— Это же ты, Рен? — хмуро смотрит на меня Янис, поглядывая на занятые столы.

— Рен?.. — Наоки переводит на меня встревоженный взгляд.

— Когда они появились? — спрашиваю я.

— Полторы недели назад, — рассказывает трактирщик. — Началось всё со слухов, которые принесли с собой странствующие торговцы, а затем из соседней провинции пришли эти бумажки.

— Имя «Рен» довольно распространённое среди простолюдинов в Империи, — подмечает Наоки, пододвинув к себе листовку и пристально сравнивая её со мной. — Художник попался криворукий, но даже так…

— Сходство однозначно есть, — выносит вердикт Янис и накрывает двумя пальцами картинку выше лба.

Видимо пытается убрать волосы, чтобы было проще сопоставить меня с эскизом.

— Так ты ответишь на мой вопрос? — мрачно сопит трактирщик.

— А если это я? Хочешь получить награду? — спрашиваю в ответ.

Собеседник закусывает губу и откидывается на спинку лавки.

Сумма за мою голову назначена немаленькая. Такая может навсегда изменить жизнь любого жителя Империи.

— Не особо, — вздыхает он. — На старости лет деньги меня уже не сильно интересуют. Кому мне их оставлять? Детей у меня нет, жены тоже. Таверна — единственная моя страсть, да и то она больше для души. Пропустить пару стаканчиков крепкого, да послушать интересных историй. На тот свет золото не утащишь. Поэтому нет. Не хочу.

Я облегчённо выдыхаю. Не скажу, что сильно напрягся, но всё же хочется ещё верить в людей.

— «Живого или мёртвого». Куда уж мне?.. — хмыкает Янис. — Пусть я в прошлом и был адептом, но с тобой не совладал бы даже в лучшие годы. А за то, что ты сделал, вся долина должна быть тебе благодарна. Надеюсь, теперь она сможет вздохнуть спокойно на долгие годы и даже века. Меня не это беспокоит.

— Тогда что? — я слежу за его взглядом, постоянно осматривающим посетителей.

— Как появились листовки, народу в таверне сильно прибавилось. У меня всегда были завсегдатаи, за счёт их кошелька и держусь, но такого наплыва не припомню даже в лучшие базарные дни. Будь осторожен, — предупреждает трактирщик.

Его окликает кто-то из гостей, и он уходит, оставив нас наедине.

— Рен, это правда ты? — всё ещё не верит Наоки, глядя то на листовку, то на моё лицо.

Я забираю у неё объявление.

— Привлекаешь много внимания. Даже если это я, твоё отношение ко мне изменилось?

— Нет, — неуверенно отвечает девушка. — Я просто хочу понять, что ты такого натворил? Может, ты путешествуешь во имя искупления? Поэтому и захотел вмешаться в наши дела? Тогда пусть патриарх Фен поговорит с городским чиновником. Ты оказал долине большую услугу. Если не хочешь сам просить учителя, давай я поговорю с патриархом Айкином? Они и раньше имели большое влияние в городе, а сейчас… Сам понимаешь. Уверена, проблему быстро уладят.

— Вряд ли это поможет. Это дело не касается долины

Я указываю на сургучный кружок с оттиском герба в нижнем углу бумаги и спрашиваю:

— Что это по-твоему?

— Печать Императора? — неуверенно отзывается мечница.

Она смотрит так, словно видит её впервые.

— Печать канцелярии Императора, — поясняю я, — что имеет почти такую же силу. Одними разговорами тут проблему не решить.

Замечаю, что после того, как к нам подходил Янис, в таверне некоторые гости поглядывают в нашу сторону.

— Пойдём-ка прогуляемся, — предлагаю я.

С Янисом прощаюсь жестом, чтобы не привлекать ещё больше внимания, и мы с Наоки выходим на улицу. Раньше я не рассказывал ей подробностей о себе. Теперь делюсь некоторыми деталями, лишь опуская произошедшее в столице. Я ей, конечно, доверяю, но ей же лучше будет, если она не узнает об этом. Вдруг здесь объявится кто-то из столичных псов.

Во время разговора я вспоминаю Тень. Насколько он был силён? Достаточно ли у меня теперь сил, чтобы победить его?

Наоки слушает меня внимательно, почти не перебивая.

— Быть того не может… — изумлённо выдыхает она. — Кто же ты такой? — её ресницы хлопают часто-часто. — Почему выбрал этот Путь?

Я пожимаю плечами.

— Обычный парень из лесной деревушки. Янис был прав. Не только в его таверне прибавилось народу, но и в городе. А ведь сегодня даже не базарный день.

Проходя по Хукоу, мы видим листовки, развешанные на досках объявлений. Раньше я не обращал на них особого внимания, но когда тебе показывают твоё лицо… Не заметить их невозможно.

В городе встречаются представители обеих сект, однако теперь их сложно различить, ведь носят они ханьфу синего цвета с вышитыми на воротнике водяными драконами. Мы обмениваемся приветствиями, но стараемся не задерживаться.

А кто я на самом деле?.. Чуть больше года назад я ступил на Путь культивации. Изменился ли я? Конечно. Стал намного жёстче, когда узнал, насколько суров этот мир. С какими бы монстрами я ни сражался, самыми опасными из них оказывались люди.

Правда, я всё так же скучаю по родителям. Даже не знаю, смогу ли вернуться и сообщить об утрате Лин. Одно я знаю точно, я обязательно отомщу за тебя, сестрёнка.

Мы выходим на пристань на окраине Хукоу. Забираемся в дальний уголок, который показывает мне спутница. Эта часть перекрыта, и лодок здесь не имеется. Место выглядит ветхим. Доски прогнили и скрипят под ногами, так что приходится пробираться осторожно. Мы устраиваемся на краю одного из причалов, свесив ноги к воде.

— Рен, — Наоки касается моей руки, но, раскрасневшись, тут же её отдёргивает. — Может, всё же передумаешь? Даже если ищут именно тебя, секта сможет защитить. Ты слишком много сделал для нас и всей долины.

— Я бы хотел остаться… — почти говорю «с тобой», — здесь, но не могу. Я поклялся. Возможно, когда-нибудь вернусь, — вздыхаю с лёгкой горечью. — Однако мой Путь не заканчивается здесь. По крайней мере, не сейчас. Ты уже многое узнала обо мне и должна понимать это лучше других.

Время за беседой пролетает незаметно. Ночное небо затягивают тучи. Когда рядом Наоки, я ощущаю лёгкость и радость. Она стала близка мне, но пока не поздно, надо двигаться дальше, иначе я не смогу уйти. И, что ещё хуже, подвергну опасности тех, кто мне дорог.

Девушка поворачивается и смотрит на меня с грустью.

— Пообещай, что я увижу тебя вновь, — вздыхает моя бывшая наставница и самый близкий друг.

Вместо ответа я притягиваю Наоки к себе и осторожно обнимаю, вдыхая едва уловимый аромат её волос. Она прижимается ко мне, но объятие выходит скованным, будто мы оба боимся переступить невидимую черту.

Время замирает. В этот миг существуем только мы вдвоём — посреди безмолвной ночи, на краю старого причала, где плещется чёрная вода. Я смотрю в глаза Наоки и вижу в них отражение собственных чувств — смесь нежности, тоски и горечи неизбежного расставания.

Медленно, будто во сне, она тянется ко мне и касается моей щеки кончиками пальцев. Я перехватываю её руку и прижимаю к своим губам, целуя тонкое запястье. Этот жест говорит куда больше, чем любые слова.

— Обещаю.

Если останусь жив, я вернусь.

Где-то вдалеке раздаются голоса, и наше хрупкое уединение разбивается вдребезги. Наоки отстраняется, разрывая объятия.

— Иди, — выдыхает она, пряча глаза. — Иди, пока я не передумала тебя отпускать.

Собрав всю решимость, я разворачиваюсь и покидаю причал.

Ухожу прямо в ночь, слыша лишь отзвуки собственного сердца и плеск воды. Ухожу навстречу судьбе, оставляя позади частичку себя.

Я бы заглянул ещё к Янису поболтать о слухах. Однако становится слишком опасно. Не только для меня, но и для секты. Если узнают, что я причастен к случившемуся здесь, кто знает, как поведут себя гончие императора.

Найдя укромное место, достаю маяк от убежища Феррона и активирую, влив в него Ки. Меня забирает тьма, и через несколько мгновений я уже стою в комнате с трёхмерной картой. Опускаю артефакт на край стола, и тот начинает обновляться прямо на глазах.

— Учитель, я дома, — произношу вслух, но ученик Аранга не торопится меня встречать.

Найти его несложно — он всё так же трудится в алхимической лаборатории.

— Вижу, в этот раз ты правильно понял мои слова, — он поворачивается ко мне с улыбкой. — Ты стал сильнее.

— Рад видеть вас, учитель. Вы всё ещё занимаетесь духовными сферами? — с интересом я смотрю на алхимический стол.

Он изменился. Стал ещё сложнее. Прибавились новые стеклянные трубки, горелки и непонятные колбы. Теперь на столе имеется сразу несколько захватов.

— Не только ими. Пока тебя не было, я не сидел без дела, — Феррон выглядит довольным.

Он поворачивается и идёт к выходу.

— Пойдём, покажу тебе кое-что, — хитро улыбается учитель.

Мы выходим из пагоды на тренировочный полигон, где я провёл немало времени. Феррон указывает на стол, с помощью которого я когда-то выбирал сложность боёв.

— Попробуй, не стесняйся.

Я смотрю на фигуры и доску, но там ничего не изменилось. Выбираю одну из них. Через миг на арене одна из плит проваливается, и вскоре выстреливает новым бойцом. Уже по его приближению я понимаю, что каменный истукан стал гораздо сильнее.

— Продемонстрируй, чему ты научился, — Феррон приглашает меня жестом на арену.

Я и сам хочу размяться. В долине стало спокойно после возрождения секты Водного Дракона, а тренировочные бои не дают развернуться во всю мощь. С каменными истуканами я могу себя не сдерживать.

Привычно надеваю кастеты, изучая противника. Это копейщик с руками изрядной длины. Будет непросто. За последние месяцы с мечниками я уже сражался многократно. Нужно испытывать себя по-всякому. Жизнь жалеть не станет.

Как только моя нога ступает на плиты, воин исчезает. Его образ размывается. За ним остаётся шлейф из силуэтов. В скорости он не уступает Наоки. На подступе противник застывает на долю секунды, замахиваясь копьём.

Из земли выстреливают каменные шипы, смыкаясь на мне со всех сторон, но я крушу их круговым ударом, с удивлением слыша металлический звон. В центре шипов таятся стержни из стали. Сильная техника совмещения двух элементов. Мне это по нраву!

Мы сходимся с противником, размениваясь сериями ударов. Его копьё мелькает ещё быстрее, чем двигается он сам. Я отбиваю остриё, ударив кастетом по древку, идеально высчитывая момент. Наточенные каменные шипы выстреливают из пола, но на них я не отвлекаюсь. Янтарные росчерки Длани Асуры разносят их в каменную крошку, а по полу, звеня, катятся металлические стержни.

Оплетающий Побег несколько раз окутывает врага, но тот вырывается. Я вливаю всё больше Ки. Мощные толстые корни по пояс обивают его. Враг старается высвободиться, но золотистые конечности мешают ему, обрушиваясь на голову и руки.

Его копьё очерчивает круг, стараясь не подпустить меня, но, ограниченный в движениях, он слишком уязвим. Я наношу серию молниеносных ударов, безошибочно поражая средоточия силы в его корпусе. Подобие жизни покидает тело моего врага, и он разваливается на куски.

— Вижу, ты стал не только сильнее и искуснее. У тебя появился свой собственный стиль? Визит в долину не прошёл даром. Вода воистину укрепляет побеги… Пойдём, поешь моей стряпни и расскажешь, как всё прошло!

Можно подумать, он лично стоит над котелком в фартуке. Еле заметно усмехаюсь собственным мыслям.

— Вижу, ты начал осваивать небесную технику, — замечает Феррон. — Похвально. Я, конечно, думал, что у тебя уйдёт больше времени, — признаётся он. — Однако меня это уже не удивляет. Ты весьма упёртый юноша.

Я действительно соскучился по «его» стряпне. Готовит, наставник, конечно, не собственноручно, но еда появляется благодаря его технике. И она здесь просто великолепна — это не пресный паёк в сектах.

Я с радостью насыщаюсь, не забывая делиться произошедшим в долине.

— Водный Дракон раскололся? — удивлённо восклицает Феррон. — О великий Аранг! Да что стало с нашей Империей?

— Нам удалось его объединить, — проглотив великолепное мясо осьминога, я рассказываю подробности.

— Кому это «вам»? — щурится учитель. — Ты что, возлюбленную себе нашёл?

Интуиция у призрака острая, как клинок.

— Нет, — я качаю головой, но не уверен в своём ответе. — Мне и моим товарищам. Наоки, Лиу, Юн…

Я начинаю перечислять всех, с кем успел подружиться, чтобы уйти от этого разговора. Феррон, словно моя матушка, которая всё сватала меня за деревенских девиц. Рассказываю про потомков основателей сект и патриархов. Про поверженных врагов и раскрытые тайны. Мы болтаем до тех пор, пока наставник не узнаёт историю целиком.

К концу он становится серьёзным.

— Это отлично, что тебе удалось возродить столь прославленную секту, но ты здесь не для того, чтобы поедать мою лапшу, — сварливо фыркает призрак. — Рен, ты готов к новому испытанию?

— Готов! — решительно заявляю я. — Учитель, вы подобрали для меня отличное место. Мне удалось стать гораздо сильнее. Не будем медлить. Покажите, что у вас припасено для меня.

— Отлично, мой мальчик. Хотя ты ещё не мой ученик в полной мере. Давай проясним несколько моментов, — отзывается Феррон. — Как ты уже заметил, хоть ты и называешь меня учителем, полноценно я тебя всё ещё не обучаю.

— Не соглашусь. Благодаря вам я уже познал многие таинства Пути. Не говоря уж о техниках из вашей коллекции.

Даже просто нахождение рядом со столь сильным практиком дало мне очень многое. В отличие от наставников и мастеров в секте, мы с Ферроном никогда не тренировались вместе. Однако он всегда помогал мне дельным советом и направлял в верном направлении.

— Похвальные слова, Рен. Однако для достижения вершины Пути и обретения истинной силы этого мало. Я специально создал определённые правила для всех претендентов на моё убежище. Пусть я и не планировал брать учеников, такую возможность тоже предусмотрел, — признаётся Феррон. — Мне правда хочется заняться тобой лично. Ты подобен неогранённому алмазу. Лишь сейчас начинает проглядываться твоё истинное сияние и форма, но впереди ещё много испытаний.

Он задумчиво смолкает.

— К чему вы ведёте, учитель?

— К твоему статусу в моём убежище, — Феррон обводит руками комнату. — Чтобы тебе было проще понять, сравним это с иерархией в секте. Сейчас ты мой внешний ученик. И, как положено, я не вправе уделять тебе много времени. Однако, постепенно проходя испытания и зарабатывая моё уважение, ты будешь продвигаться и открывать для себя новые награды и привилегии в убежище.

О чём-то таком призрак уже говорил вскользь, но сейчас всё стало ясно. Что ж, другого я не ожидал. Мне вообще повезло, что я смог познакомиться с ним и стать его учеником.

— Что за привилегии, учитель? — интересуюсь я, но уверен, что просто так он не расскажет.

— Любопытно? — хмыкает он. — Узнаешь, если пройдёшь испытание.

Он поднимается из-за стола, вытягивая раскрытую ладонь.

— А теперь пора, Рен. Я проверю тебя чем-то более сложным, чем битва с бездушными марионетками. Важна не только сила, но и понимание собственных возможностей. Всегда помни, что разум — главное оружие адепта.

Нас охватывает бушующая энергия. Потоки Ки пропитывают моё тело. Я ощущаю возросшую силу учителя. Он настроен дружелюбно, поэтому она не вредит мне, но давит, словно тысячи водопадов, подобных тем, под которыми медитировал Айкин. У меня перехватывает дыхание, а в глаза бьёт яркий свет.

Слепота проходит медленно. Зрение постепенно возвращается, и я вижу необычный по форме зал — он имеет не четыре, а пять стен.

Каждая стена за колонной олицетворяет собой соответствующую стихию. Они расположены в правильном порядке порождения.

— Это лабиринт пяти стихий. Ты должен пройти его и найти ценный артефакт.

— Не очень-то похоже на лабиринт, — подмечаю я, осматриваясь по сторонам.

— Сам разберёшься, — ухмыляется призрак и начинает таять. — Надеюсь, ты учился не только кулаками махать…

Он говорит что-то ещё, но я уже не слышу. Слова затихают вместе с ним. Оставшись в одиночестве, я иду по кругу, начиная от своей родной стихии — дерева. Стена словно соткана из коры множества могучих стволов.

Дальше за ней пылает огонь, пожирающий дерево. Языки пламени пляшут, переливаясь необычными цветами. В нём таится особенно враждебная природная Ки. Дерево порождает огонь, а не наоборот. Стоит поменять их местами, и будет лишь разрушение. Всего один маленький уголёк способен уничтожить целый лес.

Однако, сгорая, дерево порождает землю. Я прохожу дальше, к твёрдой породе, спрессованной под собственной тяжестью. На уровне моего лица она подобна камню, но выше, ближе к потолку, я вижу рыхлый чернозём. Только благодаря земле мы овладели металлом.

Он таится в её недрах. Высокая стена металла состоит из тысяч разных видов оружия, сплавленных в единое целое. Металл лучше всего способен удержать воду и не проронить ни капли.

Я дохожу до последней стены, завершая круг. Лазурные водные потоки струятся и сплетаются, создавая гладкую поверхность. Я вижу их, ощущаю текущую вместе с водой Ки, но даже не могу вызвать мелкой ряби на её глади.

Какой же лабиринт ты мне подготовил, учитель?

Я возвращаюсь к древесной стене, состоящей из коры, и выпускаю побеги. Множество растений стелется от меня по полу и вплетается в мельчайшие ветви. Тоненькие веточки и листья объединяются с родной стихией. Я ощущаю отклик и вливаю ещё больше своей Ки.

Кора неохотно поддаётся и со скрипом расступается. В узком коридоре торчат острые сучья, и ко мне, словно змеи, тянутся колючие побеги. Разве что не шипят. Я двигаюсь неспешно, простирая свою духовную энергию во все стороны. Делаю растительность дружелюбной. Она расступается в стороны, но не очень далеко.

Коридор постепенно расширяется. Вот я и попал в настоящий лабиринт. Проход уходит вдаль со множеством ответвлений. Обычно такие места полны ловушек. Приходится двигаться осторожно. Благодаря Лёгкому Шагу я могу быстро передвигаться, почти не касаясь пола. Ступаю по ковру из изумрудной травы.

Из стен выбиваются толстые корни и даже целые деревья. Опережая их агрессию, я выпускаю побеги, демонстрируя родство. Однако не все растения принимают мою стихийную Ки.

Стараясь не задеть пол, где скорее всего скрыты нажимные плиты, я цепляюсь за толстый корень. Он трещит, и оттуда поднимается похожее на человека растение. Вместо головы у него открывается зубастая пасть, как у мухоловки, и вытягивается на длинной шее.

С треском вокруг из корней выбирается ещё несколько подобных монстров. Они нападают на меня, безудержно щёлкая клыками.

Отбивая их атаки, я подмечаю, где они ступают. Двигаются противники не напрямик, а обходя некоторые участки, не покрытые растительностью.

Врагов становится всё больше, и они достаточно сильны. Длани Асуры помогают отбивать атаки с нескольких сторон. Я прыгаю, избегая прикосновения к полу, но наступаю на толстую ветку. Нажимная плита под ней со скрежетом проваливается, и на меня обрушивается град из массивных каменных шаров.

Оплетающий Побег вздымается вверх острыми копьями. Нелегко защищаться, когда тебя атакуют со всех сторон ожившие растения. Дерево способно противостоять земле. Росток пробивается сквозь твёрдую породу. Так и мои корни вгрызаются в каменные ловушки. Я отклоняю сферы и направляю их во врагов. Ожившие растения расплющивает, словно умелая рука повара поработала скалкой.

Шустро бросаюсь дальше, но несколько каменных шаров начинают трескаться, обретая свою истинную форму. Гигантские истуканы-элементали, топая, устремляются вслед за мной.

Хранители лабиринта сильны. Приходится забыть про осторожность. Не хочется мне быть размазанным. Использую ловушки в свою пользу. Скорость помогает избегать падающей сверху полированной породы.

В какой-то момент под ногами проваливается часть пола, и я перепрыгиваю провал, выпуская из руки лиану. Внизу блестит стальной лес пик и валяются несколько скелетов. Возможно, просто игры разума. Попытка наставника запугать меня, сбить с толку. Или сурова реальность, и какие-то бедолаги не смогли избежать горькой участи.

Прорвавшись сквозь элементалей земли, я двигаюсь дальше, распуская небольшие алые цветки, похожие на кровавую сакуру. Яркая метка, чтобы я не сбился с пути, а заплутать тут можно очень легко.

Даже враг способен научить тебя чему-то полезному. Спасибо, Альрик. Ты был паршивым человеком, но полезным противником.

Лабиринт полон тупиков и ловушек. Часто я возвращаюсь к уже пройденным местам и вынужден идти по кругу, выбирая другие ответвления центральных проходов.

Ловушки поджидают повсюду, как и стихийные элементали. Я концентрируюсь на своих ощущениях. Глубокие ритмичные вздохи позволяют мне погрузиться в медитативное состояние.

Начинаю улавливать потоки Ки и постепенно учусь их различать. Раньше я ощущал только древесную стихию, но сейчас уже способен уловить и другие. Не так хорошо, всё же они не родственны мне. Землю и металл чувствую слабо, лишь едва уловимые отголоски. Зато отчётливо ощущаю огонь и воду, стоящие близко в круге порождения.

Чтобы убедиться, в одном из залов, где за стенами чувствуется течение пламени, обшариваю пол Оплетающим Побегом. Щелчок. В стенах и потолке одновременно открывается множество маленьких жерл. Пламя, ревя и закручиваясь, вырывается наружу.

Поросший каменный лабиринт сменяется металлическим, таким же, как стена в пятигранной зале. Повсюду оружие, вплавленное в стены. Стоит мне пойти дальше, как я ощущаю вибрации. Металл, словно глина, меняет форму, принимая человеческие очертания. На меня выходят уже не монстры, а воины, вооружённые уродливым подобием оружия.

Я сокрушаю их только благодаря Длани Асуры — они гораздо прочнее камня. Пара янтарных рук разгоняется, превращаясь в белёсые росчерки. Закалённые кастеты мнут металл, а раскалённые длани плавят его. Увы, я не повелеваю огнём, но способен его вызывать.

Распустив свои же растения, осушаю их, делая хрупкими, и разжигаю пламя ещё жарче. Однако этого недостаточно, чтобы пробраться дальше. Эта часть лабиринта оканчивается тупиком. Путь мне преграждает высокая стена.

В этой комнате я чувствую течение воды в стенах. За спиной поднимается преграда, запирая меня в темнице из стали. На потолке открываются отверстия, и вода обрушивается вниз.

Она быстро заполняет комнату. Я бегом, уже погрузившись по щиколотку, прощупываю стены, ища слабое место ударами. Выплёскиваю потоки Ки, пытаясь найти полость. Вода уже доходит до груди.

Демоны раздери, как же холодно.

Ну ничего, я сейчас согреюсь.

Распустив растения, я трачу много Ки, чтобы выкачать воду, но она продолжает прибывать. Наполнив ростки жизнью, отнимаю их силы, вытягивая энергию. Руки крепнут, и удары по стенам становятся жёстче. Сминают металл, но он всё ещё звучит глухо.

Удар за ударом, хожу по кругу. Ки остаётся всё меньше. Долго так я не смогу продержаться… Утонуть в закрытой комнате… Глупая и позорная смерть. Нельзя! Я обещал. Уже двум людям…

В месте, где прежде наносил удары, чувствую лёгкий звон. Сгребаю высохшие растения сюда, которые ещё не намочила вода. Вызываю новые и иссушаю их. Хорошие дрова для моего пожара.

Длань Асуры быстро разжигает костёр. Я вбиваю горящую древесину и оплетаю руки новой, постепенно раскаляя металл. А потом резко даю воде затопить повреждённое место.

Из последних сил заполняю пространство водорослями и другой растительностью, которая жадно впитывает воду. Уровень жидкости вновь падает, позволяя мне двигаться спокойно. От перепада температур металл становится хрупким, и, молотя четырьмя руками из последних сил, я выбиваю его фрагмент вовне.

Вгрызаюсь в стену, словно голодная собака в кусок мяса. Мну, рву металл, обрывая хрупкие куски. Отбрасываю в сторону и пробираюсь на волю. Стоит мне покинуть комнату, как вода перестаёт наполнять её. А новое пространство встречает меня жаром, будто я очутился в самом жерле вулкана.

У меня есть лишь небольшая каменная площадка. И дальше по комнате расположены такие же. Только расстояние до них слишком велико. Между ними течёт раскалённая магма. Потолок высоко, да и по нему бегут жадные языки пламени. Цепляться побегом не за что.

Последняя часть лабиринта словно специально создана против меня. Огонь — худший враг древесной стихии. Я делаю несколько попыток перебраться с помощью Оплетающего Побега. Однако как бы я ни старался, какие бы растения ни вызывал, все они гибнут от беспощадного жара.

Я возвращаюсь в последнюю комнату и изучаю её. Ловушка активировалась не механизмом, а словно среагировала на моё присутствие. Только сейчас вода не льётся с потолка, хотя я и вернулся обратно. Осторожно расходуя Ки, я поднимаюсь наверх, создав прочное молодое дерево. Ощущаю, что вода по-прежнему там и желает вырваться наружу, но ей преграждают путь небольшие металлические заслонки. Они не такие прочные, как стена. Я вырываю их Дланями Асуры, давая водной стихии свободу. Она вырывается наружу и начинает затапливать соседний зал.

Слишком долго. Я создаю полость, подобную бочке, из растений, бережно расходуя Ки. У меня осталось её не так много. Действительно ли это последняя комната? Зачёрпывая воду, я прокладываю себе путь. Она шипит, испаряется, и магма постепенно начинает остывать, затвердевая. Неторопливо и осторожно, избегая жара, изучаю это место. Какого-то конкретного направления нет. Пространство огромно. Поэтому я просто двигаюсь к центру, желая осмотреться вокруг.

В сердце инферно расположен каменный островок, а по бокам возвышаются колонны. На подходе из магмы, которую я ещё не успел залить, выбираются раскалённые змеи. Ничего, у меня для них есть вода. Ну, почти… Я опрокидываю свой импровизированный бочонок, а он пуст.

Рывок противника и молниеносный удар оставляет на моей коже страшный ожог. Кость хрустит от силы атаки, и я инстинктивно блокирую второй взмах.

Думай, думай!

Начинаю отступать и заманиваю змей за собой в место, куда уже добрались спасительные потоки воды. Захожу в них и принимаю бой именно здесь. Змеи остывают, но от них всё ещё пышет жаром. Оплетающим побегом топлю их в воде, заманив поглубже.

Вскоре, добравшись до большого острова, понимаю, что он пятиугольный. На колоннах горят символы четырёх стихий, а вот на последней пламя так и не вспыхнуло. Я подхожу к ней, ощупываю. В ней нет ни капли энергии стихии. Поджигаю веточку и подношу. Символ загорается, колонны дрожат и опускаются вниз. Однако меня вдруг охватывает пламя. Не успеваю испугаться, как меня накрывает тьма.

Жар быстро пропадает, и я оказываюсь перед Ферроном. Он сидит за столом, а перед ним разложены запечатанные тома.

— Ты справился, Рен, — не поднимая головы, замечает он. — Теперь можешь выбрать себе награду.

Я вижу на его лице ухмылку. Понятно. Значит, испытание ещё не закончилось.

Я смотрю на тома, аккуратно сложенные на столе перед Ферроном. Каждую обложку украшают плотно утрамбованные крохотные символы, из которых я могу прочитать лишь половину. Опять придётся садиться за книги. Было бы у меня на них ещё время. Надеюсь, будет.

Осторожно беру ближайший том и бережно открываю. Материал необычный на ощупь, а пожелтевшие листы приятно листать. Страницы сочатся энергией знаний, настолько концентрированной, что долгое прикосновение вызывает видения.

Феррон подмечает это с улыбкой. Он пристально наблюдает за моей реакцией, сложив руки на груди.

— Ты можешь выбрать одну из техник Небесного уровня, — говорит он. — Не торопись, но и много времени я тебе не дам. Будешь мешкать — не получишь ни одной.

Уверен, он получает огромное удовольствие от возможности так меня третировать.

По очереди я беру каждый том, вслушиваясь в него. Рассматриваю детальные иллюстрации и перебираю страницы. Яркие, но в то же время размытые образы всплывают в голове. Кажется, что техники живые и сами хотят поскорее освободиться, словно запертые пленники.

Первыми мне попадаются несколько боевых техник. Перед глазами разворачиваются битвы. Один человек выходит против нескольких десятков. Он вынимает меч, а рядом в воздухе формируется ещё один призрачный клинок, точно повторяющий его оружие. Сначала он копирует движения мастера, но потом пускается в свободный полёт, сокрушая врагов, которые не в силах справиться с призрачной угрозой.

Я выныриваю из видения, закрыв том, и откладываю его, качая головой. Несомненно, это поразительная техника, но мне она не подходит по ряду причин. Может, её и можно как-то адаптировать под кастеты, однако я ещё не освоил до конца даже Длань Асуры. А хвататься за сотни техник, не овладев и одной… глупо. Примеров в Академии и сектах я видел достаточно.

Отложив в стопку боевые техники, я перехожу к защитным и техникам движения. Видения раскрывают их суть. Лёгкий Шаг отлично дополняет мой стиль, но он всего лишь Земного ранга. Не пора ли мне его сменить? Техники передвижения Небесного ранга — это совершенно иной уровень. Овладев такой полностью, я смогу сравниться в скорости с патриархами Водного Дракона. По крайней мере, так мне хочется верить.

Однако в какой-то момент я начинаю сомневаться и осматриваю иные книги на столе. Какой-никакой техникой передвижения я всё же обладаю. Крепче Камня уже не так сильна, но всё же она не раз спасала меня от смертельных ран. Да и Длань Асуры можно использовать для отражения опасных атак.

Однако у меня появилась ещё одна серьёзная проблема: моё лицо висит на листовках во всех городах империи. Пусть нарисовано весьма посредственно, но в Хукоу на некоторых было и описание иероглифами. Надо что-то с этим делать. Что может помочь?

Взгляд падает на тома, лежащие на краю стола, подальше от меня. Их я ещё не трогал.

Одна из техник — призыв каменных марионеток, возможно, та самая, что используется на арене перед пагодой Феррона. Мощная и многофункциональная. Можно сделать болванчиков, которые будут верно служить своему господину.

Эх, будь я крестьянином, смог бы разгуляться и даже сколотить себе приличное состояние. Усмешка сама собой вылезает на моё лицо. Только я не крестьянин, а Рен из Лесных Холмов, которым заинтересовался сам Император.

Ещё один том — призыв фамильяров. К какой стихии относится эта техника?.. Мне видятся покрытые чёрной шерстью могучие волки размером с быка. Не пойдёт.

Я просматриваю остальные. Вскоре мой выбор останавливается на двух томах. Оба не боевые, зато полезные для меня. Правда, выбор пока не так очевиден.

Первая — Теневой Скульптор, так я её назвал, судя по образам, что смог увидеть. Суть техники в том, что она изменяет облик людей, в том числе и своего обладателя. Таким образом я смог бы замаскироваться. Однако есть в этой технике что-то пугающее. Её пропитывает неприятная, даже кровожадная Ки, идущая вразрез с моей собственной.

— Учитель, позвольте вопрос? — вскинув глаза, ловлю бесстрастный взгляд Феррона.

Тот одобрительно кивает:

— Давай, мне даже интересно, что ты там увидел, раз тебя заинтересовала эта книга.

— К какой стихии принадлежит эта техника? — я тыкаю пальцем на выбранный том.

— Сам как думаешь?

— Что-то скверное… Тьма? — предполагаю я. — Или она демоническая?

— Ты проницателен, мой старательный ученик, — хвалит он, беря книгу.

Враждебная энергия разливается, заполняя всю комнату. От неё хочется заслониться древесным щитом, а ещё лучше выжечь вспышкой огня.

— В наше время демоны использовали такие книжки, как ловушки для людей. Человек получает силу, но порой становится хуже демонов. Не каждый сможет долго её контролировать. Рано или поздно она тебя сожрёт. Особенно эта. Она сгубила немало людей, прежде чем попала ко мне в руки. И даже сейчас пытается обмануть тебя. Не так ли?

Он спокойно протягивает книгу мне, и когда я дотрагиваюсь до неё, в этот раз в голове расцветают ужасные образы. Окутанные тьмой, изменённые техникой адепты, уже и на людей не сильно похожи. Монстры с обезумевшими перекошенными лицами, у некоторых по две-три полузвериные морды, распахнутые в нескончаемом вопле.

Я кладу том на стол, стряхнув с себя дурное наваждение.

— Тогда вот эту, — указываю на соседний том.

Видения, вызванные этой книги, оказались не до конца понятными, но я чувствую, что она сможет мне помочь. По крайней мере, техника древесная, моей родной стихии. Я успел заметить, как с её помощью люди меняют облик. Проблема в том, что до конца не понял, как именно это происходит.

— Разумный выбор, Рен. А за то, что прошёл мою проверку, я даже немного помогу тебе её освоить и раскрою истинное имя техники.

— За помощь спасибо, но её имя я хочу узнать сам. Это важная часть процесса познания. Не стоит его нарушать.

Он довольно улыбается.

— Прекрасно, тогда мы закончили.

Феррон поднимается из-за стола, и мы переносимся в холл пагоды, где возвышается статуя Аранга.

— У тебя есть немного времени, чтобы освоить новую технику, а дальше снова в дорогу. Есть у меня для тебя личная просьба, но расскажу попозже. У меня много работы, — со старческим кряхтением добавляет призрак, что выглядит чудно с его молодым обликом.

А он «ожил»… Наставник взбодрился, стал веселее, постоянно чем-то занят. Меня это радует, но, прежде чем он уйдёт, я задаю ещё один вопрос:

— У меня к вам тоже имеется просьба.

— Какая? — учитель подлетает ко мне, хотя в последнее время обычно ходит по полу.

— У меня накопилось некоторое количество духовных ядер за время моего путешествия…

— И ты хочешь со мной поделиться? — довольно потирает руки он. — У меня ещё есть, но запас не помешает.

Вот же алчный старикан!

— Да… я с радостью поделюсь ядрами с вами. А сможете ли вы сделать мне пилюли, чтобы ускорить процесс развития?

— Нет, Рен, я не могу тратить сейчас на это время. Сделаю, когда закончу. Моё убежище требует ухода. Надо исправить несколько крупных формаций. Давай после следующего поручения.

— Тогда я схожу в город? — предлагаю такой вариант.

— Туда? — он тыкает пальцем в потолок и пожимает плечами. — Да без проблем. У тебя есть время, главное — по тавернам и домам утех много не шастай. А то время пролетит незаметно, и уд отвалится.

Наставник заходится издевательским смехом.

— Сколько его у меня? — невозмутимо уточняю я, игнорируя насмешку.

— Пара недель. Мне нужно всё подготовить для твоего отправления. Перемещение на далёкие расстояния требует больших затрат Ки, а в моём призрачном теле её не так уж много. Это тебе может показаться, что всё происходит по щелчку пальцев! — ворчит он. — На самом деле всё гораздо сложнее. Так что в город можешь выходить спокойно.

Ну да, видел я, сколько духовной энергии у наставника. Даже старые патриархи сект долины не сравнятся с ним, а между мной и теми хрычами по-прежнему лежит пропасть. Лишь самую малость уже преодолел.

— А можно ли сделать выход не в библиотеке Академии? — сразу спрашиваю я.

— Да, — отмахивается призрак, — покажу попозже. Пока изучи технику и почитай книги. Всё, иди-иди…

Он исчезает, а я бреду в зал медитации. Положив книгу перед собой, погружаюсь в себя, начиная процесс знакомства с новой техникой. Видения приходят вновь, но уже более яркие и сильные. Я словно сам проживаю жизни других адептов, точнее, их отрывки. Мои предшественники также осваивали технику по этому руководству.

Чувствую всем телом те же эмоции, что и они. Как же тебя зовут? Однако ответа нет, зато течение Ки в теле изменяется. Потоки энергии струятся по акупунктурным точкам. По коже пробегает волна мурашек, раскрываются поры, выпуская маленькие ростки.

Я открываю глаза и чувствую, как они шевелятся. Вижу маленькие побеги. Какой бы облик я хотел принять? Представляю мужчину, похожего на мастера Фена, но ниже ростом. Если получится изменить мой облик целиком, так я меньше буду выбиваться из толпы.

Тонкие, словно нити, побеги начинают сплетаться и окутывать меня мелкой сетью. Они пронзают мою кожу, начиная изменения. Расход Ки чудовищно возрастает. Я поднимаю руку и вижу, как эта паутина ростков становится меньше и тоньше. Немного болезненно, но терпимо.

Вытягиваю обе руки и замечаю разницу. Левая гораздо массивнее — моя родная. А правая не просто стала меньше, но изменилась и внешне. На ней не мои шрамы, а Драсса.

Удерживать форму получается недолго. Сбивается концентрация. Пробую ещё раз. С таким расходом Ки толку будет мало.

Подумав, приношу в комнату для медитаций зеркало и ставлю его перед собой. Новая попытка изменить всё тело. Ещё раз тщательно представляю образ, словно рисую ростовой портрет у себя в голове, добавляю детали, включая одежду, шрамы, родинки и морщины.

Закрываю глаза, полностью отдавшись потоку. Сперва удаётся изменить руки и немного лицо. На каждую часть тела уходит несколько перевоплощений. С каждым разом я всё лучше трансформирую своё тело, но довести процесс до конца не получается.

Особенно сложно даётся изменение роста. Но постепенно я начинаю понимать, как это работает. Благодаря родству со стихией дерева моё тело приобретает свойства, подобные растению. Кости становятся более мягкими и эластичными, словно молодые ветви. Они могут сжиматься, а полости внутри них — уменьшаться. Это позволяет сократить общую длину костей и, как следствие, мой рост.

