— Ага, вот так сразу приступаем, разогнался он, — хмыкает Феррон. — Пойди отмой с себя для начала дорожную грязь. Ты, как змея, что ли, по канавам ползал? Освежи голову и хорошенько подумай над моими словами. Я не шучу с тобой, когда говорю, что эта вишня и вправду опасна. Убить не убьёт, так с ума сведёт. За твою же пустую голову беспокоюсь. Аранг тебя раздери, ты первый кто прошёл все мои изначальные испытания и теперь добровольно хочешь раньше времени отправиться на тот свет.

Ворчит, он совсем как старик, хотя в его словах есть зерно истины. Заставляю себя обуздать нетерпение, киваю и отвечаю:

— Понял, учитель.

Уже через несколько минут с удовольствием окунаюсь в чудесные воды купальни. Приятная энергетика этого места, уже ставшего для меня родным, ощущается, как материнские объятья. После пыльных степных дорог настоящее наслаждение.

В бассейне, погрузившись по шею, вспоминаю отчий дом. Ещё несколько зим назад я и подумать не мог о подобном. С надеждой мы всей семьёй ждали возвращение Лин и вели обыденную размеренную жизнь. Да, я продвигался по Пути, однако делал это маленькими почти незаметными шагами. Не спешил, потому что помнил, что ждёт меня в конце.

Сейчас же мне предстоит сложный выбор. Вернее, предстоял. Я уже давно его сделал, взяв в руку потрёпанную книжку в красном переплёте с легендой о загадочном древе. Угрозы учителя, пусть они и вполне реальны, меня не пугают. Жизнь практика рано или поздно оборвётся, так зачем бежать от опасности? Не рискуя, выполнить задуманное и спасти Лин всё равно не получится. Это всего лишь ещё одно испытание, а мою волю не сломить. Так сказала сестрёнка, и я ей верю.

Сразу донимать Феррона опасно, поэтому вначале я хорошенько пополняю силы на кухне. Чудесная формация, обеспечивающая желающих пищей, радует меня новыми блюдами. В своей деревне я в жизни так вкусно и разнообразно не питался. Достать лесную дичь каждый день не получится, поэтому мясо не слишком частый гость в тарелке.

Ем неспешно, наслаждаясь каждыми кусочком. Обилие мяса и рыбы сменяется невиданными фруктами. Душистые ароматы и невероятной сладости мякоть. Возможно, так обедает Император.

После крепкого сна возвращаюсь к попыткам уговорить наставника. На мои призывы он не откликается, так что я пускаюсь в путешествие по левому крылу пагоды. Даже в лаборатории призрака нет. Тогда по центральной лестнице пытаюсь попасть на следующий этаж. Раньше пройти мешала невидимая преграда, но сегодня она отсутствует.

На втором этаже дворца всё отделано в традиционном стиле. Отполированный камень, тёмные доски пола, бамбуковые перегородки и бумажные обои высокого качества сплетены рукой умелого мастера в настоящее произведение искусства.

Пространство не перегружено, каждая деталь коридора подобрана с идеальной точностью, будто другого места ей в этом мире просто не нашлось. Энергия перемещается здесь беспрепятственно, а её концентрация намного выше.

Однако я могу ходить, только по коридору. Попасть внутрь таинственных помещений всё ещё не в силах. Двери плотно закрыты, пусть они и сделаны из дерева, мне не хватает силы даже сдвинуть их. Плутая по лабиринтам второго этажа пагоды, я улавливаю лёгкое колебание энергии.

Нахожу учителя в одной из дальних комнат второго этажа. Приоткрыв дверь, безмолвно наблюдаю за ним, стараясь не мешать.

По углам тусклым пламенем горят свечи вперемешку с благовониями. Лёгкая сизая дымка вырывается в коридор, через щель в дверях. Феррон, расположившись на гладком тёмном полу, выводит узоры из символов длинной кистью.

— Заходи уже, — негромко произносит он. — Это дело не быстрое.

— Я могу как-то помочь? — осторожно ступаю внутрь.

Ученик Аранга с усмешкой смотрит на меня, словно отец-рыбак при виде ребёнка с игрушечной удочкой.

— Обойдусь. Медведя в посудную лавку пускать не стоит, — кивком он указывает на пол. — Ты точно не передумал?

— Нет! — твёрдо отвечаю я.

— Мы можем ограничиться ритуалом очищения. Он и так даст тебе хороший прирост в силе! — не сдаётся Феррон. — Пойми, такие резкие прыжки могут иметь непредсказуемые последствия. Про слабоумие или смерть я совсем не шутил.

— Понимаю, и благодарю за беспокойство, учитель, но враги не будут ждать, пока я наберусь сил безопасным способом. Я — старший, и я обязан помочь своей сестре. Такова моя ноша, таков мой долг. Нужно рискнуть? Значит, рискну.

— Ладно. Ты безнадёжен, — он отмахивается от меня.

Некоторое время мы молчим под приглушённый треск сгорающих благовоний. Я лишь наблюдаю за призраком, но постепенно он сам от скуки начинает разговор.

Феррон рассказывает, почему этот ритуал очищения так важен. В крупных семьях аристократов прохождение подобных ритуалов является обязательным. Только таким образом можно сравняться в потенциале с высокоранговыми практикам. Звёздные Дети среди аристократов не редкость, а если учитывать все преимущества данные им с рождения, то у меня против элиты столичной знати и вовсе нет и шансов. Ритуал должен это изменить.

Чем же конкретно помогает ритуал? Он очищает физическое и духовное тело от любых примесей. Укрепляет ядро и меридианы, расширяет их, позволяя прогонять больше Ки, ускоряет выработку энергии. В общем, качественно повышает силу адепта. Это тот крепкий фундамент, без которого невозможно построить свою силу.

Феррон также поясняет два момента. Во-первых, ритуал, проведённый в раннем возрасте, повышает шансы на появление Звёздного Ребёнка. Клановые дети нередко открывают в себе эту склонность к культивации после подобных процедур. Во-вторых, раннее обучение является одним из условий для повышения шансов на «гениальность» клановых отпрысков. Отсюда и перекос в количестве Звёздных Детей в кланах и среди обычных людей.

Пока он говорит, не перестаёт плавно водить кисточкой. Создание формации для него даётся так же легко, как дыхание. Он не всегда обращает внимание на иероглифы, но его рука безошибочно выводит идеальные линии иероглифов.

Рассказ собеседника увлекает меня в путешествие по его воспоминаниям. Со словами приходят и образы, которые обретают краски и обрастают деталями.

«Думаешь мы в своей молодости не совершали твоих ошибок?..» — доносится его безмолвный голос сквозь возникающие перед глазами картины.

Я переношусь на небольшую арену, где тренируются юноши ещё моложе меня. Их учитель — сухощавый мужчина с длинными седыми волосами, небрежно спадающими на потрепанное тренировочное ханьфу. Он плавно ходит из стороны в сторону перед юными практиками, отпуская хлёсткие фразы:

— Жёстче удар, отродья!

«Плоды силы не редкость в нашем мире», — голос Феррона звучит в моём сознании. «Ты приглянулся не только Сакуре, но и другим моим товарищам, так что я покажу тебе хороший пример».

На испещрённом морщинами лице незнакомца расплывается кривая ухмылка.

— Айлун, и это всё на что ты способен?

Старик неуловимо сближается и подбивает обе ноги худощавого паренька. В нём я едва признаю моего недавнего противника в последнем испытании Феррона. Лицо худое, щёки впалые, а руки и ноги совсем тоненькие. Тренировочные одежды на нём болтаются так же нелепо, как на пугале в огороде.

Остальные ученики сдержанно хихикают. Стоящий неподалеку пухлый парень тоже потешается, но в следующий миг с силой бьётся лицом о площадку. Учитель только что преподал своим подопечным ещё один жестокий урок.

— Встать, оба! — скрипучий голос старика мгновенно вздёргивает пару учеников на ноги. — В какой помойной яме вас только откопали⁈

— Я не из помойной ямы! — горящие глаза одного из детей упираются в морщинистое лицо старика.

— Один толстый, другой худой как тростинка, — насмешливо фыркает он.

После чего кивает в сторону дорожки, вытоптанной вокруг площадки.

— Будете бегать до полудня. Остальные, если не хотят присоединиться, трудитесь усерднее. Благодарите судьбу, что вам представился шанс учиться у меня! Желающих попасть сюда очередь за оградой. Будете лениться, быстро вылетите прочь.

Облик Феррона, то появляется, то исчезает, словно в гипнотическом танце. Видения прошлого продолжаются.

Айлун в бесконечных попытках стать сильнее продолжал трудиться год за годом с самых малых лет. Безродный он попал в один из младших павильонов третьесортной секты. Название её уже стёрлось в веках, однако, даже там можно было многому научиться.

Айлун не имел ни таланта, ни богатой родословной, дающей склонность к культивации. Отсутствие всего этого он пытался компенсировать усердием. Терпел побои не только от учителей, но и от других учеников. Правда не долго. Его усердие через некоторое время перекрыло недостатки и вскоре уже он мог поколотить других младших практиков, но не учителя.

До вмешательства старого адепта, они и учениками не считались. Лишь послушными болванчиками, которые воспитываются с самого детства для услужения старшим членам секты. Однако несмотря на их низкий статус, боевые искусства — это неотъемлемая часть жизни практика в секте. Вот только обучить таких, как Айлун, с их уровнем сил весьма сложно.

И если другие ученики старались просто выжить, постепенно теряя рассудок и становясь рабами секты, то Айлун всё время мечтал покинуть это место. Свернуть шею своему истязателю и разорвать этот порочный круг боли.

Его учителю как-то передали один из духовных плодов. Этот подарок отправил сам верховный мастер секты из центрального павильона. Старик оценил его по достоинству, но есть не стал, отложив на потом. Причиной этому являлась его текущая ступень. Ему и так оставалось недолго, а дальнейший прорыв сократил бы оставшуюся жизнь ещё сильнее. Однако и просто так отказаться от дара мастера, он не мог. Подобный жест сочли бы оскорблением. Поэтому духовный фрукт хранился в его личных покоях, куда и забрался однажды ночью Айлун в отсутствие старого учителя.

Последствия приёма этого фрукта я вижу лично.

Неокрепшее тело мальца начало изменяться. Переполненное непомерной силой, оно искажалось и принимало уродливые черты. Кожа рвалась и нарастал слоями. Мышц стало так много, что он не мог пошевелиться под их весом. Духовное ядро трещало и скрипело, готовое рассыпаться в любой миг. Меридианы скручивались, пытаясь разорваться. Волна безумства захлестнула его.

Когда вернулся учитель, он лишь посмеялся над умирающим учеником, обрадовавшись, что не съел фрукт и сам не стал жертвой.

Я наблюдаю за несчастным Айлуном, чьи глаза едва не вылезают из орбит от накатывающей безумной боли. Лёжа на полу, прикусив язык до крови, он смотрел на своего мучителя и мечтал поквитаться с ним, и всей этой демоновой сектой.

Мы возвращаемся обратно в пагоду, и Феррон довольно улыбается, выводя очередной символ на гладком полу.

— Что было дальше? — настойчиво спрашиваю у собеседника. — Я сражался с Айлуном. Выходит, он не погиб и смог переварить тот фрукт. Как же парень выжил?

— Что было дальше? — передразнивает меня призрак и исчезает, появившись в другой части формации, где продолжает свой рисунок. — Великий Аранг спас его. Вот что! Юному глупцу повезло, что учитель находился рядом и почувствовал уродливые искажения его ауры. Он сжалился над бедолагой и исцелил Айлуна.

— Плод был отравлен? — гадаю я.

— Кто знает? — пожимает плечами Феррон. — Возможно, просто его тело было слишком слабым, чтобы поглотить такую силу без ущерба. В любом случае, духовные плоды способны далеко продвинуть адепта по Пути, но могут они его и погубить.

— Значит, хорошо, что у меня есть мудрый наставник, — с широкой улыбкой я нахожу выход из этой ситуации. — Он ведь не позволит своему нерадивому ученику так глупо умереть? Как Аранг, спас Айлуна, так и…

Старик в теле полупрозрачного юноши с кривой усмешкой грозит мне пальцем и перебивает:

— Масла в твоих словах больше, чем в котле трактирного повара.

Феррон перемещается ко мне и указывает на центр формации.

— Если бы одной лести было достаточно. Сначала пройди ритуал. Если переживёшь его, тогда и поговорим.

— Переживу, — я Лёгким Шагом приземляюсь в указанное место.

Скрестив ноги, опускаясь в позу для медитации.

— Удачи, ученик! — говорит призрак и щёлкает пальцем.

Этот звук разливается по комнате, превращаясь в протяжный звон.

— Этот ритуал всё же стоило провести в более раннем возрасте, — сквозь шум пробивается насмешливый голос Феррона, — однако тебя же это всё равно бы не остановило.

Из пола ударяет поток чистейшей Ки и проходит сквозь меня. От боли трещат все кости в моём теле. Стиснутые челюсти приводят к тому, что зубы едва не крошатся. По венам бежит жидкий огонь. В глаза бьёт яркий свет, а в уши — достигший пика звон.

Я окунаюсь в яркие пронзающую лучи очищающей энергии. Моё тело становится прозрачным и медленно тает. Остаётся только мерцающее ядро, подобно солнцу разгорающемуся на восходе. Чистейшие ручьи энергии струятся от него, прокладывая новые меридианы. Потоки Ки становятся гуще, набирая мощь, скручиваются в акупунктурные точки. Теперь это не просто сосредоточение силы, а миниатюрное ядро, плотное и крепкое.

Болезненные изменения от энергоструктуры моего тела, перетекают к внутренним органам и плоти. Здесь моё сознание взбирается на самую вершину боли. Это чувство становится настолько сильным, что полностью перекрывает любые другие ощущения. Я купаюсь в агонии, словно и не знал ничего другого до этого.

Мне действительно хочется умереть, чтобы всё это прекратилось.

И этот процесс идёт без остановки. Не успеваю я собраться вновь подобно детской мозаике, как распадаюсь на мельчайшие частички Ки. Раз за разом, раз за разом… С каждым циклом отпадают мельчайшие кусочки. Лишние. Грязные. Ненужные… Однако мозаика не рушится, а становится лишь лучше, чище, совершенней…

Она почти достигает идеала, но этого всё ещё недостаточно.

— Ты ещё здесь, глупый ученик? — в звенящую пустоту моего сознания пробивается чужой голос.

Ответить я не в силах. В горле зарождается булькающий тихий хрип.

— Ты открыл глаза, а это уже хороший знак! — довольно провозглашает Феррон.

Возвращаться в этот мир непросто. В какой-то миг мне показалось, что я не смогу вырваться из бесконечного цикла очищения.

Восстановление происходит крайне медленно. Несколько дней уходит на возвращение речи. Пустота в голове настолько сильная, что я даже мысли свои не слышу. Лишь на третий день мне удаётся сказать первое слово, а через неделю я уже могу сносно складывать слова в фразы. Память возвращается целым пластами. Болезненно и хаотично.

Лёгкие тренировки на полигоне помогают ускорить моё восстановление после ритуала. Я быстро добираюсь до седьмого уровня и шагаю выше. На восьмой. Оплетающий Побег послушен мне как никогда. Он воплощает мои мысли быстро, но теперь уже не требует жестов. Его пробивная мощь поражает. Копьём насквозь пронзает марионетку и даже не чувствует сопротивления.

Моя Ки стала плотнее и чище. За такое же количество энергии, влитой в технику, что и раньше, я получаю куда большую отдачу. Дальше перемещаюсь Лёгким Шагом. Сильнее защищаю тело с помощью Крепче Камня.

Я возвращаюсь к Небесной технике, полученной в последнем испытании. Шифр из иероглифов всё так же сложен и непонятен, однако повторение искусных иллюстраций приносит первые плоды. Мои чистые отточенные движения, оставляют за собой лёгкие едва заметные янтарные послеобразы. От рук эти шлейфы держатся дольше всего.

Как же тебя звать, загадка?

— Вижу тебе стало гораздо лучше? — на Полигоне из ниоткуда появляется Феррон.

— Да, учитель. Спасибо вам, — выполняю глубокий поклон. — После ритуала я словно переродился.

— Это не так уж далеко от правды, — он осматривает остатки марионеток на поле боя. — Восьмой уровень, похвально. Теперь твои мозги тоже очистились от дурных мыслей?

— Нет, учитель. Они со мной навсегда, — нахально ухмыляюсь. — Что касается плода, не для того я проливал столько своей крови, чтобы теперь отказался в шаге от цели. Я понимаю и принимаю риски. Если умру, вашей вины в том нет.

— Тогда не стоит затягивать, — хмурится он. — Пока твоё тело в таком состоянии, не закостенело, это лучшее время, чтобы поглотить духовный фрукт.

В его руках появляется Кровавая Вишня. Со вздохом он протягивает её мне.

Моя рука хватает дар Сакуры. Зубы тут же жадно смыкаются на мясистой мякоти. Кожица лопается и выпускает сладостный сок. Волны чистейшей Ки вырываются из вишни и проникают в недра моего тело. Энергия бежит без препятствий по широким каналам и заполняет меня снизу доверху.

Это ни с чем не сравнимое чувство. Кажется, что у меня бесконечный запас энергии. Я могу активировать любые техники без остановки. День за днём. Могу тренироваться неделями напролёт.

Память тысячелетнего леса наполняет разум умиротворением и спокойствием. Сама природа делится со мной своей мудростью. И с каждым ударом моего сердца раскаляется ядро. Внутреннее пламя пульсирует от накатывающих волн Ки. Центр моей силы гаснет, а затем вспыхивает вновь. Слепящий оранжевый цвет раскалённого металла затихает и становится блестящим. Ядро приобретает оттенок полированного серебра, словно диск луны на небосводе.

Ритуал помог мне окрепнуть. Благодаря ему, я стойко переношу непомерную боль от мощи, что стремится разорвать меня изнутри. Однако моя воля не даёт это сделать. Я выживу и стану сильнее. Обязан выжить!

— Ну, как тебе результат? — наклоняет голову Феррон. — Кажется, тебя парализовало. Зато поздравляю, ты шагнул не просто на новую ступень, а… на новый этап. Теперь ты Серебряный Богомол!

Я и сам чувствую это. Моя ядро изменилось. Сама моя суть стала иной, более чистой и возвышенной. Однако у этого есть и последствия. Я ощущая необратимые изменения в теле. С новой силой, от которой меня распирает так, что я даже шевелюсь с трудом, появилось странное чувство. Мою плотину жизненной силы продырявили и теперь она маленькими струйками начинает вытекать безвозвратно. Плата не заставляет себя ждать.

Ответить я не в силах. Лишь протяжный крик рвётся из моей груди.

Слова эхом разлетаются по полигону с небывалой силой. От меня волнами раскатывается энергии. Пол трещит. Плиты разлетаются осколками. Мощные побеги стремительно тянутся к потолку. Растения пытаются сдавить призрак Феррона, но безвредно проходят сквозь него.

Я едва шевелюсь под тяжестью собственной Ки.

— Отлично, ты можешь двигаться, — подбадривает меня Феррон. — Не останавливайся!

Он перемещается к механизму управления Полигоном и сразу поднимает его уровень. Теперь девятый.

Призванные марионетки одна за другой разлетаются от моих техник. Тяжесть тела отступает с каждым ударом, постепенно превращаясь в лёгкость. Я уже порхаю над ареной быстрее, чем раньше с Лёгким Шагом. Противники не доставляют труда. Не важно, как я атакую. Что от рук, что от Оплетающего Побега хватает пары ударов. Точечные попадания по средоточиям силы вызывают цепную реакцию и рушат сразу несколько уязвимых мест в искусственных телах. Куклы падают, разваливаясь на части.

— Слабо! — рычу я, упиваясь новым этапом Пути. — Учитель следующий уровень!

— Раз так, Рен. Не пора ли тебе отправиться в Академию? — внезапно звучит предложение от Феррона. — Конечно, если ты готов…

Предложение учителя мало сказать, удивляет, оно шокирует меня. Тем не менее я рад и стараюсь скрыть это.

— Чего молчишь, Рен? — его глаза сверлят меня, и я чувствую, что Феррон видит меня насквозь.

— Вы же и сами знаете ответ, учитель. Конечно, хочу! — едва могу сдержать улыбку.

— Вот и отлично. Нечего тебе сидеть здесь больше. Адепт проходит огранку в большом мире, набираясь боевого опыта и откровений о своём Пути. Будешь время от времени возвращаться, — добавляет он. — Главное, не пытайся прыгнуть выше головы, а то и заметить не успеешь, как она слетит с плеч.

— Я буду осторожен, учитель, — выполняю поклон. — Спасибо, что верите в меня.

— И верю, и хочу проверить, стоишь ли ты моего дальнейшего времени, — Феррон двигается к выходу. — Я покажу тебе хранилище, где ты сможешь разжиться полезными вещами для предстоящей вылазки.

На сборы уходит не так много времени. Кладовая скрывается за центральной лестницей. Раньше прохода туда отсутствовал, но сейчас по мановению руки учителя открывается потайная дверь. Помещение забито всякой всячиной.

С собой я беру немного. Уже вполне стандартный набор для меня. Верёвка вообще вещь универсальная, а сейчас к ней добавляется ещё крюк-кошка. Туда же увесистая фляга, нож для разделки духовных зверей, и ещё всего по мелочи, что может пригодиться. Всё это отправляется в пространственное кольцо. Я, конечно, не в лес собрался, но всё же лучше быть готовым.

В одном из бельевых шкафов нахожу старинные одежды. Взгляд сам собой цепляется за них, и наблюдающий за мной Феррон охотно поясняет:

— Это одежда называется кейкоги. В моё время её часто использовали во время тренировок. Да и сейчас, думаю, можно встретить что-то похожее. Не в диких же шкурах вы там ходите! — не может удержаться от ворчания призрак.

Он определённо прав. Нечто похожее носили практики из «Солнечного Ворона», только у них один рукав отсутствовал, а здесь обе конечности закрыты.

Я выбираю чёрную расцветку с белым воротом. Другие выглядят слишком пёстро. Ну не буду же я разгуливать по городу с пронзительно-жёлтым скорпионом на спине поверх блестящей серебристой ткани. Поверх кейкоги накидываю серый дорожный плащ.

— Д-дорогу? — слова застревают в горле холёного знатного выродка. — Куда в-вам надо г-гос…

Вот это слово даётся ему с особым трудом. Он так и не договаривает его до конца.

— Да, я немного заплутал в столичном лабиринте, — мой голос угрожающе нарастает вместе с аурой.

Едва себя сдерживаю, даже булыжники под ногами начинают трескаться от моих шагов. В памяти ещё свежи воспоминания об Алой Сакуре, а кроме неё я прекрасно помню ту несчастную пожилую служанку… На моих глазах такой же ублюдок лупил её посреди улицы в Академии, и я ничем не мог ему помешать. Сейчас всё иначе, и больше я не пройду мимо, опустив взгляд.

— Знаете, я вообще-то не местный. Сам из провинции приехал… — блеет родовитый парнишка, отступая и дрожа всем телом. — Лучше у него спросите!

Он тыкает пальцем в барахтающегося на обломках ящиков бедолагу. Услышав это, тот пугливыми глазами смотрит на меня и замирает ни жив, ни мёртв. Улучив момент, знатный трус даёт стрекача не хуже зайца, бегущего от лисы. В моём случае — медведя. А столько крику-то было из-за одежды.

Подойдя, я протягиваю руку пострадавшему.

— Давай, вставай. Хватит уже валяться. Не лучшее место ты выбрал для отдыха, — рывком поднимаю его на ноги.

При виде меня он сжимается. Похоже, думает, что теперь ему точно суждено пропасть. Я невозмутимо отряхиваю его и широко улыбаюсь.

— Да, не бойся, не трону я тебя.

— Спасибо, господин, — щебечет он.

Выглядит незнакомец довольно жалко от страха. Его худощавое лицо с заострённым подбородком блестит от пота. Остекленевшие карие глаза выдают волнение. Тонкие губы то и дело сжимаются, а затем складываются в нервной полуулыбке.

Парень облачён в униформу, явно с чужого плеча. Не очень чистую в связи с падением на грязную брусчатку. Её рукава, не по размеру длинные, он закатал по локоть. Из дешёвой ткани торчат жилистые руки. Спина сутулая — не то дань ежедневной работе в угоду хозяевам, не то ещё один признак неподдельного испуга.

Стоя передо мной, бедолага то и дело порывисто озирается по сторонам, отчаянно ища пути к бегству.

— Никакой я тебе не господин. Хотя он у тебя, похоже, всё же имеется.

На его шее я сразу разглядел дощечку-талисман. Она выбилась наружу во время падения.

Подобными пользуются в Академии, как пропусками. Однако на этой я сразу замечаю в верхней части хорошо известную в столице гравюру — трон утопающий в небесах, а снизу его имя. Значит, он как-то связан со столичными чиновниками.

— Меня зовут Джихан, — заметив направление моего взгляда, собеседник поспешно убирает талисман под одежду. — Да, вы правы. Господин у меня есть. Это один из чиновников столичной службы снабжения.

— Чем он занимается?

— А вы не знаете? — на меня вскидываются удивлённые глаза.

На самом деле я знаю, но стоит поддерживать роль. Так что пожимаю плечами и отвечаю:

— Только слухи, а тут ещё пойди разбери про кого они ходят. Я же не местный, второй день в столице, — подталкиваю его в спину. — За мою небольшую помощь, можешь накормить меня чем-нибудь, заодно и расскажешь. Если, конечно, не торопишься.

— У меня есть дела, но они подождут, — Джихан начинает кланяться. — С радостью угощу вас хорошей едой. Спасибо, что вмешались. Боюсь, тот господин мог доставить мне большие неприятности.

Через несколько минут любопытство перевешивает страх, и парень начинает сыпать вопросами:

— А зачем вы здесь? Путешествуете? Или приехали сразиться с каким-то мастером Пути?

— Паломничество, — коротко отвечаю я.

Мой голос смешивается с шумом улицы, но я слышу, как парень повторяет это слово по складам. По всей видимости, он далёк от боевых искусств. Джихан торопливо ведёт меня за собой. Вероятно спешит или даже опаздывает, но всё же согласился на моё предложение. Забавно.

Вскоре мы находим уединение на первом этаже одного из жилых домов на тихой цветочной аллее. Приветливая жительница столицы открыла здесь небольшое уютное местечко, где можно перекусить и немного выпить. Несколько столиков стоят прям на улице. Однако Джихан ведёт меня дальше, здороваясь с хозяйкой. Женщина уже в летах, но ещё сохраняет природное очарование.

Внутри ещё пять столов и маленькая выдача, похожая на ту, что в обеденном зале Академии. Гостей здесь немного. Всего один стол занят молодой парочкой, увлечённой друг другом. Они с такой страстью общаются, что мы для них просто не существуем.

Мы поднимаемся на крышу по узкой лестнице, минуя пару воркующих голубков. Здесь спрятано ещё три столика под простецким навесом из ткани. Необычайно спокойное место. Шум города никуда не делся, однако здесь он зажат между каменными домами и звучит приглушённо.

— Люблю это место, — вздыхает спутник, — никто не донимает.

— Действительно приятное местечко, — равнодушно киваю я.

Хозяйка вскоре поднимается к нам, чтобы принять заказ. Так как угощает Джихан, оставляю выбор блюд на его совести. Как только хозяйка исчезает, мой спутник начинает говорить.

— Прошу простить мою болтливость, — морщится он, — просто мне тяжело приходится в столице. Друзей нет, родные далеко. Даже нормального собеседника сложно найти.

Хотя ему скорее не собеседник нужен, а слушатель. То и дело приходится направлять его вопросами в нужное русло.

История Джихана весьма банальна, и подобные я не раз слышал от мелких начальников внутреннего двора с оглядкой на прошлое. Собеседник родился пригороде, и в столицу по знакомству его пристроил отец. Причём не абы куда, а в службу снабжения писарем при одном из ключевых чиновников. По сути, парнишка выполняет всю его работу, которая заключается в ведении учёта материалов, поставляемых для других столичных служб.

У меня появляется слабая надежда, что они могут как-то взаимодействовать и с той самой тайной полицией. Даже Теням нужно что-то есть, пить и на чём-то писать.

Еду подносят по мере готовности, так что разговор немного замедляется. Джихан тоже не дурак насчёт поесть, хоть и кажется весьма щуплым. Кормят здесь, кстати, весьма неплохо, в сравнении с тем, что я недавно попробовал в таверне.

Новый товарищ много рассказывает про свою работу, потому что только ей он и занимается. Не совсем об этом бедолага мечтал, пытаясь пробиться в столицу. Впрочем, амбиции нередко приводят всех нас совсем в иное место, нежели хотелось изначально. Однако, мне это только на руку. Ненавязчиво и аккуратно я продолжаю задавать наводящие вопросы.

— Ваша служба крайне важна для всей Империи, — впечатлённо замечаю я, пытаясь вызвать прилив гордости у собеседника. — Возможно, самая важная, ведь без вашего снабжения всё развалится.

— Ну я бы так не сказал, — раздувшись, как рыба-фугу, смущается парень. — Хотя, вы правы. Уже завтра без нашей работы всё встанет, а через неделю Империю просто парализует. Приятно иметь дело с умным человеком, который сразу зрит в суть вещей.

— Городскую стражу тоже вы обеспечиваете? — я аккуратно подвожу его ближе к нужной мне теме.

— И их тоже, но только не оружием и доспехами. Этим занимаются командиры, мы поставляем всё остальное, — с набитым ртом отвечает Джихан, продолжая утрамбовывать в себя еду.

— Уверен, именно в той сфере крутятся самые большие деньги. Какой командир откажется на этом хоть немного поживиться? — хмыкаю я.

Подавившись, от моих слов парень начинает хрипло кашлять. Приходится хлопнуть его несколько раз по спине.

Пусть местечко нашей трапезы и выглядит невзрачно, но я видел, что он платил серебряными луниками. Не удивлюсь, если невзрачный помощник и сам кладёт что-нибудь в свой карман, подмахивая распоряжения от имени начальника.

— Как сказать… — он пристально смотрит на меня. — Знаете, вы слишком хорошо осведомлены о столичной жизни для практика, находящегося в паломничестве.

Сейчас собеседник говорит это слово весьма уверенно. Похоже, он не так прост, как хочет казаться на первый взгляд. Играется со мной?

Я не сдерживаю улыбки.

— Джихан, ты думаешь, что подход к делам в столице сильно отличается от отдалённых провинций? — указываю рукой на горизонт.

— Не знаю, — он пожимает плечами. — Наверное отличается.

— Разве что масштабом, но не сутью, — с уверенностью заверяю я. — Вот по тебе сразу видно, что ты парень честный и добросовестный. На таких и стоит вся наша Империя, да будет благословлён Император в веках…

Он рефлекторно повторяет мою фразу.

— … Однако мы оба понимаем, что многие служащие слишком вольно обращаются с выделенными им денежными средствами.

Самолюбие парня раздувается ещё сильнее, грозя вот-вот лопнуть.

— Безусловно, отец всегда учил меня, что любую работу стоит делать идеально или не делать вовсе. Я прекрасно понимаю, сколь большая ответственность висит на нашей службе снабжения.

Я киваю в такт его словам.

— В то же время вы правы, многие из чиновников, имеющих доступ к казне, любят запустить туда руку, словно это их кошелёк. Я бы с радостью понаблюдал, как их призовут к ответу.

Ничего сакрального он не рассказывает. Любой житель Империи прекрасно это понимает, если в голове у него чуть больше мозгов, чем у домашней скотины. Император слишком занят походам против демонов и на остальные дела у него остаётся не так много времени.

В то же время народ далеко не бедствует в большинстве своём, а ряды армии исправно пополняются вот уже долгие годы. Так что остальное управление Империи лежит на чиновниках, наместниках и коллегиальных органах всех сортов.

Чаще всего именно места чиновников занимают обычные люди, не ступавшие на Путь, пусть и члены знатных кланов. Всё же жизнь практика быстротечна, а в таких делах требуется богатый опыт. По крайней мере так считает Император, и здесь я не могу с ним не согласиться.

На середине нашего разговора Джихан прерывается. Я улавливаю слабые вибрации энергии в его талисмане. Быстро попрощавшись и ещё раз поблагодарив меня, он покидает заведение. Лишь оставляет несколько лунников прямо на столе. Как я и предполагал, парень не бедствует.

Я тоже надолго не задерживаюсь. Пусть это и не просто, слежу за ним до самой конечной точки. Джихан приводит меня к одной из пагод, усеивающих столицу. Поблизости в прилегающем дворе расположилось несколько складов. Там неторопливо происходит погрузка и разгрузка.

Я наблюдаю за этой картиной, постоянно меняя позиции, и размышляю, как новое знакомство может мне пригодиться. Пусть Джихан болтал без остановки, но в чиновничьей манере выдал мало действительно ценной информации. Возможно удастся через него выйти на кого-то действительно важного.

Вскоре на двор погрузки в сопровождении моего знакомого выходит новый чиновник. Пожилой мужчина в пёстром ханьфу погоняет парнишку крепким словцом, а тот сразу же бежит к одному из складов, где ожидают несколько повозок городской стражи. Не думаю, что тайная полиция будет действовать так открыто, однако всё же она может быть связана и с этим местом.

Понаблюдав ещё полчаса, отправляюсь дальше по своим делам.

До «Медвежьей Берлоги» Торрика я добираюсь быстро, вот только попасть туда оказывается весьма затруднительно. Слишком оживлённо. Не то что в лавку попасть сложно, даже в переулок, где она прячется. Так что остаётся только ждать.

Народ туда заходит самый разный. По одеждам несложно понять, что даже знать не брезгует этим местом. Лишь под вечер, когда двери закрываются, а толпа желающих неторопливо с криками и упрёками расходится, я могу начать действовать.

От моего стука крепкая деревянная дверь трещит и прогибается.

— Закрыто! И сколько можно повторять! Нет больше ваших треклятых печатей! Сгинул мастер, сгинул! — раздаётся раздраженный и хорошо знакомый мне голос изнутри.

— Открывай, медведь, я за своими деньгами пришёл.

После сдавленного бурчания в двери распахивается окошко. Хмурое, как дождевая туча, лицо медленно расплывается в широчайшей улыбке.

— Где тебя демоны носили, дружище⁈ — вопит он, и дверь туда же отворяется.

В лавке не заметно особых изменений. Как и раньше, здесь полно всяких экзотических товаров, не очень чисто и местами пыльно.

— Надеюсь, с моими деньгами всё в порядке, — спокойно замечаю я.

— Всё на месте. Можешь быть спокоен, — произносит Торрик и устало опускается на резное кресло — один из товаров его лавки.

— А что это за столпотворение творилось сегодня целый день возле твоей лавки? — уточняю я, прохаживаясь по комнате. — Непохоже на распродажу. Да и зная твою скупе… торговую жилку, вряд ли ты балуешь скидками своих покупателей.

— Да шуму наделал тут один мастер печатей, — ухмыляется перекупщик. — Вот до сих пор народ и валит. Вс хотят разжиться чудо-печатями, а их уже давно нет в наличии. То и дело налетают, как саранча.

— Мастера случайно не «Лесным духом» называют? — уточняю я, хоть и сам уже знаю ответ.

— Именно. Рад, что ты вернулся. Твой мастер такого шума наделал с этими печатями, — вздыхает Торрик. — Даже и не знаю с чего начать.

— Начинай с начала, — присаживаюсь напротив него.

История выходит довольно занятной, хоть я уже и знаю некоторые детали. Мои печати по очистке воды, как оказалось, получились в своём роде уникальными. Поэтому спрос на них быстро рос, а вот количество сокращалось. Даже многие практики и другие мастера печатей лично посещали лавку, что я видел сегодня своими глазами.

— До сих пор держится интерес? — удивляюсь я. — А ведь времени прошло немало.

— Ну, в какой-то момент я смог вздохнуть свободно и почувствовал себя настоящим торговцем. А то вопрос у всех был один: «Есть у вас печати 'Лесного духа?», — хмурится Торрик. — У меня уже начало складываться впечатление, что я лишь продавец твоих печатей.

— Не моих, — аккуратно поправляю его. — Такое изобретение мне не по плечу. Просто мастер у меня очень талантливый.

— Как скажешь, — без споров соглашается купец.

— Если все печати распроданы, почему к ним опять вернулся интерес? — уточняю я.

— Он, так-то, и не спадал. Большая часть покупателей время от времени возвращается в надежде, что у меня появились новые печати, — Торрик склоняется ко мне, облокотившись на стойку. — Они же у тебя ещё есть? Скажи мне, что есть, иначе я запру тебя в подвале, — нервничая, басит он.

Я уже извлёк небольшую стопку, но не тороплюсь её показывать.

— Сначала хотелось бы увидеть сумму, причитающуюся моему мастеру, — напоминаю я. — Слова, сам понимаешь, стоят гораздо меньше. Много на них не купишь.

Кряхтя, он поднимается и уходит в подсобное помещение лавки и вскоре возвращается с увесистым мешочком. Я неторопливо пересчитываю и, оставшись довольным оплатой, кладу стопку печатей на стол. Однако двигать их в его сторону не тороплюсь.

— Будут какие-то условия? — догадливо спрашивает Торрик.

— У тебя же были желающие купить их оптом? — пальцем пересчитываю печати.

Торрик просто кивает.

— Которым ты можешь доверять? — уточняю я.

— Есть несколько, но почему такая секретность?

— На то есть причины. Не хочу, чтобы к тебе было приковано столько внимания. Мой мастер человек скрытный по своей природе. Если о нём узнают, он не сможет делать печати, а ты лишишься столь ценного товара. Или же он начнёт продавать печати через другую лавку, чего бы мы оба не хотели, верно?

Собеседник торопливо качает головой.

Я демонстрирую вскинутый палец и добавляю:

— Есть ещё одно условие. Я хочу, чтобы ты делал скидку беднякам и простому люду. Для богатеев можешь задирать цену, сколько хочешь, но если приходят реально нуждающиеся в печатях, то им можно пойти на уступки.

Торрик переваривает сказанное и кривится:

— Рен, уж извини за прямоту, но эти условия похожи на сумасшествие. Если я буду задаром раздавать печати, они упадут в цене. Да и слетятся сюда всякие стервятники под видом нуждающихся, — на глазах мрачнеет он.

Хотя у лавочника нет особого выбора, да ещё я подливаю масла в огонь:

— То есть такому опытному торговцу, как ты, не хватит проницательности понять стоит перед ним перекупщик или мать троих голодных детей? — начинаю прятать за пазуху печати.

— Погоди! — он хлопает по столу ладонью, от чего тот чуть не трескается. — Я со всем справлюсь, но это будет непросто.

— Детали меня не интересуют. Главное, сделай как я прошу, — машу стопкой печатей перед его лицом. — И у тебя не будет проблем с поставками.

— Ладно, — он протягивает руку. — Не думаю, что ты отступишь. Меня, скажу честно, не устраивает твоё предложение, однако выгода всё же перевешивает все минусы.

Скрепив сделку рукопожатием, мы уже болтаем в более дружеской манере. Торрик делится со мной последними новостями. У всех на слуху проблемы с водоснабжением, и они лишь обостряются. Количество поставок чистой питьевой воды сократилось, а её цена взлетела. Нарастает напряжение среди самых бедных слоев населения.

Попрощавшись, покидаю лавку.

До нового места ночлега я двигаюсь через рабочее место, куда меня невольно привёл Джихан. Сильных надежд не питаю, но всё же не исключаю, что эта ниточка может вывести меня на искомую цель. К своему удивлению обнаруживаю знакомого парня, стоящего возле пагоды столичной службы снабжения. В темноте мне удаётся подобраться поближе, проскользнув мимо патрулей, Оплетающим Побегом взбираюсь на дерево, растущее на грузовом дворе.

Один из стражей останавливается рядом со стоящим на открытых воротах Джиханом.

— Эй, опять ты до глубокой ночи сидишь здесь? Пытаешься выслужиться или господин придумал тебе очередной наказание? — потешается вояка.

— Если бы, — хмуро отвечает парень. — Я бы лучше здесь просто ночь простоял, чем такое.

Стражник сразу становится серьёзным.

— Опять особые гости?

Вот это уже любопытно.

Ждать приходится долго. Джихан, то стоит на месте, то бегает из стороны в сторону, время от времени перекидываясь короткими фразами с патрулирующими стражами. Одни над ним подшучивают, другие сочувствуют. Правда, даже среди них чувствуется напряжение в связи с предстоящими гостями. Интересно, кто они? Надеюсь, что это тайная полиция — Тени.

Время идёт к середине ночи, когда привычный шум города сменяется ночным спокойствием. Ну, почти. Даже здесь, вблизи имперской службы, то и дело слышится пьяная ругань.

Так звучит ночной город, порой тихо, а порой бранно. И это не самое худшее, что происходит в столице ночью. Где-то совсем рядом могут отбирать последние орионы у заглянувшего не в тот переулок, а в ином месте и вовсе кого-то убьют за косой взгляд. Всем не поможешь, но для себя я уже решил, что если замечу несправедливость, буду действовать по зову сердца.

Подъезжающая повозка словно выныривает из тьмы, сливаясь цветом с тенями, и бесшумно тормозит рядом с Джиханом. На передке в чёрных одеждах восседает возница. Как и прошлый его товарищ, убитый мной, он тоже не вышел рожей. Худощавое лицо с впалыми щеками и кривыми зубами украшает горбатый изогнутый нос. Какой-то выкидыш от соития демона с портовой шлюхой. Их по этому критерию что ли набирают в подворотне, чтобы потом в случае чего можно было легко заменить.?..

Незнакомец спрыгивает и, сутулясь, подходит с правой стороны к дверце повозки.

Я замираю, мысленно растворяясь в единственном дереве. Моя аура почти сливается с одиноким островком природы в каменном лесу. Становится незаметной, едва уловимой. По крайней мере, я на это надеюсь. Раньше мою Ки было несложно скрывать. Начальные ступени Карпа в столице не редкость, Журавли тоже не вызывают удивления, а вот Серебряных Богомолов даже среди знатных отпрысков в Академии не так уж много. Они берут знанием техник и развитым духовным ядром. Как выяснилось, результат кланового ритуала, а не их заслуг.

Возница копошится возле заклинившей двери, но та внезапно распахивается и с грохотом отправляет его на брусчатку.

— Шелудивый пёс, — приглушённый голос звучит изнутри, — говорил же дело срочное. Такой тупица и воду из сапога вылить не сможет, даже если инструкция будет выбита на подошве!

Кучер испуганно скулит, потирая разбитый нос.

Через миг на улице возникает тёмный силуэт в плаще. Его аура Ки едва ощутима, зато хорошо чувствуется кровожадность и угроза, исходящая от него. Он пару раз пинает криворукого слугу, таким способом прогоняя его с дороги.

Тёмный провал капюшона вдруг теряет интерес к недоумку на земле и поворачивается ко мне. В тусклом свете звёзд я вижу жёсткие черты лица, напоминающие хищную птицу. Два чёрных глаза блестят, пробегаясь по стволу дерева, и достигают верхушки.

Я замираю, стараясь не дышать. Сердце пропускает удар. Не смотрю в его сторону, растворяясь в дереве за моей спиной.

— Показалось что ли? — ветер доносит до меня его слова.

В следующий миг незнакомец уже оказывается рядом с Джиханом, который старается выдавить:

— Г-господин, рад вас…

Вскинутая рука в знакомых мне вороных доспехах сразу же затыкает чиновника.

— Мальчишка, давай без лишней болтовни. Толстяк должен был оставить тебе список, — звучит голос из-под капюшона, а в лицо Джихану утыкается талисман. — Ты же всё подготовил? Грузчики на месте?

Парнишка лишь кивает в ответ и торопливо бежит к воротам.

Это точно Тень! У меня нет в этом сомнений, но всё ещё надо выяснить, как он связан с остальными. Как мне найти прочную ниточку, которая сможет привести меня к сестре? В прошлый раз нашумел и едва не погиб. Сейчас надо действовать аккуратнее…

Я прекрасно понимаю, что это будет не просто. И пока у меня есть единственная возможность проследить за ними.

Погрузка происходит стремительно. Возница, справившийся с наказанием, открывает заднюю часть повозки. Целый отряд грузчиков поспешно перетаскивают туда небольшую поклажу. Работа кипит, и никто даже не думает бездельничать.

Бумаги, свитки, книги учёта и принадлежности для письма, всё это отправляется в недра повозки. Тень поверхностно оценивает вещи, что-то рассматривает внимательно. Лишь после его одобрения груз перемещается в повозку.

После этого начинают приносить ящики с вином. По виду бутылок несложно прикинуть их цену. Кухня Академия неплохо расширила мой кругозор. Тайная полиция явно не стеснена в средствах. Последним грузят несколько корзин со свежими фруктами. В плодах ощущается лёгкая концентрация Ки. До Кровавой Вишни им, конечно, далеко, но всё равно подобные фрукты могут подстегнуть развитие практика.

— Это всё⁈ — вечно недовольный голос Тени вызывает дрожь у худощавого Джихана.

— Р-разве нет, г-господин? — заикаясь, отвечает бледный писарь.

— Не трясись ты так. На улице не так уж холодно, — ехидно отвечает мужчина и тычет списком в лицо собеседника.

— Ой! Простите, господин! — Джихан едва не падает на колени, но спохватившись, убегает внутрь складского помещения.

Он выносит на руках шкатулку и почтительно протягивает её чужаку.

— Прошу.

Тень небрежно откидывает крышку, и мне удаётся рассмотреть её содержимое, пока идёт проверка. Внутри в шестиугольных ячейках, похожих на пчелиные соты, уложены драгоценные пилюли. Судя по значительным эманациям Ки, весьма мощные.

— Отлично, — выносится одобрительный вердикт. — Передай своему господину небольшую награду за оперативность.

Он бросает мешочек с монетами под ноги Джихану. Парень стремительно их подбирает, а Тень успевает исчезнуть в повозке. Побитый слуга, кряхтя, взбирается на передок и раздражённо стегает пару гнедых лошадей.

Мне приходится немного подождать, пока суматоха на дворе уляжется. После чего я покидаю своё укрытие и спешу вслед за повозкой. Однако вскоре она теряется где-то на улицах. Быстро двигаться не получается. На моём пути попадается слишком много стражи, а эта часть города мне не так хорошо знакома.

В раздумьях отправляюсь искать новое место для ночлега.

Пусть я и упустил повозку тайной полиции, но хорошо запомнил возницу. Хотя вряд ли второй раз пойду по этому пути. Скорее всего он не сможет предоставить мне нужную информацию, а поднимать опять шум я не намерен. У меня будет всего лишь один шанс.

Для себя я отметил кое-что важное — книги учёта. Теперь осталось найти, где они хранятся, а вот это задачка уже потяжелее.

Чтобы не тратить зря время на беготню, я опять возвращаюсь к месту работы Джихана, где застаю людей в процессе опечатывания склада. Теперь выясним, где он живёт. Пока что это единственная зацепка, которая может меня вывести на тайную полицию. Судя по этой ночи, скорее всего и во время иных визитов Теней погрузкой занимается именно он.

Как выясняется, Джихан проживает в десятке кварталов от места службы. Прямо от пагоды туда тянется широкая, хорошо освещённая улица, но даже так ночью его сопровождает один из стражников. Не за просто так. Паренёк задобрил его монетой.

Жилище писаря — малюсенькая комнатушка на втором этаже вполне прилично деревянного дома. Внутрь его пускает сварливая хозяйка, поприветствовав крепким словцом. Стражник же со смехом возвращается обратно к складам.

Нахожу таверну через несколько улиц от этого места, не близко, но и не так уж далеко. Несмотря на поздний час, внутри многовато народу. Заказываю еду себе в комнату и сразу ухожу наверх. Возможно здесь придётся задержаться, так что не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

Голова гудит от потока мыслей, что не способствует крепкому сну. Заплечной поклажи у меня нет, так что после короткого визита служанки с подносом ароматной еды извлекаю из кольца всё его содержимое.

Первыми на не очень чистую постель падают уже знакомые предметы, которые я подбирал лично. Однако я ощущаю в кольце присутствие чего-то ещё. Какой-то приглушённый источник энергии. После нескольких попыток мысленной командой «извлечь всё» достаю три круглых свёртка. Их содержимое завёрнуто в необычную гладкую ткань.

Прикоснувшись, ощущаю, что шелковистый материал потихоньку вытягивает мою Ки. Зачем это? Через миг приходит осознание. Это меры безопасности, чтобы исключить неправомерный доступ к охраняемым предметам.

Внутри несколько духовных ядер из пещеры сбрендившего практика. К последней сфере прикреплена записка.

'Решил немного подстегнуть твоё развитие, Рен, но сильно не обольщайся. Этого не хватит и для одной ступени Богомола, если конечно ты не найдёшь хорошего алхимика.

Твой щедрый учитель Феррон.'

Читаю послание его голосом и прямо слышу саркастичные нотки.

Эх, учитель. Уверен я смогу вас удивить, в очередной раз…

Среди своей поклажи я без труда нахожу подарок Лея из клана Лунного Камня — плотную монету со сложными иероглифами. Я поднимаю её и ловко кручу на пальцах, вспоминая того смышлёного алхимика.

Вот и проверим, достаточно ли хороши мастера из Лунного Камня.

Тут в голову мне приходит ещё одна мысль, которую я упустил во время эмоциональной встречи со стариком Ямато. «А куда делись все мои вещи, оставленные в комнате Академии?» Стоит об этом разузнать у повара. Надеюсь он меня порадует хорошими известиями.

После короткой медитации я, наконец, ощущаю подступающую сонливость и проваливаюсь в объятия сна.

Следующий день начинается с завтрака, но не в месте ночлега, а в харчевне, куда за выпивкой любит заглядывать Ямато. Он не так часто выбирается, однако в этот раз мне везёт. Внутри заведения я держусь обособленно. После того как Ямато расправляется с бутылкой и уходит, двигаюсь следом за ним.

Меня терзают смутные сомнения, что за стариком могут следить. Приходится некоторое время понаблюдать с расстояния, пока старик не останавливается на безлюдной улице. Мимолётно от него прокатывается пульсация Ки.

— Выходи уже. Плохой из тебя шпион, кто бы ты ни был! — с угрозой произносит Ямато.

Тогда я предстаю перед ним в своём новом лысом образе.

— Может быть. Или же вы не так просты, как хотите казаться, — замечаю с усмешкой.

Повар сразу меняется в лице, а отголоски его силы быстро тают.

— Рен, так это ты? — улыбаясь он, двигается в мою сторону. — Почему ты прятался всё это время? Думаешь, я не на твоей стороне? Будь оно так, давно сдал бы тебя с потрохами.

— Нет. Просто хотел убедиться, что за вами не следят, — признаюсь я.

— Не переживай, — он равнодушно машет рукой. — Я бы заметил. Так чего ты хотел? Если поболтать, то я уже не могу, — хмурится он. — Старший повар за мою выпивку среди рабочего дня и так разорётся.

— Вы не знаете, что стало с моими вещами?

— Да, кто же его знает? Поди, растащили их, как только о тебе слух пошёл, — выдаёт Ямато. — Ты бы у своих узнал, если есть доверяешь кому среди прислуги внутреннего двора. А там было хоть что-то ценное? Рискуешь… — вздыхает он.

— Да, несколько моих вещей, которые я бы хотел вернуть.

— Я могу расспросить тех работников, — предлагает старик.

— Спасибо, но давайте я пока сам. Не хочу вас опять в вмешивать в свои дела, — ровным голосом возражаю я.

— Смотри сам. Мне не тяжело, да и твоя история почти забылась.

Упорствует Ямато недолго, да ещё и бараном называет меня. Беззлобно. Даже забавно, сам ведь тоже упёрся. Хотя дело наверное в выпитой бутылке вина. Всё же я отказываюсь от его помощи. У меня есть один должок перед Эфой и, похоже, настало время его вернуть. Цветы я ведь так ей и не подарил. Расстаёмся мы с собеседником на добром слове.

Я отправляюсь по алхимическим лавкам, прежде чем заглянуть к клану Лунного Камня. Хочется узнать расценки, и что мне могут предложить без обещанной Леем скидки.

Ответы большинства алхимиков меня удивляют. Они не хотят браться за переработку этих духовных ядер из-за их пугающей энергетики. А те, кто всё же готовы, загибают весьма высокую цену, которая исчисляется золотыми солеями. Разброс очень большой. Минимум, который мне предлагают, это полсотни монет. Грабёж! Да за такую цену можно пару добротных домов в деревушке построить!

Разведав расценки, я отправляюсь в лавку клана Лунного Камня. Большое трехэтажное строение в буквальном смысле служит украшением одной из центральных улиц столицы. Фасад здания блестит чистой. Каждый камушек словно отполирован вручную. Между окнами прямо над входом и до самой крыши лавку украшает величественное изображение Лунного Камня. Издалека может показаться, что он настоящий.

Я по достоинству оцениваю руку художника и с лёгкой грустью вспоминаю, что уже довольно давно не брался за кисточку и краски. А ведь этот навык, как и любой другой, нужно подпитывать и практиковать, иначе забудется.

Налюбовавшись картиной, захожу внутрь.

Витрины, скрытые под дорогим стеклом, заполнены алхимическими инструментами, а также разными ингредиентами от знакомых мне трав до загадочных минералов, излучающих приятную Ки. Однако самого ценного, пилюль, там нет. По лавке ходят работники в одеждах клана, присматриваясь к покупателям. Выбирают тех, что одеты побогаче.

В дальней части просторного торгового зала расположился длинный прилавок, за которым трудится с десяток человек. Народу внутри немного, но у прилавка приходится постоять. Меня встречает приветливая курносая девушка. Пухлые щёчки покрывают розовые румяна, а такие же пухлые губки расплываются в дежурной, но не очень приятной улыбке. Цепким взглядом она уже измеряет стоимость моих одеяний и предполагаемую глубину кошелька.

— Чего пожелаете? — спрашивает красавица без интереса.

Я выкладываю на стол подготовленное заранее ядро.

— Мне хотелось бы переработать его в пилюлю, — отворачиваю край поглощающей Ки ткани.

Она касается ядра рукой, почти сразу кривится. Внимательно осматривает сферу, развернув посильнее. Потом возвращает на меня хмурый взгляд.

— Ядро безусловно необычное. Для работы с ним потребуется один из наших лучших алхимиков. Точной цены я пока не могу назвать, но это будет стоить вам не меньше двух сотен солеев, — её глаза победоносно сверкают. — Что-то ещё? — чуть свысока уточняет она.

Намёк понятен. Иди-ка ты подальше со своими тряпками да сомнительными ядрами, и не отнимай у меня время. Пусть она и не может напрямую грубить клиентам, но её отношение ко мне скрыть сложно.

— Тогда можете приглашать сюда своего лучшего алхимика, — я кладу рядом с ядром монету, подаренную мне Леем.

У бедняжки глаза чуть не выскакивают из орбит.

— Простите, господин, — она совершает глубокий поклон. — Я сейчас же сообщу о вас управляющему.

Вслед за едва уловимым жестом девушки один из работников торгового зала, выпучив от удивления глаза, поспешно исчезает за дверью сбоку от прилавка. Теперь она старается скрасить время моего ожидания, став максимально приветливой.

— Давайте я покажу вам лучшие образцы материалов и инструментов, представленных в зале, — заискивающе предлагает она, указываю рукой на одну из ближайших витрин. — Могу рассказать про них подробно или ответить на ваши вопросы.

— Уверен, лучшие образцы если и представлены в зале, то не в этом, — веско замечаю я.

Она поджимает пухлые губки, а я добавляю:

— У вас здесь даже самых простых пилюль нет.

— Да, вы верно подметили, господин, — её голос немного дрожит, видимо осознание моего нового статуса, никак не сходится у неё с внешностью.

А монету, символизирующую долг клана передо мной, первому встречному не дадут.

— Эй, верзила, ты долго ещё будешь языком трепать? — прилетает мне в спину надменный голос. — Я вообще-то за своим товаром пришёл, а не с девицами кокетничать.

Обернувшись, вижу позади себя очередного знатного павлина, который так и не удосужился материнское молоко на губах вытереть. И почему их всех обучают хорошим манерам? Это ведь так просто и гарантированно убережёт от лишних тумаков в жизни?..

Совсем юный паренёк. Едва двадцать годков разменял. Даже жиденькие усики блестят детским пушком под носом, а задирает его так, будто сам лично звёзды с неба собирает. Длинные волосы не просто собраны в хвост, а ещё уложены как-то причудливо, видимо, в модную нынче причёску. Пухлое лицо не сходится со стройной фигурой. Честно, выглядит он весьма забавно, так что я не сдерживаю улыбки.

— Юный господин так торопится продвинутся по Пути? — с интересом смотрю на него, чуть-чуть выпустив свою ауру.

Этап Серебряного Богомола позволяет давить не только энергетикой, но и намерениями. Если раньше я это делал неосознанно, то сейчас чётко ощущаю поток собственных эмоций и могу показать его. Клановый птенчик улавливает моё безразличие и холод, его губы кривятся, он хочет что-то сказать, но мой внешний вид его нервирует. И это сложно скрыть.

— Мы не встречались раньше? — хмуро спрашивает отпрыск знатного клана. — Твоё лицо кажется мне знакомым.

— Если вы бывали в отдалённых провинциях на севере, то возможно, — спокойно отвечаю я.

Хотя на самом деле отлично его помню. Даже лично доставлял ему еду в Академии. Вот только раньше этот человек даже не смотрел на меня, а блюда всегда принимали слуги.

Во время этой заминки у его плеч вырастают два телохранителя в клановых одеждах тех же цветов. Только в отличие от него облачены они в лёгкие доспехи, а не парадное ханьфу.

— Всё в порядке, господин? — бурчит в ухо павлину мужик с квадратным лицом.

Его взгляд уверенно встречается со мной и пытается обнаружить признаки потенциальной угрозы.

— О, — прерывает затянувшееся молчание глубокий вздох, — господа, немного терпения, и вас обслужат по высшему разряду.

В зале появляется высокий пожилой мужчина. Его одежда мало отличается от остальных работников. Однако манера держаться сразу выдаёт в нём не рядового члена клана. Худощавое лицо покрыто глубокими морщинами и несколькими уродливыми шрамами. Не похоже на следы оружия. Алхимические ожоги? Редеющие, расположенные островками на голове волосы вызывают улыбку, которую я старательно подавляю.

Руки новоприбывшего сокрыты в рукавах. Сначала он приветствует павлина, едва заметно склонив голову:

— Юный Арвиан из клана Парящего Сокола, безмерно рад вас видеть. Заказ готов в полном объёме. Подождите немного, и вы получите его с небольшим подарком в знак нашего уважения, — дружелюбно улыбается мужчина. — Сейчас слуга вынесет его в зал.

— Благодарю вас, господин Лао, — сухо отвечает парень и больше обозначает, чем совершает небольшой поклон.

Продолжая сверлить меня неоднозначным взглядом, он отходит в сторону. Его телохранители, словно прирастают к плечам господина и следуют за ним по залу.

— Пройдёмте, — жестом приглашает меня управляющий, указывая на дверь.

Покинув торговый зал, Лао первым начинает разговор.

— Недавно до меня дошли пугающие и одновременно радостные вести, — говорит спутник. — Представляете, мой драгоценный племянник едва не стал жертвой одного из озверевших практиков. Он пропал вместе со всем своим отрядом. Ему была уготована неминуемая участь стать частью чужого искажённого Пути, когда в дело вмешался счастливый случай. Какой-то незнакомец сразил безумца и спас моего любимого племянника. И мой брат, и я сам безмерно рады такому повороту событий и крайне благодарны тому чужаку.

