой песни в камере больше не осталось соломы: половина ушла в уши Гектора, вторая – в уши Симонны. Что касается Зага, он сидел неподвижно и был единственным, кто не реагировал на этот поток фальшивых нот и жуткого скрипа. Расположившись в углу, он сосал большой палец и прислушивался к своему желудку, в котором продолжалось урчание.

Рано утром утомлённый, но совершенно счастливый Кикуин отложил наконец свою лютню и прекратил вопли: концерт был окончен.

Тюремщик первым вытащил воск из ушей. Его примеру последовали один за другим и другие жители города, которые принялись извлекать из ушей пальцы, кольца, тесто или петрушку, которыми были закупорены их слуховые проходы. Мыши и пауки вернулись. Мало-помалу жизнь входила в своё обычное русло, как бывает после урагана или землетрясения.

– Ну как, хорошо выспались? – спросил тюремщик, открывая дверь камеры. – Нет? Тем лучше, банда мерзавцев! А теперь выходите! – прорычал он. – Вас ждёт трибунал.

Всю дорогу от темницы до зала суда, которая тянулась мимо дворца, через двор и подъёмный мост, потом через деревню, её площадь и улицы, все оскорбляли их и забрасывали гнилыми яблоками.

– Спасибо, спасибо, – бормотал Гектор, ловил яблоки и с удовольствием поедал. – Огромное спасибо!

– Да как же ты можешь есть в такой момент?! – возмутилась Симонна.

– Я проголодался! Да, это так, я хочу есть и не понимаю, почему, собственно, умереть на голодный желудок лучше, чем после хорошего обеда.

– Кстати, о желудке, – заметила курица. – Тут есть ещё кое-кто, у кого с ним по-прежнему большие проблемы.

И они обернулись к Загу, чей желудок издавал теперь такие жуткие звуки, какие могут возникнуть только в недрах тонущего корабля, в утробе пьющего слона, в бушующем водопаде, в протекающей водопроводной трубе или во всём этом вместе взятом. Шум нарастал и звучал всё более угрожающе.

– Надеюсь, дракон не взорвётся? – спросила вдруг Симонна.

В суде собралась безумная толпа народу. Вчерашний судья, тот, который в парике и похож на филина, ждал, стоя высоко на кафедре.

Выглядел он не забавнее волчьего капкана и не добрее солнечного удара.

– Обвиняемые, встать! – гаркнул судья, хотя никто из троих ещё и не присел.

– Встать! – закричали вслед за ним злые охранники.

– Мы бы встали, – попыталась объяснить Симонна, – но ведь мы уже стоим.

– Всё равно встаньте, вы обязаны подчиняться! – сказал судья, который совершенно точно был злобным, но, возможно, кроме того, глуповатым. – Обвиняемые, по приказу его величества короля Глюба, прекрасного и великолепного, – да пребудет он вечно в добром здравии, счастии и мудрости, – вы предстанете перед судом, прежде чем будете казнены. Просим вас вести себя достойно и не плакать, король терпеть не может, когда приговорённые плачут.

Вы обвиняетесь в том, что нарушили мирное течение жизни в королевстве, затеяли беспорядки на базаре и совершили попытку уклониться от своей участи быть съеденными на обед. За это вы, свинья и курица, приговариваетесь к смертной казни. Вы, дракон, обвиняетесь в том, что напугали честных граждан, способствовали побегу двух животных, предназначенных для съедения, летали, не имея соответствующего разрешения, осмелились явиться в наше королевство, хотя драконы здесь запрещены; вы также обвиняетесь в неуважении к суду, так как издаёте своим животом неприличные звуки. За всё это вы также будете казнены.

Публика в зале, окончательно обезумев, скандировала: «Казнить!»

«Казнить!» – кричали солдаты. «Казнить!» – требовал судья.

– Посмотрите на дракона. Он распухает, раздувается, у него внутри что-то происходит, он сейчас взорвётся! – вдруг воскликнула женщина, которая сидела в первом ряду и вязала варежки.