Процесс этот не быстрый и требует огромной концентрации. Приходится буквально визуализировать, как каждая кость в моём теле становится более гибкой, сжимается и уплотняется. Это совсем не похоже на обычное человеческое тело. Скорее, на какой-то фантастический гибрид человека и растения.

Затраты Ки очень велики, и тренироваться с новой техникой я могу не больше пары часов в день. В промежутках читаю и расшифровываю текст техники, всё больше понимая, как она работает. С каждым новым разом расход Ки немного снижается, но всё же остаётся огромным.

На седьмой день мне удаётся полностью изменить свой облик. Я стал ниже, а лицо полностью преобразилось. Орлиный нос, широкие скулы. Я выгляжу слишком угрожающе. Делаю лицо мягче и немного добрее. Добавляю массы. Стою перед зеркалом и работаю над собственным телом, словно скульптор.

Когда образ полностью готов, и мне удаётся удержать его несколько секунд, полностью приняв и прочувствовав его суть, ощущаю, что расход Ки спадает. На поддержание новой формы уходит самая малость, которую легко перебивает моё естественное восстановление энергии.

Отлично.

Теперь настало время показаться учителю и прогуляться по столице.

— Неплохо получилось, и облик выбрал довольно неприметный. Только по тёмным улочкам не шастай. А то выглядишь, как несмышлёный пастух, впервые попавший в город. Точно нарвёшься на неприятности. И если такой безобидный здоровяк начнёт раскидывать грабителей… — он улыбается.

А я успеваю закончить фразу за него:

— Мне придётся менять облик, а энергии техника отнимает немало!

— Отлично. Я покажу тебе, как пользоваться маяком.

Ничего сложного нет. Разместив его на краю стола с объёмной картой, я могу управлять и ей. Феррон показывает, как приблизить карту и изменить место выхода, а после спешно меня покидает.

Я выхожу недалеко от Академии в одной злачной подворотне. Сюда даже крысы не осмеливаются заглядывать, и не из-за опасности — здесь жутко воняет. Вокруг горы хлама, пропитанные дурно пахнущей жижей, словно алхимик вылил сюда результат неудачного эксперимента.

В столице листовки с моим портретом висят повсюду: не только на досках объявлений, но и на стенах, окнах, дверях, даже на проезжающих повозках. Много же я шума наделал. Даже в этом облике надо быть осторожным.

Переночевав в таверне неподалеку от лавки Лунного Камня, на следующий день я иду напрямик к Лао. Работники встречают меня недоверчиво. Всё же мой облик явно не сходится с их привычными покупателями. Однако стоит мне упомянуть имя Лао и показать ту самую монету, как они сразу же становятся приветливее. Не каждый станет болтать о личном знакомстве с управляющим.

Пока я оглядываюсь, Лао лично выходит встретить меня. Он с недоверием рассматривает мою фигуру.

— Прошу простить, но вы не похожи на господина Рена, — показная вежливость, как броня, облегает его слова, хотя тон остаётся холодным.

Алхимик с прищуром всматривается в моё лицо.

— Простите, господин, что сразу не сказал, — извиняюсь я, почёсывая отросшее пузо. — Меня прислал Рен. В смысле, господин Рен. Он сам не смог прийти. А я его слуга, стало быть, Кай!

Лао лишь слегка кивает.

— Жаль, что не смогу его увидеть. Хотелось бы переговорить с ним лично, — недоверие сквозит в его голосе.

Я достаю печать, подписанную собственной рукой специально для подтверждения моей личности. Не любой человек может воспользоваться этой монетой, ведь она связана именно с Реном.

— Господин просил передать свои извинения за возможные неудобства, — тихо добавляю я.

Морщины разглаживаются на лице Лао.

— Понимаю. Я уже всякое подумал… Так чем я могу ему помочь? — спрашивает алхимик.

Протягиваю добытые ядра. Не все, но так, чтобы у меня появился запас пилюль на несколько месяцев. Приняв их, алхимик отвечает, что работы много и придётся подождать два дня.

Довольный успешной проверкой новой техники, я отправляюсь в берлогу к торговцу Торрику. Наличие у меня свежей стопки печатей не вызывает у него каких-либо вопросов. Громила действует как опытный делец, заплатив хорошую цену. Приятно слышать, что мои печати исправно пользуются спросом. Дефицит с водой никуда не делся, а её качество до сих пор находится на дне.

Пока готовятся пилюли, я довожу маскировочную технику до ума и тренируюсь, не забывая рисовать. Не так много времени сейчас могу посвятить любимому делу.

В один из дней Феррон сам заводит со мной разговор:

— Я хочу, чтобы ты навестил место, где раньше жил мой друг, духовный наставник, мудрец и просто хороший человек. Наверняка, он давно уже скончался. Адепты долго не живут, так что тебе придётся найти его могилу.

— А кто ваш друг? — стараюсь разузнать побольше о целях своей миссии.

— Он был мастером в одной отдалённой горной секте Восходящего Солнца. Они славят его животворящий жар и почитают Небеса. В этой секте всегда царили мир и порядок. Они разительно отличаются от других сект, которые гоняются только за силой и влиянием. Нет, они иные. Они всегда помогали жителям окрестных деревень и земли, находящиеся под их защитой, процветали.

Хочется в это верить, учитель, но я прекрасно знаю, как изменился мир. Он стал другим. Надеюсь, хотя бы здесь вы окажетесь правы.

— Это место очень опасное, там живут сильные и гордые люди. Ты сможешь отлично попрактиковаться с новой техникой и знаниями, полученными в Водном Драконе. Когда будешь готов к отправлению?

— Как заберу пилюли. Через пару дней.

— Отлично, у меня тоже почти всё готово.

Я посещаю господина Лао в назначенный срок и ещё раз заглядываю в берлогу к Торрику, чтобы пополнить запасы денег. Возможно, они мне пригодятся. Мне очень хочется увидеться со знакомыми из Академии, хотя бы заглянуть к старику Ямато, но сейчас я не могу подвергать себя такой опасности.

По возвращении я сразу сообщаю учителю о готовности. Я купил себе одежду по погоде. Феррон предупредил, что там довольно холодно.

Тьма окутывает меня на несколько ударов сердца. Привычный момент переноса.

Я открываю глаза в ущелье, зажатом между скал, и в лицо сразу бьёт холодный ветер, бросая крупные хлопья снега. Небо над головой покрыто мрачными тучами. Вдалеке над горными пиками грохочет гром. По словам Феррона, ближайшая деревня недалеко. Была. Сотни лет назад…

Держась поближе к скалам, чтобы укрыться от ветра, я двигаюсь по заметённой дороге. Неровные каменные плиты выбиваются на поверхность из-под снега. Расчистив часть дороги Оплетающим Побегом, я вижу, что от неё мало что осталось.

До деревни добираюсь под вечер. Она обнесена каменным забором, но ворота сломаны. Одна створка поскрипывает на ветру, а вторая валяется, заметённая снегом, расколотая на несколько частей.

Такая картина не внушает оптимизма.

Бесшумно ступаю внутрь и замечаю, что первые дома у ворот разрушены, а рядом валяется несколько окровавленных тел. Трупы ещё свежие, но уже покрылись кровавым инеем.

При виде меня несколько человек с улицы поспешно бросаются в дома.

Жители деревни напуганы и не хотят общаться с чужаком. Здесь около полусотни домов, и часть из них разрушена. Единственную таверну беда тоже не обошла стороной. Я понимаю это по торчащей из снега вывеске рядом с некогда двухэтажным домом.

Мне так и не удаётся поговорить с местными. Не врываться же в их дома? Кто их так напугал? Хочется верить, что происходящее здесь не связано с сектой Восходящего Солнца… Но не стоит делать поспешных выводов, лучше убедиться во всём самолично.

Карту местности я отлично запомнил. Раз здесь никто не желает говорить со мной, не буду пока пугать людей. Уже направляюсь к выходу, когда из дома на улицу выскакивает женщина в поношенных одеждах.

— Милио! — истошно вопит она. — Стой! Не делай этого! Он и тебя утащит!

Неизвестная кутается в облезлый полушубок. Лицо измождённое, а ноги и вовсе босые. От неё прямо ко мне несётся мальчишка лет десяти, вообще без верхней одежды! У него необычные кучерявые волосы, а лицо немного смуглое.

Юнец накидывается на меня и начинает молотить кулаками.

— Верни моего папу! И маму я тебе не отдам! — в его голосе звучит бессильная злоба, но она быстро сменяется слезами.

Мальчик даже не достаёт мне до пояса.

— Малец, ты же так простудишься!

Я подхватываю его одной рукой. Он не вырывается, а лишь хлюпает носом.

Отношу его к застывшей, словно статуя, женщине.

— П-пощадите, — слова даются ей с трудом.

Я же не в своём обычном облике. Специально сменил его перед перемещением, чтобы не светить своей знаменитой физиономией. Феррон говорил, что отправляет меня далеко, но кто знает, может, и сюда долетели вести из столицы.

— Я вас не трону, — передаю ей сына и киваю в сторону дома. — Может, поговорим внутри? Всё же на улице начинается вьюга.

— Прошу, оставьте нас в покое и уходите! Мне нечего вам сказать! — губы женщины дрожат, а голос ломается. — У нас уже ничего не осталось!

— Мне от вас ничего и не надо. Просто расскажите, что здесь произошло, — говорю спокойно, будто с пугливой ланью.

Нехотя она всё же поддаётся моим уговорам. Пока мы бредём к её дому, я ощущаю на себе взгляды соседей. Они боязливо выглядывают из заколоченных окон. Однако никто даже не попытался помочь матери с ребёнком.

Внутри меня встречают обветшалые комнаты. Деревянный пол поскрипывает. Из мебели в парадной лишь покосившийся стол да пара стульев. Сквозь щели задувает студёный ветер. Дому явно не хватает крепкой мужской руки, чтобы навести здесь порядок.

Пока я разглядываю обстановку, мать с ребёнком неприкаянно застывают посреди комнаты. Кудрявый мальчишка почти не издаёт звуков. Истерика порядком вымотала его. Он клюёт носом, старается бороться, хлопает глазами, но уже не в силах сопротивляться накатывающей сонливости. В нём едва теплится жизнь, и если так продолжится, она может скоро оборваться.

Заметив это, женщина уносит сына в другую комнату. Вместо двери там висит ветхая ткань с несколькими крупными заплатами. Возвращается она с кухонным ножом и дрожащими руками направляет его на меня.

— Уходите! Быстро! Спасибо, что не тронули моего сына, но у меня ничего для вас нет! Даже еды! — она сжимает нож двумя руками, но он всё равно подрагивает, качаясь из стороны в сторону.

— У меня есть еда, — медленно я ловко засовываю руку за пазуху и извлекаю из кольца походный паёк. — Не деликатесы, конечно, но, думаю, вы уже давно нормально не ели. Могу поделиться, если расскажете, что здесь творится.

Женщина скалится, обнажая крепкие жёлтые зубы. Смотрю на неё, а вижу уличную облезлую кошку, которая стремится шипением отогнать прохожих, потому что давно не верит в людскую доброту.

— Брось эти ужимки! — истерично взвизгивает она.

Я молча разворачиваю свёрток, и на стол россыпью падают сухофрукты. Незнакомка протяжно вздыхает и всё же сдаётся.

— Простите меня, господин…

— Кай, — представляюсь выдуманным именем своего нового облика.

— Господин Кай, — она вздыхает и тянется рукой к еде. — Я — Альва.

Ободряюще киваю. Женщина сгребает горсть сухофруктов и торопливо относит в комнату к сыну. Через несколько минут выходит, сжимая в ладони несколько кусочков, и торопливо жуёт, настороженно глядя в мою сторону.

Наконец, она начинает говорить.

Уже с первых слов становится ясно, что и здесь всё давно изменилось. Мы с Ферроном словно выходцы из двух разных миров. Очень похожих, даже божество одно, но жизнь вокруг совершенно иная. Не та, о которой мне постоянно рассказывает учитель.

В их деревню совсем недавно наведывались члены секты и забрали ещё несколько молодых мужчин. Говорят, те обладали способностями к постижению Пути. Совсем слабыми, но всё же их забрали. Силой. Как и её мужа.

— А как та секта называется? — спрашиваю я, надеясь, что хотя бы здесь чутьё подведёт меня.

— Хм, господин Кай, — женщина набирает ещё жменю сухофруктов и отправляет в рот. — Мы живём очень далеко от неё. В самой глуши. Я даже сказать вам не могу. Может, кто-то другой из жителей знает…

— Может быть. Только вы тут все не очень общительны, и теперь я понимаю почему.

Она рассказывает, что в горах главный источник пропитания — охота на горных козлов. Мелкие поселения держатся только за счёт этого, но сектантам плевать. Они забирают в основном мужчин — последних кормильцев. Так и умирают маленькие деревеньки.

Однако уводят не только мужчин, но и женщин, правда, гораздо реже. Альва предполагает, что для удовлетворения сектантов в женской ласке. Ей удаётся выразиться намёками, но я прекрасно понимаю, о чём идёт речь.

— Почему вы не обратитесь за защитой к наместнику? Почему не отправитесь в город побольше? Я не местный, но карту гор видел. У вас есть несколько крупных городов.

— Эх, господин… Мне да с маленьким ребёнком… Я уж лучше тут помру на родной земле. В городах есть надежда лишь для знатных и тех, у кого есть деньги, — вздыхает она. — С мужчиной я, может, ещё и смогла бы выжить, но самой… это верное самоубийство.

Да уж, как будто здесь она сможет выжить.

— А наместник… думаете, он не знает, что из нас последние соки выжимают? — продолжает Альва. — Главное — лишь бы налоги исправно шли, на остальное ему плевать.

За такие разговоры в городе её бы заклеймили смутьянкой. Как же нужно довести простых людей, чтобы они позабыли страх и открыто выражали то, что у всех на уме.

Я уже начинаю думать, чем смогу помочь этим бедолагам. Выдав Альве ещё один паёк, только уже с мясом, прошусь на ночёвку.

На следующий день я на время покидаю деревушку. Моей еды на всех не хватит, а значит, пора поохотиться на местную живность. Посмотрим, что за козлы здесь обитают.

Быстрым шагом я поднимаюсь в горы. Тело на ступени Богомола исправно переносит любые нагрузки и готово шагать от рассвета до заката без продыху и остановки. Воздух здесь разреженный, поэтому лёгким приходится постараться, чтобы насытить тело.

Ветер здесь ещё сильнее, и кажется, что снег никогда не перестанет падать. Живность обитает на большой высоте, а на склонах раскинулись деревья необычайной красоты. Высокие сосны с белоснежными стволами и иглами сливаются с окружающей местностью. В тени их крон растёт морозная трава. Я читал о ней в книгах Феррона, но теперь вижу её воочию. Длинные тонкие, похожие на сосульки побеги окутывают подножья деревьев.

Моё любование местными красотами прерывает недовольное меканье. Я ищу источник звука в зарослях ледяной травы. Круша побеги, ко мне выходит козёл. Это дикое животное в холке доходит мне до плеча. Отщипнув ледяной травы, он начинает громко визжать. Крик разносится по окрестностям, и со склонов горы срывается снежное одеяло, прокатываясь лавиной вниз. Через ледяной покров ко мне выходит небольшое стадо в двадцать голов. Они что, собрались защищать своё пастбище?

Я прикидываю, на сколько их мяса хватит жителям деревни. Козлы выстраиваются под деревьями, не торопясь нападать. Запугиваете? Не смешите меня. Видел монстров и пострашнее, и посильнее. Только почти все они были людьми…

Кидаюсь в атаку первым, и горные обитатели, не такие враждебные, как хотят казаться, ощутив мою высвобождающуюся ауру, бросаются врассыпную.

Начинается моя охота.

К вечеру возле отдалённой горной деревушки всё же собираются остатки мужчин. Несмотря на разбушевавшуюся вьюгу, они решают починить ворота. Понятное дело, что от сектантов это не спасёт, но хотя бы от грабителей и горных хищников. Многие жители деревень, стоящих на грани гибели, взялись за это дурное ремесло, убивая своих же сородичей.

Пока мужчины помоложе пытаются поднять вырытую из снега створку к воротам, выходит сухонький старичок, опираясь на добротную палку из ледяной ели.

— Староста Аго, — замечает один из работников. — Зачем вы выбрались в такую вьюгу? В ваши годы нужно беречь здоровье.

— Эх, Фор, вся деревня благодарит тебя за помощь — чуть кланяется староста — Плотнику твоего мастерства давно пора перебраться в город. А за меня не беспокойся, — он хохочет. — Чего беречь то, чего нет? Разве мне долго осталось? Вы ещё молодые, а с такой жратвой, как в наших мисках, я долго не протяну.

Остальные мужчины останавливаются, слушая старосту. Некоторые внутренне даже думают, что их старания напрасны. Может, для всех будет лучше, если ночью в деревню заберётся снежный барс, и бедняги-жители сами станут кормом.

— Мы должны держаться вместе, — отвечает густобровый плотник, косматый, словно леший. — Не говорите так. Мы справимся!

Его лицо украшает такая же густая, как его брови, борода, уже облепленная сосульками от морозного ветра.

— Кстати, труженики, вы не знаете, кто к Альме вчера заходил? — обращается ко всем староста.

Мужчины переглядываются, шепчутся. Слух уже пробежал по всей деревушке. Многие даже видели чужака, но так до сих пор и не осмелились сходить проверить покойницу после того, как он покинул деревню. Все напуганы, да и надоело им смотреть на трупы своих односельчан. А то, что она мертва, дело верное. Когда в деревню заходят посторонние, иначе не бывает.

— Нет, — качает головой Фор. — Как закончим с воротами, сам загляну к ней, — вызывается он. — Боги… Надеюсь, она и малыш Милио живы.

Он говорит, сам едва веря в эти слова.

Внезапно сквозь вьюгу прорывается недовольный голос козла. Эти животные редко спускаются вниз, пируя в ледяных лесах у вершин гор, тогда почему один из них забрёл сюда?

Мужчины отступают в деревню, прячась за стены и боязливо выглядывая наружу. Лишь староста, кряхтя, опускается прямо в сугроб. Снег, спрессованный от постоянных снегопадов, даже форму не теряет, так что старик Аго сидит, словно на морозном стуле.

Сначала из вьюги показывается горный козёл, выше человеческого роста. Исполинский, даже среди сородичей, вожак стаи, махая головой, недовольно визжит и, кажется, что-то тащит за собой. Гордое могучее животное превратилось во вьючное. Кто его запряг в телегу? Как⁈

Горный козёл проходит сквозь поломанные ворота, и влекомая им телега останавливается рядом со старостой. Она словно сделана из свежей древесины, только откуда в их краях взялись такие породы дерева? Внутри неё лежит порядком замёрзшее, грубо порубленное мясо, что заставляет старика широко распахнуть глаза.

К нему, кряхтя не хуже его самого, спрыгивает грузный, но крепкий мужчина.

— Бегать, как вчера, не будете? — беззлобно ворчит толстяк. — Я — Кай, хотел бы с вашим старшим поговорить. Есть тут кто за деревню отвечает?

Сам Аго не видел вчерашнего гостя, однако слышал, как его описывали. И этот Кай явно тот самый человек.

— Я — староста, — откашлявшись, отвечает дедок, уперевшись палкой в снег.

Он пытается подняться на ноги, однако трость соскальзывает, и он едва не падает. Пузан Кай поспевает вовремя и подхватывает его под локоть, не давая растянуться сна холодной земле.

— Дедушка, в ваши годы лучше у тёплого камина сидеть. Тут вам гостинец от моего господина приехал. Давайте хотя бы в дом зайдём, там и поговорим.

В этот вьюжный вечер, как и в сотни других, в горной равнине одна маленькая деревушка получила надежду продержаться ещё немного. Хотя бы от голода в ближайший месяц они не помрут.

И это была лишь первая моя остановка. На следующее утро я помогаю восстановить ворота и двигаюсь дальше. Карта Феррона точная, но насколько достоверная — это ещё предстоит узнать.

Следующие несколько поселений, указанных на карте, я не обнаруживаю. Даже их следов. Видимо, они уже давно перестали существовать. Учитель специально забросил меня подальше от центрального павильона секты Восходящего Солнца, чтобы я мог взглянуть на это прекрасное место. На сильных и гордых горных жителей, которые сумели выжить и достичь благополучия в таких суровых условиях.

Вот и взглянул…

Ничего подобного хвалебным рассказам наставника я не встречаю. Мелкие поселения все в разладе, а жители в ужасе. Почти везде я вызываю подобные эмоции. Меня даже не всегда за ворота пускают. А там, где пускают, просто боятся, что я посланец от секты. Да и название её в этих далёких местах не все произносят, словно это что-то запретное.

Мне приходится помогать жителям, чтобы заслужить доверие. Где-то охотой, как было в первой деревне, а где-то ремонтом и заготовкой дерева. Благодаря Оплетающему Побегу, я могу быстро выращивать молодые деревья, которые жители потом используют для своих нужд.

Вот так, между делом, по крупицам я собираю информацию у тех, кто не боится говорить. В небольшом городе охотнее раскрывают правду, особенно за кружкой отвратительного варева, которое здесь называют пивом.

Секта Восходящего Солнца раньше действительно считалась спасительницей этих мест. Благодаря её поддержке люди жили спокойно и занимались своим делом, а вступить в её ряды считалось великой честью. Однако это истории давно минувших дней. Сейчас секта вызывает лишь страх и недоверие, а у самых смелых — бессильную злобу. Кто из обычных жителей сможет сравниться с могущественными практиками? Когда самых сильных жители начали забирать, да ещё и обложили все земли непосильным поборами в виде еды и редких трав, жить стало ещё сложнее.

И везде истории похожи, лишь обрастают не самыми приятными деталями. Раньше забирали только молодых, но сейчас уводят даже мужчин в возрасте — главное, чтобы Ки было достаточно. Местные народы всегда обладали высоким уровнем энергии, из поколения в поколение охотясь на опасных горных животных. В последнее время вообще туго стало: гребут почти всех подряд. Первыми уходят мужчины, а женщины, привыкшие заботиться о доме и хозяйстве, остаются одни с детьми.

Все как один посылают меня в Сайрис — самый крупный город в этой части горных хребтов. Я добираюсь к нему через несколько недель пути, продолжая наблюдать разруху. Ничего и близко подобного словам учителя так и не вижу. Многие поселения брошены или разорены. Если кто и выжил, ушёл в другие места.

В город меня не хотят пускать, но стоит стражнику завидеть несколько лунников, как его настрой резко меняется. Внутри оживлённо, есть люди, и они не такие пугливые. Да и город выглядит весьма ухоженным. Снег исправно вычищают. Некоторые дома здесь достигают высоты в три этажа. Прохожу несколько рынков, оценивая товары. Выбор скудный, но с едой нет проблем. Ей торгуют много, и разнообразия хватает. Вот только цены немаленькие — сказывается высокий спрос, сложность в добыче и транспортировке из соседних провинций.

Я уже привычно собираю информацию в проверенных местах — тавернах. Хмельные языки весьма болтливы, а если им ещё подлить за свой счёт, узнать можно очень много. Обойдя несколько таверн, направляюсь в следующую, где и планирую заночевать.

Чтобы не терять время, всё же решаю срезать путь через подворотни. За мной быстро увязывается разнородная троица. Их ауры, наполненные приглушённой враждебностью, чувствуются издалека. Они совсем слабые и не представляют мне угрозы, но, чтобы не нарушать свой образ, просто резко сворачиваю на ближайшей развилке и маскирую свою присутствие Оплетающим побегом в виде густого кустарника.

Если уложу всех в землю со сломанными костями, пойдут лишние разговоры да слухи. Оно мне надо?..

Спрятавшись в подворотне, выжидаю, пока преследователи пронесутся мимо. Неудавшиеся грабители меня даже не замечают и летят, словно преследуют мешок, полный солеев.

Улыбнувшись, иду дальше. Пройдя по подворотням, выхожу на широкую улицу, где меня встречает вывеска шумной таверны. За дверями слышатся крики. Внутри заведения прямо по центру находится импровизированная арена, выставленная из столов, где дерутся сразу четверо. Каждый сам за себя. Со скукой понаблюдав за этим странным зрелищем, как пьяные бойцы неуклюже мутузят друг друга, беру себе комнату и отправляюсь спать.

Проваливаюсь в сон очень быстро. Как заснул, так и проснулся, словно не спал вообще. Пробуждение, увы, выходит неприятным.

К моему горлу приставлено острое лезвие кинжала.

— Не шевелись! — звучит тихий женский голос.

— Не делай резких движений, если тебе дорога жизнь, — приглушённо шипит незнакомка.

Я не подчиняюсь. Такие ночные гости мне не по душе. Одно движение — и кинжал падает на кровать. Молниеносно перехватываю руку неизвестной, не давая ей и глазом моргнуть. От моей ладони расплетаются мелкие побеги, опутывая всё её тело.

Конечности девушки, а это именно девушка, прижаты к корпусу, ноги связаны в коленях, вынуждая накрениться и едва не упасть. Она пытается высвободить руку, но остановить растения уже невозможно. Повинуясь моей мысли, они сплетаются со стеной, притягивая и обездвиживая незнакомку.

— Я так и знала, что ты состоишь в секте! — рычит она, высвобождая свою Ки.

Противник сопротивляется моей технике, но путы лишь сильнее скручиваются вокруг неё, словно смертельные кольца змеи, опутывающей жертву. Ей удаётся оторвать руку от стены и даже разорвать оковы на ногах, но растения вновь захватывают их и вдавливают в стену, превращая пленницу в подобие растительного барельефа. Моя техника Оплетающего Побега значительно усилилась благодаря тому, что я продолжаю оттачивать её. Даже эти тонкие побеги стали намного мощнее.

— Прекрати дёргаться! — рявкаю я, поднимаясь с кровати. — Успокойся!

По большей части злюсь на себя, а не её, потому что пропустил приближение противника. Должен был почувствовать её даже во сне. А если бы сразу полоснула по горлу вместо разговоров?..

Капюшон падает с лица моей гостьи. В тусклом лунном свете я различаю лишь пухлые губы. Зажигаю свечу и хорошенько изучаю неизвестную. Передо мной предстаёт красивое лицо молодой девушки, едва старше Лиу из Долины. Несмотря на хмурое выражение, её черты можно назвать аристократическими: точёный подбородок, высокие скулы, а за полными губами прячутся ровные белоснежные зубы.

— Тогда отпусти меня! — требует она.

— Ты не в том положении, чтобы что-то требовать от меня. Сперва вломилась ко мне ночью и приставила к горлу кинжал, а теперь командуешь? Обезьяна потешается над тигром, лишь покуда сидит на ветке. Стоит ей упасть, как смех сменится криком.

Усилием подавляю ярость и совершаю медленный вдох.

Уже лучше.

— Где мой брат? — она вновь начинает дёргаться.

— О каком брате идёт речь? — мысленно прокручиваю разговоры и слухи, собранные по пути в Сайрис.

Со сколькими людьми я общался, но конфликтов не возникало. Так, обмен любезностями между делом, не более того.

— Не притворяйся, будто не понимаешь, о чём я, — лицо девушки багровеет от злости.

— Девчонка, — я вхожу в роль своего нового образа, — объясни толком, о чём ты. Я понятия не имею, за кого ты меня приняла, но явно не угадала.

— Я — Каору из Сайриса. Ищу младшего брата по имени Диань. Секта Восходящего Солнца забрала его ещё ребёнком.

— И как, по-твоему, я с этим связан? Разве я похож на члена секты?

— Не придуривайся. Ты не рядовой адепт. Явно тайный агент, прислуживающий ей! — сверкает глазами Каору и вновь пытается высвободить руку. — Но после увиденного я более чем уверена, что ты состоишь в самой секте. В городах, а тем более в деревнях, практически не осталось практиков, способных создать настолько сильную технику.

— У тебя есть два варианта, — жёстко говорю я. — Или начать соображать и поговорить со мной спокойно, или остаться связанной в этой комнате, пока я ищу себе новое место для ночлега. Что из этого похоже на поведение «тайного агента зловещей секты»? И какое решение примешь?

Склонив голову набок, бесстрастно гляжу на неё, а затем присаживаюсь на стул у окна.

Девушка хмурится, и желваки играют на её лице. Стиснутые зубы, попытки силой освободиться. Наконец, она фыркает и расслабляется.

— Допустим, — выдавливает она из себя.

Жестом я полностью ослабляю её путы и приглашаю сесть на кровать.

— А теперь расскажи, что случилось. С самого начала.

— Вы забрали моего брата! — вновь заводит она прежнюю мелодию. — Всё это время я поддерживала с ним связь. Когда наконец-то стала достаточно сильной, чтобы вернуться домой…

— Встретила меня? — предполагаю я.

— Да, ты расспрашивал людей про секту…

— Погоди, — я поднимаю раскрытую ладонь. — Объясни, как это связано. По-твоему, если я интересуюсь сектой, значит, принадлежу к ней? Тебе не кажется, что здесь что-то не сходится?

— Вернувшись в Сайрис после странствий, я узнала, что в крупные города секта засылает шпионов или нанимает людей для сбора слухов, — поясняет Каору.

— А потом эти люди исчезают? — предполагаю я.

— Да, — кивает она. — В последнее время члены секты очень редко появляются в городе. Обычно они действуют тайно, чтобы не привлекать внимания. Внешне их сложно отличить от простых горожан.

— Тогда зачем агенту расспрашивать горожан о секте? Это только привлечёт к нему внимание, что и произошло с тобой.

— Откуда я знаю, зачем ты задавал вопросы посетителям в одной из таверн? Может, искал вольнодумцев и скрытых врагов секты?.. Люди могут ругать её, особенно во хмелю, но никогда не станут о ней расспрашивать. Даже в Сайрисе лишний раз о ней не болтают, — её тон смягчается, и она всё же принимает моё предложение присесть на кровать. — Но в последнее время появились такие провокаторы. Знакомые рассказывали мне об этом, но я и сама не верила, пока не увидела тебя. Раньше такого не случалось, да и к секте относились куда лучше. Сейчас же говорят: «Хочешь увидеть восход солнца — не болтай о Секте Восходящего Солнца».

— Так, а что там стало с твоим братом? — интересуюсь я. — Расскажи подробнее.

Каору опирается на стену и тяжело вздыхает.

— Как тебя зовут, незнакомец?

— Кай, — решаю не называть настоящее имя. — Я с юга. Говори правду, и, возможно, я смогу тебе помочь.

— Я всё ещё не верю, что ты не из Секты Восходящего Солнца, — качает она головой. — Слишком уж сильная у тебя техника для того, кто выглядит как простой странник.

— А как, по-твоему, выглядят сильные адепты? Летают на мечах и полыхают огнём из пасти, как легендарные драконы? Они такие же обычные путешественники, только кого-то выдаёт гонор.

— Уж кто бы говорил про гонор, — ворчит Каору.

Я окидываю себя взглядом. Во время путешествия по горам я подкорректировал свой образ, почти избавившись от лишнего веса и объёмов. Теперь я больше похож на зрелого наставника боевых искусств, раздавшегося вширь.

— И с чего ты вообще взяла, что такого уровня владения Ки можно достичь только в вашей секте?

— Секта Восходящего Солнца славится тем, что способна сделать практиком Ки почти любого, независимо от возраста или изначальной силы, — она делает паузу. — По крайней мере, так было раньше. Прости, похоже, я погорячилась и действительно ошиблась. Будь ты действительно столь могучим агентом секты, уже убил бы меня и сбежал… Кай, я просто очень хочу поскорее увидеть брата!..

Как же я понимаю её чувства.

— Мы с Дианем родились в небогатой семье, — объясняет она. — Отец промышлял охотой, но, перебравшись в город, познакомился с матерью. Жизнь зверолова полна опасностей, поэтому после моего рождения матушка уговорила отца осесть здесь, — Каору с грустью смотрит в окно. — То были чудесные времена. Батюшка скопил немного денег за годы охоты и решил открыть свою лавку. Ведь деньги сами по себе в кармане не заведутся. Хоть он и не имел опыта в торговле, дело пошло на лад.

Я переплетаю пальца на поясе, слушая её рассказ.

— Вскоре наша семья переехала с окраины на одну из центральных улиц, поближе к сердцу города. Покупателей стало больше, цены выросли, но отец никогда не завышал их чрезмерно. Он снискал уважение и преданность клиентов. Когда я немного подросла, в семье случилось прибавление — на свет появился Диань.

Каору на мгновение замолкает, её взгляд затуманивается, словно она погружается в воспоминания.

— Лекари сразу отметили его сильную духовную энергию и склонность к культивации. Они говорили, что, если начать практику с ранних лет, брат сможет достичь небывалых высот.

Она горько усмехается и качает головой.

— Отец понимал, чем чревата культивация, поэтому не стал отдавать Дианя в секту. Он решил, что мальчик должен сделать выбор сам, когда подрастёт. И всё было хорошо, пока во время одной из прогулок за городом, куда отец выбирался с нами, чтобы обучить искусству охоты и ориентированию в горах, мне не стало плохо. Тогда мне было десять, а брату — всего шесть.

Голос Каору дрожит, она сглатывает ком в горле, прежде чем продолжить.

— Пришлось поспешно возвращаться домой. Я впала в жар. Родители вызвали лучших лекарей, однако никто не мог справиться с болезнью. Я увядала, словно перезрелый цветок.

Она сжимает кулаки, на её лице отражается смесь боли и гнева.

— Многие советовали обратиться в секту, ведь там лучшие алхимики, но отец тянул до последнего. И всё же, когда надежды почти не осталось, он решился.

Собеседница тяжело вздыхает и опускает голову, её плечи поникают под грузом воспоминаний.

— Люди из секты прибыли очень быстро, — кривится Каору, — словно ждали за углом нашего дома. Они осмотрели меня и заявили, что способов лечения немного. Вернее, всего один — алхимик секты разработал особое, экспериментальное лекарство. Оно должно помочь, однако у них было одно условие.

— Им нужен был твой брат? — предполагаю я.

Она кивает в ответ:

— Верно! Но отец отказался. Он не мог поменять одного ребёнка на другого. Предлагал любые деньги, какие только мог дать. Однако члены секты остались непреклонны. Или брат, или мне пришлось бы умереть.

— Раз ты жива, значит, отец согласился?

— Нет, решение принял брат. Помимо хорошего потенциала для развития на Пути, он отличался недетской мудростью. Отец специально не рассказывал ему об этом, зная, что произойдёт. Но брат всё подслушал, и когда члены секты пришли в очередной раз, я уже лежала при смерти. Он выбежал и заявил о своём согласии. Отец не хотел, чтобы один ребёнок жертвовал собой ради другого, но также он всегда считал, что каждый должен делать выбор самостоятельно. Поэтому он принял решение Дианя, — Каору замолкает, её большие карие глаза смотрят в пустоту.

— И что произошло дальше?

— Мне дали лекарство, и пока я выздоравливала, за мной присматривал алхимик из секты. Как только я поправилась, брата сразу же забрали. Ему разрешили навещать нас несколько раз в год. Спустя несколько месяцев, когда я заболела лёгкой простудой, лекарь, осматривавший меня, сделал неожиданное открытие — во мне пробудилась Ки, и теперь я тоже могла стать членом секты. Однако этому не суждено было случиться. Каждый раз мне отказывали, считая слишком слабой. Поэтому я отправилась в путешествие, чтобы стать сильнее. Нашла наставника. Преодолела много невзгод. Билась с бандитами, странствующими практиками и духовными зверьми…

История Каору так похожа на мою. Я прекрасно понимаю её чувства, но пока не могу поделиться своими. Мы гораздо ближе друг к другу, чем она только может представить.

— Меня радовало, что мы с братом хотя бы могли переписываться. Теперь же я хочу вернуться в секту и получить своё место! Только так я смогу найти ответы и узнать, что стало с моим братом.

— Мне тоже надо попасть в секту, — говорю медленно и спокойно. — Так что могу тебе помочь.

— А тебе это зачем нужно, Кай? — удивлённо смотрит она на меня.

— Тоже ищу одного человека, — отвечаю, поднимаясь на ноги. — Поможем друг другу?

— Кого ищешь — сестру или брата? — вскакивает она с кровати, и на её лице прослеживается сопереживание.

— Мертвеца. Вернее, его могилу.

Собеседница удивлённо хлопает глазами.

— Не знаю, зачем тебе это, да и для меня не так важно. Если ты окажешься полезен, я буду рада объединить наши усилия.

— Тогда по рукам.

Мы обмениваемся рукопожатием, скрепляя уговор, и я падаю на кровать.

— Выдвигаемся утром. Только не надо меня будить, как в этот раз!

— Не начинай!.. — сверкает глазами девушка. — Я сниму комнату по соседству.

Вскоре мне удаётся провалиться в сон. Ночь проходит тревожно. Сначала мне снится Лин, а потом Диань. Хоть я не знаю, как он выглядит, почему-то уверен, что это именно он. В голове повторяется момент, как его, ещё мальчишкой, забирают в секту. Просыпаюсь засветло и сразу принимаюсь медитировать, пока в дверь не раздаётся стук.

— Входи, — откликаюсь я.

— Ну что, готов? — зевает Каору, потягиваясь всем телом.

— Давай позавтракаем и в путь.

Перекусив в таверне, мы отправляемся в дорогу.

Моя спутница оказывается очень словоохотливой, но это даже не раздражает. Каору получила хорошее образование, и мы беседуем с ней на разные темы. Она много рассказывает про горы и делится фактами о секте. За разговорами путь пролетает незаметно, и через две недели мы минуем пару крупных городов и несколько десятков деревень.

В отличие от сект Долины, у секты Восходящего Солнца всего один павильон. Он расположен на вершине горы Кузня Небес. По местным легендам, в далёкие времена, когда нашу Империю ещё не создали, а каждый город был отдельным государством, существовало множество богов. Каждый из них покровительствовал одному городу и его правителю. И вот один из богов придумал хитроумный механизм, который воровал солнце, а в жаре светила бог изготавливал оружие для людей, почитавших его. Эту историю рассказывает мне Каору.

Позже, уже во времена Империи, здесь появилась секта. Её назвали в честь горы, служившей, пусть и временной, но темницей для солнца.