Во время этой речи я сохраняю непроницаемое выражения лица. Лишь в конце отвечаю:

— Да, вашему племяннику действительно повезло. Видно, сам Аранг был благосклонен к нему, раз свёл их судьбы вместе в столь непростое время. Впрочем, уверен, что тот неизвестный адепт не рассчитывал на награду. Просто не мог поступить иначе.

Мы проходим по коридору первого этажа и оказываемся в кабинете Лао. Мебели довольно много, из-заа чего создаётся впечатление тесноты и скученности. Большой стол с аккуратно сложенными книгами и стопками печатей разного вида и размера. В отличие от привычных книжных полок, здесь много шкафов с маленькими ящиками. У одной из стен стоит небольшой алхимический стол, похожий на тот, что я помог восстановить учителю.

— Вам требуется помощь в переработке необычного духовного ядра. Я правильно понимаю? — он присаживается за стол и приглашает меня, указав на резное кресло.

Принимаю его предложение, и, сев, киваю.

— Да, совершенно верно, — выкладываю на стол завёрнутый в защитную ткань трофей. — В той пещере мне удалось собрать немного сфер.

— Насколько я помню, вас зовут Рен? — уточняет Лао.

Получив утвердительный ответ, он просит:

— Тогда, если вы не торопитесь, позвольте узнать подробности тех событий.

— Это как-то связано с моей просьбой? — интересуюсь я.

— Алхимия очень тонкое дело, и любые детали могут пригодиться. Особенно если это касается высококачественных материалов для производства пилюль, — развернув ткань, он изучает пульсирующее ядро. — И не буду скрывать, мне хочется услышать историю из первых уст. Я уже давно в столице и, сказать по правде, в мои годы редко её покидаю. Надеялся услышать всё от племянника, но вместо учёбы в Императорской Академии он выбрал секту. Так что увидимся мы ещё не скоро.

Не похоже, что дядя Лея испытывает ко мне неприязнь. Большая редкость для знатных кланов. Возможно, он просто скрывает свои истинные эмоции, но всё же мне так не кажется. Я рассказываю ему подробности тех событий, опуская ненужные детали о себе и своих целях.

— Благодарю, что удовлетворили любопытство старика, — собеседник кивает головой. — Вы сказали, что духовных ядер было много, а принесли вы только одно.

— Да, я выполнял поручение учителя, и мне досталось всего несколько. Хочу для начала переработать один экземпляр. Если меня устроит результат, тогда…

Он поднимает руку, и на морщинистом лице расплывается улыбка, добавляя новых складок на сухой коже. После чего заходится смехом. Через несколько мгновений, подавив порыв веселья, управляющий продолжает:

— Простите. Вы очень интересный молодой человек. Рад был познакомиться с вами лично. Несмотря на известность алхимиков Лунного Камня на всю Империю, вы всё равно ставите под сомнения наши способности.

— Не сочтите за грубость, — тактично отвечаю ему. — Я стараюсь следовать простому принципу, которому научил меня отец. Доверяю, но проверяй.

— Ваш отец — очень мудрый человек. Вы правильно поступаете, раз следуете его советам.

Он кладёт руку на духовное ядро:

— Что бы развеять ваши сомнения, я займусь делом лично, но на это потребуется несколько дней. У нас большая загруженность. Впрочем, как всегда. Да и духовное ядро действительно непростое. Было бы жалко его загубить, отдав в руки алхимика-дилетанта.

Сколько это будет стоить? — интересуюсь я.

— Для вас сделаю всё бесплатно. Это малая плата за жизнь моего любимого племянника. Пусть он не силён в боевых искусствах, но в искусстве алхимии с ним мало кто может тягаться, а ведь он только начинает свой Путь. Уверен, через пять лет он превзойдёт меня, а через десять его имя будет греметь на всю Империю.

— Хорошо, спасибо. Когда мне его забрать?

— Скажите, где вы остановились? — он пристально смотрит на меня. — Я пришлю за вами слугу ориентировочно к концу недели.

— Я пока ещё не определился с местом ночлега, — отвечаю уклончиво. — В столице совсем недавно, так что сложно сказать, где я проведу сегодня ночь. Не буду вас утруждать и в конце недели загляну в лавку сам.

— Что вы, никакого беспокойства. Могу помочь с выбором, если вы не стеснены в деньгах. На улице, ведущей прямиком к императорскому дворцу, есть хорошее место для ночлега под названием «Драконье Гнездо». Могу связаться и предупредить о вашем прибытии. Их управляющий — мой добрый друг. Вам сделают хорошую скидку.

— Я непременно подумаю над вашим предложением, но, боюсь, мне это будет не по карману. Всё же я обычный практик.

— Тогда до встречи в конце недели, — он протягивает мне руку. — Сейчас я вынужден откланяться. У меня ещё много дел, а мне уже не терпится заняться вашим заказом.

После визита в алхимическую лавку Лунного Камня впечатление у меня остаются положительные. Срок немаленький, но и не такой большой. Время утекает, и червь сомнений всё сильнее точит меня изнутри. Наперекор ему отгоняю дурные мысли.

Лин жива! По-другому и быть не может!

На улице я обращаю внимание на павлина Арвиана, который крутиться со своими телохранителями неподалёку от входа. Однако ко мне они не подходят. Лишь бросают в мою сторону косые взгляды. Надеюсь, не узнал меня в этом образе.

В соседней лавке я приобретаю весьма дорогие материалы для рисования. Реакция торгашей здесь примерно такая же — лицом и одеждой не вышел. Правда, ровно до того момента, пока я не достаю мешочек с серебром. Хмурые рожи сразу сменяются приветливыми улыбками, лестными речами и навязчивыми предложениями приобрести что-нибудь ещё.

Сколько времени не брал в руки кисть… Надеюсь, хоть не забыл, как ей пользоваться. Не в силах устоять перед своим порывом, начинаю рисовать прямо на улице, делая наброски на ходу. Мне хочется побыстрее выплеснуть накопившиеся образы на бумагу. Подарить им вторую жизнь.

Увлечённый процессом не сразу замечаю стайку девиц, глазеющих на меня со стороны. Быстро рисую их совместный портрет. Картина выходит живой, передавая момент. Закончив, двигаюсь к ним.

Они испуганно замирают, когда высокий лысый громила подходит столь близко. А я лишь молча протягиваю им картину. Они не могут скрыть удивление и даже пытаются предложить мне деньги. Отказываюсь и ухожу, оставив их в недоумении, довольный своим результатом. Как говорил отец: «талант не пропьёшь». Правда, это касалось рубки леса и обычно высказывалось после принятия кувшина сливового вина.

До самого вечера я рисую, вытаскиваю образ за образом из своих приключений. Не знаю, что станет с картинами, поэтому сдерживаю порыв запечатлеть убежище Феррона, ставшее для меня вторым домом. Никто не должен узнать о нём.

С трудом получается оторваться от кисти и холста. Солнце уже скрылось с небосвода, так что пора наведаться к Джихану. Сегодня он не задерживается и отправляется домой, прихватив с собой увесистую стопку книг. Как и в прошлый раз, его сопровождает один из стражников с грузового двора. Правда, дома он не задерживается. Оставив свою поклажу, выходит на ночную улицу, и вдвоём они шагают прочь.

Берёт работу на дом, значит. Ну, посмотрим, что это за работа.

Я осторожно пересекаю улицу. Даже сейчас здесь людно, так что несмотря на свой внушительный вид, мне удаётся смешаться с ночными обитателями. Дом, где Джихан снимает комнату, стоит вплотную к соседним двум. Осмотрев его с этой стороны, понимаю, что пробраться будет непросто. Фасад дома укреплён защитной формацией. Простая, но эффективная. Такую специализирующийся адепт может нарисовать за десяток-другой луников. Если границу пересечёт кто-то незнакомый, об этом узнает хозяйка и, скорее всего, городская стража.

Отправляюсь вокруг квартала, но мне не удаётся найти здесь лазейки. Задний двор, выходящий на узкую улочку, так же защищён формацией. Будь у меня достаточно времени и возможностей, я бы попытался незаметно пересечь формацию, но даже здесь снуют люди. Поэтому я не задерживаюсь тут надолго.

Есть ещё один путь, и пока он кажется мне единственным — спуск в канализацию. Под городом пролегает целый лабиринт канализационных туннелей, построенных ещё во времена Феррона.

Попасть туда непросто. Мне приходиться потратить немало времени в поисках неприметного входа, который не охраняют. Законом обычным людям туда запрещено спускаться, но меня это не останавливает. Прогуливаясь по городу, я уже отметил несколько возможных точек входа в канализацию. А книги в библиотеках Академии и Феррона снабдили меня пониманием, как она устроена.

Переодевшись в запасную одежду, спускаюсь вниз. Не хочется пачкать мой парадный наряд.

Невысокие потолки заставляют пригибаться. По тоннелю тянется канал, забитый мутной жижей, похожей на болотную. Едкий запах нечистот делает моё дыхание редким и поверхностным. Дыхание с хрипом и присвистом вырывается из груди. Кажется, зажги здесь огонь, вспыхнет всё. Гремучий газ, демоны его раздери.

Стены, узкие каменные дорожки и мостики через канал покрыты скользкой слизью. Повсюду растёт стойкий мох. Живности тут водится немало. Тараканы размером с цыпленка и крысы с небольшую собаку недовольны появлением незваного гостя. Они боязливо разбегается по сторонам.

Плутать приходиться долго, пока я не нахожу нужное место. Определяю его по барьеру. Он даже под землю спускается и здесь разительно отличается. Ещё сильнее и плотнее, чем наверху. Значит, хозяйке есть что скрывать. Желание попасть внутрь только усиливается.

Изучив часть канализации, прилегающей к дому, я обнаруживаю в защитной формации небольшую брешь, словно оставленную намеренно. Цепкий взгляд художника примечает на хлипкой стене среди зарослей мха и чёрной плесени потёртый камешек, выбивающийся из общей картины.

Подобрав небольшой склизкий булыжник, я осторожно нажимаю на камень. С неохотой он поддаётся, и узкая часть стены проваливается под землю, срывая густой покров мха. Нечасто этим проходом пользуются.

Из тишины доносятся сдавленные стоны, что заставляет меня насторожиться.

Я осторожно шагаю в проём, стараясь не задеть грязные стены.

— П-помогите… — слышится тихий хриплый голос.

Прежде чем войти в тёмный зев открывшегося проёма, я покрываю своё лицо древесной маской, созданной Оплетающим Побегом.

Сдавленный тихий голос повторяется ещё несколько раз, взывая о помощи.

— Прошу, дайте хотя бы глоточек воды.

Это явно женщина, но не могу определить её возраст. Больно тихо говорит.

Вхожу внутрь и едва не бьюсь головой о какую-то преграду. В тусклом свете непросто осматривать подвальное помещение. Приходится напрягаться до рези в глазах, и даже так всё скрыто в сумраке.

Огненная сфера в диаметре чуть больше золотого солея помогает подсветить помещение. Пусть это не моя родная стихия, но даже такая простенькая техника сейчас даётся легко.

Множество полок создают в комнате целый лабиринт. Хранится здесь всякая хозяйственная утварь: кастрюли, тарелки, столовые приборы, горы непонятных ящиков и холщовых мешков. Последние, правда, порядком пожрали крысы, а большую часть предметов покрывает толстый слой пыли. Нечасто ими пользуются по назначению.

От моего света разбегаются стайки здоровых бурых тараканов, для которых защитная формация не помеха. Одну из стен заполняют бочки, стоящие друг на друге в несколько уровней.

— Помогите, прошу! Хотя бы каплю воды! — снова зовёт женский голос из недр этого лабиринта.

— Подожди, я скоро! — подаю голос. — Главное не шуми.

— Поняла, — звучит ответ, и мольбы прекращаются.

Я двигаюсь осторожно, не желая нарваться на какую-нибудь ловушку. Вряд ли она будет смертельной, а вот сообщить хозяйке о незваных гостях вполне может. Возле бочек задерживаюсь подольше. Мысленно подозреваю, что внутри будет вино, но характерный запах отсутствует.

Отвернув несколько простейших кранов, не сразу нахожу питьевую воду. Её здесь полно, а ведь в городе такие проблемы с водоснабжением. Ещё одно подтверждение, что хозяйка не бедствует. Подобрав с полки деревянную кружку, ополаскиваю её, наполняю и двигаюсь на голос.

Возле лестницы, ведущей на первый этаж дома, замечаю пожилую женщину. Несчастная привязана верёвкой к стальному кольцу, вмурованному в стену довольно высоко от пола. Причём её не просто опутали, а намеренно заставили страдать, посадив в жуткую позу. Руки стянуты за спиной в запястьях, так что пленнице приходится сидеть на коленях, согнувшись головой в пол.

Использована обычная верёвка. Никаких техник. Лишь узлы связаны довольно искусно. Видно, создатель знает в этом толк.

Освободив узницу, протягиваю ей кружку.

Одета она достаточно просто, даже бедно. Как служанка или какая-нибудь прачка. При виде меня исхудавшее посеревшее лицо женщины преображается. Отголосок надежды сменяется внезапным порывом, с которым она выхватывает у меня воду и жадно выпивает до дна.

— Спасибо, — незнакомка смотрит на меня снизу вверх.

— Кто ты такая? За что с тобой так обращаются? — с сочувствием в голосе спрашиваю я.

Не дождавшись ответа, протягиваю ей руку, желая помочь встать, но она качает головой.

— Не надо. Лучше привяжи меня обратно. Я заслужила это наказание. Госпожа права — от меня мало толку. Только зря еду перевожу.

— Ты служанка в этом доме? — уточняю я.

— Всё так, добрый незнакомец. Я служила госпоже ещё при её матери. Наказали же меня за то, что разбила один из её любимых сервизов, — женщина смотрит на меня без страха, покорно, тупо. — Годы уже не те, сам понимаешь. Руки плохо слушаются да и глаза подводят.

— Тогда почему ты не уйдёшь?

С кашлем из её рта вырывается сдавленный сухой смех.

— Мне некуда идти. Детей у меня нет, кого-то, кто сможет меня приютить, тоже. Кому я ещё нужна? — вздыхает служанка. — Госпожа, конечно, бывает строгой, но обычно за дело. А так-то она неплохая женщина. Пусть порой и грубая, но всё же мне, как дочка, ведь росла у меня на руках.

Собеседница ударяется в воспоминания. Мои уговоры покинуть это место она не воспринимает всерьез, да и её понять можно. Подобное обращение с прислугой в Империи не редкость, а её искажённое восприятие реальности вряд ли смогут изменить слова незнакомца.

— Прошу, просто оставь меня здесь. Не знаю, зачем ты пришёл сюда, но за то, что дал мне попить, рассказывать о твоё визите не буду. Если, конечно, сам себя не выдашь, — говорит она. — Много денег здесь ты всё равно не найдёшь. Госпожа хранит их в другом месте. Ты же не за её жизнью пришёл? — внезапно пристально изучает меня пленница.

— Нет, — качаю головой. — Хочу разыграть одного из её постояльцев. Просто небольшой дружеский визит.

— Так я тебе и поверила, — кряхтит женщина. — Только не убивай её, другой дочери у меня нет!

— Да не трону я твою госпожу! — разозлившись рявкаю, с трудом приглушив голос.

Её на привязи держат, а она за свою мучительницу переживает. Дурёха!

— Вот и отлично. Тогда делай, что хочешь! — довольно отзывается служанка. — Меня в этом всё равно не смогут обвинить. Я же здесь сидела. Будет хозяйке хорошим уроком!

Подав ей ещё одну кружку воды, прошу рассказать её об устройстве дома. Женщина с неохотой, но всё же выдает его примерный план. Вернув пленницу на место, делаю путы послабее, чтобы ей было проще отбывать своё наказание. Если верить служанке, то её должны отпустить уже со дня на день. На обратном пути попробую её убедить ещё раз. Может, наконец, голова заработает, кто знает?

Внутри дома стоит тишина. Комнат здесь много, но я чётко знаю, куда мне идти — угловая комната второго этажа. Поднимаюсь, и не встретив никого в коридоре с помощью Оплетающего Побега открываю нехитрый замок.

Меня встречает спёртый запах пота и алкоголя. Вещи навалены горой прямо на полу рядом с кроватью. Несколько десятков пустых и полных глиняных кувшинов с вином дополняют картину хаоса. А по внешнему виду Джихана и не скажешь, что у него дома такая выгребная яма. В другой части, где стоит стол и пара книжных полок, наоборот царит почти идеальный порядок.

Осторожно подхожу к окну, так что бы меня не было видно с улицы, и в лунном свете изучаю содержимое его рабочего места, особенно записи. Глупость этого паренька меня поражает. Хотя, может это и не глупость вовсе, а намеренное решение хранить эти записи здесь, а не в здании службы снабжения. Если придёт какая-то проверка, улики будут скрыты. Так себе версия, конечно, но и Джихан не выглядел полным недоумком. Трусоватым, да, но не дураком.

Отбросив лишние мысли, жадно впитываю прорву ценной информации. Начальник Джихана по имени Хари́сс весьма тесно связана с Тенями. Почти все найденные учётные записи описывают поставки не только службе тайной полиции, но даже в Академию и дворец Императора. Не удивлюсь, если защитная формация установлена здесь именно по этой причине. Вот только поскупились они на мастера или же Джихан убрал несколько монет потяжелее в собственный карман.

Из полезного я нахожу список запланированных встреч, которые проводятся в имении Харисса. Джихан должен обеспечить там наличие ряда необходимых предметов. Ничего такого особенного — любимые закуски начальника, предпочитаемое вино из лавки на другом краю города, особые ароматические палочки и так далее. Казалось бы, подобным должен заниматься старший слуга, но, похоже, главный чиновник просто любит гонять своего подчинённого. Унижать его при случае, заставляя выполнять черновую работу.

Теперь я знаю, где смогу получить хотя бы какие-то ответы. Интересно, что Харисс активно подворовывает имперские припасы, присваивая их себе. По крайней мере, именно такое впечатление складывается у меня после изучения записей. Больно много брака или повреждённых при доставке грузов приходят в его ведомство.

Среди отбракованного есть немало алхимических ингредиентов для практиков. Пилюли, редкие травы и даже духовные ядра. Вариантов здесь немного: либо Харисс или кто-то из его родственников практик, либо он активно продаёт украденное на сторону.

В окно я внезапно замечаю бредущего навеселе Джихана в сопровождении уже нескольких стражников. Выглядят они весёлыми и горланят так, что даже через закрытое окно слышно. Что-то там про весёлую вдову и ловкого подмастерья. Как становится понятно из песни, ловок он не в ремесле, а совсем в иных занятиях.

Я ускоряюсь и, вернув поспешно всё на свои места, покидаю комнату. В коридоре на меня натыкается голый по пояс мужчина. Зевая, он что-то бормочет мне, но один Быстрый Шаг перемещает меня до ближайшего угла, прочь из его поля зрения.

— Привидятся же спросонья какие-то лесные духи, — бурчит он и скрывается в соседней комнате. — Похоже надо завязывать с выпивкой. Говорил мне матушка, постигай ремёсла, а не то однажды…

Хлопает дверь, и поучительный совет неизвестной женщины обрывается.

Н-да. Выпить здесь все любят. Не зря же хозяйка хранит бочками не только воду, но и алкоголь.

На первом этаже всё так же тихо, но, почти дойдя до спуска в подвал, я улавливаю там чужое присутствие. Затаившись на кухне, откуда хорошо просматривается лестница, вижу, как хозяйка лично выводит свою служанку.

— Спасибо, госпожа, — кланяется та, хотя едва стоит на ногах. — Я постараюсь впредь быть аккуратнее.

— Буду поручать тебе работу попроще, — обещает хмурая женщина и виновато дёргает щекой. — Толку от тебя немного, но и выгнать рука не поднимается. Всё же растила меня, почитай как, с самого детства…

Только фразу она не заканчивает, не желая признавать очевидного. Дождавшись пока они уйдут, я пробираюсь в подвал и покидаю дом в смешанных чувствах. Результат визита в комнату Джихана меня вполне устроил, но вот осадок от невозможности помочь служанке остался. Правда, как помочь человеку, который сам этого не желает? И будь она ещё ребёнком, можно было бы понять, но старушке осталось жить не так уж долго… Возможно, это действительно лучший вариант для неё сейчас. Однако, в глубине души я всё же в этом сомневаюсь.

Не теряя времени, этой же ночью я отправляюсь в гости к начальнику Джихана. Надо же познакомиться с этим уважаемым человеком. Проживает тот в элитной части столицы, где дома не теснятся друг к другу, а стоят вполне вольготно. Целые усадьбы, роскошные и вычурные, раскинулись в этом месте. Вокруг красочных пагод на прилегающих территориях развернулись живописные сады.

Боюсь даже представить, сколько стоит здесь земля… Пробраться сюда будет непросто, и вряд ли мне повезёт так же, как с жилищем Джихана. Однако проверить надо, поскольку это существенно облегчит задачу.

Одна вещь постоянна, где бы ты ни находился. Нечистоты богатеев воняют ничуть не меньше бедняков. В канализации по-прежнему неприятно.

Есть и другая проблема. Сложная защитная формация раскинулась вокруг этой земли, и она словно не имеет слабых мест. Трачу больше часа, прежде чем мне удаётся прощупать её структуру. Будет нелегко, но я кое-чему научился в испытаниях Феррона. И не только в них. Время, потраченное за книгами, не прошло даром.

Визиты Теней на склады снабжения меня уже не интересуют. День за днём я возвращаюсь в окрестности усадьбы Харисса и канализацию под ней. Задача у меня одна — подготовить собственную формацию, которая позволит мне стать своим для защитной техники дома. Попутно изучаю распорядок дня хозяина этих мест. Большую часть времени он проводит на службе, а после службы нередко отправляется развлечься со своими друзьями. Возраст никак не мешает Хариссу проводить время за бутылкой и в компании продажных девиц. Откуда только здоровье берётся⁈

Маленькими шагами постепенно я раскрываю тонкости далеко не простой защитной техники. Каждое живое существо, входящее и выходящее с усадьбы, вписано в формацию, что позволяет беспрепятственно пересекать её. Словно этого мало, даже с разрешением на вход стража всё равно сразу узнает, что кто-то прошёл на защитную территорию.

Воспоминания о сестре подстёгивают меня трудиться почти без сна.

То памятное время, когда Лин только начинала учиться у нашего деревенского мастера Вэнга. Спокойная беззаботная юность, когда главной моей проблемой был задира Бохай…

Мы часто проводили спарринги с сестрой, и она никогда не давала мне спуску.

— Братец, — с укором смотрит на меня Лин своими большими лазурными глазами. — Ты забываешь про защиту и прёшь в лоб, как разъярённый бычок.

Вместо ответа я разгибаюсь, держась за живот. И как такие маленькие ручки могут так легко пробивать мою защиту?

— Я же напряг мышцы животы, — вздыхаю, наконец заняв атакующую стойку.

— Недостаточно, я же бью использую не только физическую силу, — улыбается Лин, изготовившись к новому поединку. — Как говорит мастер: бык, может, и царь полей, но крестьянин — властитель его судьбы.

Она стучит пальчиком по виску и лукаво улыбается:

— Используй разум, а не только мышцы. Говорят, это помогает.

— Ещё раз? — с вызовом смотрю на сестру. — Сама напросилась. В этот раз так легко не отделаешься.

Однако, заканчивается всё почти так же быстро. Сестра делает всего на один удар больше, отчего я падаю на пятую точку, больно приложившись задницей о камень. Лин садится на землю совсем рядом, подбирая под себя ноги.

— Неужели ты не чувствуешь своей внутренней энергии? — сердито смотрит на меня сестрёнка. — Ты точно, как тот бычок. Давай тебе вставим большое кольцо в нос? — ухмыляется эта язва.

— Насчёт энергии не знаю, зато я точно чувствую, что скоро ты превратишь меня в отбивную со своими тренировками, — треплю её по голове. — И как мне тогда тебя защищать, если ты сама кому угодно рёбра пересчитаешь?

— Значит, старайся лучше. Мастер говорит, что абсолютное упорство бьёт абсолютный талант в десяти случаях из десяти.

— Аранг всемогущий, — мне становится смешно, — ты много ещё чужих афоризмов собралась мне пересказывать?

— А то! — хмыкает Лин.

— От тренировок я не отказываюсь. Просто хочу уже ощутить эту демонову Ки.

— Вот это верно! — сестра хлопает в ладоши. — Тебе надо больше медитировать, чтобы лучше чувствовать своё ядро и внутреннее течение энергии. Даже я его смогла заметить, вот только оно пока ещё совсем слабое… Уверена, что ты сможешь меня догнать. Когда-нибудь! Иначе, так и будешь за бока держаться, как старик, и охать.

— Обязательно догоню и обгоню. Как же я буду иначе тебя защищать? — поднимаюсь на ноги. — Давай ещё один спарринг!

— С радостью! — принимает вызов сестра.

И в тот раз результат был примерно таким же.

Сестра даже тогда была очень сильна и не по годам умна. Я же решил ступить на Путь, чтобы поддержать её начинание. Поэтому она с такой страстью отдавалась моему обучению, словно не подросток, а настоящий мастер боевых искусств.

В воспоминаниях и попытках справиться с защитой усадьбы я провожу несколько дней. Хорошо изучив формацию, как в канализации, так и снаружи, понимаю, что мне не обязательно прикидываться кем-то из стражи или постоянных посетителей. Формация всё же не идеальна, и на короткое время в неё можно вписать гостя, о котором никто не узнает. Что ж, этим гостем буду я.

Закончив с подготовкой, выбираю удобное время для вторжения. В конце недели у Харисса как раз намечена грандиозная попойка с кем-то из чиновников, так что его не будет целую ночь.

К сожалению, визит в лавку Лунного Камня приходится отложить.

Когда хозяин усадьбы покидает её, я спускаюсь в канализацию, где подготовил свою формацию. Это небольшая копия, которая позволит мне присоединиться к оригиналу и немного подкорректировать свои права доступа.

Отлично.

Вперёд!

Погружаюсь в медитацию, ощущая как собственное сознание растворяется в пустоте. Моя формация постепенно сплетается с внешней защитной оболочкой и открывает мне ворох образов — людей, находящихся внутри неё. Сейчас они определяются, как свои.

Однако, мне они не нужны. У меня свой путь внутрь. Мысленно нахожу уязвимое место внутри формации. Вот оно. Та сама неприметная брешь. Создавший формацию мастер был неплох, но или схалтурил, или ему не хватило таланта.

Хозяин — это единственный человек, который может войти под защитный купол незамеченным. Его образ слегка расплывается и дрожит, а вот обозначения иероглифами считываются безошибочно.

Вернувшись в объятия зловонной канализации, добавляю в кругу своей формации несколько иероглифов, напитав их своей Ки. Вместо гостя у меня получается ещё один хозяин. Теперь, пока нет Харисса, я могу без проблем перемещаться по всему поместью.

Проверив несколько раз, убеждаюсь, что всё сделал верно. После этого опять соединяю каналом духовной энергии мою формацию с защитной. Та поддаётся неохотно, как упругий бамбук, но всё же уступает.

В канализации если и есть секретные проходы, за время наблюдения мне их обнаружить не удалось. Так что я осторожно выбираюсь на поверхность и перебираюсь через ограду в укромном месте.

Невидимый барьер лишь слегка замедляет меня, как бы прощупывая, но не тормозит. Звука тревоги тоже не слышно. Прождав некоторое время в фигурно постриженном декоративном кустарнике, я тихонько двигаюсь к строениям усадьбы.

Видимо, в надежде на хорошую защитную формацию чиновник не сильно тратился на охрану. Их в поместье сейчас немного, зато все пиковые Журавли. Начальник у них Богомол. Видел его однажды издали, но сегодня днём он покинул территорию поместья.

Ориентируясь по ближайшим духовным аурам, обхожу патрули. Иногда приходится слиться с ближайшим кустом или деревом. Почувствовать энергетику более сильного адепта и так не просто, а я дополнительно перенимаю окружающую природную стихию.

Двор украшают статуи и фонтаны, разделённые идеальными прямоугольными кустами самшита. Кто же так поступает с природой? Загоняют её в искусственные рамки, безжалостно срезают молодые побеги, лишь бы красивая картинка радовала глаза. Как по мне, выглядит безобразно. Не дают нормальной жизни растениям. Единственный плюс — здесь хватает укрытий.

И зачем ему такое просторное имение, если у него даже нет жены или детей? Тешит своё самолюбие? Что ж, на тот свет богатства не заберёшь. Лучше бы помог нуждающимся.

Обойдя несколько домов для прислуги и складских строений, я подбираюсь к величественной пагоде. Даже многих дворцы знатных кланов из Академии блекнут на фоне усадьбы Харисса. Яркие узоры и великолепные резные барельефы украшают скосы крыш.

Вокруг неё ходят четыре патруля по два человека в каждом. Ещё с улицы я заприметил казармы. Они сокрыты в дальнем углу территории, подальше от парадной части двора, чтобы не портить впечатление у гостей.

Спешка сейчас только навредит, поэтому пока выжидаю, наблюдая за перемещениями стражи. Нужно продумать безопасный маршрут.

Вычислив примерное время возвращения патруля, использую Оплетающий Побег, чтобы забраться в одно из окон первого этажа. Немного повозившись с ним, попадаю внутрь и успеваю закрыть ставни, прежде чем стражи выступают из-за угла. Оказалось легче, чем я думал. Правда, расслабляться не стоит. Посмотрим, что ждёт меня внутри.

Первая же комната встречает меня напыщенной вычурностью и перегруженностью. Сразу видно, куда уходят деньги из казны. Куча разнообразной резной мебели, дорогие ковры и циновки, всякая мелочёвка в виде статуэток, шкатулок и прочих безделушек. Богато, не спорю, но к чему это? Мне такое не по нраву. Практичность подобных вещей весьма сомнительна. Для украшения комнаты хватит и пары добротных картин, но с живописью Харисс не дружит.

Пройдясь по роскошным комнатам первого этажа, я осторожно избегаю прислугу. Её здесь немного, но мне несколько раз попадается сухонький старичок. По его командирским замашкам несложно понять, что он тут управляющий. Гоняет прислугу даже в ночной час, заставляя оттирать все поверхности до блеска.

Пока на первом этаже царит суматоха, я поднимаюсь на второй. В этой лавке старьёвщика, покупающего всё самое пёстрое и блестящее, сложно найти что-то полезное. Да и времени у меня не так много, чтобы обыскивать все комнаты.

Вряд ли владелец хранит ценные бумаги на первом этаже. Если они вообще здесь имеются. Делаю ставку на то, что Джихан научился от своего начальника хранить важные бумаги у себя в доме. У того хотя бы обстановка к этому располагает.

Второй этаж уже обставлен в привычном традиционном стиле. Время от времени попадается какой-нибудь резной шкаф, не вписывающийся в обстановку, но в общем мне здесь даже нравится.

Третий этаж на моё удивление охраняют. На лестничном пролете дежурят двое полусонных слуг. Ауры они не скрывают — пиковые ступени Журавля. Личные телохранители?

Оплетающий Побег помогает миновать и эту преграду. Взбираюсь по колонне, не привлекая внимания, и перемахиваю через балюстраду. Правда, приходится тратить много времени, чтобы не поднять шум.

Третий этаж, он же последний, самый аккуратный. На ум само по себе приходит сравнение с усадьбой Феррона. Там чувствует великолепный вкус и красота, неподвластная времени. Здесь же всё через десяток лет превратится в безвкусицу. Хотя… вспоминая первый этаж, уже превратилось.

Осмотрев этаж, я встречаю первое серьёзное препятствие. Комната, которая судя по всему принадлежит хозяину поместья, закрыта ещё одной защитной техникой. И это формация не такая простая, как предыдущая. Вряд ли кто-то из прислуги имеет право туда заходить. Поскольку сейчас я здесь «хозяин», стоит попробовать…

Внизу поднимается шумиха, ещё один неприятный сюрприз. До меня долетает крик Харисса. Похоже, он внезапно вернулся с попойки и весьма злой.

— Все прочь, демоновы отродья! — эхом гуляет его голос по просторам пагоды.

Я замираю и вслушиваюсь в происходящее внизу. Вечер у него явно не задался. И благодаря моему визиту полетит под откос ещё сильнее. Затаившись на третьем этаже, дожидаюсь пока суматоха уляжется. Вскоре хозяин поднимается наверх в свои покои.

Стройный мужчина лет пятидесяти в таком же ярком ханьфу, как и первые этажи его дворца, сжимает в руке искусную бронзовую бутылку, отхлёбывая прямо на ходу. Черты лица не привлекли бы женского взгляда. Острые скулы, слегка впавшие щёки. Длинные развесистые усы изгибаются под собственным весом. Куцая бородка клинышком свисает до пол ладони вниз. Чёрные волосы места покрыты сединой. Взгляд недобрый, неприязненный.

После своих слов Харисс закатывается в безумном смехе. Даже избитый и измотанный, он продолжает ухмыляться. Я вбиваю кулак в его окровавленное лицо. С хрустом сворачивается набок нос, вырывая из ублюдка вскрик боли.

Отдышавшись, он снова пытается юлить:

— Послушай мое предложение. Поклянись, что оставишь меня в живых, и я расскажу тебе всю правду. Более того, отсыплю столько солеев, сколько ты весишь! А весу в тебе, небось, как в крестьянской телеге. Сможешь купить себе целый городишко в глуши, установишь там свои порядки. Что скажешь?

Я наклоняюсь к нему и перехожу на свистящий шёпот. В моём голосе ледяная ненависть смешивается с жаждой крови.

— Послушай меня внимательно, мразь. Если ты сейчас же не начнёшь говорить, я забью эти ворованные деньги тебе прямо в глотку.

— Да не ворованные это! — тут же вскидывается Харисс. — Чистое золото, без крови!

Он предпринимает последнюю попытку спасти свою жизнь:

— Хорошенько подумай над моим предложением. Убьёшь меня и горько пожалеешь! Я веду дела с самим Орфосом — советника Императора.

Вместо ответа я с рыком дёргаю на себя корень, торчащий у него из ключицы. Плоть раскрывается, как бутон, и чиновник начинает верещать.

— Последний шанс, — сухо бросаю я. — Начинаешь говорить, или сдохнешь прямо сейчас.

По моей команде вокруг запястья изгибается острый корень, замерев у налитого кровью глаза собеседника. Его ресницы в ужасе трепещут, а частые сиплые вдохи нарушают тишину.

Собрав остатки мужества, Харисс хрипит и скалится окровавленными поредевшими зубами:

— Хорошо! Я расскажу всё, и пусть правда сведёт тебя с ума!

Он продолжает торопливо шептать:

— Орфос заведует отбором одаренных юнцов в личную гвардию Императора. Именно он занимается подготовкой торжественных встреч. Подробностей я не знаю. Туда допущен лишь ограниченный круг лиц, включая самого Альдавиана.

— Ближе к делу! — требую я, моё терпение уже давно на исходе. — Что происходит с теми, кто проходит отбор?

— Постой. Я же говорю, не горячись! — Харисс пытается повысить голос, но заходится кашлем. — Слушай дальше. Как я слышал, после торжественного приема Император лично отбирает новобранцев в свою гвардию. Но здесь есть один нюанс! — он облизывает лопнувшие губы. — Туда берут вовсе не самых выдающихся адептов.

Его зрачки бегают из стороны в сторону, а голос становится ещё тише:

— Настоящие же жемчужины среди простолюдинов, цвет нашей Академии, уходят в совершенно иное подразделение. Некий особый отряд, о котором толком никто не знает. Однако, прежде чем туда попасть, эти адепты, лучшие из лучших, удостаиваются личной аудиенции у самого Императора. С глазу на глаз, без свидетелей.

— Как проходят эти встречи? — полный ярости я едва сдерживаюсь, чтобы не выдавить ему глаза.

Пускай лично мне он ничего не сделал, но то, что у него руки по локоть в крови невинных, совершенно очевидно.

— Их увозят из Академии небольшими группами, по 5–10 человек. После этого их больше никто и никогда не видит. Словно испарились. Куда они деваются одному Арангу известно.

— Врёшь, — цежу я. — Ты явно знаешь больше. Говори, падаль!

— Кого бы ты там не разыскивал… Если твой родич попал на приём к императору, он давно подох! — вопит чиновник. — Слышишь, подох!!

В его глазах мстительная радость, но, что самое страшное, я не чувствую вранья. Всё моё нутро сковывает лёд, а он продолжает упиваться моей болью:

— Всё они трупы, и ты скоро к ним присоединишься! Знаешь сколько таких было до тебя, которые пытались найти своих близких⁈ Тьфу, дрянь! — он харкает на мою одежду. — Куда катиться Империя? Что вам деревенщинам не сидится на месте? Как вы вообще смеет перечить самому Небу? Одним больше, одним меньше. Вас паразитов миллионы в каждой провинции. И для Императора вы не более чем расходный материал! И ты ничего не изменишь, смерд! НИЧЕГО!

— Расходный материал, говоришь?.. — кончик корня клюёт его в щёку, распарывая податливое мясо. — Моя сестра, по-твоему, это просто расходный материал⁈

Алая пелена застилает глаза. В ушах оглушительно стучит сердце. Я не вижу и не слышу ничего, кроме ритмичных ударов. Из горла рвется нечеловеческий вой, полный боли и отчаяния. Хруст костей и хлюпанье крови одиноким эхом раскатываются по разрушенной пагоде. Похоронный марш кастетов пытается заглушить эту невыносимую агонию. Бесполезно. Перед глазами мелькают картины прошлого: улыбка Лин, ее ирония, бескорыстная помощь, тёплые объятия, наши детские игры… Все, что я потерял. Навсегда.

Ярость затмевает рассудок. Хочется крушить, ломать, рвать на части — только чтобы вырвать из души эту обжигающую боль потери. Пальцы сами сжимаются на горле Харисса, словно желая выдавить из него жизнь по капле. Он хрипит и дергается, как насекомое, но я уже не воспринимаю его как человека.

В исступлении я калечу его, без жалости, без пощады, без остановки. Что-то хрустит и лопается, но мне всё равно. За моими ударами проскальзывают янтарные призрачных руки, с удвоенной мощью врезаясь в тело чиновника.

Лицо Харисса превращается в кровавую кашу, но это не может насытить зверя, взявшего верх. Я продолжаю, пока сам весь не покрываюсь кровью. Шея врага переламывается тростинкой, и голова, словно помятый котелок, несколько раз прыгает по полу, покинув своего хозяина.

В голове пульсирует лишь одна мысль: «они забрали ее!» Отняли мою сестру, близкого и родного мне человека. Наша цепь… разорвана. Разорвана!

Они… они заплатят за это! Он заплатит за это!

Противник давно мёртв, но я не могу остановиться. Всё глубже проваливаясь в пучину собственной боли и ярости.

Из груди вырывается ещё один крик, похожий на вопль раненого зверя. Колени подгибаются, и я падаю на пол, царапая ногтями маску. Слёзы текут по щекам, но я не замечаю их.

Лин… маленькая моя… прости, что не уберёг. Прости…

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я прихожу в себя.

Передо мной лежит то, что мало напоминает останки человека. Зловоние валяющихся на полу внутренностей режет обоняние. Груда мяса и оторванные конечности раскиданы по полу. Только две окровавленные ноги лежат на месте, где ещё недавно стоял мой враг. Это всё, что осталось от Харисса.

Я опускаюсь на одно колено, достав нож для разделки духовных зверей. Остриё упирается в ладонь и чертит глубокую косую линию. Кровь проступает крупными каплями. Сжимаю кулак, усилив её течение. Тонкая струйка падает на пол, смешиваясь с останками моего противника.

Набираю воздуха в грудь и начинаю чеканить:

— Перед Небесами, всевидящим Арангом и пятью первородными стихиями я, Рен из Лесных Холмов, приношу клятву на крови. На той, что течёт в моих жилах, и на той, что пролилась со смертью моей сестры, павшей от рук бездушного монстра. Я клянусь: не будет мне покоя, пока не свершу правосудие. Пока не отомщу за каждую загубленную душу, за каждую разрушенную жизнь. Слышишь меня, Альдавиан? Император, зовущий себя Владыкой Небес⁈ — злая усмешка искривляет губы. — Так знай: отныне я — твоя погибель. Неотвратимая. Неминуемая. Твоя власть, твоё могущество, твоё наследие и твоё доброе имя… Всё это обратится прахом перед лицом моей ярости. Я не знаю, когда исполнится клятва. Через год или через век, но я приду за тобой. Приду за всем, что тебе дорого. И если ты вещаешь от имени Небес, я стану демоном, который сотрет в пыль всё, что ты построил. Я отомщу за… — слова застревают у меня в горле.

Челюсть сводит судорогой. Мне не хочется произносить, то, во что я так долго не верил. И даже сейчас отказываюсь верить.

— Я отомщу за свою младшую сестру!

Просто дождись, сестрёнка, и ты увидишь, как его голова слетит с плеч.

Порезанный кулак с грохотом сминает доски, пробивая камень, лежащий под ними.

— Именем Неба и Земли, Огня и Металла, Воды и Дерева — да будет так. Либо я исполню свою клятву, либо сам лягу в могилу. И да поглотит меня вечная тьма, если я отступлю от своего слова.

Где-то высоко над головой оглушительно гремит гром. Небеса услышали мой обет.

— Господин, у вас всё хорошо? Позвать слуг?

Двойные двери с шумом распахиваются, и в помещение осторожно заглядывает пара стражей. Не глядя в их сторону, выбрасываю кулак, и Оплетающие Побеги стремительной змеёй захлёстывают обоих, чтобы с силой швырнуть их сквозь каменную стену в соседнюю комнату. Удаляющийся крик сменяется треском гранита.

Я лечу вниз по лестнице и, словно демон, вырываюсь из пагоды. Стражники реагируют слишком медленно, их сметает прочь, а я Лёгким Шагом проношусь по двору, исчезая в ночи.

С неба срываются первые капли дождя, уничтожая мои кровавые следы. Алые потоки бегут по моей уродливой маске, проникают под неё, охлаждая кожу. Смывают засохшие слёзы. Трансформируют кипящую ненависть в обломок льда, засевший в моей груди. Возможно, со смертью Альдавиана он однажды растает.

Но я не питаю на это больших належд.

Давно в столице не было дождя. Люди выходят на улицы, высовываются в окна под нарастающий шторм. Для них это благодать, но не для меня. В голове возникает картина расправы над Хариссом, но её, словно дурной, сон смывает ливень.

Жители радуются дарам небес и собирают драгоценную воду в любые подвернувшиеся под руку ёмкости. Однако я не могу разделить их радость и бреду по улице промокший, как бродячий пёс. Некоторые с удивлением провожают меня взглядами. Другие испуганно косятся на демоническую маску.

Плевать.

Осознание, что Лин умерла, разбило все мои надежды и планы. Я так хотел вернуться с ней к родителям, но теперь не смогу. Её больше нет. Матушка, если узнает, отдаст богам душу на месте. Старик-отец, если переживёт это известие, уйдёт в лес жить, как медведь. Насколько бы я ни был силён, не могу принести такие вести родным.

Дав клятву, я отрезал себя от обычной жизни. Больше мне нет дороги домой. Объявив себя врагом Императора, я сделал свой выбор. Любой наш контакт подвергнет моих родителей смертельной угрозе. Для них будет лучше, если никто и ничто не сможет нас отныне связать.

Рен умер. Он умер в той пагоде вместе со своей сестрой.

Устремляю взор к небесам, и ливень ритмично барабанит по моей маске.

Сестрёнка… Как я мог тебя отпустить?..

Будь проклят староста Асума, отправивший её в столицу. Будь проклят каждый жалкий ублюдок, приложивший руку к тому, что творится год за годом в этой прогнившей Империи.

Если бы только вместо неё в столицу отправился я…

Всё, что я умею, это убивать и рубить деревья. Моя смерть не была бы такой потерей. Лин же могла подарить Империи гораздо больше. Она была более смышлёной, более отзывчивой…

Изгибаясь, небо прочерчивает яркая молния, а следом над головой прокатывается гром. Будто пытается дать мне ответ, но я не понимаю.

Почему именно она? За что ты убиваешь своих подданных, Альдавиан⁈

Даже мои мысли, обращённые к императору полны презрения. Никакой он не повелитель, а лишь очередной убийца, сидящий на самой вершине горы из трупов. Трупов тех, кто верит в него и боготворит его, как Аранга.

Я ведь и сам недавно был таким же. Верил в эти бредовые детские сказки про владыку-защитника… Разве это настоящее могущество, если из-за какой-то прихоти умирают обычные люди?

Ливень не стихает всю ночь, а я, словно призрак, брожу по уже опустевшим улицам.

Лишь под утро чувствую, как ко мне возвращается рассудок. Все мои мысли посвящены поставленной цели — смерти Альдавиана. Плана, как такового нет. Лишь понимание — надо стать сильнее. Гораздо сильнее!

Моё тело уже восстановилось после ранения — рана на груди затянулась и зарубцевалась. Серебряный Богомол сделал меня могущественнее, но этого не достаточно.

Приведя мысли в порядок, я переодеваюсь в свою парадную одежду, если так можно назвать мой чёрный тренировочный костюм и прячу маску.

Под последними каплями редеющего дождя я останавливаюсь у порога алхимической лавки Лунного Камня. В клановых одеждах на пороге меня встречает слуга, открывающий двери.

— Г-господин, — лепечет он, сжавшись, как мышка перед тигром. — Чего изволите?

— Позови управляющего — бесстрастно отвечаю ему и захожу внутрь.

Работники лавки заискивающе пытаются подступиться ко мне с предложениями, но их отпугивает моя угрожающая аура. Пытаюсь её загнать поглубже. Пока не получается. Как наваждение перед глазами появляется облик сестры.

— Доброе утро, — раздаётся твёрдый голос Лао. — Что встали как вкопанные? У вас работы мало? Или уже закончили?

— Нет, господин, — наперебой сыплются ответы.

В зале закипает прерванная моим появлением работа.

— Я могу забрать свой заказ?

— Конечно, пройдёмте, — он кивает и жестом приглашает за собой.

Пока мы идём по коридору, алхимик подмечает:

— Ваша аура изменилась с нашей последней встречи. Что-то случилось? Я могу чем-то помочь?

Да, если бы ты мог воскрешать мёртвых…

— Нет, к сожалению, господин Лао, вы не в силах мне помочь, — вздыхаю я. — Однако моё состояние никак не связано с вами или вашим кланом. Это мои личные проблемы.

— Хорошо, настаивать не буду, но с радостью окажу вам любую услугу, — ненавязчиво напоминает он. — И надеюсь на благополучный исход тревожащей вас ситуации.

В небольшой комнате из шкафа с кучей маленьких ящиков он извлекает палисандровую миниатюрную шкатулку и протягивает мне.

— Процесс очищения и создания пилюли вышел весьма трудоёмким, но у меня для вас есть небольшой подарок.

Из того же ящика Лао достаёт ещё одну шкатулку из красного дерева.

Я открываю первую и внимательно изучаю маленькую переливающуюся голубым сферу, лежащую на шёлковой ткани. Она источает приятные, едва уловимые эманации Ки.

— Будьте очень осторожны с этой пилюлей, — предупреждает Лао. — Концентрация Ки в ней зашкаливает.

Пока я рассматриваю результат его трудов, он открывает второй ларчик и демонстрирует его содержимое. Внутри, запечатанная в красный прозрачный куб, лежит кровавая сфера.

— Что это? — удивлённо разглядываю его подарок.

Энергетика у алой пилюли совершенно иная. Необузданная, злая.

— Концентрат, выжатый в процессе очистки, но его я вам категорически не рекомендую употреблять.

Лао берёт куб в руки и демонстрирует мне, как занятную диковинку.

— Тогда для чего эта вещь? — пытаюсь понять, в чём смысл такого подарка.

— Есть разные способы решить свои проблемы, и этот весьма действенный, — он возвращает сферу обратно в шкатулку и закрывает её. — Весьма! — настойчиво повторяет собеседник.

— Господин Лао, — я совершаю глубокий поклон, что весьма непросто в тесной комнате. — Благодарю вас, но не думал, что ради меня вы станете нарушать закон.

Алхимик смеётся, прикрывая лицо рукавом.

— Если вы подумали, что это яд, то не угадали. Это концентрированное безумие в чистом виде, — он отвечает мне поклоном.

Я с удивлением таращусь на него.

— Ядом такая вещь не считает, — поясняет алхимик, — так что всё в рамках закона. И это мне надо благодарить вас за чудесный опыт. Не думал, что в таком возрасте меня смогут удивить алхимические ингредиенты, но ваш смог.

Закончив с любезностями и забрав подарки, я выхожу на улицу.

Куда дальше?

Ответ приходит незамедлительно.

Прости, учитель!

Уйдя с центральной улицы, я извлекаю маяк и активирую его. Через мгновение я уже стою в усадьбе Феррона рядом с картой, а из воздуха прямо передо мной материализуется ученик Аранга. Выглядит недовольным, но, увидев меня, он не говорит ни слова. Ждёт, пока я объяснюсь.

— Учитель, мне надо стать сильнее! Гораздо сильнее, чем я есть сейчас! — опускаюсь на одно колено и склоняю голову. — Прошу, скажи, как мне добиться этого в сжатые сроки!

Губы Феррона чуть дёргаются, он прожигает меня взглядом, но гнев быстро сменяется на милость.

И он начинает говорить.

Столицу прошлой ночью озарило два ярких события. Ночной ливень порадовал людей долгожданной чистой водой, а вот второе прошло незаметно.

О смерти Харисса, одного из чиновников имперской службы снабжения, не знает почти никто, а те кто знают, молчат, боясь отправиться вслед за ним. За дело взялась тайная полиция.

В первую очередь это известие не должно просочиться в верхние круги знатных кланов. Подобное может пошатнуть доверие к Императору. Пусть такая возможность и ничтожно мала, но подобное даже допускать непозволительно.

В просторном кабинете с резным столом из красного дерева начальник тайной полиции, господин Нобору, просматривает доносы и рапорты. Его широкие плечи едва умещаются в расшитый золотом чёрный ханьфу. Грозно сдвинутые брови подчёркивают напряжённое, изборождённое шрамами лицо.

Хариcс не только играл ключевую роль в обеспечении тайной полиции, но и долгое время организовывал снабжение особых приёмов самого Императора. Пока прошлой ночью не оказался убит. Кто и почему это сделал?

Нобору чувствует приближение знакомой ауры и поднимает взгляд от бумаг. В кабинет, дождавшись разрешения, входит молодой человек. Каштановые волосы аккуратно зачёсаны назад, породистое лицо сосредоточено.

— Я бы предложил тебе присесть, Яцута, — говорит спокойно хозяин кабинета, — однако сейчас это слишком большая роскошь. Что удалось узнать?

Новоприбывший, чуть склонив голову, отвечает:

— Мы уже прочесали весь город. По полученной от агентов информации ночью многие жители видели высокого окровавленного человека в маске. Это подходит под описание, полученной от охраны убитого.

— Преступника надо найти, и чем быстрее мы это сделаем, тем меньше у нас будет проблем. Владыка Альдавиан скоро возвращается в столицу, так что помимо поиска нам надо подготовить замену Хариссу. Повелитель не обратит внимание на эту мелочь, если мы сможем указать на виновного. В любом случае, отбору звёздных детей ничего не должно мешать.

Глава Теней хмурится, и его голос становится прохладным:

— Однако для нас это смачная пощёчина — какой-то зарвавшийся практик убивает важных для общего блага людей. Непозволительно!

Нобору хлопает по столу рукой.

— Этим уже занимаются, — кивает Яцута и кладёт на стол несколько сложенных листков. — Все наши люди сейчас прочёсывают город.

Глава тайной полиции разворачивает листки бумаги и видит несколько ростовых портретов, напоминающих демонов с книжных гравюр. Отдельно изображена маска, которую носил преступник.

— У меня есть предположение, кто это может быть, — осторожно говорит Яцута. — Мы постоянно имеем дело с теми, кто пытается разыскать пропавших детей, и умеем своевременно это пресекать. Однако примерно год назад был один запоминающийся инцидент. Возможно, вы помните его?

Глава Теней смотрит с интересом на своего помощника:

— Продолжай.

— Случай в Академии около года назад, господин. Там как раз фигурировал такой здоровый парень…

— Рен, — сухо произносит Нобору. — Только это невозможно. Мой доверенный человек лично уничтожил его и доложил о смерти.

— Если я правильно помню, тело так и не нашли, — напоминает Яцута. — Возможно, он всё же выжил каким-то чудом. Случались и более невероятные вещи.

Нобору качает головой.

— Раз тебя подводит память, напоминаю. Против него применили Истребление Жизни, после которого практически невозможно уцелеть. Даже если допустить, что тот юнец смог её каким-то чудом пережить, нужно учитывать ещё один факт. Хариcс был не просто чиновником, а ещё И практиком на этапе Серебряного Богомола. Тот, кто его победил, обладал сравнимой с ним силой.

Яцута начинает жалеть, что вообще поднял эту тему. Хозяин кабинета продолжает:

— Эта техника не просто убивает, она разрушает внутреннюю структуру меридианов. Так что при любом раскладе твои предположения рассыпаются. Лучше придумай какой-то действенный план по поиску убийцы, пока он ещё находится в городе. Не думаю, что он надолго здесь задержится, если ему дорога жизнь. Стражу на воротах уже оповестили?

— Конечно, господин.

— Тогда иди и принеси мне результаты. До конца дня я хочу услышать, что вы встали на след нашего беглеца.

Молодой человек кланяется и покидает кабинет. Глава тайной полиции подходит к окну и задумчиво смотрит на пруд с карпами. Слова Яцуты, конечно, звучат невероятно, но тень сомнения всё же закрадывается в голову хозяина кабинета.

Неужели этот мальчишка Рен и впрямь смог каким-то чудом избежать своей участи? Вздор. И всё же, чтобы окончательно прояснить ситуацию, Нобору решает лично заслушать своего доверенного агента, который в прошлом якобы прикончил проклятого парня.

Любая зацепка сейчас на счету.

Феррон не был бы учеником Аранга, если бы не смог сразу понять, что со мной что-то не так. Моё возвращение раньше оговорённого срока стало для него сюрпризом. Выслушав озвученную просьбу, он настоятельно рекомендует мне провести несколько дней в медитации. Упорядочить мысли в голове, а уже после ещё раз вернуться к этому разговору.

Слова учителя вызывают у меня злость и негодование. Нет времени ждать. Каждый час на счету. Каждый демонов час, когда этот улюдок Альдавиан безнаказанно наслаждается жизнью. Только такие мысли непродуктивны. От них ничего не изменится. Приходится загнать свои эмоции поглубже и успокоиться. Получается скверно. Мысли о мести не выходят у меня из головы.

Дни, отведённые мне учителем, провожу за тренировкам на полигоне, без труда взяв последний десятый уровень сложности. Противники здесь сопоставимы с пиком Журавля, так что битвы проходят насыщенно и разнообразно.

Между поединками я погружаюсь в медитации, но сейчас они даются мне с трудом. Стоит мне уйти хоть немного в себя, как в голове всплывают картины боя против Харисса и воспоминания о Лин. Сердце обливается кровью от осознания, что сестры больше нет.

Сколько простых и счастливых моментов нашей юности, больше никогда не повторятся…

«Братец, я обязательно вернусь!» — звучит в моей голове задорный девичий голос.

На ней нет вины. Она меня не обманывала. Если бы это было в её силах, сестра обязательно бы вернулась. Лжец здесь только один — проклятый Император Альдавиан. Время расплаты обязательно придёт.

В попытках ускорить своё отбытие в новое место, я нахожу Феррона, трудящегося в лаборатории. Он неспешно и методично занимается очисткой ядер, добытых моими руками.

— Учитель, уже прошло три дня. Не пора ли нам поговорить? — осторожно отвлекаю его от дела.

Закрепив ядро в захвате, он отходит. По прозрачным трубкам бежит переливающаяся красная жидкость — выжимка негативных эмоций, отравляющих ядро. Понаблюдав ещё немного, он возвращается, что-то поправляет, подкручивает, лишь потом поворачивается ко мне. Смерив меня долгим взглядом, он сухо отвечает:

— Не думаю, Рен, что ты пришёл в порядок. Я чувствую в тебе негативные эмоции, а они плохой спутник на правильном Пути.

— А какой Путь правильный⁈ — начинаю заводиться я. — Как мне ещё себя чувствовать, когда моя сестра убита⁈

— Путь созидания, Путь баланса! — повысив голос, произносит он. — Я признаю только такой Путь, какому научил меня Аранг. Ты же начинаешь проваливаться в пучину, из которой можешь и не выбраться.

— Учитель! — грохочет мой голос. — Я справлюсь со своими эмоциями, но мне нужен способ стать сильнее. Укажите место, где я могу это сделать!

— Нет, — призрак качает головой. — Так не пойдёт. Пока ты тонешь в жажде мщения, твой рассудок затянут туманом и ты не видишь дальше своего носа. Наш мир полон несправедливости и бесчестия. Сильный пользуется слабым. Богатый унижает бедного. И я говорю сейчас не о природе, где такое естественно, а о людях, которые извратили представление о праведности и правосудии.

— Тогда как можно позволить существовать такому миру⁈ Я должен мириться с бесчестием? Должен закрыть глаза на несправедливость? — сдерживаю свой голос, чтобы он вновь не превратился в звериный рык. — Дюжины знатных кланов полнятся сильными адептами, и никто из них не готов пошевелить и пальцем, чтобы остановить поток бессмысленных смертей. Мне нужно стать таким же? Добиться высокого положения и почивать в резном дворце, зная, что где-то один кровожадный ублюдок десятками убивает детей каждый год⁈

Феррон спокойно выслушивает этот поток обвинений.

— Ты прав. Подобной несправедливости не должно существовать, но она существует, и одним убийством здесь не обойдёшься. Исчезнет Император, а дальше что? Его место не займёт преемник? Рен… — он медленно качает головой. — прими свою боль, но не позволяй ей исказить себя.

В пузырьках тихо булькает какая-то жидкость. Собеседник добавляет:

— Нужно изменить весь мир, всю систему. Искоренить несправедливость и открыть людям глаза на правду. А это почти невозможно, — он возвращается к алхимическому оборудованию. — Ты можешь сделать всё, чтобы убить Императора, или помнить о главном… Невинные умирают, и кто-то должен их спасти.

Я хожу по комнате из стороны в сторону, готовый разгромить здесь всё.

— Причины любого поступка важны почти так же, как и сами дела, — он поворачивается ко мне с грустной улыбкой. — Возвращайся, когда отринешь свои низменные эмоции.

Мне не остаётся ничего, кроме как согласиться.

Ещё несколько дней провожу в медитациях и попытках разгадать Небесную технику. Постепенно иероглиф за иероглифом мне даётся текст. По одним картинкам освоить её нереально. Манипуляции с Ки, которые требует предельной точности, сокрыты за многоуровневым шифром. В его разгадке я нахожу умиротворение.

Со смертью сестры я не смирился, но почти смог принять её. Только так хотя бы на время мне удаётся потушить яростный пожар, пылающий внутри.

Когда мои мысли немного успокаиваются, я решаю принять полученную пилюлю. Отправившись в комнату для медитации, сажусь в начерченный на полу круг силы и помещаю голубую сферу в рот. Язык покалывает от приятной энергии.

Чистая насыщенная Ки начинает высвобождаться и заполнять меня целиком. Пилюля медленно тает на языке, выплёскивая волны энергии, которые жадно поглощаются моим духовным ядром.