Бедняга Заг и в самом деле выглядел неважно. Он потерял приятный розовый цвет, гребешок и клюв тоже исчезли. Трудно было теперь сказать, на что он похож, просто огромный зелёный пузырь, на поверхности которого проступали и шевелились бугры.

И вдруг – ПАФ!

– Аааааааа! – завопила набившаяся в зал суда публика, откатившись подальше вглубь.

– О! – воскликнул судья.

– Ууууууу! – убегая, взвыла вязальщица.

– У тебя всё в порядке? – спросила Симонна, наклоняясь к другу.

– Эй, Заг, ты нас ещё слышишь? – присоединился к ней Гектор.

Но Заг больше никого не слышал. Он подпрыгивал на месте, превратившись в гигантский скачущий мяч, пролетел через зал, как прохудившийся воздушный шар, булькая, свистя и подвывая, и вдруг рухнул и замер как вкопанный.

Но поверьте, это не был прежний Заг, который так хотел всегда оставаться незаметным, который повсюду безвольно разыскивал свою плюшевую игрушку и готов был завалиться спать прямо на краю поля. Зелье колдуньи сделало своё дело, и отныне Заг был готов и чувствовал себя в силах вступить в настоящую драконью жизнь.

Развернув крылья широко, как никогда раньше, вытянув шею и показав свои зубы, он наклонился над королём и тихонько заговорил ему на ухо:

– Кто тут самый великий?

– Нет… – хныкал король.

– Кто же самый великий? – настаивал дракон.

– Это вы, – согласился король, – вы.

– Нет, – возразил дракон. – Не я и не вы. Все и каждый имеет право быть великим.

Он повернулся к толпе, съёжившейся от ужаса в глубине зала.

– Вот ты, – обратился он к одному из мужчин, – кто ты по профессии?

– Я кузнец, – ответил тот испуганно.

– А ты хороший кузнец?

– Да… вообще-то я не знаю, но мне кажется, что да… – бормотал бедняга.

– Он хороший кузнец? – спросил Заг у толпы.

– Да… – раздался в ответ чей-то робкий голос.

– Да, самый лучший, – ответил другой.

– Это отличный кузнец, – подтвердил третий издалека.

– Значит, он имеет право называться великим, – сказал Заг. – Не так ли? – поинтересовался он, щёлкнув зубами у самого уха короля.

– Да-да, – согласился король, дрожа от страха, – все могут быть великими, буквально все.

Тут началось настоящее безумие: кондитер, мясник, плотник, рыбак – все, абсолютно все, стали называть себя великими, и все были страшно довольны.

– Я тоже, я тоже! – заверещал вдруг судья, прыгая от радости, и парик у него на голове съехал набекрень. – Я тоже хороший судья, я великий судья.

– Нет, – единодушно возразили все собравшиеся. – Ты – нет!

– Но почему я – нет? – спросил очень расстроенный судья.

– Ты несправедливый! – ответил ему один человек.

– Ты злой! – сказал другой.

– Ты жестокий, – бросил третий.

Понемногу люди стали расходиться, и вскоре зал суда опустел. В нём остались лишь король, судья и трое друзей. Король тихо плакал, сидя в углу и обнимая колени руками, здоровенные слёзы катились по его длинным щекам и капали на пол.

– Кем я теперь стану? – спросил он самого себя.

– Большим королём, – ответил ему Заг. – Если ты будешь справедливым и станешь служить своему народу, можешь стать большим королём. Ты был просто длинным королём, а станешь по-настоящему большим.

– А я? – спросил судья.

– Ты? – переспросил Заг, и глаза его вдруг совершенно почернели. – Ты?

– Да… я… – И парик на голове судьи затрясся.

– А тебя я разрежу, раскромсаю, четвертую и потом сожгу. Это самое лучшее, что может с тобой случиться, потому что, по-моему, это именно то, что тебе больше всего нравится.