У подножия горы нас встречает широкая лестница, уводящая ввысь. Она вырублена в твёрдой породе и теряется в облаках. Зрелище поражает воображение. Не знаю, что творится в самой секте, но её владения выглядят величественно. На лестнице нет ни одной трещины, даже мелкой. Каждую тысячу ступеней по бокам украшают статуи известных членов Восходящего Солнца.

Мы взбираемся на вершину, где нас встречают десять статуй, стоящих по обе стороны дороги, вымощенной ровным полированным камнем.

— Это памятники последним патриархам секты, — поясняет Каору.

Мы идём по небольшому плато почти у вершины горы, а впереди возвышается обломанный пик. Не сразу понимаю, что это и есть стена павильона. Территория секты находится словно в потухшем вулкане. А может, так оно и есть? Не думаю, что в древности солнце и вправду кто-то воровал.

Массивные ворота охраняют два практика в золотистых ханьфу, чем-то похожих на те, что носили Солнечные Вороны.

— Зачем пожаловали? — спрашивает парень с каменным лицом, обритый наголо.

— Мы пришли вступить в вашу секту, — невозмутимо отвечаю я.

— И она? — второй страж, с поломанным носом, тычет пальцем с обломанным ногтем в Каору.

Адепт весь какой-то потасканный жизнью, у него даже не хватает нескольких зубов.

— Да, я тоже хочу вступить в вашу прославленную секту! — изображает энтузиазм моя спутница.

— Тогда вам придётся сразиться с нами, — скалится стражник.

Они принимают боевые стойки, но оружия не используют и резво бросаются в атаку. Мы разделяемся, взяв на себя по бойцу. Я заранее ограничил свою силу, но против лысого мне приходится сдерживаться ещё сильнее. Техник не применяю, а лишь использую стиль Водного Дракона, да и тот совсем чуть-чуть.

У Каору обладатель сломанного носа также не вызывает проблем. Я вижу её энергию и понимаю, что она может разобраться с ним в любой момент, но не спешит.

Внезапно в воротах открывается дверь, и наружу выходит высокий сухощавый мужчина с седыми волосами, собранными в хвост. Его лицо острое — дашь пощёчину, порежешься.

— Хватит, вы прошли предварительное испытание. Пойдёмте внутрь, — приглашает он нас жестом. — Я объясню остальные условия вступления.

— Я — Ханко, мастер, отбирающий претендентов на вступление в секту Восходящего Солнца, — не прерывая шага, он обозначает символический поклон. — Давненько я не видел таких талантливых практиков в наших краях, а ведь наша секта постоянно ищет новых членов. Расскажите о себе! Вы же не местные?

Беседуя, мы проходим внутрь. За вратами пролегает высокий туннель, вырезанный в твёрдой породе. Стены гладко отполированы и украшены яркой мозаикой, изображающей подвиги великих членов секты. Больше они походят на детские сказки, хотя в каждой сказке есть место и правде, и вымыслу. Стоит отдать должное мастеру, создавшему эти шедевры. Его талант чувствуется в каждой керамической плитке, искусно выложенной так, чтобы отразить черты лица того или иного прославленного адепта.

— Меня зовут Кай, я — странствующий практик, — представляюсь первым. — Ищу место, где смогу дальше развивать свои навыки владения Ки.

— Скажу честно, Кай, ты немного староват, чтобы, начав с самого нуля, стать внешним учеником, — усмехается адепт, пристально глядя на меня. — Однако для твоего уровня Ки ты ещё неплохо сохранился. Видно, двигаешься по Пути размеренно, не торопясь сокращать собственную жизнь.

— Я шагаю, как могу и как подсказывает мне сердце, — специально отвечаю высокопарно.

— И что же оно подсказывает тебе сейчас? — продолжает Ханко, довольно улыбаясь.

Видно, что он рад нашему пополнению в рядах секты.

— Сердце привело меня к этим стенам, и я надеюсь, что смогу вступить в ряды вашей прославленной секты! — продолжаю льстить его самолюбию, отчего становится немного тошно. — По всей Империи слагают легенды о секте Восходящего Солнца. Вот я и решил узнать сам, не врут ли они. Как говорил отец: «Правду сможешь узреть только своими глазами».

— Кай, — кряхтит мастер, — вскоре ты сам убедишься, насколько действительно сильна наша секта. Однако предупреждаю сразу — это место не для слабых духом.

Он переключается на Каору:

— А что скажешь ты? Дева такой красоты похожа на нераспустившийся горный цветок, — медоточит он, и на его губах мелькает едва заметная похотливая ухмылка. — Не уверен, что столь прекрасной особе место среди неотёсанных мужчин. В секте Восходящего Солнца не так много женщин. Всё же им приходится тяжелее, сама понимаешь.

— Спасибо за ваши слова, господин Ханко. Меня зовут Каору, — отвечает моя спутница, тоже выполнив на ходу поклон, но более глубокий, чем наш собеседник, в знак уважения. — Чтобы стать достойной вашей секты, я упорно тренировалась. Теперь, когда я здесь, готова на всё, чтобы заслужить место в рядах адептов Восходящего Солнца!

— Твои навыки говорят сами за себя, юная Каору. Я уже видел тебя в бою, и для своего возраста ты весьма сильна, раз смогла одолеть нашего привратника. Но я так и не услышал, откуда ты родом, — разводит руками Ханко.

Видимо, для него это деталь очень важна.

— Раньше я жила в Сайрисе, но в шестнадцать лет отправилась в путешествие, чтобы познать Путь, — отвечает Каору.

— Похвальное устремление, особенно для девушки. Слишком мало женщин делают столь сложный выбор в наши дни, обычно они больше полагаются на мужчин.

За разговором мы и не замечаем, как минуем туннель и выходим на территорию единственного павильона Восходящего Солнца. Обширное пространство, окруженное горным гребнем, поражает размерами. Сюда могло бы вместиться несколько Академий разом. Да и в убранстве оно не уступает столичной школе.

Исполинские пагоды стремятся пронзить небеса своими крышами, поднимаясь над землёй на десятки ярусов. Величественные дворцы соседствуют с храмовыми комплексами, где поклоняются солнцу и Арангу.

Мы двигаемся по дороге вслед за Ханко, который, ускорив шаг, ступает впереди. Цветочные аллеи и сады с плодовыми деревьями ароматно благоухают. Там трудятся ученики, собирая свежий урожай. Похоже, почва в этих местах очень плодородная, даже если климат весьма суровый.

— Наша секта самодостаточна, и большую часть еды мы производим самостоятельно, — с гордостью заявляет наш проводник, указывая на работающих учеников.

Не знаю как Кору, но я действительно удивлён. Всё вокруг выглядит ухоженным, даже слишком. Здания блестят новизной, будто их только построили. Деревья, кустарники и цветы пышут жизнью. Я не вижу ни одного вялого листочка.

И всё же чувствуется в этом какая-то фальшь. Ученики, чем бы они ни занимались, выглядят очень измождёнными. Худые, бледные. Да, одежда на них новая и чистая, но висит, словно на огородных пугалах.

Ханко извиняется, заметив на аллее кого-то из мастеров. Он отходит поговорить с ними, попросив нас подождать.

— Что думаешь? — сразу же обращается ко мне Каору, понизив голос.

— Впечатление пока смешанное. С одной стороны, внешне всё напоминает спелый сочный плод, а вот внутри… Яблоко, может, и румяное, но явно червивое, — делюсь я своими мыслями. — Однако не стоит делать поспешных выводов. Давай спросим вон у тех ребят.

Неподалёку от нас трое учеников аккуратно подстригают зелёную изгородь. На лицах двоих я сразу замечаю синяки и ссадины. А на руке третьего — странный шрам, похожий на обруч.

— Прошу простить за беспокойство, юные адепты, — обращаюсь я. — Как вам обучение в секте? Мы новички и…

— Не обессудьте, — перебивает меня самый бодрый из них со странным шрамом на руке, — но нам не положено разговаривать во время работы.

Он кланяется и отходит, но, завидев возвращающегося Ханко, торопливо отводит остальных подальше от нас. Привратник сразу же отмечает перемещение учеников и бросает строгий взгляд в их сторону.

— Эти невежды вас не беспокоили? — хмуро продолжает мастер, сверля учеников тяжёлым взглядом. — У нас весьма строгие порядки.

— Нет, господин Ханко, — мягко отвечает Каору. — Они вели себя очень любезно.

Ханко лишь хмыкает:

— Что ж, они не безнадёжны!

Каору умело заговаривает нашего проводника, а я внимательно смотрю по сторонам. Иногда вклиниваюсь в разговор, чтобы не вызвать подозрений, но большую часть времени просто глазею вокруг, не забывая эмоционально отзываться о величии секты.

На самом деле я подмечаю каждую мелкую деталь и странность. Всё выглядит роскошно, кроме самих учеников. Они очень усталые, худые и кажутся напряжёнными. При виде нас в сопровождении Ханко едва ли не пугаются. Отводят взгляды или вообще уходят, стараясь делать это незаметно и спокойно. У многих, кто не скрывает рук, на предплечьях я замечаю странные шрамы. Обычно один или два, ни у кого не видел больше. Что бы это значило?

Нас приводят к одной из пагод высотой в десять ярусов. Даже претендентам выделяют отличные места. У входа нас встречает высокий парень, даже выше моего нынешнего облика. Выглядит он свежо: лицо упитанное, щёки розовые, а вздёрнутый нос похож на сливу. Незнакомец сильно выделяется среди других практиков, как наливной фрукт среди подгнившего дайкона.

— Это Таяр, он отвечает за казармы для новичков и проводит вас, — представляет его Ханко. — Один из наших лучших мастеров завтра займётся вами лично. А сейчас прошу меня извинить, мне пора идти.

— Рад знакомству. Пойдёмте, я всё вам покажу и расскажу, — парень кланяется и приглашает нас жестом в пагоду.

Краснощёкий адепт, моментально перехватив инициативу, начинает засыпать нас информацией. Высокая пагода позади него и есть казармы. Нам с Каору выделяют отдельные комнаты рядом. Поскольку женщин в секте немного, они живут по соседству с мужчинами. Объяснив, где мы можем пока находиться, Таяр так же уходит встречать новеньких.

— Что будем делать в ожидании вступительного экзамена? — спрашивает Каору, когда мы осматриваем наши комнаты.

Они просторные и оборудованы всем необходимым. Купальня на каждом этаже общая. Обеденный зал находится в отдельном одноэтажном здании, в стороне от пагоды. Таяр сказал, что мы вольны посещать любые места во дворе казарм.

— Очевидно, собирать слухи, — отвечаю я. — Если это, конечно, возможно. Слишком уж пугливые здесь ученики. Ни в одной секте такого не встречал.

— Тогда разделимся? — предлагает Каору.

— Пока, думаю, не стоит расходиться. Пойдём в прилегающий парк на заднем дворе, — предлагаю я. — Говорить будем по отдельности, но держаться в поле зрения друг друга.

— Поняла, — кивает Каору.

Как и везде на территории секты, это место напоминает райский сад. Однако я всё сильнее ощущаю фальшь. Вся территория секты словно красочная ширма, скрывающая от глаз нечто очень скверное.

Адептов здесь немного, но есть с кем поговорить. Мы осторожно расспрашиваем их о порядках в секте. Все, как один, утверждают, что это место прекрасно, хотя по ним не скажешь. У многих синяки на лицах и теле. И снова эти странные шрамы в виде колец. Опять же, я вижу лишь одно или два, не больше.

Когда мы начинаем расспрашивать о судьбе учеников, подробностях обучения или странностях, никто не говорит открыто, будто боясь наказания. Попыток мы не оставляем, но ничего стоящего узнать не удаётся. Лишь пара человек советует держать язык за зубами и не задавать лишних вопросов.

Мы с Каору продолжаем прогулку по парку, стараясь держаться на виду друг у друга. Внезапно мое внимание привлекает шум, доносящийся из-за густых кустов. Приблизившись, я вижу небольшую полянку, где разворачивается драма.

Трое молодых адептов окружили парня, сжавшегося на земле. Они пинают его и выкрикивают оскорбления.

— Ты позор для секты! — рычит один из них. — Из-за таких слабаков, как ты, наш поток считают никчёмным!

— Пожалуйста, хватит… — стонет парень, закрывая руками голову. — Я стараюсь изо всех сил…

— Старайся лучше! Иначе отправишься на исправление, как твой дружок!

— Развлекаемся? — громко спрашиваю я, выходя из-за кустов.

Адепты резко оборачиваются. На их лицах застывает смесь удивления и раздражения.

— Не лезь не в свое дело, старик, — огрызается один из них. — Это внутреннее дело секты.

— Я планирую к ней присоединиться, так что это и моё дело тоже, — парирую я, приближаясь. — Разве в секте принято избивать своих же товарищей?

— Этот слабак нам не товарищ, — сплёвывает другой. — Из-за него страдает репутация всей секты.

Парень на земле поднимает на меня полные отчаяния глаза. Его лицо в крови и синяках.

— Репутация секты? Или ваше самолюбие? — я смотрю на троицу в упор. — Много ли чести избивать слабых? Разве это не один из постулатов Пути?

— Да ты вообще ничего не понимаешь, старик! — скалится третий. — В Восходящем Солнце выживают только сильнейшие. Слабым здесь не место.

С этими словами он замахивается для очередного удара, но я перехватываю его ногу в воздухе. Резким рывком опрокидываю наглеца на землю. Двое других изумленно застывают.

— Значит, будем учить вас по-другому, — цежу я сквозь зубы.

Не дожидаясь реакции адептов, я отталкиваю лежащего на земле парня и плавным движением встаю в боевую стойку. Мои ноги слегка согнуты, центр тяжести низко, руки расслаблены, но готовы к молниеносным ударам. Адепты удивленно переглядываются, явно не ожидав отпора от «старика». На их лицах мелькает замешательство, сменяющееся гневом и презрением.

Первым на меня бросается тот, что стоял справа. Его кулак со свистом рассекает воздух, целясь мне в голову, но меня уже там нет. Легким, почти танцевальным движением ухожу с линии атаки и тут же контратакую. Мои пальцы врезаются в болевую точку на его предплечье. Резкая боль заставляет его вскрикнуть и отшатнуться.

Не успевает он опомниться, как в бой вступает второй. Его удар ногой нацелен мне в корпус. Однако и эту атаку я встречаю уклонением. В тот момент, когда его нога проносится в сантиметрах от меня, я делаю молниеносный шаг вперед и всей ладонью бью в солнечное сплетение. Мощный выброс Ки отшвыривает незадачливого бойца на несколько метров. Он падает на спину и остается лежать, хватая ртом воздух.

Двое повержены, остался один. Последний адепт, похоже, сильнее остальных. Его глаза горят яростью и желанием победить. Он начинает обходить меня по кругу, выискивая брешь в защите. Я спокойно поворачиваюсь, держа его в поле зрения. Мое дыхание ровное, сердце бьется в привычном ритме.

Адепт внезапно атакует серией коротких, но мощных ударов. Его техника недурна, чувствуется хорошая школа, но ему недостает опыта и хладнокровия. Я почти лениво блокирую его удары, ожидая подходящего момента для контратаки. И этот момент наступает. Очередной удар адепта проходит совсем рядом с моим лицом. Но вместо того, чтобы отшатнуться, я делаю едва заметное движение вперед. Мои пальцы молниеносно касаются трех точек на его груди и животе, влив в них щедрую порцию духовной энергии.

Адепт замирает, его глаза расширяются от шока. А потом он медленно оседает на землю, корчась от боли и бешено вращая глазами.

Бой окончен, все трое лежат на земле, скуля и извиваясь. Я обвожу их спокойным взглядом и негромко произношу:

— Запомните этот урок. Иначе его придётся повторить.

Каору помогает подняться избитому парню. Тот смотрит на меня с благодарностью и страхом.

— С-спасибо… — шепчет он. — Но вам не стоило вмешиваться. Теперь у вас будут неприятности.

— Не беспокойся об этом, — отмахиваюсь я. — Лучше расскажи, за что они на тебя набросились.

Парень опускает глаза.

— Я… Я не так хорош в боевых искусствах, как другие. Я стараюсь, но у меня не получается. Мастера постоянно наказывают меня, а другие ученики издеваются, — его голос дрожит. — Я боюсь, что если ничего не изменится, меня отправят на исправление, как моего друга… А оттуда уже не возвращаются.

Мы с Каору обмениваемся тревожными взглядами. Кажется, здесь творится что-то очень зловещее.

— Не бойся, — Каору кладет руку ему на плечо. — Мы что-нибудь придумаем. Ты не один.

Парень робко улыбается, но в его глазах плещется неверие. Слишком уж он привык, что помощи ждать неоткуда.

— Что за исправление? — уточняю я.

— Не знаю, — вздрагивает парень, — но слухи по секте ходят самые разные. Те, кто не показывает успехов, исчезают.

Он замолкает и отказывается отвечать на вопросы. Нам остаётся только помочь ему добраться до казарм и вернуться к себе.

На следующий день Таяр собирает новичков для прохождения испытания и ведёт на тренировочные площадки, где под присмотром старших адептов занимаются сразу несколько групп.

Нас встречает крепкий седовласый мужчина. В отличие от большинства юных членов секты, он выглядит дородным, словно представитель знатного клана. Широкоплечий, с густой серебристой бородой. Нос похож на птичий клюв, а карие глаза смотрят пронзительно.

— Приветствую вас, претенденты! — его голос звучит подобно колоколу. — Я — Аширан, мастер-наставник над всеми новыми адептами. Для начала проведу отбор. Разбейтесь на пары для показательных спаррингов.

Мы с Каору выбираем противников из окружающих. Ко мне сам подходит пухлый парень лет двадцати, но в нём явно чувствуется сила. Он предлагает проверить наши умения в дружеском поединке.

Моя спутница выбирает какого-то знатного олуха, о чём кричат его дорогие одежды. Он надменно заявляет, что у неё нет шансов.

По сигналу мы начинаем сражение. Аширан медленно ступает двойками, делает замечания, подбадривает и попутно оценивает.

— Продолжайте! Оба прошли! Ты не прошёл! — коротко выносит он вердикты.

Мой оппонент сражается достойно. Я специально держу силу примерно на его уровне, однако он едва превосходит стражей у врат. Каору приходится немного сложнее, но и она справляется. В итоге обе наши пары проходят.

На соседней площадке, отделённой от нашей дорожкой, слышится грохот и резкие всплески Ки. Вся площадка замирает, а Аширан хмурится. Кто-то из адептов не справился с огненной техникой.

— Те, кто ещё не получил моей оценки, продолжайте! — бросает он нам и сам направляется к источнику переполоха.

Допущенные стоят в стороне и могут наблюдать за происходящим. Там все ученики отошли в сторону, оставив в одиночестве того самого незадачливого адепта. Поначалу я принимаю его за спасённого вчера бедолагу, но это не он.

— Простите, мастер Аширан! — парень падает на землю и начинает кланяться. — Этого больше не повторится!

— Опять ты, Дигон! — рычит наш экзаменатор и кулак наставника с хрустом встречается с лицом недотёпы.

Могучий удар опрокидывает ученика на спину. Кровь щедро разлетается по сторонам.

Аширан без церемоний начинает избивать провинившегося ногами, свирепея ещё больше, когда бедолага пытается защититься. Никто из учеников и других адептов не вмешивается. Они лишь жмутся к краю тренировочной арены, не желая навлечь на себя гнев мастера.

— Таким слабакам не место в секте. Дигон, ты просто ничтожество! — остудив свой пыл, Аширан выдыхает. — Я устал от твоей никчёмности. Сколько раз я прощал тебе ошибки! Хватит. Тебя ждёт солнечное кольцо!

— Нет, господин, пощадите! — побитый Дигон пытается подняться, чтобы поклониться, но к нему с двух сторон подступают его же товарищи по тренировке.

Они хватают парня за руки и обездвиживают. У него просто не осталось сил сопротивляться. Закатав его рукав, Аширан протягивает руку, и с его пальца слетает кольцо чистой энергии. Оно раскручивается и раскаляется, увеличиваясь в размерах. На предплечье Дигона я замечаю уже два шрама-кольца. Со шкворчанием раскалённый обруч впивается в плоть. Ветер разносит запах жареного мяса. Дигон старается не кричать до последнего, но срывается.

— Уведите его! — сухо приказывает наставник, после чего возвращается к нам. — Чего встали? Продолжайте!

Те же ученики под руки выволакивают с арены потерявшего сознание товарища.

Я же, сцепив зубы, слежу за происходящим и дышу мерно, подавляя волну ярости, поднявшуюся их глубины души. Да, культивация не терпит слабости. Да, Путь не для робких духом и телом, но это не обучение, а истязание заведомо беспомощного человека. Уверен, даже Аранг сказал бы, что подобное деяние есть извращение Пути.

Когда все спарринги подходят к концу, Аширан начинает оценивать наши способности и распределять по учебным группам. Я специально стараюсь не сильно выделяться, чтобы попасть в общий поток. Однако от прозорливого мастера это не укрывается, и он оценивает меня выше других.

— Несмотря на возраст, Кай, ты весьма хорошо себя показал. Если так же будешь вести себя на тренировках, тебя ждёт светлое будущее в нашей секте!

Нам дают полдня отдыха, а потом начинаются групповые занятия. Мне с Каору везёт — мы будем тренироваться вместе. С расспросами касательно наказаний мы решаем повременить, чтобы не вызывать подозрений.

Следующие дни проходят в тренировках. Группы новых учеников постоянно перемешивают, чтобы отобрать сильнейших. Поэтому в один из дней я занимаюсь без своей новой знакомой — нас распределяют порознь.

Умышленно или нет — пока неясно. Зато мне везёт, и я тренируюсь вместе с товарищами Дигона. Его самого на площадке нет. Чтобы привлечь к себе внимание и заслужить уважение, я специально демонстрирую свои способности, победив нескольких лучших учеников. На это обращает внимание мастер Аширан.

— Кай, я вижу твои старания и настаиваю, чтобы ты лично потренировался со мной!

— С радостью, мастер Аширан, — с поклоном отвечаю я.

Остальные ученики демонстрируют странную реакцию: кто — зависть, что объяснимо, а кто — сочувствие.

После тренировки в обеденном зале мы ужинаем вместе, и я пытаюсь разузнать, что стало с пропавшим Дигоном. Однако в ответ слышу лишь: «Слабым тут не место». Только один из них, когда мы расходимся по казармам, специально толкает меня плечом и шепчет:

— Его отправили в особое место для исправления.

Вновь эта фраза…

Вечером мы обмениваемся с Каору информацией.

Большинство учеников молчат, словно воды в рот набрали. Девушке удалось разговорить нескольких человек, но они отвечали размыто, и посыл примерно такой же. Всё во благо секты. Должны остаться только сильные духом. Все непокорные отправляются на исправление. Они не просто члены секты, а какие-то фанатики.

Уже на следующий день я начинаю тренировки с мастером Ашираном в части павильона, где занимаются не новички, а основные ученики.

Атмосфера здесь пугает ещё больше. Прямо рядом с тренировочными площадками расположены ямы, закрытые сверху решётками. В них отправляют провинившихся, а таких тут полно. Учеников заставляют сражаться до изнеможения друг против друга. Проигравшего ждёт яма.

Тренировки здесь максимально жёсткие. Одна группа наматывает круги без остановки вокруг всей площадки с грузами. Другие стоят, придавленные тяжестями. На одной из арен в центр выходит ученик, и его избивают палками остальные, пока наставник не остановит. Если он падает раньше, его ждёт та же печальная участь.

На моих глазах нескольких человек клеймят солнечным кольцом, словно животных. Получишь три — отправишься на исправление. Но даже здесь я не вижу никого с тремя. Неужели они не возвращаются обратно?

— Что такое, Кай? — замечает мой интерес мастер, пока мы идём к нашей площадке. — Ты уже не ребёнок, тебя это пугает?

— Простите, мастер Аширан, я не совсем понимаю, зачем это? — задаю очевидный вопрос.

— Хм. Я думал, хотя бы от тебя не услышу подобного, но… — он поднимает палец, а затем указывает на нашу площадку. — Сначала тренировка. Если покажешь себя достойно, тогда и поговорим. Или, может, ты в свои годы хочешь отправиться в яму?

— Нет, мастер. Мои костям подобное не пойдёт на пользу.

В отличие от других, я по-прежнему сдерживаю свою силу, но даже так верю в себя.

— Тогда приступим, — приглашает он меня на арену, где лежит толстая крепкая палка, а по краям висят два груза. — Для начала двести кругов по арене. Если справишься и не заноешь, продолжим.

Я выполняю все его задания без особого труда, но для виду демонстрирую напускную усталость. Однако мастер не щадит меня и гоняет до самого вечера. Ещё пару дней он испытывает мою силу и лишь потом переходит к обучению владению Ки. Он предлагает мне продемонстрировать уже известные мне техники. Показываю ему Крепче Камня, Быстрый Шаг и упоминаю Водную Поступь. Аширан отводит меня к бассейну и приказывает продемонстрировать.

Лишь после этого он начинает объяснять принципы использования Ки, которые практикует секта Восходящего Солнца. У меня не сразу получается, и к его чести Аширан подсказывает и направляет меня. Необходимо прогонять поток Ки, особым образом сбивая её естественное течение.

Я не понимаю, зачем нужны эти методы. Во время подобных испытаний тело переносит невероятные нагрузки. Аширан объясняет, что таким способом расширяются каналы и укрепляется плоть.

Аранг был прав, здесь есть чему научиться. Даже от глупца раз в год можно услышать дельную вещь, а в Восходящем Солнце глупцов нет.

Во время редкого отдыха, который мастер даёт нечасто, задаю интересующий меня вопрос:

— Мастер, а что случается с учениками, которые не выдерживают обучения?

Он долго молчит, но потом всё же отвечает:

— Знаешь, Кай, мир боевых искусств суров. Если в цепи будет хоть одно слабое звено, порвётся вся цепь. Можно попробовать перековать, но чаще всего приходится отсекать! Когда бьёшься с врагами секты или могучими духовными зверьми, ты должен быть уверен, что плечом к плечу с тобой стоит отважный и сильный напарник. Который не даст слабину, не испугается, не подведёт тебя. Понимаешь?..

На этом его объяснения заканчиваются, и мы продолжаем тренировку.

К концу занятия Аширан отвлекается и уходит на соседний полигон, чтобы наказать нерадивого ученика. Бедолага получает второй шрам. После этого мастер возвращается и говорит, что ему надо отлучиться по делам. Я продолжаю тренироваться и наблюдаю, как одного из учеников уводят прочь.

Уже ближе к закату, когда все начинают расходиться, я тоже покидаю эту часть павильона. По дороге в казармы догоняю идущего позади всех парня. От него исходит запах горелого мяса, и он баюкает обожжённую руку.

— С тобой всё в порядке? — тихо окликаю его и смотрю на бледное лицо пострадавшего.

Он похож на живого мертвеца.

— А? Что? — бедолага поднимает на меня пустые глаза.

— Что случилось? — спрашиваю я мягко, сделав доброжелательное лицо. — Может, тебе нужна помощь?

Он прячет руку за спину. Это его в конце тренировки наказал Аширан. Я осторожно пытаюсь разговорить парня, и моя доброта быстро его пронимает. Я говорю с ним тепло, словно отец с малым дитя. Его зовут Дев, и он действительно очень напуган.

— Прости, Кай. Я сильно боюсь. Если я ещё раз не справлюсь, то получу третье кольцо, и меня отправят на исправление.

— Что же там происходит? И где находится это место?

— Какое? — удивлённо смотрит он на меня, словно не понимая.

Его глаза подёрнуты туманом.

— Где исправляют слабых адептов, — терпеливо поясняю я.

— А, ты про это… — он озирается по сторонам.

Его группа ушла далеко вперёд, а вокруг никого нет. Адепт приближается ко мне и шепчет на ухо:

— Под центральным храмом. Туда уводят тех, кто получил третье кольцо, — он понижает голос ещё сильнее, мне приходится напрягать слух. — Я как-то дежурил там и слышал крики. Ещё были какие-то жуткие звуки. И аура в том месте очень пугающая.

— Эй, Дев! — к нам, прихрамывая, приближается кто-то из его группы. — Ты что отстал? Пойдём скорее!

Аура, значит, пугающая… Ну-ну.

Я прощаюсь и направляюсь в сторону своей казармы. Вечером мы с Каору делимся своими открытиями. Я рассказываю про храм и предлагаю прогуляться туда. По дороге она упоминает, что ею заинтересовался один из мастеров. Так что девушка вероятно скоро тоже станет личной ученицей.

Центральный храм солнца поражает воображение. Вокруг раскинулась огромная площадь, опоясывающая здание. В центре у главного входа возвышается статуя Аранга, ловящего солнце. Золотистый шар парит в воздухе прямо над его руками. Здесь тоже гуляют адепты и ученики, так что мы, не выделяясь, осматриваем местность.

Позади храма есть вход, но его охраняют два человека. По их аурам я улавливаю, что они не ниже этапа Богомола, ступени эдак шестой-восьмой. А если скрывают свои силы, как и я, то потенциальные противники могут оказаться ещё сильнее.

— Туда сейчас лезть не стоит, — заключаю я.

— Знаешь, Кай, во время тренировок от наставника я слышала про ещё одно место, — девушка указывает в сторону от центрального храма.

За небольшим парком справа возвышается пагода. Она немаленькая, но на фоне храма, подпирающего небеса, выглядит жалким сараем.

— Что это за место? — интересуюсь я.

— Храмовый архив. Пока мы не можем проникнуть в главный храм, давай попробуем пробраться туда, — предлагает она.

— Хорошая идея. Возможно, там найдутся какие-то документы, которые помогут нам понять, что здесь происходит. Давай только дождёмся, пока стемнеет.

По пути к нужному зданию стараемся не привлекать к себе лишнего внимания, делая вид, что просто любуемся местными красотами. Однако краем глаза я замечаю, что вокруг архива прохаживаются несколько адептов. Похоже, это охрана.

— Как думаешь, сколько их там? — тихо спрашиваю я Каору, делая вид, что любуюсь цветущими кустами.

— Трудно сказать наверняка, — задумчиво отвечает она, не поворачивая головы. — Но думаю, не меньше пяти-шести. Видимо, секте есть что скрывать, раз они так охраняют свои пыльные записи.

Я киваю, соглашаясь с ее словами. Мы неспешно проходим мимо пагоды, стараясь получше рассмотреть ее устройство. Насколько я могу судить, вход только один, и он хорошо просматривается. Окон на первом этаже нет, а те, что есть выше, слишком малы для проникновения — даже ребёнок не влезет.

— Придется идти через дверь, — вполголоса говорю я, когда мы удаляемся от пагоды. — Но сначала нужно отвлечь охрану.

Каору вопросительно смотрит на меня, ожидая предложений. Я задумчиво оглядываюсь по сторонам, и мой взгляд останавливается на растущих неподалеку от стены деревьях.

— Кажется, у меня есть идея, — медленно произношу я. — Думаю, я смогу устроить небольшой переполох.

— Что ты задумал? — с интересом спрашивает Каору.

— Видишь те деревья? — я указываю на ближайшие к пагоде стволы. — Если я сплету их ветви между собой и немного потрясу, это будет выглядеть так, словно кто-то пытается перелезть через стену и спрятаться в их кроне. Охрана наверняка захочет проверить, в чем дело.

Каору одобрительно кивает:

— Хорошая мысль. Главное, чтобы ты сам при этом не засветился. Если поймут, что это твоих рук дело, нам конец.

— Не волнуйся, я буду осторожен, — заверяю я ее. — Ты пока просто будь готова действовать, как только охранники отвлекутся.

Мы расходимся в разные стороны, делая вид, что просто прогуливаемся по парку. Я незаметно приближаюсь к приглянувшимся деревьям и, убедившись, что вокруг никого нет, быстро активирую технику.

Тонкие, но прочные побеги прорастают из земли и начинают оплетать стволы деревьев. Оставляя позади себя в почве тонкий корень, я ухожу прочь. Замерев возле подсобки, где хранится садовый инструмент, слежу за адептами. Когда они поворачиваются к дальней стене, мысленно отдаю приказ, переданный по подземному корню.

Ростки поднимаются все выше, достигая ветвей, и принимаются сплетать их между собой в причудливые узоры. Со стороны это должно выглядеть так, словно ветви сами по себе шевелятся и переплетаются. Кроны шумят так, что не слышать их невозможно. Очень странно и подозрительно.

Почти сразу же слышу встревоженные голоса охранников. Кажется, они заметили неладное.

Затаившись, я наблюдаю, как двое охранников приближаются к деревьям, настороженно оглядываясь по сторонам. Я резко дёргаю за побеги, заставляя ветви яростно затрястись, словно в них кто-то запутался.

Охранники мгновенно подбираются и бросаются к деревьям, на ходу доставая оружие. Они что-то кричат, приказывая невидимому нарушителю немедленно сдаться. В этот момент я вижу, как Каору стремительной тенью проскальзывает за их спинами и исчезает за дверью пагоды.

Стремительный рывок Быстрым Шагом к двери, и, улыбнувшись себе под нос, я плавно отпускаю побеги, позволяя им втянуться обратно в землю. Ветви деревьев постепенно расплетаются и замирают. Охранники позади недоуменно озираются, но вокруг уже все спокойно.

Каору уже ждет меня там, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Ну ты и фокусник! — шепчет она, восхищенно глядя на меня. — Что это была за техника такая? Надо будет как-нибудь взять у тебя пару уроков.

— Всему свое время, — усмехаюсь я. — А пока давай посмотрим, что тут можно найти.

Мы принимаемся исследовать внутреннее убранство архива. Повсюду высокие стеллажи, заставленные свитками и книгами. В воздухе витает запах старой бумаги и чернил. Слабый огонек масляной лампы едва рассеивает царящий здесь полумрак.

— Архив немаленький, — озабоченно замечает Каору. — Как будем искать то, что нам нужно? Мы же даже не знаем, что конкретно ищем.

— Предлагаю начать с самых старых записей, — говорю я, внимательно изучая корешки книг. — Судя по всему, это летописи и хроники секты. Возможно, в них найдется что-то о ее истории и методах обучения.

Каору кивает и тоже принимается за поиски. Некоторое время мы молча перебираем пыльные фолианты, стараясь не шуметь. Однако, чем дальше, тем сильнее я чувствую какое-то смутное беспокойство. Слишком уж все тихо и спокойно. Неужели охрана ничего не заподозрила?

И словно в ответ на мои мысли, за дверью пагоды вдруг раздаются шаги и голоса. Мы с Каору переглядываемся.

Кто-то идет сюда.

— Всевышний Аранг, — долетает до нас грохочущий голос.

Я жестами показываю Каору вести себя тихо и скрыть ауру, на что она согласно кивает. Миг, и мы прячемся за стеллажами, затаив дыхание. Наша Ки, и без того приглушённая, стихает полностью, словно здесь никого нет.

Осторожно скрываясь, наблюдаем и пытаемся понять, кто пожаловал в архив. Видно плохо, ракурс неудобный — больше силуэт, чем чёткая картина. Мимо торопливо проходит полный жизни старец, у которого одежда трещит от распирающих мышц. Однако, миновав несколько пролётов между стеллажами, он замирает. Я ещё ни разу его не встречал, но, судя по мощной ауре, это кто-то из верхушки секты.

Указываю в сторону незнакомца, потом вопросительно киваю Каору, но она качает головой. Значит, тоже не сталкивалась.

Стоит ему остановиться возле лампады, как получается получше его рассмотреть. Широкое лицо мастера покрывают морщины, массивный подбородок играет желваками. В его глазах проскальзывает страх и тревога.

Мы с Каору уже и вовсе не дышим.

Мастер же что-то бормочет себе под нос, озирается по сторонам, а затем резко меняет направление и уходит в дальний край архивов. Я командую поторапливаться, и мы бесшумно спешим вслед за ним. Старик шагает в ту часть помещения, до которой мы ещё не добрались.

Торопливо передвигая лестницу к стеллажу, мастер поднимается по ней до самого верхнего яруса. Узкая полка едва заметна. Там хранятся не книги, а плоские ящики. Подёргав несколько за ручки, словно выбирая нужный, он сбрасывает один на плечо и быстро спускается. Раскрыв ёмкость на столе, начинает рыться в старых бумагах.

Старик ругается себе под нос без остановки. Удаётся уловить лишь обрывки фраз.

— Аранг всемогущий… — неразборчивое бормотание. — Где эта сдерживающая техника?..

Свитки ворохом разлетаются по столу. На них видны сломанные кругляшки сургучных печатей. Не обнаружив искомого, он бросается к лестнице и, схватив сразу два ящика, словно акробат, спускается вниз. Вскрыв их, продолжает копаться в старинных манускриптах.

— Время утекает… — бормочет он дрожащими губами. — Если не успею, эта тварь… Треклятые печати стали слабеть! Что за олух укреплял их в прошлый раз⁈

Бумаги уже не помещаются на столе и водопадом ссыпаются на пол, но мастера это мало волнует. Он опустошает второй ящик и хватается за третий, срывая крышку. В этот момент замирает на миг и резким движением выхватывает свиток.

— Наконец-то! Недоумок, который наводил порядок в архивах, заслуживает солнечного кольца! — приглушённо рявкает он и начинает крутить головой по сторонам, словно ощущая чужое присутствие.

Успокоившись, мастер разворачивает свиток, убеждается, что это именно то, что он искал, и суматошно запихивает его за пазуху. Он собирается уходить, но останавливается близко, слишком близко от меня. Я нахожусь во мраке с другой стороны стеллажа и смотрю в небольшую щель между книгами. Гляжу мимо него на дальнюю стену, расслабив глаза. Направленный взгляд можно почувствовать. Не хотелось бы выдать себя.

На прощание оглянувшись на устроенный им хаос, мастер раздражённо машет рукой.

— Сейчас важнее укрепить печати, чтобы удержать… — остальных слов я не слышу.

Кого они хотят удержать? Что за сущность сидит здесь в заточении?

— Господин, скорее! — доносится со входа. — У нас почти не осталось времени!

— Да знаю я! — снова грохочет мастер. — Я нашёл его!

Дождавшись, пока всё стихнет, я жестами показываю Каору осмотреться. Мы тщательно проверяем архив, продолжая скрываться. Убедившись, что внутри никого не осталось, идём к столу, где царит бумажный хаос. Однако в свитках мало информации, в основном это разные сдерживающие техники, почти все помечены жирным красным крестом. Видимо, нерабочие.

Я осторожно поддеваю ногтем странную краску и подношу к тусклому свету свечи. Кровь. Они ставили пометки кровью.