Сознание вместе с потоками Ки уносится вглубь моего тела к энергетической структуре. Меридианы крепнут и становятся ещё шире. Глубокие вдохи наполняют моё тело лёгким и приятным воздухом убежища. Эманации Ки усиливаются, уплотняются, обволакивая меня внутри и снаружи. Я погружаюсь в глубины собственного ядра.

Серебристая оболочка становится прозрачной и легко пропускает меня. Вокруг вырастает лес — мой родной дом, где я проводил с сестрой годы нашей юности. Иду по тропинке, касаясь руками листвы и высокой травы. Вдыхаю приятный аромат полевых цветов.

— Рен… — звучит где-то вдалеке голос Лин.

Перехожу на бег. Её смех удаляется от меня, даже Лёгким Шагом не догнать. Тропинка выводит меня на знакомую полянку, где мы не раз сходились в тренировочных спаррингах.

Сестра выглядит точно так же, как и в день нашей разлуки. Её глаза задорно блестят, щёки покрывает румянец, а губы расплываются в озорной улыбке.

— Ну что, попробуем ещё раз? — грациозным жестом приглашает она.

Мы сходимся в нашем танце. Не как брат и сестра, а как два практика, ищущие силу на своём Пути. Ловкую Лин всё так же сложно достать. Она стала гораздо сильнее и стоит на одном уровне со мной. Как и всегда без труда пробивает мою защиту.

— А ты стал гораздо искуснее, братец, — с улыбкой хвалит меня сестрёнка.

Я блокирую одну из её атак, делаю подшаг, следом обманку. Лин избегает уверенных взмахов, но я ещё не закончил. Серия ударов продолжается. Сестрёнка отбивает мои выпады, разгадывает обманки, но, всё же купившись на одну из них, пропускает другую.

Кулак размером почти с её голову замирает у прекрасного лица, не в силах ударить даже её образ. Прохладные пальцы обвивают мою руку и отводят её в сторону.

Два лазурных глаза смотрят с затаённой грустью.

— Прости, что я не сдержала своё обещание… — её образ начинает таять.

Лукавая улыбка на губах сестры сменяется печальной, пробивающей меня насквозь не хуже стрелы. Сердце щемит, и я пытаюсь запечатлеть её образ навсегда.

Она обнимает меня в последний раз, и я улавливаю исчезающий едва различимый шёпот:

— Мне не нужна ничья голова, братец. Спаси их, потому что больше некому… Спаси их ради меня.

— Лин! — я хочу столько сказать ей, но не могу выдавить из себя ни единой фразы.

— Я ухожу с миром, зная, что мы разделили столько прекрасных моментов. В шорохе листьев, в дыхании ветра и в пении птиц я всегда буду рядом с тобой. Извинись за меня перед матерью и отцом…

— Подожди! — я тяну к ней руку, желая потрепать по голове, как делал это бесчисленное количество раз, но её уже нет.

Вместе с её образом исчезает окружающий лес. Грудь сдавливает болью. Ядро внутри уплотняется, а Ки становится более насыщенной. Так болезненно даётся новая ступень. По щеке катится последняя слеза.

В зал медитации медленно ступает Феррон. Он осматривает меня и ждёт десять долгих ударов сердца.

— Хорошо-хорошо… Сейчас я чувствую, что ты готов.

— Простите мое нетерпение, учитель, — упираюсь головой в пол. — Теперь я понимаю.

— Мне не за что тебя прощать, Рен. Боль твоей утраты знакома мне, как никому.

Он трёт подбородок и добавляет:

— Я долго думал, куда отправить тебя и нашёл подходящее место. Пойдём, — он манит меня рукой и покидает зал.

Никаких продолжительных сборов не требуется. Учитель уже всё подготовил за меня и поместил в кольцо. Однако, что именно теперь хранится в пространственном артефакте, он не объясняет и просто передает его мне.

— Ты слишком торопишься Рен, — предупреждает меня учитель, остановившись над объёмной картой. — Правда, переубеждать тебя бессмысленно, ты уже всё для себя решил. Понимаю, сам когда-то был таким же. Так что, я постарался выбрать для тебя место, где ты сможешь стать сильнее и не подохнуть сразу же после пространственного переноса.

— Вы хотя бы скажите, что это за место? — с любопытством спрашиваю я, рассматривая уменьшенные долины и горы.

Феррон обходит стол и тыкает пальцем в отдалённый участок реалистичной миниатюры. Там, куда указывает призрачная рука Феррона, протекает полноводная река со множеством притоков. Настоящий водяной лабиринт. Я жадно смотрю, впитывая знания о местности. Города, мелкие поселения, мосты и переправы. Всё откладывается в моей голове.

— Долина Водных Драконов, — поясняет учитель. — В ней обитает множество опасных существ, которые способны бросить тебе достойный вызов.

Он ведёт рукой и останавливается на крупном городе, которая, судя по тончайшей сетке, расположен на каналах. У зданий виднеются даже крошечные причалы.

— Хукоу — крупнейший город западной провинции, — Феррон внимательно смотрит на меня. — По крайней мере, таким он был в моё время. Неподалёку от него на водопаде находится павильон великой секты Водного Дракона. Собственно, в честь этой секты и была названа долина, куда тебе предстоит отправится.

На карте я замечаю, что некоторые островки отмечены небольшими монолитами.

— А это что? — внимательно всматриваясь, я подхожу поближе.

— Это небольшие поселения, находящиеся под защитой секты, — после еле заметного жеста учителя над картой поднимается изображение статуи водяного дракона. — Взамен они поставляют в секту учеников.

— Учитель, вы хотите чтобы я вступил в секту? — уточняю я.

Он сухо смеётся.

— Нет, Рен. Ты заявил, что хочешь стать гораздо сильнее, и сделать это быстро. Секта Водного Дракона сможет тебе в этом помочь. А что ты будешь делать… — хмурится он. — Вступишь в секту, чтобы получить доступ к их техникам, или бросишь вызов сильнейшим практикам — это уже твоё дело. Я хочу, чтобы ты выжил. Только мне кажется, что ты ищешь способ побыстрее умереть.

— Нет, учитель, — качаю головой. — Даже не сомневайтесь. Умирать я не собираюсь, ведь мне предстоит убить…

— Да, да, — перебивает он меня с издёвкой. — Я это уже слышал. Ты хочешь убить Императора, отомстить за сестру и других погибших детей. Однако со стороны это выглядит именно так, как я сказал.

— Я докажу вам обратное, — отвечаю спокойно, без лишних эмоций.

— Доказывать мне ничего не надо, — кряхтит Феррон. — Выживи и вернись ко мне, ступив на пятую ступень, а лучше сразу на новый этап развития. Если и в этот раз нарушишь моё напутствие, я не буду столь терпелив.

— Понял вас, — делаю глубокий поклон.

— Надеюсь на это, — он поднимает руки и меня окутывает пульсирующая Ки.

Моё сознание тонет во тьме. Вспышками всплывают образы местности, над которой пролетает моё бестелесное тело, пока я вновь не начинаю ощущать себя целостно.

В убежище Феррона царила абсолютная, почти осязаемая неподвижность воздуха. Ни малейшего движения, ни дуновения. Кажется, само время застыло там в вечном покое. Здесь же всё вокруг пронизано стылой сыростью. Шум бурлящей воды бьёт по ушам.

Я, наконец, открываю глаза и осматриваюсь.

Мои ноги вязнут в топкой земле покатого берега, а на расстоянии дюжины шагов несётся тёмная и бушующая река. В волнах резвятся гигантские существа, отдалённо похожие на драконов, которых я видел, только на гравюрах. Конечно, они меньше, чем их представляют в книжках, но размерами в несколько раз крупнее, чем Баше.

Любоваться приходится недолго. За моей спиной из дикого леса, чем-то напоминающего те джунгли, раздаётся нарастающий хруст. На меня вылезает здоровый ящер размером с побольше телёнка. Толстая массивная шея, широкая голова, чешуя крупная с буро-зелёным узором. Его глаза с любопытством изучают меня.

Судя по количеству и интенсивности её духовной энергии, эта тварь явно не ниже середины Журавля.

Даже глотать воздух удаётся с трудом, а я ведь нахожусь далеко от этих монстров в человеческом обличье. Дыхание Леса облегчает давление, но не сильно. Их угрожающие ауры с каждым словом становятся всё злее. Та часть беседу, что я застал, длится недолго.

Первым не выдерживает практик, вооруженный двумя клинкам. Он растворяется в воздухе и через долю секунды появляется над своим противником. Тот уже готов. Сжав исполинский меч в двуручной хватке, встречает оппонента вертикальным взмахом. Лезвие его оружия украшают переливающиеся голубые письмена.

От столкновения оружие во все стороны прокатывается ударная волна, сметающая слой дёрна вместе с палой листвой. Деревья судорожно раскачиваются, мотая ветками, как невесомые бумажные фонарики на ветру.

Воздух дребезжит от яростного звона стали. Двое практиков обмениваются серией стремительных ударов, сливаясь в смазанный вихрь. Земля под ними трескается и проседает, не в силах выдержать чудовищное давление их сил.

Клинки противников мелькают с невероятной скоростью, высекая снопы искр при каждом столкновении. Их силуэты размываются, оставляя за собой послеобразы. Шлейфы призрачных фигур догоняют тела их хозяев, словно гром не поспевающий за молнией.

Мне приходится напрягать глаза до рези, чтобы уловить хотя бы какие-то детали сражения.

Сквозь лязг и скрежет прорывается боевой клич одного из бойцов. Он наступает, теснит соперника к самому краю острова. Каждый удар двойных мечей похож на укус ядовитой змеи — быстрый, хлёсткий, смертельный. Однако широкоплечий практик с двуручным клинком не отступает. Его меч превратился в неодолимую стену, о которую разбиваются все атаки.

Могучим горизонтальным взмахом он отшвыривает тощего мастера назад, высвобождая ударную волну чистой Ки. Её напор вздыбливает воду и вырывает с корнем ближайшие деревья. Я вжимаюсь в землю, укрепляя тело всей доступной мне силой. Чудом не улетаю прочь под натиском этого тайфуна.

Зрелище поражает воображение. Все мои схватки, даже в финальном испытании Феррона меркнут перед битвой этих практиков.

Тощий практик приземляется на берегу, оставляя за собой глубокие борозды от подошв сапог. Его одежды трепещут на ветру, чёрные волосы растрепались, освободившись из пучка. Но глаза горят неукротимым боевым духом. Он вскидывает руки, и письмена на двух его клинках начинают полыхать пронзительно-белым светом.

Мельчайшие капли воды собираются за его спиной, чтобы через один удар сердца рвануть к громиле, обращаясь снопом острейших игл. Тот раскручивает двуручный меч, формируя непробиваемую стену из стали. Чужая атака разбивается о неё, стёсывая окружающую землю до самого камня.

С открытым ртом я слежу за чудовищной битвой. Постепенно по крупице вычленяю информацию и составляю для себя портреты могущественных бойцов.

Стили их боя разительно отличаются. Это и не удивительно, всё же они пользуются разным оружием. Здоровый мускулистый практик двигается медленнее своего оппонента. Его движения скупые, но невероятно мощные. Атаки сотрясают землю и поднимают волны в водоеме, заставляя воду затапливать окрестные берега. Несмотря на свою нерасторопность в сравнении с противником, он как будто предугадывает атаки и не получает урона.

Его оппонент худощавый поджарый мужчина, словно танцует с мечами. Выписывает невероятные акробатические пируэты, крутится, поднимая вокруг себя небольшие торнадо из листьев и обломков деревьев. Однако это даже не техника, а последствие его невероятной скорости. Только она не сильно ему помогает, ведь его противник блокирует атаки, подставляя широкое лезвие под град ударов.

Эта та часть битвы, которую я умудряюсь рассмотреть. Со временем их скорость повышается настолько, что начинает казаться, будто сражаются не два человека, а несколько десятков. Масштаб разрушений растёт. Островок прочерчивают глубокие порезы, сравнимые с небольшими ущельями, а чудовищные ауры пропитанные жаждой крови становятся просто невыносимыми.

Приходится отступить, а так хочется увидеть финал сражения. Однако это правильное решение. Возможно они и не заметили моего присутствия, хотя я в этом сильно сомневаюсь. Просто я для них не больше пташки залетевшей в самое сердце горной лавины. Угрозы им не представляю, так чего отвлекаться, подставляясь под удар. Что я смогу сделать, если даже с трудом выдерживаю ауру, находясь на таком расстоянии?

Понятно, почему учитель отправил меня именно сюда. Ещё долгое время до меня долетают отголоски нечеловеческой битвы. Этих практиков уже язык не поворачивается назвать обычным людьми. Лишь к вечеру, когда я устраиваю очередной привал, перестаю улавливать колебания Ки. Возможно, битва уже закончилась, а, может, я просто ушёл достаточно далеко.

Кто же это были? Члены той секты, упомянутой Ферроном? Они явно не рядовые бойцы. Может, патриархи? Тогда почему они устроили своё сражение в такой дали от павильонов?

Любопытство захлёстывает меня, но ответов всё равно нет. Поэтому решаю заняться чем-то полезным и приступаю к медитации. Моё тело и ядро стали гораздо сильнее, но этого опять недостаточно. Я и сам понимал это, а сегодня в очередной раз увидел явное подтверждения своим догадкам.

Даже в Академии наставники никогда не показывали такого уровня сил. Разумеется, они скрывают свой истинный потенциал и без веской причины не прибегают к его демонстрации. Обучая адептов начальных ступеней Каменного Карпа и Железного Журавля, мастера не видят необходимости раскрывать секреты более высоких этапов. Это всё равно, что пытаться научить ребёнка бегать, когда он едва ползает.

Закончив с медитацией, продолжаю попытки осознанно высвободить новую технику. В бою с Хариссом это произошло само собой, что меня абсолютно не устраивает. Арсенал моих умений должен быть отточен до блеска и не требовать даже малейшей задержки.

Несколько дней пролетают незаметно. Люди мне больше так и не попадаются. Зато всё чаще на пути встречаются разрушенные поселения. Мои попытки найти хоть что-то ценное безуспешны, слишком много времени уже прошло. Лишь по каменным останкам редких домов можно понять, что в этих местах когда-то обитали люди.

Спустя две недели с момента моего прибытия в Долину Водных Драконов я, наконец, встречаю первую лодку на воде. На длинном судёнышке плывут десяток рыбаков и пара практиков.

От первых вторые отличаются уже знакомым видом ханьфу. Такой же был на мечнике с двумя клинками. Вот этот момент мне до сих пор остаётся не ясным. Вроде бы их одежда и была похожа — голубого цвета, символизирующего водную стихию, но имелись и отличия — длина рукавов, покрой, узоры. Что бы это значило?

Адепты не выглядят, как пассажиры. Скорее, как охранники. При этом река в этой местности узкая, для водяных змеев пространства маловато. Видимо, это не единственные речные обитатели, способные доставить проблем. К тому же один из практиков помогает водяными техниками, управляя лодкой в бурных речных потоках.

Мне приходится приложить немало усилий, чтобы уследить за лодкой в водном лабиринте и не выдать себя. Лучше уж аккуратно собрать немного информации, чем бездумно вывалиться из леса и начать задавать глупые вопросы. Тем более, у них в провинции посреди бела дня сражаются практики высоких этапов. Мало ли, что на самом деле творится…

Рыбалка, тем временем, проходит с помощью сетей. Ловки парни проверяют снасти, установленные заранее меж берегов, вытаскивают те, что заполнены рыбой, и устанавливают новые. Протягивают их от берега до берега или ставят прямо посреди реки, где она сильно разливается, закрепляя на специальных сваях. В такие моменты в работу включается второй практик, использующий древесную технику. Понятно, почему столбы не смывает потоком.

Загрузив лодку до предела, рыбаки садятся на вёсла и начинают грести против течения. Практик, использующий водные техники, садится на носу и расслабленно погружает руки в воду, снижая сопротивление бурлящего потока. Однако двигаются эти люди значительно медленнее, так что теперь мне не составляет труда следить за ними.

В этой части долины мне, в конце концов, начинают попадаться небольшие поселения, буквально состоящие из нескольких домиках на крохотных островках. Однако рыбаки не задерживаются в них, уверенно двигаясь дальше.

К вечеру, миновав несколько десятков рыбацких деревушек, перед моими глазами разворачивается удивительная картина. На дельте реки, которая распадается на множество веерообразных рукавов и протоков, возвышается город. Широкие водные артерии пронизывают его, деля на большие районы. Множество лодок разных размеров снуют по многочисленным каналам, а от берега в центр дельты, где расположен город, курсируют несколько паромов.

Людей здесь немного, а ждать приходится долго. Крупный и похожий на бочонок паромщик не торопиться переправлять десяток людей, ожидающих отплытия. Всё ждёт и ждёт, пока наберётся побольше.

Наконец не выдержав, жеманный мужик, разукрашенный как девица на званом балу нетерпеливо торопит его:

— Ну что, мы скоро? Или будем собирать людей со всей провинции⁈ Меня вообще-то в городе ждут покупатели!

— Загрузка от двадцати голов, — лениво смотрит на него паромщик. — Или плати ещё за десяток, или закрой свой напомаженный рот.

Торговец задыхается от возмущения, а переправщик равнодушно указывает рукой в сторону длинного причала, где стоят небольшие лодки. Правят ими явно не обычные люди. В них чувствуется Ки на пике Карпа. Практики и скорее всего водной стихии. В этой полноводной реке не получится справиться с потоком одной лишь физической силой.

В отличие от визгливого торгаша мне денег не жалко, чтобы ускорить процесс, поэтому уже через минуту я обращаюсь к одному из лодочников:

— Сколько возьмёшь за переправу в город? Да и что это за город вообще, Хукоу?

Вопросы задаю одному из молодых ребят. Такие обычно болтливее.

Смерив меня взглядом, парень с загорелыми лицом и сплюснутым носом, улыбается, показав жёлтые зубы.

— Два луника, путник. Попадёшь прямиком в Хукоу, ага. С комфортом и невероятной прытью! — он кивает в сторону города, стоящего на воде. — Если цена тебя устраивает, я к твоим услугам. А звать меня Норах.

Не маленькие запросы у этого малого. В моих краях крестьянин за день столько мог зарабатывать, да и то не всегда. Однако паромщик просил один, а там ещё ждать приходится.

Согласившись с ценой, я перебираюсь в узкую лодку. Как и предполагал, парнишка использует водную стихию, но только в помощь двум вёслам, снижая сопротивление течения. Болтать он начинает сразу, как мы отчаливает от причала, засыпая меня уймой вполне стандартных вопросов.

— Откуда ты? Где твоя поклажа? Зачем к нам пожаловал? — тараторит Норах почти без остановки, не давай вставить слово.

— Да подожди ты! — обрываю его. — Хочешь услышать ответ, не задавай столько вопросов.

— Прости, — осекается он. — Не часто в наши края заглядывает кто-то новый. Большую часть людей, что посещают Хукоу, мы знаем в лицо. Сам понимаешь, нового они почти ничего не рассказывают. Так зачем тебе в столицу?

— Я путешествую в поисках силы.

Какой смысл темнить? По мне издали видно, что адепт.

— Ага, чую, что ты практик. Только на какой ступени, понять не могу, — оценивает меня хозяин лодки. — Скрытный ты почище, чем мой кошак со шматом форели.

Он ритмично гребёт и добавляет:

— Все мы тут немного практикуем. У кого есть предрасположенность к воде, считай, счастливчик. Может зарабатывать рыбным промыслом или переправами, как я например. Остальным приходиться пахать в городе. Работёнка там дрянь, так я скажу. Лучше уж на кров добывать, копаясь в кишках протухшей рыбы, чем подставлять причинное место всяким богатеям.

Не могу не согласиться с такой житейской мудростью.

Постепенно мы приближаемся к речной застройке, так что от разговора я отвлекаюсь на необычное зрелище. Постройки возвышаются над водой на деревянных и каменных сваях в несколько уровней, но у многих есть свои небольшие пристани, спускающиеся прямо к воде. Парнишка ловко огибает город.

— Почему нам не пристать где-нибудь здесь? — удивляюсь я, наблюдая, как подобное происходит повсеместно вокруг.

Сбавив темп, он отпускает одно из вёсел и начинает объяснять с кривой ухмылкой, тыкая пальцем:

— Какой ты простой, путник. Не положено. Частная собственность. И так как ты в городе в первый раз, я обязан доставить тебе к городской страже. Они могут встретить нас на воде, но сегодня базарный день. Так что придётся, скорее всего, добраться до пропускного пункта. Множество жителей со всей Долины собрались, чтобы показать свои товары.

— Я пришёл от туда, — взмахом указываю себе за спину, — и по дороге мне попалось не так много поселений. А ты говоришь, «множество». Где же живут остальные? — задаю вопрос, с интересом рассматривая местную архитектуру.

— Вверх по реке, — лодочник показывает в противоположную сторону. — От Хукоу течение усиливается. Сюда в дельту сливаются все потоки и текут вплоть до Драконьего моря. Выше же воды поспокойнее. В той части долины есть места, где можно даже не будучи практиком, вернуться обратно домой.

Мы доплывем до части города, расположенной полностью на воде. Причалы делят это место на разные по размеру участки, где стоят красочные судна с кричащими вывесками. Пахнет едой, специями, и не очень приятно — рыбой. Отовсюду звучат призывы заглянуть в плавучие лавки за всевозможными товарами.

— Дрейфующий рынок, здесь ты сможешь найти почти всё, что душе угодно, — гордо заявляет Норах, словно это лично его заслуга.

Правда, попасть туда не так просто. Причалы смыкаются в кольцо, покрывающее огромную площадь воды. Всего в нескольких местах возвышаются арки водяных врат, сквозь которые могут проплыть даже самые высокие суда.

Бдительная стража наблюдает за проплывающими внутрь и останавливает некоторых, заставляя причалить с внешней стороны кольца. К нашей лодки подплывает ещё одна, почти такая же по размеру. На ней, скрестив руки на груди, несмотря на качку уверенно стоит высокий мужчина в лёгком доспехе.

— А вот и законники по нашу душу, — хмурится Норах. — Веди себя спокойно и отвечай на все вопросы. В базарный дни они не особо дружелюбны.

— Дорогие стражи порядка, — заискивающе приветствует их лодочник.

— Опять ты, Нюрх, — хмурится немолодой уже мужчина в доспехах, похожих на рыбью чешую.

Лицо загорелое, грубое. Тонкие губы складываются в хищный, неприветливый оскал, демонстрируя блестящие железные клыки. Глубоко посаженные глаза буравят то лодочника, то меня.

— Господин пора уже запомнить мое имя я… — пытается мягко напомнить Норах.

— Рот свой закрой, — раздражённо бросает страж. — Я что каждого паромщика по имени должен помнить? Делать мне больше нечего. Вы как рыбы от речных змеев дохнете. Сегодня есть, завтра нет, — отмахивается он. — А ты откуда будешь и зачем в город пожаловал? — на меня наводится палец с обломанным ногтем.

Жест сопровождает ехидная ухмылка, выскочившая на его лице.

— Рен, — сухо отвечаю я, — вольный практик. Наслышан о силе местных мастеров, хочу найти себе учителя, — выдаю заранее заготовленную легенду.

— Дело это достойное, — кивает собеседник. — Империи всегда требуются способные практики. Только в город сейчас так просто не попасть. Людей много, все чего-то хотят, как и мы… — он оглядывается на сидящих на веслах стражей, а затем выжидательно смотрит на меня.

Я невозмутимо встречаю его взгляд и жду. Делаю вид, что не понимаю, к чему всё идёт. Несколько долгих секунд все молчат, лишь вода лениво плещется за бортом.

Наконец, один из молодых стражей добавляет:

— За спокойствие надо платить, а расценки нынче немаленькие. Верно, Норах? Не предупредил ещё своего нанимателя, какое время нынче неспокойное?

— Да и не выглядишь ты больно сильным, — продолжает старший, выпуская свою ауру.

Та омывает меня и без всякого эффекта проносится дальше, вызвав круги на воде. Лишь лодочник морщится и встряхивает головой, как от недомогания. Он переводит на меня встревоженный взгляд и еле заметным жестом трёт пальцы между собой, намекая на оплату.

Меня это ситуация начинает утомлять, и я постепенно приспускаю свою маскировку, как узду жеребцу. Ки выплескивается, растекаясь по округе. Затронутые лодки раскачиваются, а волна накрывает лохань законников.

Им приходится постараться, чтобы не перевернуться. Норах и ещё один парень, сидящий на веслах, используют водные техники, чтобы удержаться на плаву.

— Тебе не говорили, не судить незнакомцев по внешнему виду? — склонив голову набок, тихо спрашиваю я. — Первые впечатления порой бывают обманчивы. Наступил случайно на ужа, а это оказалась гадюка.

Лицо старшего стражника быстро меняется. Пусть и дежурная, но уже дружелюбная улыбка трогает его губы.

— Сильным практикам здесь всегда рады. Тем более тем, кто ищет мастеров в наших краях, — он извлекает плоскую прямоугольную дощечку на веревке и бросает в мою сторону.

Беглый взгляд скользит по пойманному пропуску. Внутри чувствуется необычная Ки. Не такая уж простая техника запечатана там. Поди, они и отследить меня смогут по ней.

— Обязательно носите её с собой, пока находитесь в городе, — в его голосе чувствуется уважение. — И будьте осторожны. Времена, и правда, нынче неспокойные.

Потеряв к нам интерес, они отплываю в сторону иного судна. Норах поспешно, пока стража не передумала, правит лодку ко внешней части кольца Дрейфующего рынка.

— Уж прости, Рен, но внутрь я не полезу. Тебя они пропустили, а вот у меня отнимут весь заработок, если сунусь через ворота, — сетует новый знакомый. — Мне бы побыстрее отчалить, чтобы на обратном пути за одно место не прихватили.

Пока мы ищем место, где пристать, я задаю ещё пару вопросов:

— О чём это он толковал? Что за неспокойные времена? И почему в Хукоу рады практикам?

Мой вопрос вызывает у него явное напряжение, он сбивчиво мямлит что-то про щук и угрей, после чего оглядывается по сторонам, будто рыбы могут нас подслушать. Когда мы всё же находим место, где я могу сойти, и вовсе переводит разговор в другое русло.

— Хукоу на грани большой беды. Две древние секты враждуют, так что весь город на ушах стоит, — всё-таки поясняет он. — Советую остановится где-нибудь подальше от центра. Правда, туда всё же стоит заглянуть. Там есть на что посмотреть, — поясняет собеседник.

— Насчёт постоя, есть какие-то места на примете? — уточняю я.

— Грот Каменного Карпа на окраине города в северной части, — поспешно отвечает он. — Хозяин там дружелюбный и знает побольше моего о событиях в столице.

Попрощавшись, я отправляюсь на Дрейфующий рынок. Внешнее кольцо опоясывает его, но самые шумные продавцы сидят в лодках, что расположены в центре этого бедлама.

Я гуляю по лабиринту причалов и плавучих лавок, разглядывая товары. У внешнего кольца торгуют продовольствием. Предлагают здесь много чего. От обилия рыбы и других водных обитателей рябит в глазах и режет нос. Воняет похуже, чем в деревенском нужнике. Торгаши потрошат рыбу и чистят её, сбрасывая внутренности прямо в реку, что сразу привлекает внимание местных хищников. Вода так и бурлит от движениях стремительных силуэтов.

В этих местах особо ценится мясо лесных обитателей, что на порядок дороже рыбы. Да и на лотках его гораздо меньше, а цены за каждый кусок ломят такие, что можно в иной провинции купить целую свинью.

Большая часть местной живности — это духовные звери, так что не только ядра, но и само мясо высоко ценится. Его эффект на развитие тела адепта весьма слабый, почти незаметный, но порой каждой капле будешь рад.

Чем ближе к центру дрейфующего рынка, тем разнообразнее становятся товары. Меня удивляют прилавки, на которых рядом с рыбьей икрой горками лежат духовные сферы. Слабые, но все же такого, я даже в столице не видел.

Товаров здесь и вправду много, попадаются разные диковинки. Кастетов гораздо больше на выбор, но моим они не ровня. С интересом неторопливо изучаю местный ассортимент, что-то даже пробую руками. В основном всякие безделушки, но есть и стоящие вещи. Лавки алхимиков облегчают мой кошелёк — покупаю несколько видов пилюль для развития.

Однако, я уверен, самым лучшим торгуют явно не на развале. Надо знать где и у кого спрашивать. Выбирая торговцев поболтливее, стараюсь разузнать о секте Водяного Дракона. Информация скупая, да и ведут они себя опасливо. Говорят скомкано, конкретики мало.

По обрывкам фраз мне с удивлением удается сложить мозаику: никакой секты Водяного Дракона нынче не существует. Никто о ней даже не слышал. Зато про две враждующие секты говорят, но делают это неохотно, с опаской. Парочка торговцев и вовсе замолкают, стоит мне начать задавать вопросы. Просто отворачиваются, будто меня здесь и нет.

Верить сказанному или нет, непонятно. Не хватает фактов. Есть лишь намеки, да предостережения. Видимо, вопрос этот особо острый в Хукоу.

Пару раз меня останавливает стража. Как раз после моих расспросов. До этого лишь косились, но не подходили. Проверив мой пропуск, отпускают, но также размыто предупреждают держать язык за зубами.

Практикующих здесь много, но даже они избегают этой темы. В плавучих трактирах на Дрейфующем рынке тоже тишь. Хмельные языки болтают о чём угодно, но только не о Пути и сектах.

Всё это время я ощущаю, что за мной кто-то наблюдает. Стражников вычислить несложно, они сильно и не скрываются. Уж слишком я выбиваюсь из местных жителей. Однако стоит отметить, что и местные совсем не маленького роста. Попадалась несколько горожан ничуть не ниже меня или тех северных громил из столицы. Да и дело тут не только в росте.

Мой наряд бросается окружающим в глаза, слишком нетипичного он цвета. Чёрного почти нигде не встретишь, а я всё в тех же тренировочных одеждах, выданных мне Ферроном. Из местных, те, кто побогаче, щеголяют в пёстрых нарядах, а бедняки отдают предпочтение зелёному и синему всех оттенков.

Как мне поясняет один из торговцев тканями, синий и голубой — самые популярные цвета. Первый символизирует затопленный лес, так называют окружающие джунгли и болотистую местность, а второй — водную стихию, о чём несложно догадаться.

Однако странное чувство меня всё не покидает. Время от времени я улавливаю на себе цепкий взгляд, но не могу определить наблюдателя, даже когда бряцающих кольчугами стражей рядом нет.

Оценив богатство рынка, отправляюсь в основную часть города.

Хукоу встречает меня шумом. Людей здесь действительно много, и мне приходится идти против человеческого течения. Большая часть местных жителей спешит на Дрейфующий рынок. Часть перемещается по многочисленным мостам и улицам, возвышающимся над водой на сваях. Только там тесно, поэтому жители предпочитают многочисленные каналы. Здесь это вообще привычная ситуация — не протискиваться через толпу, а спустится к причалу и переплыть улицу, что чаще всего отнимает намного меньше времени.

Повсюду удивительное сочетания камня и дерева. Местами видно, как оно прямо врастает в обработанную породу. Здесь не строители поработали, а практики.

Город дробится не на привычные мне кварталы и районы, а на островки. Богатых домов хватает и выделяются они на фоне остальных высотой и убранством, а также собственным водным участком, что заменяет сады.

Я не спеша пробираюсь к центру, откуда доносится целая симфония дивной музыки. Пробиться на саму площадь, которая возвышается над основным уровнем города, непросто. А когда мне это удаётся, вижу огромный бассейн со множеством фонтанов, создающих настоящее чудо.

Выпуская струи воды, каменные статуи водных обитателей не только издают звуки, но и двигаются, словно в танце. Поющих фонтанов я ещё не встречал. Зрелище удивительное, так что задерживаюсь тут подольше, наслаждаясь представлением.

Из центра города я отправляюсь в его северную часть. Здесь гораздо спокойнее. Людей мало, и меня они обходят стороной.

Странное чувство чужого внимания не пропадает. Я осторожно, стараясь не выдать свою осведомлённость, пытаюсь найти своего преследователя. Вычислить его среди прохожих по-прежнему мне не удаётся. Резкий шум и крики впереди заставляют ускорится. Слишком уж это напоминает звуки битвы.

Из-за поворота выныриваю на широкий деревянный мост, где с криком разбегается народ.

— Заруби себе на носу, шваль, в этой провинции есть место только для одной секты! — кричит молодой парнишка в знакомых мне одеждах. — И наша не потерпит конкуренции от всяких недоучек!

Честно говоря, выглядит он, как шелудивый пёс, пытающийся громким бреханием напугать прохожего. Сколько не тужься, за волка не сойдёшь.

— Много болтаешь, жалкая черепашка! — рычит другой и вскидывает сжатые кулаки.

Вода под мостом начинает бурлить, и два потока вздымаются навстречу друг другу, обдавая всех в округе. Волны таранят прохожих, тащат за собой зевак, включая парочку женщин и детей под дикий визг.

Я реагирую моментально. Лёгким Шагом вклиниваюсь между двумя юными, но на удивление сильными практиками. Оплетающий Побег, выпустив несколько лоз из деревянного моста, крепко стягивает их, не давая пошевелиться.

— Вы что удумали, недоумки⁈ — рычу я. — Сейчас жителей потопите своими техниками.

— Да плевать я хотел на них! — щерится конопатый парнишка.

На его теле голубые одежды с узором в виде черепахи. Он силится вырваться из объятий моей техники, а его рот непрерывно извергает грязную брань.

Приходится прикрыть эту выгребную яму лозой, заставив замычать. Второй, чернявый с бледным лицом, непривычное зрелище для местных, сверкая глазами, надменно цедит:

— Не знаю, откуда ты, но точно знаю кто! — кривой оскал бороздит его лицо. — Самоубийца! Наша секта прикончит…

Его настигает та же участь.

— Постойте тут, да поразмыслите над своим поведением, — припечатываю я, щедро напитав ростки Ки, чтобы минут десять эта парочка пустоголовых пней не смогла освободиться.

Кинутся они друг на друга или будут брататься, меня не сильно интересует. Обычные люди точно к ним не подойдут. Хотя, похоже, их больше напугало моё вмешательство, чем схватка вспыльчивых практиков. Стража тоже тут нарисовалась, но вмешиваться не стала.

Я неспешно покидаю опустевшую улицу, оставив адептов играть в гляделки.

Пока останавливал бой, ощутил сразу несколько пристальных взглядов в мою сторону.

До Грота Каменного Карпа добираюсь в гордом одиночестве. После этой стычки народ попрятался, словно от надвигающейся бури. Я, похоже, влез туда, куда не стоило. Однако не стоять же в стороне, пока девиц и ребятишек накрывают атакующие умения двух задиристых петухов. Всё это могло закончиться очень плохо.

Таверна, расположенная на сваях, почти неприметна и таится среди обычных деревянных домиков. Если бы не покосившаяся вывеска с изображением карпа, выглядывающего из воды, то от окружающих зданий она ничем бы не отличалась. Выглядит так, будто хозяин оборудовал её прямо у себя в доме.

Небольшой зал на полдесятка столов пуст. У стойки замер крепкий мужчина средних лет. Взгляд пустой, а руки механически начищают кружки. Волосы на его голове растут двумя пучками, обрамляя лысину. Под носом густым кустом топорщатся смешные усы, которые скрывают часть шрама, прочертившего левую щёку от виска до губы.

— Заходи, мил человек, — радостно машет он мне рукой. — Ты сегодня первым будешь. Если остановишься, сделаю тебе скидку.

— Смотрю, хозяин, у тебя сегодня гостей совсем нет, а ты ещё и в цене уступить обещаешь? — удивлённо тяну я, сев напротив него.

— Почему нет?.. — он отставляет кружку, довольный результатом труда, и берёт следующую. — Я этим делом больше для души занимаюсь. Золото — чепуха. С собой его не заберёшь. На жизнь мне хватает. Зато сколько интересных людей я встречаю!..

— Тогда, может, ты мне расскажешь, куда делась секта Водяного Дракона, и, что за практики сражаются у вас прямо посреди города? — спрашиваю я прямо.

— Эх, парень, ты по каким книжкам учился? — хохочет трактирщик. — О той секте можно услышать разве что в легендах, да и то, не каждый рискнёт о ней болтать.

— Это я уже заметил.

В хозяине трактира силы не меньше середины Журавля. Возможно, он и сам раньше входил в какую-то секту.

— А почему так? — исподволь спрашиваю его. — Я сюда ведь приехал как раз из-за секты Водяного Дракона. Что, напрасно путь проделал?

— Видать, из далёких краёв ты, раз не знаешь, что и нет её уже добрую тысячу лет, — отвечает трактирщик. — Давай я тебя еды сварганю, да налью чего-нибудь горло смочить, а потом уже и поболтаем. Негоже мне гостя на голодный желудок болтовнёй отвлекать.

— Хорошо. Буду не против отведать местной кухни. Только без крепких напитков, — предупреждаю я.

— Это я уважаю. Чувствуется в тебе толк. Наши местные практики не так разумны. Как напьются, так сразу начинают силами мериться.

Исполнив обещание, трактирщик по имени Янис пускается в рассказ, выдав и свою историю для начала. Сам он родом не из Хукоу, а из Долины, так коротко жители кличут это место. По молодости он также следовал Пути и даже успел побывать адептом в одной из враждующих сект.

В Долине их две, основанные выходцами из Водяного Дракона. Из-за чего она развалилась уже и не помнит никто. Правда, если верить Янису, то виновата во всём как раз вражда двух этих практиков. Уж слишком разные у них были представления о правильном Пути. Вот и разошёлся он у них на две стороны, как тропинка о неподъёмный валун.

Так появилось вместо одной секты две. Секта Лазурного Потока отдаёт предпочтение парным мечами, а секта Нефритовой Черепахи — двуручным. И это только, то что лежит на поверхности. А там в глубине каждой таится ещё множество различий, которые только обостряют их конфликт.

Сейчас секты формально соблюдают мирный договор, установленный около века назад, но на деле продолжают враждовать. В последнее время всё более открыто, поэтому город и находится в таком напряжении.

Я, в свою очередь, описываю остановленную мной стычку.

— Зря ты влез в это дело парень, лишь привлёк к себе ненужное внимание, — сетует Янис. — Я бы на твоём месте поскорее убрался из Хукоу, пока по твою душу не явился кто-то из старших.

— Спасибо за совет, но, пожалуй, я для начала отдохну под крышей. Если уж бежать, то отдохнувшим и на полный желудок, — улыбаюсь я в ответ на его слова.

— Предупредить я тебя предупредил, — пожимает он плечами. — Но, если устроишь драку в моём трактире, платить будешь сам. С этих глупых окуней я даже полриона требовать не буду, себе же дороже выйдет. И не посмотрят, что я когда-то носил одежды адепта.

В раздумьях я отправляюсь спать. В тесной узкой комнате на втором этаже есть только кровать, занимающая почти всю длину моего временного жилища.

Значит, теперь тут две секты вместо одной. И к кому же мне податься? Какой Путь выбрать для своего развития? Тем более, обе, как будто, направлены на владение клинками, а мне они и даром не нужны.

За подобными размышлениями я проваливаюсь в сон, который мог бы подкинуть мне ответов, но он лишь тревожит меня ещё больше. Я слышу пронзительные стоны Лин и вижу странный зал с массивным сосудом. Кажется, даже не в первый раз.

Пробуждение выходит грубым. Недовольный Янис, открыв дверь своим ключом, торопливо подгоняет меня:

— Говорил же добра от твоих геройств не будет. Или прыгай в окно да плыви отсюда, разорви твою задницу водные змеи, или иди встречай гостей, — ворчит он, загородив дверной проём.

— Что за гости? — зевая, медленно поднимаюсь с кровати.

— А ты сам пойди погляди.

Я спускаюсь в зал и вижу за двумя разными столами адептов. Судя по различным ханьфу, представителей двух противоборствующих сект.

«Понятно, опять придётся драться…» — мысленно вздыхаю я.

Незнакомцы же вскакивают на ноги и, злобно переглянувшись, как помойные коты у остатков рыбины, кричат наперебой:

— Вступай в нашу секту, незнакомец!

— Не слушай этого осла, чужак, вступай в нашу секту!!

Адепты-вербовщики, не скрывая неприязни друг к другу, стараются перекричать друг друга. На меня вываливают поток соблазнительных предложений, суля лучшие условия.

— Спокойно! — повысив голос, я выпускаю немного свою ауру. — Вы как зазывалы с рынка. Давайте по очереди.

Вот только моё предложение вызывает новый гвалт за право говорить первым.

— Послушай меня! — кричит крепкий парень, примерно моего возраста с узором в виде черепахи на одежде. — Наша секта подойдёт тебе лучше. Для столь могучего воина использовать парные зубочистки вместо двуручных мечей было бы насмешкой над его силой!

— Закрой пасть, тухлая рыба! — старается сдерживаться второй вербовщик, жилистый парень из другой секты. — Я пришёл первым, значит и моё предложение будет первым.

Чтобы не обострять ситуацию, я предлагаю решить спор древним способом, подкинуть монетку. Пусть рассудит удача, тем более что я в любом случае выслушаю обоих. Терпения им не хватает, а от их бравады мне аж тошно становится.

Везение оказывается на стороне крепыша из Нефритовой Черепахи. Он отводит меня подальше от своего оппонента и начинает говорить:

— Парень, судя по тому, что я о тебе слышал, ты явно искусен в боевых искусствах. Позволить такому таланту присоединиться к этим лазурным глупцам, всё равно что закопать драгоценный нефрит в сырую землю. Их адепты, — он выразительно качает головой в сторону конкурента, — только прикидываются сильными бойцами. Вся их «непревзойденная техника» парных мечей — просто трюки да фокусы для развлечения публики на ярмарках. Как можно полагаться на такую чепуху в настоящем бою? Может, они и ловко машут своими зубочистками, однако при встрече с по-настоящему могучим воином все эти ловкие трюки и молниеносные выпады окажутся бессильны.

Набрав воздуху в грудь, вербовщик шепчет:

— У нас ты сразу станешь внутренним учеником и тебя будут ждать лучшие наставники в Долине. Они передадут тебе свои фирменные защитные техники, а также искусство владения двуручным мечом. Обещаю, после их тренировок ты станешь непобедимым бойцом!

Он заговорщицки оглядывается и продолжает:

— Кроме того, наши старейшины знают толк в выращивании целебных трав и приготовлении пилюль. Ты будешь ежедневно принимать эти снадобья — они очистят твои меридианы и усилят внутреннюю энергию. Ты станешь сильным и непоколебимым, как горные вершины. А после изнурительных тренировок тебя ждут роскошные покои для отдыха. Никаких тебе ночевок под открытым небом — только чистые кровати и вкусная трапеза. К тому же у нас полно весьма симпатичных учениц, — он недвусмысленно подмигивает мне. — Так что скажешь? Присоединяйся к Нефритовой Черепахе и со временем ты станешь одним из наших самых прославленных воинов!

Второй вербовщик и ведёт себя поспокойнее, достойно приняв исход жеребьёвки. Я сам останавливаю, поток хвалебных од первого, когда он уже начинается повторяться.

Адепт Лазурного Потока говорит размеренно и неспешно. Старается не переходить на личности, а если делает это, то весьма изящно.

— Славный странник, не обольщайся речами этих невежд из Нефритовой Черепахи. Их так называемое «могущество» — лишь показная напыщенность и бахвальство. Разве можно обрести истинное совершенство, ударяя неповоротливыми клинками наобум, без капли изящества? Их так называемая «несокрушимость» есть не что иное, как груда камней, лежащая на пути истинного просветления. Адепты Нефритовой Черепахи заблуждаются, культивируя одну лишь грубую физическую мощь. Их увлечение тяжелым оружием есть не более чем попытка компенсировать собственное несовершенство, замаскировав присущие им изъяны грубой силой.

Собеседник складывает руки перед собой.

— У нас ты откроешь для себя поистине возвышенный путь воина. Мы культивируем не только физическое мастерство, но и духовное совершенствование. Старейшины лично обучат тебя высочайшим формам парного оружия. Два клинка в твоих руках будут сливаться в единый поток, подобно ручьям, впадающим в бурную реку. Твои движения станут плавными и текучими, но при этом неотразимо убийственными. А после изнурительных тренировок ты всегда сможешь принять наши снадобья для очищения и укрепления меридианов. Их формулы, переданные из глубокой древности, помогут тебе достичь невиданных высот духовного и физического совершенствования.

Он наклоняется ко мне и шепчет:

— Уверен, старшие наставники признают твой потенциал и сделают тебя внутренним учеником, а, быть может, сразу основным учеником. Став полноправным членом нашей секты, ты тотчас обретёшь духовное оружие, да не какое-нибудь, а весьма могучее, Земного ранга!

На этих словах мне стоит невероятных усилий сохранить на лице бесстрастное выражение. Учитывая, что у меня в кольце хранятся кастеты Небесного ранга, как бы отреагировал на эту новость собеседник?.. Да и в сокровищнице Феррона я видел больше Небесного вооружения, чем имеется во всей этой Долине, если не всей Империи.

— Так почему бы тебе не отринуть ложные представления о силе? — лукаво улыбается вербовщик. — Пойдём со мной, и ты познаешь истинную гармонию тела и души, подлинное изящество боевых искусств!

— Предложение звучит весьма заманчиво, — признаю я, хоть такая недружелюбная атмосфера мне не по душе. — Как говорил мой отец, трижды примерься, а уже потом руби. Не люблю принимать поспешные решения, поэтому предлагаю следующее. Если вы так желаете заполучить меня в свои ряды, я бы хотел опробовать на себе ваши обещания. Это позволит увидеть глубину ваших намерений не только на словах, но и на деле.

— О чём ты? — не выдерживает первым нетерпеливый посланник Нефритовой Черепахи. — Да тут и думать нечего. Помойный Поток для изнеженных слабаков. Если бы не перемирие, мы бы уже давно не оставили от них и следа. Ты делаешь ошибку, чужак!

Адепт Лазурного Потока ведёт себя сдержаннее и даже пропускает колкость в адрес своей секты.

— Что ты хочешь? — тяжело вздохнув, он смотрит на меня.

Ему трудно сдерживать эмоции, и если бы взглядом можно было убивать, его оппонент уже давно лежал бы без дыхания.

— Хочу провести несколько дней в каждой секте, — поясняю я. — Проведём учебные бои, побеседуем, познакомимся получше. Я с уважением отношусь к предложениям обеих сторон, однако хочу самостоятельно определить, какой Путь подходит мне больше. На данный момент не намерен занимать чью-либо сторону в этом конфликте. Предпочту сохранить нейтралитет.

— Да тут и думать нечего! — продолжает упорствовать крепыш, видимо мышцы вытеснили его мозги. — На двух стульях сразу не усидишь. Нефритовая Черепаха…

— Полагаю, наша секта примет твоё предложение! — перебивает его представитель Лазурного Потока. — Уточню у мастера детали и вернусь вечером с ответом.

Второй вербовщик сразу же меняется в лице и вторит уже вставшему из-за стола оппоненту:

— Хорошо. Я поговорю со старшим наставником и вернусь с ответом в ближайшее время, — он поспешно покидает таверну, торопясь опередить конкурента.

За спиной раздаётся сдержанный кашель. Янис всё это время находился в зале, но адепты его игнорировали словно пустое место.

— На твоем месте я бы тысячу раз подумал, прежде чем соглашаться на подобное, — говорит хозяин. — Тебе не удивляет, что они явились сразу же после вмешательства в их разборки? Не хочу выглядеть параноиком, но я был в шкуре адепта и знаю, что большинство практиков злопамятны. Это может быть ловушкой.

Его слова не лишены смысла, но я всё же не сильно верю в такой исход. За мной постоянно кто-то следил с момента, как я ступил в Хукоу. Вероятнее всего это были представители Потока и Черепах. Раз среди них идёт ожесточённая борьба за влияние в провинции, не удивительно, что обе секты стараются заманить к себе сильных практиков. А кроме мечты укрепить свою фракцию, второй важной причиной является желание ослабить противников. Не допустить, чтобы чаша весов качнулась в их сторону.

Сильный и перспективный адепт — хорошее подспорье в назревающем конфликте. Я своими глазами видел, какое у них перемирие. Высокоранговые практики сражаются в Долине, а в городе открыто конфликтуют рядовые адепты.

— Спасибо за совет, Янис, — улыбаюсь я, — обязательно обдумаю твои слова. В Пути без трудностей не бывает, и что бы для меня не задумали, уверен, я смогу с этим справиться.

— Ну, смотри сам, — хмурится он. — Жрать-то будешь?

— А то. Стряпня у тебя неплохая, так что давай накрывай на стол. На оплату не поскуплюсь. Приготовь мне кого-нибудь из лесных обитателей.

— Ещё бы! — улыбается трактирщик. — Я же говорил, для души таверну держу и готовлю сам.

День пролетает незаметно. Немного побродив по Хукоу, я возвращаюсь в ту же комнату. Подкрепившись ещё раз стряпнёй Яниса, приступаю к поглощению, приобретённых ранее пилюль.

Медитирую и впитываю их энергию. Ядро укрепляется и медленно растёт, однако чтобы шагнуть на следующую ступень таких пилюль мне потребуется обоз и маленькая тележка. Это явно не творение мастера Лао из клана Лунного Камня, которое по концентрации Ки могло обойти сотню второсортных пилюль.

Для прорыва на новые ступени, не говоря уже о новом этапе, необходим реальный боевой опыт. Только так ядро, закалённое в сражении и чужой крови, сможет вырасти и окрепнуть.

Меня всё гложут догадки, на каком этапе были те два практика из противоборствующих сект, что сражались в Долине. Если на следующем, неужели он настолько превосходит Богомола?

К вечеру объявляется представитель Лазурного Потока. Мастера павильона одобрили мои условия и хотят уже завтра провести совместную тренировку. От Нефритовой Черепахи человек так и не вернулся. Видимо, не так просто им принять подобное решение.

Следующим утром за мной заезжает на лодке виденный ранее посыльный с ещё нескольким адептами. То, что «знакомство» будет проходить не в городе было понятно с самого начала, но меня это всё же настораживает. В пути пока, мы пробираемся по речной Долине в сторону одной из тренировочных площадок Лазурного Потока, представитель секты заговаривает мне зубы, развернувшись на полную. И сейчас он уже не упускает возможности уколоть своих воинственных оппонентов из Нефритовой Черепахи. Хоть и делает это изящно, не опускаясь до откровенной ругани портовых грузчиков.

Через час мы подъезжаем к небольшому острову, по краям которого высятся вековые деревья. В центре же располагается утоптанная площадка. Меня встречает небольшая группа молодых практиков, в которых я узнаю одного из вчерашних смутьянов из Хукоу. От него так и веет враждебностью. Видно, готовит мне ответ, но меня это только забавляет.

Суть происходящего мне по нраву — дружеские спарринги. Для разогрева, чтобы продемонстрировать своё мастерство, выступают младшие адепты секты.

Все они, наверняка, внешние ученики. Новички, стоящие на самой нижней ступени иерархии. Ими помыкает любой, кто хоть на полшага выше. Словно простые трудяги, они гнут спины, выполняя грязную работу в секте и довольствуются жалкими объедками со стола своих господ, когда дело доходит до тренировок. Никто не тратит на них ценные пилюли и травы, не учит их техникам. Урывками им приходится заниматься самообучением, пытаясь заработать в секте достаточно репутации и внутренней валюты, чтобы получить доступ к знаниям в библиотеке. Их путь к вершинам начинается именно так — с унижений и тяжкого труда. Лишь самые стойкие и удачливые, пройдя через это горнило, могут подняться выше.

Эту информацию я почерпнул из книг, прочитанных в Академии, а потом и у Феррона.

Стать внутренним учеником — вот цель подобных адептов. Шагнуть за невидимую черту, отделяющую, если не золото, то сталь от шлака. Эти удачливые практики получают доступ к кое-каким знаниям и ресурсам. Естественно, чем более талантлив внутренний ученик, тем больше внимания и благ ему будет даровано. Если внешние ученики частенько не считаются формальными членами секты или школы, то внутренние уже заслужили право называть себя полноправными звеном подобной организации.

В некоторых сектах перейти из внешних учеников во внутренние можно накопив достаточно репутации и особой валюты секты. В иных, периодически проводятся турниры и состязания. Лишь победив сонм таких же полуголодных соперников, можно снискать признание старших и получить искомый статус. В любом случае, нужно достичь определённого этапа и ступени развития, иначе не помогут никакие заслуги.

В этом есть своя жестокая мудрость. Нельзя всем дать поровну — не хватит и на тысячную долю. Приходится отделять жемчужины от ракушек. Мотивировать молодёжь на свершения. А иначе так и сгинут в безвестности, не раскрыв свой потенциал.

Между учениками внешними и внутренними действительно лежит пропасть. Одни гнут спины на полях и кухнях, другие посвящают всё время боевым искусствам и духовным практикам.

Есть и последняя, третья категория — основные ученики. То, чем пытался соблазнить меня представитель Лазурного Потока Так величают избранных, кого патриарх, старейшины или старшие наставники берут под своё крыло, делая своими личными учениками. Им нет ни в чём отказа. Лучшие ресурсы идут на развитие таких бойцов. Первостепенный доступ к техникам, сокровищам секты или школы, а также прямой доступ к обучению у могучих адептов.

Лакомая позиция, за которую в иных местах проливали кровь. Какую низость только не совершали претенденты, лишь бы добиться ранга основного ученика.

Сражения между внешними учениками проходят быстро. Практики не боятся показывать свою силу, а техникам почти никто из них не обучен. Это не сражение, которое я застал в Долине, но даже у них мне есть чему поучиться.

Следом вперёд выступают внутренние ученики. Эти поединки насыщены техниками и реальными знаниями. Искусство владения парными мечами они умело совмещают с водными техниками. Большая часть адептов Лазурного Потока использует именно эту стихию.

После лёгкой, но эффектной демонстрации один из практиков на пике Журавля бросает мне вызов на дружеский спарринг. Всё это время я не показывал свой реальный уровень сил и сейчас продолжаю сдерживаться, ограничив свой этап до пиковых ступеней Железного Журавля.

Решим не светить Небесными кастетами, я заранее прикупил себе простые кастеты на Дрейфующем рынке.

Приветственно поклонившись друг другу, мы начинаем. Противник сразу же срывается в атаку, и наши оружия встречаются со звоном. Удары его откровенно слабые, но достаточно быстрые. Он пытается меня запутать, постепенно вплетая в атаки свою стихию.

Потоки воды окутывают его руки. К ударам мечами присоединяются хлёсткие атаки водяными плетьми. Подобно коварным змеям, те вытягиваются ко мне и бьют с разных сторон. Лёгкий Шаг позволяет избежать атак. Мой противник разливает вокруг всё больше воды, явно готовя какую-то ловушку. И она в конце концов схлопывается, поместив меня в водяную сферу.

С довольной ухмылкой прохаживаясь перед другими адептами, парень расставляет руки в стороны, поигрывая оружием. Рано он празднует победу. С помощью Оплетающего Побега выращиваю в земле сразу несколько корней, которые начинают жадно вытягивать жидкость из моей тюрьмы. Заметив это, оппонент пытается использовать свою технику, чтобы поскорее вырубить меня, но не успевает. Темница с брызгами схлопывается, а растения вбирают в себя последние капли. Земля от разбухших корней взрыхляется и бугрится под ногами.

Моя очередь нападать. Небрежным взмахом я обездвиживаю его, окутав крепкими лозами, и лишаю сознания мощным ударом. В толпе практиков поднимаются недовольные крики. Ещё бы, затронута честь секты. Зрители сами хотят повергнуть меня, и вербовщик предоставляет им такую возможность. Явно хочет поглядеть на меня в деле, собрав побольше информации о моих возможностях.

— Если ты не против, — обращается он ко мне, — в следующей схватке против тебя выступит несколько человек.

— Ну если это им поможет… — с ухмылкой отвечаю я и жестом приглашаю всех желающих.

Да, противники явно слабее меня, но и я сражаюсь не в полную силу, так что бой проходит почти на равных. Однако групповая схватка даётся им ещё хуже. В них нет слаженности, даже марионетки на Полигоне Феррона действовали более дружно.

Стоит отметить, что в техниках оппоненты и вправду искусны, но им не хватает реальной боевой практики. Опыта боя в шаге от смерти. Их владение парными клинками впечатляет, а для многих учеников Академии, особенно безродных, эти противники, вероятно, стали бы смертельным препятствием.

После Полигона и визита в степи меня они не удивляют. Моя единственная древесная техника прекрасно противостоит им. Раз за разом я одерживаю уверенные победы. По правде говоря, последние бои даются мне с трудом, едва не показываю свой истинный уровень Ки. Приходится побеждать хитростью.

Когда поединки заканчиваются, меня начинают знакомить с ключевыми фигурами секты, которые до этого оставались в тени деревьев, умело скрывая своё присутствие.

— Как тебя зовут, чужестранец? — вперёд выходит величественный седовласый мужчина в богатом ханьфу с серебристой вышивкой на лазурной ткани.

Длинные седые волосы аккуратно собраны заколкой на макушке. Короткая бородка и усы ухожены. Лично морщинистое и острое.

Интеересно, сколько ему реальных лет?

— Я — патриарх Рельмар, текущий глава секты Лазурного Потока. Ученики не соврали. Ты действительно искусен и я, пожалуй, согласен принять тебя в наши ряды.

Знакомство с внутренними учениками секты меня радует. Потенциального новичка встречают весьма дружелюбно и приветливо, пускай и не все. По таким сразу видно, что наставники и мастера уже сумели промыть им мозги, да так хорошо, что те даже не подходят ко мне, считая врагом из-за выдвинутых условий. Ещё бы, не кинулся с разбегу в объятия Лазурного Потока, а посмел торговаться.

Конечно же во внутренние павильоны секты меня не допускают, зато мы перемещаемся в один из тренировочных лагерей в Долине, так называемый внешний павильон.

Место расположено вверх по течению от Хукоу. Это целый небольшой городок, но исключительно для практиков. Всю жизнедеятельность этого места обслуживают внешние ученики секты, стараясь выслужится и пробиться до статуса внутреннего ученика.

Участь их незавидна, и поскольку я тоже начинал когда-то разносчиком на внутреннем дворе Академии отчасти могу их понять. Нужники не чистил, а вот у внешних учеников есть и такие обязанности. Как правило на них направляют самых нерадивых или провинившихся.

Во внешнем павильоне организовано сразу несколько специализированных площадок для различных тренировок.

Первой бросается в глаза обширная арена для отработки владения парными клинками — гордостью и визитной карточкой секты. Покрытие из утрамбованного песка и многочисленные деревянные манекены позволяют оттачивать удары и связки в одиночку или в паре. Чуть поодаль виднеются мишени, закреплённые на разной высоте, для метания ножей, игл и звёзд.

Справа от арены находится просторный бассейн, занимавший чуть ли не четверть всей площади павильона. Его бирюзовая гладь так и манит окунуться, но предназначается он отнюдь не для плескания. Здесь ученики практикуют водные техники, учась перенаправлять потоки, создавать водовороты и управлять течениями. На дне виднеются многочисленные преграды и мишени для отработки контроля.

Дальний угол павильона занимает полоса препятствий — сложный лабиринт из канатов, барьеров, балансиров и прочих ловушек. Здесь будущие бойцы Лазурного Потока развивают ловкость, гибкость и умение быстро адаптироваться к меняющимся условиям. Прохождение этой полосы напоминает причудливый акробатический танец.