Судья чуть не упал в обморок, а Заг расхохотался.

– Нет, – продолжал дракон, – но ты будешь выполнять свою работу самым честным образом, и тогда ты тоже, может быть, станешь большим судьёй.

Прошло немного времени, и в тот момент, когда большой-пребольшой король Глюб, собрав свой народ, объяснял, что отныне всё в королевстве пойдёт по-другому, с вершины самой высокой башни очень-очень высокого дворца взлетел дракон Заг. Он возвращался домой. Он так скучал по своей пещере, по Зиг и с радостью предвкушал момент, когда познакомит её с Симонной и Гектором, которым предстояло совершить прекрасное путешествие у него на спине.

Три взмаха крыльями – и дракон взлетел над облаками. Кабанчик, сидя на спине дракона, пребывал в прекрасном настроении. А вот курица, хоть она и птица, чувствовала себя неважно: прежде летать ей не приходилось ни разу. Симонна была обеспокоена: выяснилось, что от высоты у неё кружится голова.

– Только, пожалуйста, никому об этом не рассказывайте, – просила она друзей. – Головокружение от высоты у птицы – это никуда не годится.

По дороге они встретили розовых фламинго, которые закричали:

– Дра…дра…драдра! – и улетели впопыхах.

– Вот увидите, они привыкнут, – объяснил Заг своим друзьям.

Чуть дальше навстречу им попался альбатрос. Заметив их, он пришёл в неистовство и закричал:

– Дра…дра…драдра!..

– Не драдра, а дракон! – возразили Симонна и Гектор и рассмеялись.

Наконец в самом конце путешествия им повстречался ворон, который махнул им крылом в знак приветствия и без всякой истерики ограничился словами:

– Добрый день, господин дракон.

– Вот видите, все понемногу привыкают, – заметил Заг. Он был совершенно счастлив.

Чтобы проникнуть туда, требовалось вскарабкаться по крутой тропе и преодолеть три ледяных ущелья, невзирая на страшный ветер, норовивший снести путнику голову, на летящие вниз с горы камни, на снежную вьюгу. Когда-то давно несколько рыцарей рискнули пуститься в этот путь, и все благополучно добрались до железной позолоченной двери, защищающей вход в неприбранную пещеру. Едва оказавшись на месте, трое из них коварно напали на дракона и искусали его хуже ядовитых змей, двое сожрали всё съестное, четверо уничтожили его припасы на зиму, оставив дракона голодным и в полном одиночестве. Первый из них был принцем из знатной семьи, но очень плохо воспитанным. Он не говорил ни по-латыни, ни по-немецки, но всё время грубо ругался и постоянно сыпал проклятиями. Он любил драться на мечах и причинять неприятности всем людям без разбору. Его звали Зигисмунд дю Белан, и он уже победил в тысяче сражений.

– Выходите из своего убежища, сеньор дракон, сразитесь с чёрным рыцарем, и вы встретите здесь свою погибель!

Через секунду дракон был побеждён, унижен, повержен пинками и ударами меча. Зигисмунд сохранил об этом визите прекрасные воспоминания.

Второй был ещё более крепким орешком. Этот принц был грубым, дурно воспитанным и с детства избалованным маменькиным сынком. Он был здоровенным в плечах, хоть и приземистым, не умел ни читать, ни писать, зато ужасно гордился своей бычьей шеей и толстыми ляжками, ручищами, здоровыми, как стволы деревьев. Такие по утрам шли на дрова у него на кухне, где жарился кабан, которого он собирался сожрать в обед. Имя его было Бургер, прозвище – Железная Башка, а любимое слово – „убийство“.

– А ну выходи! Я тебя убью! Убью, ещё раз убью, тысячу раз убью, пока ты не будешь окончательно и бесповоротно убит! Вон из пещеры, жирное вонючее животное!