— Тебе это что-то говорит? — приблизившись, шёпотом спрашивает Каору, так что я ощущаю её дыхание на своей щеке.

Вместо ответа показываю ей один из уже изученных свитков с кровавой меткой.

— Ты же слышала его. Они пытаются сдержать что-то очень сильное.

— Это понятно, — хмурится Каору. — Однако всё равно не хватает деталей. О чём речь? Какой-то духовный зверь? Вражеский практик?

— Эти техники необычные, каждая предназначена для сдерживающего барьера, — поясняю я. — И эти барьеры могут работать в синергии с другими защитными и ограничивающими техниками.

Не зря я всё же кропотливо изучал собрание книг Феррона. Пусть я пока не могу создать какую-то сложную технику, но хотя бы разбираюсь в принципах их работы.

— Си-нер-гии, — Каору повторяет слово по складам. — Извини, Кай, но я не сильна в таких тонкостях Пути. Что это значит?

Это загадочное слово мне попалось в одном из томов сварливого призрака. Тоже поначалу не понял его, даже пришлось спрашивать наставника, и тот хохотал, так, что эхо отражалось от стен. Поэтому замешательство девушки прекрасно понимаю.

— Это значит, что барьеры могут работать более слаженно вместе, чем по одиночке. Кроме того, подобную технику можно использовать несколько раз, чтобы получился многослойный барьер.

Я достаю ещё один свиток, не с техникой, а с простой зарисовкой: несколько кругов, вписанных друг в друга. В центре помещено чёрное бесформенное пятно.

— Если совсем просто, это выглядит вот так, но одного недостаточно, — я осматриваю стеллажи. — Давай поищем наверху то, что может дать нам ответы.

Мы начинаем изучать книжные полки. Не на каждом есть небольшие полки, но даже там, где они имеются, хранятся очень старые записи, бесполезные для нас. В основном это дневники адептов из прошлых поколений и книги учёта.

На одной из полок обнаруживаю слишком широкую верхушку. Чтобы прощупать её, использую Оплетающий Побег и поддеваю небольшую рейку. В нос ударяет затхлый запах, внутри лежит всего дохлая крыса.

— Каору, — возвращаюсь к своей спутнице. — Посмотри за входом, пожалуйста, я попробую облегчить нам задачу.

— Не знаю, как ты это сделаешь, но было бы здорово! — устало вздыхает она. — Надо побыстрее заканчивать и убираться отсюда, пока нас не хватились.

Тут я с ней полностью согласен, но обходимся без лишних слов. Она идёт ко входу, а я занимаю положение в центре архива. Сев на пол, скрещиваю ноги и закрываю глаза, высвобождая Оплетающий Побег. Надеюсь, получится. Я ещё не использовал свою технику для поиска. У книг родство с древесной стихией, ведь бумагу делают из дерева.

Глубокое ритмичное дыхание позволяет мне успокоиться, я замедляюсь и становлюсь частью природы. Правда, уже мёртвой. Стеллажи, книги, пол — всё это когда-то было деревом. Оплетающие Побеги тонкими лозами расплетаются вокруг меня и начинают стелиться по полу.

Я жёстко контролирую расход энергии, чтобы аура не распространялась слишком далеко. Если нас заметит охрана, даже в случае успешного побега может подняться тревога.

Мои побеги расползаются мелкими змейками и оплетают стеллажи. Я ищу тайные места, где могут храниться ответы на происходящее. Погружаюсь в ощущения техники. Проходит около часа, пока ростки ковром захватывают всё пространство архива. Обнаруживаю сразу несколько тайников прямо в стеллажах.

Техника останавливается, как только карта всего архива складывается в моей голове. Настаёт время проверить подозрительные места. Быстрые штрихи на бумаге, извлеченной из кольца, обозначают план помещения и места для поиска. Уточняющие пометки дополняют картину — тайники располагаются не только на верхних ярусах, но и внизу. Передаю карту в руки Каору, и мы расходимся в разные стороны.

Обшарив несколько стеллажей наверху, я нахожу лишь бесполезные свитки и пыльные тома, оставленные, словно специально для отвода глаз. Секта явно ревностно хранит какой-то секрет.

Путь лежит в часть архива, где хранятся учётные записи. Оплетающий Побег обнаружил здесь под нижней полкой утопленное в пол отверстие. Осторожно снимаю книги и свитки с неё, запомнив порядок. Прощупав полку, понимаю, что это крышка. Мелкие крючки из лозы, созданные прямо на пальцах, легко поддевают её. Моему взору открывается забитая пыльными томами и свитками ниша.

Пройдясь взглядом по корешкам, нахожу «Истинная история Восходящего Солнца, том 16». Только он здесь не один — в глубине десятки древних книг. Номера затёрты, так что придётся перебирать все. Вместе с Каору начинаем искать самый первый, бегло просматривая остальные.

Наконец, нахожу один, буквально разваливающийся на глазах.

Старинный манускрипт приоткрывает завесу тайны над истоками секты Восходящего Солнца. И это совершенно не то, чего я ожидал.

В древности основатели секты совершили отчаянный и дерзкий шаг. Они сумели пленить могущественного демона, который проник в эту провинцию и грозил уничтожить всё живое. Заточив его в подземелье под главным храмом, патриарх создал многоуровневый барьер небывалой прочности, который сдерживал злобную сущность и хранил хрупкий мир на поверхности.

Однако демон оказался хитёр и упорен. Век за веком он ищет бреши в своей темнице, постепенно приспосабливаясь к удерживающим его техникам. Защитные слои, воздвигнутые основателями, понемногу теряют свою силу. И потому на последователей секты ложится непростая задача — непрестанно укреплять барьер, заменяя ослабевшие звенья новыми, доселе неизвестными техниками сдерживания. Ведь малейшая ошибка, попытка использовать уже испробованные приёмы, лишь приблизит час, когда оковы рухнут и демон вновь вырвется на свободу, неся гибель и разорение. Лишь в постоянном поиске уникальных и совершенных методов запечатывания кроется надежда удержать древнее зло и сохранить безопасность региона.

Дочитав, я ошарашенно смотрю на текст, пока Каору нетерпеливо дёргает меня за рукав. Пересказ не занимает много времени, но у нас обоих возникает куча вопросов о происходящем.

— Не пойму, для чего это им нужно? — спрашивает она. — Допустим, они не могли справиться с демоном самостоятельно, но ведь могли сообщить в столицу, так? Кто-то из знатных кланов или прославленных сект смог бы его уничтожить.

— В крайнем случае, они могли обратиться к самому Императору или его гвардии, — продолжаю её мысль. — Однако на протяжении многих лет они просто сдерживают эту тварь? Зачем? Думаю, тут не всё так просто. Есть второе дно. Пропажа учеников точно связана с этим секретом.

— Кай, давай поклянёмся, — напряжённо смотрит мне в глаза Каору и протягивает руку, — что мы во что бы то ни стало раскроем эту тайну и найдём моего брата.

— Так и будет, — я пожимаю её руку.

По её щеке сбегает слеза.

— Надеюсь, он всё ещё жив! — произносит адептка дрожащим голосом.

Мы заметаем следы, вернув всё на место. Чтобы выбраться, нужна новая диверсия, но повторяться не хочется. Это будет слишком подозрительно. Окна второго этажа слишком узкие, зато на третьем вполне подходящего размера.

Дождавшись, пока ближайший охранник отойдёт, чтобы справить естественную нужду, я создаю канат с помощью Оплетающего Побег а, и выбрасываю его из окна. Бесшумно и быстро мы проскальзываем наружу. Добравшись до своих казарм, расходимся по комнатам.

Утром меня будит странный шум в коридоре. Это Таяр ходит и поднимает всех.

— Так, шевелите своими культями, сегодня мастера подготовили для всех новичков особую тренировку. Вы уже достаточно времени в секте, пора двигаться дальше! Не всё же топтаться во внешних учениках!

Из наших казарм собирается около полусотни новичков. Таяр сам отбирает тех, кто будет участвовать в этом мероприятии, и мы с Каору попадаем в их число.

Тренировка проходит в части секты, предназначенной для основных учеников. Мастера размещаются на небольших трибунах под навесом. Их два десятка, все с интересом наблюдают, как мы заходим на песчаную арену. Наставники ведут себя тревожно, о чём-то постоянно переговариваются, тычут в нас пальцами, словно выбирая кого-то. Только, думается мне, не в личные ученики.

Новоприбывшие претенденты и те, кто совсем недавно в секте, всё ещё пышут жизнью. Среди нас несколько здоровяков. Глаза у всех блестят в предвкушении секретов Пути и нового витка силы.

Пусть Путь и сокращает отмеренное время, но он не делает тебя слабым. Я вспоминаю мастеров и патриархов двух сект Долины. Даже в преклонном возрасте они были сильны физически, а здесь рисуется весьма пугающая картина.

Напротив нас, на другом краю арены, ровными рядами стоят основные ученики. Их лица бледны, все они худы. Кажется, едва держатся на ногах.

В центр арены выходит мастер Аширан.

— Сегодня пройдёт отбор в основные ученики! Кто покажет себя достойно, уже завтра сможет приступить к настоящим тренировкам. Я буду лично назначать пары для боя.

— Первым пойдёт странник Кай из внешних учеников, — он простирает руку в сторону нашей толпы, а второй указывает на основных учеников. — Кай хорошо себя зарекомендовал, и я провёл с ним несколько личных тренировок, поэтому и оппонент должен быть не менее достойным. Выйди, Ценкан, и покажи, на что способны истинные адепты Восходящего Солнца.

Ко мне выходит худощавый бледный парень с кровоподтёками на лице. Я уже перестаю их различать, все они выглядят очень плохо. Однако всё равно остаюсь собранным.

Распорядитель уходит с арены, а мы поклонами приветствуем друг друга и начинаем бой.

Несмотря на измотанный вид, Ценкан быстр. Он моментально сокращает дистанцию и начинает наносить длинные серии ударов. Я сдерживаюсь, контратакую, даже подставляясь несколько раз. Не хочу сильно его травмировать. Для меня это лишь представление, но парень злится и нападает яростно. Словно пытается выместить на мне злость, которая сжигает его изнутри.

Миг, и этот жар прорывается наружу.

Его руки охватывает пламя. Он сближается и наносит удар за ударом. Огонь оставляет на моей коже ожоги. В какой-то момент я блокирую атаку, перехватываю его руку и с силой бросаю парня через себя о землю. Ценкан, охнув, катится по арене, но всё же встаёт. Его аура становится действительно враждебной, а глаза начинает заволакивать тьма. Зрачки пропадают. Пошатываясь, он кидается в атаку, но былой скорости уже нет.

Сделав несколько шагов, Ценкан падает и начинает кататься по арене. Изо рта вырываются клубы чёрного дыма. Тело неестественно изгибается, а кости трещат, будто вот-вот сломаются.

— Всем сохранять спокойствие! — первым реагирует Аширан и бросается к Ценкану.

Ещё десяток мастеров покидают трибуны и устремляются на арену.

— Всем ученикам не двигаться! Оставайтесь на своих местах! Ничего страшного не произошло! — замерев у края площадки, гулко провозглашает один из мастеров.

Тем временем остальные наставники во главе с Ашираном окружают парня. Я ощущаю пугающее течение энергии, которое быстро прекращается, как только мастера образуют кольцо. Злая энергия словно старается вырваться наружу.

Все выглядят растерянными, даже наставники. На лицах некоторых читается тревога и смятение. Оставшиеся на трибуне мастера посматривают на нас и негромко переговариваются между собой.

Несколько личных учеников поспешно притаскивают носилки, но ещё больше меня удивляет то, что мастера сами поднимают Ценкана и уносят его прочь. Они продолжают закрывать его собственными телами, чтобы остальные не увидели лишнего. Мне лишь мельком удаётся заметить, как юноша продолжает в спазмах дёргаться всем телом. Вокруг него вибрирует сразу несколько слоев защиты, поглощающих дым, который валит изо рта. Голова парня завалилась на бок, изо рта течёт вязкая тёмная пена. Вся эта процессия стремительно удаляется в сторону главного храма.

Пропустив их, Аширан остаётся на арене в одиночестве.

— Не переживайте! Всё в порядке, просто Ценкан не рассчитал свои силы во время глубокой медитации. Мы быстро со всем разберёмся.

Основные ученики молчат. Они, как послушные марионетки, кивают, не издав ни звука. Возможно, некоторые понимают, что эта отговорка звучит совершенно нелепо, но предпочитают держать язык за зубами. Мне тоже хочется задать вопросы, но я усмиряю себя. И так знаю больше многих, не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Правдивый ответ всё равно не получу.

Однако в рядах новичков всё же находится смельчак. Вперёд выступает адепт из благородного рода — высокий широкоплечий парень. Он с надменным видом обводить взглядом остальных учеников, словно спрашивая: «вы что, трусы?», а потом обращается к наставнику:

— Мастер Аширан, объясните, что это было? Я хорошо обучен премудростям обращения с Ки, но никогда не слышал о подобном.

— Вы ещё слишком юны, мой мальчик, и какое бы хорошее образование ни получили, невозможно постичь все аспекты Пути, — кривится старик. — Мы сами ещё не знаем до конца, что произошло, но поверьте, всё под контролем. Вам ничего не угрожает!

Первый вопрос провоцирует ещё несколько, но Аширан умело парирует, отвечая уклончивыми фразами. И все вопросы звучат со стороны новых членов секты.

— Не переживайте, мы обязательно разберёмся во всем произошедшем. Случившееся с Ценканом может быть не просто следствием глубокой медитации. Высока вероятность, что это редкое заболевание или нарушившийся ток Ки вследствие закупорки меридианов. Поэтому, пока мы не разберёмся во всей ситуации, официально свободное передвижение по секте под запретом.

С нашей стороны раздаются недовольные голоса, но всем ничего не остаётся, как подчиниться. Чтобы убедиться в исполнении наказа Аширана, до казарм нас сопровождают основные ученики.

Мы с Каору обмениваемся лишь парой фраз, договорившись увидеться позже. Проводники не доставят проблем, но шум поднимать не стоит.

Когда волнение спадает, под покровом ночи я подкрадываюсь в покои Каору. Девушка не спит и встречает меня взволнованно.

— Кай, что происходит? Неужели им овладел демон? — она не может усидеть на месте и потом ходит из угла в угол. — Такое же могло произойти и с моим братом, — с тревогой замечает она.

— Давай рассуждать здраво. Я находился ближе всего к Ценкану и не почувствовал присутствия сторонней сущности. Допустим даже, что демон настолько силён, что обгоняет меня на этап или два, а потому я не мог ничего ощутить. Неужели он бы не бросился в атаку, стремясь порвать меня на куски? Говорят, эти кровожадные твари ведут себя именно так. Неужели он бы не дал бой мастерам, которые обступили его? Нет, там что-то другое, — я качаю головой. — Да и не похоже это на одержимость.

В библиотеках Академии и Феррона я изучал влияние демонов на людей.

— Больше всего это напоминает воздействие демонической силы. Если бы он действительно был одержим столь мощным демоном, вряд ли бы на арене обошлось без крови.

— Воздействие? Поясни, — внимательно смотрит на меня девушка.

— Думаю, они для чего-то используют учеников. Возможно, для подпитки самого демона или для каких-то запретных техник. Однако это всего лишь догадки, нам надо собрать больше информации. Стоит получше расспросить адептов, которые уже давно находятся в секте.

— В текущих обстоятельствах сделать это будет непросто, — вздыхает Каору. — Да и они не шибко разговорчивы, сам видел.

— Всё так, — хмурюсь я. — В любом случае нам надо быть крайне осторожными. Не знаю, какое влияние на них оказывают демон и мастера.

Несколько дней нас не выпускают из казарм, заставляя заниматься самообучением в наших покоях. Даже на прилегающую территорию выход закрыт. В обеденный зал нас сопровождают мастера. Так что пока это единственное место, где можно разузнать хоть что-то. Правда, приходится действовать максимально осторожно. Моё последнее сражение и совместные тренировки позволили завоевать небольшую лояльность у некоторых основных учеников. Так что даже во время приёма пищи мне удаётся немного пообщаться с ними.

Я действую осторожно, задавая вопросы максимально размыто и обтекаемо. Однако их ответы лишь подтверждают, что им либо промыли мозги, либо окончательно вытащили. В словах звучит один фанатизм и преданность секте. Любые мои предположения отвергаются. С Каору, как с девушкой, охотнее идут на контакт, но результаты примерно те же. Нулевые.

Никто не слышал про демонов кроме тех слухов, что и так ходят в народе. Имперская гвардия воюет с ними на западе. «Да и вообще», — отвечает мне один ученик, — «как можно подумать такое! Секта Восходящего Солнца предана Императору и ни за что не стала бы хранить подобные секреты».

Однако мы не теряем надежды и продолжаем расспросы. В обеденном зале слишком мало возможностей. Постоянный пристальный надзор мастеров мешает нормальному диалогу.

Через несколько дней ограничительные меры ослабляют, и мы уже можем свободнее передвигаться по территории секты. Для нас становится доступной вся наша пагода. К остальной территории доступ до сих пор закрыт. В рядах новичков растёт недовольство. Больше всего бунтуют знатные отпрыски, отправившиеся в секту не для того, чтобы просиживать штаны.

Основным местом для сбора слухов становится прилегающий парк. Там есть несколько площадок, где ученики тренируются самостоятельно. Хоть мы здесь пока все в статусе новичков, есть и те, кто гораздо дольше находится во внешних учениках. Настолько долго, что успели заслужить наказание солнечным кольцом.

После одной из тренировок, на которых адепты отрабатывают техники манипуляции Ки, я замечаю, как небольшая группа отводит в заросли парня. Узнаю в нём того бедолагу, которого спас в первый день. Жестом зову напарницу, и мы следуем за ними.

— Ничтожество! — кричит худощавый бледный адепт, нанося удары ногой сидящему на земле ученику. — Я тебе говорил, что ты позоришь нас!

Он замахивается кулаком, от чего побитый парень вжимается в землю.

— Простите, братья! Я стараюсь как могу, но…

В живот ему прилетает сильный пинок, заставляющий захрипеть.

— Как ты смеешь называть нас братьями, отребье! — сразу несколько человек принимаются его избивать. — Именно из-за тебя никого из нас так и не перевели в основные ученики!

— Я смотрю, вы плохо усвоили урок, — резко выхожу из кустов на полянку.

Расправа останавливается. Вся троица, ощерившись, смотрит на меня.

— Опять ты! — нервно восклицает заводила. — Ничего, в этот раз разговор пройдёт иначе. Не стоит лезть в наши дела!

Он засовывает пальцы в рот и свистит. На полянку прибегает подкрепление.

Их неумелые попытки скрыть собственные ауры я ощутил ещё на подходе, но меня они нисколько не пугают.

— Похоже, из-за прекращения тренировок вам не хватает хорошей физической нагрузки, — с улыбкой похожей на оскал, я киваю Каору и делаю приглашающий жест в сторону ватаги учеников.

— Старик, ты привёл себе на помощь девчонку? — хохочет лидер. — Сначала мы вас изобьём, а потом ещё и позабавимся с ней! Давно у меня не было женщины!

— А что так? — вскидываю бровь. — Дело в характере или какая-то срамная болезнь?

Один ученик рефлекторно давит смешок, а второй прячет улыбку. Лидер компании, крутанувшись, обжигает своих товарищей разъяренным взглядом.

На этом разговор обрывается. Каору моментально сокращает дистанцию и бьёт вожака, но тот скользящим движением уходит от атаки.

— Тебя ждёт не кровать, а лазарет! — рычит она.

— Взять его! — командует лидер. — А я пока разогрею для нас девчонку!

Ко мне кидается десяток человек. Ухожу в сторону, подставив ближайшему подножку. Худощавый адепт, пытавшийся напасть со спины, неуклюже спотыкается и с удивлённым воплем падает на товарища.

Я бы мог обездвижить их в один миг, ведь они слишком слабы. Однако хочу устроить показательную порку, чтобы недоумки раз и навсегда поняли, что нас нужно обходить стороной. Всё это время слежу за Каору и её оппонентом. Он силён, но большую часть времени уклоняется от неё.

Уклоняюсь от следующей атаки, одновременно перенаправляя Ки в ноги для усиления. Худощавый адепт, пытавшийся зайти со спины, замахивается для удара, но я перехватываю его запястье и, крутанувшись, швыряю прямо в его товарища. С грохотом и проклятьями они летят кубарем по земле.

Двое сбоку синхронно атакуют, один наносит верхний удар ногой, другой целит кулаком в корпус. Концентрирую Ки в ладонях и скрещиваю руки, блокируя обе атаки. На долю секунды они проваливаются вперёд, теряя равновесие, чем я тут же пользуюсь. Молниеносные удары в узловые точки на ногах — и оба, вскрикнув, падают. Течение их духовной энергии нарушено, и она вышла из-под контроля, наполняя тела болью.

Краем глаза замечаю, как ещё трое заходят сзади. По коже пробегают знакомые мурашки, говорящие об активации техники. Резко разворачиваюсь и стегаю их Оплетающим Побегом, точно плетью. Лоза с треском сносит всю тройку, попутно погасив их формирующуюся технику. Их отшвыривает на несколько шагов вправо, где ростки стремительно покрывают дезориентированных учеников частой сеткой, пригвождая к земле. Корни ввинчиваются в почву так, что они не могут даже пошевелиться.

Оставшиеся, видя, как легко я расправляюсь с их товарищами, начинают действовать более слаженно. Двое атакуют спереди, их руки и ноги движутся в замысловатом танце, каждый удар плавно перетекает в следующий. Я уклоняюсь, перенаправляю их атаки, одновременно краем сознания отслеживая третьего, обходящего сбоку. Он явно намеревается провести удушающий приём, но для меня их замысел прозрачен.

В момент, когда хитрец бросается вперёд, я перехватываю руку одного из передних нападающих и, используя его вес и инерцию, разворачиваю прямо навстречу атаке его товарища. Не успевает тот среагировать, как его захват смыкается на шее незадачливого соратника, а моя раскрытая ладонь врезается в солнечное сплетение бедолаги. Волна энергии зарывается в его нутро, и парочку отбрасывает назад.

Последний боец, оставшись один, начинает концентрировать Ки. По его коже пробегают всполохи энергии, в ладонях формируются сгустки пламени. С боевым кличем он устремляется в мою сторону, молотя горящими кулаками. Его техника, хоть и впечатляющая на вид, несовершенна.

Уклоняюсь от первого удара, перехватываю второй за запястье. Два молниеносных укола пальцами в узловые точки, обрубают ток Ки. Пламя с хлопком гаснет. Ошарашенный, он спотыкается. Этого мгновения мне достаточно, чтобы провести подсечку и с силой вбить его землю, где он и остаётся лежать, дыша хрипло и часто.

Бой окончен, на всё про всё ушло не больше пары минут. Противники, кто, постанывая, кто в беспамятстве, распластались по поляне. Каору ещё не закончила. Я настигаю её оппонента Лёгким Шагом и, схватив сзади за горло, опрокидываю на лопатки. Моя пятка с хрустом сминает землю возле побледневшего лица заводилы.

— Второе предупреждение! — рычу я. — Третьего не будет! Отправишься на исправление.

Оплетающий Побег на долю секунды сжимается двумя кольцами вокруг его предплечья, оставив в коже узкие полоски синяков.

Заняв сидячее положение, он отползает на руках прочь, оставляя задницей разводы в истоптанной грязи.

— Простите! Я вас понял! Этого больше не повторится!

— П-шёл прочь, — рявкаю я, и его сдувает вместе с мычащими дружками.

Каору тем временем подходит к избитому парню.

— Спасибо вам! — он начинает кланяться.

— Как тебя зовут? — присаживаюсь рядом и хлопаю его по плечу.

— Ёнэ, господин, — кивает он.

— Ёнэ, прекращай. Никакой я тебе не господин. Расскажи лучше, что с тобой происходит. Почему они постоянно избивают тебя?

Он выкладывает нам подробнее свою весьма банальную историю. Хоть я уже слышал её, надо, чтобы он проникся к нам доверием.

В секту парень попал давно, но никак не может перебраться в основные ученики.

— То, что они говорят — неправда. Многие мои товарищи уже стали основными учениками, — на этих словах он мрачнеет. — Однако я не уверен, что сам этого хочу.

— Почему? — нетерпеливо спрашивает Каору.

— Многие из моих братьев, что перешли из внешних учеников, заслужили исправление, а я, наверное, только поэтому ещё не получил третье солнечное кольцо.

— Раз ты давно в секте, — предполагаю я, — может, знаешь что-то про главный храм и что сокрыто под ним?

Мои слова вводят парня в ступор. Он бледнеет, а его зубы стучат, словно ему очень холодно.

— Я ничего не знаю о нём! — сбивчиво выдаёт он. — Туда отводят учеников на исправление! Вот и всё, что…

— Не ври! — не выдерживает Каору. — По тебе же видно!

— Простите! Разрешите мне идти! — он пытается встать, но я удерживаю его, положив руку на плечо.

— Успокойся. Мы не враги тебе, ты можешь нам довериться, — обещаю я. — Всё, что ты расскажешь, останется между нами. Если стать основным учеником так опасно, нам стоит об этом знать, чтобы не попасть в беду? Верно?

Строго, словно отец, смотрю на Каору. Она кивает в подтверждение моих слов.

— Я боюсь, что меня отправят туда! — всхлипывает Ёнэ, озираясь по сторонам.

— Тогда я помогу тебе стать сильнее, — предлагаю я. — Будем вместе тренироваться, и этот мусор перестанет тебя третировать.

Собеседник поднимает на меня затравленный взгляд, и тогда я проникновенно произношу:

— Поведай ветру то, что тяготит твою душу, и позволь ему унести эту ношу.

Ёнэ несмело кивает.

Знает он намного больше, чем мы ожидали. Оказывается, он неплохо разбирается в печатях и формациях. Наверняка именно по этой причине ещё жив, несмотря на свою слабость.

Как-то он помогал одному из мастеров. Тот дал ему особое задание, над которым пришлось работать до поздней ночи в архиве. В это время к мастеру пришёл сам патриарх. Ёнэ искал необходимые манускрипты и оказался рядом, так он ненароком узнал, что действительно происходит в секте.

Один из личных учеников старшего мастера, узнав правду, попытался сбежать. Ученик хотел отправиться в столицу и рассказать обо всём Императору. Однако его поймали и казнили в закрытом круге секты как предателя за попытку разглашения тайн Восходящего Солнца.

— Что за правду? — мягко требую я. — Раз наказание стало столь суровым.

Ёнэ опасливо крутит головой по сторонам и переходит на шёпот:

— Вы точно хотите узнать? Если я расскажу, вы тоже окажетесь в опасности! — предупреждает он, стуча зубами.

— Друг мой, мы уже в опасности, — спокойно отзываюсь я.

Парень повторяет ту часть, что нам уже известна.

Под основным храмом уже много веков заточён демон. Для чего его там держат — история умалчивает, но он очень силён. Чтобы удерживать его, постоянно приходится использовать новые техники, но даже самые мощные уже не справляются.

Уже под конец он добавляет новую ключевую деталь.

Именно из-за кризиса со спадающими защитными барьерами верхушка секты приняла решение применять запретные техники, требующие не просто Ки, а жизненной энергии. Именно для этого используют учеников.

— Ясно, почему они так быстро слабеют и выгорают, — нахмурившись, роняю я. — Неужели все слепо подчиняются воле мастеров?

— Может, они используют какую-то технику управления разумом? — предполагает Каору.

— Знаю только, — отвечает Ёнэ, — что все непокорные бесследно исчезают.

— А ты слышал что-нибудь про ученика по имени Диань? — взволнованно спрашивает Каору.

— Диань?.. — недоумённо повторяет парнишка. — Да, я же говорил вам.

В ту же секунду Каору всё понимает, и её сердце разлетается на куски.

— Ученик, что попытался сбежать, чтобы сообщить о происходящем в секте, — продолжает рассказчик. — Его казнили.

Аура девушки вспыхивает, как облитая горючим маслом сосна.

— Я лично сравняю с землёй это прогнившее место! — она сжимает кулаки, кулаки так сильно, что костяшки белеют.

Ки вокруг неё пульсирует, почти осязаемая в своей интенсивности.

— Постой, — я хватаю её за руку, когда она пытается встать, и обращаюсь к Ёнэ. — Ты уверен, что его звали именно так?

Он думает несколько мгновений, обхватив голову руками.

— Увы. Его знала вся секта. Он считался одним из самых многообещающих адептов. И после того разговора я больше его не видел, — вспоминает Ёнэ.

— Пусти, Кай! — пытается вырваться Каору. — Я убью эту тварь! Убью! Богами клянусь! Даже если это будет последним, что я сделаю, я вырву сердце патриарха голыми руками. Рыба гниёт с головы, а значит, пора эту голову отсечь!

Колебания её ауры становятся злее, позволяя без труда считать намерения девушки.

— Спасибо, Ёнэ, — отрывисто бросаю я, — тебе пора. Живее!

Парень поспешно убегает, оставив нас наедине.

Каору вырывается и хочет последовать за ним. Я оплетаю её ноги древесной техникой.

— Ты же понимаешь, что это самоубийство! Остановись.

Огненная техника вспыхивает вокруг её тела, сжигая побеги. Жар опаляет мне лицо.

— Мне плевать, Кай! Я уже давно осознавала, что это место прогнило, но до последнего надеялась, что интуиция подводит меня. Что сердце врёт! Мой брат мёртв! Тебе этого не понять, — резким движением она сжигает новые ростки. — Если хочешь остановить, тебе придётся убить меня!

Насколько Наоки терпеливая, спокойная и текучая, как вода, настолько же Каору вспыльчивая и темпераментная.

— Ты совершаешь ошибку, — бесстрастно отвечаю я. — Действуя на эмоциях, победы не добиться.

Каору бросается на меня с кулаками. Уклоняюсь от быстрых, но беспорядочных ударов, продолжая говорить с ней негромко и спокойно, будто мы сидим на крыльце, а не машем ногами.

— Тебе не понять этого! — ярится напарница. — Этот хрыч должен ответить за всё. Должен!

Покрыв руки Крепче Камня, чтобы защититься от огня, наношу несколько точных ударов по её акупунктурным точкам. Ноги Каору заплетаются, а через миг она обездвижена Оплетающим Побегом. Подхватываю обмякшую девушку и крепко обнимаю.

— Его нет! Его нет!.. Больше нет… — маска ярости слетает с неё, и в голосе Каору прорываются истинные эмоции.

Слёзы струятся по её лицу, капая мне на грудь. Она бьёт кулаком по земле раз за разом, заставляя камешки подскакивать.

— Прошу, успокойся, — шепчу я, и глажу её по голове. — Сейчас твоя затея не больше, чем бессмысленное самоубийство. Оно не поможет отомстить за брата.

— Кай, тебе не понять! Я… Это всё моя вина. Брат отправился сюда, спасая мою жизнь. Он сделал этот выбор сам, чтобы спасти меня! Я несу этот груз всю свою жизнь. Понимаю, что каждый новый день куплен для меня свободой родного человека. Ты хоть знаешь, каково это⁈ — она поднимает глаза, внутри которых, готов поспорить, искрятся молнии.

— И ты думаешь, это выход? — терпеливо отвечаю я. — Хочешь отомстить, отомсти! Спланируй, тщательно продумай и нанеси выверенный удар! Добейся того, чтобы враг бессильно корчился на земле, зная, что никак не может тебе помешать. Но для этого нужна холодная голова. Слышишь? Ледяная, как склоны этих гор. Нам надо действовать разумно и осторожно, если хотим остановить творящуюся здесь чертовщину, — шепчу ей на ухо.

Слёзы душат девушку, не давая вымолвить ни слова. Я развеиваю побеги, сдерживающие её, и она обмякает в моих руках.

— Диань… Я не видела брата уже много лет… И теперь не увижу никогда! Если бы ты только мог меня понять.

Отстранившись, Каору понуро смотрит в землю.

— Я тебя прекрасно понимаю, — искренно отзываюсь я. — И в знак своего доверия открою тебе правду, которую не знает никто в этой секте. Взгляни на меня, — я снимаю иллюзорный покров со своего лица.

Девушка вскидывает на меня глаза и столбенеет.

— Ты!.. Ты… — слова застревают в её горле. — Я уже видела это лицо. Ты же Рен из Лесных Холмов. Тебя ищет вся империя! Что здесь забыл⁈

— У меня есть свои причины, также, как и у тебя. Теперь веришь мне? — с усилием я возвращаю себе облик Кая.

Поддержание техники в таком состоянии требует слишком много энергии.

Каору садится рядом прямо на землю и упирает локти в колени. Её глаза покраснели, но в них уже нет прежнего безумия. Девичий голос, тихий, наполненный грустью, которая никогда не уйдёт полностью, звучит в тишине:

— Ты прав. Прости. Я не могла сдержаться. Мысль о том, что я никогда больше не обниму брата… Я просто умру, если сейчас отправлюсь к патриарху, — хрипло признаёт она. — Тогда скажи, что нам делать дальше.

Я делюсь с ней кое-какими намётками. Безрассудные поступки ни к чему не приведут. Чтобы добраться до истины, нам надо быть хитрее и терпеливее врагов. Вдвоём, да даже заручившись поддержкой кого-то из секты, нам вряд ли удастся справиться с патриархом и старшими мастерами. Ситуация здесь совершенно иная, нежели в секте Водного Дракона.

Взяв с неё слово, что она не будет глупить, я отвожу её в казармы.

Утром следующего дня ограничения наконец снимают. Тренировки вновь продолжаются. Однако меня, Каору и ещё нескольких внешних учеников Таяр просит задержаться. Когда он собирает всех вместе, мы отправляемся в одну из пагод на основной территории секты.

В просторном церемониальном зале на полу, скрестив ноги, сидит Аширан. Он жестом предлагает всем сесть.

— Для вас сегодня особенный день. Все находящиеся здесь показали себя достойными адептами и членами секты. Каждый получит своё новое назначение, — его голос, наполненный силой, заполняет всё вокруг.

Ученики с трепетом смотрят на него. Мы с Каору переглядываемся.

— И чтобы остальные увидели, что даже возраст не помеха в нашей секте, — он устремляет руку в мою сторону, — встань, Кай! И покажись всем.

Я поворачиваюсь и делаю поклон.

— Берите пример с лучшего. После достойного выступления на арене им заинтересовался мастер Асан, правая рука нашего патриарха. Ты станешь его личным учеником!

Наше с Каору переселение не занимает много времени. Собрав немногочисленные вещи, мы вместе с остальными отобранными новичками отправляемся на территорию, где проживают основные ученики. Таяр сопровождает нас, всю дорогу разглагольствуя о том, какая великая честь выпала «неразумным адептам». Среди счастливчиков, заслуживших повышение, есть и тот знатный парень, первым возмутившийся во время происшествия на арене.

Наверняка это сделано не просто так. Смутьян в рядах новоприбывших — большая проблема. Посмотрим, что с ним станет дальше.

Мы проходим через обширный парк, украшенный статуями и небольшими огороженными площадками, где прямо сейчас проходят индивидуальные занятия адептов с мастерами.

Центральная пагода секты расположена поблизости от главного храма. На её территории имеется ещё несколько дворцов поменьше. В одном из них нам и предстоит проживать.

Таяр останавливается возле входа и, выполнив символический поклон, глубокомысленно произносит:

— Служите достойно великому предназначению секты, и вы сможете познать многие секреты Пути.

Если бы это было физически возможно, мои глаза закатились бы так сильно, что совершили бы полный оборот.

Как только проводник покидает нас, на улицу выходят мастера.

— Приветствую всех практиков в самом сердце нашей прославленной секты, — берёт слово один из них. — Здесь вы сможете познать сокровенные секреты Восходящего Солнца. Однако не забывайте, что всех, дерзнувших раскрыть тайны за пределами этого места, ждёт строгое наказание, — по его лицу пробегает едва заметная тень хищной усмешки.

Он уступает место другим мастерам, которые по очереди выходят в центр и начинают называть наши имена.

— Странник Кай! — грохочет высокий крепкий мужчина.

Его лицо словно высечено из камня. Короткая белая борода клинышком прикрывает шею, а длинные волосы собраны на затылке. В отличие от большинства учеников и несмотря на седину, в физической стати он способен дать фору многим мастерам из Долины.

— Что⁈

Вместо ответа я осторожно листаю потрёпанный дневник и зачитываю вслух:

'Сегодня я снова спустился в подземелье и вглядывался в печати, удерживающие демона. Они по-прежнему крепки, но я чувствую, как эта тварь буравит меня взглядом, словно видит насквозь. Иногда мне кажется, что мы совершили роковую ошибку, заточив его здесь. Возможно, первый патриарх надеялся обуздать его силу на благо секты, но вместо этого мы сами стали рабами этого исчадия тьмы.

Да, мы научились продлевать свои жизни, поглощая энергию других. Мы постигли тайные техники, недоступные простым смертным. Но какой ценой? Я смотрю на наших учеников и вижу в них лишь пищу для нашего бессмертия. Мы высасываем из них жизнь, как пиявки, а когда их тела иссыхают, берём новых. Раньше я оправдывал это тем, что лишь так можно обрести истинное могущество. Но теперь… теперь я просто отвратителен сам себе.

И ведь дело не только в учениках. Мы выпытываем у демона всё новые и новые секреты, закачиваем в себя его тёмную Ки, упиваясь растущей мощью. Но с каждым днём я всё больше чувствую, как эта скверна разъедает мою душу. Она обещает безграничную силу, но я боюсь, что рано или поздно мы все превратимся в чудовищ, неотличимых от того, что сидит у нас в подвале.

Моя жизнь — непрерывная ложь. На людях я всё ещё мастер Цзян, почтенный наставник секты Восходящего Солнца. Но стоит мне остаться наедине с собой, как я вижу ту мерзость, в которую превратился. Я убиваю невинных, чтобы продлить свое жалкое существование. Я упиваюсь украденной силой. И я ничуть не лучше прочих мастеров, хотя и осознаю всю глубину нашего падения.

Но я ещё могу всё исправить. Пусть я уже не смогу смыть кровь с моих рук, но я должен положить конец этому кошмару. Демон — вот истинная причина всех наших бед. Уничтожив его, я искуплю грехи нашей секты. И пусть для этого мне придётся залить в себя ещё больше скверны, забрать ещё больше невинных жизней — я готов заплатить эту цену. В конце концов, моя душа уже проклята, так не всё ли равно, насколько глубже я погружусь во тьму перед тем, как встречу смерть?