Центральную часть павильона занимают несколько столов, расчерченных на клетки и украшенных странными символами. Слегка напоминает доски для игры в Го или Сянци. Это место для постижения стратегии и тактики боя. Ученики расставляют на клетках миниатюрные полые фигурки, имитирующие отряды, и разыгрывают различные сценарии сражений. Победа здесь не менее важна, чем на поле боя.

Всю дальнюю стену павильона занимают многоярусные стеллажи, уставленные снаряжением всех мастей — от тренировочных деревянных мечей до простейшего духовного оружия. Тут же находится небольшая кузница, где особый мастер обучает юных подопечных искусству ковки и заточки клинков.

Я неспешно прогуливаюсь вокруг всех этих площадок, то и дело ловя на себе любопытные взгляды учеников. Некоторые подходят, знакомятся, иные косо поглядывают и сторонятся.

Достаточно быстро мне удаётся влиться в бешеный ритм тренировочного процесса Лазурного Потока. Местные наставники не дают даже продохнуть. В Академии было всё по-другому. По крайней мере, со стороны выглядело оно неторопливо и размеренно. Всё же там так не гнались превзойти соперников, а старались донести истинные цели Пути, конечно же, угодные Императору.

Ранний подъём для моего этапа вообще не проблема. Даже после сложных тренировок на сон мне хватает и пяти часов. После пробуждения сразу же идёт двухчасовая физическая подготовка. Чистая, без вмешательства техник, насколько это возможно у практиков нашего уровня. Ведь энергия Ки не просто течёт по меридианам, но и пропитывает все мышцы, многократно укрепляя их.

Далее следует завтрак, на который отводится не больше получаса. Заканчивается трапеза ласковым кличем дежурного наставника: «Брюхо набили⁈ Ну-ка подорвали свои задницы, помойные черепахи! Время работать!» Или чем-то в этом же духе.

Своих конкурентов местные адепты терпеть не могут. Любое сравнения с Нефритовыми Черепахами — это очень крепкое ругательство в данной секте. Из-за чего нередко возникают драки. А за нарушением порядка последует жесточайшее наказание. Даже для внутренних адептов чистка отхожих мест покажется сущим пустяком в сравнении с карами, которые ждут провинившихся.

Яма — вот куда никто не захочет отправиться. Колодец глубиной в два человеческих роста, выкопанный на берегу реки, куда помещают отъявленных нарушителей порядка. Бедолаги сидят там без еды, воды и сна, наблюдая сквозь решётку звёздное небо. Заснуть там, конечно, можно, но это надо ещё постараться, когда тебя без пощады жрут насекомые, да затапливает разбушевавшаяся река.

После завтрака тренировки становятся разнообразнее.

Много времени уделяется занятиям с парными мечами. Я пробую клинки в дружеских спаррингах, но здесь мои навыки на уровне полнейшего новичка, поэтому предпочитаю кастеты. В любом случае мне есть чему поучиться у Лазурного Потока.

Постепенно я начинаю больше понимать, в чём заключается отличие стилей двух враждующих сект. Дело здесь не столько в оружии, сколько в самих движениях бойцов. В такие моменты мне вспоминается та битва высокоранговых практиков в Долине. Лазурный Поток отдаёт предпочтение не силе, а скорости и проворности. За счёт этого очень часто их сражения напоминают представления странствующих лицедеев.

И именно поэтому, когда я участвую в поединках, у них мало шансов против меня. Пусть в ходе спаррингов я пока сражался только с практиками на пике Железного Журавля, но и сам не превышал этот уровень силы. Лёгкий Шаг вполне позволяет сгладить нашу с оппонентами разницу в прыткости. Пускай, порой те всё равно оказываются чуть шустрее меня, зато одного-двух качественных ударов мне хватает, чтобы они мгновенно потеряли в проворстве.

Большая часть техник, которым учат во внешнем павильоне, водяные. Подавляющее количество практиков, как и мастеров, принадлежат этой стихии. Остальные тренируются с наставником по имени Заир. Он — адепт-универсал, редкое явление среди идущих по Пути. Заир способен использовать все стихии кроме водной, хоть его уровень владения ими уступает адептам, которые имеют родство с одной и специализируются на ней.

Этот наставник даёт мне много полезных советов по древесной стихии, словно стараясь показать ценность собственной секты для такого соискателя, как я. Его напутствия позволяют ещё сильнее улучшить мой Оплетающий Побег. Он рассказывает, как и когда направлять течение Ки при использовании разных форм растительности, а также в каких акупунктурных точках концентрировать энергию и, главное, как передавать её в растениям без потери.

В результате его рекомендаций я значительно снижаю расход Ки на поддержание данной техники и увеличиваю создаваемый объём растительности. Теперь мне удаётся гораздо легче управлять и направлять даже самые маленькие ростки. Это всё при том, что я сознательно использую уровень Ки на пике Железного Журавля.

Помимо тренировок на территории секты мы регулярно выбираемся в леса Долины, пополняя запасы провизии и сражаясь с духовными зверям.

Широких протоков стараемся избегать, поскольку здесь можно повстречать водяных змеев, которые и сами по себе опасны, а некоторые особи к тому же владеют и техниками. Если такая тварь утащит тебя под воду, то шансов выжить почти нет.

Не желая того, я выделяюсь на фоне других учеников даже во время охоты. Моя добыча оказывается самой богатой. Просто Дыхание Леса резво восполняет силы и помогает отыскать зверей, пытающихся скрыться от хищников.

Наставники же не участвуют в промысле, а лишь присматривают за нами. Так как я пока формально не вступил в секту, духовные ядра мне позволяют оставить себе за минусом небольшой доли, в отличие от остальных учеников, чья добыча целиком поступает в казну Лазурного Потока. А вот добытое мясо почти всё отдаю в общий котёл. Одному мне всё равно столько не сожрать.

Постепенно я ближе знакомлюсь с остальными учениками, завожу дружеские отношения и изучаю подробнее местные порядки.

Для оценки всех членов секты используется специальная система рейтинга. Каждый ученик имеет свой талисман. Внешние — железные, внутренние — серебряные и основные — золотые, однако последних в этом павильоне нет. Они обучаются в главной пагоде, в сердце земель Лазурного Потока, индивидуально у старших наставников.

Талисман — это не просто показатель ранга, он также используется для начисления внутренней валюты — лазурита. В основном она выступает мерилом твоего положения внутри секты. Чем выше этот рейтинг, тем больше доступно всевозможных привилегий. Важен не только общий показатель, но и еженедельный прирост. В конце каждой седмицы мастера отмечают лучших учеников на специальной доске, расположенной в центре тренировочного лагеря.

Однако лазурит можно также использовать, чтобы получить допуск к специальному экзамену на внутреннего ученика, или, чтобы приобрести доступ в библиотеку. Заработать эту валюту непросто, а растратить можно очень легко.

Ученики, попадающие постоянно на доску почёта, получают возможность без траты лазурита попытать удачу в экзаменах для перехода на следующий этап обучения. Дополнительный стимул стараться на благо Лазурного Потока.

В секте я уже две недели и за это время, сдружился больше всего с серьёзной девушкой по имени Лиу. Юная красавица уже стоит на пороге прорыва на этап Серебряного Богомола и считается гением, хотя ходит всё ещё во внутренних учениках. Как и второй мой приятель по тренировкам Юн, весёлый неунывающий парень. Он чуть отстаёт от Лиу, но так же усерден в тренировках.

Свободное время, которого у нас не так уж много, мы проводим вместе, оттачивая наши навыки. Они делятся со мной хитростями парного стиля Лазурного Потока. Наставники и мастера ожидаемо не торопятся раскрывать секреты, ведь я пока не вступил в секту. Однако эти двое в знак нашей дружбы выдают некоторые тонкости. По их мнению, свобода движений в бою придает парному стилю ту артистичность и изящество, которых недостает мне. Я же дополняю стиль Лузарного Потока по собственному разумению, научив их грамотно сочетать атаку и защиту.

Среди остальных учеников дружеских отношений я не завёл, но пользуюсь большим уважением. Мой авторитет у молодых адептов растёт, что явно тревожит наставников и мастеров. Патриарха Рельмара я больше не вижу, а вот Дайцан с несколькими мастерами регулярно посещают тренировочный городок и наблюдают за мной. На бледному лице мастера несложно прочесть эмоции, которые он испытывает ко мне, и лучшая, что я видел за это время, презрение.

В связи с чем у меня возникает всё больше вопросов к мотивам лидеров этой секты. Зачем было столь активно зазывать меня к себе, если моё появление очевидно внесло некоторый разлад в их устоявшуюся жизнь? Или они просто ожидали, что я безропотно вступлю в Лазурный Поток и просто буду выполнять, что велено?..

В конце второй недели я решаю отлучиться в город, чтобы узнать о вестях из другой секты. В сопровождение мне вызываются Лиу и Юн. Несмотря на растущее ко мне недоверие со стороны старших, нас троих отпускают.

Спустившись на воду, мы отправляемся на лодке в сторону Хукоу. Только достаточно удалившись от внешнего павильона, наконец, можем говорить открыто. До этого мне удавалось лишь по крупицам собирать информацию, которую несмотря на всю симпатию ко мне, весьма скудно выдавали остальные адепты.

— Лиу, Юн, расскажите мне, если это возможно, историю вашей секты, — начинаю я издалека.

— О, ну это по твоей части, Лиу, — обращается к вечно серьёзной девушке Юн, правящий лодкой.

— Ты же знаешь, Рен, что это весьма сложная тема, — холодно улыбается она.

Просто морозная королева, а не юная адептка.

— Не будь такой смурной, — подначивает её Юн. — Надулась, как патриарх на смотринах. Мы же друзья.

— Ладно, — её лицо становится теплее, на щеках появляется румянец. — От одного из мастеров я слышала такую легенду. Ещё много лет назад, когда в Долине существовала всего одна великая секта Водяного Дракона, у патриарха, чьё имя оказалось утрачено в веках, было два любимых ученика: Ли Шуй и Кан Фен. Они были не просто любимчиками патриарха, а непревзойденными гениями и мастерами двух разных стилей.

Крохи этой истории я уже слышал, но практики Лазурного Потока не особо любят распространяться о Кан Фене. Его имя служит ещё одним из крепких ругательств, ведь речь идёт об основателе секты Нефритовой Черепахи.

— Ли Шуй считается непревзойденным мастером парных клинков. Конечно же стиль придумал не он, но именно он смог довести его до несравненного уровня, — девушка говорит об основателе со страстью и трепетом. — Он раскрыл саму суть потока — текучесть, адаптивность и скорость. А вот Кан Фен полагался на грубую силу, поэтому он выбрал для себя искусство двуручного меча. Его стиль стал воплощением неумолимой стихии — мощный, но прямолинейный. Увы, жизнь сильных практиков быстротечна… Когда жизнь патриарха подходила к концу, своим преемником он выбрал Ли Шуя из-за его более утончённого стиля, что воплощал в себе всю суть Водяного Дракона.

В этот момент Лиу прерывается. Ей приходится помогать Юну править лодкой, ведь нас начинает сносить мощным потоком. Я сажусь на вёсла и гребу изо всех сил. Миновав сложный участок, она возвращается к рассказу.

— Кан Фен обезумел от зависти. В секте Водяного Дракона он имел немало последователей даже среди приближённых к патриарху мастеров, которые давно уже считали принципы главы устаревшими. Мерзавец подговорил своих сторонников на предательство и, убив учителя, постарался захватить власть в секте, но не смог. Стороннику Ли Шуя с ним во главе дали подлецам жёсткий отпор. В результате часть приспешников Кан Фена погибла, а он трусливо сбежал, прихватив с собой древний манускрипт с секретными техниками секты Водяного Драконы. Ли Шуй поклялся восстановить честь секты и отомстить за учителя. Он провозгласил, что однажды убьёт Кан Фена и вернёт украденные знания. Так была основана секта Лазурного Потока, хранящая истинное наследие Водяного Дракона.

Закончив рассказ, Лиу почтительно склоняет голову и Юн, бросив управление лодкой, присоединяется к ней. Нас сразу же начинает качать сильным течением. Отдав уважение основателю, оба поспешно возвращаются к управлению, обуздав реку водяными техниками.

Немного выждав, я начинаю с ними серьёзный разговор. До этого я уже урывками общался с ними и с другими молодыми адептами. Теперь, когда за мной пристально не следят, могу говорить открыто.

Многим не нравится эта затянувшаяся вражда. Юн и Лиу считают так же. Вместо того, чтобы забыть старые обиды, текущие патриархи обеих сект лишь наращивают свою мощь, желая окончательно уничтожить друг друга и всех, кто поддержит противника. Если дать им волю, Долину зальёт кровью.

В Хукоу мы останавливаемся на одну ночь у Яниса. Хозяин трактира передаёт, что к нему приходил вербовщик из Нефритовой Черепахи. Он оставил для меня сообщение, что они готовы провести открытую тренировку, а патриарх желает лично посмотреть на сильного претендента.

Наутро мы уже собираемся спуститься к пришвартованной внизу лодке, когда втроём ощущаем приближение мощной ауры.

Аура волнами, словно цунами, раскатывается по округе, но её курс шустро меняется. Я ощущаю в ней что-то до боли знакомое. Презрение.

— Мастер Дайцан, — хмурится Лиу.

— Да не переживайте вы так, — старается разрядить обстановку Юн. — Что у него своих дел не может быть в городе? Не обязательно же он по нашу душу?..

— Скорее по мою, — бесстрастно отвечаю я. — Вы тут не причём, но лучше держите язык за зубами. Мы с вами ни о чём не говорили.

Девушка кивает в ответ, а парень зажимает рукой рот и показывает большой палец.

Движение ауры возобновляется, и теперь я точно, уверен, что Дайцан идёт в нашу сторону. Мы встречаемся с ним на повороте мостовой, возвышающейся на сваях над речными потоками.

Новоприбывший прикрывается от палящего солнца складным бамбуковым зонтиком. Тот покрыт росписью в виде извивающегося лазурного дракона, а также источает лёгкую прохладу. Видимо, это какой-то слабенький артефакт. Дайцан неспешно опускает зонт, глядя прямо на меня. Его лицо — непроницаемая маска, но в черных, чуть раскосых глазах пляшут опасные огоньки.

— Мастер, — я совершаю быстрый поклон. — Приятная встреча.

Бледный поджарый Дайцан аж одежды подобрал от моего вида. Одет он в традиционное ханьфу секты Лазурного Потока — струящиеся одежды цвета весеннего неба с серебряной вышивкой в виде речных волн. За поясом у него покоятся два длинных изогнутых меча — знаковая черта секты.

— Приветствую внутренних учеников, — он поочередно смотрит на склонившихся Лиу и Юна. — И тебя… Рен. А вы зачем в городе? — его голос тих и бархатист, но в нем чувствуется сталь.

— Мастер, какая неожиданная встреча, — первым поднимает голову Юн.

— Мне надо было наведаться по своим делам, — я отвечаю размыто.

Губы Дайцана кривятся, словно съел что-то горькое.

Лиу хмуро косится в его сторону, но когда тот переводит на неё взгляд, на лице девушки уже играет улыбка.

А она хорошая актриса.

Дайцан на удивление один, хотя обычно с ним ходят какие-то подхалимы из других мастеров и наставников секты, пониже рангом.

— Я был в городе по своим делам, — столь же расплывчато отзывается он, явно пародируя мои слова, — и повстречал тут несколько помойных черепах. Пришлось преподать им болезненный урок, — Дайцан поправляет ножны, оголовье которых покрыто смазанными каплями крови. — Кстати, вы не забыли, что в конце недели пройдёт испытание?

— Мастер, но ведь к нему не допускают внутренних учеников, только основных, — тут же выдаёт болтливый Юн. — Или что-то изменилось?

Дайцан хватается за лоб, покачав головой, и делает это столь картинно, что я не могу скрыть улыбку.

— Юн, ты вроде способный парень, — тянет мастер, — а вот мозгами природа тебя обделила. Если я спрашиваю, значит, на то есть причины. Патриарх проводит испытание не просто так. Об этом и в тренировочном лагере уже болтают, — он пристально смотрит на парня, отчего тот съёживается.

— Так их допустят? — я вклиниваюсь с вопросом.

Слухи-то об испытаниях ходили, но по словам ребят туда никогда не звали учеников с внешнего павильона. Меня это в любом случае пока не касается, я ведь даже не ученик секты.

— Кстати о тебе, не буду скрывать, Рен, ты мне не нравишься. Да и ты сам, думаю, это прекрасно понимаешь, — голос Дайцана становится раздражённым. — Однако наш великодушный патриарх всем даёт шанс. Так что, если не боишься, с радостью посмотрю, как ты опозоришься.

— Ваше расположение меня мало заботит, мастер. Нам ведь не одну миску риса делить. Что касается вызова, с радостью приму его. Уверен, это будет познавательно и поможет мне продвинуться на Пути.

Бледное лицо собеседника покрывается багровыми пятнами злости.

В лагере Дайцан не проявлял ко мне неприязнь столь открыто. Забавно, что прежде он не хотел конфликтовать, а сейчас делает это на глазах у двух учеников. Возможно слишком раздражён встречей с Нефритовыми Черепахами и ищет способ сорвать на ком-то злость.

Помощник патриарха поворачивает голову в сторону моих спутников и негромко спрашивает:

— Вы же тоже, вероятно, хотите?

С каждым словом его голос становится размереннее.

— Я могу этому поспособствовать, — уже мягче говорит он, словно мурлыкающий кот, учуявший сметану.

— Большое спасибо, мастер, — мелодично отвечает Лиу. — Если меня допустят в качестве зрителя, я с радостью посмотрю, как основные ученики показывают свою силу. Уверена, это углубит моё понимание Пути… Однако мой текущий статус не позволит мне участвовать. Не хочу нарушать традиции предков.

— А ты что скажешь? — Дайцан переводит взгляд на Юна.

— Благодарю за такую возможность, но в настоящий момент я ещё не достиг позиции основного ученика, — кланяется мастеру Юн. — Буду стараться и возможно в следующий раз смогу быть не просто зрителем, но и участником.

— Похвально, что молодёжь ещё чтит устои, — кивает белый, как фарфор, мужчина. — Вам передадут разрешение на посещение соревнований, а ты…

Он скрипит зубами и добавляет неохотно:

— Ты получишь приглашение на участие в испытании. Если, конечно, ты не передумал возвращаться к нам. Две недели уже миновало, а патриарх выделил тебе месяц.

— Он сказал, что через месяц я сам захочу вступить, — напоминаю с вежливой улыбкой на губах. — Уверен, мудрый патриарх не ошибётся.

Собеседник готов взорваться, но всё же сдерживается.

— Ладно, детишки, у меня ещё остались дела в Хукоу. Так что не буду больше отнимать ваше время. Увидимся на испытании.

Мы кланяемся почти одновременно, и Дайцан, подобрав свои одежды, покидает нашу компанию.

— Что это с ним? — недоумённо чешет голову Юн.

— Рена увидел, что непонятного? — хмыкает Лиу. — Пойдём уже, у нас времени не так много. Вечером же обратно собрались. Ты же с нами, Рен? А то может к черепахам направишься?

Девушка говорит это без злобы, а скорее с тревогой. Её голос слегка дрожит, что вызывает у меня удивление пополам с волной тепла. Давненько у меня не было товарищей, которым приятна моя компания.

— Нет, раз сам Дайцан пригласил меня на испытание, как я могу его разочаровать? — в голосе проскальзывают нотки издёвки.

Уже через минуту мы направляемся в Хукоу. Я город навещал совсем недавно, а вот эта парочка тут давненько не бывала. У внутренних учеников хоть и больше свободы, но всё равно им не так часто удаётся выйти за пределы лагеря, да ещё и без присмотра наставника.

— У меня есть кое-что особенное, — Юн заговорщицки показывает мне небольшой пузырёк с тёмной жидкостью.

Лиу ушла в лавку посмотреть одежду, оставив нас на шумной улице вдвоём. Кроме тренировочного ханьфу с расцветкой секты Лазурного Потока адептам ничего не разрешается носить, но девушке, похоже, просто хочется удовлетворить свои потребности в красоте. Покупать одежду она не будет, но померить-то можно.

— Что это? — я забираю странное зелье и рассматриваю, приблизив к лицу.

— Чудодейственная настойка, которая сможет быстро избавить нас от пагубных последствий выпивки, — Юн кивает на ближайший трактир с кричащей вывеской «Логово Пьяного Дракона».

— Я не очень люблю это дело, — признаюсь открыто. — Да и лучше не стоит, мы же собирались сегодня вернуться.

— А на сколько нас отпустили? — с надеждой смотрит на меня Юн.

По парню видно, что назад он не сильно торопиться.

— Ладно, подумаю над твоим предложением, — вздыхаю я. — Давай только дождёмся Лиу.

Та, как назло, не торопится выходит на улицу. Юну уже не терпится приложиться к спиртному, поэтому я ныряю в магазин. Просторный торговый зал встречает меня приятным цветочным ароматом и яркими красками пёстрых одежд. Ассортимент тут недурной

— Господин, — приветливая пожилая женщина возникает передо мной почти бесшумно. — Вам помочь?

Лишь по ауре я ощутил её приближение.

— Буду благодарен. Девушка примерно вот такого роста, — показываю рукой. — Адепт из Лазурного Потока.

— Госпожа-а-а, — до нас долетает звонкий голос Лиу, что меня удивляет ещё больше.

Сейчас она сама на себя не похожа. Выглядывает из-за ширмы, показывая голые плечи.

— Вы наверное искали её? — щурится старушка со знающей ухмылкой. — Не буду вам мешать.

Работница лавки испаряется, так же быстро, как появилась.

— Рен! — Лиу смущённо натягивает на себя ханьфу и выходит ко мне.

Её щёки становятся красными, и она отводит взгляд.

— Ты торопишься обратно в лагерь? — адептка поглядывает на меня украдкой. — Здесь ещё столько вещей, которые мне хотелось бы примерить…

— Нет, — моя рука словно по своей воле треплет её по голове. — Юн наоборот предложил остаться здесь ещё на одну ночку. Я-то человек вольный, а вы хоть передохнёте немного.

Это вызывает ещё большее смущение у девушки. Она поджимает плечи, и в этот момент сильно напоминает мне сестру. Убрав руку, уже собираюсь извиниться за свою вольность, как вдруг Лиу заходится в ругани:

— Опять этот пьяница за хмельным гонится⁈ И ты туда же⁈

— Меня спиртное не интересует, но не оставлять же его одного? Если столкнётся с Черепахами, будут проблемы. Можем к Янису заглянуть, у него была хорошая медовуха, не крепкая.

— Ладно… Только дай мне здесь закончить, — Лиу картинно выпроваживает меня, подталкивая в спину.

С одеждой Лиу возится до самого вечера. Покупать она ничего не собирается, считая это пустой тратой денег. Всё равно носить не сможет, но это не мешает ей часами примерять наряды в самых больших магазинах Хукоу. Продавцы не смеют отказать девушке из Лазурного Потока, опасаясь навлечь на себя гнев практиков. Кто знает, что взбредёт в голову этим непредсказуемым адептам? Так что развлекается она ещё долго, пока лавки не начинают закрываться.

Тем временем я стойко держу оборону, контролируя количество выпитого Юном. Прямо как в детстве, когда приходилось присматривать за сестрёнкой. Парень оказывается настоящим виртуозом по части выпивки. Уже в первом трактире он в одиночку уговаривает целый кувшин вина. Разгорячённый алкоголем, Юн начинает подозревать случайных посетителей в шпионаже на секту Нефритовой Черепахи. Того гляди, ввяжется в пьяную драку, но мне удаётся его утихомирить.

Вечером по дороге к Янису мне приходится нести упитого вусмерть Юна на плече, как мешок картошки. По дороге мы встречаем целую шайку внешних учеников из Нефритовой Черепахи. Численность на их стороне, и ватага уже хрустит кулаками, но… Мне достаточно лишь слегка выпустить свою ауру, как они решают отступить. Не хочется лезть в глупую драку без всякой причины.

В трактире мы проводим приятно вечер вдвоём за беседой и едой. Зал Яниса опять пустует, так что тут нам никто не мешает. Юн же отправляется отсыпаться перед завтрашним возвращением.

И никакая настойка ему не помогла. Обдурили беднягу.

Хоть с Лиу мы и пытаемся говорить о чём-то другом, но в итоге всё сводиться у нас к секте.

— Знаешь, Дайцан же явно что-то задумал, — девушку всё не отпускает наша утренняя встреча.

— Тем будет приятнее разрушить его планы, — допиваю единственную кружку медовухи за весь день. — Надо что-то менять, а то вы и вправду друг другу глотки перегрызёте. Ладно ваши секты, силком туда никого не тянули, но ведь война ударит и по простым людям.

— Мне всё это тоже не нравится, но вражда между сектами — это уже традиция. Извини за прямоту, но вряд ли чужеземец сможет её прекратить.

— Традиция без мудрости — как тело без души: движется, но не живет, — вспоминаю я одну из присказок Феррона.

— Я ничего не поняла, — Лиу тоже выпивает, отчего румянец не покидает её щёк. — Поясни.

— Традиции очень часто переживают ту мудрость, которую изначально содержали, превращаясь в нечто бессмысленное и даже вредное, — отвечаю я.

— Продолжай, — сложив руки, Лиу подпирает голову и смотрит меня, чуть наклонившись на бок.

— Возьмем, к примеру, эту бессмысленную вражду между Лазурным Потоком и Нефритовой Черепахой. Ведь когда-то они были единой сектой Водяного Дракона. Ваши основатели, при всех разногласиях, стремились сохранить наследие этой древней традиции. Каждый по-своему, но с общей целью.

Девушка слушает меня внимательно, явно обдумывая сказанное. Я рассказываю, вдохновленный его интересом:

— Однако со временем изначальный смысл их учений потерялся, заслоненный мелочными обидами и соперничеством. Традиции окаменели, утратив суть и обретя форму бездумного противостояния. Адепты сект сражаются друг с другом просто потому, что так заведено, потому что на другой стороне «враги». Мало кто помнит, с чего всё началось и ради чего.

Я перевожу дыхание и мягко заключаю:

— Но ведь в основе ваших путей лежит единая мудрость Водяного Дракона. Постичь её, вновь обрести гармонию между двумя течениями одной реки — вот к чему стоит стремиться, а не к победе одной секты над другой. Иначе получается, что вы сражаетесь против самих себя, против своих истоков.

Она медленно кивает.

— Или ты думаешь, что наследие Водяного Дракона в бесконечной вражде между потомками секты? — спрашиваю я.

— Нет, конечно! — она возмущённо повышает голос, но затем оглядывается.

В зале по-прежнему пусто.

— А говоришь, не поняла.

Адептка долго молчит, переваривая мои слова. Я не мешаю ей, давая время поразмыслить. Уверен, этот разговор не пройдет для неё даром. Быть может, сейчас в её душе прорастает семя сомнения, которое в будущем даст всходы мудрости.

Мы болтаем до поздней ночи, а лишь потом отправляемся спать. По возвращении во внешний павильон нас встречают гомонящие адепты с громкой новостью. Патриарх Рельмар разрешил внутренним ученикам с высоким рейтингом участвовать в испытании Потока. В чём оно заключается пока никто не знает. Каждый раз мастера стараются удивить и унизить учеников, не забывая напомнить тем, где их место.

Остаток недели протекает в усиленных подготовках к испытанию. Лишь за день до его начала мастера и наставники секты дают всем передохнуть. За это время я ещё лучше овладел Оплетающим Побегом и Лёгким Шагом. Небесную технику тренирую осторожно, по ночам, в моменты, когда за мной никто не следит. Успех весьма посредственный, но всё чаще мне удаётся на несколько мгновений вызвать призрачный янтарный силуэт рук, служащий продолжением моих атак.

В день испытания допущенных учеников грузят на лодки. Нас не так много. Всего два десятка вместе со мной, Лиу и Юном. Как и обещал Дайцан, они смогут выступать зрителями. Уверен, сделал он это намеренно, чтобы мои товарищи лично увидели, как я опозорюсь.

По лабиринтам Долины мы добираемся до ещё одного из павильонов секты. Величественная пагода поднимается над верхушками деревьев. Покатые крыши украшает синяя черепица, а реалистичные статуи практиков, словно дозорные, смотрят на нас с высоты.

Павильон Испытаний занимает почти весь остров. Высокие стены, окружающие территорию, покрыты защитными техниками. Так просто внутрь не попасть. Когда лодки останавливаются у водных ворот, один из наставников выполняет несколько манипуляций с Ки, после чего в защитной оболочке открывается небольшой проход. Миновав его, я ощущаю, как восстанавливается охранный рубеж.

Ворота поднимаются и впускают нас в узкий канал, по которому лодки двигаются одна за другой. На другой его стороне обширный бассейн. Трибуны по бокам подступают к самой воде, а впереди возвышается большая сцена. Через несколько минут на неё выходит Рельмар в сопровождении приближённых мастеров. Бледнолицый Дайцан держится ближе всех к патриарху.

— Добро пожаловать на Испытания Потока! — разводит руки в стороны седовласый патриарх, и трибуны стихают. — Сегодня у нас особый день. Впервые я отступлю от многовековых традиций и позволю внутренним ученикам показать себя. Возможно, кому-то повезёт, и мастера центрального павильона пожелают взять себе нового ученика!

Он замолкает, позволяя всем присутствующим криками встретить его слова. Многие адепты не сдерживаются и высвобождают свои ауры. Среди присутствующих я ощущаю полтора десятка Богомолов. И это только адепты, пусть они и из рядов основных учеников.

Рельмар неожиданно для всех, но не для меня, отходит в сторону, пропуская вперёд своего ставленника.

— А теперь я даю слова старшему мастеру центрального павильона Дайцану.

Встречают бледнолицего не так шумно, но сторонников в Лазурном Потоке у него тоже немало. Множество мастеров, стоящих позади него и Рельмара, довольно ухмыляются.

— Как вы знаете, великая секта Лазурного Потока является хранилищем истинной мудрости. Любой, кто жаждет раскрыть тайны Пути, может приобщиться к знаниям, накопленным поколениями наших легендарных предков. Вот и в этот раз наш прославленный и великодушный патриарх позволил заблудшему практику постигать премудрости Пути наравне с нашими учениками, — Дайцан указывает на меня, моментально приковав внимание всех трибун к нашим лодкам. — Теперь, Рен, тебе выпала ещё большая честь продемонстрировать свою силу в испытании Потока. Покажи, чему ты успел научиться!

Волнение на трибунах моментально перерастает в настоящее буйство. Шум сотен глоток сливается в единый рев, от которого закладывает уши.

Зрители яростно выплёскивают свои эмоции. Ауры сотен адептов заставляют дрожать весь остров. От некоторых дружелюбных учеников в мой адрес летят отнюдь не слова поддержки. Пожелание быстрой смерти можно считать верхом добродушия.

Я особо не вслушиваюсь. Меня этим не пронять, да и для большей части секты я такой же незнакомец. Что ж, болтать я не собираюсь. Лучше докажу им делом, что способен справиться с испытанием не хуже основных учеников.

Дав время пошуметь в волю и «подбодрить» меня, Дайцан возвращает тишину, вскинув сжатый кулак.

— Рен, — обращается он ко мне со сцены, смотря сверху вниз. — Ты готов принять участие в испытании Потока? Если передумал, — в его голосе открыто читается «струсил», — просто скажи. Ничего зазорного в этом нет. Ведь ты даже не полноправный ученик.

Слова мастера встречают гулом поддержки. Теперь понятно, почему во внешнем павильоне Дайцан не выказывал ко мне открытой неприязни, не та публика была.

Ощущаю себя одиноким утёсом в недружелюбном штормовом море. Пусть ярятся и злословят, плевать. Напитав свой голос Ки, делаю его сильнее, чтобы мой ответ услышали все.

— Благодарю мудрого патриарха Рельмара за возможность поучаствовать в этом испытании! — усиленный глас подобно рёву медведя раскатывается по водяной арене, перекрывая гул на трибунах.

В подобных тонкостях использования энергиии я не силён, но всё равно вышло знатно.

Рельмар ловит мой взгляд и слегка кивает. Старику я тоже не нравлюсь, но он хотя бы скрывает свои эмоции. Однако зачем он тогда согласился на мои условия, раз теперь сам строит козни? Не смог склонить на свою сторону и решил уничтожить, чтобы Нефритовые Черепахи, не дай боги, не усилились?

— Если бы я передумал, уважаемый Дайцан, непременно оповестил бы об этом заранее, чтобы вы не тратили на меня своё драгоценное время. Говорил вам раньше и скажу ещё раз перед всеми собравшимися адептами. Странствующий практик Рен готов принять участие в испытании Потока.

Дайцан пытается остановить публику, но трибуны не удержать. Новая буря накрывает зрительские места, некоторые ученики вскакивают. Пульсации Ки выливаются в бассейн, заставляя нашу лодку качаться, да так, что даже сопровождающие нас мастера едва справляются с водой.

Рельмар наводит порядок, выпустив ауру чудовищной силы. Все замирают, точно кролики при виде тигра.

— Достаточно! — одним словом он затыкает сотни глоток.

— И зачем ты его провоцируешь⁈ — цыкает Лиу, пихнув меня в бок.

— Рен, тебе хана, — озирается по сторонам Юн. — И нам, похоже, тоже. Не волнуйся, если от тебя что-то останется, похороним достойно, — с нервным смешком завершает он.

— Уж я надеюсь! — хмыкаю, игнорируя сотни горящих ненавистью взглядов, нацеленных на две наших лодки. — Учитывая, как я вчера на себе носил твою тушу, с тебя ещё и посмертная ода, длинная, не меньше трёх куплетов.

Товарищ лишь отмахивается.

Итак, внимания зрителей я добился, теперь осталось только изменить их настрой.

Сначала лодки пристают к трибунам, и Юн и Лиу вместе с сопровождающим нас наставником покидают судно.

Раскрасневшаяся девушка смотрит в мою сторону, словно провожает в последний путь.

— Удачи Рен! — тихо шепчет она, но ветер доносит её слова.

Юн боязливо оглядываясь по сторонам, лишь машет мне напутственно вслед.

Моя лодка двигается вдоль трибун к внутренним воротом павильона, а в это время Рельмар возносит руки к небу и громыхает:

— Я объявляю испытание Потока открытым!

В этот момент с трибун срываются сразу несколько практиков. Грациозно, подобно водяным змеями, они падают на неспокойные воды, но даже не думают погружаться или тонуть. Вместо этого двигаются по лазурной глади, словно по льду. Волны расходятся от них, рисуя причудливый узор, который не получается целиком разглядеть из лодки.

Практики сходятся в ритуальной схватке, не стремясь убить друг друга, а скорее демонстрируя всю красоту парного стиля, совмещённого с водными техниками.

Первое синхронное столкновение восьми бойцов в центре образует мощную волну, которая кольцом опоясывает их и раскатывается в стороны. Они взмывают над ареной, создавая под ногами водяные гребни. Следуя за клинками адептов, эти потоки поднимаются, становясь исполинскими змеями, полностью состоящими из бирюзовой стихии.

Оскалившись, призванные существа бросаются друг на друга, но не атакуют, а сплетаются в кольца, позволяя всадникам использовать их в качестве поля битвы. Восьмёрка адептов, грациозно и стремительно, демонстрируют всю красоту боевого стиля секты.

Дух и вправду захватывает. Хоть со стороны и кажется, что адептам это даётся очень легко, но я улавливаю их ауры. Концентрация внимания запредельная. Каждое движение отточено и отработано бесчисленное количество раз. Техники служат продолжением их мысли. Вот оно — настоящее боевое искусство.

Все восемь адептов стоят на этапа Серебряного Богомола. Долина действительно сильна своими практиками. В степи с этим было похуже, по крайней мере, в провинции Цаоен.

Любоваться удаётся недолго. Водяные ворота поднимаются, и мы исчезаем внутри.

Пока выступают лучшие ученики центрального павильона, мы заняты подготовкой. Мою одежду приходится сменить на тренировочную Лазурного Потока.

«Это дань традициям секты», — поясняет сопровождающий меня мастер. Как всегда с подбором нужных размеров для меня возникают трудности. Пока они ищут подходящий наряд, я успеваю расспросить других учеников, в чём именно будет заключаться испытание.

— Для каждого адепта обычно подбирают что-то уникальное, по его силам и возможностям, — объясняет один из учеников из внешнего лагеря. — Что там будет, сложно угадать. В прошлом году, я слышал, одному из парней дали особый эликсир, который должен был испытать его волю и крепость тела… Так бедняга одеревенел и нёс какую-то околесицу. Похоже наблюдал жуткие видения. Корчился в муках перед всей сектой, опозорился и ушёл из долины…

— За что с ним так? — ощутив злость к организаторам такого непотребства, спрашиваю я.

— Непочтительно вёл себя с одним из наставников.

— Дай угадаю, с Дайцанам, ага?

— Гадай меньше, — обрывает меня хмурая девушка.

Хотя по её мимике понятно, что я угадал.

— Испытания подбирают так, чтобы было немного шансов на победу, — хмыкнув, она пробегается по мне взглядом и кривится. — У тебя их точно не будет, чужак.

— Ты, наверное, видишь будущее? — не сдерживаю сарказма.

— А что тут видеть? У тебя всё на лице написано, — поджав губы, она отворачивается.

Узнать подробностей не получается и тут, но мне удаётся немного познакомиться с основными учениками. Не все дружелюбны, но и не так агрессивны, как народ на трибунах. Там толпа поддается всеобщему помешательству, будто стая диких зверей.

Проблему с униформой всё-таки удаётся решить, и мы выходим на нижний ряд трибун, где расположены лавки для участвующих в испытании.

Успеваем на самый конец открывающего представления. Сейчас бирюзовую гладь покрывает узор из льда, по которому скользят ученицы. Четыре девушки демонстрируют искусство водяной техники, создав ледяных фамильяров-монстров, и заставляют их сражаться. Постепенно я вникаю в суть происходящего. Это словно театральная постановка.

Представление заканчивается сражением водяного змея с исполинской черепахой. Несложно догадаться, кого она олицетворяет. Символ секты Лазурного Потока меньше своего врага, но постепенно он набирает мощь, превращаясь в настоящего дракона. Мифическое существо скручивается вокруг ледяной черепахи, после чего ломает её, отправляя на дно.

Аплодисменты накрывают водяную арену, а я с любопытством наблюдаю за ученицами. Девушки примерно на моём уровне силы, но им это представление далось очень тяжело. Ауры стали совсем тусклые, выложились до предела.

На сцену поднимается «достопочтенный» Дайцан. Выждав пока аплодисменты стихнут, он торжественно простирает руку к центру и обращается опять ко мне:

— Приглашаю тебя на арену, Рен.

Сразу два мастера поднимаются с трибун, поэтому я невозмутимо встаю и следую за ними. Перед нами открывается лестница, уходящая на несколько ступеней под воду. Встав по краям от меня, сопровождающие касаются руками каменных перил. Воздух становится обжигающе холодным. Тонкая ледяная корка спускается к воде, и на поверхности бассейна формируется крепкая на вид дорожка. Узкая, шириной в один мой шаг.

Через миг я уже шагаю по ней, стараясь не потерять равновесие. С обеих сторон накатывают небольшие волны, делая дорожку крайне скользкой. Не хватало ещё навернуться. Точно обрадую Дайцана. На подошвах тренировочных сандалей, сделанных из растительного волокна, выращиваю мелкие шипы, как у розы.

Мой шаг становится увереннее, и вскоре я уже догоняю край ледяной дороги. Количество Ки в технике мастеров увеличивается, а в центре стремительно формируется круглая ледяная платформа.

— Отдадим дань уважения секте Водяного Дракона, — произносит Дайцан. — Пусть чужак, не вступивший в наши ряды, пройдёт традиционное испытание Потока. Покажет, как он умеет справляться с первородной стихией.

Пока белолицый сотрсяает воздух, я подмечаю, что дорожка, по которой я шёл, растаяла. Теперь настала очередь платформы, которая также начинает медленно уменьшаться. Значит я окажусь в воде.

— Как почтенный патриарх оказал тебе великую честь, так и я удостою тебя особой милости. Твоим экзаменатором выступлю я сам! — Дайцан делает несколько быстрых жестов, и ледяной поверхность под ногами резко уходит под воду. — Если ты продержишься на воде в течение часа, я лично признаю твою силу.

На сцену выкатывают большие песочные часы, закреплённые на поворотном механизме. Не голыми же руками переворачивать такую бандуру. Патриарх Рельмар лично касается колеса. Трещат шестерни, вращая стеклянный сосуд, разделённый пополам узким горлышком. Песчинки тонкой струйкой начинают перетекать в нижнюю часть. Читал я как-то о гениальных ремесленниках, что обитают на западе Империи. Сдаётся мне, этот механизм их работы.

Что будет, если я не смогу продержаться час, смысла спрашивать нет. Мастер меня просто утопит.

Я держусь на поверхности прохладного бассейна, ощущая как сверху в него стекает мощными потоками Ки. Дайцан начал готовить свою технику. Волны начинают с шумом захлёстывать меня. Испытание на силу и выносливость… Забавно, это же по части Нефритовых Черепах.

Стараюсь экономить силы. Они мне ещё понадобятся. На первые волны взбираюсь, поддаваясь потокам. Меня иногда бросает, когда не успеваю за новым гребнем, но эта забава длится недолго. Дайцан быстро наращивает мощь. Волны встают стенами и накрывают меня, не давая продохнуть.

И это не простая вода, она наполнена враждебной Ки. Мне кажется, что она тягучая как смола. Любое движение даётся с большим трудом. С каждой упавшей на дно песчинкой становится всё тяжелее выгребать из беспрерывных водяных валов.

Чтобы избежать волн, я задерживаю дыхание под водой подольше и начинаю открывать глаза, привыкая к мути и потокам внутри бассейна. Мне удаётся нащупать течение Ки и по нему определять атаки Дайцана. Всплываю, хватаю ртом воздух и тут же ныряю, избегая очередного удара водяного вала. Для вида, иногда подставляясь, чтобы порадовать луноликого. Пусть думает, что всё идёт по его плану.

Мой экзаменатор слишком гордый, чтобы прикончить меня так быстро. Он специально выбрал это испытание, дабы помучить меня подольше. Не буду обижать его сейчас, он и так расстроится, когда в часах кончится песок.

Играться с ним долго не выходит. Потоки начинают течь быстрее, сталкиваясь и закручиваясь между собой. Вокруг меня формируются самые настоящие водовороты. Я с большим трудом избегаю их, не попадая в течение. Если меня затянет, то выбраться уже не смогу.

Оплетающим Побегом наращиваю на руках и ногах подобие рыбьих плавников, отчего движение становятся шустрее. Водовороты закручиваются и стихают вокруг меня, а сверху продолжают обрушиваться высокие волны.

Честно, я думал испытание будет сложнее, но, всплывая, чтобы подкрепиться свежей порцией воздуха, замечаю, что часы заполнились примерно на две трети.

Сверху, сквозь кристальную толщу водоёма пробивается усиленный голос Дайцана. Я что, так долго не выныривал?..

Стихия вокруг успокаивается прямо на глазах. Волны и водовороты исчезают.

Когда я показываю голову над поверхностью арены, меня накрывает шумом толпы.

— Поднять ворота! — кричит экзаменатор.

Металлическая решётка под сценой со скрежетом ползёт вверх, открывая тёмный зев. Я ничего не ощущаю внутри — мешает защитная техника, но предчувствия самые дрянные.

Во тьме загораются два глаза, и наружу вырывается пронзительный рёв. Через миг из своей темницы в бассейн ныряет водяной змей, покрытый ониксово-карминовой чешуёй.

Толпа на трибунах ликует, и до меня доносится звонкий голос какого-то ученика:

— Да ему конец! Чужак уже покойник!

Вот значит, как выглядит традиционное испытание Потока…

Я срываюсь с места со всей доступной скоростью навстречу врагу, стремясь завладеть инициативой. Аура хищника разносится по арене, поднимая волны. Эта тварь на пике Железного Журавля.

Змей всплывает, держась на поверхности бассейна. Вместе с волнами от него исходит дикая жажда крови. Зверя специально не кормили, чтобы не оставить мне и шанса.

— Убей! Убей! — скандируют трибуны.

Эта тварь вызывает у них какой-то фанатичный восторг.

И поддерживает публика явно не меня.

Хищник атакует, словно таран. Пасть, заполненная длинными зубами, раскрывается передо мной невообразимо широко. Небесные кастеты со звонов встречаются с острыми, похожими на кинжалы клыками. Видимо, было плохой идеей мериться с противником силой, пытаясь заблокировать удар, потому что меня сносит в сторону. Необузданной животной мощи в твари хватит на троих адептов.

Я ощущаю приближающий водный поток и пытаюсь разорвать дистанцию.

Змей выплёскивает своё Ки, заставляя весь бассейн покрыться волнами. Мелкие водовороты раскручиваются повсюду, затрудняя моё перемещение. И это получаются у зверюги, гораздо лучше, чем у Дайцана. Приходится постоянно двигаться. Стоит мне чуть замедлиться, как вихри начинают затягивать меня в самую пучину.

Созданные Оплетающим Побегом древесные плавники увеличили мою скорость, но в сравнении с хищником, для которого лазурная стихия — родной дом, у меня нет шансов.

Водяной змей использует тактику акулы, о которых слышал в том портовом городке. То есть стремительно налетает, пытаясь в движении откусить мне что-нибудь ненужное, и проносится дальше. А у меня просто нет ничего ненужного!

Приходиться прибегать к хитрости и использовать его нападения, как возможность оттолкнуться от вытянутой морды и ускориться. Так я обхожу опасные участки. Лишь однажды не успеваю вовремя среагировать, и острые клыки встречаются с Крепче Камня.

Волны набегают, постоянно погружая меня под воду и тут же водоворот, зарождающийся на дне, пытается меня затянуть в свои объятия. От врага я уже приноровился уворачиваться с помощью Оплетающего Побега. Резко выбрасываю длинную водоросль, вонзая её в дно, и дёргаю за побег, чтобы сместиться.

Мои удары пока не причиняют хищнику серьёзного вреда — мешает вода.

У меня нет твёрдой опоры под ногами, а вязкая лазурная жидкость ворует последние капли скорости. Поэтому приходится лишь блокировать и пытаться контратаковать. Вот только удары лишь раззадоривают водяного змея.

Он верещит, как свинья на скотобойне, поднимая над поверхностью бассейна уродливую морду с длинными усами и мелкими рогами. Из пасти бьёт мощный гейзер, вполне способный дробить гранит.

Вот только обычная порода не пропитана Ки, как моя техника Крепче Камня. Та мгновенно покрывают моё тело, снижая урон. Правда, сразу тянет на дно.

Вскинув руки, я блокирую шипящую струю, разделяя её на мелкие потоки. Острые, как бритва, они рвут мои одежды и оставляют на теле мелкие порезы.

Бассейн окрашивается алым под восторженный рёв зрителей. Кто не любит смотреть, как сражается и умирает другой человек?..

Песка в часах осталось меньше четверти. Надо продержаться до конца нашего поединка. Может, тогда его остановят? Хотя… Нет, сомневаюсь. Иначе бы не играли столь грязно с самого начала.

Придётся что-то сделать с этой тварью. Да и не с руки мне проигрывать Журавлю. Это же совсем какой-то позор. Умереть от клыков того, кто слабее тебя этапом. На земле я давно переломал бы ему все кости. Вот что значит правильный выбор поля боя. Он способен свести к нулю любое преимущество в силе. Есть в этом неплохой урок.

Тем временем водная техника хищника сносит меня в один из водоворотов. Крутящийся поток подхватывает моё тело, унося в пучину. Враждебная Ки вливается в секущий вихрь, делая сильнее и гораздо быстрее. Перед глазами не остаётся ничего, кроме мутной пелены бурлящей воды. Она обволакивает меня со всех сторон, сдавливая грудь в своих безжалостных объятиях. Лёгкие горят, требуя глотка воздуха, но вырваться из этой водяной ловушки почти невозможно. Лишь на короткий миг мне удаётся вскинуть голову над бурлящей поверхностью водоёма, но меня тут же утаскивает обратно.

Я отчаянно пытаюсь сориентироваться в этом подводном аду, но водоворот швыряет меня из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Ки противника пронизывает каждую каплю, превращая воду в смертельное оружие. Она давит на меня со всех сторон, норовя раздавить, размолоть в кашу. Гребу изо всех сил, едва не захлёбываясь.

Словно чуя, что скоро попробует моего мяса, змей с визгом ныряет ко мне. Пока я из последних сил борюсь с потоками, он обвивает меня и тащит на дно. Зачерпнув спасительного воздуха, понимаю, что времени у меня почти не осталось.

Бассейн глубокий, а чешуйчатые кольца монстра, словно оковы, не выпускают меня. Лишь сдавливают всё сильнее с каждой прошедшей секундой.

Мимолётным усилием трансформирую плавники, придав им остроты. Высвобождённые руки активно наносят удары, работая локтями. Дерево не может справиться с толстой чешуёй. Я слишком медлителен для сильного, точечного удара, который смог бы навредить змею.

Выпускаю Оплетающий Побег, насколько мне хватает сил. Для создания буйства зелени требуется земля или другие растения рядом, но в воде их нет.

Кольца змея скручиваются и внезапно ослабевают, а меня охватывает водяная сфера. Очередная техника духовного зверя. Я гребу, стараясь выплыть наверх. Перед глазами уже плывёт он нехватки воздуха. Однако вражеская техника, словно камень, привязанный к ноге, тащит меня на дно.

Вокруг сгущается тьма. Где-то сверху, сквозь толщу воды пробивается свет, но до меня уже не доходит, рассеиваясь в глубоком бассейне. Единственные ориентиры — аура твари и колебания водяных потоков. Видимость почти нулевая.

Я касаюсь дна ногами, и почти сразу по телу скользят лианоподобные-водоросли. Вот мой шанс. Аура приближается со спины. Скованный толщей воды, разворачиваюсь слишком медленно. Острые клинки зубов смыкаются на моём плече, пробивают Крепче Камня и вязнут в усиленной плоти. Оплетающий Побег наполняет растительность убийственной силой. Сейчас не время жалеть Ки. Водоросли вытягиваются и окутывают змея, замедляя его движение.

Длинные скользкие плети обвиваются вокруг чешуйчатого тела. Тварь извивается, пытаясь освободиться от липкого плена, но водоросли держат её крепко, затягивая всё туже с каждым движением.

Кажется, будто сама вода ожила и восстала против речного хищника, призвав на помощь своих зелёных защитников. Водоросли опутывают зверя, словно рыбацкая сеть, сковывая его смертельную грацию. Чем сильнее он рвётся на свободу, тем плотнее становится зелёный кокон, высасывая из него силы и лишая воли к сопротивлению.

Пока противник дёргается, мои пальцы проскальзывают под верхнюю челюсть и с силой толкают её. Кровь сразу же щедро струится из раны. Пасть размыкается всего на миг и вновь смыкается, добавляя новых дырок в плече.

Ещё раз!

Изловчившись, вцепляюсь в обе челюсти и начинаю разводить их в стороны, накачивая Оплетающий Побег Ки. Змей нехотя поддаётся. В тусклых глазах пылает ненависть. Разжав челюсть, стремительно отталкиваюсь от дна. Попытка всплыть безуспешна. Толща воды и водяная сфера не пускают меня. Не дают всплыть за порцией живительного воздуха.

Мне осталось совсем немного. Тварь мечется, обрывая свои путы, но я мутнеющим сознанием лишь усиливаю намерение его раздавить. Водорослей становится всё больше, они оплетают змея со всех сторон.

Значит не хочешь меня пускать, падаль⁈

Опутанный Змей щёлкает пастью и рвётся ко мне. Уклонившись от атаки, уже через миг седлаю его. Это ему, конечно, не по нраву. Противник обрывает часть водорослей и начинает скручиваться, стараясь достать меня раззявленной пастью.

Ноги крепко обивают его тушу, а руки вцепляются в мощные челюсти монстра. Человеческие мышцы надрывно трещат в попытке сделать улыбку водного хищника привлекательнее. Последние капли воздуха вырываются из моих лёгких редкии пузырьками. Грудь пылает как проснувшийся вулкан. Серебристое ядро внутри разгорается и крепнет.

Или он или я.

Живым всплывёт только один из нас.

Мастера Лазурного потока стоят на краю сцены, довольно наблюдая за волнующимся бассейном. Дайцан поворачивается к песочным часам. Последняя горсть неуклонно сыпется вниз.

— Вот и всё, — ухмыляется он, ощутив, как аура чужака резко ослабла. — Последний вздох.

Стоящий неподалёку патриарх довольно кивает, поглаживая белоснежную бороду. На губах его мелькает хищная улыбка.

— Хорошо сработано, очень хорошо, — негромко произносит он.

— Это ещё что⁈ — вдруг удивлённо восклицает один из мастеров.

Алый поток поднимается из глубины бассейна, словно там проснулся кровавый подводный гейзер. Трибуны на миг умолкают и начинают шуметь с новой силой.

Дайцан, скривившись, подходит к краю и замечает, как на поверхности показывается блестящая бритая голова чужака. Он жадно хватает воздух.

— Я ещё жив! — победоносный рёв раскатывается над ареной. — А время… время уже вышло.

Дайцану даже нет нужды оборачиваться на часы, чтобы подтвердить истинность сказанного. Он знает, что в этот раз проиграл. Хотел показать всем, что треклятый гордец Рен недостоин, а тот даже змея победил. Ни на кого нельзя положиться! Бесполезная тварь! Что с ней вообще стало?

Словно услышав его мысли, бассейн даёт ответ. На поверхность всплывает ониксо-карминовая туша с разорванной надвое пастью. Осолки костей, вывернутые наружу блестят под яркими лучами солнца.

Гробовая тишина сковывает трибуны.

— Дайцан, — Рельмар, цокая языком, подзывает свою правую руку.

На воде я держусь из последних сил. Чтобы добить тварь пришлось влить почти всю Ки в это последнее усилие. После недолгой тишины зрители начинают кричать. Нет, орать во всю глотку!

Одним из первых я слышу надрывный вопль Юна:

— Достоин!

Его крик подхватывают, и моё признание раскатывается над бассейном и павильоном.

— Достоин! — шум сотен глоток, вызывает волны.

Несмотря на признание учеников, мастера не торопятся доставать меня из воды. На сцене верхушка секты Лазурного Потока бурно обсуждает произошедшее. Я медленно, экономя остатки сил, гребу к краю, когда слово опять берёт Дайцан. Подняв кулак, он заставляет утихнуть распалённых зрителей, что происходит далеко не сразу.

— Рен, хоть ты и чужак, но я, Дайцан, старший мастер центрального павильона Лазурного Потока, признаю твою силу! — эти слова даются ему с трудом.

По правде говоря, выглядит он так, словно облизывает лимон, посыпанный пеплом.

Внезапно в центр выходит сам патриарх.

— Рен, ты показал нам свою силу, а теперь уважь старика и дай ответ. Ты готов теперь пополнить ряды Лазурного Потока? — его предложение звучит больше как угроза.

Однако я всё же не отступаю от задуманного. Моя речь даётся мне тоже с трудом. Силы на исходе. Держусь на голом упрямстве.

— Уважаемый патриарх, в щедрости своей вы выделили мне месяц, и я с радостью дам вам ответ по его истечении. Пока что я мечтаю лишь о целебном зелье и долгом отдыхе. Не хочется принимать столь важное решение впопыхах.

Приходится аккуратно подбирать выражения, Рельмар всё же патриарх секты. Это, впрочем, ничего не меняет. Старика чуть удар не хватает он моей наглости. Вены вздуваются у него на лбу, а губы искривляются в гримасе дикой злости.

— Я помню своё обещание. У тебя есть ещё неделя, Рен, — бросает Рельмар и уходит прочь.

Это он утверждал, что я сам вступлю к ним, но говорить что-либо сейчас бесполезно. Откинувшись на воду, словно на постель, я наслаждаюсь своей победой.

Мастера дают волю ученикам. Трибуны бушуют без остановки, но я слышу не только похвалы. Пожелание смерти, словно кинжалы, отравленные ядом, подло пытаются уколоть меня, но не выходит. В подбадривающих выкриках слышно, как старые устои медленно дают течь.

Наконец, на воде появляется лодка и меня вытаскивают. Один из наставников внешнего павильона предлагает мне отправится к лекарю, но я уже оценил свои повреждения. Серьёзных травм нет, а остальное само заживёт, как на медведе.

Остаток дня проходит стремительно. Ученикам не дают передохнуть. Как только я покидаю бассейн, а несколько практиков на лодках убирают тушу змея, кто-то из мастеров центрального павильона, вызывает для экзекуции следующего.

Испытания для каждого подбираются индивидуально. Тот, что вышел следом за мной, должен был создать водяного дракона, подобного тому, что демонстрировали на открытии. Мастер, проводящий испытание, мешает бедняге, делая ровно то же самое, что и Дайцан со мной. Времени ему дают гораздо меньше. Поэтому испытание он проваливает.

Я с интересом наблюдаю за каждым адептом, выходящим на водяную арену, и впитываю все тонкости их техник. Пусть мы используем разные стихии, но в манипуляциях Ки есть много закономерностей, единых для всех. Концентрируюсь именно на них. Одно дело практика в привычных, пусть и сложных условиях, а другое — испытание на грани. Именно тут раскрывается всё мастерство адепта.

К вечеру, когда солнце неуклонно погружается в реку, на сцену возвращается Дайцан с Рельмаром. После моей победы они редко показывались. Видимо, уже готовят для меня что-то новенькое.

Патриарх берёт слово:

— По традиции мы завершаем испытания Потока пиром. Прошедшие испытания получат награды. Прошу всех учеников проследовать внутрь!

Глава Теней господин Нобору в последнее время спит мало. Большую часть времени он проводит в своём кабинете Слишком многое пришлось контролировать лично.

Нового чиновника, на замену почившему Харрису, подобрать успели своевременно. К нему, естественно, приставили дополнительную охрану из Теней. Владыку Альдавиана эти события не сильно взволновали. Повелитель сейчас всецело погружён в войну с демонами и на такие мелочи, как смерть какой-то букашки, ему плевать. Он прибыл в столицу лишь за новой партией звёздных детей, которую уже подготовили.

Однако прикончившего Харриса убийцу так и не нашли. Из столицы он подозрительным образом испарился, словно лужа высохшая на летнем солнце. И это действительно скверно. Нельзя давать повода императору усомниться в квалификации начальника своей тайной полиции. Иначе он может решить, что того давно пора заменить на посту.

Тень, убившая Рена, повторила свои слова точь в точь. Против парня использовалась техника «Истребление Жизни». Шансов пережить её у практика практически нет, но что если он всё же смог? Каким-то чудом, неизвестным способом…

Нобору не хочет в это верить, однако всплывающие факты, всё сильнее подпитывают теорию, выдвинутую Яцутой.

Вот и сейчас он собрал совет Теней, перед которым высказывает собственные мысли по поводу происходящего в Империи. Десять человек в тёмных одеждах, похожих друг на друга почти, как две капли воды, сидят за одним столом. А во главе него сам Нобору в резном кресле.

Имя Рен весьма распространено в Империи, но в основном среди простолюдинов. Нобору лично отобрал доклады, хоть как-то связанные с практикующими, и таких набралось немного.

Перед ним лежат три отчёта о произошедших за последний год событиях, где фигурировало то самое имя. И последний четвёртый о смерти Харриса.

— Вы отлично потрудились, — глухо произнсоит Нобору, — но этого недостаточно! Убийца так и не найден.