Этот сделал почти всё, что обещал: он так долго и старательно бил дракона, что все подумали, что тот умер. Выжил он только благодаря своей подруге козе, которая его вы`ходила.

И после этого уже никто не боялся жалкого и невзрачного Зага. С тех пор за ним закрепилась репутация полного ничтожества, и этого было достаточно, чтобы его никогда не оставляли в покое. Каждый день король посылал за ним солдат, чтобы он разжигал его камины, забавлял его гостей, развлекал его детей и помогал их мамаше.

Никто больше не боялся Зага, даже самые маленькие дети. В школе того из них, кто проигрывал в игре или получал плохие отметки, целый день дразнили Загом. Дома детям, которые боялись темноты, говорили: „Не вздумай вести себя, как Заг!“»

– Ну как? – спросил Заг, глядя друзьям прямо в глаза. – Какие у вас впечатления от рассказа о моей жизни?

– К сожалению, это всё правда, – сказала Зиг и смахнула слезинку.

– Как печально! – всхлипнула Симонна.

– Это ужасно, у меня даже аппетит пропал! – воскликнул Гектор.

– Погодите, я ещё не закончил свою историю! – снова заговорил Заг. – Послушайте продолжение!

«Однажды дракон покинул свою пещеру и свою страну. Он решил, что больше не будет драконом. Он хотел стать земляным червяком, сквозняком в комнате, пёрышком, летящим по ветру. Но больше всего ему хотелось, чтобы о нём забыли. Путешествуя, он повстречался с двумя друзьями – немного легкомысленным кабанчиком и очень смышлёной курицей. Вместе с ними он сразился с тысячью врагов, выпил волшебное зелье, стал круглым как мячик и чуть не умер. А потом, чтобы спасти своих новых друзей, он вспомнил, как однажды кое-кто ему сказал: „Заг, стань самим собой, стань драконом!“ И он стал собой, очнулся, спас кабанчика и курицу и вернулся домой. Там он встретил козу Зиг, самую выдающуюся козу из всех коз на свете. С ней, Симонной и Гектором он отпраздновал своё возвращение.

Он, которого все считали мёртвым, вернулся, и вместе они устроили пир.

Узнав об этом, король Отон послал к нему своих солдат. Король хотел, чтобы дракон явился к нему на поклон, чтобы он снова разжигал ему камины, забавлял детей и согревал гостей.

Заг отправился к королю, но подчиняться ему не собирался. Он сказал Отону, что тот всего лишь мелкий королёк, а сам он, Заг, стал большим драконом. И в память о всех полученных оплеухах влепил королю хорошую затрещину и объяснил на прощание: „Больше я никогда не вернусь. Но первого же солдата, которого вы осмелитесь ко мне прислать, я поджарю и съем“.

После этого он покинул дворец, чтобы вернуться к друзьям и до конца своих дней быть с ними.

Вот как маленький Заг превратился в просто Зага, как Заг стал самим собой».

– Ну как? Как вам конец моей истории? – спросил Заг с широкой улыбкой.

– Уф… очень хороший конец, – сказала Зиг. – Это значит, что теперь ты останешься здесь, со мной?

– Да, – ответил дракон.

– С нами! – воскликнула Симонна. – С нами! Вы ведь не собираетесь от нас просто так избавиться?

– Да, действительно, мы бы остались… Но у меня есть один вопрос, очень важный, хочу его задать, прежде чем принять решение… – пробормотал Гектор.

– Какой? – немного обеспокоенно спросили трое остальных.

– Что у нас на ужин? – хитро улыбаясь, поинтересовался кабанчик.

Говорят, что в некотором царстве, некотором государстве, если вы заблудитесь высоко в горах среди заснеженных вершин, то – если, конечно, вам повезёт – однажды, может быть, вы встретите кругленького кабанчика, плохо причёсанную козу, довольно нервную курицу, а главное, дракона. Дракона, который стал самим собой и никем другим. А это уже немало.