Всё, что мне нужно — это ещё немного времени. Ещё немного сил. А потом я спущусь в последний раз в эту бездну и заберу демона с собой в небытие. Это будет мой последний поступок, может, единственный достойный в этой жизни. Не ради себя, но ради тех, кого я ещё могу спасти.

Но до тех пор я буду улыбаться. Кивать. Делать вид, что я такой же, как остальные мастера. Что меня волнует лишь собственное могущество, и плевать, скольких я ради него принесу в жертву. Никто не должен догадаться о моём плане. Даже мой новый ученик, Каору. Она кажется такой невинной, неиспорченной. Почти напоминает мне меня самого в юности. Но я не могу рисковать. Не могу позволить, чтобы кто-то помешал мне довести задуманное до конца.

Скоро всё закончится. Скоро эта секта избавится от своей отравы. А до тех пор я буду притворяться чудовищем. Так, как я делал это последние двадцать лет.'

Я откладываю дневник и смотрю на Каору. В её глазах плещется целая буря эмоций — шок, боль, гнев, но постепенно сквозь них пробивается и что-то ещё. Понимание. Может, даже искра сочувствия.

— Похоже, твой мастер не так уж однозначен, как казалось, — медленно произношу я. — Он творил кошмарные вещи, но, в глубине души, похоже, всегда сомневался в правильности происходящего. И теперь решил всё исправить. Хотя его методы… ужасны.

Каору молчит, обдумывая услышанное. Её взгляд блуждает по строчкам, пытаясь примирить образ жестокого наставника с тем, кто писал эти горькие, полные раскаяния слова.

— Он пишет, что не может мне довериться, — наконец произносит она. — Но ведь мы хотим того же — покончить с этим кошмаром. Неужели он не понимает, что в одиночку ему не справиться? Что ему нужны союзники?

Аккуратно кладу руку ей на плечо.

— Может и понимает. Где-то в глубине души. Просто слишком привык никому не доверять. Слишком долго играл роль бездушного монстра.

— Но если мы поговорим с ним, объясним, что на его стороне… — с надеждой начинает Каору, но я качаю головой.

— Слишком рискованно. Сейчас он явно не в том состоянии, чтобы здраво воспринимать подобные откровения. Скорее решит, что мы угрожаем его планам и попытается устранить.

— Мастер, — тихонько вздыхает Каору, — зачем было ступать на этот проклятый путь? Разве долголетие и сила стоили сотен жертв, продливших вашу жизнь?

Несмотря на все ужасы, сотворённые Цзяном, даже мне становится немного жаль эту заблудшую душу. Однако он, как и другие, несомненно, заслуживает смерти.

Внезапно слышится сильный грохот. Мы быстро выходим на террасу шестого яруса. Отсюда открывается прекрасный вид на центральную пагоду павильона и окружающие постройки.

Дрожь продолжается, сотрясая всё здание. С потолка сыплются деревянная крошка и кусочки отделки. Опрокидывается несколько ваз, разбиваясь вдребезги.

— Смотри, — я указываю на здание главного храма.

Оттуда поднимаются клубы черного дыма, а в стороны раскатываются волны враждебной энергии. Кажется, что вся территория секты содрогается от мощных толчков.

— Похоже, мастер Цзян уже начал действовать, — мрачно цедит напарница.

Несмотря на запрет, мы спускаемся вниз, но в этом мы не одиноки. По лестнице бегут также и другие ученики.

— Что происходит? — спрашивает один из них. — Где наши мастера?

Это один из новичков, недавно сменивший очередного провинившегося.

Оставляю его без ответа и со всей доступной скоростью несусь вниз по ступенькам.

Через минуту мы выскакиваем на улицу, на которой уже царит хаос. Все стараются убраться подальше от источника грохота, лишь мы с Каору, напротив, двигаемся туда.

Возле центрального храма разверзлась настоящая преисподняя. Монументальное здание вздрагивает, отчего вокруг происходит землетрясение. Ритмичные толчки заставляют землю под нашими ногами колебаться. С треском падают деревья, крошатся дороги, выложенные массивными отполированными плитами. Повсюду кричат и снуют адепты, стараясь убраться подальше от источника бедствия.

— Кай, ты уверен, что нам нужно туда? — с напряжением в голосе спрашивает Каору.

— Там будет опасно, лгать не стану, — отзываюсь я, — но мы должны увидеть своими глазами демона и оценить его силу. По возможности помочь Цзяну. Слишком близко подходить не будем, — обещаю я.

Центральный храм вздрагивает ещё раз. По земле от него разбегаются трещины, образуя настоящие расщелины. Группа из пяти адептов срывается вниз, я успеваю подхватить лишь троих Оплетающим Побегом. Остальные с воплем улетают в недра горы. Мы помогаем выжившим выбраться — их лица бледны, как мел, и везунчики не перестают благодарить меня за спасение. Хотя я всего лишь действовал на инстинктах.

Часть храма трещит и обваливается, когда мы подходим совсем близко. Я вижу, что у входа лежат несколько мастеров без движения. Адепты в панике мечутся, но не успевают уйти. Из образовавшегося провала вырываются клубы чёрного едкого дыма и поглощают их. Слышны лишь хриплые крики бедолаг, переходящие в затихающий визг.

Сбиваюсь, замирая на полушаге. Угроза, исходящая из недр здания, реальна и заведомо смертельна. Меня окатывает чужой ненавистью и жаждой крови.

В главе расцветает воспоминание. Видение, дарованное мне Арангом, в убежище Феррона.

Из тьмы доносится шорох шагов, пронзительный скрип, от которого сводит зубы, словно кто-то тянет когтями… по камням. Детали скрыты, но чудовище явно не от мира сего. Оно словно сошли со страниц запретных книг. Оживший кошмар.

Мне приходится напрячь всю свою волю, чтобы упрямо сделать шаг вперёд. Инстинкт самосохранения вопит бежать без оглядки.

Я следую внутрь.

Благодаря огромной дыре в полу, нам с Каору открывается часть подземелья, лежащая под храмом. В центре, возле массивного полуразрушенного алтаря, возвышается Цзян.

Мастер замер в боевой стойке, его одежда разорвана и покрыта кровью. Мускулистая грудь вздымается, с хрипом втягивая в себя затхлый воздух. Всё тело натянуто, как струна, Ки стремительно пульсирует в его ядре, совершая оборот за оборотом по широким меридианам.

Напротив него из клубов чёрного дыма поднимается монументальное монструозное существо — освобождённый демон. Это прямоходящий исполин, покрытый синей кожей, бугристой и неровной, словно всё его тело состоит из сплошных рубцов. На голове чудовища подобие львиной гривы цвета иссохшей земли, часть собрана в хвост на затылке. По бокам свисает пара пылающих, но не сгорающих косичек. На нижних лапах изогнутых, словно у коня, шерсть такая же, как на кулаках и на голове. В этих местах она переплетается с роговыми наростами. При этом верхние конечности непропорционально массивные, а когти дадут фору тигру. Морда приплюснутая, с плоским тупым носом и маленькими глазками. Раззявленная пасть полна острых клыков.

Из одежды на выкидыше подземного царства только широкий пояс, украшенный изображениями полудюжины кричащих лиц, и алый плащ. Вместо фибулы его удерживает на месте ожерелье из крупных, точно перепелиные яйца, нефритовых чёток.

— Что это значит? — утробно рычит демон.

По примеру патриарха мастера вокруг опускаются на колени и послушно склоняют головы, словно перед ними предстал сам Аранг.

— Ты хочешь прервать моё веселье? — схватив патриарха за горло, демон рывком поднимает его в воздух. — Сопротивляйтесь! Покажите, на что способно человечество! Неужели это всё⁈ Лишь один воин был готов сражаться до конца⁈

Резким взмахом тварь отправляет старика в полёт, сшибая им нескольких мастеров, но тот послушно, точно марионетка, поднимается и бредёт обратно к демону. Снова опустившись на колени, патриарх на этот раз смотрит прямо на чудовище.

— Великий Вастай, пощади нашу секту! — молит он. — Мы готовы служить тебе!

— Думаешь, этого будет достаточно⁈

Под топот демона осколки камней разлетаются в разные стороны, а под его лапой образуется огромная выбоина.

Несмотря на ранения, задетые обломками мастера поднимаются и вновь занимают молитвенную позу.

— Веками вы держали меня на привязи! Точно пиявки забирали мою силу. Пытали, угрожали и старались задобрить в поисках моих знаний… А сейчас ползаете в грязи как червяки?.. Воистину нет более жалкого зрелища, чем люди.

Мы с Каору, затаив дыхание и спрятав свои ауры, наблюдаем за происходящим из укрытия. Остаётся лишь надеяться, что нас не обнаружат.

Уродливая морда демона окидывает взглядом поле битвы, усеянное останками адептов.

— И это ваша хвалёная сила? — лающий смех Вастая разносится во все стороны. — Вы даже не старались! Никто кроме одного из вас не готов был драться до последней капли крови. Ваш предок сумел меня заточить, а вы… Мусор. Просто мусор.

Лицо патриарх дёргается, как от удара. Остальные мастера, сцепив зубы, смотрят в землю. Видно, как желваки играют у них на лице, а вены набухают возле горла.

Заметив их реакцию, тварь простирает кудлатую длань. Саван дымящейся тьмы стремительно расползается, захватывая нескольких практиков и утягивая их в объятия смерти. Оттуда доносятся сдавленные крики предсмертной агонии. На земле остаются оплавленные скелеты, лишённые плоти.

— Жалкое подобие истинных адептов. Неужели идущие по Пути стали настолько слабыми? — кривится демон, его лик становится ещё уродливее.

Вастай сплёвывает сгусток чёрной хвори. Густая жижа падает рядом с патриархом и начинает разъедать землю.

— Мы готовы служить тебе! — дрожа всем тело повторяет глава секты. — После заточения тебе, о великий Вастай, надо восполнить силы! Мы будем приносить жертвы! Столько, сколько пожелаешь!

Взмахом чудовищной лапы демон повелевает тьме собраться позади него. Скручиваясь и уплотняясь, она образует подобие трона, на который Вастай тут же падает. Откинувшись на дымную спинку, он всматривается в распростёртых ниц людей.

— Ты всего лишь оттягиваешь свою участь, — ехидно замечает демон. — Однако меня это даже забавляет. Кого ты можешь мне предложить? Жертвы должны быть изысканными и сильными, не так ли?

Патриарх разводит руками.

— Всех, кого пожелаешь, великий Вастай! Мы лишь твои покорные слуги и всё это…

— Достаточно! — рёв демона врывается в моё сознание. — Готовь самых юных и талантливых. Если жертв будет недостаточно, вы сами станете моей пищей!

— Мы станем совершать регулярные жертвоприношения, если ты пощадишь нашу секту, — продолжает патриарх. — Клянусь, что соберу самых талантливых адептов со всего региона, а когда люди в нём закончатся, мы станем привлекать их из соседних земель.

— Хватит болтать, мусор. Делом докажи своё желание служить мне, а не разбрасывайся пустыми словами! Не трать моё время! — кулак демона обрушивается на дымный подлокотник, и тьма вновь начинает расползаться в стороны. — В ваших записях найдёшь нужный обряд. Даю тебе неделю на подготовку.

Патриарх пытается что-то сказать, но вихрь злой энергии уже закручивается вокруг демона, и через несколько мгновений Вастай исчезает. Хотя я по-прежнему ощущаю его присутствие, будто он растворился в окружающем пространстве. Давящая злоба пропитывает всё вокруг.

Дрожа, словно лист на ветру, патриарх поднимается на ноги.

— Соберите всех свидетелей произошедшего! — его голос крепнет. — Первое жертвоприношение мы подготовим из них. Никто не должен покинуть пределы секты, особенно члены знатных кланов. Если информация о случившемся просочится наружу… Действуйте!

Превозмогая боль от ран и увечий, мастера встают. В первую очередь они сгоняют в одно место уцелевших учеников возле храма. Тем временем мы с Каору скрываемся в одной из глубоких трещин, образованных демонов, пережидая царящее наверху смятение. Приходится ориентироваться по аурам, вслушиваясь в происходящее.

Я стискиваю зубы от бессилия. Потрясённая случившимся, Каору ушла в себя. Всё её представление о простой обыденной жизни порушено. Чтобы подбодрить её, мне приходится положить руку на её плечу и легонько сжать. Напарница благодарно кивает.

Когда мастера наконец расходятся, я использую Оплетающий Побег, дабы убедиться, что все действительно ушли.

Несколько мастеров остаются возле храма, продолжая искать спрятавшихся учеников. Приходится ждать дальше. Лишь глубокой ночью мы покидаем своё укрытие и поспешно удаляемся с разрушенной площади.

На следующий день в секте ужесточают порядки. Передвижение по территории ограничивают, даже внутри павильонов можно перемещаться только с разрешения мастеров.

Учеников несколько раз собирают вместе, постепенно проводя отсев. Меня не берут из-за возраста, зато к Каору один из мастеров присматривается особенно долго. Однако в этот раз ей удаётся избежать подобной участи, потому что мастер недвусмысленно намекает, что ей нужно зайти к нему в покои и отблагодарить за милосердие. Из нашего дворца забирают того самого аристократа, который ранее требовал ответов на собрании.

Мастер Асан до сих пор не вернулся, а Цзян погиб, поэтому мы с Каору вынуждены тренироваться самостоятельно, не покидая покоев. Этажи пустуют, что позволяет нам свободно посещать комнаты друг друга и обдумывать дальнейшие действия.

— Прямое противостояние патриарху и остальной верхушке секты бессмысленно, — говорю я.

— Не получится их склонить на нашу сторону?

— Ты сама видела. Они скорее пожертвуют всеми вокруг, лишь бы продлить хоть на день собственное бездарное существование, чем рискнут вновь выступить против демона.

Завершив тренировку, мы принимаемся изучать записи Цзяна. В его тайнике больше ничего нет, но мы надеемся найти зацепки хотя бы в дневниках. Изучив их, я прихожу к выводу, что ответы могут храниться в тайнике под статуей основателя, однако пробраться туда крайне проблематично. Без разрешения мастера Асана мне даже этаж не покинуть. Каору же с трепетом ожидает назначения нового наставника, хотя очевидно, что обучение тонкостям Пути сейчас даже не на третьем месте. Текущий уклад жизни секты подчинен лишь выживанию.

Мы оба понимаем, что все готовятся к жертвоприношению.

— Рен, прости, что называю тебя по имени, — извиняется Каору. — Что нам делать, если я стану следующей? Пока тебя не берут из-за возраста, а в этот раз мне повезло, но надолго ли демону хватит одной жертвы? День, два? Может, он будет питаться ежедневно или даже ежечасно, пока не сожрёт нас всех?

Сложно подобрать нужные слова, но я всё же пытаюсь ответить:

— Постараюсь поговорить с мастером, возможно, он сможет нам помочь. Ты ведь не самая молодая, да и есть ребята гораздо талантливее, так что точно не станешь первой.

— Спасибо, — хмурится Каору. — Но рано или поздно они доберутся и до нас.

— Думаю, первыми на корм отправятся представители знатных кланов, — продолжаю я успокаивать её. — Устав секты не даёт возможности поддерживать постоянные контакты, но я уверен, что кто-то после произошедшего попытается связаться с роднёй. Нам надо как можно скорее найти выход из сложившейся ситуации.

На эмоциях Каору топает ногой.

— Как такое может допустить великий император⁈ Пока он борется на окраинах империи с этими тварями, одна из прославленных сект служит одной из них!

Я не комментирую её слова, хотя мне есть что сказать. Альдавиан ничуть не лучше этого демона.

Вечером возвращается мастер Асан. В нём ощущается присутствие демонической хвори. Тело закутано в просторное ханьфу, в каждом движении сквозит боль.

— Наставник, разрешите с вами поговорить! — я кланяюсь в приветствии, хоть этот жест и даётся мне с трудом.

Поклон — проявление уважения, но как почитать того, кто замешан в омерзительных противоестественных деяниях?

— Не лучшее время для бесед, Кай. В последнем инциденте мне изрядно досталось, но я вижу, что тебя что-то тревожит, — жестом он приглашает меня в свои покои.

Устроившись на диване в своём кабинете, Асан долго ёрзает, пытаясь найти удобное положение. Наконец, замерев, он кивает в мою сторону.

— Говори, — холодно бросает мастер.

— Мастер Асан, я знаю, что происходит в секте, — мой голос ровный и бесстрастный, хотя в душе полно эмоций. — Вы ведь тоже в этом участвуете?

Он кривится, но не от моих слов, а от боли. Осторожно убрав руку с живота, собеседник одёргивает ханьфу. По его телу пульсируют чёрные жилы вздувшихся вен.

— Видимо, твой возраст берёт своё, — недовольно цедит он. — Ты намерен читать мне нравоучения, Кай⁈

— Никоим образом, — сухо отзываюсь я. — Однако держать демона взаперти было неправильным решением. Его давно надо было уничтожить. Почему никто не помог мастеру Цзяну?

— Вастай — один из древних демонов, — мрачнеет Асан. — Собери хоть десяток адептов, подобных нашему патриарху, он сожрёт их всех и не подавится. Для него мы лишь жалкая закуска. Удерживать его в заточении было единственно верным решением, — наставник стискивает зубы. — Этот глупец Цзян лишь навлёк на нас беду!

— Хотите сказать, теперь единственный выход — кормить демона учениками? Разве таков Путь истинного адепта? — не отступаю я. — Аранг всемогущий! Мы должны что-то предпринять. Пойти на подобную сделку — это тупик. Демон восстановит свои силы, и тогда его уже ничто не удержит.

— Знаю я, Кай! — рявкает Асан. — Не веди себя как наивный мальчишка! Это всего лишь вынужденная мера. Патриарх пошёл на уловку, чтобы выиграть всем нам время. Мы ищем способ вновь заточить эту гнусь!

— Чтобы он вновь вырвался спустя века? Демона надо уничтожить, — я стою на своём.

— Хорошо, и ты знаешь как? — ухмыляется Асан сквозь боль. — Я тебя внимательно слушаю. Думаешь, если бы имелся способ, это чудовище до сих пор сидело бы под храмом?

— Надо изучить записи предыдущих патриархов. Всё это время демон служил вам источником запретных техник, как то поглощение жизненной силы. Разве нет? Именно поэтому никто и не думал о его уничтожении…

— Кроме Цзяна, — с горечью добавляет Асан. — Ладно. Я помогу тебе, но в моём состоянии могу лишь дать немного свободы.

— Прошу, возьмите под опеку ученицу Цзяна. Она осталась одна. В любой момент Каору может пойти на корм.

— Ладно… — со вздохом кивает мастер. — Сделаю всё, что в моих силах. Попробуйте найти ответы в архиве, там хранится много записей. Мне происходящее нравится не больше твоего, но сейчас вся секта под угрозой полного уничтожения. Пришло время тяжёлых решений, за которые патриарху однажды придётся ответить перед предками и потомками.

Я никак не комментирую слова собеседника, хотя на мой взгляд патриарх просто пытается спасти собственную шкуру.

В архиве мы уже бывали, но придётся вновь отправиться туда в поисках любых крох полезной информации.

Постепенно волнение в секте спадает. Всё возвращается на круги своя, насколько это возможно, когда каждый боится стать следующей жертвой злобной твари. За всеми учениками пристально следят. Время от времени проводятся специальные отборы, формируются особые группы. Мы с Каору не оставляем попыток докопаться до истины и найти решение. Как совладать с этим демоном?

Обшарив все архивы, находим лишь обрывочную информацию. В дневниках и записях явно не хватает частей. Кто-то определённо прибрал к рукам самое полезное и где-то скрывает.

Асану всё же удаётся убедить других мастеров и принять ещё одну ученицу. Так нам с Каору становится гораздо легче действовать, особенно после того, как она переезжает на седьмой этаж. В покои Цзяна вселяется один из приближенных к патриарху мастеров, сразу обзаведясь несколькими учениками.

Вскоре Асан намекает мне, что близится время жертвоприношения, чем я делюсь с Каору. Мы решаем пробраться в личные покои патриарха и изучить хранящиеся у него записи и документы.

В назначенный день вся верхушка секты собирается в отдалённой части секты, куда ученикам доступ закрыт. Демон обосновался в одной из изолированных пагод. В центральном зале, где раньше проходили собрания, мастера готовят особую формацию, основанную на запретных демонических знаниях,

Поместив ученика в центр формации, все рассаживаются вокруг неё. Патриарх Эмрисс взывает к демону, пытаясь подобрать слова, которые потешат самолюбие твари:

— О, великий Вастай, явись и прими свою первую жертву!

Всё здание вздрагивает, и рядом с формацией из клубов тёмного дыма возникает фигура чудовища. Прежде чем ступить в круг адептов, он внимательно изучает построение. Только убедившись, что это не ловушка, Вастай переносится в центр и замирает над обезволенным учеником. Тот пустыми глазами смотрит на исполина, бормоча что-то себе под нос.

Демон наклоняется к нему, широко распахнув пасть. Вся формация вспыхивает сначала алым, но потом начинает темнеть. В воздух поднимаются клубы едкого дыма. По телу юного адепта пробегает дрожь, его Ки и жизненная энергия, закручиваясь, выплёскиваются наружу и устремляются прямо в утробу демона. В ту же секунду ученик начинает вопить от боли, выгибаясь до треска костей.

Мастера с ужасом наблюдают, как монстр поглощает всё без остатка. Через несколько мгновений иссохшее тело падает на пол.

— Мало! — голос Вастая звучит подобно рокоту. — Мне нужно ещё!

Большая часть верхушки покинула место ритуала, но в центральном дворце, где на последнем этаже располагаются покои патриарха, осталась охрана из преданных старших учеников. Асан намекнул нам, что церемония должна занять несколько часов, так что время у нас есть.

С помощью Оплетающего Побега, я, удерживая позади себя Каору, взбираюсь на последний этаж, не заходя в пагоду. Вероятность попасться слишком высока. Однако даже снаружи нам то и дело приходится ждать, пока патрули, выглядывающие с террасы, уйдут, и только тогда мы поднимаемся выше.

Пробравшись в покои патриарха, мы сталкиваемся с ещё одним неприятным сюрпризом. Личный кабинет защищает охранная формация. Я прощупываю своими ростками двери и окна, однако у техники есть слабое место — стены не защищены. Но если взломать их, то нас, скорее всего, услышит один из учеников, патрулирующих этаж.

В соседнем с кабинетом помещении я нахожу деревянный участок и, напитав его жизнью, раздвигаю доски. Со всей возможной осторожностью мы проникаем внутрь. Каору тут же бросается к стеллажам и столу патриарха, а я распускаю побеги в поисках тайников. Уверен, что патриарх может хранить что-то и там.

Однако ничего не обнаруживается. Приходится перебирать свитки и старые тома. Мне в руки попадается совсем ветхая рукопись. Печать давно отвалилась, но на бумаге виден оттиск патриарха Восходящего Солнца. Кто-то из предшественников лично скреплял её. Разворачиваю свиток и бегло изучаю содержимое. Некоторые иероглифы очень сложные, такие сейчас уже не используют.

Запись гласит, что один из членов секты всегда должен жить в горах и вести истинную летопись происходящего в ней, чтобы бы ни случилось.

Ритуал поглощения проходит успешно. Вастая переполняет свежая бурлящая энергия. Жизненной силы в жертве было не так много, но в первую очередь демона интересует восполнение резервов Ки. Тщательно охраняемый секрет заключается в том, что он и его сородичи не могут аккумулировать духовную энергию из окружающей среды, как это делают люди. Их единственный способ восстановить запас Ки — вытянуть её из духовного зверя, человека, пилюли или артефакта.

— В следующий раз выбирайте корм получше, — демон поднимает иссохшее тело и проглатывает остатки. — И Ки в нём должно быть в достатке!

— Обязательно, великий Вастай, — кланяется патриарх Эмрисс, — мы подготовим хорошую жертву.

— У вас есть три дня. А теперь убирайтесь прочь! — рычит демон, заставляя людей отшатнуться.

Мастера во главе с патриархом поспешно покидают зал, оставив Вастая в одиночестве. Взмахом лапы тот призывает свой дымный трон и падает на него. Даже благодаря ритуалу бурлящая жизненная энергия впитывается не так быстро, как должна. Раньше Вастаю хватало одного взгляда или вздоха, чтобы осушать человеческие тела, и совсем не важно, старик это или юнец, высокоранговый адепт или простолюдин. Жизненная сила вырывалась из выбранного «сосуда» эффективно и поглощалась до единой капли почти без потерь. Теперь же, даже с помощью ритуала, приходится тратить время на её усвоение.

Мысленным усилием направляя по телу чуждую человеческую энергию, Вастай постепенно прогоняет её через ядро, трансформируя в свою собственную. На усвоение уйдёт пара дней — как раз двуногие отбросы успеют приготовить новую жертву. Если она не устроит его, он сожрёт кого-то из мастеров. Сейчас поедание адептов — не самый эффективный способ поглощения жизненной силы и Ки, зато урок для них получится запоминающийся.

«Как же глупы эти люди, раз не понимают, на что я способен», — размышляет Вастай, стараясь успокоить свой гнев, сбивающий процесс переработки жизненной энергии. Он размышляет, сколько ему потребуется таких подношений — десяток, сотня? Скорее всего, тысяча, чтобы восстановить потраченные на многовековую борьбу силы.

Пока придётся выпивать по одной жертве, но уже скоро демон сможет забирать жизненную силу сразу у нескольких. Как только он почувствует, что достаточно силён, человеческие рабы станут бесполезными и их можно будет убить. К тому времени Вастай сможет осушать их без всяких ритуалов, поэтому все в этом месте станут его пищей. Молодые дадут богатый урожай жизненной энергии, а мастера напитают его мощной Ки. Он сделает это медленно, растягивая каждый момент, чтобы их души мучились, бесследно исчезая в пучине его гнева.

А тот за долгие века разгорелся ярче солнца, висящего в Небесах. Проиграть человеку — унижение. Оказаться пленённым человеком — унижение тройное. Просидеть столетия в тесном узилище, отвечая на скудоумные вопросы и подначки, мечтать о свободе, грезить, как будешь рвать их на части и пить горячую кровь. Вот и всё, что ему оставалось в надежде, что однажды стены темницы падут, и он вырвется на свободу.

Кто знал, что один из этих людишек самолично освободит его и бросит вызов?.. На подобную глупость он не смел и надеяться. Хорошо, что жизнь порой преподносит невозможные сюрпризы.

После этого Вастай покинет убогую секту и устроит в окружающих землях такую резню, о какой здесь и помыслить не могли. Тела будут вздыматься выше пагод и резных башен, кровь реками потечёт с горных склонов…

От собственных мыслей в груди демона разгорается жаркое возбуждающее пламя. В голове всплывают видения того, как души людей будут расщепляться от одного лишь его присутствия, а их жизненная энергия начнёт стремительно перетекала в его тело.

Под эти грёзы он проваливается в подобие транса.

Я делюсь найденной информацией с Каору.

— Подлинная летопись? — удивлённо переспрашивает она.

— Верно. Даже если новые записи уже не ведутся, — размышляю я, продолжая изучать бумаги патриарха, — должны остаться старые свитки. Возможно, мастер Асан прав. Когда демон только попал в секту, его не уничтожили, потому что он был слишком силён.

— А потом его стали использовать, чтобы получить запретные знания? — предполагает девушка.

— Вероятно, так оно и было, — киваю я. — Правду мы сможем узнать, только когда найдём настоящую хронику секты. Вот только одного свитка недостаточно, а искать в горах убежище отшельника — всё равно что каплю дождя в океане. Нам нужно узнать путь к нему или хотя бы его местоположение. Если демона хотели уничтожить, но потом жажда запретных знаний захватила мастеров, то в истинной летописи секты должно быть об этом упомянуто. А если нам повезёт, там может найтись и способ покончить с ним.

Подхожу к стеллажу с большими свитками. На нём хранятся разные карты. Выдёргиваю несколько, выбирая самую старую бумагу, и начинаю разворачивать. Мне требуется информация об окрестных землях вокруг секты и территориях, пригодных для охоты на диких зверей, но, увы, ничего подходящего найти не удаётся.

Приходится перерыть почти все свитки, прежде чем мне в руки попадает древняя карта, завёрнутая в новую. Видимо, поэтому её и не удалось обнаружить сразу. Разворачиваю находку прямо на столе патриарха, и мы с Каору внимательно изучаем её.

— Думаешь, это то, что нам нужно? — спрашивает она, указывая на несколько мест, отмеченных изображением свитков.

— Скорее всего, — отвечаю я. — Нам придётся потратить немало времени, чтобы добраться до них.

— И что, записи спрятали сразу в нескольких местах? В этом нет логики. Так их труднее будет защитить от диких зверей, воды и времени, — хмурится Каору.

— Кто знает… — пожимаю плечами. — Отшельник мог умышленно указать несколько ложных мест, спрятав истинное, где будет хранить свои записи.

— Зачем? Ведь эта карта лежит в самой секте, — Каору смотрит на меня пристально и проводит пальцем по отметкам. — Чувствуешь это?

Я действительно ощущаю в карте слабое присутствие Ки.

— Вероятно, в ней таится загадка. Информацию зашифровали? В любом случае нам придётся рискнуть и забрать её с собой.

Я мог бы запомнить карту и нарисовать её по памяти, но сейчас другого варианта нет. Эти отметки могут быть сделаны для отвода глаз или служить ключами к настоящему местоположению. В любом случае…

Мы переглядываемся. К пагоде приближается целая вереница мощных аур.

— Мастера возвращаются, — говорю я и прячу карту в кольцо.

— Поспешим! — торопит меня Каору. — Они могут обнаружить использование твоей техники.

— Не так быстро, — киваю в сторону наших изысканий. — Сначала заметём следы.

Поспешно наводя порядок, я тщательно слежу, чтобы всё легло в точности на свои места. Убедившись, что рабочее место патриарха выглядит нетронутым, мы ждём, пока мастера войдут внутрь, и начинаем спуск по фасаду с задней части здания.

Надеюсь, наш визит в покои патриарха остался незамеченным. Прошло уже несколько дней, но в секте всё остаётся по-прежнему. Асан залечивает раны, а руководство готовит новую жертву. Мой наставник пообещал на какое-то время оттянуть внимание от Каору, однако нам от этого не легче. Значит, кто-то другой отправится на корм демону вместо неё.

Мы тщательно изучили карту, но разгадки так и не нашли. Неужели придётся обследовать все отмеченные места? Долгое отсутствие точно нас выдаст, так ещё и времени уйдёт слишком много.

Для начала посетим ближайшее, расположенное недалеко от секты, но даже такая экспедиция займёт несколько дней. Пока мы лишь строим планы, но затягивать с их реализацией означает одно — смерть очередного адепта.

Сложившийся после освобождения демона уклад в секте внезапно нарушает прибытие имперского чиновника с кортежем охраны. Всех учеников собирают у врат, где мы ожидаем незваного гостя.

Мастера выстраивают нас особым образом. Вперёд встают новички секты, выглядящие свежими и полными сил. Из основных учеников отбирают лишь тех, кто смотрится сносно. Остальных прячут по дальним павильонам.

Ворота распахиваются, и на территорию секты въезжает несколько богатых повозок, запряжённых статными скакунами. При виде людей в тёмных доспехах я кривлюсь. Возможно, это кто-то из личной стражи чинуши, но уж больно их одеяния напоминают Теней. С одной стороны, это хорошо — вмешательство представителя императора может положить конец безумию, творящемуся в секте, или хотя бы замедлить его, дав нам возможность докопаться до правды.

Центральная повозка открывается, и двое стражей тут же берут под руки невысокого мужчину средних лет. Выглядит он весьма забавно: настолько пузатый, что аж едва ходит.

«Ох уж эти провинции», — думает Ван Лу, пока его повозка трясётся по неровным дорогам.

И какой демон дёрнул меня согласиться на эту инспекцию? Ах да, возможность подняться по карьерной лестнице. Ты же хочешь из захолустного бюрократа превратиться в уважаемого столичного сановника? Вот и терпи.

Чиновник вздыхает, вспоминая, как много лет назад уже бывал с проверками в подобных местах. Глухомань, дикари, никакой цивилизации. И вот, стоило ему насладиться жизнью в столице, как сам Императорский Наместник отправляет его в эту дыру, известную как секта Восходящего Солнца.

«И ведь не отвертишься, — продолжает размышлять Ван Лу».

Слишком много слухов ходит об этом месте, даже в столице шепчутся. Знатные кланы жалуются, что их отпрыски, отправленные сюда на обучение, исчезают бесследно. А уж простолюдины и подавно — говорят, вокруг секты целые деревни опустели. И все ниточки ведут сюда, в это осиное гнездо.

Чиновник в очередной раз проклинает тот день, когда решил связать свою жизнь с канцелярщиной. Но деваться некуда — он дал слово, что во всём разберётся. Теперь остаётся лишь надеяться, что эта инспекция не станет для него последней.

— Во славу императора Альдавиана и секты Восходящего Солнца! — звучит громогласное стройное приветствие учеников, выстроившихся по обеим сторонам центральной дороги.

Дверцы распахиваются, и он неловко выбирается из повозки, чтобы увидеть, как адепты синхронно склоняются перед ним. Это безусловно тешит его самолюбие, однако Ван Лу всё равно шепчет своим телохранителям:

— Не отступайте от меня ни на шаг. От этих сектантов можно ждать чего угодно.

— Есть, господин! — чеканят закованные в доспехи воины.

Бюрократ бесцеремонно подходит к патриарху, удостоив его лишь кивком.

— Господин Ван Лу, — старается казаться невозмутимым Эмрисс. — Я готов показать вам всё лично! Позвольте мне стать вашим…

— Достаточно! — резко вскидывает ладонь чиновник. — Я прибыл сюда с экстренной инспекцией и направлен из самой столицы. Так что в ваших же интересах обеспечить мне полную безопасность и комфорт. Я займусь осмотром территории секты самостоятельно. Естественно, в сопровождении охраны. И беседовать начну не с вами, уважаемый патриарх. С мастерами я пообщаюсь позже, как допрошу учеников.

Из своих одежд он извлекает скреплённый печатью свиток и протягивает патриарху.

— Вскрывайте смелее, — подбадривает Ван Лу Эмрисса с лёгкой издёвкой.

Весь этот фарс даётся ему с большим трудом. На самом деле у него трясутся поджилки, но он старательно скрывает это. За его спиной стоит целый отряд Теней, который он смог выбить себе в столь опасное путешествие.

Патриарх явно сдерживает тревогу с огромным трудом, пытаясь скрыть эмоции — подмечает инспектор. В чём причина такого поведения? Что он скрывает?..

Эмрисс же ломает печать и разворачивает свиток.

— Давайте, читайте вслух, — довольно продолжает чиновник. — Это имена учеников, с которыми я желаю поговорить в первую очередь! Знаете, я бы не посетил вашу секту просто так, — видя растерянность патриарха, продолжает давить Ван Лу. — Члены некоторых знатных семей из вашего региона отправили жалобу в канцелярию императора. Я, как верный слуга нашего повелителя, вызвался лично разобраться в этих странностях. Вы же сможете продемонстрировать мне каждого из обозначенных учеников, не так ли?

— Рен, ой, прости, Кай, — шепчет Каору.

Она находит меня в обеденном зале седьмого этажа, где я занимаюсь подготовкой припасов к предстоящему походу.

— Кажется, у меня появилась идея по поводу карты. А что ты делаешь?

В данный момент я сушу фрукты над жаровней.

— Как будто сама не видишь, — хмыкаю в ответ. — Давай, показывай!

Она начинает водить пальцем по отметкам.

— Вот, смотри, если провести линии в сторону секты…

Чтобы не испортить старую карту, я сделал несколько точных копий для удобства. Каору перечёркивает рисунок и обводит одну из отметок. Получается нечто, напоминающее солнце, но с кривыми лучами. Это наталкивает меня на мысли.

— Постой, — прерываю её и сам повторяю похожие жесты.

Каору выбрала в качестве центра местоположение секты, поэтому изображение солнца вышло не очень удачным. А что, если сделать его идеальным? Я извлекаю из кольца ещё одну, нетронутую копию и начинаю быстро рисовать. Получается этакий детский рисунок солнца, а в его центре оказывается одна из отметок.

— Посмотри, что думаешь? — показываю ей, сравнив с её вариантом.

Отметки находятся рядом.

— Видимо, нам придётся проверить оба места, — улыбается она.

К сожалению, прибытие чиновника не оправдало моих надежд. Его расследование длится слишком медленно, нас он тоже опрашивал, но бегло. В первую очередь его интересует знать. Мы для него лишь пыль под ногами. Пока он вроде бы настроен против патриарха, но всё может измениться. По разговору с ним я понял, что превыше всего чиновник ставит личную выгоду и собственную безопасность.

Если Эмрисс не сможет подкупить его, так запугает. Так что мы с Каору уже почти готовы действовать. Осталось лишь выбрать подходящий момент. Постоянные проверки чиновника внесли хаос в тренировки. Некоторых учеников, опять же из знати, отпустили навестить семьи. Это нам на руку. Мастер Асан обещал достать разрешение посетить ближайший город, и, если ему это удастся, мы сможем покинуть секту, не вызывая подозрений.

Ван Лу в сопровождении двух Теней поднимается на последний этаж пагоды, в покои патриарха. Чиновник весьма доволен проделанной работой.

— Список, — запыхавшись, он протягивает руку в сторону охраннику и принимает искомое.

Двое молодых и крепких основных учеников, завидев поднявшегося гостя, раздвигают двери и склоняют головы.

— Дальше я сам, — нарочито улыбается Ван Лу, но тихонько сглатывает вставший в горле ком.

Всё же ему предстоит общаться наедине с главой секты Восходящего Солнца — могущественным адептом, способным уничтожить его, обычного человека, одним взмахом руки. Однако бюрократ уже понял, что патриарх не станет этого делать. По крайней мере, пока.

Пересилив страх, чинуша заходит в покои Эмрисса. Его провожает один из учеников, дежуривших на воротах. Доведя Ван Лу до личного кабинета патриарха, тот кланяется и спешно убегает.

Войдя без стука, инспектор подходит и без спроса садится в кресло, стоящее перед патриархом. Тот то ли действительно работает, то ли делает вид. Эмрисс роется в бумагах, раскладывая их по аккуратным стопкам.