Его ладонь опускается на отчёты, каждый из которых он уже знает наизусть.

Первый, как раз из Академии, почти годичной давности. Во втором описываются события, произошедшие у Мраморного клыка. Там несколько адептов из секты Бескрайнего Моря, рассказали, что им помог странствующий практик по имени Рен.

После происшествия в Академии минуло немало времени, да и Рен весьма распространённое в Империи имя. И это можно было бы списать на совпадение, в которое Нобору верил всё меньше.

Однако недавнее событие поразило всех присутствующих.

Клан Алой Сакуры был полностью уничтожен. Пусть это и остатки некогда великого клана, но чтобы одиночка смог с ними разобраться, он должен быть невероятно силён. И там опять фигурирует злосчастное имя — Рен. Это уже не похоже на совпадение.

Самое странное в этой истории заключается даже не в чудесных победах и поразительных смертях. Если это один и тот же Рен, то как он смог так быстро очутиться в столице⁈ После победы на кланом Алой Сакуры путь до столицы занял бы больше месяца. Даже кораблём невозможно так быстро добраться в столицу.

А то, что это один и тот же человек, у Нобору уже почти не осталось сомнений. Во всех докладах сходится внешность. Аномально высокий черноволосый мужчина средних лет с голубыми глазами. Дерётся либо голыми руками, либо кастетами.

— Как такое возможно? — вскакивает Яцута. — Даже у нашего повелителя нет техник перемещения на столь большие расстояния.

— Какой-то трюк кланов? — негромко высказывает предположение один из Теней. — Пытаются опорочить имя Императора? Посеять смуту, ликвидируя ключевых лиц?

— Я бы не назвал заштатный клан на грани развала и начальника снабжения ключевыми лицами, — с сарказмом возражает другой мужчина в тёмных одеждах.

— Хватит препираться! — Нобору отрывисто стучит ладонью по столу. — Вы должны выяснить истину! Кто этот Рен, и откуда он обладает подобными техниками⁈ Возможно, там в глубинах библиотеки Академии таится что-то, о чём мы даже не предполагали.

Внутреннее убранство дворца испытания поражает пафосом и вычурностью. Такого я даже в Академии не видал, а там посещал территории многих знатных кланов. Доводилось и внутрь заходить.

Везде обилие золота, серебра и драгоценных камней от пола до сводчатого потолка. Настолько высокого, что несмотря на яркое освещение энергетическими кристаллами, он тонет в тенях где-то над головой.

Нас ведут по широкому коридору в центральный обеденный зал. С обеих сторон между колоннами, словно почётный караул, возвышаются ростовые статуи мастеров прошлых поколений и известных адептов секты.

Трапезная огромна, сюда легко поместились бы все жители моей родной деревни. Стройными рядам мы рассаживаемся за столы под присмотром мастеров и наставников. Для каждого определено своё место, и порядок нельзя нарушать. За этим строго следят, а нескольких буйных ребят, Дайцан самолично отправляет к проигравшим, тем самым устраивая показательную порку смутьянов.

Вот она наглядная сторона местного мироустройства. Даже основные ученики, не прошедшие испытания Потока, прислуживают остальным. И недовольные проигравшие под строгим взглядом мастеров присоединяются к своей сегодняшней роли. Обычная прислуга.

Наш стол стоит особняком, и не потому что за ним сижу я, а из-за нашего статуса. Внешних учеников, кроме как с нашего павильона, здесь больше нет. Из них только двое прошли испытания, которое проводили мастера центрального павильона, и выдержали они его достойно. Поэтому длинный стол, рассчитанный на два десятка человек, пустует. Лишь мастер Заир дополняет нашу компанию, сидя в торце, чтобы присматривать за нами.

Остальные же ученики из нашего лагеря с треском провалились, так что теперь разливают сидящим напитки и раскладывают еду. Однако печали в их глазах нет. Подобная работа — дело привычное, и даже сама возможность находится здесь вызывает у них неподдельный восторг.

Патриарх не поскупился на угощение. Многое добыто в долине и искусно приготовлено. Столы ломятся от разнообразных яств. Такого количество мяса я даже в убежище Феррона не видел. Змеи, черепахи, обезьяны, крокодилы, рыба и всевозможные обитатели долины, о которых я прежде не слышал.

И Лиу, и Юн, не сдерживаясь, накладывают еду на тарелки целыми охапками. Я от них не отстаю, но веду себя не так дико, сохраняя лицо. Слишком много внимания приковано ко мне.

— Рен, дружище, ты смог пройти испытание Дайцана, а такое ощущение, что недоволен! — бурчит с набитым ртом Юн. — Посмотри столько тут жратвы! Когда мы ещё попробуем что-нибудь подобное? Да, никогда! Ну или о-очень нескоро!

Тянет он и запихивает в рот большой кусок жареного угря, отчего дальнейшие слова превращаются в мычание.

— Я доволен, — хмыкаю, постукивая пальцами по столу. — Только в отличие от тебя, пусть я и родом из небольшой деревни, родители привили мне хорошие манеры. А тебя, похоже, в хлев отправляли, — укоряюще смотрю на товарища.

— Вообще-то я вырос в городе! — гордо заявляет он. — Однако отец у меня и вправду держал свиней, но на окраине. Так-то я из крестьянской семьи.

Лиу, которая ест жадно, но при этом аккуратно, смеётся, прикрывая палочками рот:

— Так Рен был прав: рос в городе, а ездил на ферму полакомиться.

— И ты туда же, — надувается Юн. — Вы что, парочка? Чем это вы занимались, пока я отсыпался в Хукоу?

— Ничем таким… — спешит оправдаться Лиу.

Её щёки краснеют, но я ухмыляюсь, подмигивая подруге, и говорю:

— Тебя это не касается, пить меньше надо.

— Ну точно у вас что-то было! — продолжает он вгонять девушку в краску.

— Вот ты и завидуешь, — всё же пересилив стеснение, выдаёт Лиу.

У парня челюсть чуть стол не ломает.

— Вы… Что… Правда⁈ — Юн начинает запинаться.

— Кривда, — деревянные палочки Лиу с треском хлопают его по лбу. — Меньше пить будешь в следующий раз!

Наша скромная компания дружно смеётся, а мастер Заир одобрительно кивает в такт каким-то своим мыслям.

Только после плотной еды подают совсем слабые вина, разбавленные водой, чтобы немного побаловать учеников. В сектах к алкоголю относятся строго, но это тоже является традицией, которую чтут. Поэтому наставники и мастера сидят за каждым столом, чтобы контролировать учеников. Наказание следует незамедлительно и охмелевшие исправно пополняют ряды обслуги. Правда, таких немного. Основные ученики в большинстве своём всё же умеют себя вести на подобных мероприятиях. Многие адепты центрального павильона родом из знатных семей и получили должное воспитание.

Однако и тут я вижу избирательную несправедливость. Одному из наших в прислуге компания за соседним столом подставляет подножку. Когда тот роняет поднос, распластавшись на полу, адепт с лицом хищным, словно у сокола, весь сияет от удовольствия. Дружки воплотили вокруг него тонкую водяную стенку, защитив от брызг ошмётков.

— Эй, свинья, хватит рыться в объедках! Тебя поставили прислуживать нам, вот и займись делом! — рявкнув, поднимается со скамьи рослый парень, заводила компании.

— Мэйто, да гони его прочь! — кричит другой. — Неудачнику место рядом с его дружками-оборванцами.

— А то нас своим невезением заразит! Или вшами! — покатывается со смеху третий.

— Чтоб я тебя возле нашего стола больше не видел! — объявляет лидер группы.

Он неторопливо подходит к лежащему на полу парню. Мастера и наставники из-за соседних столов не торопятся ему помешать. Аналогично поступает и Заир.

— Благодарю мастера Дайцана за гостевые приглашения. Нам не надо прислуживать, как этому парню и другим проигравшим, — говорит тихо Юн.

— Эй, Рен, не надо, — шепчет Лиу. — Мэйто из знатного клана! Они вкладывают большие деньги в секту, так что к нему особое отношение.

Ей не удаётся меня остановить. Я встаю и почти моментально оказываюсь между задирой и пострадавшим. Мэйто при виде неожиданной преграды входит в ступор.

— Ты… чужак, а ты что, захотел вместе с ним с пола пожрать? Для тебя, наверное, так привычнее?

— У каждого из нас свои причуды, — пожимаю плечами. — У меня вступаться за невинных, у тебя унижать тех, кто не может дать сдачи, и брехать, как дворняга. Похоже, клан потратил все деньги на твоё обучение, но забыл вложиться в воспитание. Серьёзный просчёт.

Собеседник наливается дурной кровью, пытаясь подобрать ответ.

— Сабо, ты в порядке? — помогаю встать бедолаге, стараясь не поворачиваться спиной к оппоненту.

Всё же с этой гадины станется и ударить исподтишка, а он явно не слабак. Не стоит позволять ему подобную роскошь.

— Спасибо, Рен, — благодарит меня пострадавший, опасливо глядя на обидчика.

Мэйто в один шаг оказывается рядом со мной, но я уже разгибаюсь, рывком поставив парня на ноги. Противник довольно высок, но всё равно ему приходится смотреть на меня снизу вверх.

— Чужак, прошедший испытание Потока, возомнил себя равным основному ученику? — скалится он, выпуская своё Ки. — Смех да и только! Думаешь, ты сможешь сравниться со мной? Да я прошёл это испытание в восемнадцатилетнем возрасте. А твоя судьба жить и помереть Ржавым Журавлём!

Вот для него был бы сюрприз, перестань я сдерживаться.

Гул за столами нарастает. Кто-то кричит в поддержку Мэйто, другие наоборот подбадривают меня.

Тягучая плотная аура аристократа окутывает меня. Он на этапе Богомола и в ступенях явно выше меня, поскольку точно уровень сил определить не получается. Однако подобное не пугает, а лишь раззадоривает меня.

— Видно, родители тебе мало внимания уделяли, раз ты так его жаждешь, — скалюсь я. — Какой мне смысл равняться с кочкой, когда я стремлюсь догнать горный пик? Если хочешь о чём-то побеседовать, я тебя внимательно слушаю.

Новая волна возгласов следует за моими словами.

— Ой, да захлопни пасть! Куда тебе до Мэйто⁈ — выкрикивает курносый парень из подпевал, однако, получив прожигающий взгляд от холёного богатея, затыкается.

— Мне не о чем беседовать с отбросами. Забирай своего увальня-дружка и не подпускай его больше к нашему столу, а то он на ногах едва стоит, — злобно шипит Мэйто и, завидев приближение мастера Дайцана, отступает. — Попадёшь в центральный павильон, там и поговорим как следует.

Я неспешно возвращаюсь к своему столу.

— Вот это ты даёшь, Рен… — чуть захмелевший Юн, сжимает кулаки. — Да у него чуть пар из ушей не повалил. В сравнении с тобой Мэйто…

Острый локоток Лиу врезается в бок болтуна.

— Ты тоже хочешь еду с пола собирать? — язвительно замечает девушка. — Они ведь услышат и охотно помогут с этим.

— Всё молчу, — Юн пытается наполнить свою кружку, но я опускаю ладонь на неё и качаю головой.

Парнишка грустно вздыхает и отставляет кувшин в сторону.

В конце пира мастера и наставники начинают выдавать награды за Испытания. Мне достаётся несколько увесистых ядер и неожиданно… свиток с техникой. Её мне вручает лично патриарх, что вызывает волнение в зале.

Старик протягивает свиток и криво улыбается, нахмурив брови.

— Рен, ты выступил достойно. Вот небольшой стимул, чтобы ты принял верное решение.

— Благодарю вас, — приняв подарок, выполняю глубокий поклон.

Дайцан находится поблизости и не скрывает своих эмоций. Его губы скривились, а лицо белое, словно у мертвеца.

Возвращаемся во внешний павильон мы уже ночью. Бурлящая Долина совсем другая. До этого я видел её только с берегов, но на воде открывается прекрасная картина. Звёздное небо бескрайним полотном распростёрлось в вышине, и воды отражают эту прекрасную картину. Тёмные силуэт деревьев, словно безмолвные стражи, следят за нами с берегов.

Ароматный воздух будоражит кровь. Дыхание Леса я использую рефлекторно, когда нахожусь вблизи моей родной стихии. Сейчас меня переполняет сила.

И желание отомстить.

Я не забыл, зачем здесь, и, как бы хорошо ко мне не относились внешние ученики и некоторые мастера нашего павильона, пора двигаться дальше. Надо узнать, чем живёт и дышит вторая сторона этой древней монеты по имени Водяной Дракон.

Проведя ещё несколько дней в павильоне, я прощаюсь со всеми. Весть о моей победе в испытании быстро облетает чертоги Лазурного Потока. Мастер Заир мне украдкой рассказывает, что обо мне судачат и в других павильонах. В центральном несколько мастеров так вообще хотят забрать меня в ученики, но пока я официально не присоединился к секте, они этого сделать не могут.

Теперь меня ждёт Нефритовая Черепаха, и я знаю, где искать её вестников. Таверна Яниса, наконец, не пустует. Какой-то местный забулдыга, поросший густыми свалявшимися волосами, медленно цедит кувшин пива. Он больше похож на водяного, чем на человека. Как только Янис его пустил сюда?

— О, Рен, ты не в одеждах Лазурного Потока, — довольно улыбается трактирщик, привычно полируя тряпкой посуду, — значит всё же тебя не смогли заманить туда.

— Не от недостатка старания, — улыбаюсь я, приветливо махнув рукой и плюхаюсь к нему за стойку. — Накормишь оголодавшего адепта? И заодно скажи, человек из Нефритовой Черепахи не забегал?

— Скажешь тоже, ежедневно, почитай, приходит и ждёт тебя, как возвращения Аранга, — ухмыляется Янис и наливает меня в кружку молока. — По нему часы можно сверять, как по солнцу. Каждый день на рассвете и закате. Так что к вечеру объявится.

Мы проводим время с Янисом за дружеской беседой. Хозяин успевает мне сообщить, что Нефритовых Черепах очень тревожит моё долгое отсутствие в городе. Они уже боятся, что я вступил в Лазурный Поток и забыл о нашем уговоре.

Ещё он травит несколько местных баек, пока в его уютную таверну не заглядывают другие посетители. Хозяин переключается на них, а я иду в свою комнату, оставив серебра за еду, питьё и жильё.

Награду от патриарха Рельмара я уже изучил и даже немного попрактиковал. Это техника Водной Поступи земного ранга. Она хоть и относится к водной стихии, но считается базовой. У неё лишь одно назначение, чтобы практик мог стоять на поверхности воды, а не тонуть. Для Долины она просто необходима. Будь она у меня раньше, испытание Потока прошло бы совсем иначе.

Для тренировки спускаюсь к личному причалу Яниса. Трактирщик разрешил им свободно пользоваться. Успехи мои пока посредственные. Могу удержаться на поверхности реки всего несколько ударов сердца, а потом камнем начинаю уходить под воду. Да и Ки тратится много, чтобы подчинить неродственную стихию.

Порядком вымотанный я возвращаюсь в комнату и так по кругу. К середине дня от моего усердия запасов энергии почти не остаётся, так что я решаю вздремнуть. До заката ещё далеко, а по мою душу, если верить Янису, явятся именно в это время. Только подступает сон, как в дверь слышится неуверенный стук.

— Извините? А Рен тут проживает? — мелодичный голос из-за двери явно принадлежит девушке, но мне он не знаком.

Кого это Янис ко мне послал?

Приятный женский голос — это не то, что ожидаешь услышать после всех злоключений, выпавших на мою долю. С удивлением натягиваю свежую одежду, благо есть запасная, и открываю дверь.

Передо мной стоит высокая девушка, чьи чёрные, как смоль, волосы собраны на макушке в пучок с помощью заколки. На ней одежды секты Нефритовой Черепахи, но далеко не простые. Я уже встречал их учеников и прекрасно знаю униформу противников Лазурного Потока. Отличие небольшое, но вблизи довольно заметное. Особенно бросается в глаза искусный узор, вышитый серебряными нитками.

Я ощущаю растущую ауру Наоки и угрозу, исходящую от неё. Уровень Ки наставницы быстро достигает начальных ступеней Богомола и останавливается. Отмерила ровно столько, чтобы поединок имел смысл. Остальных новобранцев отводят подальше в сторону, давая нам больше пространства.

Ученики, дежурившие на стене, радостно кричат:

— Поглядите! Наставница Наоки будет сражаться!

Пока идёт подготовка, на стены взбираются ученики и даже несколько наставников. К новичкам, разбившимся на пары, выкатывают на тележке груду металлолома, который язык не поворачивается назвать оружием. Большие тяжёлые мечи, что скорее переломают кости, чем разрубят врага. Здоровый, как бык, ученик провозит снаряжение между желающими, предлагая им выбрать себе что-то по руке.

На надвратный свод тем временем поднимается старик. Падающая на грудь борода стянута кольцами. Короткие седые волосы стянуты на затылке. Обнажённое по пояс тело покрыто массивной мускулатурой и многочисленными шрамами. Не человек, а какой-то буйвол. Он, кажется, и ростом выше меня, но отсюда определить сложно.

Принцип определения весьма прост. Для начала измеряют уровень Ки с помощью особого переносного алтаря, который выносят ученики по жесту Наоки. Это каменная тумба с четырьмя ручками, на которой восседает статуя Нефритовой Черепахи. Судя по тому, как пыхтели и потели адепты, пока тащили алтарь, вещица явно не из легких.

— Рен, ты первый, — приглашает меня наставница повелительным взмахом.

Я подхожу и кладу руки на панцирь, глядя черепахе прямо в глаза. Плавно вливаю энергию, пока Наоки внимательно наблюдает за процессом. Узор на панцире образуют несколько концентрических кругов, каждый из которых состоит из десяти пластин, кроме самого верхнего в центре — там всего одна.

Пластины загораются, заполняя круги один за другим. Я не выплескиваю много энергии, позволяя черепахе самой забирать ровно столько, сколько нужно. В итоге заполняются два круга полностью и еще две пластины в третьем. На верхушке панциря, в самом его центре появляется фигурка богомола, которая делает несколько стремительных взмахов лапами и застывает неподвижно.

— Так я и думала, — улыбается девушка. — Богомол второй ступени. Знаешь, для странствующего практика это весьма достойный уровень. Я с радостью займусь твоей тренировкой лично, как только мы закончим с распределением.

Остальные претенденты бросают на меня расстроенные взгляды. Среди них нет богомолов. Лишь парочка отпрысков богатых семей стоит на пике Журавля, но не выше. Из прибывших со мной новобранцев есть даже те, кто застрял на уровне Каменного Карпа.

После проверки уровня Ки мы переходим к тестированию физической подготовки, что является крайне важным аспектом для секты Нефритовой Черепахи. Выдающихся силовых показателей не гарантирует даже высокий этап развития. Безусловно, он значительно поднимет такого адепта над обычными людьми, но по сравнению с практиками, которые целенаправленно укрепляют тело, результат всё равно может быть слабый.

Эта проверка тоже проходит довольно просто. Нам выкатывают телегу с тренировочными мечами — не тем металлоломом, которым мы сражались перед воротами, а добротным, пусть и не новым оружием.

— Выберите себе меч по руке, — инструктирует Наоки, прохаживаясь перед строем. — С этим оружием вы будете тренироваться.

Новобранцы бросаются к телеге, пытаясь урвать клинки получше. Я не спешу и подхожу последним, изучая оставшиеся. Внимание привлекает массивный длинный клинок с широким лезвием. Интересно, сколько же он весит?

— Есть сомнения? — интересуется подошедшая Наоки.

— Дело в том, что моё основное оружие — это кастеты. Не уверен, зачем мне может понадобиться что-то еще. Да и учиться владению мечом с нуля слишком поздно.

— Просто возьми его, — требовательно произносит наставница. — Это проверка твоей силы. Данные мечи гораздо тяжелее обычных. Если ты не сможешь…

Не дослушав, я хватаюсь за светлую обмотку рукояти — у этого массивного оружия нет даже гарды, лезвие настолько широкое, что в ней просто нет нужды. В начале клинка красуется кольцо для темляка. Рывком сбросив лежащие сверху мечи, пытаюсь приподнять тяжеленный клинок. Мышцы трещат от напряжения, но одной рукой полностью оторвать его от земли я не в силах. Это не оружие, а заточенная с двух сторон стальная свая! Из горла рвётся еле слышный хрип. Перехватив рукоять обеими руками, все же выдергиваю меч и поднимаю над головой.

Все замирают, с удивлением глядя на меня.

— Тяжелая штука, — выдыхаю я, сделав несколько пробных взмахов.

Остриём упираю меч в землю, придерживая, чтобы он не ушёл глубоко в почву. Обращаю внимание, что заточка достаточно слабая, но для тренировочного оружия большего и не надо.

— Отлично! — дважды хлопает в ладоши Наоки. — С оружием разобрались. Теперь я поделю вас на группы, а завтра, после первой тренировки, проведем окончательное распределение. Оружие забирайте с собой. Отныне вы за него отвечаете, и тот, кто посмеет потерять свой меч, пожалеет, что родился на свет таким безголовым.

Группы формируются по уровню развития Ки. Практики Каменного Карпа отправляются в низшую группу, что-то вроде аналога внешних учеников в секте Лазурного Потока. Впрочем, мы пока даже не полноценные ученики, но деление уже начинается. Журавли стоят несколько выше, однако и они подчиняются адептам лагеря — своеобразному промежуточному звену.

Помимо тренировок, у всех жителей лагеря есть свои обязанности. Именно здесь ярко проявляется расслоение между претендентами. Низшие занимаются самой грязной работой, средняя группа тоже активно участвует в быте, но избавлена от совсем уж неприятных дел. И лишь ученики чувствуют себя вольготно, проводя большую часть времени в тренировках.

Наоки, как и заявила, определяет меня в свои личные ученики. Жить предстоит в общей казарме с внешними учениками секты, что пришлось по нраву далеко не всем.

Впрочем, у меня почти сразу появляется группа поддержки — хорошие простые парни, как и я сам, родом из небольших городков и деревушек, разбросанных в бескрайних потоках Долины. Общий язык мы находим быстро — все же представление, которое я устроил перед воротами, произвело на них впечатление.

Особенное уважение в их глазах вызывает тот факт, что мне удалось достичь ступени Богомола и стать личным учеником грозной наставницы. С первого же дня я зарабатываю немалый авторитет среди новых товарищей.

Однако у другой группы внешних адептов секты с первых же дней появляется открытая неприязнь ко мне. Все они — выходцы из богатых семей, особенно выделяется среди них один по имени Джиан, вечно сопровождаемый компанией подхалимов. Уверен, с Мэйто из Лазурного Потока он бы поладил. Этот практик происходит из знатного клана «Несокрушимой Скалы». Здоровенный, очень сильный парень, также шагнувший на этап Серебряного Богомола. До моего прибытия он был единственным учеником в лагере с таким высоким уровнем развития и, говорят, его пророчили в основные ученики не то Мастеру Кангу, не то самому патриарху Карнато.

Что я могу сказать?.. Умею заводить друзей везде, где не окажусь.

Джиан выглядит как небольшой кряж, но при этом обладает смазливой внешностью. Холеное аристократически бледное лицо, словно ни разу не видевшее жаркого солнца.

— Даже не надейся, что Наоки признает тебя, чужак, — подходит он в первый же день в сопровождении целой армии дружков. — Среди этого сброда только я здесь достоин стать основным учеником.

Занятно, что от этих слов на лицах парочки его прихвостней начинают играть желваки. Похоже, им вовсе не по душе быть причисленными к сброду. А Джиану стоит внимательнее следить за теми, кого считает безраздельно своими подстилками, иначе однажды получит ножом в спину. Впрочем, его благополучие заботит меня меньше всего.

— Дело не в признании, — отвечаю ему ровно. — Важно, кто чего стоит на самом деле. Наставница уже оценила мои способности. Так что будь готов к честной конкуренции.

— Конкуренции? С тобой⁈ — оппонент презрительно фыркает. — Не смеши. Ты и близко не стоял рядом с теми, кто может бросить мне вызов.

— Судить не тебе, — я пожимаю плечами, не разрывая зрительного контакта. — Здесь всё решает только усердие и талант, а на знатность твоего рода всем плевать. По меркам столицы вы всё равно заурядная семейка из захолустья, иначе ты бы учился в Академии. Привыкай меньше ссылаться на богатую родословную и больше на свои собственные заслуги. Если, конечно, хочешь чего-то добиться в этой жизни.

— З-заурядная⁈ — Его аж трясёт от моих слов.

Пытаясь меня напугать, Джиан высвобождает ауру. Я отвечаю тем же. Два потока Ки сталкиваются в воздухе, заставляя всякий мусор разлететься прочь. Лицо парня перекашивает от моих слов, но достойный ответ он подобрать не может, лишь сердито пыхтит.

В этот момент в казарму заглядывает наставница Наоки, и противник поспешно гасит собственную духовную энергию.

— Ведете себя как мальчишки, — строго смотрит она на поочерёдно на всех собравшихся. — Опять задираешь новеньких? Для этого есть тренировки и арена.

— Нет, наставница, — смиренно отзывается аристократ. — Мы всего лишь знакомились, я как раз хотел с ним подружиться.

— Не заговаривай мне зубы! — рявкает Наоки, вгоняя его в краску, словно девчонку. — Твоя сила — заслуга родителей, вложивших в тебя немало денег. Так что не задирай нос попусту. Я уже предупреждала тебя! Пусть тебя и сулят в основные ученики центрального павильона, но если не пройдешь мое обучение до конца, ни один мастер не возьмет. Ну, разве что в Грязный Поток.

— Понял, наставница. Простите. Я буду сдержаннее, — Джиан кланяется и уходит в свою часть казармы.

— Уверена, это не последний раз, — говорит мне девушка. — Сообщи, если повторится.

— Вам не стоило вмешиваться, наставница, — отвечаю с поклоном. — Я способен за себя постоять. Такие, как он, всё равно слов не понимают.

— Ну-ну, — хлестнув меня смоляными волосами по лицу, она уходит.

На следующее утро начинаются тренировки. В секте Нефритовой Черепахи упор делают на физическую силу, так что обязательным ритуалом становится бег с оружием. Всем новичкам, включая меня, выдают крепления для длинных мечей за спиной. Хоть я предпочитаю кастеты, бегать придется с тяжелым клинком в качестве дополнительного груза.

Наоки собирает всех новобранцев, коих набралось около полусотни, перед воротами крепости.

— Бегать будете много, — начинает объяснять суть тренировки наставница, но тут встревает один из богатеев.

Подняв руку, он выпаливает вопрос, не дожидаясь разрешения:

— Наставница, скажите, а много — это сколько? — парень обмахивается рукой, явно не привыкший к жаре и отсутствию вокруг слуг с зонтиками.

В мгновение ока Наоки оказывается рядом с ним, прожигая болтуна взглядом.

— Лично ты сегодня будешь бегать до обеда, — бросает она и срывается с места.

Я реагирую первым, устремляясь следом. Мы огибаем крепость и вступаем в заросли, покрывающие остров. Спустя полчаса бега в быстром темпе останавливаемся на поляне, заваленной брёвнами. Большинство новичков тяжело дышат, даже те, кто тренировался раньше. Одно дело быстро двигаться налегке, совсем другое, неся на себе тяжеленный громоздкий кусок металла.

Используя Дыхание Леса, я быстро восстанавливаюсь и осматриваюсь. Мы здесь не просто так — от поваленных стволов исходит необычная энергетика, в них ощущается Ки. Подхожу ближе, замечая на распиленной древесине странные символы.

— Эй, как тебя там? — машет рукой Наоки тому богатею.

— Ликен, госпожа, — подбегает он, кланяясь на ходу.

Наставница пинком переворачивает бревно:

— Поднимай.

Пыхтя, Ликен пыжится и кое-как взваливает на плечо чурбан размером с него самого.

— А вы чего встали? — повышает голос Наоки, обращаясь к остальным. — Хватит хрипеть как рыбы, выброшенные на берег! Мы только размялись, всё веселье ещё впереди!

Мне наставница выбирает особенно тяжёлое бревно. Небольшие формации, вырезанные на стволах, делают их еще увесистее. Так начинается каждое наше утро.

После пробежки остальные новобранцы уходят тренироваться к другим наставникам, а мы с Джианом занимаемся под руководством Наоки.

Отпрыск знатного клана не в восторге от такой компании и постоянно ходит мрачнее тучи. Его злит, что наставница уделяет мне больше внимания, чем ему, своему давнему ученику.

Наоки не раз пытается убедить меня сменить оружие, мол, я не так давно использую кастеты, чтобы зацикливаться на них, но я остаюсь непреклонен.

К моему удивлению, наставница прекращает попытки меня переучить и позволяет тренироваться с моим привычным оружием. Единственное условие — огромный меч я продолжаю таскать за спиной в качестве отягощения. Поначалу долгие тренировки по отработке ударов сильно выматывают меня, вызывая усмешки Джиана. Однако уже через неделю он едва не кусает локти от зависти.

Наоки все чаще хвалит меня, еще сильнее раздражая напарника. Я, в отличие от него, новые конфликты не провоцирую. Все же пришёл сюда не ради разборок с членами знатных кланов, а для продвижения по Пути. Моя главная цель неизменна, пусть и по-прежнему далека. Сейчас победить Императора для меня — всё равно, что дотянуться до небес.

На одной из тренировок Наоки покидает нас, дав каждому индивидуальное задание — отрабатывать движения, напитывая тело Ки по особой технике усиления Нефритовой Черепахи. Для моего стиля боя она действительно полезна, и наставница подробно объяснила нюансы применения.

Выполнив все её наставления, мы с Джианом вполне мирно беседуем. Я даже даю ему пару советов, подметив со стороны явные недочеты в технике.

— Спасибо, Рен. А ты не такой уж плохой парень, — улыбается собеседник. — Прости, если поначалу напирал. Наверное, это у меня уже бессознательное. Родители слишком много позволяли.

Спокойно киваю. От его извинений мне жарко, не холодно, но, если прекратит ко мне лезть, тем лучше.

В этот момент прибегает один из внешних учеников с сообщением — Наоки вызывает меня к себе.

— Ладно, раз ты занят, пойду я, — кивает Джиан. — На сегодня тренировка окончена.

Наоки передает мне книгу по боевым стилям для кастетов и дает несколько советов вместе с персональными заданиями. Возвращаюсь в казармы лишь ночью. На подходе замечаю, как Джиан со своими прихвостнями скрывается за углом. Уж больно дружелюбен он был сегодня, на него совсем не похоже. Полностью скрыв ауру, осторожно крадусь следом, намереваясь выяснить, что задумал этот хитрец.

Проследить за ним не так просто, всё же Джиан на таком же уровне, как и я. Прихвостни кучкой окружают его и они уходят за казармы. Приходится использовать Оплетающий Побег очень осторожно. Взбираюсь на стену и словно кот в ночи, подкрадываюсь к заговорщикам. Ну, это я так думаю, а что на самом деле сейчас и узнаю.

Время близится к отбою, но шайка Джиана решает распить несколько бутылок вина. Откуда они их взяли в лагере, представляется с трудом, не удивлюсь, если здесь кто-то из наставников обеспечивает его спиртным. Это точно не Наоки. Их напряжённые отношения я видел. Наставница ко всем строга, особенно к Джиану. На тренировках она ему не даёт спуску, уж слишком вольно он себя ведёт.

Убедившись, что меня не заметили, я усиливаю слух Ки.

— Как вам вино? — довольно спрашивает своих дружков Джиан, отхлёбывая из горла. — Это лучшее, что вы сможете на Дрейфующем Рынке Хукоу. Отец лично передал мне несколько бутылок.

Промочив горло, он передаёт бутылку по кругу.

— Отлично, как тебе удалось его достать? — принимает близкий товарищ Джиана Микл. — В лагере с этим слишком строго. Наоки нам голову открутит и в Долине выбросит не поморщившись. Вы же знаете её, наставница совсем отбитая.

От его слов остальные шикают и оглядываются по сторонам. Несколько даже смотрят вверх, словно наставница может птицей парить над их головами. Меня не замечают, я сливаюсь со стеной, осторожно поглядывая через край вниз.

Крепкий загорелый юноша с улыбкой, почти так же высок и судя по поведению богат. Они постоянно держатся вместе, но Джиан всё же в их дуэте занимает лидирующую позицию. Зато Микл единственный, кто может отпустить что-то язвительное в сторону свое друга, без серьёзных последствий.

— Твоя мать привезла под юбкой, — щерится Джиан. — Тебе-то какая разница.

Он извлекает ещё несколько из пространственного кольца и раздаёт остальными.

— Пейте, до отбой нам надо расправится со всеми бутылками. Если у меня кто-то найдёт кольцо оно должно быть пустым.

— А там много? — интересуются сразу несколько из компашки.

— Это всё, следующее будет не скоро. Завтра лёгкий день, так что сегодня гуляем. Я вообще слышал, что Наоки уедет на несколько дней.

В общем они болтают обо всём и не о чём. Пустые хмельные бредни, сводящиеся в большинстве своём к крутости Джиана и ничтожности остальных в этом лагере. Даже своих же сторонников он поливает грязью открыто, тыкая, то в недостаточное богатство, то в слабость.

На моё большое удивления, меня он не касается. Мне от этого аж становится скучно, но позиция у меня не самая выгодная. Я сюда с трудом пробрался, когда они шли спиной ко мне, так что придется подождать. Когда запретное угощение распито Джиан собирает пустые бутылки в кольцо.

— Пойдём уже, а то вдруг кто-то из наставников заглянет сюда, — тревожится Микл. — Ругать нас вряд ли будут, всё же ты с нами.

Он смотрит преданно на Джиана и тот говорит.

— Да знаю я, доложат Наоки и тогда всем прелетит. Однако постойте, расскажу сегодня как пообщался с этой безродной шавкой по имени Рен, — довольно улыбается он. — Подыграл ему, мы так мило поговорили.

Он сплёвывает на пол.

— Отвратительно аж тошнит. Представляете, он решил мне что-то посоветовать, — выступает в центр Джиана жестикулируя. — Я видите ли технику не так использую. Смех да и только. Кто он такой чтобы учить меня?

— Бродячая псина! — первым говорит Микл и остальные, послушно поддерживают Джиана.

— Знаете что? — он смотрит на них и слегка заплетающимся голосом предлагает. — А давайте проучим его, да так, чтобы попёрли его с позором из тренировочного лагеря. Сама Наоки, которой он приглянулся, будет в первых рядах, кто прогонит этот позор секты!

Вот и закончилось его дружелюбие, не успев начаться. Одна из шестёрок Джиана, ставшая на краю казармы, когда они начали распивать даёт сигнал, что пора уходить.

Все торопливо спешат вернуться, пока не пришёл наставник…

— Что думаешь? Как проучим это отребье? — останавливает Микла Джиан. — Ты же у нас мастер на всякие подлянки. Не зря я за тебя замолвил словечко отцу, чтобы тоже пропихнули в секту.

Ясно. У этого знатного пугала своих мозгов не хватает, чтобы что-то придумать. Так у него на этот случай советник есть. Хорошо же за него родители пекутся, что даже такое организовали. Неужели в секте Нефритовой Черепахи решает только сила и деньги?

— Думаю? Я ещё ничего не думал, — хмурится Микл. — Ты правда хочешь насолить ему? Он же любимчик Наоки, да и мастеру Кангу приглянулся. Даже в центральном павильоне среди основных учеников не так много богомолов и каждый из вас на счету.

— Ты на чьей вообще стороне? — скалится Джиан.

— Я это говорю, к тому что не так просто будет его выставить в дурном свете. Так что и ты сам мозгами пошевели. У меня есть только одна идейка, — он наклоняется к Джиану и что-то начинает шептать на ухо, словно знает, что их могут подслушать.

— А ты говорил не просто, спасибо за помощь! — Джиан разворачивается и перед ним возникает наставник.

— Эй, что вы тут забыли не слышали про отбой!

— Простите! — оба почтительно кланяются. — Заговорились и не услышали!

— Быстро в казармы! Завтра ранний подъём, впрочем, как и всегда!

Эта парочка убегает, подождав пока наставник уйдёт, я спускаюсь и возвращаюсь в казармы.

— Где ты так долго был? — спрашивает один из товарищей с соседней койки.

— Да, наставница задержала, — отвечаю я и укладываюсь с дурными мыслями.

Что задумали эта парочка против меня я не знаю, теперь стоит ждать подлянки в любой момент. И надо быть готовым, что Джиан будет дружелюбным. Мы сегодня совершенно спокойно говорили с ним, так что если он продолжит себя так же приветливо вести подыграю. И переиграю в его же игре.

В темноте я вглядываюсь в дальний конец казармы, где кучкуется группа Джиана. Среди них есть одна тёмная лошадка — хорошо бы подобраться к ней поближе. Микл что-то задумал против меня, и действовать они будут по его плану.

Следующее утро привычно начинается с физической подготовки, в которой участвуют все ученики и претенденты на вступление в секту. Наоки лично проводит утреннюю тренировку, а потом объявляет, что на несколько дней отправится в один из павильонов секты. Она предупреждает, чтобы мы вели себя должным образом, если хотим стать полноправными членами Нефритовой Черепахи. В любой момент в лагерь может вернуться мастер Канг, и в отсутствие Наоки такая вероятность особенно высока. Тот давно уже нас не навещал, поэтому, оставив за главного наставника Кибэя, мечница приказывает ему тщательно следить за всеми, особенно за Джианом.

Помимо исполнения обязанностей Наоки как лидера, Кибэй также занимается нашими тренировками. У меня всё больше закрадываются подозрения, что Джиану потворствует именно он. Опять же, его реакция на хмельной дух, витавший вокруг ребят, это только подтверждает. По правилам их должны были сурово наказать, но он закрыл на это глаза.

Во время занятий наставник уделяет нам обоим достаточно времени, но то, как он общается с Джианом, поражает. В сектах обычно так себя не ведут. Кибэй держится не как наставник, а скорее как наёмный учитель, который боится сказать лишнее слово, чтобы не потерять хлебное место.

— Разве я делаю это неправильно? — недовольно фыркает Джиан, реагируя на замечание.

— Да, вот в этой стойке, — Кибэй сам показывает движение, демонстрируя стиль владения оружием Нефритовой Черепахи на тренировочном мече. — Нужно чуть плавнее и быстрее, но будь осторожен, не поранься.

Его голос звучит заискивающе. Когда же внимание наставника переключается на меня, тон становится сухим и холодным.

— Не понимаю, почему Наоки не стала учить тебя нашему стилю. Очень странное решение, — бурчит он, глядя на меня. — Рен, у тебя выходит отлично. Думаю, на сегодня хватит. Можешь быть свободен.

Тут же потеряв ко мне интерес, Кибэй возвращается к Джиану.

— Старайся лучше, и у тебя все получится, — говорит он тоном не наставника, а родителя, помогающего ребенку научиться ходить.

— Закончу последний круг, — сообщаю я.

— Я не против, — бросает Кибэй, даже не взглянув в мою сторону, и продолжает опекать Джиана.

Меня наставник ничему не учит, но, наверное, это даже хорошо. С него станется, нарочно показать ошибочные стойки или дать ложные советы. Все приёмы владения кастетами показала Наоки. У неё действительно талант. Хоть наставница никогда не использовала их как оружие, со стороны она нашла множество пробелов в моём стиле. Вот, что значит намётанный взгляд настоящего мастера. А еще мне очень помогла книга, благодаря которой я все лучше осваиваю своё оружие.

Погрузившись в размышления, я вхожу в медитативный боевой транс, отрабатывая удары. Жаль, спарринги проводят всего раз в неделю. Тренировки, конечно, хороши, но мне не хватает реальных поединков. Увлекшись, я не замечаю, как Джиан с наставником отходят подальше, в сторону. Видимо, знатный отпрыск утомился.

Отрабатывая серии ударов, я расширяю траектории движений, получив больше свободного места на площадке. Делаю это так, чтобы слышать, о чем они говорят. Удается уловить общий смысл.

— Вы сможете это достать, наставник? — настойчиво требует Джиан.

По лицу Кибэя видно, что затея ему не по душе.

— Помойная Печать? Боюсь представить, зачем она тебе понадобилась, — хмурится он. — Что ты задумал?

Так, Помойным Черепахи обычно называют Лазурный Поток. Зачем этому недоноску печать?.. Ах, ну, конечно… И это всё, на что хватило хитрости Микла?

— Не то, что вы подумали. Это для одного дела, — улыбается Джиан, незаметно кивая в мою сторону. — И, думаю, многие в лагере, наконец, вздохнут свободно.

Я улавливаю этот жест, но продолжаю тренироваться как ни в чем не бывало, нарочно усиливая выдохи, чтобы заглушить их разговор.

— Ладно, — соглашается Кибэй, — но твой отец должен щедро мне заплатить, если…

— Всё в порядке, вы получите столько, сколько пожелаете. В разумных пределах, конечно, — Джиан кланяется и возвращается ко мне на площадку.

— Эй, Рен, потеснись! А то мне места мало. Я передохнул и готов продолжать.

— Что? — я поворачиваюсь к нему. — Извини, увлёкся, не расслышал.

— Подвинься, говорю! — хохочет он.

Похоже, актёрскому мастерству его учили умышленно. Так искусно разыгрывать дружелюбие тоже надо уметь. Ничего, я буду действовать на опережение.

— Площадка теперь полностью твоя, я закончил, — бросаю я и ухожу.

Через трое суток возвращается Наоки, и мы продолжаем тренировки уже с ней, а наутро после ее прибытия Кибэй отпрашивается в город. Я понимаю зачем — теперь главное не упустить момент.

По возвращении, в тот же вечер, он встречается с Джианом и передает ему заказанное. Значит, справился с заданием. Теперь они постараются подсунуть мне печать с какой-нибудь техникой Лазурного Потока, чтобы выставить шпионом или информатором.

Вещи учеников хранятся возле кроватей в специальных ящиках. У Джиана их два — в ногах и изголовье. Пространственного кольца, из которого он доставал вино, я на нем больше не видел. Куда-то припрятал. Так что остаётся обыскать сундуки.

Утром в лагерь прибывает мастер Канг, поэтому физическую подготовку мы проходим без наставников — все они на общем собрании. Джиан с дружками выбираются за пределы лагеря и уходят подальше от стен, отделяясь от основной группы.

Я тоже не теряю времени даром и возвращаюсь в казармы. Там сейчас никого нет. Без труда вскрыв оба сундука, нахожу стопку печатей. Довольно примитивные, но на них есть особый символ Лазурного Потока, который очень сложно подделать. Что ж, пора разоблачить этот банальный заговор.

Подхожу к казармам наставников как раз в момент окончания их собрания. Все расходятся. Дожидаюсь в стороне, пока не вижу Наоки, вышедшую вместе с мастером Кангом.

— Наставница, мастер, — кланяюсь я, приблизившись. — Разрешите обратиться!

— О, это же Рен, — довольно смотрит на меня могучий старец. — Готов показать, чему научился у нашей Наоки? Она сказала, что ты делаешь большие успехи.

— Конечно, с радостью продемонстрирую вам, как смог улучшить свой боевой стиль. Однако сначала хочу показать кое-что другое. Если позволите, пройдёмте в казармы учеников.

— Что ты задумал, Рен? — недоверчиво щурится Наоки.

— Сейчас вы сами всё поймете.

Мы возвращаемся в казармы, но никого ещё нет на месте. Тренировка всё ещё продолжается.

— Рен, как тебе наш лагерь? — спрашивает мастер Канг. — Хоть ты и не являешься официально учеником, но, по мнению Наоки, входишь в число лучших. Она постоянно тебя нахваливает и говорит, что тебе здесь не место.

При его словах всегда суровая наставница отводит глаза в сторону. Я замечаю, как её щеки трогает лёгкий румянец.

— Что, понравился тебе этот мальчишка? — ехидно хохочет старик, толкая ее локтем.

— Мастер! Вы же знаете, для меня все ученики равны, — отвечает Наоки, пока мы подходим к казармам.

— А что скажешь про Джиана? — останавливается Канг у входа. — Оцени его качества, как адепта Пути. Как его успехи? Патриарх, кстати, о нём спрашивал. Может, ему уже пора отправляться дальше, как и Рену? Хорошенько подумай над моими словами!

— Джиан… — Наоки делает паузу, подбирая слова, — понимаете, мастер, как практик он весьма хорош, но своенравный и высокомерный характер часто мешает ему видеть дальше острия собственного клинка. Он слишком переоценивает себя, поэтому я настаиваю, чтобы он закончил тренировки как положено, пусть и достиг этапа Богомола.

— Я всецело тебе доверяю, Наоки, — улыбается Канг. — Ну, что ты там хотел нам показать, Рен?

Мы входим в пустые казармы. По дороге в секцию, где живет Джиан со своими прихвостнями, я кратко описываю сложившуюся ситуацию. Не успеваем дойти, как над лагерем раскатывается сигнальный гонг, который быстро стихает.

— Что это? — удивленно поворачивает голову Наоки в сторону центральных ворот. — Они что, заснули там на посту?

Все сигналы оповещения состоят из нескольких ударов, но прозвучал только один. Мы ждем в тишине, однако новых звуков гонга не слышно.

— Давай уже, Рен, показывай, — нетерпеливо разминает мощную шею Канг. — Видимо, Наоки, ты была права.

Я открываю сундук, в котором ещё недавно лежали печати. Не стал их брать с собой, чтобы не выглядело, будто я лично пытаюсь опорочить Джиана. Однако мои поиски не приносят успеха. Среди многочисленных вещей богатенького отпрыска улик нет. Они исчезли, хотя совсем недавно находились здесь.

Подлость!.. И, кажется, я догадываюсь чья. Микл всё же оказался хитрее, чем я предполагал.

— Ну, что, Рен? — нависает надо мной Наоки.

— Наставница, похоже, меня опередили, — невозмутимо отвечаю я и, подойдя ко второму сундуку, открываю его. — Проверим ещё здесь, на всякий случай.

Второй сундук тоже пуст, как я и предполагал.

— Рен, как это понимать? — строго смотрит на меня девушка, её брови сходятся на переносице, а губы сжимаются в нитку. — Думаешь, у нас с мастером Кангом нет более важных дел, чем разбираться в ваших мальчишеских дрязгах?

— Прошу прощения, наставница. Похоже, меня переиграли, — я спокойно встречаю её взгляд. — Однако суть дела это не меняет.

— Что, даже оправдываться не будешь? — чешет седую бороду громила старик. — Этот сундук точно принадлежит Джиану. Такую дорогую безделушку только он мог притащить в лагерь. Ладно, вставай, Рен. Хоть это и не красит тебя, но дело пустяковое. Не вижу смысла…

— Мастер Канг, — раздается властный голос у входа в казармы. — Наставница Наоки, и вы здесь? Просветите меня, что тут происходит?

В жилище учеников входит высокий седовласый мужчина. Его широкополые одежды вышиты роскошным узором из золотых нитей в виде Нефритовой Черепахи. Он крепко сложен, но не настолько массивный, как Канг. Годы, видимо, берут свое, хотя… Кто знает его истинный возраст? Может, это просто зрелый муж, с которого Путь взял плату молодостью.

— Всех? — я внимательно смотрю на остров посреди одного из бурных потоков Долины. — Сколько их будет?

— Мне не сообщали, — пожимает плечами Наоки. — Тут как повезёт. Тебе предстоит собрать с противников три специальных талисмана.

Она протягивает мне шнурок с деревяшкой, на которой вырезано моё имя.

— Тот, кто соберёт три талисмана, не считая своего, проходит в следующий этап. Такие же состязания проходят на других островах, — поясняет она. — Теперь покажи, насколько ты стал силён! Не зря же я возилась с тобой. Не посрами мою честь! — сверкает глазами мечница.

— Я вас не подведу, — спокойно говорю, прежде чем покинуть лодку.

Осторожно соскальзываю на воду, и Ки мгновенно покрывает подошвы моих стоп. Она проходит сквозь обувь, переплетаясь с течением. Бушующая вода захлёстывает, но мне удаётся устоять.

— Давай, Рен, надеюсь, ты хорош не только на тренировках, — забавляется Наоки.

Она машет мне рукой, и ученики направляют лодку прочь, поднимая волны. Штаны сразу же мокнут, прилипая к телу. Вот же удружила.

Я ступаю осторожно, поддерживая концентрацию. Надо следить не только за водой и техникой, но и лесистым берегом.

Если я не первый, значит, меня там могут поджидать, скрываясь за деревьями. Осторожно крадусь и ухожу в сторону от небольшого пляжа, ближе к зарослям. Густые буйные деревья, покрытые лианами, склоняются к самой воде. Часть деревьев затоплена. Они раскрывают дружеские объятия, создавая неплохое убежище. Оплетающий Побег уплотняет моё укрытие. Листья распускаются вокруг ещё сильнее, полностью пряча меня.

Я погружаюсь в медитацию, Дыхание Леса щедро наполняет меня Ки. Слышу его волнение и изменения. Несколько аур на острове. Свою силу они активно скрывают. Лишь размытые очертания то появляются, то исчезают, но я улавливаю их направление.

Пятеро врагов. Четверо из них примерно равны по силе между собой и чуть слабее меня, если судить по уровню Ки, а вот последний… Его аура самая таинственная — такая тихая. Перемещается он быстро, оставляя за собой редкие слабые вспышки, словно телепортируется. С ним следует быть особенно осторожным.

Надо собрать три талисмана. Получается, из пятерых этот отборочный этап сможет пройти только один. Шансы победить и попасть в центральный павильон в личные ученики мастеров малы, но от желающих никогда нет отбоя. Это большая честь и привилегия, даже для членов знатного клана. Всё же секты в долине имеют большое влияние.

Словно лиана, вьющаяся по деревьям, так же тихо и незаметно я перемещаюсь в высоких кронах. Ароматы растений и пёстрых цветов витают повсюду, но я осторожен, ведь некоторые из них ядовиты даже для практика. Далеко не все мне известны. Лишь часть я изучил в библиотеке Феррона.

Первый мой противник ведёт себя слишком беспечно. Он идёт по вытоптанной тропинке, даже не пытаясь скрыться, и помахивает мечом.

— Чёрт, и где их всех искать?.. — бурчит он себе под нос и озирается, мазнув пустым взглядом по моему укрытию.

Бледное лицо незнакомца украшает несколько шрамов. Сам он худощавый, из-за чего огромный меч в его руках смотрится несколько нелепо. Однако парень орудует им довольно легко, силы ему явно не занимать.

Я нападаю из засады подобно хищнику, обрушиваясь на него сверху с кроны деревьев. Моя стремительная атака достигает цели, и от удара кулаком адепт катится по земле, собирая придорожную пыль.

Однако тут же вскакивает на ноги, как детская игрушка дарума, которую нельзя опрокинуть.

Занятно, а ведь бил я не в полную силу, но достаточно мощно, чтобы сразу вырубить его.

— Так и думал, что кто-нибудь нападёт со спины! — широко скалится он.

— Турнир с условиями, приближенными к боевым, — пожимаю я плечами. — Враг тебя жалеть не станет.

— А я ведь тебя знаю. Дерёшься без меча… Ты, наверное, тот самый Рен из лагеря Наоки. Надо же, как мне повезло, Джиан обещал десяток солеев, если выбью тебя и ещё пятьдесят, если покалечу.

— Тогда тебе придётся очень постараться, чтобы получить свою награду, — хмыкаю я и делаю приглашающий жест.

Противника пошатывает, но он бросается ко мне в лобовую атаку. С Наоки мы занимались не только отработкой, но и спаррингами. Так как наставница учила меня не владению оружием Нефритовых Черепах, а противодействию ему, я легко уклоняюсь. Кастеты стучат по корпусу противника, выбивая глухой звук. Парня впечатывает в ствол, а он всё не падает и вновь бросается на меня.

Мимолётным усилием оппонент поднимает перед собой гребень из камней и сырой земли, которая становится твёрдой, смыкаясь в точке, где я стоял секундой ранее.

Оплетающий Побег набрасывается на бойца, окутывая многочисленными побегами. Мелкая растительность уплотняется, превращаясь в гибкие ветви. Он рвёт их, но новые побеги замедляют его и открывают мне уязвимые места. Продолжаю отбивать рваный ритм по его телу, пока мечник не теряет сознание. Проверив, что не убил его, снимаю с шеи деревянный талисман.

Первый готов, осталось двое. На всякий случай обыскиваю одежду, может, он успел разжиться трофеями, но, увы.

На шум приближается ещё одна аура, которая была ближе всех. Ломая заросли, на место нашей недолгой, но шумной битвы вырывается новый противник. Как вероятно говорят в этой долине, рыбёшка сама плывёт ко мне в руки.

Когда он осматривает тело, покрытое Оплетающим Побегом, лианы, набрасываются на его руки, связав их на миг.

Это позволяет мне нанести пяток мощных ударов, прежде чем он вырывается на волю. Однако к тому моменту, повреждения уже берут своё, оппонент теряет в резвости. Этот враг упорствует не так сильно и, поняв тщетность поединка, сам отдаёт талисман, обещая поквитаться позже.

Две слабые ауры после моей второй победы не желают со мной сближаться, словно почуяв опасность. Они начинают вести себя аккуратно, скрывая Ки и растворяя её. Я нахожу обманку по одному из следов в грязи. На дереве создана небольшая формация, чтобы запутать меня. Правда, создатель просчитался, потому что оставил слишком яркий след за собой.

На меня нападает тот самый адепт, что обладал таинственной аурой. Мускулистый молчаливый парень. Он полагается на стиль Нефритовой Черепахи, что естественно, но Оплетающий Побег лишает его мобильности, помогая мне подобраться ближе. Водные техники противника сильны, но в текущих условиях моя зелень сильнее. Посреди реки разговор мог бы пройти иначе. Растения, встающие на пути чужих техник, жадно впитывают воду.

Кастеты против двуручного гигантского меча. Водная техника против древесной. Мы сражаемся почти до полного истощения. Он всего на ступень ниже меня, но сейчас эта разница не так ощутима. Я ведь и сам побеждал врагов, шагнувших по Пути дальше меня.

Во владении мечом парень почти не уступает Наоки. Однако этого недостаточно. В какой-то момент, пошатнувшись, он падает на землю. Поднимается на руках и сверлит меня ожесточённым взглядом.

— Поверить не могу, что проиграл тому, кто даже не признаёт Путь Нефритовой Черепахи! — рычит он.

На его побитом лице нет живого места. Всё тело в синяках и ссадинах, но я и сам едва стою на ногах. Всё же в этом мире много сильных адептов, и один из них лежит передо мной. Ещё совсем молодой парень, но такой талантливый.

— Это был славный бой, но пора остановиться! — требую я. — Хватит упорствовать! Мне не хочется тебя убивать.

— Убивать⁈ — смеётся он, сплёвывая кровь. — Забавно. Похоже, ты действительно понимаешь суть Пути… Многие адепты тешат себя иллюзиями, называя его культивацией или саморазвитием… Нет, мы несём смерть и однажды уйдём вместе с ней, рука об руку.

Встать полностью он не может. С трудом поднимается на одно колено и небрежно срывает с шеи талисман. В его голосе звучит обречённость.

— Ты заслужил его по праву. Ты сильнее, это очевидно, — со вздохом противник протягивает трофей мне.

Я забираю его и сажусь рядом.

— Расскажи мне больше о Нефритовой Черепахе.

— Не думай, что мы теперь друзья, — хмыкает он, падая на пятую точку.

Мы расположились прямо на сырой земле, облокотившись на стволы деревьев. Сражения и беготня по острову отняли слишком много времени. Вечер окрашивает небеса в глубокий кобальтовый оттенок, прогоняя за деревья горячее солнце. Становится прохладнее.

Наоки хранила молчание и ничего мне не рассказывала. Как наставник она не могла поведать тайны турнира. Однако мой противник, ставший спутником хоть и на короткое время, рассказывает историю. Одну из многих, коими полнится долина.

Зик — простой юноша из рыбацкой семьи. Всю жизнь он мечтал вырасти и заполучить себе собственную быстроходную лодку. Как у его отца. Практиковался усердно управляться с водой, и однажды в нём пробудилась духовная энергия. Отец поддержал сына и сделал всё, чтобы тот отправился в секту.

Привилегии, которые получают члены противоборствующих сект в долине, должны были помочь его семье, но стали причиной самой большой беды. Его отца убили адепты из Лазурного Потока. Так сказала ему мать. А ведь отец всего лишь случайно толкнул одного из них на загруженной улице.

Зик роняет пару скупых слёз и продолжает рассказ. Он признаётся, что борьба в сектах лишь набирает обороты, и это уже сложно называть перемирием. «Черепахи и сами творили ужасные вещи», — признаёт собеседник. Досталось не только адептам Лазурного Потока, но и их родственникам. Зик надеется, что когда-нибудь эта бесконечная вражда закончится.

Ещё больше причин остановить это безумие. Однако как это сделать, когда они понимают и признают только силу? Ещё большей силой!

Наутро лодка с Наоки причаливает к берегу. Её аура чувствуется издалека, перепутать невозможно. Наставница сообщает о результатах других участников:

— В финальное сражение проходят четыре бойца, Джиан тоже справился. Так что скучать тебе не придётся, — она внимательно смотрит на меня. — Тебе хоть было немного тяжело?

Издевается?

— А разве не видно? — показываю я на лицо.

Путь продолжает сокращать отмеренный мне срок. Пока эти процессы происходят внутри, но скоро изменения затронут и внешность. Я чувствую это. Регенерация возросла значительно, но моя жизнь безвозвратно утекает в жерло загорающегося внутри меня вулкана. Вот она, плата за силу.

Карнато старается развеять не только свою скуку, но и скуку будущего наследника титула патриарха — Драсса Фена. Именно поэтому он решил дать возможность чужаку Рену участвовать в турнире. Тот может послужить катализатором для интересных событий, а также заставит остальных более ответственно относиться к собственным тренировкам. Слишком уж размякли адепты, вступившие в секту из знатных кланов. Рен оправдал ставку на него и прошёл отборочный тур. Учитывая их историю, Карнато решил поместить Джиана на другой остров, чтобы обеспечить любопытный финал.

Финал который состоится на острове, одном из многих, принадлежащих секте Нефритовой Черепахи. Большое сооружение, сокрытое в густых зарослях, вмещает почти сотню адептов из центрального павильона. Собрались не все, а только самые достойные. Из двадцати претендентов на этапе Богомола, раскиданных по пяти островам, в финале оказалось четверо. Остаться должен один, и, возможно, он сможет привлечь внимание Драсса Фена.

Разменявший четвёртый десяток, тот сидит по правую руку от патриарха в ложе для мастеров. Могучее телосложение, способное поспорить с Мастером Кангом. Скуластое лицо с орлиным носом и пронзительными глазами. Короткие усы и бородка клинышком. Чёрные с проседью длинные волосы.

Давление ауры становится настолько ошеломляюще сильным, что быстро приглушает даже самых шумных. Эта пульсирующая энергия кажется мне смутно знакомой. Выходит, именно этого адепта я видел тогда в долине? Значит, он либо победил в той дуэли, либо она закончилась ничьей.

Его Ки разливается подобно бурному потоку. У многих зрителей перехватывает дыхание, но основной удар приходится на меня. Чувствую, будто целая гора легла на мои плечи. От подошв по каменным плитам арены бегут трещины. Держусь на голом упрямстве и последних крупицах сил. Лучше потеряю сознание, чем сдамся. Этот мир признаёт только силу…

Несколько долгих мгновений он давит всей своей чудовищной мощью, а затем ослабляет натиск. Зрители вновь начинают шуметь и кричать. К поверженному Джиану торопливо бегут лекари. Мастера поднимаются вслед за незнакомцем и что-то оживленно обсуждают за его спиной, пока тот не сводит с меня пристального взгляда.