— Я подготовил для вас тут один документ, патриарх, — чиновник небрежно кладёт свиток, удерживая его за край.

Поверх бумаг на столе разворачивается длинный список, и старик ловит его за другой конец.

— Поведайте мне, пожалуйста, куда делись все эти ученики? В ваших документах есть записи о принятии их в секту, но я не обнаружил этих адептов в ваших рядах.

Лицо Эмрисса каменеет, он молчит, но, собравшись с мыслями, начинает говорить. Ван Лу же куда более интересно наблюдать за робостью человека, способного одолеть небольшую армию, нежели слушать самого патриарха

— Достаточно, — наконец, набравшись храбрости, инспектор хлопает по столу. — Я не желаю больше слушать эту ложь. Мне уже известна вся правда о вашей прославленной секте! Давайте теперь лучше поговорим о демоне.

— Демон? — Эмрисс старается изобразить удивление, но чиновник смотрит на него, не мигая. — Я не понимаю, о чём вы говорите.

Улыбка Ван Лу становится ещё шире:

— Патриарх, давайте не будем играть в эти игры. Я прекрасно знаю, что происходит в вашей секте. Ваши предки заточили демона, потом один из ваших мастеров освободил его, желая то ли убить, то ли подчинить, и вы проиграли. Теперь решили ему служить? Как я должен это понимать? — кулак Ван Лу бьёт по столу, заставляя бумаги подлететь. — Как это должна понимать имперская канцелярия⁈ Вы же знаете, что за связь с демонами вам грозит смертная казнь! Публичная!

Лицо патриарха каменеет, его аура усиливается и высвобождается, накрывая всю комнату. Ван Лу тут же бледнеет, но не отступает:

— Мне считать это угрозой⁈ — спрашивает он дрожащим голосом.

— Вы всё не так поняли, — остаётся бесстрастным Эмрисс. — Демон… Он наш верный слуга и источник силы. Благодаря ему мы узнали много техник и ритуалов, которые значительно усилили всю секту. Вы же обычный человек и, наверняка, знаете, какого это чувствовать себя беспомощным. Я могу помочь вам избавиться от него.

От этих слов чиновник закусывает губу. Он и сейчас испытывает это чувство — перед патриархом он полностью беззащитен. Его слова имеют вес, но не силу. Если сделать ошибку, совершенно неважно, что будет дальше, когда Ван Лу окажется мёртв.

Вероятно, отряд Теней сможет справиться с патриархом, но не со всеми членами секты. Пусть несколько мастеров и выдали секреты, это ничего не значит. Проверка может длиться очень долго, и, если с ними покончат, неизвестно, когда сюда отправят следующую. Патриарх вообще может сделать вид, что никакой инспекции не было.

Что угодно могло произойти. Нападение духовных зверей, а ходят слухи, что здесь обитают очень сильные звери. Сход снежной лавины. Засада разбойников на дороге. Ладно, последний вариант маловероятен, учитывая внушительный отряд Теней, но мало ли что ещё может случиться. Вдруг в рядах разбойников окажется сильный практик на высоком этапе. В общем, горы — опасное место, и голову здесь сложить легко.

Ван Лу уже жалеет, что не отправил известие в столицу, но в словах патриарха есть кое-что, что чиновник не сразу улавливает — возможность.

— Говорите прямо, патриарх, — требует Ван Лу, поборов очередной приступ страха, — я привык действовать прагматично. Что вы можете мне предложить?

— Силу, власть, уважение, — каждое слово звучит соблазнительно, — и безопасность. В мире боевых искусств вы, наконец, будете чувствовать себя уверенно. К тому же обретя силу, вы сможете продвинуться по карьерной лестнице. Кто бы что ни говорил, но все уважают голую мощь, не так ли? — искушает его собеседник.

— Хорошо, я обдумаю ваши слова, но что вы хотите взамен? — проницательно смотрит инспектор. — Моё молчание?

— То же, чего хотите и вы. Безопасность в первую очередь, — патриарх откидывается на спинку кресла. — Для меня и моей секты.

— Очень странно слышать от вас такое. Если вы сами предлагаете мне защиту, то как я должен защитить вас?

— В первую очередь, не стоит тревожить имперскую канцелярию, — поясняет Эмрисс. — Со своими проблемами мы разберёмся сами. Кроме того, благодаря вам удалось выяснить, что в секте имеются бунтари, решившие предать оказанное им доверие. Давайте пока сделаем вид, что ничего не изменилось. Нам надо найти всех, кто может сболтнуть лишнего, а ещё…

Патриарх смотрит на массивный дубовый стеллаж. После инцидента с демоном он решил навести порядок в своих документах и обнаружил пропажу одной из древних карт. Значит, в секте предатели, и их нужно срочно найти.

Предложение Эмрисса явно заинтересовало Ван Лу, и они приступают к углубленному обсуждению конкретных мер по наведению порядка в сложившейся ситуации. Необходимо стабилизировать обстановку в секте как можно быстрее. Пока демон слаб, у них ещё есть время, но как только он станет достаточно сильным, скрывать всю правду от чинуши не получится. Эмрисс стоит на очень тонком льду, и теперь его единственная цель — добраться до берега. Любым способом.

Мастеру Асану так и не удаётся выбить для нас разрешение покинуть секту. Он предупреждает, что за всеми учениками ведётся пристальное наблюдение. Благодаря тому, что не только знать, но и многие простолюдины просили о подобном, его обращение могло и затеряться. Однако Асан убеждает нас сохранять осторожность Ситуация настолько шаткая, что всё может обрушиться в любой момент. Ещё и прибывший чиновник с патриархом стали вести себя слишком дружелюбно по отношению друг к другу.

Нам ничего не остаётся, кроме как собираться в поход. Пока тренировки ограничены личными покоями мастера, нашу пропажу не должны сразу заметить, что даст нам немного времени. Асан почти каждый день посещает лекарей и практически не уделяет нам внимания. Восстановление после сражения с демоном идёт слишком долго. Если вообще идёт. Мастер по-прежнему слишком слаб.

Под покровом ночи мы с Каору выбираемся из нашей пагоды. Территорию центрального павильона патрулируют, как несколько пар Теней, так и доверенные младшие наставники. Затаившись в кустах, я скрываю нас Оплетающим Побегом. Эта небесная техника поистине универсальна — чем дольше я ей пользуюсь, тем больше тонкостей обнаруживаю и постепенно постигаю.

Сейчас, благодаря ей, мы с напарницей полностью прячем своё присутствие от воинов Ван Лу. Неужели патриарх смог подкупить его и склонить на свою сторону? Очень на это похоже. Значит, человек, который должен был разорвать этот гнилой узел обмана и жестокости, встал на сторону зла. Чем дольше живу, тем больше убеждаюсь, что от имперских служащих нет пользы, напротив, один лишь вред.

Покинув центральный павильон, мы аккуратно продвигаемся по территории секты. Тени патрулируют ещё в нескольких местах, видимо, в самых важных, раз туда не выставили наставников.

Обширные парки и растительные изгороди служат отличным прикрытием для нас. Спрятавшись в одной из них, мы ждём, пока мимо пройдёт пара Теней. Они останавливаются неподалёку — на повороте.

— Что задумал этот жирный трус? — цедит высокий страж в полном доспехе цвета ночи. — Неужели патриарх сумел что-то предложить ему?

— Выходит так, раз командир сказал теперь вместо того, чтобы навести в секте порядок, мы должны выполнять их распоряжения, — вздыхает второй. — «Ловить каких-то смутьянов»… — явно цитирует он. — Кто они вообще такие?

Смутьяны, да?.. Вот это уже интересно. Неужели о нас узнали так быстро? Или Асан сдал? Надо скорее выбираться из секты.

Дождавшись ухода патруля, мы добираемся до стены территории. Я покрываю преграду побегами, которые, переплетаясь, образуют незаметную растительную лестницу в цвет камня.

Высокие острые скалы, служащие естественной защитой секты, наверху никем не охраняются, так что здесь мы проходим без проблем.

— Наконец-то выбрались, — радостно вздыхает Каору. — Куда дальше? Какое место посетим первым?

— Сначала надо убраться подальше, — говорю я, указывая на небольшой отряд, который движется ниже по склону.

Территорию секты укрывает мощная техника, позволяющая поддерживать там тепло и создавать цветущие сады, но за её пределами по-прежнему бушуют лютые холода. Благо мы предусмотрительно подготовились к этому, облачившись в тёплые белые ханьфу, делающие нас менее заметными на снегу. Тела практиков достаточно высоких этапов, конечно, тоже помогают справляться с холодами.

Прячась в сугробах и редких пучках белоснежного кустарника, мы обходим патрули. Миновав опасный участок, заполненный бойцами из преданных учеников, выходим на одну из троп, занесённых снегом. Она как раз указана на старой карте.

Несколько дней проходят в пути по крутой пересечённой местности. Часто приходится обходить ущелья: то спускаться по отвесному склону, то карабкаться вверх. Запасов еды у нас достаточно, с этим проблем нет, а вот с водой оказывается сложнее. В секте практически невозможно достать фляги. У меня была всего пара, и мы их уже выпили. Необходимо найти источник чистой питьевой воды.

Спрятавшись в небольшой пещере на склоне, достаю карту, а Каору уже рядом потирает руки.

— За водой? — с надеждой смотрит на меня спутница.

— Да, нам надо решить эту проблему как можно скорее, — я пальцем черчу маршрут к ближайшему точке. — Вот тут есть небольшой ручей. Если повезёт, он не замёрз, и мы сможем пополнить запасы.

— Отлично, но тогда придётся спуститься вниз, — подмечает Каору. — Сможем ли мы потом забраться обратно?

Неосознанно чешу подбородок. Борода немного отросла и покрылась льдом. Ногтями срываю морозную корку.

— Вот здесь, если верить карте, есть небольшая охотничья хижина, — указываю на треугольник со стрелой в центре. — Сделаем небольшой крюк, зато сможем восполнить запасы.

Каору без споров принимает моё предложение. Пусть она и не жалуется, но я вижу, что без воды ей тяжелее, чем мне.

В быстром темпе мы спускаемся по изрезанному склону, следуя карте, но ручья в нужном месте нет. Ещё раз сверив местоположение, понимаю, что пришли в нужное место.

— Пусто, — вздыхает девушка. — Зря только ноги сбивали.

— Подожди, — я не хочу так просто сдаваться.

Чутьё подсказывает, что всё не так просто.

Попросив её посторожить себя, использую Оплетающий Побег для разведки. Множество мелких побегов распускаются и стелются под снегом. Приходится потратить немало времени, но я обнаруживаю пещеру в скале, сокрытую толстым слоем промёрзшего снега.

— Нам туда! — указываю я.

Каору использует огненную технику, чтобы открыть проход. За ним прячется длинный ветвистый тоннель. Мы спускаемся в обширную пещеру, куда ведёт множество проходов. У входа, чтобы потом не потеряться, я делаю пометку растениями.

Каору зажигает мягкое пламя на кончике пальца, чтобы осветить содержимое пещеры. Источник воды находится в стене — небольшой водопад журчит, роняя воду в маленький естественный бассейн. Однако, помимо него, мы обнаруживаем здесь останки горных козлов и даже адептов. Один череп раздроблен мощными клыками. Вторая весело скалится, приветствуя новых жертв.

— Осторожнее! — предупреждаю я. — Быстро набираем воду и уходим.

Я наполняю фляги, пока Каору наблюдает за многочисленными тоннелями.

— Рен, скорее! — поторапливает она.

Сразу с нескольких сторон к нам приближается множество агрессивных аур. Похоже, жители этого места недовольны нашим вторжением. Набрав воды, убираю ёмкости в пространственное кольцо, а через миг в пещеру врываются первые существа.

Странные создания словно состоят из снега. Некоторые из них имеют чёткую форму: одни похожи на людей, другие — на животных. Однако часть монстров не имеет формы, но при этом передвигается сплошной снежной массой. Вместо глаз у нихсверкающие ледяные сферы.

— Это Зао, — шепчет Каору. — Никогда не думала, что они существуют.

— Не слышал о них, — отвечаю я. — Потом расскажешь.

К нам рвётся сразу несколько бесформенных существ. Каору атакует огнём, я расплетаю свои побеги. Она уничтожает их оболочку, но в центре каждого скрывается ледяная сфера, которую даже пламя не может растопить.

Из-под земли вырываются корни, захватывая одно из ядер. Я сжимаю руку, и сердцевина странного монстра трескается. Тем временем из тоннелей появляются всё новые твари, они больше не ждут, а бросаются на нас сплошной гурьбой.

Противники не очень сильные, поэтому берут количеством, заполняя всё пространство вокруг. С ними мы справляемся без труда, выработав простую тактику. Каору плавит их снежные тела, давая мне возможность поразить ядра. Только так их получается уничтожить.

Кажется, что врагам нет ни конца, ни края. Слабые монстры вскоре сменяются сильными, и тут уже просто так не справишься. Мелочь перестаёт нападать, а к ручью спрыгивает сразу несколько существ, похожих на людей.

— Вы вторглись в наши владения… — глухо шелестит высокое существо, чья форма нестабильна.

Она меняется, пока Зао не принимает облик, повторяющий внешним видом одного из давних патриархов секты Восходящего Солнца, чья статуя стоит возле главных врат.

— Мы вам не враги, — твёрдо говорю я. — Мы всего лишь путники.

— Вы прикоснулись к священному источнику, дающему нам жизнь, и за это должны умереть! — грохочет снежная тварь.

В ту же секунду вокруг расплетаются ледяные щупальца, и Зао атакует. Каору пытается остановить его, вызвав огненный шторм, но нас разделяет ледяная стена.

— Умри! — раздаётся со всех сторон, словно со мной говорит сам снег

Сколько раз я это уже слышал?

Из-под земли вырываются корни, покрываясь колючками, окутывают и крошат тело ледяного монстра, но его ядро остаётся целым. Я захватываю его, но мои растения покрываются льдом, трескаясь, а тело врага быстро восстанавливается.

Ядро Зао раскручивается и разделяется сразу на несколько. Каждое превращается в снежную копию павших членов секты Восходящего Солнца, чьими памятниками украшена территория секты. Неужели они погибли от рук этого странного существа?

Пусть знаком с я ними всего ничего, но уже понимаю, что Зао — ледяной высокоранговый монстр по силе, сравнимый с пиком Богомола. На меня обрушивается давящая морозная аура. Огромное количество Ки концентрируется возле уже трёх моих врагов. Мелкие монстры начинают распадаться, освобождая свои ледяные ядра, и вся их сила стекается к этой троице.

Я атакую их Оплетающим Побегом, но растения бессильны. Мороз, исходящий от этих существ, промораживает побеги, даже не касаясь. Жар Каору не может пробиться сквозь ледяную стену, да и, судя по её ауре, она тоже сражается за свою жизнь.

Вся троица усилившихся монстров бросается ко мне. На удивление, один из них атакует меня огнём. Огромный шар создаёт эффект парника. Растаявший снег в пещере моментально превращается в пар. Несколько каменных пик бьют в меня со всех сторон, стремясь пронзить спину и грудь.

Набросив кастеты, ломаю скальные копья, прорываясь к источникам чужой силы. Юркой водой уворачиваюсь от огненных шаров. Стиль Водного Дракона приходится как нельзя кстати. Стоит на миг замереть, как мои ноги оплетают чужеродные крепкие побеги. Из клубов пара выходит уже пять существ в обликах павших членов секты. Среди них есть даже обладатель древесной стихии. Давненько мне не приходилось с такими сталкиваться, считай, со времён Алой Сакуры.

Рывком освобождаюсь, переломив путы своими побегами. На меня нападают сразу с пяти сторон: две каменные стихии, огонь, вода и лёд против одного адепта. Янтарные росчерки Дланей Асуры отражают чужие атаки, даже те, что бьют из слепых зон. Как хорошо иметь лишнюю пару рук.

В моих врагах не чувствуется естественной регенерации Ки. Они пополняют её за счёт поглощения ядер более слабых сородичей и стараются держаться от меня на расстоянии. Усилием прорываюсь к огненному Зао. Из-за использования обжигающей стихии его тело самое хрупкое — оно почти полностью состоит из воды, кроме ледяного ядра.

Оплетающий Побег проникает в его стан, скручивается вокруг ледяного ядра и тут же замерзает. Однако этого достаточно, чтобы обрушить на уязвимую точку серию мощных ударов.

Мир вокруг содрогается от оглушительного взрыва. Инстинктивно успеваю защититься Крепче Камня. Ударная волна подхватывает меня и отшвыривает прочь, словно тряпичную куклу. В ушах звенит, перед глазами пляшут цветные пятна. Приземляюсь на твёрдую скалу, перекатываюсь, пытаясь сгруппироваться.

Ядро взорвалось, разлетевшись на множество мелких осколков. Они пытаются соединиться воедино, но я не даю им этого шанса. С первобытной яростью топчу их ногами, вкладывая в каждый удар ликование от маленькой победы. Оплетающий Побег присоединяется к этому дикому танцу, кроша осколки в ледяную пыль.

Внезапно каменные тиски схлопываются вокруг меня, но растения не дают двум плитам сомкнуться, а быстрые удары янтарных призрачных рук сокрушают их. Остатки ледяных сфер не в силах восстановиться перетекают и объединяются с другими снежными монстрами. Теперь меня атакует всего четверо, но их постоянно подпитывают сородичи.

Вхожу в боевой раж, разгоняясь до огромных скоростей. Сметаю все преграды на своём пути, но техника за техникой поднимается мне навстречу. Каменная стена ломается под ударами четырёх рук, за ней восстаёт ледяная, мгновенно становясь водой и поглощая меня.

Длани Асуры набирают огромную скорость, создавая жар. От него моя водяная тюрьма быстро испаряется. Чтобы затормозить меня, остатки воды превращаются в лёд, однако я ломаю его Оплетающим Побегом.

В грудь бьёт острый белёсый корень, покрытый инеем. Плоть раскрывается под чужой атакой, и я выплёвываю сгусток крови. Одно из существ подловило меня, использовав древесную технику. Даже Крепче Камня не защитило от острого растения. За стеной слабеет аура Каору, надо ей помочь.

Разгоняю Ки, как учили в секте, пропуская её мощным потоком. Моё ядро раскаляется вместе с руками, даже металл кастетов немного краснеет от невероятной скорости ударов. Сметаю преграду за преградой и пробиваюсь к следующему врагу. Передо мной поднимается каменная стена, но я сношу её, и точный удар раскалённой Длани Асуры раскалывает второе ледяное ядро. Оно рассыпается на мелкие осколки, но я даже не даю им упасть.

В бок опять бьют морозные побеги, впечатывая меня в ледяную стену. Трещат рёбра, боль расползается по телу, но я прошибаю преграду в несколько ударов. Каору уже разобралась со своим единственным противником, но теперь тонет под волной множества слабых Зао.

— Вы не уйдёте… — сквозь стену проступают три оставшихся врага. — Вы умрёте здесь, как и многие дерзкие практики до вас…

Голоса бездушные, мёртвые. В них даже ярости не чувствуется. Только холод и тоска.

— Проложи нам путь! — кричу я, указывая в сторону выхода.

Одновременно на меня обрушивается три мощных техники. Побеги зимних растений закручиваются и опутывают меня, но я выпрыгиваю, оставив за собой свою древесную технику, и врезаюсь в обладателя родной для меня стихии. Монстр кувыркается и отлетает, но на меня тут же обрушивается ледяная вода.

Ощущаю, как пылает моя грудь от ранения и раскалённого внутри ядра. Ки резко возрастает, я чувствую прилив сил. Только что шагнул ещё шестую ступень. Три Зао, подражающие адептам, нападают с разных сторон. В этот миг, на пике своих сил, я закручиваюсь словно юла и чувствую, как на мгновение проявляется ещё одна — вторая пара янтарных рук. Все три врага отлетают, но поднимаются вновь.

Каору проложила нам путь среди мелочи, и мы бросаемся к выходу.

— Вам не сбежать! — преграждает мне путь один из Зао.

Кастеты сносят ему голову, а две пары Дланей Асуры расщепляют ядро, превращая его в пар.

— Потом договорим! — бросаю я врагам на ходу, впечатывая в пол ледяную даму.

— Скорее, Рен! — Каору продолжает плавить огнём мелких снежных монстров, но их количество лишь растёт.

Мы ныряем в тоннель, а за нами стаей несутся все ледяные монстры.

— Догнать их… — несёт по тоннелю бездушный голос.

Мы вылетаем из прохода наружу, как суслики из норы.

Здесь противники уже не могут получать постоянного подкрепления из недр пещер. Посреди белоснежного склона мы даём им финальный бой. Я добиваю остатки сильных Зао, а Каору выжигает мелочь, поднимая вокруг пар. Однако снег продолжает падать, засыпая всё вокруг.

— Сходили за водичкой… — улыбаюсь девушке.

Оплетающим Побегом собираю снежную массу и закупориваю вход, чтобы кто-то из путников не попался в ту же западню, что и мы.

— Уходим! — киваю в сторону склона. — Нам надо передохнуть.

В главном зале собраний перед Эмриссом проходит общее собрание мастеров. Однако выступает не он, а инспектор Ван Лу.

Чиновник, дождавшись, когда все мастера и важные ученики — представители знатных кланов — усядутся, делает объявление:

— Теперь секта Восходящего Солнца находится под прямым контролем императора Альдавиана. Интересы нашего повелителя представляю сейчас я, так что любое неповиновение моим приказам будет расцениваться как измена Империи.

В зал ступают отряды Теней.

— Для начала нам надо провести разъясняющую беседу с мастерами.

Личная охрана Ван Лу подходит к нескольким мужчинам.

— Не сопротивляйтесь, — со своего места поднимается патриарх Эмрисс. — Мы вместе с Ван Лу проверим на преданность секте и Императору всех до единого.

По собравшимся пробегает волнение. Многие удивлены происходящим, некоторые встревожены, но всё же подчиняются.

— Смутьяны есть не только среди мастеров. Некоторые ученики решили, что могут нарушать правила секты. Какой-то мерзавец проник в мои личные покои и украл несколько важных документов. Нам надо срочно найти предателей! — заявляет патриарх, что вызывает ещё большую волну удивления.

— Кто посмел это сделать⁈ Кто дерзнул⁈ — звучат голоса мастеров, понявших откуда дует ветер. — Надо найти предателей и покарать!

Битва была нелёгкой. Бодрость, обрётённая после прорыва на новую ступень, быстро исчезает. Мы уже с трудом поднимаемся в горы, не раз пожалев, что спустились за водой. Кстати, вода из источника оказывается на удивление вкусной. Если бы не она, то мы, наверное, так и остались бы где-то недалеко от пещеры, просто занесённые снегом.

Всматриваюсь в склон и вижу на нём тёмное пятно.

— Вон она, — указываю на очертание хижины, наполовину превращённой в сугроб.

Забираемся внутрь. Каору создаёт обогревающую технику. Я начинаю доставать из кольца наши припасы еды.

— Ты в порядке, Рен? — она указывает на глубокую рану на моей груди.

Кровь уже свернулась и засохла, но дышать до сих пор больно.

— Не совсем. Ранение, полученное от Зао, не так просто зарастает. Думаю, лучше нам провести здесь ночь и восстановить силы.

— Снаружи как раз поднялась сильная вьюга, так что это будет лучшим решением, — соглашается Каору и подсаживается ближе.

— Помнишь, ты говорила, что мне тебя не понять? — напоминаю я девушке её слова.

Она кивает.

— Я не всё тебе рассказал о себе. Наши истории очень похожи.

Ван Лу проживает в покоях центральной пагоды на ярус ниже патриарха Эмрисса. Тени верно стерегут его и исправно выполняют все поручения, однако скрыть события в секте от них не представляется возможным. Ведь эти молчаливые, невыразительные люди не просто телохранители, а полноценные представители власти Императора.

Их командир решает наведаться к чиновнику вскоре после заключения им союза с патриархом Эмриссом. Как и полагается истинному представителю Теней, он без труда проникает в чужой рабочий кабинет.

— Господин Ван Лу, — беззвучно склонившись над ухом бюрократа шепчет лидер отряда.

Тот вздрагивает, заслышав голос, а его незваный гость без приглашения садится в кресло напротив. Лицо скрывает маска, лишь в прорезях блестят два холодных, расчётливых глаза.

— Командующий… — Ван Лу не очень убедительно изображает доброжелательную улыбку.

— Джихвэй, — перебивает его Тень. — Этого достаточно.

Так обращаются к своему командиру рядовые бойцы-Тени. У них свой устав, не позволяющий использовать личные имена. Человек, поступивший на эту службу, исчезает, сменившись номером, внутренним званием, реже прозвищем.

— Джихвэй, — медленно кивает Ван Лу и тяжело вздыхает, предчувствуя непростой разговор. — О чём вы хотите поговорить?

— Вы прекрасно знаете, о чём. Меня сильно волнует ваша договорённость с патриархом и демоном, обитающим в этих местах. Не думаете ли вы, что мне и моим бойцам необходимо уничтожить…

Он делает паузу и после нескольких секунд молчания продолжает:

— Сначала демона, а потом и всю верхушку секты? А, может быть, и вас за попустительство в текущей ситуации.

Ван Лу краснеет, затем бледнеет и оттягивает ворот ханьфу, чтобы совершить хриплый вдох. А его собеседник тем временем произносит:

— Происходящее здесь — прямое нарушение закона Империи, запрещающего любые контакты с представителями подземного мира.

— Вы хорошо разбираетесь в законах, — замечает инспектор, но ему тоже есть чем блеснуть. — Только вы не берёте в расчёт специальное постановление нашего господина: «Если подобная деятельность может принести польщу Империи, она допустима в исключительных ситуациях, когда происходит под контролем высокопоставленного лица». В данном случае — я такое лицо.

Тень хмыкает:

— Вы считаете, что это действительно тот самый случай? Люди используются для пропитания враждебной нам твари. И, замечу, это не простолюдины, что тоже недопустимо. Речь идёт о членах знатных кланов. Уже поступили жалобы в их рода, слишком много жалоб. А ещё, — победоносно улыбается командир Теней, — вы так и не сообщили ключевую информацию в столицу. Я вправе сделать это самостоятельно. Если я не услышу убедительных объяснений на этот счёт, то же сегодня же отправлю известие по своим личным каналам. В нём будет сказано, что один столичный чиновник пошёл на преступный сговор с зарвавшимся патриархом и оказался уничтожен доблестными Тенями, что пекутся денно и нощно о безопасности Империи и её граждан.

Инспектор готов удариться панику и начать молить о прощении, но он отчётливо понимает — милости не будет. Единственный его шанс выжить — начать шустро соображать и заключить сделку. А в сделках он разбирается.

— Подождите, — Ван Лу вскидывает руку. — Джихвэй, не торопитесь, пожалуйста. Ситуация весьма деликатная. Я уверен, что мы оба получим возможность значительно улучшить своё положение в самое ближайшее время.

Глаза, скрытые маской, продолжают смотреть холодно, но бюрократ слишком хорошо научился разбираться в людях. Пусть он и испытывает страх перед этим человеком, лица которого никогда не видел, однако чувствует его сомнения. Если бы Тень хотел сделать то, о чём говорил, то не сидел бы перед ним. Он пришёл сюда договариваться, не иначе.

— Вы же уже не первый год возглавляете целое подразделение Теней, — хитро улыбается Ван Лу.

Человек, сидящий напротив, кивает, продолжая пристально сверлить собеседника взглядом.

— И давно заслужили возможность продвинуться по службе, не так ли? Наверняка вам уже надоело, уж извините за прямоту, прислуживать бюрократам вроде меня, — Ван Лу демонстративно теребит ворот своего расшитого золотом ханьфу.

— Таков мой долг. Всё во славу Императора Альдавиана! Не путайте меня с собой! — голос убийцы наполняется угрозой.

— Так ли вы честны с собой, Лимин Сан? — победоносно улыбается чиновник. — Знаете, я не просто так получил эту должность. Информацию о Тенях найти дейст…

В горло инспектора упирается острый клинок. На гладко выбритой коже проступают первые капли крови, и лезвие замирает.

— Говори, что ты задумал? — шипит командир Теней.

Давно он не слышал собственного имени, уже даже начал забывать его. Сейчас на него словно ушат холодной воды вылили. Когда-то лидер отряда и сам пытался стать чиновником, но вспыльчивый характер привёл его в ряды Теней. Смерть или служение Императору — лишь такой выбор остался у него после того, как он лично убил нескольких зажравшихся провинциальных чиновников.

— Использовать силу демона в наших целях, — Ван Лу нарочито объединяет их. — А затем, конечно, устранить патриарха. В конце концов он вероломно нарушил законы Империи и должен ответить по всей строгости закона. Однако перед этим его ужасная ошибка поможет нам двоим. А чего хотите вы, Лимин Сан? — лукаво улыбается инспектор.

Командир Теней медленно отводит клинок, пряча его в рукав, и опускается обратно в кресло.

— Я хочу добиться успеха в нашей миссии и, не дай боги, не вызвать гнев Императора. Повелитель раздавит нас, словно букашек, если мы подведём его, — отзывается убийца.

— Не беспокойтесь, если ваши люди будут молчать, я всё устрою. Сначала нам надо навести окончательный порядок в секте, а вскоре мы сможем лично увидеть всю силу демона, — Ван Лу рассыпается в обещаниях, уловив, что зацепил нужные струны чужой души.

Теперь надо постараться, чтобы компаньон проникся его идеями.

Я говорю долго, рассказывая спутнице о своей сестре. О том, как она жила, и о том, как она умерла. Сердце пронзает острая боль, когда речь заходит про её печальную участь. Боль хорошо знакомая, но уже не такая яркая, как прежде.

Мне давно хотелось поделиться с кем-то своими тайнами. Не всеми, но многими. Я рассказываю Каору свою историю, лишь опустив детали о моём учителе Ферроне. Это слишком большой секрет, которой я пока никому не готов открыть. Он может навлечь на человека большую беду, узнай тот о наследии, хранящемся в самом сердце Империи.

— Рен, прости меня за глупые слова, — вздыхает Каору, кутаясь в тёплые одеяла, что я прихватил в поход. — Похоже, нас объединяет больше, чем я думала… Ты тоже скучаешь по ней?

Киваю, уловив в её глазах грусть.

— У меня столько воспоминаний о нашем детстве, — смотрю то на девушку, то на потрескивающие дрова в костре.

Пламя благодаря огненной технике не чадит и не расползается по деревянному домику, оставаясь покорным, словно сторожевой пёс.

— Я всё ещё не могу поверить, что мой брат стал жертвой этой проклятой секты. Он был таким взрослым не по годам, — начинает она свой рассказ. — В наших краях тёплое время длится недолго. Тут почти всегда бушуют вьюги и валит снег. Когда всё же зима отступает, это время так мимолётно. Отец хорошо обучил нас премудростям выживания в дикой природе. Осмелев, мы отправились с братом далеко за город. Хотели посетить настоящий лес, а не эти жалкие островки в десяток деревьев, что растут на склонах.

— Лес может быть очень опасен, — добавляю я. — Даже для опытного путника.

— Да, я всегда это знала, но тогда мы были слишком уверены в себе. Я была слишком самонадеянна. Мы отошли далеко от города, — увлечённо рассказывает Каору. — Высокие деревья смыкались кронами над головами, внизу лежала пожухлая листва из-за недостатка света. Однако редкие кустарники давали ягоды, которые мы с братом очень любили. В те дни стояла непривычная для наших мест жара. Во время той прогулки она стала просто невыносимой. Мы зашли слишком далеко и сбились с пути. Я не могла в это поверить.

Она хмурится. До сих пор корит себя за допущенную ошибку.

— Даже тогда Диань вёл себя как настоящий мужчина, хотя я уже начала впадать в панику. У нас закончилась вода, но брат отдал мне последние капли из своей фляги. По неосторожности, из-за паники, я рванула бежать. Представляешь? Послышались голоса, а в итоге я подвернула ногу. Он тащил меня… мой младший братишка. Даже когда сам остался почти без сил, нёс меня на спине. Чтобы мне не было страшно, подбадривал и рассказывал смешные истории. Так вдвоём мы бродили до глубокой ночи, пока нас не нашёл отец. Он пришёл за нами с собаками. Отец хотел отчитать меня, ведь как старшая я должна была защищать и оберегать брата, но получилось наоборот. Однако даже тут Диань сказал, что всё это его вина. Что он уговорил меня углубиться в лес.

Каору начинает плакать. Я сажусь ближе и медленно глажу её по голове.

Это бремя мне хорошо знакомо. Быть старшим и чувствовать, как подвёл того, кого должен был оберегать всеми силами.

— Мне следовало умереть. Не ему. Мне… — шепчет она.

— Помнится, в детстве нам с сестрой очень нравилось слушать красочные сказания, — делюсь я своими воспоминаниями, пытаясь отвлечь спутницу. — В нашей деревушке многие умели рассказывать истории, однако все они были нам знакомы. Что-то перекладывалось на новый лад, переходя из уст в уста, но суть оставалась той же. Мы с сестрой готовы были слушать эти истории из раза в раз, но нам всегда хотелось чего-то нового. Узнать о мире, лежащем за пределами деревни. Услышать легенду о далёких местах.

Говоря это, я сам погружаюсь в те далёкие образы прошлого. Они обретают форму, становятся яркими и объёмными.

— На центральной улице раз в год появлялся странствующий седовласый старец. Его имени никто не знал, но все дети называли его «дедушкой». Всего один день он проводил в Лесных Холмах и весь этот день посвящал древним сказкам и легендам. Возле старца всегда собиралась целая стайка детишек всех размеров и возрастов. И мы были в их числе. С момента, как Лин научилась ходить, ни разу не пропускали его визита и каждый год трепетно ждали, чтобы услышать новую легенду о странствующих воинах — древних прославленных героях.

Каору медленно кивает.

— Когда Лин было всего шесть лет… — продолжаю я с закрытыми глазами.

Образ моей сестрёнки стоит прямо передо мной, словно стоит протянуть руку и вот-вот коснусь её.

— … Она закончила слушать очередную историю и вскочила на ноги. Пообещала всем, что тоже станет героем, самым сильным и известным. Будет помогать людям, защищать слабых, спасать нуждающихся.

— Так по-детски… — шепчет Каору, её ресницы медленно смыкаются, смахивая слезинку.

— По-детски, но в то же время искренне, — отвечаю я, вспоминая серьёзный настрой Лин. — Её глаза горели решимостью. И это были не просто бездумные слова, нет. Она всегда следовала этому обещанию. Специально отправилась в столичную Академию, чтобы стать сильнее. Стать такой же сильной, как герои из наших детских сказок.

Мы оба замолкаем, зная, чем закончилась история. Мне тяжело думать о Лин, но только так она ещё может жить в моих воспоминаниях.

— Никто не верил в неё. Многие наши болтали, что женщинам место у котла, да с детьми, а геройство — мужская доля. Однако даже в деревне она сумела сделать намного больше, чем многие мужчины. Стала лучшей ученицей сельского мастера. Добилась шанса попасть в Академию… Чёртову Академию!.. — сжав кулаки, я подавляю волну злобы.

Справившись, довершаю:

— Знаешь, Каору, заветной целью сестры было стать прославленным героем. Тем самым, из сказаний и легенд. Кого люди вспоминают добрым словом даже через много веков после его смерти.

Лиричные нотки пропадают из моего голоса, и я завершаю предельно серьёзно:

— Поэтому я собираюсь осуществить её мечту. Это последнее, что я могу для неё сделать.

Отстранившись, спутница удивлённо смотрит на меня.

— Разве ты сделал ещё недостаточно⁈ Скольким людям помог? Сколько жизней спас?

— Нет. Недостаточно. Пусть это звучит по-детски наивно, как когда-то мечта моей сестры, — хрипло отвечаю девушке, — но я стану сильнее и выполню данное ей обещание. Она будет гордиться мной, когда мы увидимся на том свете.

Откровенный разговор в эту ночь невероятно сблизил меня и Каору. Теперь, узнав друг друга лучше, мы стали не просто союзниками по оружию. Из рядовых соратников мы стали людьми, по-настоящему осознавшими, через какие испытания пришлось пройти друг другу. И теперь нас сплачивают не только общие цели, но и одинаковые ценности.

На следующий день, когда вьюга сменяется ленивым снегопадом и снежинки падают неспешно, мы покидаем хижину, ставшую нам временным домом.

— Послушай, Рен. Не сочти за наглость, я тут подумала и решила тоже стать героем, может, и не таким великим, как ты, но в твоём тенёчке постою, — с ухмылкой Каору толкает меня локтем. — Не против?

Улыбаюсь в ответ и треплю её по голове в своём истинном облике.

— К сожалению, в нашем мире не хватает настоящих героев, как в тех сказках. Так что места нам хватит обоим.

Наш путь продолжается дальше. Горы весьма опасны, сама стихия не желает признавать нашего существования. Несколько раз мы попадаем под лавины. Я сплетаю нам убежища Оплетающим Побегом, а Каору расплавляет снег. Воду эту, к сожалению, пить опасно, поэтому время от времени приходится искать горные ручьи.

Все окрестности пропитывает демоническая энергия. После падения сдерживающих барьеров в секте она распространяется всё дальше. Возможно, это же служит причиной проявления Зао. Странные снежные монстры ещё несколько раз встречаются нам на пути.

— За нами следят, — еле слышно замечаю я, когда мы уже подходим близко к первой отметке на карте. — Чувствуешь?

Не очень сильные, но многочисленные ауры осторожно приближаются к нам с нескольких сторон. Одни спускаются с вершины горы на тропу, по которой мы идём, другие поднимаются снизу. Впереди по нашему маршруту я ощущаю несколько живых существ. Засада.

Каору хмурится и делится мыслями. Ей тоже показалось, но она не была уверена. Мы решаем продолжить движение, не сходя с тропы. В любом случае столкновения не избежать, даже если попытаемся обойти. По крайней мере, будем готовы к нему.

Возле небольших зарослей морозного кустарника из снега выбирается вооружённый отряд. Одежды на них разные, как говорится, кто что нашёл. Я вижу среди них и нескольких представителей секты Восходящего Солнца, хотя они могли и украсть эту одежду.

Вперёд выступает крепкий низкорослый мужчина с бритой головой. Отсутствие волос на макушке компенсирует густая борода со множеством вплетённых в неё лент.