— Я Драсс Фен, — даже в этом оглушительном шуме его голос звучит чётко и властно. — И у меня к тебе будут вопросы. Приведи себя в порядок и найди меня! — последнее звучит, как приказ, а не просьба.

Звуки вокруг затихают, словно подчиняясь его воле. Передо мной открывают ворота, и один из учеников центрального павильона, дружелюбно поприветствовав, отводит меня в небольшую комнату в недрах арены, где лежит всё необходимое, чтобы смыть с себя кровь и грязь, а также чистый комплект одежды. Через десять минут меня уже сопровождают в главную ложу.

Высшие чины секты вместе с патриархом так бурно переговариваются, что даже я улавливаю обрывки их разговора.

— Вы видели, какой у него необычный стиль? — говорит седовласый старик, по виду которого сложно определить возраст. — Безудержная мощь истинного адепта Нефритовой Черепахи!

— Да, но при этом он был невероятно быстр, — отвечает ему другой мастер, покосившись на меня, как на диковинку.

— Неужто его этому научила любимица Канга из тренировочного лагеря? — вскидывает бровь третий.

— Не знаю, но у этого парня есть все шансы стать Цилинем, — задумчиво кивает какой-то мастер.

Высокий, даже чуть выше меня, Драсс Фен, всё это время задумчиво смотрит на арену, погруженный в собственные размышления.

— Приветствую тебя, Рен, — ко мне выходит патриарх Карнато и, лукаво улыбаясь, обводит рукой разгромленную арену. — Мы видели, на что ты способен. Твои техники владения оружием великолепны, хоть и не лишены изъянов. С нами со временем ты станешь гораздо сильнее…

— А какая древесная стихия! — поддакивает один из молодых мастеров, чьи волосы едва тронула седина. — Если потребуется совет…

— Патриарх, — поворачивается Драсс Фен, оборвав говорящего.

Он обводит всех, даже Карнато, пустым взглядом. В его глазах читается безразличие, ему явно скучно в их обществе, и он даже не пытается это скрыть. Лишь когда он смотрит на меня, я замечаю едва уловимые искры интереса.

— Если позволите, патриарх, я хотел бы поговорить с этим мальчишкой наедине, — скупо улыбается он.

— Конечно, — патриарх слегка кивает. — Только не спугни его, а то я знаю, каким ты можешь быть настойчивым. Делай, что хочешь, но не упусти этого мальчишку.

— Благодарю.

Драсс Фен отвечает неглубоким поклоном и, двигаясь в мою сторону, добавляет:

— Сам разберусь.

Должно быть, этот мастер имеет уникальное положение в секте, раз может так своевольно общаться с самим патриархом.

Он подходит ближе и кивает в сторону лестницы, ведущей к арене.

— Пойдём, прогуляемся, — не дожидаясь ответа, практик начинает спускаться вниз.

Поклонившись остальным мастерам, я благодарю их за предложения и поддержку, а затем спешу за Драссом. Его пульсирующая, словно маяк, аура ощущается издалека.

Мы покидаем территорию арены, пройдя через лабиринты внутренних помещений, и выходим в заросли леса. Густые дикие деревья смыкаются вокруг нас, едва пуская по узкой тропинке. Здесь мне на помощь приходит Оплетающий Побег, позволяя расчистить дорогу.

Следуя за мастером Драссом, я вижу лишь его спину либо ощущаю ауру. Приходится ускориться. Дикий тропический лес, повинуясь моей технике, расступается, но даже так я не могу нагнать могущественного адепта, пока не выхожу на небольшой песчаный пляж.

Мастер вновь не смотрит на меня. Его взгляд скользит по потокам неудержимой стихии, рассекающей долину на множество клочков земли. Он хлопает по песку, подняв облачко пыли, и говорит:

— Садись, расскажи свою историю.

Приняв его предложение, я опускаюсь рядом и начинаю говорить. Драсс Фен изредка поглядывает на меня, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Я опускаю некоторые детали, но стараюсь быть честным. Мой немногословный собеседник выглядит задумчивым.

Время от времени я вплетаю в свою историю вопросы, адресованные мастеру. Он отвечает не на все, оставаясь холодным и отстранённым. Больше всего его интересует мой необычный стиль, в котором сочетаются мощь Нефритовой Черепахи и скорость Лазурного Потока. Сходство с которым он не упоминает, но всё и так очевидно. То, как я дрался на арене, навело его на определённые мысли, и теперь Драсс Фен хочет и сам видоизменить свой боевой стиль.

— Я знаю, что смогу весьма неприятно удивить своего давнего соперника, — отстранённо замечает он.

После, встрепенувшись, переводит взгляд на меня.

— Ты и вправду заинтересовал меня, Рен, — мастер кладёт руку мне на плечо и крепко сжимает. — Я хочу взять тебя в личные ученики! Не торопись с ответом, но учти, что такое предложение не получал никто из адептов нашей секты уже больше дюжины лет.

— Во время первой встречи с членами сект в Хукоу я не хотел вступать ни в одну из них, — честно признаюсь я. — Однако сейчас у меня появился весьма достойный повод. Тем не менее не сочтите за грубость, мастер…

Драсс хмурится, но одобрительно кивает, и я продолжаю:

— Мне нужно немного времени, чтобы подумать. И если я дам вам своё согласие, то должен буду сообщить о своём отказе Лазурному Потоку. Ведь своего ответа я им так и не дал.

— Разумно и справедливо. Я уважаю, что ты держишь слово. Тогда сколько времени тебе нужно для принятия решения? — он чешет бороду. — Твоё формальное вступление в секту можно отложить, если я буду знать, что ты намерен стать моим учеником.

Внутри меня бушует множество сомнений. Жизнь в секте не по мне, но упускать шанс обучаться у столь могущественного и влиятельного мастера было бы опрометчиво. Драсс Фен явно заинтересован моим стилем боя. Возможно, я смогу показать ему, что секта Нефритовой Черепахи слишком закостенела, и тогда удастся остановить вражду сект, пока не началась настоящая война. Не хотелось бы, чтобы долину залило кровью.

— Мастер, я согласен на ваше предложение. Только позвольте мне закончить дела с Лазурным Потоком, — обдумав всё, я даю ответ.

— Хорошо, я скажу, что сам дал тебе время решить свои вопросы с ними, — к моему удивлению, он не пытается никак оскорбить секту соперников, хоть и говорит о них с холодом в голосе.

Выдержав паузу, я решаюсь задать вопрос, который давно не даёт мне покоя:

— Мастер, могу я спросить, что произошло в прошлом? Почему секта Водного Дракона раскололась на две?

Драсс задумчиво смотрит вдаль, словно погружаясь в воспоминания. После недолгого молчания он начинает свой рассказ:

— В секте Водяного Дракона издревле превыше всего ценили силу и твердость духа. Лучшим учеником был Кан Фен, мой прославленный предок, чей могучий стиль двуручного меча воплощал эти добродетели. Но у него был соперник, Ли Шуй, хитрый и льстивый человек. Он опутал старого учителя сетью лжи, очернив Кан Фена в его глазах.

Мужчина тяжело вздыхает и продолжает:

— В итоге патриарх в приступе безумия попытался убить Кан Фена, но тот, защищаясь, случайно поразил его. Ли Шуй не преминул воспользоваться этим и объявил Кан Фена предателем. Моему предку пришлось бежать, прихватив с собой лишь фамильный двуручный меч — символ силы и чистоты помыслов. Так была основана секта Нефритовой Черепахи, истинная наследница Водяного Дракона.

Я внимательно слушаю рассказ мастера, чувствуя, как история давнего раскола оживает в его словах. Теперь многое становится понятнее — и непримиримая вражда двух сект, и почитание двуручного меча в Нефритовой Черепахе.

— Значит, Ли Шуй оболгал вашего предка? — уточняю я.

— Именно так, — мрачно подтверждает собеседник. — С тех пор его сторонники известны как секта Лазурного Потока. Но мы, потомки Кан Фена, храним истину и подлинное учение великого Водного Дракона. И когда-нибудь все узнают, кто был прав в этом споре.

Мастер погружается в молчание, и я не решаюсь более тревожить его расспросами, обдумывая услышанное.

Версии двух сект диаметрально противоположны друг другу. В Лазурном Потоке обвиняют Кан Фена. В Нефритовых Черепахах порицают Ли Шуя… Кто же прав? Где лежит истина?

Когда я возвращаюсь к Наоки, мечница набрасывается на меня с расспросами. Получив краткий доклад, она хватается за голову.

— Рен, я поверить не могу! Ты с ума сошёл⁈ — она смотрит на меня, готовая рвать на себе волосы. — Да как ты мог отказать мастеру Драссу Фену⁈ Об этом мечтает каждый адепт в долине! Ты хоть знаешь, кто он?

— Потомок основателя Нефритовой Черепахи. И я ему не отказывал, — спокойно поправляю её. — Просто хочу сдержать своё обещание и дать ответ Лазурному Потоку. Время уже вышло.

— Вот именно, а ты… — она хмурится. — Ладно. Мы сами могли бы передать этим недоумкам твой отказ, чтобы не тратить драгоценное время. Дело пахнет, как нужник.

— Я сделаю это сам. Я обещал! А с мастером Драссом я уже договорился.

Тут нам приходится расстаться с Наоки. Мы искренне прощаемся и даже обнимаемся. Девушка краснеет и отводит взгляд.

— Рен, ты весьма талантливый адепт, и я рада, что смогла тебя многому научить за этот короткий срок.

Несмотря на смущение, она сама приближается и шепчет на ухо:

— Скажу честно, из всех моих учеников лишь пара могла сравниться с тобой в скорости постигания Пути.

После этого она пихает меня кулаком в грудь.

— Только не зазнавайся! Ещё увидимся.

Наоки далеко не единственный человек, с кем мне удалось подружиться в тренировочном лагере Черепах, но, наверное, самый близкий. Я вновь остаюсь один среди незнакомцев.

Драсс Фен, как и обещал, сам объявляет о своём решении и нашей договорённости. По поручению Карнато мне выделяют сопровождение из нескольких учеников, и я тут же отправляюсь в Хукоу. Потомок основателя секты дал мне три дня на решение всех вопросов с Лазурным Потоком. Сопровождающие очень рады возможности отдохнуть в столице с абсолютно законным поводом.

Пока мы добираемся до Хукоу, мне удаётся с ними пообщаться. Хоть они и из центрального павильона, но по статусу находятся там на самом дне, поэтому и выполняют поручения. Конечно, они стоят гораздо выше внешних и внутренних учеников, но сами уже жалеют, что перешли в центральный павильон.

У многих мастеров, особенно старших, целая тьма учеников, так что внимание достаётся лишь самым лучшим и богатым. Житьё в главном павильоне для них — не сказка, и они слёзно молят меня не торопиться, дать им насладиться отдыхом в Хукоу.

Прежде всего я заглядываю к Янису. Дружелюбный трактирщик расспрашивает меня об успехах. На всякий случай и здесь действую осторожно. Лишнего не болтаю, а больше травлю байки да нахваливаю Наоки.

— Кстати, сегодня заглядывала та парочка из Лазурного Потока, — щурится он. — Тебя ещё Черепахи не покусали? А то, может, уже нос воротишь от них.

— Какая ещё парочка? — уточняю я. — Лиу и Юн?

— Да, мне-то откуда знать. Посетителей у меня не так много, но бывают всякие. А голова не только седая, но и дырявая, — стучит пальцами по черепушке. — Парня ты ещё на руках притащил, нажрался где-то в других краях. А с той красоткой вы так сладко беседовали. Я уж подумал…

— Ну точно, это Юн. И он с той девушкой? — радостно смотрю на Яниса.

— Ага, две комнаты у меня сняли, сказали, вечером вернутся. На пару дней, вроде, тут.

Повезло. И мне очень интересно, почему? Внешних учеников очень редко отпускают в город. А их двоих — почти одновременно со мной. Подозрительно это. Многие знали, что я дружу с ними. Сначала я хотел найти любого адепта Лазурного Потока, коих в городе полно, и через них передать сообщение, но теперь подожду друзей.

Поев и вдоволь наслушавшись сплетен Яниса, я уже собираюсь идти в комнату, как слышу радостный крик Юна, который сначала обрывается, а потом вообще перерастает в рёв. Лиу, стоящая в проходе, даже зажимает уши.

— Угомони его, Рен! Прошу, пока у меня кровь из ушей не потекла!

— Ну что, предатель⁈ Готов умереть от моей руки! — Юн шутливо занимает боевую стойку, а затем бросается в атаку.

Как и в прошлые разы, в рукопашной технике он мне проигрывает. Я легко уворачиваюсь, заламываю его, а после роняю на пол.

— Всё, сдаюсь! Братишка! Пусти!

— И я тебя рад видеть, Юн, — рывком за ворот ставлю его на ноги. — Только не надо…

— Нам надо выпить! — требует он и поворачивается к Янису. — Трактирщик, лучшего вина!

Наоки рада, что избавилась от надоедливого и заносчивого Джиана, но с грустью вспоминает второго своего ученика. Во время их тренировок они немало беседовали. И теперь червь сомнений точит её изнутри. Правильный ли путь она выбрала?

Сейчас в тренировочном лагере её присутствие не требуется, среди претендентов в секту нет никого на этапе Богомола. Другие наставники справятся и без неё. Поэтому Наоки, с разрешения мастера Канга, отправляется в уединённое путешествие для медитации по Долине.

Мечница выбирает один из небольших островов, до которого добирается, скользя по воде, словно водомерка. В этом месте она уже бывала. Её привлекают старые развалины, поросшие мхом. Ходят легенды, что это одно из заброшенных святилищ секты Водяного Дракона.

Наоки погружается в глубокую медитацию, устроившись в центре полуразрушенного зала. Она стремится развеять сомнения, вновь найти себя и стать ещё сильнее. Потоки Ки уносят её в глубины собственного ядра. Девушка не хочет уступать Рену и будет тренироваться ещё усерднее.

— Дитя, открой глаза, — мягкий голос выводит Наоки из транса.

Распахнув глаза, она не может поверить увиденному. Перед ней стоит высокий призрачный старец в одеждах, украшенных силуэтами водяных драконов. На его морщинистом лице появляется улыбка.

Я не против провести время со своими друзьями. Лиу и Юн приехали в Хукоу не просто так. Наши совместные тренировки принесли плоды: оба прошли экзамен на внутреннего ученика. Им повезло — их заметил старший мастер из центрального павильона секты. Ему очень понравились их способности и необычный стиль, к которому я приложил руку. Они войдут в его специальную группу, и если продержатся там, то у них будет возможность претендовать на звание основного ученика.

Однако Юн этому не очень рад.

— Рен, ну за что мне это! Я думал, мы попадём в какой-нибудь другой павильон, а в центральном мы даже не основные ученики. Опять будем, как новички, прислуживать старшим, — фыркает он, поднимая кружку с вином.

— Эй, притормози, — Лиу берёт его под локоть. — Ты же опять отключишься, как в прошлый раз!

— Отстань, — Юн отдёргивает руку, но опускает ёмкость на стол. — Всего пара денёчков, и я забуду про спокойствие!

— Если ты хотел простой жизни, следовало остаться на свиной ферме отца, — замечаю я, пожав плечами.

Парень лишь горестно вздыхает и медленно кивает.

— Как твои успехи в… — не договорив, Лиу отводит глаза.

— В моей новой секте? — продолжаю за неё я, поймав взгляд собеседницы.

От моих слов она кривится и кивает.

— Я поучаствовал в турнире, так что у меня появилась возможность попасть в центральный павильон, как и у вас.

— Быстро ты! — Лиу надувает губки. — Впрочем, чего от тебя ещё ждать. Твоему таланту позавидует любой!

— Забавно, ведь всю свою жизнь я слушал, что являюсь бездарным чурбаном, которого тренировать, только время зря тратить.

Ребята слушают это откровение, вытаращив глаза

— У вас это семейное? — наконец, уточняет девушка. — Склонность к культивации, в смысле

— В каком-то смысле, да, — вздыхаю я, вспоминая Лин. — А у вас что вообще в секте происходит?

— Да ничего особенного, всё как обычно! — отмахивается Лиу, но я остаюсь настойчивым.

Видно, что она не очень хочет поднимать эту тему из-за моего нового статуса. Сейчас я для них вроде как враг. Однако наши дружеские отношения и пара кружек вина Яниса ломают этот барьер. Юн продолжает налегать на алкоголь, и вскоре мне приходится отвести его в комнату. После, уже вдвоём, мы с Лиу продолжаем общение.

Она рассказывает мне немногое — всё же только недавно перешла во внутренние ученики. Однако даже этого мне хватает, чтобы увидеть картину полнее. Как и предполагалось, после моего ухода в Лазурном Потоке возросла активность. Я, конечно, сильный адепт, но не единственный такой в долине. Обе секты уже давно активно вербуют новых членов, однако сейчас это достигло огромных масштабов. Планка же для вступления, наоборот, сильно упала.

Я делюсь своими мыслями по поводу возможной открытой войны между сектами. Вот только Лиу не сильно в это верит. Точнее сказать, предпочитает закрывать глаза на очевидное… Говорит, что секты враждуют между собой с самого основания. Эта распря, как морской прибой, то накатывает волнами, то отступает.

Осторожно прошу её присмотреться внимательнее, особенно когда они с Юном начнут обучение в центральном павильоне.

На следующий день я отправляюсь во владения Лазурного Потока в городе. Здесь постоянно есть кто-то из мастеров и наставников. Сначала я просил передать свой отказ через Лиу и Юна. Однако эта парочка упёрлась, что подобные вопросы надо решать с кем-то из старших. Испугалась брать на себя подобную ответственность. Прекрасно понимаю их и не виню. Ведь о наших отношениях в секте знают, а судьба гонца, принесшего плохие вести, всегда незавидна.

Территория Лазурного Потока в Хукоу занимает небольшой квартал. В центральном здании адепты встречают меня, как званого гостя. Мы не знакомы, и поначалу я не могу понять, в чём дело, пока они не начинают активно зазывать меня в секту. Значит, это место выступает в роли призывного пункта. Не очень хорошие новости. Видимо, секты действительно готовятся к полноценной войне.

На мою просьбу позвать кого-то из старших выходит наставник Заир. Похоже, на этой неделе он занимается набором в секту.

— Приветствую, Рен. Рад тебя видеть. Ты всё-таки присоединишься к нам? — скупо улыбается он.

Я отвечаю вежливым поклоном.

— Приветствую, наставник. К сожалению, я здесь по другому поводу. При всём уважении к патриарху и оказанной мне благосклонности я решил отказаться от предложения Лазурного Потока.

Улыбка на лице Заира гаснет, уступая место удивлению и неодобрению.

— Вот как? Что ж, очень жаль. Мы возлагали на тебя большие надежды. Могу я узнать причину?

— Это никак не связано с вами или кем-либо ещё в секте. Просто мой Путь ведёт в ином направлении. Надеюсь, вы сможете понять и принять мой выбор.

Заир тяжело вздыхает, но всё же кивает.

— Что ж, неволить тебя не буду. Никого нельзя заставить шагать по Пути против его желаний. Раз ты так решил, трудись усердно, чтобы однажды стать для меня достойным соперником! — решительно произносит он. — Я передам твои слова в основной павильон.

— Благодарю за понимание, наставник.

На этом мы прощаемся. Хоть Заир и принял мой отказ, я чувствую холодок в его голосе. Как и следовало ожидать, в Лазурном Потоке мне теперь не сильно рады. Что ж, значит, настало время обратить свой взор в сторону Нефритовой Черепахи.

Остальные дни я посвящаю активному отдыху. Лиу и Юн помогают своим товарищам в городе, так что я опять остаюсь один. Разве что Янис скрашивает время полезными сплетнями.

Первым делом берусь за кисть. В моей голове накопилось так много прекрасных картин, однако я не настолько жадный, чтобы оставлять их себе. Кропотливо переношу образы на бумагу, чтобы и другие смогли их увидеть. Что-то продам, а лучшие придержу для себя. Я так соскучился по рисованию, что провожу ночь почти без сна.

Следующим утром во время прогулки по рассветному городу на глаза попадаются две группы молодых адептов. Одежды сект мне хорошо знакомы, так что без труда определяю — всё это ученики. Правда, даже среди них ханьфу сильно отличаются. По качеству ткани в некоторых сразу видно отпрысков знатных кланов. Они держатся позади, подначивая остальных. Если и спровоцируют конфликт, вина будет не на них, а на ком-то из простолюдинов.

Невзирая на редких прохожих, они очень быстро от угроз переходят к делу. Приходится усмирить горячие головы Оплетающим Побегом. Тот стягивает руки парочке задир, повалив их на брусчатку.

— Вы что удумали? Город хотите разнести⁈ — рявкаю я во всю глотку.

— Да кто ты такой⁈ — начинают сыпаться вопросы. — Как посмел указы…

— Указывать кому? — перебиваю я богато разодетого шатена из Лазурного Потока. — Пустоголовому адепту, который ставит свою вражду выше жизней ни в чём не повинных людей?

— Да тут их и нет почти! — рефлекторно оправдывается он и, осознав это, багровеет.

Эх, вбить бы его в землю по самую макушку! В образовательных целях… Только этого делать я не буду — лишь наверняка спровоцирую всеобщую потасовку.

Проведя воспитательную беседу, как старший брат, разгоняю всю толпу. Без пары затрещин не обходится. Меня узнали некоторые присутствующие, причём из обеих сект, так что не стали сильно упираться.

Растущее напряжение мне всё больше не нравится. Сухостой уже сложен. Не хватает только искры, и тогда полыхнёт так, что мало никому не покажется. И одно дело тупоголовый молодняк, но ведь в Хукоу все адепты сект, не только ученики, настроены друг к другу враждебно.

В обед на одной из площадей устраивают схватку два наставника, сопровождая её безобразной перепалкой. Я не успеваю вмешаться, поскольку появляется старший мастер Дайцан.

Видеться с ним мне абсолютно не хочется, так что наблюдаю со стороны. Тот разнимает смутьянов стремительно, да так, что наставник Лазурного Потока пробивает бревенчатую стену одного из домов собственной спиной.

— Пойдём! — рычит на товарища Дайцан, поправляя одежды. — Ещё не время!

Во время ужина Янис делится новой порцией городских историй. Сегодня члены обеих сект вообще в ударе. Сразу в нескольких местах вспыхнули настоящие бои. Троих из Нефритовой Черепахи вообще увела стража, что бывает крайне редко. Даже власти города не смогли стерпеть такого непотребства. Правда, нарушителей спокойствия держали недолго — вскоре их отпустили.

Подобные известия меня сильно беспокоят. На примере Алой Сакуры я уже видел, к чему приводят неверный Путь адептов, и не хочу, чтобы пострадали невинные люди. Что Лазурный Поток, что Нефритовые Черепахи, эти недоумки пусть хоть переубивают друг друга, лишь бы посторонних не трогали. А лучше, чтоб это сделали патриархи. Сошлись в дуэли и доблестно пали в бою. Вот бы все вздохнули в облегчением…

Надо что-то делать. Мой новый учитель Драсс Фен отлично подходит для решения этой проблемы. Только сначала необходимо заслужить его уважение.

Закончив дела в Хукоу, я возвращаюсь в назначенный срок на причал. Мои сопровождающие уже ждут и готовы к отправлению.

Начинается новая веха моего обучения, и, надеюсь, с новым мастером я смогу продвинуться дальше. А то самый главный учитель Феррон голову мне оторвёт, если я опять нарушу поставленные им условия моего возвращения.

Путь до центрального павильона оказывается неблизким. Долгих три дня мы плывём по долине почти без остановок. Мои спутники — сильные адепты на пике Журавля. Используя водные техники, они правят лодкой по очереди, чтобы второй мог отдыхать. Только в тяжёлых местах подключается второй практик.

На четвёртый день пути они сообщают, что мы уже близко — осталось пройти лабиринт. Задавать вопросы нет смысла, я и так скоро увижу, что это за диковинка.

Конечно же, лабиринт оказывается водным. Целая сеть опасных порогов и протоков разного уровня. Со стороны кажется, что они созданы природой, но мои зоркие глаза подмечают особенности: слишком ровные берега, странные перепады и течение воды. Меры обороны.

Потоки то бегут вверх, то спадают вниз, порой замыкаясь в кольца. Всё это выглядит очень странно и неестественно. Вся суша вокруг покрыта непролазными густыми зарослями и ветвистыми деревьями. Если где и можно пристать, то лишь на небольшие участки, куда даже лодку не вытащишь.

Однако парни справляются с этим запутанным местом. Мы, наконец, покидаем водную болтанку и выходим на тихую широкую гладь.

— Центральный павильон секты! — торжественно объявляется один из спутников.

Так начинается моё знакомство с сердцем Нефритовой Черепахи.

Несколько величественных высоких пагод поднимаются над массивными крепостными стенами. Всюду насыщенные зелёные цвета. Нефрита тут не пожалели. Черепахи, будто стражи, украшают дозорные башни, стены и скаты пагод.

Центральный павильон занимает самый большой остров, но здесь есть и другие, поменьше. Наша лодка направляется к тому, что находится с правой стороны. Я словно смотрю на миниатюру большого острова: пагода здесь одна, стены пониже, а между ближайшими башнями двух островов протянута канатная дорожка.

Попрощавшись с сопровождающими, я попадаю на личную территорию Драсса Фена. Он, как наследник основателя секты, имеет здесь большое влияние, и ему почти открыто пророчат место следующего патриарха. Если мне удастся склонить его на свою сторону… Впрочем, загадывать нет смысла. Надо действовать.

Мастер как будто бы рад моему прибытию. Он даёт мне ночь, чтобы заселиться и отдохнуть с дороги. Однако я с поклоном прошу ему приступить к обучению этим же вечером. Прохлаждался достаточно, пора браться за дело.

— Ты меня удивляешь, Рен, — хмыкает он. — Ну, если так, тогда через пять минут жду тебя на тренировочной площадке, что позади двора. Только потом не хнычь, что ты был усталый!..

Несмотря на размер дворца, прислуги здесь немного — всего пара учеников из центрального павильона, да и те приходят лишь выполнить поручения и работу по дому. Постоянно здесь никто не проживает. И в данный момент Драсс во дворце один, так что своё новое жилище я ищу, следуя его указаниям. Найти его несложно, в другие комнаты я зайти просто не могу. Попробовал открыть ради интереса, но на них чувствуется защитная формация.

Своё новое пристанище я обнаруживаю в конце первого этажа. Большое и просторное помещение со всеми удобствами, даже своя купальня имеется. Гигантская кровать, на которую влезет человек пять. Рядом прикроватный столик, а с другой стороны комнаты — рабочее место, словно я какой-то чиновник. Кресло, обтянутое кожей, и ещё один стол, побольше, с несколькими выдвижными ящиками.

Мельком оценив жилище, переодеваюсь и выхожу из пагоды на задний двор.

Мастер сразу нападает на меня, задавая высокий темп боя. Он не использует двуручный меч, а только кулаки, проверяя меня на прочность.

Мы сходимся, как два валуна, рухнувшие друг на друга во время горного оползня. От наших ударов сотрясается весь задний двор.

Противник быстрее других адептов Нефритовой Черепахи, с которыми я сражался, но в его движениях присутствует некоторая неповоротливость. Её нельзя даже назвать медлительностью, скорее ему не хватает плавности. Это как чернильное пятно на белоснежном полотне его прекрасного боевого стиля.

Пока учитель намеренно снижает свой уровень Ки до моего, даже при всём его мастерстве, мне удаётся кое-как противостоять ему. Однако я проигрываю в выносливости. Почти два часа приходится сражаться на пределе возможностей, постепенно подключая не только руки, но и техники.

— После трёх дней пути ты всё ещё полон сил, — улыбается он и хлопает меня по плечу так, что я падаю на пятую точку, больно приложившись копчиком о землю. — А теперь поговорим об основах.

Драсс заводит разговор издалека, начиная задавать мне вопросы и дополняя мои пробелы в познаниях Ки. Сразу демонстрирует разницу на практике. Даже в простых движениях мне есть чему у него поучиться. Вот только и он не стесняется задавать вопросы и учиться у меня, чем ещё сильнее поражает.

Так пролетает неделя. Каждый день мы занимаемся постоянными спаррингами, медитацией и практикой. И опять эти проклятые основы… Драсс Фен пристально следит за мной и сразу помогает исправить ошибки, заполняя пробелы в моём понимании Пути.

В конце недели он заводит со мной разговор прямо во время спарринга и предлагает развеяться, отправившись в Долину.

— О чём вы говорите, учитель? Вы же сами просили выражать мысли точнее, — я уже тяжело дышу, но успеваю увернуться, разгадав целую серию обманок.

— Неплохо, — ухмыляется он и делает резкую подсечку, сразу переходя в наступление.

Мастер тоже кое-чему у меня научился и стал двигаться плавнее. Сдаётся мне, что ровно это же он мог бы постичь в боях со своим извечным соперником из Лазурного Потока, но тот ведь враг… Подсмотреть у него секреты, значит, признать, что «Помойный Ручей» может чему-то научить наследника безупречного стиля Нефритовой Черепахи. А это сделать закостенелый адепт никак не может. По крайней мере, так я объясняю себе эти метаморфозы.

— Я говорю о боевом опыте, — отзывается противник. — Зная тебя, могу сказать, что против Лазурного Потока пока что ты не пойдёшь. Так что придётся отправиться в джунгли. Там обитает много опасных зверей. Заодно и секте поможешь.

За его болтовнёй я пропускаю обманку, и могучий кулак врезается мне в грудь. Тело отбрасывает назад, и я скольжу по тренировочной площадке, но удерживаюсь на ногах. Меня шатает, и перед глазами всё плывёт, но это проходит. До чего ж силён!..

— Что за задание? Вы не расскажете? — вскидываю сжатые кулаки, готовясь к новой атаке.

— Конечно же, нет! — я вижу, как его силуэт начинает расплываться. — Разве так интересно?

Он исчезает, оставляя за собой послеобраз.

— Всё узнаешь на месте!

В центральном павильоне Нефритовых Черепах все чаще собираются мастера и наставники со всей территории секты. Вот и сегодня патриарх Карнато созвал всю верхушку секты у себя.

Они обсуждают важные темы, связанные с предстоящим значимым событием для обеих сект. Когда был заключен мир, секты договорились, что раз в полсотни лет они будут проводить масштабный турнир.

Во-первых, чтобы доказать превосходство одного боевого стиля над другим. Возможность унизить противников, ткнув их носом в примитивность собственных техник, сама по себе является наградой. Во-вторых, турнир — это способ нарастить собственные территории, ведь спорных земель осталось весьма много даже после разрешения открытых конфликтов.

Хотя обе фракции имеют свое представление о событиях, посеявших раздор и полностью расколовших секту Водного Дракона, до сих пор так они и не нашли храмовый комплекс, затерянный в то смутное время. По имеющейся информации, он находится где-то на границе территорий Нефритовой Черепахи и Лазурного Потока. Поэтому в качестве награды за победу в турнире победитель получает одну из спорных территорий проигравшего.

Обсудив основные детали ближайших месяцев, Карнато распускает собрание, однако не все покидают зал. Он замечает, что несколько мастеров, возглавляющих внешние павильоны, остались в стороне и не торопятся уходить. Некоторые из них, подумав, всё же двигаются к выходу, и в опустевшем зале остаются трое, помимо самого главы секты.

— У вас ещё остались вопросы? — хмурится патриарх, читая на лицах подчинённых сомнения.

— Патриарх Карнато, — кланяются все, и вперед выходит могучий седобородый мастер. — Я уже озвучивал свои мысли о турнире, но вы не стали заострять на этом внимание во время собрания. Хотелось бы услышать ваше мнение. Вам не кажется, что нарушение традиции предков слишком…

— Что «слишком», мастер Канг? — повышает голос Карнато

Он продолжает уже спокойнее:

— Думаешь, этот безумец Рельмар мыслит иначе? Я уверен, что он готовится к войне так же, как и мы. Если не ударим первыми, окажемся в невыгодном положении.

— Полное уничтожение? — вздыхает Канг. — Разве это лучшее решение? Когда мы победим в турнире…

— На что ты надеешься? — патриарх поднимается и подступает к окну. — Думаешь, если нам удастся найти истинное наследие Водного Дракона, это что-то изменит?

— Но не полное же уничтожение секты Помойного Потока! — поддерживают Канга двое других мастеров.

Карнато, смотрящий вдаль, поворачивается к ним и веско роняет:

— Дурак рвёт листья, дикарь рубит ствол, а мудрец выкапывает корни. Если не уничтожить их на корню, то в долину никогда не вернётся мир и спокойствие. Мы так и будем враждовать из поколения в поколение. Без конца и края. Вам прекрасно известна подлость основателя Помойного Потока, оболгавшего нашего первого патриарха. Они опустятся до любой низости, лишь бы избавиться от нашей секты. Мы не можем себе позволить проявлять великодушие или мягкотелость.

— Патриарх, но при всём уважении, — кланяется Канг, — в Лазурном Потоке много членов знатных кланов. Мы развяжем полномасштабную войну не только с ними, но и с половиной долины.

— Это будет их собственный выбор, — кривит губы Карнато. — Если они займут сторону Лазурного Потока, значит, станут пищей для водяных змей. И не беспокойтесь. Среди кланов у нас тоже найдутся союзники. Лучше пролить кровь сейчас, чем игнорировать врага и однажды увидеть, как рассыпаются великие стены, возведённые нашими предками.

Задание мастера Фена оказывается не таким сложным. Я ожидал чего-то большего. Однако это всего лишь вылазка на территорию секты в одну из рыбацких деревень. Отправляюсь я во главе небольшой группы учеников основного павильона. Не всем это по душе, но по пути мне удается с ними неплохо поладить. До деревушки мы добираемся через три дня.

На месте староста объясняет, что у них начали пропадать люди. Он думает, в окрестностях завёлся сильный водяной змей, пожирающий рыбаков, а секта Нефритовой Черепахи обязана защищать людей, проживающих на своей территории.

Я даю поручения адептам опросить всех жителей, выяснив подробности. Выясняется, что пропали члены трёх семей, чьи дети состоят в нашей секте. После их исчезновения нападения прекратились. Всё же я решаю разведать обстановку получше, и мы постепенно изучаем окрестности деревушки, добравшись до территории соседней. Чтобы убедиться в своих догадках, я решаю заглянуть и туда.

Небольшой посёлок, всего на несколько десятков домов. Один из моих спутников как раз родом из неё. Беспокоясь о родных, он вызывается проводить меня, и на месте мы обнаруживаем пепелище и убитых жителей. Никого не осталось в живых. Даже детей.

Парень впадает в истерику, когда обнаруживает тела своих стариков-родителей, и я не могу его в этом винить. Немного успокоившись, он начинает обвинять во всём секту Лазурного Потока. Я пытаюсь выяснить у него, с чего он так решил. Скрипя зубами, парень рассказывает, что Нефритовая Черепаха давно ведет скрытую войну с Лазурным Потоком. Однако с «нашей» стороны никогда не доходило до убийства мирных жителей. В этом я сильно сомневаюсь.

Кто начал первым — уже не так важно. Смерти невинных людей недопустимы. Я сам из деревенской семьи, и получается, что любой сильный адепт или человек, наделенный властью, может использовать моих родных как разменную монету.

Мой спутник желает справедливости и говорит, что обо всём доложит лично патриарху. Мол, Карнато прав, надо уничтожить Лазурный Поток и всех причастных к нему.

Раз такое происходит сейчас, что начнётся, когда секты развернутся в полную силу? Даже думать не хочется.

Никакого зверя, убивающего рыбаков, так и не находим, как и следы ублюдков, совершивших это злодеяние.

По возвращении Карнато узнаёт о произошедшем и тотчас объявляет, что наша секта не оставит подобное зверство без ответа. Ненависть к Лазурному Потоку в секте растет вместе с поддержкой патриарха. Ещё один серьезный довод для начала войны…

— Что-то случилось? — встречает меня Драсс Фен перед своей пагодой.

— Мастер, возможно, вы сможете мне объяснить, почему вражда сект доводит до такого? — угрюмо спрашиваю я, глядя на ровную поверхность пруда.

Драсс Фен, выслушав мою историю, хмурится.

— Это серьезное преступление, и здесь я полностью на стороне Карнато, — говорит он, но я читаю отголоски сомнения в его глазах. — Впрочем, ты же сам не хочешь участвовать в этих дрязгах сект. Вот и не лезь туда. Сосредоточься на тренировках. Наш мир жесток и несправедлив. Люди гибнут каждый день. Дети, простолюдины, даже сильные практики. Кто-то умирает по глупости, утопив свое горе в бутылке, иные — из-за неудачи, случайности, убеждений и чужой подлости. Такова воля Небес… Не хочешь видеть подобное — можешь не покидать мой дворец. Это всего лишь еще один болезненный урок на твоём Пути, не воспринимай его близко к сердцу.

Хочется сказать, что он сам меня отправил, но держу язык за зубами. Если наставник запрёт меня в своём дворце, я не смогу остановить это безумие.

— Нет, мастер, — делаю поклон. — Я буду выполнять ваши поручения, чтобы продвинуться дальше и познать все тонкости стиля Нефритовой Черепахи.

— Тогда двигай на площадку, надо немного почистить тебе голову парой хороших тумаков.

Тренировки с учителем продолжаются. Неделю я почти не покидаю дворец, проводя время в спаррингах и отработке техник. Чтобы выплеснуть эмоции, переношу на холст всё, что во мне накопилось. Картины выходят мрачные, жутковатые. Багровые небеса сверкают над сожжёнными домами, плачущими людьми и останками тех, кто погиб из-за чужой ненависти и чужих амбиций…

Небесная техника начинает мне поддаваться. Я всё ещё не знаю её имени. Текст представляет собой очень сложный многоуровневый шифр, который даётся мне нелегко. По крупицам я вычленяю все тонкости, дополняя своё умение использовать янтарные призрачные руки. Уже могу за бой вызвать их несколько раз, но только на пару ударов сердца. Полноценной техникой назвать это сложно, однако это уже хоть что-то.

Кроме того, я пытаюсь совместить стили Лазурного Потока и Нефритовой Черепахи. В каждом есть своя сильная сторона и своя уязвимость. Если членам сект гордость так застилает глаза, что они не видят истины, у меня такой проблемы нет. Уверен, сочетание двух стилей может родить новый, гораздо более могущественный.

Учитель всё чаще отлучается из дворца, поэтому, чтобы я не скучал в одиночестве, он отправляет меня на это время в центральный павильон для совместных тренировок с их адептами. Среди основных учеников я постепенно завоёвываю уважение. Сделать это не так сложно, хотя и не со всеми работает.

Простой дружеский спарринг может сделать из твоего соперника как верного товарища, так и кровного врага. Стараюсь избегать второго исхода. Правда, всё равно некоторые заносчивые дворяне, даже стоящие со мной на одной ступени Богомола, не могут простить мне поражения. Иные же со смешком говорят, что в следующий раз утрут мне нос, и в их глазах я не вижу затаённой обиды.

Несколько раз Драсс Фен посылает меня в Хукоу с мелкими поручениями. В один из таких визитов я встречаю Юна и Лиу у нашего общего знакомого Яниса. После радостных приветствий и дружеской болтовни за кружкой вина я решаюсь перейти к серьёзному разговору.

— Я хотел побеседовать с вами кое о чём важном, — начинаю говорить, внимательно глядя на друзей. — Вы же видите, к чему всё идёт. Секты готовятся к войне. Мы должны что-то сделать, пока не стало слишком поздно.

Юн хмурится и отводит взгляд.

— Рен, ты же знаешь, мы не можем… Мы верны Лазурному Потоку. Ты хочешь сделать из нас клятвопреступников? Да и как можно что-то изменить?.. Мы всего лишь ученики.

— Но мы не можем просто сидеть сложа руки! — горячо возражаю я. — Если начнётся война, пострадают не только адепты, которые сами выбрали свой Путь, но и простые люди. Ваши семьи, друзья. Неужели вам всё равно?

Лиу кусает губы, явно разрываясь между долгом и дружбой.

— Рен, пойми, — произносит она, — для нас секта стала домом. Мы столько лет провели здесь, следуя её учению. Мы не можем просто так предать её.

— Даже если она ведёт вас по неверному Пути? К смерти и бессмысленным жертвам? — я смотрю на них с горечью. — Неужели наша дружба ничего не значит?

— Значит, но… — Юн сжимает кулаки. — Ты же сам ушёл к Черепахам. Как мы можем доверять тебе? Вдруг это уловка, чтобы ослабить Лазурный Поток?

Мне будто пощёчину залепили. Подавшись назад, смотрю него тяжёлым взглядом. Неужели они могут так думать обо мне?

Хочу ответить, но осекаюсь. Бессмысленно. Они слишком глубоко увязли, мои слова их не убедят. Нужно что-то посильнее.

— Хорошо, я понимаю вашу позицию, — ровно говорю я. — Просто приглядитесь внимательнее к тому, что происходит в секте. Обещайте, что не станете слепо верить всему, что вам говорят, а подумаете своей головой. Хорошо?

Юн и Лиу переглядываются.

— Ладно, обещаю, — нехотя бурчит девушка. — Раз ты так просишь… Присмотримся.

Её спутник кивает.

— Спасибо, — искренне улыбаюсь я. — Для меня это очень важно.

— Эх, и почему всё так сложно⁈ — взъерошив волосы, стонет Юн и заказывает ещё вина. — Вот раньше было проще. Тренируйся, служи, и голова не болит. А теперь думай тут, кто прав, а кто виноват.

— Цена мудрости, — невесело хмыкает Лиу.

На этом наш разговор увядает. Мы ещё немного сидим, вспоминая беззаботные деньки, но тяжесть недосказанного висит между нами. Однако мне кажется, что я посеял зерно сомнения. Остаётся лишь надеяться, что оно прорастёт. Рано или поздно они поймут, что я прав. Вопрос лишь, не будет ли тогда уже слишком поздно.

Мне ничего не остаётся, как вернуться к тренировкам. Проводя время в основном павильоне, я больше узнаю о настроениях. Завоевав уважение у части учеников, мне несложно получить информацию, но стараюсь делать это ненавязчиво, чтобы меня ни в чём не заподозрили. Слишком рано действовать открыто. Надо заручиться большей поддержкой, и желательно из обеих сект.

Слухи и истории, гуляющие по секте, мне не очень нравятся. Кто-то с горечью рассказывает о загадочных убийствах на территории секты, а другие с гордостью заявляют об удачных вылазках на территорию Лазурного Потока. Я уверен, что без крови там точно не обошлось. И это опять кровь невинных людей.

После тренировки в основном павильоне я возвращаюсь во дворец к учителю и неожиданно встречаю Наоки. Выглядит обычно миловидная девушка так себе. Бледная кожа, чёрные круги под глазами и печать усталости на лице.

Она рассказывает, что её перевели сюда совсем недавно. До сих пор мечница находится в статусе наставника, но патриарх скоро должен повысить её до мастера. Я искренне радуюсь этому событию, но прошу уединиться, отчего вгоняю девушку в краску. Она смущена, но соглашается.

Мы с ней выходим на небольшую аллею рядом с одной из пагод, где можем поговорить без лишних ушей. Я замечаю, как она нервничает, теребя рукав одежды. Но стоит мне завести серьёзный разговор, как она тут же берёт себя в руки.

— Наоки, послушай, — начинаю я, глядя ей прямо в глаза. — Ты же видишь, что творится вокруг. Секты на грани войны. Мы должны что-то предпринять, пока не стало слишком поздно.

Она хмурится и отводит взгляд.

— Что за вздор ты несёшь, Рен? — её кулаки сжимаются, но в этом жесте нет истинной злости. Скорее, сомнение и усталость.

— Неужели ты не замечаешь, как растёт напряжение? — настаиваю я. — Все эти стычки, убийства мирных жителей… Разве ради этого мы ищем силы? Чтобы убивать безобидных селян?

— Рен, я… Я не могу… — Наоки прикусывает губу, явно борясь с собой. — Нефритовая Черепаха — моя семья. Я столько лет отдала ей. Как я могу пойти против неё?

— Даже если она ступила на кровавый Путь? — тихо спрашиваю я.

Наоки молчит, отвернувшись. Я вижу, как дрожат её плечи.

— Ты не понимаешь, — наконец произносит она срывающимся голосом. — Я… Со мной творится что-то странное. Эти сны, видения… Я почти не сплю. Этот голос преследует меня, но я боюсь слушать его. Боюсь того, что он может сказать…

Признание даётся ей нелегко. Я слышу в её словах усталость и смятение. Вот почему она выглядит такой измождённой в последнее время! Но всё же… всё же она цепляется за свои убеждения.

— Голос? — я вскидываю бровь.

Она лишь отмахивается.

— Я бы хотела помочь тебе, но… Я пока не могу, — она качает головой. — Прости, Рен.

Наоки вымученно улыбается и уходит, оставляя меня одного. Я смотрю ей вслед, чувствуя горечь и разочарование. Что ж, по крайней мере, она честна со мной и с собой.

Видения, что мучают её. Быть может, в них кроется что-то важное? Ключ к прошлому, к примирению? Не знаю. Однако я чувствую — нити судьбы сплетаются всё туже. Сколько ещё у нас времени, прежде чем всё запылает?

Я тяжело вздыхаю и возвращаюсь к тренировкам. Надо становиться сильнее. Достаточно сильным, чтобы суметь потушить грядущее пламя. Или хотя бы направить отвести его от тех, кто не заслужил подобной участи.

Странная просьба Рена становится для Юна и Лиу откровением. Видимо, они действительно слишком много времени провели в секте и в упор перестали видеть очевидное.

Событий вокруг происходит немало, но за тренировками на них сложно обратить внимание, если целенаправленно не искать правду. Болтать любят везде, а где болтовня, там и вранье. Так что поначалу ни Юн, ни Лиу не верят своим ушам, однако в один из дней историям про грядущую войну находится вполне реальное подтверждение.

В секту на лодках прибывают тела дюжины учеников, погибших в столкновении с адептами Нефритовой Черепахи. И это лишь верхушка айсберга. Секта быстро полнится слухами, что в этой стычке погибли не только бойцы, но и мирные жители, оказавшиеся меж двух огней.

Оглядев тела павших, Лиу пристально смотрит на Юна. Тот вздыхает и медленно кивает. Безмолвная договорённость связывает их крепче верёвки.

Теперь они сами хотят повидаться с Реном, чтобы дать свой ответ. Поэтому в ожидании следующей поездки в Хукоу начинают искать противников войны в секте.

Время продолжает лететь с бешеной скоростью. Сражения с учителем приносят свои плоды. Я беру ещё одну ступень Серебряного Богомола. Однако даже так пропасть, лежащая между нами, остаётся непреодолимой.

— Отлично, Рен! — одобрительно хлопает мне Драсс, когда я едва стою на ногах. — Ты сегодня действительно отлично поработал.

— Непохоже, что вы устали, мастер, — глухо отвечаю я, восстанавливая дыхание.

— Сегодня я полон сил, так что не удивляйся. Наши тренировки полезны не только для тебя, но и для меня! — раскатисто хохочет учитель. — Хочешь продолжить?

Я сажусь на вытоптанную моими же ногами землю тренировочной площадки.

— После небольшого перерыва, если позволите.

— Простите, господин! — к нам на площадку выбегает ученик, прислуживающий сегодня во дворце.

— Говори, что стряслось?

— Мастер Наоки просит вашего разрешения увидеться с Реном.

Мастер? Патриарх Карнато не стал тянуть и повысил её. Интересно, зачем я ей понадобился? Хочет поделиться со мной радостью?

— Это же твоя бывшая наставница, Рен? — смотрит на меня учитель.

— Да, мастер, — киваю я.

— Всё же старик выполнил мою просьбу, — довольно улыбается Драсс Фен. — Сходи в центральный павильон, как раз отдохнёшь. По возвращении жду от тебя ещё один спарринг!

— Благодарю, учитель! — я вскакиваю и торопливо покидаю дворец.

В центральном павильоне иду к пагоде, где живут мастера, и подле дверей дежурными встречаю своих товарищей — Ярна и Дерра. Два здоровых, крепко сбитых парня, типичные представители секты. Они братья-близнецы, похожие на приручённых диких зверей. Не особо умные, зато искренние и добрые. С ними я хорошо поладил во время тренировок.

— Привет, Рен, — машет рукой Ярн. — Мастер Наоки тебя уже ждёт.

Отличить эту парочку сложно. Они похожи почти как две капли воды. Помогает цепкий взгляд художника. Я распознаю их только по родинкам. Однако сегодня на лице Дерра красуется синяк, из-за чего его глаз заплыл и почти не открывается.

— Вас, смотрю, сегодня поставили здесь в наказание? Вы же личные ученики мастеров, — по-доброму смеюсь над ними. — Что случилось, с кем-то подрались? И кто этот смельчак, рискнувший бросить вам вызов?

— Он, — Дерр тычет пальцем в своего брата.

От этого мне становится ещё веселее. Узнав, где живёт Наоки, я иду внутрь пагоды, как меня окликает Дерр:

— Послушай, Рен, вот что я вспомнил. Мы тут недавно в Хукоу заглядывали, в трактир… Название не припомню.

— Короче, неважно, — перебивает его Ярн. — Трактирщика вроде Янисом зовут. Так мы там с этим недоумком, — кивок в сторону брата, — опрокинули настойку, болтали и о тебе разговор зашёл. Так вот, тогда хозяин подошёл и расспросил нас.

— О чём? — тороплю я близнецов.

— Говорит, твои друзья какие-то скоро в Хукоу будут. Через неделю где-то. Просили тебе весточку передать.

— Спасибо! На обратном пути поболтаем.

Общие знакомые у меня с Янисом только Юн да Лиу. Возможно, они всё же одумались.

Уже на подходе к двери в комнату Наоки в нос ударяет приятный аромат жасмина.

— Входите, — звучит тихий голос девушки.

Когда я переступаю порог, сразу замечаю наставницу. Она сидит в кресле, опёршись локтями о колени и закрыв ладонями усталое лицо.

— Рен, ты был прав… Я готова тебе помочь, — шепчет она.

— С чего вдруг такие перемены? — удивляюсь я. — Совсем недавно ты была другого мнения.

— Я… перестала сопротивляться и открыла свой разум. Услышала, что он пытался до меня донести.

— Он? — нахмурившись, я пытаюсь распознать источник изменений в её поведении.

— Да… Последний патриарх секты Водного Дракона.

— Что ты имеешь в виду? — я закрываю за собой дверь и сажусь в кресло напротив.

Наоки выглядит намного лучше. До этого на ней лица не было — вся уставшая и напряжённая, как натянутая тетива.

Хоть наедине мы и общаемся без церемоний, на людях я говорю с ней, более формально, как положено. Всё же мы друзья и можем позволить себе некоторые вольности.

— После твоего становления личным учеником великого мастера Фена, — начинает свой рассказ наставница — в лагере для меня осталось мало дел. Сильных практиков не имелось, наставники отлично справлялись самостоятельно, — её голос звучит спокойно и умиротворённо. — Поэтому я попросила у мастера Канга разрешения на паломничество к святыням, расположенным в долине. Учитель был добр и отпустил меня.

— Что за святыни? Расскажи немного больше, — осторожно вставляю я, стараясь не сбить её настрой.

— На территориях обеих сект от былого величия Водного Дракона осталось много руин. Однако их не используют, поскольку местоположение развалин известно обеим сторонам конфликта и могло бы спровоцировать новый виток конфликта. А после затяжной войны и воцарившегося мира открытое противостояние прекратилось, но вражда никуда не делась.

Я киваю, уловив суть её слов.

— У меня есть несколько излюбленных заброшенных храмов Водного Дракона. Когда я нахожусь там, обретаю спокойствие и гармонию. Не буду скрывать, что твои успехи за столь короткое время ещё больше подстегнули меня в желании самосовершенствоваться.

Наоки вздыхает, её лицо мрачнеет.

— Однако медитации в этот раз лишили меня покоя. Ко мне явился образ последнего патриарха Водного Дракона. Он пытался мне что-то сказать, но я испугалась… Вдруг это наваждение — уловка кого-то из Помойного Потока? У них есть сильные практики, способные техникой задурить голову, — поясняет Наоки, нервно стуча по подлокотнику. — Я сбежала оттуда, не желая попасть в ловушку. Однако видение никуда не делось. Призрак, зовущий себя последним патриархом Водного Дракона, стал приходить во снах. Да и не только в них — я видела его и наяву. Мне казалось, что я схожу с ума, но я сопротивлялась.

— Почему ты не захотела просто выслушать его? Зачем себя так долго мучила? — задаю вопросы, пытаясь понять лучше её.

— Банальный страх, что меня обманут и используют против родной секты. Я считала это наваждение сильной вражеской техникой. Вот и всё. Только твои слова посеяли во мне зерно сомнений.

Даже доброй и отзывчивой Наоки лидерам удалось промыть мозги так, что её страхи в первую очередь направлены на врагов из другой секты.

— И что же поведал тебе патриарх?

— Рассказал он немного, скорее даже направил. Где-то на границе сект лежат развалины центрального павильона Водного Дракона. Только там мы сможем получить ответы и узнать, что же случилось на самом деле. Узнать истинное наследие великой секты, а не эти сказки, которые патриархи рассказывают, каждый на свой лад, — произнося эти крамольные слова, Наоки делает паузу.

Потом всё же продолжает:

— Я всецело на твоей стороне, Рен. И помогу тебе остановить эту войну!

— Нам нужно найти это место! — говорю я, стиснув кулак.

Провидение Небес или удача, но это звучит, как шанс, прервать начавшееся кровопролитие.

— Про это место знают обе секты, — предупреждает наставница. — И с начала перемирия его активно ищут, но так и не смогли найти.

— Почему? Ведь обе секты напрямую связаны с прародительницей — Водным Драконом.

— Совпало два обстоятельства. В ходе первого кровопролитного конфликта, который затянулся на долгие годы, погибли те, кто знал путь к этому храму.

Ну да, война — время хаоса, когда многие знания безвозвратно теряются.

— Вдобавок, за века облик долины сильно изменился. Наводнения, ураганы и прочие катаклизмы трансформировали окружающий ландшафт.

— Понятно.

— И не забывай, ты учишься у самого мастера Фена. Думаешь, он отпустит тебя так легко из-за какой-то авантюры?

Хмыкаю на её слова:

— Это должно помочь остановить войну! Чутьё мне подсказывает, что в этот раз у нас всё получится. Со своим учителем я сумею договориться. Пусть даже это будет не так просто.

— Спасибо, Рен, — Наоки расплывается в улыбке и смотрит на меня с теплом. — Прости, что не поверила сразу.

Мы ещё немного болтаем, но меня уже ждёт учитель. Она коротко делится со мной слухами из верхних слоёв секты. И они только подтверждают мои опасения.

Наоки винит себя за слепоту, но не я. Всё же столько лет, проведённых в секте способны легко затуманить разум. Перестаёшь задавать вопросы или сомневаться. Любые слова главы секты принимаешь за безусловную истину.

Составив краткий план наших дальнейших действий, я покидаю её. Теперь настаёт самое сложное, надо договориться с наставником. А ещё стоит увидеться с Лиу и Юном, которые сами искали встречи со мной. Об этом я предупредил Наоки, и она, скрепя сердце, согласилась.

Если мои друзья навестят Хукоу в конце недели, то до этого времени я должен получить возможность на время отлучиться из центрального павильона. Врать учителю мне не хочется. Надо ведь ещё успеть добраться до столицы провинции.

Проведя последний спарринг, я хочу начать побеседовать с Драссом, но мне не удаётся. Его вызывает патриарх по какому-то срочному делу. На следующие пару дней он отлучается, отправив меня тренироваться в центральный павильон. Подозрительно всё это выглядит, словно кто-то вставляет палки в колёса.

Лишь спустя три дня после разговора с Наоки, когда мастер Фен возвращается во дворец, мне удаётся с ним увидеться.

— Учитель, разрешите вас побеспокоить? — постучав, открываю дверь в его кабинет.

Он сидит за широким резным столом с хмурым лицом.

— Надеюсь, это не что-то серьёзное. У меня и так голова забита из-за патриарха.

— Увы, мастер, разговор серьёзный, — делаю глубокий поклон и жду от него ответа.

Драсс Фен пристально изучает меня и жестом приглашает за стол напротив себя.

— Что ты ещё удумал, Рен?

Я сажусь в мягкое кресло и коротко объясняю всё без утайки. Учитель слушает почти не перебивая, но мрачнеет ещё больше.

— Мастер Наоки не просто моя наставница, но и друг. Я не могу позволить ей отправиться в подобное путешествие одной, — заканчиваю свой рассказ. — Вдобавок, если мы действительно найдём это место, то в руинах могут оставаться артефакты и знания, полезные для совершенствования в боевых искусствах.

— Звучит соблазнительно, но таких оптимистов, как вы, было много. Я думаю, вы оба сами прекрасно понимаете, какая это авантюра. Мы уже много лет пытаемся разыскать храмовый комплекс Водного Дракона, и ещё никому это не удавалось. Ни нам, ни Лазурному Потоку.

— Понимаю, но я всё равно хочу попытаться это сделать. И почему вы называете его «храмовым комплексом»?

— Ты даже этого не знаешь? — он удивлённо поднимает брови. — Центральный павильон секты Водного Дракона стал не просто одной из вершин развития Пути нашей Империи, а настоящей святыней для паломничества множества практиков со всех уголков страны.

— Так вы отпустите меня?

— Честно скажу тебе, затея это сомнительная! Я не поддерживаю её, но понимаю, что вряд ли ты отступишься. Парень ты непреклонный, как скала. Всё равно же будешь стоять на своём. Это мне в тебе и нравится, — хмыкает он. — Долина и так опасное место, а вы к тому же хотите отправиться на границу между нашими сектами. Спорные территории хорошо охраняются, и велика вероятность стычек с Лазурным Потоком.

Он замолкает, раздумывая. Смотрит на меня своим пронзающим взглядом:

— Сейчас у меня много дел, и мне, хоть и не очень хочется, придётся в них поучаствовать. Поэтому я дам тебе такую возможность, но только при одном условии. Ты должен доложить мне о ваших успехах или провале всё без утайки, — он наклоняется, уперев в столешницу костяшки могучих кулаков.

— Как и сейчас, я буду с вами честен, учитель, — спокойно отвечаю я.

— Свободен! — хлопает он.

И беззлобно добавляет:

— Всё, проваливай! Ещё одна проблема на мою седую голову.

Где ж она седая?..

— Спасибо, учитель! — вскакиваю из-за стола и покидаю его кабинет.

Стоит нам выбраться из водного лабиринта вдвоём на юркой лодке, как Наоки сразу же хочет отправиться на границу сект, но я прошу заглянуть в Хукоу.

— Это ещё зачем? Нам придётся сделать большой крюк! — негодует девушка.

— Повидаться с друзьями из Лазурного Потока. Я же объяснял, — напоминаю я. — Если мы убедим только адептов Нефритовой Черепахи, в случае открытого конфликта мало что изменится. Так войны не избежать. Да и потом, сейчас нам пригодится любая помощь.

Спутница вздыхает и нехотя разворачивает нос лодки.

Довольно быстро мы прибываем в Хукоу. Юн и Лиу уже в городе, о чём сообщает Янис, у которого они остановились. Однако нам удаётся увидеть их только на следующий день. За это время я убеждаю наставницу рассказать им всё без утайки. Наоки не очень хочет это делать, но всё же соглашается, доверившись мне.