— Если вы отступники, — он делает жест, и вокруг нас показывается всё больше людей из своих укрытий, — можете присоединиться к нам! Если же вы на стороне этих извергов Солнцеедов, молитесь!

Я даю ему высказаться. Он явно не прочь поболтать. Пока лидер этого сброда по имени Фахир распаляется, рассказывая о себе и своих людях, я бегло изучаю их. Рожи разбойничьи, многие вооружены, да и практиков тут больше половины. Они — выходцы из разных сект, собравшиеся в этих горах. Правда, большинство всё же сбежали из Восходящего Солнца, из-за чего в регионе теперь объявлены в розыск как отступники и дезертиры.

— Раз вы тоже выступаете против секты, мы можем объединить усилия, — предлагаю я. — У нас общий враг — это верхушка Восходящего Солнца и демон.

При слове «демон» многие нервно отступают и переглядываются. Кто-то даже выкрикивает оскорбительные выражения в наш адрес. Фахир гасит волнения, вскинув сжатый кулак, и возвращает себе слово:

— Думаешь, у нас есть шансы? Мы чудом сбежали от этого безумия, и ты хочешь, чтобы мы добровольно вернулись туда? Хочешь нашими телами проторить дорогу к победе? Ну уж нет. Мы не собираемся открыто сражаться против сект — это самоубийство.

Его соратники одобрительно кивают.

— И вообще, может, вы нам лжёте? — скалится он, обнажая меч. — Прикидываетесь врагами секты, а сами их шпионы или патрульные. Даю вам единственный шанс. Оплатите едой за проход через нашу территорию, и мы вас отпустим. Беглецам не так просто прокормиться в горах.

— Мы можем поделиться небольшим количеством еды, но вам это не сильно поможет. Больно много у тебя голодных ртов.

— Выкладывай всё, что у тебя есть! — жадно кричит человек из толпы, остальные одобрительно свистят

— Ты слышал их! — Фахир направляет на меня иззубренный клинок.

— У меня нет желания драться с вами, но раз вы по-другому не понимаете!..

Мимоходом даю сигнал Каору, и на вокруг её кулаков разгорается пламя. Мои побеги уже стелются под снегом.

— Отлично, нам больше еды достанется! — орёт вожак. — Давно я не ел нормального мяса.

Нападают на нас весьма слаженно. Со склона срывается несколько снежных шапок, пропитанных Ки. Белые волны накатывают и тут же ощетиниваются длинными шипами. Вражескую технику встречает стена из растений и пламя моей спутницы.

Сильных практиков среди них немного, но они умело комбинируют стихии, что удивительно, действуя сообща. Ближайших противников я обвиваю корнями и утягиваю в снег. Побеги продолжают тащить их прочь, разрыхляя промёрзшую землю.

Те, кто вырывается, сразу переходят в наступление, осыпая нас мелкими снарядами. К практикам присоединяются лучники и арбалетчики. Похоже, ограбили какой-то хорошо вооружённый отряд.

Стрелы и болты бессильно застревают в растительной ограде. Каору сдерживает натиск стрелков.

Я, покрывшись техникой Крепче Камня, ускоряюсь и врываюсь в ряды бандитов. Удары кастетов ломают кости и орошают снег юшкой. Тех, кого могу обездвижить, окутываю растениями. Практики вырываются, но бесполезно. Каору глушит их издалека, а я добиваю вблизи. Несколько раз огненные шары моей спутницы сбивают подкрадывающихся со спины головорезов.

Сражаются они злостно и напористо, но, ощутив серьёзные потери, начинают отступать. Догнав нескольких и надавав крепких оплеух, спрашиваю о том, что имел в виду Фахир:

— Что значит «не пробовал нормального мяса»? — поднимаю за ворот молодого парня и хорошенько встряхиваю его.

Рот пленника расплывается в щербатой улыбке, и он сплёвывает в снег несколько зубов:

— Человеческого, какого же ещё? — хохочет он, словно безумный. — Думаешь, просто… кха…

Под треск и хлюпанье мой кастет сминает лицевые кости, направляя их в мозг. С отвращением я роняю бездыханное тело на снег. Не хотелось даже думать о подобном, но теперь никто из них не должен выжить. В чём бы ни была истинная причина, людоедам не место в этом мире.

Фахир с небольшим отрядом удирает от нас со всей прыти. Однако мы действуем слаженно, преследуя этих зверей в человеческом обличье. Каору обрушивает на них шквал огненных снарядов, а я под прикрытием пламени врываюсь в их ряды. Девушка бьёт очень точно — оглушает, вырубает и поджаривает врагов. Я же помогаю обездвиживать их Оплетающим Побегом, из-за чего попасть по ним становится гораздо легче.

Сблизившись, я обрываю одну за другой жизни, раскрашивая снег багряными тонами. Фахир ныряет в землянку, вырытую прямо в снегу. Они сами загнали себя в ловушку. Это место становится для них могилой. Пока разбойники стараются пробиться, я сплетаю вокруг землянки стену, а Каору заливает внутрь своё пламя. Душегубы-людоеды превращаются в пепел.

С мрачным выражением на лице я смотрю на бушующий огонь, подпитываемый моими растениями. Каору выглядит не менее хмурой. Последние недели нас волновала только несправедливость, творимая сектой и демоном, но кроме них хватает и других отбросов, потерявших человеческий облик и всякое понятие достоинства.

— Не могу поверить, — в какой-то момент вздыхает девушка, а за нашей спиной вновь усиливается вьюга, подгоняя двигаться дальше. — Даже сбежавшие из секты стали словно демоны. Зачем они это делали? Неужели не могли поймать горных козлов? Спуститься ниже и ловить рыбу?..

— Кто знает, — я пожимаю плечами. — Может, ещё в секте демон залез им в голову, и это наваждение, словно зараза, перекинулось на других.

Природа будто решает испытать нас на прочность. Мы продолжаем взбираться в горы, когда на нас обрушивается неудержимая стихия. Лавина за лавиной сбегает с вершин. Снег сыплется неукротимым бураном. Несколько раз приходится переждать шторм, укрывшись в сугробах среди скал, служащих плохим заслоном.

По пути нам встречаются бушующие горные реки, сметающие всё на своём пути, раскалывающие камни и прогрызающие твёрдую породу. Взбираясь всё выше, приходится карабкаться по отвесным скалам. Во время перехода по карнизу нога Каору неожиданно соскальзывает, и девушка заваливается назад.

— Рен!! — кричит она, устремляясь в бездну.

Реагируя на шум, Ки вскипает во мне, разгоняя тело и разум. Пальцы вгрызаются в лёд и камень под ним. Мелкие побеги разбегаются во все стороны. Удерживаюсь одной рукой, а из второй выпускаю длинную гибкую лиану. Растение подхватывает Каору за пояс над самым острым пиком. Она, дрожа, показывает мне большой палец.

— В порядке? — усилием затаскиваю её обратно и шумно вздыхаю.

— Боги!.. Жизнь перед глазами промелькнула! — часто дышит она. — Прости, я буду осторожнее.

— Передохнём и двинемся дальше, — я сплетаю нам небольшое гнездо, чтобы восстановить силы с минимальным комфортом, а сам изучаю найденную карту.

— Мы уже совсем близко, — устало произносит спутница.

— Надеюсь на это, ведь карта не так уж точна.

В итоге наш путь занимает ещё два дня. Несколько раз приходится подниматься и спускаться по острым и отвесным горным гребням. На исходе третьего дня, измотанные, но непреклонные, мы преодолеваем ещё одну гряду. Вдали открывается заснеженное плато, и у подножия горы таится чёрное пятно. Я прикладываю руки к глазам, закрывая их от падающего снега.

— Впереди хижина, вот теперь мы действительно близко, — поднимаю за руку провалившуюся в снег Каору. — На твоей отметке как раз было какое-то строение.

Ветер усиливается, обрушивая на нас ледяной град, когда мы, наконец, добираемся до плоскогорья. Нам приходится пробираться сквозь бушующие порывы снега. Порой кажется, что тёмное пятно впереди — вовсе не хижина, а лишь видение. Однако мы упрямо продолжаем идти, чтобы убедиться лично.

Через несколько часов цель достигнута. Это действительно жилище, выглядящее на удивление добротно. Брёвна плотно подогнаны друг к другу, все щели забиты. Окно с внутренней стороны закрыто тканью, из-под которой пробивается свет.

Я пробую открыть дверь, но она не поддаётся, даже с места не двигается. Кулак опускается на тяжёлое дерево, но в бушующей вьюге стук почти не слышен. Ветер крепчает, обрушивая на нас новые порции ледяного града.

Стучу ещё несколько раз. Каору не выдерживает, бросается ко мне и начинает молотить по деревяшкам без остановки. Плотно подогнанные части двери словно высечены из камня, а не из дерева. Каждый удар звучит приглушённо.

Жестом показываю Каору отойти. Всё равно она меня плохо слышит, а драть глотку на морозе не стоит. Наглотаюсь отравленного демоническим присутствием снега — мало ли что может случиться. Проверять на себе последствия влияния твари, которые мы уже видели, не очень хочется.

Оплетающий Побег с трудом находит мельчайшее отверстие и пробивается внутрь, но приходится повозиться. Дерево словно обладает собственной энергетикой и неохотно пропускает постороннюю растительность. Удивительно, ведь оно уже не живое. Через пару минут мне удаётся добраться до засовов. Их здесь четыре, каждый запирает одно из направлений. Понятно, почему дверь едва шевелилась. Отодвинув все, распахиваю створку.

Каору сразу же кидается закрыть дверь за нами, чтобы отсечь пронизывающий ветер. Я использую только два засова. Этого достаточно, чтобы она не дёргалась от ветра. Неизвестно, что нас ждёт внутри, поэтому на все не запираю.

В первой небольшой комнате стоит лишь лавка у стены. Проходим дальше, попадая во вторую. Здесь есть немного мебели: камин, он же очаг для готовки, рядом — тренога с котелком. В камине ещё тлеют угли, а по всей комнате раскидан десяток свечей. Вместо кровати — настил из шкур животных прямо на полу в тёмном углу.

Улавливаю плавное и едва заметное течение энергии.

— Там кто-то есть, — указываю в сторону спального места.

Подходим ближе. За стеной-перегородкой на полу, скрестив ноги, сидит высохший пожилой мужчина. Из одежды на нём лишь набедренная повязка, прикрывающая причинные места. В остальном он полностью голый. Вид его пугает — кожа да кости, мяса почти нет. Глаза впали, грудь очень медленно шевелится.

— Рен, что с ним? Он же не умер? — встревоженно спрашивает Каору.

Прикладываю палец к губам:

— Тише, видимо, он погрузился в глубокую медитацию, — подношу руку, почти коснувшись кожи старца. — Слышал, что высокоранговые адепты могут месяцами проводить в такой медитации, культивируя и прорываясь на новые ступени. Посмотри, на нём уже слой пыли. Значит, он давно погружён в себя.

— Ты прав. А я ведь заметила, что свечи необычные. На них наложена несложная, но эффективная огненная техника, — добавляет спутница. — Она позволяет им гореть в разы дольше обычного.

Осматриваемся рядом с хозяином жилища, но он никак не реагирует, словно спит или даже умер.

— Что мы ищем? — спрашивает Каору. — Ты же не думаешь, что древние записи секты будут храниться где-то в этой халупе? Тогда бы любой мог прийти и легко забрать их.

— В первую очередь надеялся найти записку от него, — киваю на старика. — Как рассказывал один из учителей, во время глубоких медитаций адепты часто оставляют заметку, чтобы в случае чего их можно было вывести из такого состояния. Да и вообще, в одиночку погружаться слишком сильно в свой мир опасно. Должен быть проводник, способный тебя вернуть.

— Видимо, этот дедуля очень уверен в себе, раз практикует подобное, — хмыкает Каору.

А я улавливаю, что течение духовной энергии в теле старика изменилось. Стало более шустрым и активным.

— Зачем вы пришли сюда? — его правый глаз открывается, веки с трудом разлепляются.

Он трёт рукой второй глаз и открывает его. Нас изучают два недовольных серых зрачка.

— Как вы нашли это место? — сухие губы кривятся, а голос становится жёстким. — Отвечайте!

В его теле разгорается ядро. Неприятные волны Ки раскатываются по хижине.

— Прошу простить наше вторжение, — я сажусь на пол прямо напротив него, но выдерживаю дистанцию, как положено традициями.

Между нами несколько метров. Почтительно поклонившись, обращаюсь к нему:

— Мы стучали, но ответа не было. Что касается вашего вопроса, мы нашли карту в секте Восходящего Солнца. Нам требуется совет адепта-отшельника, который должен вести записи секты.

— Чушь. Убирайтесь! — рычит старик. — Я слышал таких историй сотни. Вы выбираете любой предлог, сочиняете сказки, а потом приходите брать то, что вам не принадлежит. Я знаю, что нужно таким, как вы. Только сила ради силы. Вам я помогать не буду!

— Господин, — нежным голосом обращается к нему Каору. — Выслушайте нас. Прошу! У нас благородные цели. Вы даже не знаете, что творится сейчас в секте! Патриарх Эмрисс совсем обезумел…

— Прикуси язык, девчонка! Забирай своего спутника и проваливай! Какого только вранья я не слышал. И мне уже, честно говоря, плевать, кто вы. Члены секты, разбойники, да хоть сам Император. Вам всем нужно одно — узнать, как стать сильнее. Как победить демонов, — старик после каждой пары слов выворачивает отборные ругательства. — Аранг забери мою душу! Да некоторые сами хотят стать демонами! Человеческое безумие не имеет границ, именно поэтому я больше не верю людям. Убирайтесь, пока я вас ещё отпускаю.

Ки вокруг него уплотняется. По её уровню я чувствую, что он слабее меня, но ненамного. Конечно, он может скрывать свою силу, однако меня это не останавливает, и я не выдерживаю:

— Отшельник ты или кто. Мне тоже плевать. Ещё одна бездушная марионетка Восходящего Солнца. Раз так упираешься, значит, ты готов на всё, чтобы сохранить источник своих знаний и силы. Из-за твоего равнодушия к окружающему миру уже много лет гибнут ученики секты и жители региона, — мои слова обрушиваются на него, словно удары молота. — А теперь угроза стала ещё серьёзнее. Демон вырвался на свободу. Он пожирает учеников и копит силы, чтобы погубить всю провинцию.

Тыкаю в него пальцем, вокруг которого на миг появляется янтарный росчерк Длани Асуры.

— Такие, как ты, старик, мне уже словно кость поперёк горла. Вы только и можете, что бранить других, когда сами ничего не делаете! Если ты хранишь силу и знания, которые могли бы помочь уничтожить демона, почему ты ещё ими ни с кем не поделился? Почему не уничтожил его сам? Вот кто здесь настоящее зло!

Каору тоже не выдерживает и, повышая голос, выплёскивает свои эмоции:

— Сказки⁈ Я лишилась брата из-за таких же чёрствых мерзавцев, как ты, старик! Он спас меня, променяв свою жизнь на служение этой чёртовой секте. Он умер из-за меня! Ради меня!

— Секта — это не конец жизни, — вворачивает словечко отшельник.

— Не для всех, но для многих. Как будто ты не знаешь, что там творится? — Каору тычет рукой куда-то в сторону. — Его убили эти ублюдки. Как это произошло? Демон или мастера — неважно. Думаешь, я хочу отомстить? Хотела, но сейчас я хочу лишь одного: чтобы таких, как я, больше не было! Никогда! Чтобы дети возвращались к своим родителям. Там зло таилось долгие годы, и сейчас оно вырвалось на волю. Сколько у нас есть времени? Неделя, месяц? Люди продолжают погибать. Членов секты просто ведут на убой этому монстру. Нам закрыть глаза на это? Уйти в другую провинцию? Или отгородиться от всего мира, как ты⁈

Старец вздыхает и расплетает ноги, начиная разминать их.

— Эх, долго же я медитировал. Видать, в этом мире много чего изменилось, — он устало смотрит на нас. — Простите старика. Накинулся на вас, как коршун, не разобрался. Ладно, пожурили вы меня за дело, голова моя седая. Уже и в людях разбираться перестал. Давайте начнём заново. Расскажите всё по порядку, а я подумаю и скажу, чем смогу вам помочь.

Ситуация в секте Восходящего Солнца обостряется.

Жертвы демону вначале приводят каждую неделю, но его потребности в Ки и жизненной энергии продолжают расти. Когда Рен и Каору покидают секту, демону уже приносят жертву каждые три дня. Его аппетиты становятся всё более ненасытными.

Вастай наслаждается и упивается обретённой свободой. Физически он остаётся в секте, но ментально, словно злой дух, не знающий покоя, всё больше захватывает умы людей вокруг.

Тёмная энергия расползается по региону подобно заразе. Её крупицы разносит почти не стихающий ветер и семенами разбрасывает повсюду. Однако они дают урожай иного рода — демоническое искушение, закрадывающееся в души жителей горной местности.

Обычные люди трепещут перед ней в почти религиозном страхе. Они чувствуют присутствие чего-то потустороннего, постоянно наблюдающего за ними. В головах самых слабых призывно звучит единственный голос. Голос Вастая. Он приказывает слабым и беззащитным выполнять свою волю. Большинство, послушные, как марионетки, поддаются этому зову. Те же, кто может сопротивляться, бегут из региона без оглядки, но таких немного.

Одурманенные, подпавшие под власть демона, не дают остальным разбегаться. Лишь самые сильные и смелые покидают эти земли.

Однако это всего лишь простолюдины. Те, кто уже ступил на Путь и способен сопротивляться наваждению, слышат совершенно иной зов — обещание власти и силы. Самые амбициозные и алчные не в силах устоять перед демоническим искушением. Они сами стекаются к Вастаю, надеясь извлечь выгоду из служения ему.

Эмрисс проводит собрание с командирами боевых подразделений секты. Вычислить предателей оказалось несложно — ими оказались Кай и Каору, два новичка. Покрывал их мастер или нет пока неизвестно, но они скоро выяснят. И это будет нетрудно — Асан после освобождения демона получил тяжёлое ранение, и демоническая хворь продолжает разрушать его тело.

— Патриарх, — склоняет голову очередной командир поисковой группы. — Мы прочесали окрестные горы на северо-востоке. Следов предателей не обнаружено.

— Аранг всемогущий! — выплёвывает старик. — Восемь отрядов во главе с мастерами так и не смогли их найти? Расширьте зону поисков, захватите все окрестные горы, обыщите каждую пещеру. Если они сбегут из наших владений, вы лично отправитесь на корм Вастаю! Убирайтесь прочь и не возвращайтесь без их голов!

Адепты, вздрогнув, покорно склоняют головы и покидают зал собраний. В этот момент внутрь входит инспектор и садится напротив, нахально развалившись в кресле.

— Господин Лу, а вы что скажете? Быть может, вашим людям удалось найти беглецов? Я пока не могу порадовать хорошими известиями, — кривится Эмрисс, в раздражении от того, что нужно просить о помощи столичного сановника.

Патриарху известно, что Тени не захотели работать вместе с членами его секты. Ван Лу выделил половину отряда своих телохранителей, разбив их на небольшие группы. Всё же адепты Восходящего Солнца — не самые лучшие ищейки.

— Они продолжают поиски. Однако не беспокойтесь, — довольно улыбается инспектор. — Я предпринял некоторые меры предосторожности. У меня хватает связей среди чиновников. Так что эта парочка беглецов не сможет спокойно скрываться. Их объявили в розыск не только в вашем регионе, но и в соседних.

После этого лицо Ван Лу становится серьёзным:

— Впрочем, я пришёл сюда не за этим. Две маленькие мошки не сильно помешают нашим планам. Что они могут противопоставить могуществу целой секты и отряду Теней? — чиновник складывает руки на груди. — У нас есть намного большая проблема, которую надо решать незамедлительно! Вы же понимаете, о чём речь, патриарх?

Они оба вздыхают, улавливая настроения друг друга.

Инспектор пристально вглядывается в собеседника и продолжает:

— Пока мы тратим время на ловлю букашек, влияние Вастая растёт. В секту стекаются люди, поддавшиеся его зову. Нам надо что-то с этим делать! — повышает он голос. — И где ваша сила и влияние, которые вы обещали мне? Или мне стоит отдать иной приказ Теням? Они тоже заинтересованы в успехе нашего плана.

— Я прекрасно помню, что обещал, и работаю над этим, — Эмрисс подготовился к этой неприятной беседе, а потому извлекает из своих одежд несколько свитков. — Однако мне тоже потребуется ваша поддержка.

— Не слишком ли многого вы хотите от меня? — кривится Ван Лу. — Я ведь до сих пор ничего не получил взамен.

— Моя просьба напрямую связана с вашим желанием. Мы готовим особую формацию, — Эмрисс демонстрирует один из свитков чиновнику.

— Что это? Вы ведь не забыли, что я не сведущ в тонкостях Пути? Для меня это не больше, чем детские рисунки, — бюрократ недоумённо разглядывает свиток. — Говорите прямо, патриарх. Моё терпение не бесконечно.

— Мы проведём особый ритуал по поглощению жизненной силы и Ки. Он требует большого количества человеческих жертв, зато радикально усилит меня, — поясняет Эмрисс.

— И как это поможет мне? Пока я вижу выгоду во всём только для вас! — Ван Лу бросает свиток на столешницу.

— Значит, вам нужно лучше приглядеться, — хмыкает Эмрисс. — Думаю, вы сами прекрасно видите, на что способен демон, однако пока он действует слишком своевольно. Мы не имеем над ним власти, но после ритуала, когда я смогу запечатать его, мы возьмём его силу под контроль и заставим служить нам. Тогда-то ваши мечты станут явью.

Инспектор задумчиво стучит пальцем по щеке, погрузившись в собственные мысли. Слова патриарха сладки, как мёд. В его голове возникают видения покорных людей, готовых выполнить любой его приказ. Соблазнительные красавицы с кожей чистой, как белый нефрит… Поверженные противники среди чиновников Императорской канцелярии… Неужели он действительно сможет получить такую силу?

Эмрисс тем временем продолжает:

— Только представьте, сколько последователей вы сможете обрести. Все ближайшие регионы начнут вас поддерживать и прославлять — это будет только началом вашего восхождения к реальной власти, — льстивые речи патриарха разжигают самолюбие чиновника. — Вы сможете добиться признания в столице и занять высокий пост. А когда мы изучим силы демона и полностью обуздаем их, тогда нас признает и сам Император!

— Я надеюсь, что вы не лжёте! Пока у вас ещё есть моя поддержка, и я помогу вам собрать нужное количество людей для ритуала. Только не затягивайте. Помните, с кем мы имеем дело.

Ван Лу поднимается и, простившись кивком, покидает покои, оставив патриарха наедине с его мыслями.

Эмрисс рад, что ему подвернулся настолько жадный, амбициозный и в придачу трусливый человек. Когда патриарх вновь обуздает силу демона, у него появится отличный инструмент для расширения своего влияния.

Отшельник слушает нашу историю внимательно, без язвительных замечаний, лишь иногда задавая уточняющие вопросы.

Всё-таки нам удалось привести его в чувство. Мы говорим по очереди, показывая ему разные взгляды на происходящее в секте. Каору подробно делится своими воспоминаниями и впечатлениями, будучи уроженцем этих мест. Ей есть что рассказать: секта Восходящего Солнца уже несколько поколений оказывает большое влияние на жителей региона, и далеко не самое лучшее. Местные жители пропадают, а адепты упиваются вседозволенностью. Сильная удалённость от столицы и алчность местных чиновников создают благодатную почву для развращения сильных, знатных и богатых людей.

Я добавляю немного — лишь то, что мне довелось увидеть лично, однако и этих слов хватает с лихвой. После нашего разговора отшельник начинает ругаться и поносить секту на чём свет стоит. Успокоившись, он произносит:

— Поверьте, так было не всегда. Давно, когда секта только начинала зарождаться, первый патриарх обнаружил в регионе демона. Он оказывал разрушительное влияние на жителей, распространяя свою волю, словно порчу. Тварь захватывал умы и души простолюдинов, развращал помыслы адептов, заражал своей порчей всех, до кого мог дотянуться. Его жертвы начинали грезить о могуществе и сами приходили к нему в лапы. Кого-то он поглощал, а других превращал в покорных рабов, беспрекословно следующих его приказам, — отшельник говорит медленно, его веки полуопущены. — Совместными усилиями великих адептов Пути удалось пленить его. Отчасти это и послужило причиной создания секты.

— Почему вы его сразу не уничтожили? — нетерпеливо вставляет Каору.

— Причин на самом деле было много. Вастай, именно так называют демона, оказался очень могущественным. Его удалось ослабить, но не убить. Попытки предпринимались несколько раз, но безуспешно, — приоткрывает нам правду старик. — Тогда было принято решение изучить его.

— Для того, чтобы его уничтожить? — снова спрашивает Каору.

— Будь сдержанной, дитя. Я открою вам всю известную мне правду, но всему своё время.

— У нас этого времени не так много, — подмечаю я. — Прямо сейчас влияние демона растёт, и гибнут люди.

— Ещё больше, чем раньше! — добавляет девушка.

Старик вздыхает:

— Первый патриарх действительно стремился стереть демона с лица земли. Именно поэтому и начал исследование. Чтобы справиться с такой могущественной сущностью, нужно понимать его слабые и сильные места. Только познав врага, можно его победить.

Отшельник складывает пальцы перед собой и вздыхает.

— В те годы зародившаяся Империя отстаивала своё право на существование, ведя непрекращающуюся войну с демонической заразой. Первый патриарх стремился помочь Императору и его гвардии в этом нелегком деле. Раскрыть секреты врага, выработать самые лучшие способы покончить с этой угрозой раз и навсегда. В нашей провинции атаки демоном почти не случались, опасность не была столь серьёзной, однако патриарх смотрел в будущее.

Сдерживаюсь, чтобы не отпустить язвительный комментарий, потому что смотрел покойный патриарх явно одним глазом да вприщур.

— В начале своей истории секта Восходящего Солнца действительно служила на благо Империи и простого люда. Никаких дурных помыслов у её основателей и мастеров не имелось. Все исследования были направлены на получение важной информации в борьбе с подобными Вастаю существами.

Картина начинает складываться, мы с Каору задаём меньше вопросов и больше слушаем. Ответы всплывают один за другим.

После пленения демона патриарх решил создать особую формацию для наблюдения и записи всех событий, происходящих в секте Восходящего Солнца. Один из мастеров в каждом поколении отправлялся в добровольное уединение, дав клятву служить только правде. Вести и хранить летопись секты в её истинном виде, без искажений и порчи.

— Я потратил несколько лет, чтобы создать и установить прочную связь с территорией секты, — старик поднимается и подходит к окну, выглядывая на улицу. — На поддержание формации уходит очень много сил. Мне постоянно приходится погружаться в глубокую медитацию. Однако это же и позволяет мне существовать столь долго.

— Тогда почему вы не остановили это безумие? — не выдерживаю я. — Вы же знали, что творится в секте!

— К моему глубокому сожалению, нет. Я не могу объять необъятное, — хмурится он. — И меня это сильно печалит. Техника, которую я использую для наблюдения за сектой, растворяет моё сознание. Она лишает любых эмоций и человеческих порывов. Я словно гора, на вершине которой находится секта Восходящего Солнца. Только так можно оставаться беспристрастным. И мне горько осознавать, что благие намерения основателя не прошли испытания временем.

Он возвращается на своё место.

— Мне придётся вновь погрузиться в медитацию и изучить летопись, чтобы вы смогли получить все ответы. Передохните, всё равно в такую непогоду лучше не выходить на улицу.

Старик закрывает глаза. Его аура слабеет, а дыхание замедляется.

— На это не уйдёт много времени, — обещает он.

Мы обсуждаем с Каору услышанное. Корни проблемы уходят глубоко в прошлое. Всё началось столь давно, что никто из живущих ныне не застал те времена. Кроме Императора, конечно. Однако кто-то должен положить этому конец, и эта доля ложится на наши плечи. Не потому что нас припёрли к стенке, а потому что этот выбор мы сделали сами.

Так проходит ещё один день. Уже утратив надежду получить остальные ответы в короткий срок, мы восстанавливаем силы, медитируем и вспоминаем наши прошлые жизни. Неожиданно ночью старик, наконец, открывает глаза и сразу начинает говорить, словно он лишь моргнул, а не провёл в трансе почти сутки:

— Спустя несколько поколений после смерти основателя демон начал делиться своими знаниями. Вся верхушка секты попала под его влияние. Он раскрыл секрет бессмертия демонов, и благие намерения первого патриарха обернулись злом.

— Это всё замечательно, но как нам прикончить демона? — задаю я вопрос. — Пока он ещё не захватил контроль над всей провинцией. Должен быть какой-то способ. Должен быть, — мрачно повторяю я, сжав кулак.

Отшельник снова закрывает глаза, но ненадолго.

— Способ уничтожить Вастая есть, — шепчет он. — Однако это будет весьма непросто.

— Способ действительно существует. Один из патриархов сумел разгадать загадку ещё до того, как секту развратила сила демона.

— Что это за способ? Расскажи нам всё, что знаешь, прошу, — напряжённо говорю я.

Отшельник ухмыляется и отвечает:

— Ключ к уничтожению демона — древняя техника двойной культивации. Говорят, её использовали даже ученики Аранга, а патриарх сумел её воссоздать. Она позволяет на короткое время объединить души и энергию двух практиков воедино, многократно увеличив их мощь, — собеседник хмурится и оценивающим взглядом смотрит на нас. — Однако есть много тонкостей, из-за которых она весьма сложна в воплощении. Во-первых, очень непросто подобрать подходящего партнёра для неё. Необходимо абсолютное доверие и гармония между адептами, рискнувшими использовать эту технику. Она даёт невероятную мощь, но способна полностью уничтожить обоих, если хоть на миг кто-то из них усомнится в своём партнёре. Даже мысли будет достаточно и…

Он разводит руками в стороны:

— И от вас останется лишь вспышка Ки, которая угаснет, точно рябь на воде.

Мы несколько поражены подобной новостью. Старик же продолжает:

— Во-вторых, её саму по себе непросто освоить. Для этого потребуется значительная подготовка и выполнение нескольких условий. О них я расскажу позже.

— Почему патриарх не использовал эту технику сам? — уточняю я, поскольку сказанное звучит слишком складно.

— Вначале патриарх не смог найти подходящего партнера, которому мог бы полностью доверять. Дело в том, что важен духовный баланс во время двойной культивации. Поэтому одно из обязательных условий — партнёр должен быть противоположного пола. Инь и Ян, — в его руке появляется чёрно-белый талисман. — Мужское и женское начало.

— В наше время не так много сильных адептов-женщин, а в те времена их, наверное, вообще было не найти, — вздыхает Каору.

— Ну, тогда считай, нам повезло. Одно из условий мы выполнили, — смотрю на свою спутницу тепло, ведь нас многое объединяет

— Кроме того, их стихии должны быть совместимы, удачно располагаться в великом круге порождения, — добавляет отшельник.

— Древо питает огонь, — я пожимаю плечами.

— Верно. В этом вам повезло, — кивает он. — Итак, патриарх не мог найти партнёра, а потом и вовсе перестал искать, решив, что от демона больше пользы живым, — качает головой старик. — Да и остальные старшие мастера воспротивились этому. Они сочли существование демона более выгодным для секты, — со вздохом завершает он.

— Что думаешь? — спрашиваю у Каору.

— Мы справимся, я уверена! — хлопнув кулаком по раскрытой ладони отзывается девушка.

— А я вот сомневаюсь, что сейчас мы готовы. Мы можем как-то проверить, подходим ли мы для этой техники? — спрашиваю я у отшельника. — Может, есть какой-то способ?

Старик некоторое время размышляет.

— Вы действительно хотите сделать это, детишки? — ещё раз оценивает нас. — Слабые вы, ну да ладно, ваши жизни принадлежат вам, я не вправе вас останавливать. Патриарх разработал специальную систему испытаний, которая позволяет определить, подходят ли партнёры друг другу. Через неё проходили все претендентки на пару для уничтожения демона. Она состоит из нескольких шагов, ведущих к идеальному балансу. Первый шаг называется «Испытанием Стихий».

Ловким движением он разделяет амулет в форме Инь и Ян на две каплевидные части:

— Эти амулеты предназначены для вашей проверки. На востоке отсюда, в нескольких днях пути, вы найдёте горную долину Пяти Стихий. Патриарх создал это место в попытках разработать технику, способную уничтожить демона, — отшельник протягивает нам половинки. — Если ваш баланс Ки и эмоциональное состояние будут находиться в равновесии, то амулеты защитят вас от стихий. Если же вы будете в разладе друг с другом, то останетесь на милость первородным элементам в худшем их проявлении. Вам необходимо найти средоточие природных сил и провести там совместную медитацию.

Что ж, по сравнению с тупиком, в котором мы находились ранее, это звучит как понятный план. Справиться с испытаниями, освоить технику, отправить демоническую тварь обратно в подземный мир…

Мы выступаем незамедлительно. Проверив карту, видим, что долина находится в одной из отмеченных точек. Добраться туда удаётся лишь через пару дней.

Горная гряда образует отвесное кольцо, в котором и зажата зона испытания Пяти Стихий. Первый шаг — найти проход внутрь. Взбираться на острые, покрытые снегом пики подобно самоубийству. Ветер не стихает, снег сыплется настоящим бураном, а местность слишком крутая и неприступная. Тут даже горные козёл взглянул бы на эти склоны, покачал рогатой головой и проблеял: «Нет уж, это без меня».

Обыскивая окрестности, находим узкий проход, больше похожий на трещину, ведущий под горы. С помощью него мы пересекаем невидимую границу. Каменная пасть смыкается за спиной, отрезая путь назад. Земля под ногами дрожит и раскалывается. Пласты породы начинают расходиться в стороны, распадаясь на небольшие островки. Внизу зияет лес острых сталагмитов, а сверху в такт толчкам начинают сыпаться пики сталактитов.

Моя спутница зажигает несколько парящих в воздухе огоньков, которые следуют за нами. Недостаток света усложняет ориентацию в пространстве. Я улавливаю, что земля начинает уходить из-под ног, и указываю направление.

— Вперёд, — хватаю Каору за руку, и мы синхронно прыгаем через пропасть.

Островок медленно отползает. Девушка взмахивает рукой, создавая лёгкий вихрь вокруг нас. Огненная волна добавляет ускорения, и мы приземляемся на самый край. Каменная платформа вздрагивает и тут же меняет направление.

Сверху продолжают падать каменные копья, от ударов разлетаясь мелкими осколками. Нас обдаёт острым щебнем, но вокруг появляется едва заметное ограждающее свечение.

— Действуем вместе! — Каору обращает моё внимание на барьер. — Как говорил старик, талисман работает, только пока мы действуем единодушно.

Я был слишком сосредоточен на выборе следующего точки и не заметил этого сразу. Спутница выставляет руку, и едва заметное свечение перенаправляет рухнувший сверху сталактит размером с кинжал. Он попросту обтекает её, словно вода.

— Скорее туда, — я указываю на поднимающуюся вверх гранитную платформу.

Мы снова сигаем синхронно. Каору чуть не долетает, но я успеваю подхватить её за край ханьфу, не позволив завалиться в расщелину.

— Осторожнее! Не стоит терять наш баланс.

Однако он заключается не только и не столько в синхронных движениях. Главное, чтобы мы дополняли друг друга и понимали без противоречий. По крайней мере, нам так кажется, и это работает.

Мы поспешно двигаемся от островка к островку, помогая и страхуя друг друга. Во время одного из прыжков я понимаю, что Каору не долетает, и подталкиваю её взмахом руки. Сам приземляюсь на край, но часть породы под ногами обламывается, увлекая меня вниз. Взмахом руки вызываю Оплетающий Побег, стараясь ухватиться, но, как назло, сверху срывается острый камень и перерубает мою технику. В этот миг уже Каору хватает меня и затягивает наверх.

Похоже, природная Ки этих мест превращает даже обычные камни в опасные снаряды. Иначе простой булыжник не смог бы перебить мою технику.

— Спасибо, — тяжело дышу я. — Перед глазами жизнь промелькнула…

— Послушай, нам надо полностью довериться друг другу. Ты решил, что я не допрыгну, и из-за этого чуть сам не погиб. Давай постараемся!

Киваю, поймав её взгляд, и вижу такое же пламя в её зрачках.

Мы продолжаем путь. Платформа за платформой продвигаемся вглубь. Каору постоянно формирует огненные шары, подсвечивая окружение, но всё равно приходится быть предельно осторожными, потому что каменные островки не стоят на месте. Они постоянно движутся, то поднимаясь, то опускаясь.

— Ты чувствуешь это? — я привлекаю внимание Каору, задав рукой направление. — Там внизу бурлит мощный источник стихии земли.

Где-то там, в глубине, пульсирует настоящее сосредоточение энергий. Вокруг него рушится настоящий град из сталактитов, исчезая в выщерблённой пропасти, наполненной острыми каменными зубьями.

— Ты уверен, что нам туда? — Каору на этот раз задаёт направление для прыжка.

Приземлившись следом за ней, отвечаю:

— Не проверим — не узнаем. Надо подобраться ближе!

Чтобы как следует рассмотреть дно, около минуты кружим вокруг этой точки. Однако, если долго стоять на островках, они просто обрываются вниз, поэтому нам приходится постоянно перемещаться с платформы на платформу. Всё это порождение стихии земли, но проверять, спасёт ли нас талисман, если в задницу вонзится острый сталагмит, не хочется.

Очень помогает техника огненного тумана Каору. Едва заметные мерцающие огоньки горят повсюду, не причиняя нам вреда. Внизу, среди острых каменных шипов, есть расщелина, откуда и струится мощная земная Ки.

Замерев на островке, мы ждём, пока он обрушится вниз. Камень рассыпается, и верхняя часть резко срывается прямо в пропасть. Мы прыгаем в самый последний момент. Расщелина накрыта таким же тусклым свечением, что вызывают наши талисманы. Прямо в падении я формирую на месте дыры сетку из лиан, которая безопасно ловит нас обоих. Стоит нам соприкасаемся с барьером, как в тот же миг наши души чувствуют отклик с разлитой повсюду энергией. Растения исчезают, и мы оказываемся внутри.

Небольшая естественная пещера заполнена чистейшей природной Ки. Ели бы не постоянный грохот снаружи, здесь было бы довольно комфортно. А так приходится постараться, чтобы отсечь лишний шум и сфокусироваться на своём дыхании.