Она встречает ребят с неприязнью. Однако наша беседа вскоре становится более доброжелательной, и от приветственной болтовни мы переходим к делу. Выслушав нас, слово берёт Лиу.

— Госпожа Наоки, — она кланяется ей и переводит взгляд на меня. — Рен, ты был прав. Вновь. Признать свои ошибки не зазорно. Нам столько лет рассказывали небылицы… Прошу, возьмите нас с собой. Мы хотим помочь и узнать всю правду. Пусть я всего лишь ученица, но у нас уже много сторонников в секте. Далеко не всем нравится разгорающийся конфликт. Если мы сможем предоставить хоть какие-то доказательства…

— Нет! — категорично разводит руками Наоки.

— Я хочу, чтобы они поехали с нами, — ловлю её взгляд и говорю негромко, но твёрдо. — Им можно доверять. В них я уверен так же, как и в тебе.

Мечница на секунду краснеет и задумчиво барабанит пальцами по столу.

Всё же вражда просочилась слишком глубоко, засев где-то на подкорке сознания. Приходится потратить ещё время, чтобы убедить её. В ход идёт всё. Последним аргументом звучит:

— Тебе не надо будет править лодкой! Они займутся этим.

Юн, почти всё время молчавший, надувается.

— Ну вот, опять!

— Мы согласны на любые условия! — пихает его в бок Лиу.

— Под твою ответственность, Рен! И если эта парочка заведёт нас в ловушку, я лично откручу вам троим головы. Тебе — за глупость! А им — за предательство! — она грозит кулаком. — Не думайте, что я поверила. Но всё же мастеру не подобает управлять лодкой.

— Мастеру⁈ — в голос удивляются Юн и Лиу. — Почему вы нам не сказали?

Итак, отряд определён. Осталось самое сложное — найти иголку в стоге сена.

На подготовку у нас уходит не так много времени, как на разговоры. Обсудив все детали предстоящего путешествия, мы почти сразу собираемся и покидаем Хукоу, пополнив запасы с учётом примкнувших Лиу и Юна.

Для облегчения я помещаю всю поклажу в пространственное кольцо, что вызывает ошеломление у спутников. Наоки, вероятно, думает, что его мне даровал мастер Фен. Что думают товарищи из Лазурного Потока угадать невозможно.

Первые несколько дней в пути проходят спокойно. Большую часть времени мы передвигаемся на лодке, изредка охотясь в джунглях на животных и добывая духовные ядра. В некоторых местах собираем полезные для алхимии ингредиенты. В пути нас ждёт ещё много остановок. Однако это всё мелочи в сравнении с нашей основной целью.

На ночлег мы останавливаемся в определённых местах, заранее выбранных на карте. Наоки прихватила её из библиотеки секты. Прилежная ученица Лиу подсказывает места, где мы можем встретить адептов из Лазурного Потока. Они даже забираются на территорию Нефритовой Черепахи. Это лишь подтверждает разгорающееся пламя войны. Ещё чуть-чуть — и вспыхнет настоящий пожар.

За это время Наоки раскрывается как хороший товарищ. Быстро отбросив свой статус, она ладит с Юном и Лиу. Частенько я наблюдаю за ними со стороны. Она похожа на старшую сестру. В редкие моменты, когда удаётся передохнуть на берегу, усердная Лиу не упускает возможности попрактиковаться. В чём ей начинает помогать опытная Наоки, указывая даже на мелкие ошибки.

Выяснилось, что Лиу сейчас на подхвате в особой группе. Во глав неё Айкин Шуй, потомок основателя секты. Она ещё не личная ученица, но имеет очень высокий шанс ею стать. Старательности и трудолюбия ей не занимать.

В один из вечеров, когда с неба льётся нескончаемый дождь, мы скрываемся под кронами деревьев. Я расчищаю нам местечко с помощью Оплетающего Побега, создав небольшое уютное гнездо. Моя техника вообще идеально подходит для путешествий.

Мы уже пять дней в пути и подходим близко к границе с Лазурным Потоком. За это время все сдружились, откинув предрассудки принадлежности к противоборствующим сектам. Ничто так не сближает, как совместные тяготы.

Устроившись вокруг небольшого костра, мы задумчиво смотрит на трещащий огонь. Травяной отвар успокаивает нервы и душу. Ритмичный стук дождя вгоняет в меланхоличное настроение. Негромкая беседа вскоре затихает, и Лин вместе с Юном засыпают, оставив первое дежурство Наоки. Решаю составить ей компанию, на что она с благодарностью улыбается.

Я у не раз пытался узнать у Наоки, почему она стала адептом и выбрала именно Нефритовую Черепаху, но ответа не получал. Тем удивительнее, что она сама заводит этот разговор.

Рассеянно прокручивая в руках обломанную ветку, Наоки смотрит на меня краем глаза и говорит:

— Я не думала, что когда-нибудь решу ворошить былое, но ты стал мне настоящим другом, и я чувствую, что могу довериться тебе. Видишь ли, я попала в секту Нефритовой Черепахи совсем ребёнком, мне было всего пять лет. Честно говоря, я плохо помню события того времени, у меня остались лишь обрывочные воспоминания. Тогда мы жили в небольшом городке недалеко от Хукоу — я, мама и папа. Они были простыми людьми, не практиками.

Где-то в лесу ухает сова, заставив Юна вздрогнуть во сне.

— Однажды, пока меня не было дома, в него забрался вор. Бродячий практик, спятивший от поглощения сырых ядер духовных зверей. Карп… Всего лишь Каменный Карп… Одержимый жаждой наживы он почему-то решил, что у нас должно быть много ценностей. Скорее всего, разум давно покинул его к тому моменту, поскольку жили мы далеко не богато. Родители отдали ему всё, что у нас было, но ему этого показалось мало.

Она стискивает зубы.

— Он… Он впал в ярость и… убил их. Обоих. Когда я вернулась домой и увидела их тела, что-то во мне надломилось. В тот миг горя и отчаяния во мне пробудилась Ки.

Наоки бросает ветку в костёр, и та вспыхивает, как должно было вспыхнуть её ядро в тот злополучный день.

— Моя жизнь могла бы сложиться совсем иначе, но в городе в то время проездом находился мастер Канг из секты Нефритовой Черепахи. Он только-только получил титул наставника и, наверное, искал учеников. Мастер привёл меня в секту и взял под своё крыло. Хотя, по правде говоря, он относился ко мне скорее как к дочери, чем как к ученице. Так я и оказалась в Нефритовой Черепахе. Пути судьбы неисповедимы, верно? Иногда в самой страшной трагедии можно разглядеть росток надежды.

— Надеюсь, — шепчу я, — очень надеюсь. Порой мне кажется, что Небеса измываются над нами, забирая тех, кто нам особенно дорог. Тех, кто не заслужил этой участи. Изверги и мерзавцы всех мастей безнаказанно ходят под солнцем, а невинные гибнут. У адептов столько силы, но мы не способны изменить этот фундаментальный закон мироздания…

— Ты ошибаешься, — ловит мой взгляд Наоки.

В её глазах плещется уверенность.

— Иногда они получают по заслугам. Того убийцу нашли. Ему не удалось скрыться. И я своими глазами видела, как четвёрка лошадей разорвала его на части.

— Тебе стало легче? — искренне интересуюсь я.

— Да! — она молчит. — Нет. Не знаю… По крайней мере, я спокойна, что больше никто не пострадал от рук этого ублюдка.

— Мне очень жаль, что вы прошли через это, — тихо бормочет Юн, лежащий к нам спиной. — Я знаю, каково это… терять родных. Моих брата и сестру унесла одна из тварей обитающих в долине. Поэтому я и решил стать адептом. Набраться достаточно сил, чтобы однажды отыскать её и убить голыми руками.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — отзываюсь я.

— Простите, — вздыхает Наоки, — я не хотела вас тяготить своей тоскливой историей. Но мне правда стало легче от того, что я поделилась этим.

Есть ли тот, кто ступил на Путь не из-за потерь и страданий? Ответа у меня нет. Однако мне хочется верить, что такое возможно. Что у культивации есть и другая, более светлая сторона.

Сон приходит быстро, и в ту ночь мне снится Лин, беззаботно бегущая под густыми лесными кронами.

И до самого пробуждения я испытываю то, что почти позабыл.

Счастье.

На территории Лазурного Потока приходится двигаться очень осторожно. Я чаще всего выхожу на берег, особенно на крупных островах. Моя древесная техника отлично подходит для этого дела. Мы передвигаемся крайне аккуратно, несколько раз повстречав лодки других адептов. Несмотря на мои старания и знания Юна и Лиу, патрули попадаются всё чаще.

Приходится прятаться в густых прибрежных зарослях, пережидая, пока они проплывут. Пару раз нас едва не зажимают в тиски. Нам удаётся вовремя вытащить лодку на берег и укрыть её Оплетающим Побегом. Дозорные проходят мимо, но слишком близко на мой взгляд.

— Видимо, они усилили охрану в этих местах, предчувствуя что-то подобное, — говорит Лиу. — И те инциденты с мирными жителям…

«Та резня», — мысленно поправляю её я.

Мы все смолкаем, слушая шум потоков.

— Надеюсь их души упокоились, а не обернулись демонами, — шепчет Юн, нарушая тишину.

Лиу особенно тщательно помогала составлять маршрут С помощью карты Наоки в этой части долины. В центральном павильоне Лазурного Потока они с Юном ходили в патрули несколько раз. Благодаря хорошей памяти она запомнила многие приметные особенности местности.

Даже так нам приходится непросто. В группах встречаются практики-локаторы, способные почувствовать колебания Ки. От таких держимся подальше. С большим трудом несколько раз нам удаётся остаться незамеченными, но однажды доходит до боя. Скоротечного жестокого и оставляющего дурной привкус во рту у всех членов группы. Юн и Лиу в схватку не лезут не только потому что от них было бы мало толку, но и по соображениям совести. Они не готовы поднять руку на бывших товарищей, и я их в этом не виню.

Стоит нам миновать границы секты, как становится спокойнее, однако расслабляться рано. Лодки адептов ещё попадаются, но уже не так часто.

— Дальше будет ещё тяжелее, — Наоки смотрит в небо, где ползут массивные облака. — Мы ищем сердце бури.

— Обнадёживает, — отвечаю я, приблизившись к ней на нос лодки.

— Надеюсь я не сошла с ума, — шепчет наставница и невзначай касается моей руки. — Что думаешь, Рен? Ты веришь мне?

— Конечно, — говорю я уверенно. — Раз тебе явился последний патриарх, значит, считает достойной. Отбрось сомнения и веди нас за собой. У нас осталось слишком мало времени, чтобы остановить это безумие.

Наша группа пока ещё слишком слаба, чтобы помешать набирающим ход событиям. Мастер Фен мог бы придать нам весу, но в нём чувствуются сомнения. Он явно колеблется, выбирая между поддержкой родной секты и голосом разума. Что у него на уме? Только победа над своим заклятым врагом? Надеюсь, что нет.

На лице Наоки возникает улыбка.

— Рен, — обращается она ко мне с радостью в голосе. — Всё же я не сошла с ума! Идём верным курсом.

Вокруг нас стоят густые и непроходимые джунгли, даже мне здесь сложно пробираться. Сама растительность опасна и агрессивна: колючие лианы так и норовят оплести ноги, а огромные хищные цветы источают дурманящий аромат. Животные тоже возросли в своём развитии. Их Ки находится на этапе Журавля, пока не превышая пятую ступень. Нам то и дело приходится отбиваться от разъярённых диких зверей.

— Мы уже близко, — довольно говорит наставница и внимательно изучает небо.

Я вижу, как оно темнеет прямо на глазах. Буквально за считанные минуты безоблачная лазурь сменяется непроглядной тьмой. Кажется, будто наступает ночь, хотя до заката ещё далеко.

— Что-то случилось? — с интересом смотрю на мрачные тучи, наползающие друг на друга.

— Сезон дождей, — просто отвечает она.

— Чего? — восклицают Юн и Лиу, их это явно нервирует.

— Объясните, о чём вы? — я не могу понять, почему это объявление вызвало у них такую панику.

— Сезон дождей в долине — это особенное явление, — берёт слово Наоки. — Вскоре ты всё увидишь. Это ещё один верный признак того, что мы близко. Однако надо быть осторожными. В это время пробуждаются самые опасные твари.

Ясное небо пожирают безобразные чёрные тучи. Мы же продолжаем уверенно плыть прямо в центр надвигающейся бури. Дождь начинается мелкой моросью, плавно перетекая в настоящий ливень. Непроглядный и беспощадный. Вся одежда промокает, неприятно липнет к телу и пытается застудить его, а лодку начинает затапливать. Техники Лиу и Юна помогают избежать такой участи.

Течение в реке усиливается, потоки сами несут нас прямо во врата демонов — скалистые пороги. Наоки приходится помогать Юну с Лиу. Они используют водную стихию, удерживая нас по центру реки и не давая разбиться о камни.

Сквозь шум дождя слышится скрежет, похожий на пилу дровосека.

— Кангиль! — с тревогой повышает голос Наоки.

От её слов Юн начинает крутить головой.

— Где эта тварь⁈ Я убью её собственными руками! — рычит он, вскакивая на ноги и едва не опрокидывая нашу утлую лодку.

Её качает, и мы чуть не переворачиваемся. Крепкая затрещина от меня роняет его вниз, но я только усиливаю качку.

— Ты что, сбрендил⁈ — накидываются на него девушки. — Оно же нас сожрёт!

Мне доводилось слышать о Кангиле, но только крупицы противоречивой информации. Это таинственное чудовище появляется в долине лишь во время шторма и сильного дождя. Уровень его Ки неизвестен, но болтают, что оно сильнее любого практика, кроме Императора. По-другому и быть не может. Не знаю, сколько в том правды, но проверять не хочу.

— Что это за тварь такая? — я верчу головой по сторонам, но из-за дождя видимость совершенно ужасная.

— Та, что нам как раз и нужна, — шепчет Наоки. — Если зверь появился, значит, мы близко к храму.

Скрежет повторяется, и я вижу, как по воздуху плывёт странное существо. На иллюстрациях его изображали драконом, покрытым длинной шерстью, но те рисунки бледнеют перед явью. Настоящие драконы достигают невероятных размеров и могут обмотать крупный город несколькими витками. Парящее нечто и вправду на него похоже, но длиной всего в два моих роста. Даже Баше был крупнее, но не стоит судить о силе противника только по внешнему виду.

Длинная вытянутая хищная морда зверя напоминает лисью, а всё его вытянутое тело — это длинный хвост, покрытый густой тёмно-красной шерстью, который в отсветах грозы кажется кровавым. Даже так оно вызывает трепет. С громом и молниями сверкающими сквозь дождь, смешивается ужасающий рёв. Я ощущаю невероятное давление на свой разум, словно в присутствии могучего практика.

— Юн! — Наоки смотрит на парня убийственным взглядом. — Только попробуй выкинуть что-нибудь!

Он молчаливо кивает, но его руки, сжимающие борта лодки, дрожат. Движения выходят дёргаными и неестественными, словно парень сражается сам с собой.

— Он наш проводник к храму! — добавляет мечница, перекрикивая раскаты грома. — А если вызовем его гнев, может стать проводником на тот свет!

— И мой заклятый враг! Это он забрал моих близких! — срывается на крик Юн, будто пытаясь привлечь парящую тварь.

Как я его понимаю, но сейчас неподходящий момент, чтобы сводить счёты. На кону наши жизни и куда более важная цель.

Неожиданно от нашей лодки распространяется мощный поток Ки. В парящего в десятке метров над водой Кангиля стреляют ледяные шипы. Существо мгновенно реагирует и бросается в сторону лодки.

— Идиот! — орёт Наоки.

Свистящий звук исчезает вместе с парящим монстром. Через миг перед нами появляется Кангиль. Два сверкающих блестящих глаза обрушиваются пугающим наваждением. Это не проявление Ки, а что-то иное, неизмеримо древнее. Оно проникает в мой разум ещё глубже. Скручивает и обволакивает сознание. Старается вывернуть его наизнанку, воплощая перед глазами окрашенные кровью образы.

Я опять вижу гигантский сосуд, заполненный бурлящей жидкостью и… телами. Десятками… Сотнями тел. Молодых и совсем юных. Мужских и женских. Целых и уже разложившихся. На миг к прозрачной стенке прибивает голое девичье тело.

В её облике с ужасом узнаю Лин.

Нет-нет-нет! НЕТ! НЕТ!!

Превозмогая тошноту, сквозь наваждение и головокружение я беру себя в руки, ухватившись за реальность. Накидываю кастеты на руки и бью врага прямо в приблизившуюся морду. Тварь с фырканьем отбрасывает назад, а от мимолётного удара её хвоста лодку начинает болтать, едва не перевернув. Мои спутники лежат на дне, хлопая остекленевшими глазами и явно не понимая, где находятся. Даже Наоки с трудом цепляется за борт, а её лицо бледно как мел.

— Эй, очнитесь! — рявкаю я. — Вставайте, говорю! Мы же сейчас разобьёмся!

Скрежет повторяется сразу со всех сторон, сливаясь в чудовищную какофонию. Кажется, будто весь мир сошёл с ума. Кангиль быстро перемещается в воздухе, словно пропадая и возникая в новом месте. Он одним своим присутствием заставляет потоки реки бушевать.

Наоки с трудом принимает сидячее положение, но её взгляд уже осмысленный и полный решимости. Она тормозит лодку у крутого берега, едва удерживая её в одиночку.

— Хватит спать! — уже вдвоём кричим мы оставшейся парочке.

Для них давление этой твари очень сильно. Вода заливается к нам через проломленные доски бортов, но сейчас некогда об этом думать. Товарищи всё же поднимаются и помогают Наоки, пока я высматриваю опасного врага. Очень странное существо. Его Ки практически не ощущается, оно словно часть самой природы.

— Держите лодку! — кричу я сквозь шум падающей воды.

В этом ливне невозможно определить, где заканчивается небо и начинается река. Вода везде. От края до края.

Нас бросает по ревущим порогам.

Тем временем Кангиль переходит к более решительным действиям. Лодка трещит и раскачивается, когда он пикирует сверху, пытаясь выдернуть кого-то из нас своей огромной пастью. Я едва успеваю рухнуть на дно, и его клыки проносится в сантиметре от моей головы. Юн в отчаянии машет мечом, но куда там — тварь слишком быстра.

Стоит нам немного отдалиться, как он оставляет попытки достать нас. Похоже, что Кангиль нападает, только когда мы приближаемся к нему. Выходка Юна не сильно его разозлила, больше похоже на то, что зверь что-то охраняет.

— Плывите к нему! — командую я.

— Это самоубийство! — кричит Лиу, но я ощущаю, как течение меняется.

Вокруг лодки образуется водный клин, и мы стремительно сокращаем дистанцию. Каждая атака Кангиля даётся нам с трудом, я защищаюсь от него, блокируя атаки. Он пикирует подобно птице, пытаясь подхватить того, кто возвышается посреди лодки, как лакомая закуска. Меня. Приходится шустро уклоняться и отвечать ударом на удар.

Вокруг его морды возникает непроницаемая оболочка, которую мне не пробить, но кое-как откидывать тварь всё же удаётся. Правда, его атаки полностью погружают лодку под воду. Если бы не три практика водной стихии со мной, что выкладываются на полную, я бы уже оказался размазан по скалистому берегу.

Чем дальше мы движемся, тем злее становятся атаки чудовища. Впереди поднимается гребень крутой скалы, и мы выплываем на бескрайний простор. Большое озеро расширяется перед нашим взором. Вся его гладь закручивается одним гигантским водоворотом, который мгновенно подхватывает лодку. Я вижу, что Кангиль парит над нами, повторяя движение воронки. Он не желает дать нам здесь пройти.

Из последних сил водные практики заставляют судно идти прочь из водоворота. Мы плывём по его краю, распахнувшегося настоящей бездной. «Ближе к скалам, скорее!» — мысленно подгоняю грозящую развалиться лодку. С каждым мигом течение всё усиливается, снося нас к центру, но, наконец, мы прорываемся.

— Рен, сбоку! — орёт Наоки.

Кангиль вновь начинает пикировать.

— Туда! — кричу я, завидев расщелину в скале. — Скорее!

Словно услышав и поняв меня, зверь преграждает путь. Я собираю всю силу, выплёскивая Ки. Тварь бросается к нам навстречу. Сосредоточившись, готовлюсь отразить его атаку. Лодка трещит, расходясь обломанными досками, и её бросает назад от нашего столкновения.

Духовное ядро во мне вскипает и выбрасывает поток обжигающей энергии. Мы зашли слишком далеко, чтобы сдаться и позволить зверюге нас остановить. Два кастета и две янтарных призрачных руки сминают морду, отбросив зверя прочь. Кангиль впечатывается в твёрдую породу, обрушив несколько каменных обломков.

— Поднажмите! — кричу я, наблюдая, как он выбирается из выбоины, круша скалу.

Его движения стали чуть медлительнее. В последний миг мы проскальзываем в разлом. Лодку подхватывает поток, и нас уносит в неизвестность. Кангиль замирает у входа, но, видимо, он не может за нами последовать. Или не хочет.

Вокруг нас смыкается тьма. Вскоре я даже не вижу своих спутников, моё сознание отделяется и уносится.

Миг, и подо мной разворачивается величественный храмовый комплекс. Высокие подобно скалам пагоды украшены синими драконами. Меня увлекает дальше и несёт к величественной арене, шумящей не хуже шторма. Там, внизу, навстречу друг другу выходят два незнакомых практика.

Я спускаюсь ниже и могу рассмотреть их получше. Высокий широкоплечий мужчина, обнажённый по пояс, демонстрирует мощную мускулатуру. Он поигрывает бицепсами, раскручивая гигантский меч. Длинные чёрные волосы собраны в аккуратный хвост, который в такт шагам хлещет его по спине. Лицо кажется мне знакомым. Он сильно похож на моего учителя — те же мощный широкий подбородок и аккуратная клиновидная борода. Губы кривятся в хищном оскале. По арене во все стороны разливается поток мощной безудержной Ки.

Так вот как выглядит Кан Фен — основатель секты Нефритовой Черепахи.

Поток его Ки заполняет арену, докатываясь до трибун, но впереди он врезается в преграду из высвобожденной энергии противника. Изящный и утончённый мужчина хмурится, обнажая плавным быстрым движением два парных клинка. Длинные волосы перехватывает лазурная лента. Лицо у него скуластое и худое с носом, точно орлиный клюв.

Видимо, это Ли Шуй — основатель секты Лазурного Потока.

Трибуны ликуют, встречая их. Шум и гвалт толпы подтверждают мои догадки. Крики сливаются в два призыва, скандирующие имена основателей враждующих сект долины.

На ложе, нависающем над зрителями, поднимается морщинистый старец. Ему даже не нужно делать жест — толпа стихает сама. Два сильнейших практика склоняют колено перед ним.

— Рад объявить о закрытии великого турнира боем двух моих лучших учеников, — его голос звучит спокойно и размеренно, словно воды тихой реки. — Кан, — добродушный кивок одному, — Ли, тёплый взгляд другому, — встаньте.

Два практика на арене послушно поднимаются на ноги и занимают боевые стойки.

— Продемонстрируйте всем остальным, каких высот можно достичь, следуя учению Водного Дракона. Гармония стихии рождается из баланса инь и ян, мягкости и твердости, атаки и защиты. Вы — моя гордость, и я верю, что вы сможете продемонстрировать это в своём бою, несмотря на противоположность культивируемых вами стилей.

— Спасибо, учитель! — они кивают старцу, уже готовые ринуться в бой.

Патриарх хлопает, и этот звук гонгом разносится над всей ареной. Вокруг неё тут же вспыхивает защитная формация.

Два практика мгновенно срываются с места. Их образы размываются, оставляя за собой призрачный шлейф — настолько они быстры. Мечи, сталкиваясь, высекают искры. Громогласно звенят клинки, и не будь у них в руках духовное оружие, металл давно бы не выдержал, разлетевшись бритвенными осколками.

Никто из них не использует сложных техник. Лишь искусство владения мечом, но и этого достаточно. Сила их ударов настолько велика, что вокруг них трещинами раскалывается земля.

Зрители восторженно поддерживают бойцов, ожидая финала, но противники равны. Битва длится очень долго. Оба словно не знают усталости. По крайней мере, так кажется со стороны. Высвобождается всё больше Ки с обеих сторон, уже пропитанной злобой и жаждой крови. Даже смерти.

Мощные удары Кан Фена точны и выверены, без лишних движений, лишь буйство звериной силы. Однако его противник быстр, и ему удаётся поразить гигантского практика, оставив несколько царапин.

Ли Шуй что-то кричит ему в пылу битвы, но я не слышу слов, только непрекращающийся звон мечей. Предку моего учителя удаётся слегка ранить оппонента, разорвав рукав его ханьфу.

Почти одновременно от них разливается вода по арене, превращая её в бассейн. Демонстрация боевых стилей быстро перерастает в настоящую вражду. Со стороны это может казаться искусной постановкой, словно в театре. Однако моя близость позволяет понять истинность намерений обоих. Они готовы уничтожить друг друга.

Два практика, окутанные единой стихией, бегают по волнам, обрушивая друг на друга смертоносные атаки. Цунами, длинные водные иглы, хлещущие лазурные кнуты и колонны кипящей жидкости, всё это заставляет арену вибрировать. Бойцы сходятся вместе раз за разом, неспособные сразить противника. Лицо патриарха секты багровеет.

— Достаточно! — кричит он, вскакивая в своей личной ложе.

Схватка останавливается, и два мечника замирают на водной глади, пока вокруг них медленно скапливается кровь.

— Глупцы! Вы же названные братья! Почему видите в фигуре напротив не товарища, который плечом к плечу с вами будет прославлять нашу секту, а кровного врага — угрозу вашему положению⁈ Вы оба позорите имя Водного Дракона! — улыбчивый патриарх громыхает так, что вода рябит, отхлынув к стенам арены. — В слепой упёртости вы калечите собственный Путь.

Оба мечника, склонив голову, внимают словам старца, но я вижу, что это лишь показное смирение. Искоса они поглядывают друг на друга. Становится ясно, что ничего ещё не кончено. Бой продолжится. Так или иначе.

Картина перед моими глазам меркнет, чтобы разгореться уже через секунду. Место действия совершенно иное. Взамен арены, заполненной зрителями, берег озера, заросший камышами и тростником. Тёмная стоячая вода кажется мёртвой. Зловещей.

Темноволосый громила взмахивает массивным двуручным клинком так, что свистит рассекаемый ветер. Его голос, сухой, наполненный злостью разносится в пустоте:

— Довольно вмешательств и елейных слов. Здесь есть место только одному ученику и одному стиль. Моему!

— Как всегда недалёк и прямолинеен. Это станет причиной твоего падения, дружище, — с хищной улыбкой отзывается Ли. — В одном ты прав, хватит игр. Раз и навсегда я докажу, что только мой стиль способен привести адепта к подлинной силе.

Враги сходятся в яростной схватке на берегу безмятежного озера. Их мечи сверкают в лучах полуденного солнца, высекая искры при каждом столкновении. Каждый удар несёт в себе чудовищную силу, способную разрубить скалу. Выбросы духовной энергии оставляют в мягкой глинистой земле настоящие борозды. Горизонтальные взмахи парных клинков срезают окружающие камыши на сотню метров вокруг.

Кан Фен атакует подобно разъярённому медведю, обрушивая на противника град мощных рубящих ударов. Его огромный двуручный меч пластает воздух, заставляя оппонента отступать, но тот, кружась как лист на ветру, раз за разом уходит от атак. Два тонких клинка в его руках мелькают серебристыми молниями, находя бреши в обороне громилы. Ли Шуй изящно и упорно, как рыба, взбирающаяся вверх по реке, атакует из самых неожиданных точек. Мелькает позади, сбоку и над оппонентом, пытаясь вскрыть ему горло.

Берег озера превращается в настоящее поле боя. Земля содрогается от мощи сталкивающихся энергий. Сражающиеся топчут тростники, поднимая тучи брызг, когда их схватка подходит к самой кромке воды. От рёва переполняющей их ярости, обнажается дёрн.

Раны мелкие и глубокие возникают на телах обоих воинов, пятная землю багрянцем. Каждый стойко переносит удары, вдыхает мерно и глубоко. Водные техники переплетаются с ударами клинков, превращая импровизированную площадку в безжизненную пустошь.

В какой-то момент Ли удаётся увернуться от очередного удара и контратаковать. Его клинок прорывает защиту Кана и оставляет на чужом плече глубокую рану. Основатель секты Нефритовой Черепахи ревёт от боли и ярости, на миг утрачивая контроль. Он вкладывает всю свою мощь в ответный удар, заставляя меч Ли Шуя отлететь в сторону. Не давая противнику опомниться, здоровяк обрушивает клинок ему на бедро. Брызжет кровь, и юркий основатель секты Лазурного Потока с криком падает на одно колено.

Кан Фен заносит меч для последнего, смертельного удара. В тот же миг Ли Шуй вскидывает свой клинок, готовясь пронзить сердце врага. Кажется, исход боя решён.

Однако в этот миг между сражающимися возникает патриарх. Всё это время он наблюдал издалека, до последнего надеясь, что ученики одумаются, но тщетно. Видя, что ещё мгновение — и один из них падёт замертво, старец решается на отчаянный шаг.

Стремительным рывком, на который способен лишь истинный мастер, он преодолевает разделяющее их расстояние. На ходу патриарх восклицает:

— Остановитесь! Неужели вы не видите, что вас поглотила тьма?

Ослеплённые яростью и жаждой крови воины уже не слышат его слов. Они наносят удары, целясь друг в друга, не замечая, что между ними встал учитель. И вот бритвенно острые клинки выполняют работу, для которой их выковали.

Убивают.

Они пронзают плоть того, кто дал этим адептам всё…

Массивный меч Кан Фена отсекает руку патриарху и врубается в его бок, дробя рёбра. А тонкий клинок Ли Шуя входит старцу точно в грудь, задев сердце. Два смертоносных оружия почти одновременно вгрызаются в тело наставника, который до последнего пытался образумить своих безрассудных учеников.

Лидер секты Водного Дракона оседает на землю, зажимая раны. Из уголка его рта стекает струйка крови. Глаза мутнеют, но в них до последнего читается душевная боль и сожаление. Стоя одной ногой в могиле, старец пытается удержаться на этой стороне ещё хоть миг, чтобы донести свои последние слова:

— Это не тот путь… которому я вас учил… Водный Дракон — это гармония, а не раздор… Отбросьте вражду, пока не поздно… Или секта падёт по вашей вине…

Его глаза стекленеют, и патриарх испускает дух. Его безжизненное тело оседает на землю, заливая траву кровью из многочисленных ран. А бойцы застывают над поверженным учителем, потрясённые случившимся. Они смотрят на свои окровавленные клинки, осознавая весь ужас содеянного. Осознавая, что по трагической случайности, ведомые слепой ненавистью, они своими руками погубили наставника. Долгий миг кажется, что этой ненужной и чудовищной жертвы хватит, чтобы искупить глупость и гордыню воинов, но…

— Ты!.. Ты убил патриарха, ублюдок! — рычит Кан Фен.

— Ты посмел поднять руку на учителя, мерзавец⁈ — вскидывается Ли Шуй, освободив клинок из старческого тела. — Я отомщу за него!

Ожившая картина прошлого отдаляется. Я появляюсь в нашей лодке, а рядом мои спутники: Наоки, Лиу и Юн. Они в смятении от увиденного, ведь не такую историю им рассказывали в сектах. Через миг перед нами возникает патриарх.

— Наоки, я рад, что ты пришла не одна, — патриарх кивком обозначает вежливый поклон моей наставнице. — Рен, спасибо тебе, что смог её убедить. И вам спасибо, дети из Лазурного Потока.

Я хочу что-то сказать в ответ, но не могу вымолвить ни слова. Совсем не так я представлял себе тот злополучный день… Был уверен, что один из основателей врёт, однако лгали они оба. Оба поставили собственную вражду выше секты и этим разрушили её до самого основания.

— Наконец я могу покинуть этот мир и передать тайну ушедшей эпохи, — продолжает патриарх, а его образ начинает таять. — Наоки, Рен, вы должны остановить это безумие, или оно повторится вновь! Я долго искал тех, кто услышит меня и внемлет правде. В храмовом комплексе вы найдете записи, которые помогут вам. Ищите в центральной пагоде. Спасите секту!.. Только… гармония… делает… Путь… целостным… — его голос затихает, растворяясь в вечности.

Видение растворяется, и я вижу полуразрушенную громаду центрального павильона секты. Наша лодка медленно подплывает к затопленной лестнице, поднимающейся из воды. За нашими спина возвышается скальная гряда с трещиной, послужившей вратами в недра святилища.

Мои спутники до сих пор ошарашены увиденным.

— Не время расслабляться! — привожу их в чувство. — Мы здесь не одни!

Поросшие мхом и буйной зеленью руины, даже в таком печальном состоянии, поражают масштабом. Духовные звери облюбовали это заброшенное место. Навстречу нам по лестнице с шипением выползают несколько крупных варанов. Животные источают мощную Ки и настроены крайне недружелюбно. Ящеры без всяких прелюдий бросаются в атаку.

Я спрыгиваю на ступеньки и встречаю первого, впечатав его в скользкие плиты. Хруст костей и треск камня. Брызжет кровь. К нам выползают новые ящеры, встревоженные незваными гостями.

В храме приходится сражаться с множеством противников, коих здесь великое множество. Они встречаются небольшими группами по всей территории секты Водного Дракона. Без надобности мы их не трогаем, но звери ведут себя крайне агрессивно.

На обыск всего комплекса ушло бы очень много времени. Хорошо, что патриарх хотя бы дал нам ориентир — центральную пагоду. А вот осталось от неё немногое. Всего два этажа над землёй. Насколько она уходит вглубь — неизвестно, но я надеюсь на лучшее.

Разделившись, мы разбредаемся и принимаемся за поиски. Я с Юном беру первый и второй этажи, а Наоки с Лиу спускаются вниз. Ящеры очень сильны. По одному адепты Лазурного Потока с ними справятся, но если встретят целую группу, то даже двоим будет тяжело. Нас и так мало, не хочется никого потерять — пока это единственная наша связь с Лазурным Потоком.

Уверен, при расколе секты всё, что можно было отсюда вынести, забрали, однако патриарх не стал бы вселять в нас пустые надежды. По крайней мере, я надеюсь на это. Осмотр первого этажа затягивается до вечера. Мы успеваем прочесать лишь треть помещений. Они почти пусты. Ничего деревянного не уцелело. Всё сожрали время и гниль. С таким уровнем влажности по-другому и быть не могло.

Наоки и Лиу тоже не везёт. Внизу много варанов — у них, видимо, там гнездо. Большую часть времени девушки занимались не поисками, а сражениями. На следующий день мы бросаем все силы на первый этаж. Повсюду статуи, а в некоторых местах даже имеется каменная мебель: столы, стулья и прочее. Ими явно пользовались сторонники Кан Фена, увеличивая таким образом свою силу. Ну, это так, домыслы.

К вечеру мы встречаемся в комнате, которую обустроили для ночлега.

— Как успехи? — интересуется Наоки, опустившись на спальный мешок.

— Ничего. Пусто, — вздыхает Юн.

Я одобряюще киваю ему и добавляю:

— Зато наткнулись на место, где осталось много каменной мебели. Тебе такое знакомо?

— Да. Раньше в Нефритовой Черепахе использовали подобное, чтобы наращивать собственную силу, — отвечает Наоки. — Увы, мы тоже ничего не нашли.

Достаю план этажа, набросанный на листе бумаги углём. Чернила, в кольце тоже имеются, но их как-то жалко тратить на такую банальщину.

Прежде чем приступить к обыску, я прошёлся по всему этажу, составляя чертёж, чтобы мы не запутались. Каждую проверенную комнату мы отмечали отдельно.

Наоки изучает рисунок и кладет его на пол перед Лиу. Девушка берёт у меня уголёк и осторожно делает пометки.

— Получается, с этим этажом мы закончили, — выносит она свой вердикт. — Надеюсь, на втором нам больше повезёт.

И она оказывается права. На следующий день нам с Юном улыбается удача. В одной из комнат я нахожу пять статуй водных драконов, символизирующих пять основных стихий. Видимо, раньше они использовались просто как украшения.

Меня смущает расположение статуй — оно не соответствует традиционному кругу порождения стихий. Вряд ли это случайность. Возможно, это своего рода обманка, призванная сбить с толку тех, кто ищет простые решения.

Мой цепкий взгляд художника подмечает ещё одну деталь — на чешуе каждого дракона вырезаны замысловатые узоры. На первый взгляд они кажутся законченными, но если приглядеться, видно, что линии обрываются, будто бы продолжаясь на соседней статуе.

Понятно, эти узоры — части единого рисунка. Они намеренно разделены и нанесены на разные статуи. Чтобы увидеть полную картину, нужно мысленно совместить фрагменты в правильном порядке. Сделать это непросто, поскольку статуи расставлены хаотично и физически их не соединить.

Я пытаюсь представить узоры в голове, ища закономерность в хитросплетениях линий. Если верно определить последовательность фрагментов, они должны сложиться в осмысленный рисунок или символ. Похоже, это и есть ключ к разгадке, спрятанной здесь тайны.

Если бы не натренированная память, я бы не справился. Когда я возвращаю статуи на свои места в правильной последовательности, всё здание начинает дрожать. Отлично. Мы на верном пути.

Снаружи вскоре долетает крик Лиу:

— Рен, это ваших рук дело?

Мы выбегаем в коридор, где нас уже дожидаются девушки.

— Что ты натворил? — встревоженно смотрит на меня Наоки.

— Не смог удержаться и прибрался в одной из комнат.

— Что изменилось? — вклинивается Лиу.

Я пожимаю плечами.

— Сложно сказать. Но у меня есть одна мысль.

Все смотрят на меня в ожидании.

— Давайте попытаемся навести здесь порядок, — улыбаюсь я.

— Ты что, шутишь? — строго взирает на меня Наоки.

— Ладно, объясню проще. Ищем комнаты со статуями драконов.

Таких комнат обнаруживается четыре штуки, по одной на каждую сторону света. В каждой из них последовательность символов отличается.

После установки статуй на правильные места всё здание каждый раз вздрагивает. То, что найти записи будет нелегко, было понятно сразу. Столько лет прошло с момента раскола в секте Водного Дракона, и пока координаты этого места не были утеряны, я уверен, его обыскивали не один раз. И никому не удалось добиться успеха.

— Что предлагаешь, Рен? — смотрит на меня Наоки, когда мы вновь собираемся вместе. — Это твоя идея. Может, вернёмся к первоначальному плану?

— На первом этаже новых комнат не открылось, значит, надо искать в подвале.

На его зачистку уходит немало времени. Ящеров здесь, как блох на дворняге, и они гораздо сильнее тех, что были наверху. Благо, этаж, вроде, один.

В одной из комнат, наполненной варанами, мне приходится потрудиться. Сковав их Оплетающим Побегом, вижу, что охраняют они отнюдь не кладку яиц, а массивную статую Водяного Дракона. Постамент, на котором она стояла, отъехал в сторону, открыв спуск ещё ниже.

Тут мы и находим записи патриарха Водяного Дракона, хранившиеся в каменном саркофаге, усиленном защитной техникой. Это дневник, в котором он описывает события в секте тех времён, когда она ещё была единой.

Он с сожалением пишет о том, что, вопреки его учению, Кан Фен и Ли Шуй не могут забыть свои обиды и постичь всю глубину стиля Водного Дракона. Лишь гармония между твёрдостью, силой и гибкостью воплощает его. Однако каждый из учеников сосредоточился лишь на одной из этих граней, принижая усилия соперника, из-за чего между ними возникла вражда.

В последней записи, видимо, предшествующей показанным нам событиям, патриарх с надеждой пишет о том, что собирается примирить своих учеников, показав им несовершенство сделанного ими выбора.

Моя группа пребывает в полном шоке после того, как Лиу заканчивает читать дневник.

К нему прилагается полное руководство в нескольких томах об истинном учении Водного Дракона. Это настоящая реликвия, способная остановить войну.

— Это просто невозможно! — восклицает Наоки. — Неужели всё это правда⁈

Наставница окончательно понимает, что всё это время заблуждалась. На руках у неё твёрдое материальное свидетельство, а не загадочные видения умершего патриарха и слепая вера одного пришлого адепта. По лицам Юна и Лиу тоже видно, что они потрясены, но пока молчат.

И дневник, и руководство наполнены мощной энергией Ки, принадлежавшей адепту, многократно превосходящему нас в силе.

— Прекрасно, что мы нашли их, но давайте прекратим хлопать глазами и подумаем, что делать дальше, — с лёгким укором произношу я. — Нам нужна поддержка в обеих сектах, сопоставимая с влиянием патриархов. Такое содействие могут оказать только потомки основателей обеих сект. С мастером Феном я попытаюсь договориться сам. Что скажете насчёт Айкина?

Юн с Лиу переглядываются, и девушка берёт слово:

— Не думаю, что его получится так просто убедить. Однако я попробую сделать это, если стану его ученицей. Иначе он меня даже слушать не станет.

— Нет, если мы хотим остановить его, нам нужно что-то более весомое, — подмечает Наоки, кивнув на найденные документы.

— Надо с ним поговорить! — твёрдо решаю я. — И сделать это нужно как можно скорее! Если не получится его убедить, придётся искать другие пути. Мы можем с ним как-то увидеться?

— Вряд ли это возможно, — вздыхает Лиу. — Мастер отправился в уединение на многодневную медитацию.

— Отлично, — улыбаюсь я.

— Что тут отличного? — возмущается девушка, а потом хлопает себя по лбу, поняв очевидное.

— Нас он вряд ли будет слушать, мы ведь всего лишь ученики, — хмуро добавляет Юн. — Может, вы попробуете, Наоки?

Наставница качает головой:

— Исключено. Я из секты Нефритовой Черепахи и являюсь мастером. Единственное, к чему это может привести — к моей смерти.

— Я возьму слово. Пусть формально я состою в секте Нефритовой Черепахи, но в долине по-прежнему чужак, — добавляю, поочередно обведя взглядом собеседников. — Вдобавок, он видел меня в деле во время испытания или, по крайней мере, слышал о нём.

Прячу записи в кольцо и спрашиваю:

— Ты же знаешь, где он находится?

— Знаю, — кивает Лиу. — И даже могу вас провести.

Мы вновь отправляемся в путь. Наша новая цель — Водопад Тысячи Потоков. Пробираться приходится по территории враждебной секты. Чем глубже мы забираемся, тем меньше безопасных маршрутов для нас остаётся.

Здесь Лиу очень сильно нас выручает. Если бы не её страсть к учёбе и хорошая память, без столкновений точно бы не обошлось. Нам удаётся пройти незамеченными.

Выбравшись на сушу в нужном месте, вытаскиваем на берег лодку. Течение здесь слишком сильное. К водопаду идём пешком, перебираясь через реки с помощью Оплетающего Побега или создавая ледяные мосты.

Ещё на подходе к нужной точке, я ощущаю мощную бушующую энергию, которая растекается по округе, пугая всю живность на расстоянии в несколько километров. Ни одно живое существо не желает рисковать собственной шкурой. От мощи, высвобожденной адептом такого уровня, душа легко может испариться.

Там, внизу, под тоннами падающей воды в позе лотоса сидит потомок Ли Шуя.

— Сначала я пойду один! — решаю я.

— Нет, Рен. Это самоубийство! — противится Наоки. — Я пойду с тобой! — произносит она и отводит взгляд, только щёки алеют.

— Мы же обсудили. Тебя он и слушать не станет. Убьёт на месте. А у меня есть хоть какая-то шанс. Может, я и не любитель болтать, но убеждать умею.

В конце концов, я даже Феррона убедил тогда дать мне шанс.

Дальше я продолжаю свой путь один. Если не вернусь до заката, они должны покинуть это место. Хоть я и не верю, что друзья просто бросят меня, коли такая ситуация сложится.

С каждым шагом, приближающим меня к Айкину, я ощущаю, как растёт давление Ки, словно мне на плечи добавляют по камню.

Что ж, вот и посмотрим, так ли хорошо я умею уговаривать людей, как думаю.

Покинув друзей, я остаюсь один на один с высвобожденной мощью скрытого от моих глаз практика. Деревья вокруг раскачиваются под напором духовной энергии, но если зверьё в страхе разбежалось, то растительность, похоже, отлично с ней справляется. Хоть Ки и не враждебна, само её количество поражает. Вот она, истинная сила практиков, стоящих на этапе выше Серебряного Богомола,

Спуск занимает какое-то время. Сначала я добираюсь до места, где земля обрывается и многочисленные речные струи с рёвом низвергаются вниз. Это и вправду легендарный Водопад Тысячи Потоков. Воды долины сливаются в обширное озеро, а средоточие силы — её источник, Айкин Шуй, скрывается где-то под самым мощным каскадом.

Пологого спуска поблизости нет, как и времени на поиски. Выбрав место пониже, я прыгаю в бурлящую воду, молясь, чтобы внизу не оказалось острых скал. Усиливаю тело при помощи техники Крепче Камня и, вытянувшись в полёте, вхожу ногами в закрытую пеной лазурную гладь. Выбираюсь на поверхность благодаря Водной Поступи. Тренировки с мастером Феном не прошли даром — теперь эта техника даётся мне гораздо легче.

— Что за головастик посмел явиться в обитель Водного Дракона⁈ — гремит, кажется отовсюду, высокомерный мужской голос.

Сам практик скрыт от глаз, но я явственно ощущаю его присутствие и негодование. Никогда не испытывал подобного во время тренировок с учителем, и слава богам! Чувство неприятное.

— Убирайся прочь! — от этих слов я едва не теряю контроль над техникой, удерживающей меня на поверхности воды.

— Прошу простить, уважаемый потомок Ли Шуя, что нарушил вашу медитацию, но у меня срочное дело! — твёрдо говорю я, загоняя тревогу поглубже.

Нельзя давать волю эмоциям, когда на кону стоит так много.

— Если так хочешь поговорить, сначала подойди! — раздражённо отзывается бесплотный голос.

Давление Ки нарастает, перехватывая дыхание и затуманивая зрение. Зато я чётко ощущаю источник этой пугающей силы. Медленно двигаюсь к нему, прямо в самое сердце водопада.

Вблизи бушующей стены воды я замечаю поджарый силуэт. Айкин Шуй сидит в позе лотоса с закрытыми глазами и обнажённым торсом. Непринуждённо и спокойно, словно это не тонны воды обрушиваются на его спину каждое мгновение, а лёгкий душ в купальне.

Это худощавый мужчина средних лет, чья поджарая, но проворная фигура источает аристократическую грацию опытного мечника. Черные волосы под напором воды закрывают лицо, но даже так сквозь них проглядывают высокий лоб и резкие скулы.

Рельефные мышцы, как канаты, результат ежедневных изнурительных тренировок. На запястьях поблескивают стальные кольца браслетов.

— С радостью, только продолжим беседу за трапезой. Я целый день не ел, будь проклят этот Карнато. Хочет, чтобы однажды я унаследовал его место, вот и придумывает мне постоянно новые поручения.

Адепты накрывают нам стол, и Драсс Фен отсылает их прочь, дабы избежать лишних ушей. На всякий случай он возводит вокруг нас защитный барьер, чтобы никто не смог подслушать. Нас накрывает его Ки. Она уплотняется и звуки вокруг пропадают.

— Теперь можешь говорить, Рен. Нас никто не услышит, — бросает наставник, отрывает ногу от запечённого поросёнка и впивается зубами в сочное мясо.

Я пересказываю ему то же, что и Айкину. Без утайки. Показываю дневник и первый том руководства Водного Дракона.

— Я вот не пойму, Рен, что ты хочешь от меня⁈ — хмурится он, кинув обглоданную кость в тарелку, где таких уже скопилась целая гора. — Неужели надеешься, что я пойду против патриарха? Ради чего мне это делать?

— У вас огромное влияние в секте и мощная поддержка среди мастеров, — специально делаю акцент на этом. — Я лишь прошу вас остановить грядущую бойню. На словах ваши секты давно заключили мирный договор, однако на деле это совсем не так. Я лично видел последствия этой скрытой вражды.

Мастер доедает и внимательно слушает меня, изучая дневник и руководство.

— Может, вместо уничтожения противников лучше заключить с ними настоящий договор? Если наши секты объединятся, долина расцветёт как никогда прежде.

— Объединиться? — хмыкает Драсс Фен. — Сильное заявление, Рен, но, боюсь, ты не понимаешь сути.

Он отодвигает руководство.

— Допустим, я верю тебе. Наше прошлое скрывает много позорных пятен, и в расколе старой секты виноват и мой предок, и основатель Лазурного Потока. Однако это дела давно минувших дней. Думаешь, ненависть зиждется лишь на том давнем конфликте? Наши секты враждуют из поколения в поколение. Стили давно стали полноценными и самостоятельными, это уже не просто веточки от дерева — это полноценные деревья, выросшие из тех плодов, — руки Драсс Фена сжимаются в кулаки. — Признаю, стиль Лазурного Потока не так уж плох. Иначе вертлявый Айкин давно лишился бы жизни. Однако лишь стиль Нефритовой Черепахи ведёт к подлинной силе, и я докажу это. В нашей следующей схватке я одолею своего заклятого врага.

С этими словами он встаёт и начинает уходить.

— Разговор окончен, Рен. Прекрати забивать себе голову этими глупостями. Если хочешь продолжать у меня учиться, оставайся. Если же решил поиграть в политика, покинь мой дворец до вечера.

Я не нахожу, что ещё сказать, чтобы убедить наставника. Он всё понимает, признаёт правдивость фактов и… просто отказывается действовать.

Оба потомка основателей сект похожи как две капли воды в своих убеждениях. Вроде они и уважают силу соперника, но отказываются даже помыслить о том, что их стили можно улучшить, если взять лучшее от чужого боевого искусства.

От обучения у мастера Фена я не отказываюсь, как и от попыток его переубедить. Вода камень точит, в конце концов. Однако в отсутствие учителя начинаю осваивать руководство Водного Дракона. Мне придётся на личном примере продемонстрировать им силу единства стилей. Возможно, тогда они одумаются.

С Лиу и Юном нам удаётся увидеться почти через месяц. В первую вылазку в Хукоу они не приходят — всё же положение обычных учеников не даёт им такой свободы.

Лиу всё же удалось пробиться в личные ученики Айкина, так что её влияние в секте значительно возросло. Она рассказывает нам о волнениях, охвативших адептов. Наоки же делится разработанным планом Нефритовой Черепахи.

— Патриарх Карнато настроен серьёзно. Он планирует положить конец вашей секте, — кивает в сторону Юна и Лиу Наоки.

Этой информацией для меня уже не новость.

— Наши тоже готовятся к полномасштабной войне, — отвечает Лиу. — К сожалению, у меня нет подробностей об их планах.

— Предполагаю, это произойдёт во время турнира. Я участвовала в собрании мастеров, и патриарх прямо заявил, что хочет уничтожить всю верхушку Лазурного Потока, обезглавив их. Без сильных практиков у вас не будет шансов выстоять против нас, — продолжает Наоки.

— Это что, они нарушат многовековую традицию? — возмущается Юн. — Турнир же служит знаком примирения!

Отвечать нет смысла — и так все понимают, к чему идёт.

— Тогда у нас осталось не так много времени. До турнира всего месяц, — беру слово я. — Считаю, наши встречи стоит прекратить. Увидимся уже на турнире. К этому времени важно сделать всё возможное, чтобы заручиться поддержкой как можно большего числа противников войны.

— Рен, ты же понимаешь, что этого недостаточно⁈ — хмурится Наоки. — Надо что-то ещё!

— Да. Это не всё. Я хочу показать несовершенство стилей Лазурного Потока и Нефритовой Черепахи. Турнир — прекрасная возможность для этого. Многие понимают только силу, и я намерен говорить с ними на их любимом языке. Пускай упрямцы увидят на живом примере, чего можно добиться, если соединить противоположные грани одного боевого искусства.

Мы обсуждаем наш план до глубокой ночи, а после расстаёмся. Время работает против нас и против меня, в частности. Радует, что наставник тоже загружен и пропускает многие совместные тренировки. Патриарх почти не даёт ему продохнуть. Сказывается подготовка к предстоящей войне. Я рад видеть, что в основном мастер остаётся безучастным, но подробностями, к сожалению, не делится со мной.

Руководство Водного Дракона позволяет мне сочетать оба стиля, найдя в них идеальный баланс. На его основе я разрабатываю свой собственный стиль, в котором без труда угадываются элементы обеих сект, но при этом он лишён их недостатков.

За месяц мне удаётся не только стать сильнее, но и наконец узнать имя небесной техники, дарованной мне Ферроном, — Длань Асуры. Довольно поэтично на мой взгляд, ведь по легенде Асуры — титаны — воевали с богами. Раз императора сравнивают с Небесами, я стану тем, кто однажды его сокрушит.

В этой технике у меня наметился явный прогресс. Узнав её имя, я получаю ещё больше контроля. Уже могу использовать её почти минуту, но она сильно выматывает. Слишком много Ки требуется на её поддержание.

Остальные техники тоже не стоят на месте. Я сумел отточить владение Водным Шагом почти до идеала. С моим-то отсутствующим родством водной стихии — это вообще чудо. Такой концентрация на данной технике была нужна, поскольку Наоки сообщила, что турнир традиционно проходит на воде. Без техники перемещения по лазурной глади, у меня не будет шансов.

Сильнейшей же остаётся Оплетающий Побег — объём растительности стал в разы больше. Теперь я без труда могу создавать гораздо больше побегов, даже если рядом её недостаточно.

Месяц пролетает незаметно в постоянных тренировках и редких разговорах с учителем. Я стараюсь убедить его ещё несколько раз, но ненавязчиво, осторожно. В Драссе явно зреет сомнение, хотя открыто он его не признаёт. Вижу, что ему сложно сделать выбор, но рад, что мои старания не проходят даром.

Зато в секте среди учеников я сумел найти поддержку, когда поднимаю тему грозящей войны. Совместные тренировки дают свои плоды. Многие имеют семьи в долине, и понимают, что самые уязвимые люди пострадают первыми. Демоны! Да они уже страдают! Пусть часть адептов и обвиняют в этом лишь Лазурный Поток, однако многие понимают, что это плоды вражды двух сект.

Наоки тоже не сидит на месте и всё это время ищет поддержки среди мастеров и наставников. Их немного, но это лучше чем ничего. Если нас поддержит не только ученики, но и руководители секты, наши шансы остановить кровопролитие значительно возрастут. В целом, к турниру мы подходим подготовленными, но хватит ли этого?..

За несколько дней до начала состязаний большая часть адептов центрального павильона выдвигается к арене. Каждый раз арену создают заново на границе сект. Выбирают обширное водное пространство, зажатое между мелкими островами, на которых возводят трибуны. Каждая секта — для себя, а полем схваток служит сама водная гладь согласно традициям.

В день турнира участники и зрители заполняют места. Ложи для мастеров и наставников находятся по центру, прямо напротив друг друга на двух вытянутых островах.

Первые бои больше похожи на разминку. Выступают адепты низших рангов разогревая публику. Однако бои всё равно смотрятся зрелищно. Адепты умелы и на своем уровне показывают хорошее представление для зрителей. Во время их выступления арену делят на несколько участков, чтобы одновременно могло сражаться сразу несколько пар.

На одном из участков арены сошлись двое юных практиков — ученик Лазурного Потока в голубых одеждах и адепт Нефритовой Черепахи в зелёном. Они скользят по водной глади, оставляя за собой пенные буруны, и обмениваются быстрыми ударами. Их движения порывисты и не всегда точны, выдавая неопытность, но в них уже угадывается грация будущих мастеров.

Вот адепт Черепахи взмахивает руками, и водная поверхность вздымается ему навстречу волной. Он прыгает на гребень и несётся на своего противника, занеся клинок для сокрушительного удара. Однако ученик Лазурного Потока не теряется: он резко уходит в сторону, пропуская волну мимо себя, и тут же контратакует веером водяных лезвий. Они чиркают по боку соперника, оставляя алые росчерки на зелёной мантии. Первая кровь!

На соседнем участке разворачивается другая схватка. Здесь силами меряются девушка из Лазурного Потока, вооружённая парными мечами, и плечистый парень из Черепахи с исполинским двуручным мечом. Кажется, преимущество на стороне более мощного бойца, но ученица Потока ловко лавирует между ударами, словно танцуя на воде. Её клинки вспыхивают серебристыми росчерками, высекая снопы брызг. Она явно компенсирует недостаток силы скоростью и техникой, изматывая соперника и терпеливо выжидая момент для решающего удара.

Публика на трибунах реагирует на каждый удачный приём восторженными криками. Наставники внимательно следят за поединками, время от времени одобрительно кивая. Ведь каждый успех их учеников — это унижение для секты соперников.

Внезапно раздаётся громкий всплеск. Это адепт Лазурного Потока на первой площадке сумел подловить своего соперника на ошибке и мощным ударом ноги сбил того на водную гладь. Лезвие клинка останавливается на расстоянии волоска от горла оппонента. Судья взмахивает флажком, фиксируя победу. Трибуны взрываются аплодисментами, а довольный победитель кланяется, сложив ладони.

На других участках бои тоже подходят к концу. Кто-то из проигравших обиженно встряхивает мокрыми волосами, другие сыплют проклятиями. Нездоровая атмосфера витает над местом проведения турнира. Чувствуется, что собравшиеся здесь люди замыслили зло.

Когда последняя пара покидает арену, судьи объявляют короткий перерыв. Ученики и наставники обеих школ спешат поздравить своих подопечных, похлопывая их по плечам и давая последние наставления. Скоро на помосты выйдут более опытные бойцы, и страсти на трибунах обещают накалиться ещё сильнее.

Это мой шанс.

Я подгадываю момент для своего выхода, но сделать это не так-то просто. Не все мастера и наставники находятся в ложе. Некоторые из них следят за безопасностью у края арены, чтобы избежать беспорядков.

Обе стороны настроены враждебно, и это заметно. А недавние события, о которых мне уже известно, затронули не только Нефритовую Черепаху, но и Лазурный Поток.

Пока идут приготовления к первым поединкам практиков на этапе Богомола, воспользовавшись суматохой, мне удаётся проскользнуть мимо мастеров и спуститься на воду. Несмотря на недовольные крики в спину, я выбираюсь в центр арены, скользя по лазурной глади не хуже водомерки.

Моё появление встречают удивлёнными взглядами. Вскоре на трибунах слышится шёпот и крики. Многие из Нефритовой Черепахи узнали меня, но и со стороны Лазурного Потока я слышу слова поддержки. Хотя без недовольства тоже не обошлось.

— Уважаемые патриархи, мастера, наставники и адепты обеих сект! — усиливаю голос с помощью Ки, и он, подобно рёву дракона, раскатывается по арене. — Меня зовут Рен и я, чужестранец, побывавший в обеих сектах.

Обвожу взглядом трибуны, встречаясь глазами с теми, кого успел узнать за время пребывания в долине.

— Лазурный Поток и Нефритовая Черепаха — две великие школы, хранящие древние традиции боевых искусств. Ваши техники впечатляют, а мастера достойны восхищения. Однако я постиг истину, сокрытую от большинства из вас. Истину, которая способна примирить враждующие стороны и возродить былое величие долины.

По толпе пробегает удивлённый ропот. Не все понимают, к чему я клоню, но я продолжаю, вкладывая в слова всю свою убеждённость:

— Ваши стили — это две половины одного целого. Как инь и ян, они дополняют друг друга, а не противоречат. Текучесть Лазурного Потока и непоколебимость Нефритовой Черепахи, объединённые воедино, рождают совершенную гармонию. Имя ей — Водный Дракон.

Шум на трибунах усиливается. Одни выкрикивают возмущённые реплики, другие озадаченно переглядываются. Патриархи обеих сект, нахмурившись, буравят меня тяжёлыми взглядами, но я не дрогнув смотрю им в глаза. Пути назад нет.

— Чего ты хочешь? — звучит надменный голос Дайцана, который первым реагирует на меня. Он поднимается в ложе Лазурного Потока, всё такой же бледный, как луна.

Я напитываю голос ещё большей силой.

— Я бросаю вызов сильнейшим адептам Лазурного Потока и Нефритовой Черепахи на этапе Богомола! Сегодня здесь, на этой арене я покажу вам силу единства стилей. Я докажу, что древний Путь Водного Дракона превосходит разрозненные техники, которым вы следуете. И, быть может, это заставит вас задуматься — стоит ли и дальше цепляться за старые обиды. Стоит ли проливать кровь во имя застарелой вражды.

Моя духовная энергия клокочет внутри, словно бурлящий водоворот, готовый вот-вот вырваться наружу. Я обвожу трибуны пылающим взглядом.

— Кто готов принять мой вызов? Кто желает лично убедиться в том, что Путь бесконечной ненависти ведёт в тупик? Выходите, и я покажу вам подлинное мастерство!

Арена тонет в шуме, перекрывающем бурлящие потоки долины. Я слышу крики поддержки, которые сливаются в стройный призыв, заглушая неразборчивый гвалт остальных зрителей.

— Рен! Рен!

С улыбкой подмечаю, что не только трибуны Нефритовой Черепахи, но и Лазурного Потока участвуют в этом. Почти одновременно в ложах мастеров поднимаются патриархи. Рельмар открывает рот, но первым гремят слова Карнато.

— Весьма самонадеянно, мальчишка, — его голос и выпущенная мощная Ки быстро подавляют шум на трибунах.

Он сталкивается взглядом со своим патриархом-соперником и добавляет:

— Это наш адепт, и мы сами разберёмся с ним. Среди наших учеников достаточно желающих усмирить этого неблагодарного юнца, что порождает смуту и нарушает вековые традиции.

С первых рядов трибун секты Нефритовой Черепахи поднимается самодовольный Джиан. Сегодня он разодет в дорогое ханьфу, расшитое золотом, словно на приём к самому Альдавиану собрался. Демоны его раздери. И императора, и этого выскочку.

— Уважаемый патриарх, прошу, позвольте мне прекратить этот фарс и поставить чужака на место! — склоняется Джиан в глубоком поклоне.

Негласно звучит и вторая просьба: «Позвольте мне отомстить за собственное поражение!» Этого парень не произносит, но не нужно быть великим мудрецом, чтобы уловить скрытый смысл его прошения.

Патриарх хмурится, но всё же одобрительно кивает.

Я провёл хорошую работу по сбору информации о секте и был готов к подобному. Клан этого спесивца и щёголя оказывает весьма существенную материальную поддержку секте, так что неудивительно, что патриарх пошёл ему навстречу. К тому же знает, что тот будет биться до конца, баюкая собственные обиды.

— Ну что, шваль безродная? — разминая руки, Джиан спускается к воде.

Один из учеников подносит ему массивный меч. Оружие богато украшено драгоценными камнями, что нисколько не влияет на боевые качества, если, конечно, не считать вероятность нанести противнику душевную травму подобным безвкусием.

Посмотрим, чему ты научился…

— Что молчишь⁈ — оппонент занимает боевую стойку — классическую, принятую в Нефритовой Черепахе. — Язык проглотил, осознав безумие своей жалкой выходки? Ты же понимаешь, что после такого трюка тебе не будет жизни в долине? Да кто ты вообще такой, чтобы поучать нашу секту? Ты, отребье, вылезшее из какого-то медвежьего угла, впервые оторвавшееся от сохи!

Ничему его жизнь не учит. Я мысленно вызываю кастеты и бью ими друг об друга, высекая снопы искр. С шипением их поглощает бурлящая вода.

— Друг мой, ты похоже забыл, кто гонял тебя пинками по всей арене, иначе вёл бы себя скромнее, — фыркаю я. — Первый урок не пошёл впрок? Хорошо, я готов повторить его для тугодумов.

Лицо Джиана бледнеет, через миг уж краснеет так, словно его обожгло кипящим гейзером долины. Он готовится разразиться бранью, но Карнато командует:

— Начали!

Лёгкий Шаг ускоряет меня, разогнав до предела. Позади меня в воде остаётся настоящая борозда. В стороны разбегаются волны. Джиан едва успевает выставить защиту. Я вижу каждый недочёт и каждую уязвимость в его стиле. Он всё такой же неповоротливый и медлительный.

Противник сразу уходит в глухую оборону. Только она у него хлипкая, словно плетёный забор против разъярённого зверя. В этот раз мне даже не приходится выкладываться на полную. Во многом это заслуга проведённых мной индивидуальных тренировок, но также и доказательство того, что Джиан не провёл работу над ошибками.

Он так и не понял, почему проиграл в прошлый раз. Готов поставить полновесный солей против ржавого полриона, тот всё списал на случайность и неудачное стечение обстоятельств. Ведь признать мою силу и закономерность итога ему не позволит гордыня.

Раскрасневшись, словно девица, он с яростным воплем бросается на меня. Поднырнув под взмах меча, наискосок, расчертившего пустоту, я проворно ухожу от бьющей сбоку водной струи и…

Кулак, объятый металлом, врезается в разинутую пасть, а Джиан кувырками летит по воде, подпрыгивая точно плоский камень при игре в «блинчики». Плюхнувшись в конечной точке, практик начинает тонуть, но быстро всплывает.

Плевком он отправляет осколок зуба в воду. Струйки крови бегут по его подбородку, окрашивая алым свирепый оскал. Водное течение уносит юшку, привлекая стайку блестящих рыбин.

— Тварь! ТВАРЬ!! — уже рычит Джиан.

Опять пустая болтовня. За деньги силу не купишь, сколько бы пилюль и руководств тебе не вручили родители. Практику нужна железная воля, и с этим у бедняги большая беда.

Какое качество жизненно необходимо любому адепту? Смирение. Иными словами, умение обуздать собственный норов. Чтобы чему-то научиться, следует в первую очередь признать, что другой человек может тебя чему-то научить. Особенно, если этот человек — твой враг, одержавший победу. Если же оставаться в плену собственных иллюзий, следующий шаг сделать не получится. Так и будешь топтаться на месте.

Я продвинулся дальше на Пути боевого искусства, а мой «товарищ» словно шагнул назад. Его жалкие потуги приводят лишь к одному — раз за разом он теряет контроль над техникой и погружается в воду, покрываясь новыми кровоподтёками и ссадинами.

— Достаточно! — гремит голос Карнато, чьё лицо багровеет.

Видно, что он сильно сдерживается, чтобы не сказать лишнего.

— Вернись на место, Джиан! Пускай другие адепты поставят его на место!

— Н-да, — громко цокает языком Рельмар на другой стороне трибуны. — Как-то обмельчала секта Нефритовой Черепахи, мой добрый друг, — притворно качает головой патриарх, будто всерьёз озабочен состоянием секты соперников. — Вы даже не можете поставить на месте одного зазнавшегося недоросля.

Карнато едва не дымится. Публичное унижение — это последнее, на что он рассчитывал, отправляясь сегодня на турнир.

Я развожу руки в стороны, приглашая жестом следующих соперников. В рядах Нефритовой Черепахи смятение, и уже солидная часть зрителей скандирует моё имя. Много же у Джиана недоброжелателей… Посрамлённый выскочка возвращается на место. К нему, словно няньки и опекуны, моментально слетаются подхалимы всех мастей. Проигравший со злости пинает несколько сидящих рядом учеников.

— Мэйто! — гаркает Рельмар. — Продемонстрируй нашему самоуверенному дилетанту всю силу Лазурного Потока.

— Будет сделано, патриарх! — с готовностью кричат со стороны ближайших рядов.

Ко мне уже спешит мой старый знакомый. Высокий адепт из знатного клана, что унижал ученика, прислуживающего ему на пиру. В отличие от Джиана Мэйто хотя бы одет в практичную одежду. Да, она отличается качеством, что видно невооружённым взглядом, но не такая пёстрая.

Он ступает на воду и быстро скользит к центру арены.

— Ты мог бы стать умелым адептом в секте Лазурного Потока, — кривится собеседник. — Однако выбрал путь жалкой болотной черепахи.

Дождавшись пока трибуны стихнут, он вскидывает изогнутые парные клинки.

— Я ещё в прошлый раз хотел посмотреть, чего ты стоишь, — хмыкает он. — Спасибо, что предоставил мне такую возможность. И в отличие от Джиана я отнесусь к нашему бою серьёзно. Очень уж мне интересно, как преобразится твоё лицо, когда ты будешь умирать, — его оскал становится шире.

— Если драться ты умеешь так же мастерски, как болтать, — мои кулаки покрывают мелкие острые колючки, — то это должно быть интересно.

Выбрасываю руки, посылая снаряды во врага. Молниеносно он взмахивает мечами, отбивая град растительных игл. Не все. Ткань его дорогого ханьфу рвётся в нескольких местах, которые тут же окрашиваются красным.

Мэйто стискивает зубы, и его тело окутывает вода. Рвусь навстречу противнику, избегая водяных хлыстов, но он вкладывает всё больше Ки в свою технику, не желая вступать в ближний бой. Мечами противник плетёт затейливый узор из дальнобойных атак. Это вынуждает меня кружить вокруг него, уклоняясь от техник, в попытке подгадать нужный момент.

Хорошо ощущаю потоки воды под ногами. Несколько водяных щупалец выстреливают снизу, почти достав до меня. Янтарные росчерки, возникнув на долю секунды, бьют с такой скоростью, что его техника испаряется.

— А ты полон сюрпризов! — хохочет Мэйто. — Ничего, батрак, не ты один. Сейчас я покажу тебе родовую технику нашего клана. Смотри внимательно…

Пока он болтает, я выжидаю и, заметив брешь в водных потоках, нападаю. Десятки ударов обрушиваются на аристократа, заставляя его заткнуться. Кастеты со звоном сталкиваются с мечами, и те отлетают назад. Новая уязвимость. Молниеносный удар в грудную клетку вызывает хриплый кашель у противника. Он старается компенсировать разницу в нашей силе скоростью. Бесполезно. Я сильнее и быстрее. Удар по рёбрам отбрасывает Мэйто назад, но ему удаётся удержаться на поверхности.

Не выпуская оружия, он на миг соединяет руки в запястьях, разводит их и касается поверхности воды кончиками клинков. Вокруг адепта вырастает водяная сфера, которая быстро обретает хищные черты дракона.

Я бросаюсь на противника, желая прервать технику. Сформировавшаяся пасть выстреливает в меня потоком воды, не давая приблизиться. Скорости призванного зверя вполне хватает, чтобы достать меня.

Тело мгновенно усиливается Крепче Камня и окутывается призванной растительностью, которая жадно впитывает воду, разрастаясь ещё сильнее. Я начинаю напоминать каменную статую, которая простояла веками в глуши, покрывшись диким виноградом.

Мэйто тем временем прячется в голове гигантского дракона, состоящего из воды, что бьёт по мне потоками, способными резать обычное железо. На ходу перестроившись, я разгоняю себя до предела. Уворачиваюсь, показывая истинную скорость, на которую способен адепт, познавший стиль Водного Дракона.

Зверь ревёт и бросается в атаку. Запас духовной энергии Мэйто стремительно утекает, тогда как я даже и одной десятой не потратил. Для чего эта показуха, когда не можешь нормально совладать с собственной техникой?

Призванное существо сталкивается с маленьким на его фоне человечком. Огромная пасть поглощает меня, заставив трибуны восторженно реветь от этого зрелища.

Однако, миг, и вот я рядом с Мэйто. Моё лицо покрыто побегами, которые жадно впитывают жидкость, давая спокойно дышать. Я почти не чувствую сопротивления его стихии, мой стиль позволяет быть таким же текучим, как и вода под нашими ногами.

В этих обстоятельствах клинки Мэйто не так быстры. Он мешкает, пропуская удар за ударом. Я же наращиваю шипы на кулаках, что рвут его одежду вместе с плотью. Кровь наполняет драконью голову, застилая зрителям обзор. Напитав руки Ки, финальным ударом выбрасываю Мэйто наружу. По дуге он пролетает в сторону, а водный змей заваливается на бок и распадается.

Прыжок следом за врагом, и бирюзовая гладь прогибается под моими ногами, но Водная Поступь удерживает тело на поверхности, а в стороны расходятся волны.

— Это ещё не всё!.. — шипит Мэйто.

Выбравшись со дна, окровавленный адепт встаёт, покачиваясь. В его руке всего один клинок, второй он где-то обронил.

— Разве? — склонив голову набок, спрашиваю я. — Или тебе ещё недостаточно?

— Не смей… смотреть на меня свысока, ублюдок! Мне хватит и одного меча, чтобы прикончить тебя.

Рывок оппонента выходит резким, но я готов. Увернувшись от трёх выпадов, пропускаю клинок над плечом и впечатываю кастет в чужую грудь, передав импульс Ки вовне. На долю секунды глаза Мэйто едва не вываливаются из орбит. Его сносит, и практик падает на скамьи зрителей, сломав несколько из них собственным телом. По крайней мере, я угадал с трибуной, и он оказался в собственной секте.

— Есть ещё желающие? — вновь спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

Арену заполняют крики — поддержки, проклятий, изумления. Что-то никто не спешит выходить против меня — участь первых двух была незавидной. Я сверлю взглядом ложи обеих сект, где разместились патриархи и мастера. На их лицах столь явное негодование, что дальнейшие события предсказать несложно.

Они выбирают мне противников сильнее Мэйто. Сначала те по очереди сражаются против меня, используя лишь стили владения мечом Нефритовой Черепахи и Лазурного Потока. Патриархи, видимо, дали им особое распоряжение победить меня без техник, чтобы это было показательно для остальных. Ведь я бросил вызов устоям обеих, усомнившись в их стилях. А без стилей и техник секта — это всего лишь скопище разрозненных практиков.

Руководство Водного Дракона отлично дало мне понять, в чём кроется недостаток так называемых «полноценных» стилей, отпочковавшихся от секты-прародительницы в момент раскола. В них нет баланса.

Нефритовой Черепахе не хватает скорости и проворства. Упор на силу сам собой ограничивает грани владения мечом.

Лазурный Поток слишком игрив, даже артистичен, но слаб — в нём не чувствуется истинной мощи Водного Дракона.

Адепты уступают мне один за другим. Против меня выходят уже стоящие на две ступени выше, но даже этого недостаточно, хотя, признаюсь, приходится нелегко. Недостатки стилей они компенсируют разницей в Ки.

Рельмар просто взбешён. Его пальцы с хрустом впиваются в подлокотники кресла. Он пристально наблюдает за творящимся на арене. Ладно, выскочка Мейто, как и такой же недоумок Джиан из вражеской секты. Они всего лишь жалкие инструменты — кошельки, по своей сути, не больше.

Однако другие практики, действительно сильные и умелые, не могут справиться с каким-то самоучкой. Этот проклятый Рен вылез как раз тогда, когда Рельмар хотел воплотить задуманное, но остановился. Он просто не ожидал увидеть и услышать такую поддержку для этого чужака и предателя, выбравшего не Лазурный Поток, а проклятую Черепаху.

Далеко не вся секта в курсе задуманного. Рельмар надеялся на всеобщую поддержку, когда объявит о нападении, но сейчас… Он прикусывает губу. Не время. Они упустили шанс, надо было нападать сразу.

— Господин, — обращается к нему Дайцан. — Почему вы не отдаёте приказ? Пока все увлечены сражением.

Патриарх разворачивается к своей правой руке.

— Ты что, не видишь, что происходит? Он покусился на наши основы! Все они… Разинувшие рот бездари, затаив дыхание, следят за тем, как он втаптывает наших членов грязь! Сначала нужно убрать этого недоноска! — шипит патриарх, повернувшись к Дайцану.

Давно он не испытывал такой злобы и такой лютой ненависти. Кажется, посади перед ним сейчас мальчишку, голыми руками сомнёт его череп.

Взгляд Рельмара падает на сидящего чуть в стороне Айкина Шуя. Потомок основателя секты задумчиво наблюдает за происходящим на арене.

«Что это с ним? Неужели он поверил в эти сказки?» — мысль, наполненная отголоском страха, мелькает в голове старика.

Я заканчиваю одиночные поединки. Неожиданно встаёт Рельмар, предлагая мне сразиться сразу против нескольких адептов моего уровня.

— С радостью приму ваше предложение, чтобы развеять последние сомнения! — криво улыбаюсь я.

Они уже не знают, что придумать, чтобы попытаться спасти собственную самооценку. Видно, что патриархи хватаются за любую соломинку.

Сразу три Богомола на четвёртой ступени выходят против меня.

Наоки, затаив дыхание, наблюдает за разворачивающимся на арене сражением. Её сердце замирает каждый раз, когда Рен оказывается под ударами противников, но юноша с удивительной ловкостью уклоняется от смертоносных клинков.

Девушка не может оторвать взгляда от гармоничных движений своего друга. Кажется, Рен превратился в воплощение самой водной стихии. Он скользит по поверхности арены, словно неуловимая капля дождя по лепестку лотоса, и в то же время обрушивается на врагов с неодолимой мощью горного селя.

В его стиле слились воедино лучшие черты боевого искусства двух сект. Мощь и напор Нефритовой Черепахи сочетаются с изяществом и плавностью техник Лазурного Потока. Это гармония, рождённая из хаоса, единство противоположностей, о котором твердят найденный древний трактат.

Сердце Наоки поёт от восторга и гордости. Она всегда знала, что Рен особенный, но сейчас тот превосходит самого себя. Он сумел постичь истину, сокрытую от мастеров обеих школ в пылу их бессмысленного соперничества. И девушка верит, нет, она точно знает, что Рен использует эту силу не ради тщеславия, а во имя спасения тех, кто не может защитить себя сам.

На какое-то мгновение взгляды их взгляды встречаются. В глазах молодого человека пылает невиданный огонь, и девушка неожиданно ощущает, как её щёки заливает румянец. Сколько раз она смотрела в эти глаза, но никогда прежде не замечала, какая неукротимая воля и жажда справедливости пылает в них.

Миг, и Рен вновь кидается в бой, крутясь волчком между тремя противниками. Водоворот ударов, уклонений и контрвыпадов захлёстывает врагов с удвоенной силой. Мелькают серебряные росчерки клинков, багровые отсветы играют на влажной коже сражающихся.

Наоки стискивает кулаки, силясь успокоить колотящееся сердце. Ей хочется закрыть глаза и не видеть этой бешеной пляски на грани, в которой решается судьба не только Рена, но и всей долины. Однако девушка продолжает смотреть, не позволяя себе даже моргнуть. Она должна стать свидетелем триумфа друга или, не приведи боги, его гибели. Второй вариант она изо всех сил гонит прочь и всем сердцем верит в Рена.

Постепенно бой начинает клониться к неизбежному завершению. Дерзкий претендент, потративший уйму сил, всё же превосходит противников в выносливости. Один за другим они выдыхаются, пропуская удары и совершая роковые ошибки. Кастеты Рена, покрытые собственной кровью, уже без устали молотят по незащищённым телам.

Последний адепт Лазурного Потока, пошатываясь, опускает мечи. Ноги его подкашиваются, и он падает в багровую от крови воду, которая тут же смыкается над поверженным бойцом. Рен остаётся стоять — израненный, измотанный, но несломленный. Живое воплощение забытого древнего стиля Водного Дракона.

Я почти выдыхаюсь к концу битвы, но последний адепт Лазурного Потока падает первым.

— Этого достаточно, чтобы понять, насколько несовершенны пути, в которые вы так свято верите⁈ — кричу я, усилив голос и превратив его в настоящий гром. — Может, уже перестанете слепо верить и признаете очевидное? Вы сами себя ограничиваете из-за каких-то предубеждений и вражды, которую несёте через века. Подпитываете, культивируете и желаете лишь доказать превосходство того, что неполноценно!

— Хватит, чужак! — поднимается Карнато. — Мы уже достаточно слышали и видели. Нашим сектам никогда не жить в мире! Лишь одна достойна существования…

— Секта Лазурного Потока! — перекрывает его голос вскочивший Рельмар. — Жалкая секта трухлявых черепах сегодня будет уничтожена!

Голос старика дрожит, по трибунам со стороны Лазурного Потока пробегают сдержанные крики. Не на такую поддержку он рассчитывал.

— Пока вы думаете о собственном благе, ваши патриархи планируют использовать этот турнир, чтобы начать настоящую войну между сектами!

По толпе среди учеников низшего ранга пробегает удивлённый ропот. Я повышаю голос ещё сильнее:

— Вы не ослышались! Главы ваших школ хотят пролить реки крови! Они намерены вероломно напасть на верхушку соперников прямо во время состязаний и вырезать лучших мастеров. А потом бросить все силы на полное уничтожение враждебной секты!

Ропот перерастает в гул возмущения и страха. Слышатся отдельные выкрики: «Не может быть!», «Откуда ты знаешь⁈», «Это правда⁈»

— Патриархи готовы утопить Долину в крови, лишь бы доказать своё превосходство. Им наплевать на древние традиции турнира, на ваши жизни, на судьбу простых людей! Они жаждут лишь одного — абсолютной власти.

Я указываю пальцем в сторону застывших в ложах патриархов.

— Неужели вы хотите умереть ради их гордыни и тщеславия? Неужели готовы в бессмысленной резне потерять свои семьи и своих собратьев, с которыми делили радости и горести жизни в долине? Найдите, наконец, собственный разум и отвагу, чтобы сказать: «Нет! Довольно!» Только единство спасёт наши школы! Только общими усилиями мы сумеем положить конец кровавым раздорам прошлого!

Два старика переводят взгляды с меня, на трибуны, друг на друга и обратно. План внезапного нападения сорван. Умы учеников захвачены моими словами.

— Если вам недостаточно моих слов, у меня есть доказательства! — я извлекаю из кольца дневник. — Мы нашли записи покойного патриарха Водного Дракона на руинах храмового комплекса, который вы ищете уже долгие годы! Здесь вся истина! Не было никаких предателей! Основатели сект, как и вы сейчас, безрассудно верили лишь в превосходство своего стиля! Ослеплённые яростью, они убили своего учителя, который пытался их остановить, но даже умирая, он просил их примириться!

— Это правда! — истошно кричит Наоки. — Я видела всё своими глазами!

— Да!

— Верно! Мы были там! — присоединяются Юн и Лиу.

— Вздор и ложь! — кричит Рельмар.

— Он пытается запятнать честь основателя нашей секты! — ревёт Карнато.

Не слушая их, я продолжаю:

— Хотите остановить бессмысленное кровопролитие⁈ Хотите спасти мирных жителей и свои семьи⁈ Хотите узнать истинную правду⁈ — я трясу древними документами. — Подойдите и взгляните на неё собственными глазами!

Переломный… судьбоносный момент.

Достаточно ли этого, чтобы убедить их? Трибуны молчат, пока два патриарха пытаются перекричать друг друга. Я всматриваюсь в лица Драсса Фена и Айкина Шуя. В их глазах сомнение. Желваки играют под кожей. Нахмуренные брови. Стиснутые челюсти.

Вот оно.

Момент истины.

— Я хочу сказать! — первым поднимается со своего места в ложе Драсс Фен.

На него удивлённо смотрит Карнато, но не возражает. Остальные мастера тоже устремляют свой взор на потомка основателя Нефритовой Черепахи. Они ждут, пока патриарх даст одобрение. Взгляды двух самых влиятельных людей секты встречаются. Старик поджимает губы.

— Патриарх, вы позволите? — громко спрашивает Драсс.

Он потрясён выступлением своего ученика. Во время их тренировок с Реном он не видел всего мастерства, которого тот смог достигнуть в столь короткий срок. Похоже, Рен намеренно скрывал свой новый стиль, воплощающий истинную силу Водного Дракона.

На турнире же продемонстрировал то, что больше нельзя отрицать. Единое целое сильнее двух расколотых частей.

Всё это время Драсс лишь падал в пропасть, созданную между двумя сектами древней враждой. Загонял себя в тупик, и сегодня, благодаря чужаку, ставшему его учеником, он наконец прозрел.

— Говори, — выдыхает Карнато, угрожающе блеснув глазами.

И шёпотом добавляет:

— Надеюсь, ты примешь верное решение. Помни, у всего есть цена.

— Я увидел достаточно благодаря моему ученику! — грохочет Драсс Фен, и его голос, напитанный Ки, накрывает арену и заглушает шум толпы. — О настоящем мире речь пока не идёт, слишком глубоки старые раны. Слишком долго тянулись нити вражды через века. Давайте сядем за стол переговоров и изучим добытые древние записи. Их подлинность несложно подтвердить!

Драсс Фен стихает, вслушиваясь в реакцию присутствующих. На трибунах нарастает одобрительный ропот. Сейчас решается судьба не только двух сект, но и целой долины. Он ищет поддержку среди других мастеров в ложе.

— Я поддерживаю! — вскидывает сжатый кулак мастер Канг. — Мы слишком долго ступали по ложному Пути. Пора встать на верный и забыть обиды давно минувших дней.

Ещё несколько мастеров соглашаются, одобрительно кивая. В этот раз их больше, чем на последних собраниях, где обсуждали нападение на секту Лазурного Потока.

— Что за вздор⁈ — рычит Карнато, всматриваясь в пополнившиеся ряды смутьянов. — Как это понимать?

— Позвольте мне закончить, — сухо реагирует Драсс и смотрит на другой берег, в сердце ложи Лазурного Потока. — Что скажет мой давний соперник Айкин Шуй⁈

— Да, что ты скажешь? — пристально разглядывает его патриарх Рельмар. — Возьмёшь слово?

Айкин улыбается и поднимается со своего мягкого кресла. Как только он начинает говорить, волнение на трибунах только возрастает.

— Я… Я считаю твои слова разумными, мой заклятый враг, — произносит мастер, а потом разводит руками. — Пора всем узнать правду. Ложь слишком долго мучила обе стороны этого древнего конфликта. Слишком много талантливых адептов, слишком много мирных жителей долины погибло в бесконечных войнах. Однако даже перемирие, установленное несколько веков назад, не сильно изменило ситуацию.

Произнося эти слова, Айкин всё сильнее жалеет о том, что сразу не прислушался к этому дерзкому чужаку, чьё бесстрашие граничило с глупостью. Он лишь слепо верил в навязанные сектой убеждения. Всю жизнь он прожил с одной целью — победить своего противника во славу Лазурного Потока. Он никогда не подвергал сомнению учение секты, хоть и был далёк от всех этих интриг, которые вечно плели патриархи между собой.

— Пусть каждый адепт и каждый житель долины услышит истинную историю Водного Дракона. Все должны узнать правду. Нам давно пора прекратить это кровопролитие.

— Что он несёт⁈ — шипит Дайцан под боком у Рельмара.

Однако Айкин даже не обращает на него внимания, словно на маленькую мошку, и продолжает:

— Мы увидели достаточно. Нам должно быть стыдно, что какой-то чужак смог за несколько месяцев понять гораздо больше о нашем исконном стиле, чем мы за века. Я не просто согласен, — голос Айкина становится твёрже. — Я настаиваю, чтобы прямо сейчас все присутствующие мастера и наставники собрались вместе и узнали нашу настоящую историю. Помните завет основателя секты Водного Дракона: «Глупец ищет знания лишь у великих, мудрец готов внимать каждому, в ком теплится искра истины».

Реакция зрителей на эти слова не заставляет себя ждать. Многие из учеников и младших адептов на трибунах требуют показать им записи последнего патриарха. Проведя годы во тьме, они хотят выйти на свет. Однако далеко не все.

Оба патриарха со злобой смотрят на причину сложившейся ситуации и видят поддержку даже среди мастеров. Они просто не могут поверить, как один чужак всего за несколько месяцев сумел разрушить всё, что они столь тщательно создавали. Этого просто не может быть!

В ложах поднимается волнение.

— Как я мог быть так слеп… — встаёт Карнато со своего места и обращается к Драссу. — Прочил тебе занять моё место, а ты поверил россказням какого-то мальчишки⁈ Глупец, теперь мне придётся лично преподать тебе урок.

Враждебная Ки окутывает патриарха, и он выхватывает меч из пространственного кольца. Драсс Фен успевает уклониться, но его сносит ударной волной разрушительной техники патриарха. Он спиной ломает перила и улетает вниз, на арену.

— Взять предателей! Всех, кто будет сопротивляться, убить на месте! — приказывает старик, и аура ярости, как цунами расходится от него во все стороны, пригибая к земле слабых духом учеников.

На трибунах Нефритовой Черепахи завязывается сражение. Ложа сотрясается от высвобожденной мастерами духовной энергии. Столкновение Ки самой разной плотности и силы накрывает место проведения турнира настоящим штормом.

С противоположной стороны ситуация практически повторяется. Разве что болтливый Рельмар чуть замешкался, и Айкин Шуй одним прыжком сам спустился вниз, на арену. Трибуны Лазурного Потока уже тонут в крови.

Те, кто хотят мира, вынуждены защищаться, хоть и не желают никого убивать. Выбора у них нет. За свои принципы надо биться, иначе это не принципы, а пустой лепет. Секты, ослеплённые верой в своих правителей, грызут уже не врагов, а самих себя.

Крики, кровь и буря Ки раскатываются по окрестностям.

— Я разберусь с этим вероломным отступником лично, — рявкает Рельмар и бросается следом за Айкином.

— Чего встали? — кричит Дайцан. — Убить всех предателей! Лишь верные истинному учению Лазурного Потока должны остаться в живых!

Он спускается следом за Рельмаром, желая помочь своему патриарху.

В неразберихе ко мне на арену выбегает Наоки, а с другой стороны несутся Лиу и Юн.

— Что будем делать, Рен? — первой спрашивает моя бывшая наставница.

Лиу и Юн уже в крови, кажется, чужой. Они замирают рядом и ждут. Мы вчетвером ощущаем чудовищное давление. Рядом с трибунами сект разгорается невероятное сражение. Волны вздымаются горами, превращаются в лёд и вновь раскатываются, моментально тая. В них мелькают размытые фигуры, оставляя за собой призрачные силуэты.

Сразу две пары могущественных практиков сходятся в невероятной схватке, подобной той, что я видел раньше в долине, когда против друг друга бились Драсс и Айкин. Сейчас же по обе стороны от меня сражаются представители одинаковых стилей.

— Надо помочь им, — решаю я.

— Как? Мы же для них букашки, — опасливо смотрит по сторонам Юн. — Махнут рукой и не заметят, как раздавят.

— Возьми себя в руки! — одёргивает его Лиу. — Иногда всего одно рисовое зерно ломает хребет верблюду. Мы слабы, но всё равно может повлиять на исход событий!

Как? Хороший вопрос. Я едва способен уловить их движения. Учитель Драсс движется на запредельной скорости. Два мастера Нефритовой Черепахи сталкиваются, стараясь пробить защиту друг друга. Каждый удар вызывает мощный порыв ветра, вода поднимается высокими волнами. Невероятная сила и мощь двух почти равных практиков на этап, если не два, выше меня и Наоки.

Мы едва способны удержаться на поверхности, не то что сражаться. Я поворачиваюсь в сторону Рельмара и Айкина. Их схватка напоминает зрелищное представление, но итог в нём будет один. Кто-то должен умереть.

Причудливый танец двух парных клинков сплетается в сложном узоре. Они настолько стремительны, что в глазах начинает двоиться. Кажется, что сражается сразу несколько практиков. Все четыре могущественных адепта непринуждённо и естественно вплетают водную стихию в свои атаки.

Мы следим за их сражением, не в силах помешать, но тут я замечаю своего старого знакомого. Дайцан скрыл свою ауру почти полностью и в пылу битвы подкрадывается к месту поединка.

— Раз мы не можем помочь им, то остановим его! — я указываю на бледнокожего практика, готовящегося подло ударить Айкина в спину. — Скорее!

Лиу и Юн вздрагивают от моего предложения. Цвет их кожи стал почти таким же, как у Дайцана, но они следуют за нами. Правая рука Рельмара замечает наше приближение и переключает своё внимание на меня. Сам двигается навстречу с широкой усмешкой на лице. Я ощущаю, как высвобождается его Ки. Аура гораздо сильнее моей, но всё же ему далеко до патриархов.

— Хотел закончить эту бессмысленную битву побыстрее, но виновник всех бед сам пожаловал в мои руки, — наставник скалится. — С первого дня при виде тебя у меня было дурное предчувствие. Стоило прислушаться к нему и оторвать твою пустую голову!

Рывок выходит молниеносным.

Я принимаю его клинок на жёсткий блок кастетом, но второй меч вспарывает пустоту, направляясь к моим беззащитным рёбрам и… Перезвон разливается в воздухе. Длинное тяжёлое оружие Наоки блокирует атаку ублюдка.

Девушка двигается с текучей грацией, свойственной мастерам Лазурного Потока. Её меч словно продолжение руки — естественное и смертоносное. Она закручивает вокруг себя водяные потоки, превращая их в щит и оружие одновременно.

Мастер отпрыгивает назад, но Наоки преследует его, не давая и мгновения передышки. Её клинок выписывает серебристые росчерки, оставляя в воздухе водяные полосы. Они обвиваются вокруг противника, стесняя его движения и лишая манёвренности.

— Ещё и шлюху из трухлявой черепахи притащил, — злобно шипит Дайцан. — Вы оба сдохнете!

Лиу и Юн огибают его по большой дуге. Мы с Наоки нападаем на него вдвоём, заставляя крутиться как волчок. Дайцан смертоносно быстр и успевает отбивать атаки даже с неудобных для него ракурсов.

Я отвлекаю противника на себя, маяча перед самым его лицом. Высвобождаю Оплетающий Побег во время мощного апперкота, и крепкие водоросли выстреливаю из-под воды, оплетая его тело. В этот раз мне удаётся заблокировать оба меча противника. Покрывающая его растительность тут же замерзает и взрывается, накрывая нас ледяной крошкой.

Мы с Наоки постепенно уводим врага подальше, к центру арены, давая потомкам основателей простор для битвы.

Лиу и Юн тоже пытаются вмешаться в схватку, атакуя издали водными техниками, и лишь изредка идут на сближение.

— Вы что удумали? — рычит Дайцан, играючи отражая четыре клинка взмахом своего одного.

Под звон металла на животе Юна расползается красная полоса. В последний момент его отдёргивает назад Лиу, иначе бы кишки парня вывалились на всеобщее обозрение.

— Ученик полез на мастера… — цедит бледнокожий. — Большей глупости я…

Не даю ему договорить. Отвлекающий манёвр ребят сработал. Пользуясь секундной заминкой оппонента, атакую из слепой зоны, но Дайцан оказывается быстрее. Он блокирует кастеты, но у меня давно уже не две руки…

Длань Асуры формирует ещё пару конечностей бок о бок с моими предплечьями. Эфемерные кулаки янтарными росчерками врезаются в голову врага с двух сторон, заставив её мотнуться назад.

Бледное лицо Дайцана окрашивается алым. Сплюнув кровь, он разрывает дистанцию, но со спины на него обрушивается водяной вал, запечатывая в сферу.

— Водяная Тюрьма! — вздыхает Наоки, её клинок погружён в воду. — Рен, прикончи его скорее! Я не смогу долго держать!

Она освобождает тело, оставив голову наставника зажатой в водяной сфере — искажает обзор и пытается наполнить его лёгкие жидкостью. Я обрушиваю на него град ударов. Однако стихия повинуется его воле, и вокруг нас поднимаются несколько крупных водяных змей. С каждым ударом сердца их становится всё больше.

В такт моим ударам проявляются янтарные длани, отбивая нападки смертоносных фамильяров. Змеи брызгами разлетаются, но с каждым взмахом клинков Дайцана в воде зарождаются новые. Целая стая обрушивается на Наоки, обрывая её технику.

Девушка вынуждена отпрыгнуть, уворачиваясь от острых водяных клыков. Её меч превращается в серебристое пятно, с немыслимой скоростью отражая атаки змей. Она рассекает их одну за другой, но Дайцан вновь и вновь возрождает поверженных тварей.

— Жалкое отродье черепахи! — рявкает Дайцан и бросается к девушке, пока я расправляюсь с его техникой. — Не тебе тягаться со мной в техниках!

Змеи леденеют, рассыпаясь на осколки, которые острыми пиками выстреливают в стороны. Лиу и Юн уже не подходят, даже на таком расстоянии им приходится туго. Техника Дайцана достаёт и до них. Единственное, что им остаётся — отбиваться и стараться уцелеть.

Мы кружим вокруг него и нападаем без остановки. В момент, когда мы сближаемся, я шепчу:

— Действуем, как на тренировках.

Этих слов достаточно. Не раз мы отрабатывали сражения против превосходящего силой противника. И с ней, и в центральном павильоне секты. Нефритовая Черепаха основательно подошла к предстоящей войне.

Впрочем, враг выбирает основной целью меня. Не зря же мы начали конфликтовать почти с первого дня знакомства.

Он обрушивает на меня водяных змеев вместе с ледяными сгустками. Стихия перетекает из одной формы в другую, меняя свой облик. Водяные монстры кружатся и в миг распадаются на тысячи острых игл.

От девушки он огораживается взмахом меча. Она старается прорваться, но из воды от самого дна вздымаются ледяные прутья, отсекая моих товарищей снаружи.

Клетка схлопнулась.

Я остаюсь один на один с Дайцаном.

Клинок Наоки крошит лёд, но по нему течёт слишком сильная Ки. От взмахов её меча, во все стороны разлетаются осколки льда. Даже их Дайцан умудряется перенаправить в мою сторону. Подобные бритвам мельчайшие пластины стремятся вскрыть мне глотку или выбить глаза.

Длани Асуры мелькают вокруг меня сбивая все снаряды. Лёгким Шагом я порхаю над водой, постоянно поддерживая Водную Поступь. В этом водном танце я нахожу Дайцана.

— И это твой хвалёный стиль Лазурного Потока? — пытаюсь вывести его на эмоции. — Лягушка на дне колодца, что прячется за своими нескладными техниками!

— Жалкая пиявка возомнила себя Водным Драконом! — не остаётся в долгу собеседник. — Ты на полвека слишком юн, чтобы чему-то учить меня!

Можно сказать, обменялись комплиментами, как и подобает практикам.

Лёд в клетке вбирает в себя духовную энергию, мерцая, как луна. Настоящий дождь из острейших осколков обрушивается сверху. Кастеты быстрее, но пробиться к врагу непросто, когда на голову падает сама смерть.

С помощью Длани Асуры защищаю себя, как могу. Покрываюсь порезами с головы до ног. Щеку вспарывает до самой кости, пластает плечи и бока, едва не отсекает мизинец. Снаряды вскрывают даже усиленную с помощью Крепче Камня кожу — настолько сильна его стихия.

Оппонент делает несколько резких выпадов. С огромным трудом я отклоняю его мечи и наношу собственные удары. Однако он со смехом впитывает весь урон. Синяки и кровавые потёки покрывают всё его тело. Бледная плоть становится сине-бордовой. Рвётся кожа.

Кровь всё сильнее покрывает моё тело. Количество ран на теле возрастает. Янтарные росчерки двух эфемерных конечностей раскаляются добела, испаряя воду вокруг и техники противника. Я впитал немало урона, и пора бы заканчивать эту пляску.

Дайцан стремительно отпрыгивает назад и вбивает клинки в воду. Шесть сформированных змей оплетают мои руки, и в тот же миг противник оказывается передо мной. Я вырываю руки, но уже слишком поздно. Один меч насквозь пробивает живот, показавшись из спины, а второй входит в грудь, направляясь к сердцу.

— РЕН! — приглушённый голос Наоки долетает до моих ушей.

Водяные змеи с силой дёргают меня и тянут на дно. Багровая гладь, щедро политая моей кровью, смыкается над головой. Длани Асуры с шипением исчезают.

Боль распускается изнутри, как самый прекрасный и уродливый цветок на свете. Нутро полыхает, а дыхание замирает в глотке.

Я почти мёртв.

Почти.

Дайцан не сумел достать до моего сердца. В последний момент я чуть довернул корпус и сумел избежать смертельного удара. Во время восстановления у Феррона я хорошо изучил строение внутренних органов, а эту хитрость постиг благодаря одной из книг по тактике.

Тем временем водяные змеи всё сильнее обвивают меня. Я обрушиваю на них удары, но в воде они сильнее. Кастеты проходят сквозь бесплотные тела, не в силах нанести вреда.

— Рен! Нет! — отсюда уже еле слышно кричит Наоки.

Ей удалось сломать один прут, и она уже пролезает внутрь.

— Один готов. Осталась ещё одна бешеная сука! — цедит мастер, бросаясь в бой.

Избитый и окровавленный, почти не понять, что это человек. Его одежда изорвана, остатки волос на черепушке торчат кровавыми клочьями. Однако всё ещё живой. Всё ещё опасный, как демон.

На дне я медленно погружаюсь в водоросли. Меня просто хотят утопить, а силы уходят. Сила растений вокруг ощутима даже с закрытыми глазами. Веки тяжелеют. Вдох… мысленный, словно могу дышать под водой.

Простите… Мне придётся это сделать…

Я осушаю всё. Каждый побег, росток и водоросль на десятки метров вокруг.

Жизненная сила подводных растений наполняет меня до краёв. Ки течёт полноводным ручьём, восполняя духовный резервуар. Несмотря на большую кровопотерю, тело вновь наполняет кипящая энергия.

Вспыхнув, Длань Асуры формируется из пустоты и тут же обрывает водяные путы.

Дайцан теснит Наоки, прижимая её к стене клетки. Он обрушивает на девушку серию быстрых ударов, а лёд осыпает её убийственной крошкой. Прекрасное лицо покрыто сеткой порезов. На горле глубокая рана, лишь чудом не задета артерия. Неповоротливый стиль Нефритовой Черепахи не даёт ей развернуться против столь юркого врага.

Я вылетаю из-под воды с оглушительным хлопком. В лазурно-алых брызгах, щедро смешанных с нашей кровью. Вылетаю и приземляюсь на дрожащую гладь, заставив её разойтись кольцами, словно после брошенного камня.

— Надо же… Ещё жив и всё так же рвётся сдохнуть… — роняет Дайцан, покосившись на меня.

От объёма впитанной природной Ки ломит всё тело. Его распирает от новой силы и перехода на пятую ступень. Мысленное усилие, и раны начинают закрываться. Их края уже сшивают нитями тонкие зелёные побеги.

Дайцан делает круговое движение руками. Его аура становится ещё сильнее. Вокруг поднимаются сотни водяных змеев, а весь лёд вокруг трескается. Толстые прутья ледяной клетки дробятся на длинные копья.

Наоки разрывает дистанцию и занимает боевую стойку. Она смешивает стиль Нефритовой Черепахи со своей техникой. Клинок окутывает вода, дополняя её удары и снося фамильяров.

Мы уклоняемся от ледяных копий и игнорируем мелкий лёд. Сходимся с двух сторон, встав спиной к спине. Дайцан мелькает по арене, словно вспышка, атакуя то её, то меня.

Однако с каждым мгновением наш тандем становится всё слаженнее. Движения синхронизируются, словно в едином танце. Я чувствую Наоки, даже не видя её. Знаю, куда она отступит в следующий миг и где нанесёт удар.

Когда она уклоняется, я тут же занимаю её место, не позволяя Дайцану передохнуть. Когда я пропускаю выпад, её клинок молниеносно отводит угрозу. Мы дополняем и усиливаем друг друга, черпая силы в глубинной связи.

Глаза Наоки вспыхивают нефритовым огнём. В её взгляде я вижу те же эмоции, что чувствую сам — желание победить, повергнуть того, кто стоит на пути мира в этой долине. Слишком многое поставлено на карту, чтобы проиграть.

Стиснув зубы, я призываю на помощь всю свою духовную энергию. Ту, что струится в теле жгучим потоком. Спящую в глубинах духа. Пульсирующую на кончиках пальцев. Собираю её воедино и обрушиваю на Дайцана ураганным шквалом ударов.

Длани Асуры словно янтарные плети стегают мастера с двух сторон, сминая его сопротивление.

Всё тело горит, как в огне, раны пылают, но я не замечаю этого. Не замечаю ничего, кроме бьющегося в агонии врага. Весь мир сжимается до размеров арены, и в этом тесном мирке для меня существует лишь одна цель.

Оплетающий Побег пеленает врага, лишая пространства для манёвра, а Водяная Тюрьма Наоки отсекает его от внешнего мира.

На стороне Дайцана опыт и многолетняя практика. Но сейчас против него сражаются не просто двое одарённых адептов. Сам стиль Водного Дракона обрушился на него нашими руками. Древнее знание пробудилось к жизни, ведя нас за собой.

И вот настаёт миг, когда Дайцан совершает фатальную ошибку. Пытаясь уклониться от моего выпада, он открывает спину.

Наоки, зарычав от натуги и ярости, вгоняет клинок ему между лопаток. Тонкое лезвие входит по самую рукоять, показавшись у него из груди. Одновременно с этим мой кулак сминает искажённое бешенством лицо Дайцана.

Хрустит сломанный нос. Голова заваливается назад под неестественным углом, а шея натягивается и трескается, не выдержав чудовищного усилия. Кожа рвётся с отвратительным влажным звуком, и наружу в брызгах крови показывается позвонок.

На миг всё застывает. Дайцан смотрит в небо остекленевшими глазами. Из уголка рта стекает струйка крови. Он силится что-то сказать, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип.

Затем напряжение покидает тело. Бледнолицый мастер заваливается на спину, погружаясь в воду. Она стремительно окрашивается алым вокруг уходящего на дно трупа.

Резким взмахом Наоки стряхивает кровь с клинка и прячет его в ножны. Лёд вокруг нас идёт трещинами и осыпается мелкой крошкой, лишившись подпитки Ки.

Девушка смотрит на меня, тяжело дыша. В её глазах пляшут отблески пережитой схватки. Неверие в собственную победу мешается с облегчением и радостью.

Тем временем в центре арены недалеко от нас врезаются две волны. На их гребнях, почти спина к спине, опускаются Айкин и Драсс. Оба сильно потрёпаны. А к ним уже движутся патриархи.

— Спиной к спине, — ухмыляется Айкин, тяжело дыша. — Даже не верится, что дошло до такого.

— Уж кто бы говорил, — хмыкает Драсс, срывая с себя изодранные верхние одежды. — Кто там орал, что скорее утонет в выгребной яме, чем будет находиться со мной в одном помещении?

— Обстоятельства изменились, — еле слышно вздыхает мастер Лазурного Потока.

— Верно. Раз патриархи ослеплены враждой, мы должны доказать будущим поколениям, что умеем признавать свои ошибки. В бой!

К ним приближаются Карнато и Рельмар, учителя и предводители, ставшие в этот день их заклятыми врагами.

На стоящих в центре арены потомков основателей сект обрушиваются массивные штормовые волны, несущие с собой только смерть и забвение. Из пучины выныривают не просто водяные змеи, а настоящие обитатели глубин, призванные Рельмаром. Хищники, словно кольчугой, покрыты блестящей чёрной чешуёй, а их глаза горят подобно углям.

Патриарх Карнато не отстаёт от своего извечного противника. В волнах, посланных им, мелькают бронированные черепахи — настоящие чудовища размером с быка. Их шкура прочнее стали, а панцирь не поддаётся даже ударам смертоносного двуручного клинка Драсса Фена. Не с первого раза, но он находит слабые места и разит чудовищ, пока они пытаются переломать его кости.

Патриархи стремительно сближаются с последователями, ставшими мятежниками. Бой разгорается с новой силой.

Мы вчетвером ничего не можем здесь

поделать. Остаётся лишь наблюдать со стороны. Однако, даже чтобы выжить,

приходится убраться подальше от эпицентра сражения.

Лиу и Юну приходится особенно тяжко, как и многим на остатках трибун. На них лица нет, они едва остаются в сознании. Такие объёмы Ки даже мы с Наоки выдерживаем с трудом. Мы отдаляемся и уносим ребят с собой прочь, подальше от сражения глав сект.

Сейчас решается судьба всей долины. Веками лилась кровь и сгорали жизни. Бесчисленное количество адептов пало в этой необъявленной войне прежде, сегодняшние потери только увеличили счёт жертв. Разве этого недостаточно? Печально, что погибшие сражались даже не против врагов из другой секты, а против своих же братьев.

Если бунтари проиграют, воды реки, протекающей сквозь долину, окрасятся алым. Надеюсь, эти два могучих адепта действительно поверили моим словам…

Битва лишь продолжает набирать обороты, а часть трибун и центральные ложи уже лежат в руинах. Кровопролитие захлебнулось, но не угасло совсем. Мастер Канг со сторонниками сдерживает других мастеров, защищая остатки учеников.

Мы с Наоки врубаемся тараном в ряды сторонников Карнато среди младших адептов, сминая их, но стараясь не убивать всех подряд. Смерть находит лишь тех, кто не желает останавливаться. Под нашим совместным натиском мастера отступают, но не сдаются.

На стороне Лазурного Потока мастер Заир держит оборону, неся ощутимые потери. Рельмару удалось склонить на свою сторону большинство учеников.

— Мастер Канг, давайте поможем им! — кричу я, указывая в сторону Лазурного Потока.

Разгоряченный могучий старец, похожий на свирепого льва, командует всем, кто может сражаться, двигаться туда. Мы оставляем часть мастеров сражаться с предателями. На нашей стороне перевес. Кого-то из сторонников Карнато уже взяли в плен, но большинство убиты либо продолжают сопротивление.

Мы с небольшим отрядом Нефритовой Черепахи обходим по краю арены бурю, бушующую в центре. В воздух вздымаются торнадо. Оглушающим рокотом звучат удары клинков, создавая ураганные потоки ветра. Вниз сыплется ледяной дождь из острых сосулек, подобных пикам. В волнах мелькают чудовища и множество силуэтов, словно там сражаются не четыре человека, а целая армия.

Внезапное подкрепление вводит в ступор людей, поддерживающих Рельмара. К нам присоединяются и Лиу с Юном. От них мало толку, но так мы хотя бы даём понять тем, кто хочет настоящего примирения, что мы не враги. На стороне Лазурного Потока бой вспыхивает с новой силой. Загнанные в угол, почувствовав подмогу, они бьются с удвоенной энергией.

Драсс давно не сражался с патриархом Карнато и забыл, насколько же тот силён. Кажется, что старик стал ещё могущественнее. Неужели жажда уничтожить секту Лазурного Потока придаёт ему столько могущества? Сейчас тот даже не замечает своего давнего врага Рельмара, который сражается совсем рядом с Айкином.

Вся ярость патриархов направлена на них двоих, словно именно они виноваты во всём происходящем. Меч Драсса уже обагрён кровью Карнато, но и на нём самом повреждений не меньше. Клинок патриарха оставил несколько глубоких порезов, а в ранах пульсирует враждебная Ки, не давая им затянуться. Кровь быстро бежит по бокам, обагряя воду под ногами.

Айкин выныривает из волны совсем рядом. Поднимается, но на него тут же обрушивается Рельмар. Патриарх Лазурного Потока теснит юркого адепта. Их мечи мелькают на огромной скорости, атаку за атакой перебивая удары потомка основателя секты. Лезвия рисуют кровавый узор на теле Айкина. Не выдержав напора, тот падает на одно колено, едва удержавшись на воде. Вскидывает руки, стараясь защититься от атаки, но поздно. Два парных лезвия почти сходятся на шее Айкина, когда в последний миг из воды вырастает гора в человеческом обличье, заслоняя его от удара, который мог стать последним.

Широкий клинок отражает выпад и отбрасывает Рельмара в сторону. Со спины на них обрушивается Карнато, крича сквозь шум воды:

— Два предателя спелись! Уже даже защищают друг друга. Если бы этот позор видел твой предок, Драсс, он бы выколол себе глаза!

— Держась вместе, умрёте тоже вместе! — вторит ему Рельмар.

— Мы хорошо знаем сильные и слабые стороны друг друга, — Драсс подбадривает Айкина и протягивает ему раскрытую ладонь. — Сделаем то, что не смогли наши предки. Пора доказать всем не только на словах, что мы хотим объединить секты!

— Заклятый враг стал заклятым другом… — скривившись от боли, Айкин поднимается и перехватывает клинки.

Как долго они сражались друг с другом… Сколько себя помнят. А теперь сплотились перед лицом общей угрозы. Оба узрели в этом пареньке, шагнувшем лишь на середину этапа Богомола, ту часть головоломки, которой им не хватало для победы.

Два воина становятся единым целым.

Карнато кидается на мятежников, но теперь Айкин задаёт темп — быстрый и непредсказуемый. Рельмар старается вмешаться. Он обрушивает водную стихию во всех проявлениях. Лёд, вода и чудовищные змеи сплетаются воедино, но их встречает широкий меч Драсса Фена, не давая дотянуться до своего соратника.

Размытые тени двух бойцов мелькают по всему пространству арены, сплетаясь в невероятном танце. Вот они встают спина к спине, закрывая друг друга от особо мощных атак. В следующий миг перекрещивают клинки, соединяя воедино две сокрушительные техники и обращая их против бывших наставников.

Под их слаженным натиском патриархи начинают уступать. Сперва по шагу, по пяди. Но чем дальше, тем быстрее они откатываются, будто неодолимая сила влечёт их в эпицентр схватки. Прямо в тот водоворот боли и отчаяния, что они сами же и породили.

Два старика озлоблены и не могут работать сообща. Теперь, когда они так близко, им хочется убить не только своих учеников и наследников, но и друг друга. Их техники переплетаются в схватке. Черепахи жрут водных змеев. Лёд, наполненный двумя враждебными Ки, сталкивается, и замёрзшие гребни набегают друг на друга, сверкая острыми гранями.

В хаосе стихий два патриарха готовы сразиться со всем миром, чтобы отстоять свои убеждения. Им уже не важно, что думают другие. Каждый убеждён в своей правоте. Наконец им представилась возможность решить все проблемы разом: убить врагов — настоящих и вымышленных, выявить и уничтожить скептиков, а также доказать всему миру превосходство своего стиля, ставшего для них единственным смыслом жизни.

В противовес им выступают два потомка основателей враждующих сект, признавшие свои ошибки. Кто, как не они, должны были рвать глотки врагам, чтобы отстоять наследие предков? Непостижимо, но, отбросив вражду, они дополняют друг друга. Хорошо изучив слабые и сильные стороны друг друга, сейчас они двигаются в тандеме, отражая смертоносные техники патриархов. Ни Рельмар, ни Карнато больше не могут их достать. Стили сливаются воедино. Сила и мощь Нефритовой Черепахи переплетаются с текучестью и скоростью Лазурного Потока.

Мастера своих стилей наконец отбросили ограничения, которые сами для себя установили. Они меняются на глазах. То, что созерцали на арене, происходит и с ними. Бушующая сила наполняет обоих.

В центре арены, где бушует гибельный шторм, пробуждается сразу два переплетающихся дракона. До трибун долетает их рёв, который крушит лавки, оглушает учеников и мастеров. Ещё больше адептов теряют сознание, не выдержав духовного давления.

Тяжёлый двуручный меч Драсса становится невообразимо лёгким и быстрым. Его взмахи рассеивают техники патриарха, не давая тому продохнуть.

— Я был слеп всё это время, — признаёт мастер. — Отступись, учитель, и я пощажу тебя. Сложи оружие, твоё время прошло.

Со звоном меч Карнато отлетает прочь.

— Зарвавшийся ублюдок! Я тебя вырастил! Я тебя и уничтожу! — выплёвывает старик.

— Вы все умрёте, даже если это станет последним, что я сделаю! — с хриплым присвистом кричит Рельмар.

Он бьётся с Айкином, но уже не в силах противостоять ему. Мечи более молодого мастера быстрее, а удары стали гораздо тяжелее.

Бунтовщики сходятся и расходятся, переплетя свои атаки и прикрывая слепые зоны друг друга. Постепенно они начинают теснить двух патриархов к центру. Карнато и Рельмар обрывают свои техники, обрушивая тонны воды на арену. Призванные монстры распадаются, исчезая в водных пучинах.

Все взгляды устремлены в центр, на развязку этого неожиданного противостояния. Два старых закостенелых стиля против зарождающегося нового. Айкин и Драсс вооружены по-разному и совершенно не похожи, словно гора и игривый ветер. Однако в их стиле каждый находящийся на арене видит единство, невообразимое для столь разных бойцов.

Парные мечи переполняет мощь. От каждого удара Рельмара сносит по водной глади к своему заклятому врагу. Карнато ещё может соперничать в силе с Драссом, но уже не в скорости. На один мощный удар он получает два не менее мощных в ответ.

Теперь они поменялись местами. Два патриарха, два кровных врага стоят практически бок о бок, с ненавистью косясь друг на друга. А ведь кульминацией сегодняшнего дня должно было стать полное уничтожение вражеское секты.

Ученики превзошли их, но даже патриархи не хотят отступать.

— Ты идиот, Драсс! — надрывается Карнато, сплёвывая кровь. — Ты променял будущее первенство нашей секты на сопливые сантименты! Мягкосердечный щенок!

— Я променял крах всего, что мы строили веками, на новый шанс для всей долины! Кем бы ты правил, учитель, стоя на горе из мертвецов? Кого бы учил⁈ Секта не может существовать без своих адептов, и ты собирался сгубить их всех в братоубийственной войне! Выживший из ума старик! — Драсс сам изумляется словам, вылетевшим из его рта. — Отступись. В последний раз предлагаю.

— Никогда! Я никогда не отступлюсь, глупый мальчишка!

С рыком патриарх бросается на него в атаку.

Рельмар молчит, с ненавистью оглядываясь по сторонам. Не может выбрать, кого пытаться убить: своего ученика или давнего врага. Однако выбор делают за него.

Айкин атакует первым, почти синхронно с Драссом. Они нападают, постоянно меняясь местами и чередуя свои сильнейшие техники, не давая противникам предугадать, откуда последует новый удар.

Водный таран Карнато отправляет Айкина в полёт, но на его месте тут же возникает Драсс, который без заминки атакует своего учителя. В этот краткий миг старый патриарх вдруг осознаёт всю глубину своего заблуждения. В глазах ученика он видит не ненависть, но сожаление и решимость положить конец бессмысленному кровопролитию. Это откровение почти застаёт Карнато врасплох.

Почти.

Позади рослого мечника мгновенно появляется Рельмар, атакуя его парными мечами из слепой зоны. Патриарх уже празднует победу, однако довести свой замысел до конца не успевает. За его спиной из самой водной глади возникает Айкин. Реагируя на новую угрозу, старик крутится, вскинув клинки, но он не в силах поспеть за скоростью более молодого мастера.

Два меча вгрызаются в Рельмара одновременно. Первый пронзает горло, и в брызгах крови выходит наружу из шеи. Второй погружается точно между рёбер, пронзая сердце насквозь.

На какой-то миг патриарх застывает. Его рот раскрывается в беззвучном крике, а глаза начинают стекленеть. Затем невидимые нити, удерживающие его тело, разом обрываются. Застрявший в горле клинок с шелестом высвобождается, и его голова отделяется от плеч. В небеса бьёт фонтан крови.