Мы садимся друг напротив друга и погружаемся в медитацию. Наши талисманы вспыхивают, насыщаясь энергией древней стихии. Её потоки пропитывают нас обоих и уплотняются, делая связь между нами крепче. Источник постепенно стихает, а защитный барьер слабеет. Вниз падают первые каменные осколки, но нам они не причиняют вреда. Всё прошло замечательно.

Когда мы выбираемся на поверхность при помощи Оплетающего П обега, то оба чувствуем проявление новой стихии. Пол вокруг начинает восстанавливаться. И в первую очередь из обломков формируется дорожка к новому проходу.

Чем-то следующая пещера похожа на предыдущую: острые шипы-лезвия, состоящие из руды, торчат из земли и свисают с потолка. Здесь множество гигантских кристаллов, отливающих серебром и золотом, словно они состоят из драгоценных металлов. По крайней мере, по островкам прыгать не надо, но кто знает, что нас ждёт впереди.

— Рен, что со мной? — я замечаю, что Каору начинает замедляться, да и на моё тело наваливается тяжесть.

— Похоже, влияние металла, — с трудом тяну я.

Челюсти наливаются таким весом, словно я схватился зубами за оглоблю от телеги. Даже слова становятся тяжёлыми, словно гири.

— Может, поищем обходной путь? — предлагаю я, указывая на несколько дорожек, огибающих кристаллы.

— Давай пойдём напрямик, — шепчет Каору, указывая на самую короткую. — Так будет быстрее, да и источник силы вроде бы где-то там.

Я прислушиваюсь к течению Ки. Потоки ведут себя как-то странно, они текут по спирали, сходясь где-то в направлении, куда указала напарница.

— Давай проверим, но если будет слишком тяжело, сменим направление, — предлагаю я.

— Хорошо, — кивает спутница.

С каждым шагом в глубь пещеры становится всё тяжелее. Я ещё никогда не сталкивался с такой концентрированной стихийной Ки. Металл словно пропитывает воздух. Передвижение требует всё больше и больше усилий. Голова затуманивается, вместо мыслей о взаимопомощи, как мы условились ещё в пещере каменной стихии, я ощущаю смятение и… нарастающее раздражение.

Почему я доверился ей, а не настоял на своём выборе? Мы же уже еле плетёмся.

— Эй, Каору! — зову её, обернувшись. — Давай сменим направление. Мы пошли по ложному пути!

— Нет, Рен! Осталось ещё немного, я чувствую средоточие силы совсем рядом. Мы сможем! — настаивает она.

Вот же упёртая идиотка! Да она ничего не смыслит в культивации, а пытается мной командовать!

Злость вспыхивает ярко, обжигая разум. Волоски поднимают на руках. Сдерживаюсь с огромным трудом, чтобы не приложить её башкой о ближайший кристалл.

— Ты не понимаешь! Это ловушка, нам надо двигаться по направлению течения Ки, тогда мы сможем прийти к её источнику, — я указываю за её спину, где возвышается огромный серебристый кристалл. — Прямой дороги нет, мы потратили кучу времени, чтобы обойти эту громаду.

— Нет, это ты не понимаешь! — рявкает она. — Ты просто не хочешь верить мне! — соболиные брови нахмурены, челюсти сердито сцеплены, а взгляд метает молнии.

Девушка срывается на крик, и я ощущаю странный отклик в пещере. Металл над головой Каору звенит. Острый длинный кусок руды срывается вниз, словно топор палача.

— В сторону! — ору я, приблизившись к ней Лёгким шагом.

Стихия металла тормозит меня, даже с техникой едва успеваю оттолкнуть её.

А через мгновение боль вытесняет любые мысли.

Мою ключицу пронзает длинное расширяющееся кверху лезвие. Оно входит так глубоко, что меня бросает наземь. Звучит неприятный хруст, будто треснуло разом десяток засохших сосен. Серебристый кристалл покрывается кровью.

Тьма.

Смех Лин звенит в весеннем воздухе, пока она извивается в моих руках, пытаясь вырваться из щекочущей хватки. Это моя маленькая месть за ушат ледяной воды, которым она окатила меня, когда я выходил из дома.

— Дурёха, ещё холодно, — ворчу я, не скрывая улыбки. — Хочешь, чтобы твой любимый брат слёг с лихорадкой?

Задорно блеснув глазами, Лин с лёгкостью освобождается, влив в тело энергию, которой она научилась пользоваться под руководством деревенского мастера. Я только начал осваивать этот Путь и пока не могу похвастаться такими же успехами, а сестра уже ловко компенсирует с помощью Ки разницу в нашем возрасте и силе.

— Эй, медведь, чтобы ты простудился? — она продолжает дразнить меня, корча смешные рожицы. — Когда такое было? Да эти старые дубы чаще болеют, а живут они дольше нашего.

Вдыхаю свежий лесной воздух, неумело разгоняя по телу Ки.

— Ну, я сейчас тебя! — улыбаюсь я, срываясь с места.

Лин с визгом исчезает среди деревьев, но я не теряю её из виду — чёрные волосы мелькают в просветах меж стволов.

— Совсем размяк, братец! — дразнит она, ловко перепрыгивая через поваленное дерево. — Теряешь форму!

— Это ты её слишком быстро набираешь! — парирую я, преодолевая то же препятствие.

Сестра, словно белка, взбирается на дерево. Выглядит ловко — я сам её научил. Она подбирается к самой верхушке.

Сестра карабкается на дерево с ловкостью белки — плоды моих уроков. Добравшись до верхних ветвей, она смотрит на меня сверху вниз, сияя улыбкой:

— Ну что, мишка, залезешь? Или уже позабыл как?

Ухватившись за сухую ветку, Лин тянется ещё выше, но та выдерживает её веса. С оглушительным треском древесина ломается, и сестра с криком летит вниз, ломая другие сучья.

Я рывком бросаюсь к дереву, поскальзываясь на влажной от росы листве. Лин врезается в область моей ключицы, но я успеваю подхватить её, смягчая удар. Мы оба валимся на землю. Боль прошивает плечо, а Лин стонет рядом, баюкая рёбра.

— Цела, дурёха? — выдыхаю я сквозь стиснутые от боли зубы.

Внутри определённо что-то сломано.

— Кажется, ребро треснуло, — охает она. — А ты сам как, Рен? Слышала, что-то хрустнуло под моей задницей. Стареешь, братец, прямо как та ветка.

Мы оба невесело смеёмся и с трудом поднимаемся, оценивая повреждения. Лазурные глаза Лин встречаются с моими, в них пляшут отблески веселья вперемешку с болью и беспокойством.

— Ты в порядке, Рен?.. — зачем-то повторяет она.

Я моргаю и вижу, как её облик размывается, меняясь. Лин взрослеет на глазах. Да и не Лин это вовсе, а совсем другая девушка.

— Стой! — протягиваю руку, пытаясь дотронуться до щеки своей сестры.

Видение было настолько чётким…

Мои пальцы касаются лица Каору, сидящей вплотную. От её рук исходит приятное тепло, и маленькие языки пламени лижут моё плечо, помогая ране затянуться. Та до сих пор посылает болезненные спазмы по всему телу, но они стихают с каждой прошедшей секундой

— Я рада, что ты уцелел, — улыбается Каору. — Полежи пока и не дёргайся, я ещё не закончила.

Оглядываюсь, пытаясь понять, где мы очутились. Небольшой альков из металла стал нашим укрытием. Всё ещё ощущается давление стихии, но не такое сильное, как раньше. Значит, мы убрались подальше от того гнетущего места.

— Прости, что не прислушалась, — вздыхает Каору. — Из-за меня ты оказался в опасности.

— Чепуха, — отзываюсь я.

Быстро оценив свои повреждения, подключаю внутренние резервы для ускорения регенерации.

— Мы оба хороши. Забыли, зачем пришли сюда, и поддались влиянию этого места… Какой же хаос творился в моих мыслях! Так что давай забудем эту ссору и впредь постараемся не попадаться в ловушки, оставленные патриархом Восходящего Солнца.

— Смотри, талисман стал совсем тусклым.

Она достаёт свою половинку и демонстрирует мне. Её чёрная часть в форме капли выцвела и стала грязно-серой.

Поднявшись, разглядываю свою часть талисмана. Она тоже утратила белизну, изменив оттенок на грязный снег.

— Это из-за нашего разлада, — делаю вывод я. — Давай сосредоточимся и больше не будем спорить. Чтобы пройти эти испытания и добиться необходимой гармонии в нашем дуэте, нам стоит сочетать твоё упорство и мою гибкость.

Спутница решительно кивает, после чего отряхивает с одежды угольную пыль и мелкие крошки руды.

Пока моя рана стремительно затягивается, мы восстанавливаем душевное равновесие за разговором и медитацией. Когда половинки талисмана возвращают свой изначальный цвет и нас охватывает лёгкое свечение, мы покидаем укрытие.

Каору сумела оттащить меня в сторону, так что здесь влияние металла не такое сильное. Двигаться гораздо легче, хотя всё равно ощущают попытки этого места залезть ко мне в голову и повлиять на мои эмоции.

— Задавай направление, Рен, — просит девушка.

Я улавливаю течение энергии. Чувствую, как потоки Ки закручиваются к центру, словно невидимый водоворот. Поймав их течение, мы добираемся до средоточия силы, зажатого в кольце золотистых кристаллов.

Здесь мы вновь медитируем, насыщаясь энергией металла. Я отчётливо ощущаю ядро своей спутницы и Ки, бегущую по её меридианам. Наша Ки высвобождается, незаметно переплетаясь. Это ощущение невесомое, едва уловимое, радует нас обоих. Наметился прогресс в постижении техники двойной культивации. Первый шаг на пути к далёкой цели.

Источник затухает, напитав нас обоих Ки. Вокруг раздаётся скрежет, пласты породы и кристаллы двигаются, выстраивая три чётких пути.

— Куда пойдём теперь? — с любопытством спрашивает Каору.

Испытание ещё не окончено, мы даже до середины не добрались. Я вслушиваюсь в пульсацию Ки, но не могу уловить, что нас ждёт дальше. Выбираю левую дорогу.

Давление металла спадает, и мы быстро добираемся до выхода из пещеры. Перед нами раскинулась гористая местность, по которой бегут бурные пенистые потоки широкой реки.

Место нового испытания пропитано водной Ки. Стоит нам приблизиться, как течение усиливается. Вода начинает выплёскиваться на берег, набегая злобными волнами.

Я бы смог перебраться на другую сторону с помощью Водной Поступи, но моя спутница такой техникой не владеет. А в своей возможности перенести нас обоих на другой берег совершенно не уверен.

— Рен, смотри, мост! — указывает направо Каору.

Через реку действительно тянется каменная дорожка без перил. Вода протекает прямо под ней. Поток то усиливается, набегая на мост, то отступает. Выждав момент, когда течение реки ослабевает и перестаёт затапливать переправу из серых плит, мы начинаем движение.

Каору использует огненную технику, чтобы высушить камень и предотвратить наше соскальзывание. На середине пути водный поток резко усиливается, начиная заливать мост. Течение становится настолько мощным, что узкая часть нашей переправы трещит и надламывается.

Я вовремя выпускаю Оплетающие Побеги и удерживаю конструкцию от обрушения. Течение продолжает нарастать, вода срывает растительность, злобно унося её за собой. Пропускаю Каору вперёд, а сам удерживаю технику. Девушка проскальзывает первой, я следую за ней. Только она ступает на берег, как мост трескается и начинает складываться. Он сильно проседает, удерживаемый лишь моей техникой. Я добираюсь в последний миг, когда вода выворачивает из земли каменную переправу.

— Справились, — вздыхаю с облегчением.

Передохнув, мы продолжаем путь, но легче не становится. Это единственное место, где был хоть какой-то мост. Дальше река окружает небольшие каменные островки, словно сеть. Потоки и без того бурные, но стоит подойти ближе, как их сила сразу возрастает.

Рана даёт о себе знать, да и общая усталость накапливается. Однако отшельник предупреждал нас, что это место устроено весьма хитро. Если мы зайдём сюда, то надо успеть справиться в короткий срок. Он и сам не знает, сколько времени пройдёт до восстановления средоточий силы. Нам не обязательно посещать их повторно, но вместе с ними вновь активируются и испытания.

Для последующих переправ удаётся выработать надёжный способ. Я пропускаю по дну крепкие водоросли и соединяю их с другим берегом. На это приходится потратить немало времени и Ки, но, когда набирается достаточный объём, способный выдержать потоки, я поднимаю образовавшийся растительный мост. Мы ползём по нему, как по тоннелю.

Однако каждая переправа даётся всё труднее. Вода, накрывающая мой мост, начинает замерзать, а потоки закручиваются в водовороты, захлёстывая и заставляя растения трескаться от холода. Тогда Каору окутывает их своей аурой. Обычно огонь вредит древесной стихии, но мы стали гораздо ближе, и ей удаётся создать защитный покров, оберегающий от замерзания. Хитрость в том, чтобы формировать пламенный заслон на небольшой расстоянии от моих побегов, тогда те не загораются.

В очередном средоточии, скрытом посреди водоворот на высокой скале, мы медитируем и делаем небольшой привал, перекусив, выдвигаемся дальше. Я ощущаю, как мы с Каору становимся всё ближе с каждой пройденной частью этого испытания. Изменения происходят не только в нашей синергии, но и ядра усиливаются, что не моет не радовать.

Средоточие силы угасает, и бушующая река превращается в ленивый ручей, который даже не по всем каналам течёт. Мы спокойно переходим его, подбираясь к центру долины Пяти Стихий.

Я вслушиваюсь в ветер, ловлю течение воздушных потоков и ощущаю пульсацию родной стихии. Следуя за моим чутьём, мы добираемся до густых побегов морозной растительности. Они настолько плотные, что туда пролезут разве что мошки. Только погода не располагает — здесь слишком холодно для таких обитателей.

Я вплетаюсь в преграду своей техникой и пытаюсь силком раздвинуть растения, создав нам проход. Однако родная стихия не поддаётся. Заросли сгущаются ещё плотнее. Мы обсуждаем, что делать. Вреда они не наносят, но и не пропускают. Такое лёгкое решение, как взобраться и пройти по верху, не срабатывает. Стоит мне начать карабкаться, используя Оплетающий Побег, как морозный кустарник оплетает нас со всех сторон.

— Давай я попробую выжечь нам путь! — предлагает Каору. — Мы потратили слишком много времени, если не успеем, назад точно не выберемся.

— Нет, — качаю я головой. — Этот способ эффективный, но не в нашем случае.

— Поняла. Если хотим использовать технику парной культивации, надо объединить наши стихии, а не противопоставлять их друг другу.

— Именно. У нас получилось в водной зоне, должно сработать и здесь.

Я пропускаю свои побеги в покрытую ледяной коркой растительность, а Каору, дотронувшись до меня, насыщает их огненной стихией. Осторожно и бережно, словно согревая промёрзшие деревья. Если подать слишком много тепла, могут взорваться, переломившись. Преграда на нашем пути начинает оттаивать и покрываться зелёными листьями. Неторопливо окружение вокруг меняется, наполняясь жизнью и образуя гостеприимный зелёный коридор.

Найти средоточие силы не так просто. Вся последняя зона обладает словно одинаковым уровнем Ки. Я обращаюсь к растениям и прошу их дать подсказку. Сначала они не реагируют. Однако, когда ко мне подключается Каору, вторя моему зову, мы оба ощущаем отклик. Моё сознание, как и прежде, уносится в самый центр этого места.

Путь оказывается самым долгим. Растения отодвигаются, но медленно: сначала они тают, потом оживают и лишь тогда начинают расступаться. Торопиться здесь нельзя. Это испытание на терпение и единство намерений.

Средоточие древесной стихии находится в самой сердцевине внутри огромного изумрудного цветка. Добравшись до него, мы восстанавливаем силы, погрузившись в приятную живительную энергетику этого места.

— Последний рывок, Рен, — довольно улыбается напарница, когда мы завершает этот этап.

— Осталась твоя стихия, — хмыкаю я.

— Будет непросто.

— Как будто до этого было легко, — смеюсь я. — Ничего, прорвёмся.

Единственная тропинка заводит нас в ущелье, спускаясь кольцами вдоль обрыва. Мы оказываемся в жерле потухшего вулкана. Ну, почти. Он словно пытается проснуться и обрушить свою мощь на окрестности, но у него не получается из-за воздействия Ки, запечатанного здесь. Поэтому внутри происходит постоянный процесс нешуточной борьбы.

Участки застывшей лавы раскаляются, на поверхность вырываются клубы зловонного газа. То, что он ядовитый, к сожалению, я выясняю на себе. Случайно вдохнув такой, рефлекторно подаюсь назад и чувствую, как темнеет в глазах, а сознание меркнет. Каору сразу отдёргивает меня прочь, и лишь спустя несколько минут, отдышавшись и прогнав несколько раз Ки по телу, я спрашиваю:

— Ты сможешь сдерживать огонь и выжигать окружающий газ?

— Постараюсь, а ты сможешь обеспечить нам приток свежего воздуха? Иначе мы просто задохнёмся.

Вместо слов я высвобождаю свою технику. Повинуясь безмолвному приказу, моя кожа покрывается сетью тонких зелёных побегов, которые стремительно тянутся ввысь, переплетаясь и образуя подобие кокона вокруг нас. Изумрудные листья и гибкие ветви смыкаются над головой куполом, пропуская внутрь тусклый багровый свет. Внутри образется уютное пространство, наполненное свежим лесным воздухом и ароматом молодой листвы.

Мы начинаем движение. Лава раскаляется по мере нашего приближения к конечной цели. Она не наносит нам вреда благодаря талисманам. Пока оба действуем как единое целое, мы в безопасности. Однако достаточно быстро «тропа» под ногами становится вязкой, а потом и вовсе жидкой, так что надолго задерживаться попросту нельзя.

Основную опасность представляет именно вырывающийся газ. Он не относится напрямую к проявлениям стихии, и талисманы просто не в силах защитить нас от него.

В самом центре вулкана бьёт небольшой гейзер, выплёвывая потоки оранжевой магмы и раскалённые фрагменты породы. Именно он и является средоточием огненной стихии. Мы добираемся до него, но бурлящая лава сбивает с нужного настроя, не позволяя добиться желаемого результата.

— Что-то не так, — Каору смотрит на фонтан, взмывающий вверх. — Давай попробуем пробраться в самый центр.

Я сдерживаю все сомнения и ворох готовых вырваться язвительных комментариев. Это стихия огня вновь распаляет мои эмоции, как потухший костёр.

Девушка берёт меня за руки, покрывая своей аурой. Приятное тепло Каору окутывает с головой, словно дружеские объятия. Мы решительно шагаем прямо в пламя, хотя все инстинкты вопят: «Остановись! Дальше смерть!» Секунда, и наши тела погружаются в гейзер.

Лава начинает извергаться постоянным потоком, а от бушующей энергии огня перехватывает дыхание. С трудом погружаюсь в медитативное состояние, моё ядро раскаляется. В этом проявлении буйства стихии ощущается сила и решимость Каору. Наша духовная энергия становится ещё ближе.

Моё сознание растворяется в белизне, чей жар может обратить прахом неподготовленного человека. Ядро, спрятанное в груди, чутко реагирует на невообразимую температуру. В какой-то момент оно трескается… и расширяется. Крепнет, набирая цвет истинного серебра.

Совместная медитация привела нас к удивительной гармонии. Наши души соприкоснулись, разделив боль потерь и надежду на будущее. Мы растворяемся в этом чувстве единства, и наши ядра резонируют в унисон. Два адепта становятся единым целым, черпая силу в общности духа, и этот резонанс помогает нам прорваться на новую ступень.

Когда энергетический поток стихает, мы оба взмокли от высвободившегося жара, хоть Каору и сдерживала его изо всех сил. Лавовое поле быстро остывает, открывая нам дорогу прочь.

— Это было… очень глубоко, — тихо произносит Каору, подбирая слова. — Словно мы впервые по-настоящему увидели и поняли друг друга.

Она смотрит на меня с тёплой улыбкой, в которой читается принятие и поддержка.

Я обнимаю её без каких-либо романтических намерений. Как обнял бы свою любимую сестру, разделив с ней момент душевной близости.

— Да, теперь мы действительно знаем друг друга, — киваю я, и моё сердце наполняется спокойной уверенностью. — Спасибо, что поделилась со мной своей болью.

«Я разделяю её, как и ты — мою» — этого не говорю, потому что слова не нужны. Она понимает меня и так.

Каору обхватывает меня, и на миг мне чудится, будто наши потерянные брат и сестра тоже здесь, стискивают нас обоих.

Мы покидаем долину Пяти Стихий в задумчивом молчании, переполненные новыми ощущениями. Позже, когда неловкость уходит, мы обсуждаем произошедшее открыто и честно. Теперь мы понимаем суть двойной культивации — это не просто объединение стихий и Ки, а истинная гармония родственных душ, спаянных общим горем и надеждами.

Уставшие, потрёпанные, но шагнувшие на новую ступень, воодушевлённые прорывом, мы возвращаемся к отшельнику.

Передохнув после пути, делимся впечатлениями и показываем наши талисманы.

— Прекрасно, но это был всего лишь первый шаг. Самый простой. Чем выше в гору, — он тычет пальцем в потолок, — тем труднее дышать. Вы только начинаете. Впереди вас ждёт испытание не только стихий, но и ваших сердец и тел.

— Я очень рад, что вы справились с этим заданием, — улыбается отшельник, показывая крепкие жёлтые зубы. — Вы смогли пройти испытания в столь короткий срок. Даже не верится… В вашем паре таится поистине пугающий потенциал.

Договорив, он задумчиво смолкает. Нахмуренные брови выдают недовольство, даже раздражение. Буркнув себе под нос, старик вздыхает и произносит:

— Правда, не всё так просто. Как я и говорил, это был всего лишь первый шаг. Вероятно, самый лёгкий, — он поднимается с пола и подходит ближе, протягивая руки в нашу сторону. — В вас ощущается духовная и эмоциональная гармония, но также и дисбаланс силы. Для парной культивации необходимо, чтобы оба практика находились на одном этапе. Ступень не так важна.

От отшельника начинает растекаться мягкая, словно шёлк, аура, обволакивая нас обоих.

— Дитя, — он ловит взгляд Каору, — тебе необходимо шагнуть на следующий этап.

Девушка бледнеет и склоняет голову, а потом с надеждой смотрит на старика:

— Я уже давно топчусь на пике Журавля и никак не могу сдвинуться с места. Скажите, есть ли способ совершить прорыв? Из-за потери брата мне кажется, что моя культивация замедлилась, а то и вовсе остановилась.

Закусив губу, старик щурится.

— Способ есть, детишки. Скажу честно, вы мне нравитесь, но отговаривать вас не буду, хоть и рисковая это затея. Один лишь поход в долину Пяти Стихий был самоубийственным, но, как оказалось, не для вас. Сдюжили… Так что и с этой задачей должны справиться, — он переводит суровый взгляд на меня. — Ты должен стать надёжной опорой для Каору. Есть способ и место, где она сможет попытаться прорваться на следующий этап. Небесный Источник — легендарный родник, воды которого наполнены чистейшей природной Ки. Тебе, девочка, надо погрузиться в них и провести глубокую медитацию. В этот момент ты станешь беспомощной, подобно дитя. Так что, Рен, её защита ляжет полностью на твои плечи.

— Где нам его найти? — нетерпеливо спрашивает напарница, целеустремлённо сверкая глазами. — Я сделаю всё возможное, чтобы прорваться на этап Серебряного Богомола и стать достойной парой Рену!

Двусмысленность фразы вызывает у меня улыбку.

— Какая же ты нетерпеливая, — кряхтит отшельник. — Однако твои амбиции похвальны. Только искренние намерения приводят к выдающемся результатам! Небесный Источник находится недалеко. Дайте мне вашу карту.

Он отмечает место на карте, обведя целую горную цепь. К счастью, она не очень большая. Мы с Каору переглядываемся. Именно там произошло наше столкновение с Зао. Возможно, у нас есть зацепка. Решаю озвучить своё предположение:

— Вы сказали, что мне надо будет её охранять. В тех местах обитают Зао, источник как-то связан с ними?

— Да, только это не та мелочь, с которой вы столкнулись у родника, — чешет подбородок собеседник. — Для них это священное место, они сами черпают в источнике силу. Поэтому приготовьтесь к серьёзной битве.

Поблагодарив старика за напутствия, мы незамедлительно отправляемся в путь. В секте продолжают гибнуть люди, и ещё неизвестно, что творится там прямо сейчас. Сколько душ за раз пожирает демон? Даже думать о том не хочется.

Возвращаемся в горы, где впервые столкнулись с ледяными тварями. Неутихающая вьюга сильно затрудняет ориентирование на местности. Кажется, всё вокруг изменилось. Холод усиливается, а снегопад порой идёт настолько сильно, что видно не дальше вытянутой руки. Всё же благодаря моей памяти удаётся найти ориентиры в виде торчащих острых зубьев горных пород, которые снег не заметает.

Во время привала в небольшой пещере на склоне мы обсуждаем нашу предыдущую встречу с коварными существами.

— Как думаешь, Рен, тот родник как-то связан с Небесным Источником, о котором говорил отшельник? — интересуется моим мнением Каору.

— Вполне вероятно. Вместо того чтобы плутать по горной цепи, обыскивая каждый пик, стоит попытать удачи здесь.

На секунду вспоминаю слова, прозвучавшие из уст Зао, и добавляю:

— Они же упоминали святой источник. Не думаю, что это тот самый родник, но он может быть одним из множества оттоков. Так что начнём с того места. Да и по пещерам, возможно, мы сможем быстрее подняться к вершине.

— Согласна. Я тоже так подумала, но решила узнать твоё мнение, — улыбается она. — Правда, через пещеры придётся пробиваться с боем.

— Знаю, но, может, это и к лучшему. Враги хотя бы не ударят в спину, если сметём их во время подъёма.

Киваю в сторону выхода из пещеры. Девушка ёжится, пригревшись от своего огня, однако мы оба настроены решительно. Она уверенно кивает, и мы вновь погружаемся в объятия непогоды. Природа словно чувствует наше приближение к святыне. Снег становится шквальным и мокрым. Одежда пропитывается влагой, но из-за жуткого холода быстро леденеет.

Каору устраняет эту проблему, окутав нас огненным туманом. На поддержание техники в такую непогоду у неё уходит немало сил. Чтобы помочь ей сосредоточиться, беру девушку за руку, бережно вливая в неё свою собственную духовную энергию. Разделённое бремя уже не кажется таким уж тяжёлым, не так ли?..

Вход в нужную пещеру нахожу не сразу. Мы пропускаем его, поднявшись чуть выше, но я вовремя замечаю знакомый участок каменных зубцов, серыми клыками выбивающихся из-под снега. Жестом указываю, что надо спуститься. Говорить на таком ветру практически невозможно.

Растопив проход, на этот раз заделанный не снежной пробкой, а твёрдой ледяной стеной, проникаем внутрь. На входе нас дожидаются сразу несколько ледяных ядер с формирующимися Зао. Оплетающий Побег смыкается над ними, давя словно куриные яйца. Снег лишь чуть вздрагивает, но даже не успевает сформировать тела монстров.

— Надо двигаться быстрее, — перехожу на лёгкий бег. — Мне кажется, у Зао что-то вроде пчелиного роя. Будто у них один разум на всю ораву, поэтому и чувствуют друг дружку, как одно существо. Да и не просто так эти ледышки лежали у входа.

— Стражи, — понятливо шепчет Каору.

По пути нам попадается ещё несколько тварей, прикинувшихся обычными сосульками. Хитрый ход, но им это не помогает. Стихийные монстры хотели походить на простой лёд — им и суждено им стать.

В пещере возле источника нас ожидает уже целая орда Зао. Однако наш прорыв на новую ступень вкупе с улучшившимся взаимодействием в бою не оставляет им и шанса. Каору выжигает их, выплёскивая огненную бурю. Ядра, словно спелые плоды, опадают на землю, где их окутывает и давит Оплетающий Побег.

Зачистив место у бассейна, отправляю спутинцу в него, пока сам отбиваюсь от подступающих волн. Чтобы ей было легче сосредоточиться, окутываю её плотной сетью, закрыв от нападающих со всех сторон монстров.

Сражаться в одиночку тяжелее, но всё же не так сложно. И я стал сильнее, и враг хорошо понятен со всеми его сильными и слабыми местами. Используя Оплетающий Побег, я затрудняю передвижение монстров. Увеличивая объём растительности, создаю в пещере небольшой лес.

Деревья, подчиняясь моей воле, впитывают влагу из окружения. В источнике находится Каору, поэтому туда растения я не пускаю, хоть они поначалу и пытаются дотянуться до лазурной воды. Вместо этого пропускаю Ки сквозь деревья. Они разогреваются, активно расплавляя снег. Удивительно, на что способна эта техника.

— Рен, выпускай! — кричит Каору из-за моего защитного барьера.

— Что такое? — открываю небольшой проход и смотрю на неё.

— Ты был прав, это не то место. Концентрация Ки здесь слишком мала, но я уловила её потоки, — она показывает на один из множества проходов. — Нам туда. Надо подняться выше.

— Уверена?

— Да. После недавнего испытания я стала гораздо лучше чувствовать иные стихии.

А ведь она права. Просто я не обратил внимание, что с недавних пор и сам чётче воспринимаю остальные четыре стихии.

Вдвоём мы начинаем прорываться наверх. Стоит нам покинуть пещеру с источником, как количество Зао заметно снижается. Каору уверенно ведёт нас по лабиринту тоннелей. Путь несколько раз выводит на склоны горы, но я доверяюсь своей спутнице. Приходится пробираться по узким участкам, где Оплетающий Побег помогает преодолеть препятствия.

В местах, где прохода нет, создаю растительные мостики, балкончики и лестницы. Мы несколько раз уходим в пещеры, а потом выбираемся на склон горы, так и не встретив серьёзного сопротивления. Зато находим ещё несколько пещер с родниками разного размера, но девушка даже не пробует медитировать в них. Она уверенно заявляет, что это не то, что мы ищем.

На самой вершине горы расположено небольшое плато, по которому бежит бушующая горная река. Только она не стекает по склону, а проваливается в центре, уходя в недра горы. Вот мы и отыскали нашу цель. Концентрация Ки здесь просто зашкаливает.

Непогода усиливается, а вокруг нас начинают собираться уже не такие слабые Зао. Работая в паре, мы планомерно уничтожаем их.

— Нам надо дальше! — кивает Каору, указывая куда-то вдаль, за стену падающего снега.

Видимость практически нулевая. Мы двигаемся против течения реки. Плато находится не на самой вершине — ещё один пик поднимается над остальной горой. Сбоку от реки есть небольшая дорожка, ведущая в очередную пещеру. Оттуда растекается мощная Ки, в котором я легко угадываю враждебные намерения.

— Быстро проверь! — показываю я. — Если столкнёшься с врагами, зови на помощь.

Она ныряет внутрь, а я, сцепив зубы, отбиваюсь от подступающих многочисленных монстров. Эти гораздо сильнее всех тех, с которыми мы встречались до этого. Ядра у них прочные. Моя техника создаёт множество растительности, замедляющей их, а под снегом я незаметно пропускаю убийственные корни. Если удаётся, пробиваю вражеские ядра, выпуская острые шипы. Если они слишком прочные, оплетаю и с усилием крошу.

— Рен! — с тревогой в голосе кричит Каору.

Лёгким Шагом бросаюсь по проходу в пещеру, и мне на плечи сразу наваливается мощная давящая Ки. Внутри концентрация чистейшей энергии поражает, но я улавливаю в ней несколько агрессивных аур. В пещере Каору противостоит сразу трём снежным исполинам.

Сражение разворачивается на берегу небольшого озерца. Сверху в него струится спокойный и умиротворённый водопад, однако, дальше по течению, преодолевая несколько порогов, вода резко набирает силу и скорость, становясь бушующей горной рекой.

Только один из противников подобен человеку, второй выглядит словно медведь, а последний обликом напоминает демона Вастая.

Каору выстреливает веером огненных шаров, а также создаёт пылающие столпы, пытаясь не подпустить врагов к себе. Сильным Зао её атаки не вредят, в отличие от их мелких сородичей. Снег тает, но техники даже до ядра не добираются. Регенерация Зао быстро восстанавливает их тела.

— Эй, приятели, втроём на одну нечестно! — задиристым криком привлекаю их внимание.

— Люди так глупы, — грохочет Зао в облике Вастая. — Ни ваша «честь», ни ваши примитивных человеческие понятия над нами не властны…

— Значит, сдохнете как бесчестные шакалы.

Вокруг монстра расплетаются побеги, вырвавшись у него из-под ног. Каору отступает ко мне и окутывает нас пламенем. Огненная стихия покрывает и мои побеги. Совместным усилием нам удаётся пробиться сквозь самоисцеление демоноподобного Зао. Однако другие наступают. Ледяные пики вырастают из пола и потолка, а затем обрушиваются на нас настоящим дождём.

Спутница поддерживает мои побеги, продолжая напитывать их пламенем. Я накидываю кастеты и бросаюсь в ближний бой. Ядра этих монстров слишком прочны, мне не хватает сил, чтобы раздавить их. Приходится поддерживать слишком большой объём растительности, чтобы спеленать одного врага и задержать ещё двоих.

Мне удаётся оттянуть их внимание на себя. Посчитав более приоритетной целью, они обрушивают на меня всю свою мощь. Двигаюсь на пределе возможностей, сочетая все свои техники. Лёгкий Шаг позволяет достичь высокой скорости, размывающей мои движения. Крепче Камня защищает от множества атак, но, увы, не полностью. Лёд, пропитанный враждебной Ки, распарывает и пронзает тело.

Меня зажимают в тиски. Одного монстра удерживаю крепкими побегами, неуклонно дробя его ядро. Два других накрывают градом снарядов. В этом время Каору удаётся существенно растопить ядро последнего, чтобы я смог его раскрошить.

Покончив с одним, остаюсь против двоих. В этот момент исполинский снежный медведь меняет цель, бросаясь к девушке. Она окутывает себя огненным щитом, но лапа развеивает его, словно пламя свечи, а не технику практика на пике Журавля. Каору вскрикивает, но в последний момент перед ней вырастаю я. Сам не знаю, как успевать оказаться в этой точке. Лёгкий Шаг никогда не покрывал такие расстояния.

Выставив предплечья, блокирую страшный удар. Ледяные когти чертят на коже глубокие борозды. Крепче Камня снижает повреждения, но раны всё равно довольно болезненные. Кровь брызгами раскрашивает снег вокруг.

— Рен! — вскрикивает Каору.

Её пламя разрастается, формируя огненный вихрь, на несколько мгновений отделивший нас от врагов.

— Отправляйся в озеро! — гаркаю я. — Это то самое место.

— Знаю, но как же ты? — напряжённо отзывается девушка.

— Доверься мне. Сейчас мой долг защищать тебя, а твой — стать сильнее. Чем быстрее ты это сделаешь, тем больше от тебя будет пользы! — отзываюсь я, блокируя очередной взмах лапы сквозь огонь. — Иначе мы оба тут погибнем, а весь регион падёт под стопами демона!

Каору рычит, выплёскивая гнев и беспомощность, но рвётся к озеру. Вихрь её пламени разрастается, но ненадолго. Меня накрывает теплом, раны чуть затягиваются, но повреждения от лап далеко не простые. Лёд словно медленно расползается, проникая всё глубже под кожу.

Стиснув зубы, чувствую намерение в бушующем вокруг пламени, сквозь которое прорываются два Зао. Огонь стремительно сжимается и окутывает меня липок плёнкой, даруя жгучую стихию.

Наша с Каору синергия стала ещё сильнее.

— Ну что, идите ко мне, сукины дети! — выставив перед собой кулаки, занимаю боевую стойку.

В воздухе рядом с моими руками формируется две пары янтарных конечностей, став даже чуть больше моих собственных. Двойка Зао кидаются в атаку, но я откидываю их в стороны, словно снежинки. Окутанный пламенем, заставляю их плавиться, но они тут же восстанавливаются.

Моментально сближаюсь с первым, одновременно атакуя всеми парами рук. Вражеское ядро трещит, но выдерживает. Новая серия молниеносных ударов разносит его в пух, но одна пара Дланей Асуры исчезает.

С последним противником вожусь чуть подольше, но добиваю и его. Правда, последняя пара янтарных кулаков тоже истаивает. Не от истощения, а по моей воле. Могу поддерживать технику и дальше, но стоит правильно рассчитывать силы.

Осмотрев и прощупав пещеру, не обнаруживаю здесь иных ходов и враждебного присутствия. Каору уже погрузилась в медитацию, её аура пульсирует, то затухая, то разрастаясь. От этого поток реки то почти стихает, то усиливается пуще прежнего, заливая берега.

В пещеру стремительно врывается несколько мелких Зао, но их пронзают выстрелившие из земли корни.

Сейчас бы восстановить силы, но увы… На улице разливаются враждебные ауры. Выхожу, медленно втягивая в себя морозный воздух. Нужна абсолютная концентрация. Любая ошибка будет стоить жизней слишком многим людям.

Разрастающийся по телу лёд удалось замедлить, но не остановить полностью. Перераспределяю резервы, направляю потоки духовной энергии, шустро прогоняя её по меридианам.

Снег чуть стихает, а на плато вырастает множество фигур. Ауры разные по силе, но во всех без труда считывается бешеное желание уничтожить святотатцев, посягнувших на их священный источник.

Взмахом руки заделываю проход в пещеру, и поток реки почти полностью стихает. Каору сейчас впитывает всю его силу. Остаётся надеяться, что она закончит быстро, но я дам ей столько времени, сколько нужно.

Вновь сформированные Длани Асуры встречают волну Зао. Монстры накидываются на меня со всех сторон, но я не единственная их цель. Приходится применять все свои силы. Подшаг, рывок, уклонение. Град ударов разносит мелочь. Вырастает ледяной гигант. Окутываю его побегами, молниеносным взмахом разношу ядро. Взрыв ледяных брызг осыпает окрестности.

Битва становится для меня подобием медитации. Даже мысли покидают голову, работают одни инстинкты, как у зверя. Убить, сокрушить. Выжить любой ценой и не допустить никого внутрь. Мелкие раны, проколы, царапины… Кровь скатывается по лбу, но холод превращает её в лёд.

Сколько длится битва, я даже не замечаю. Уже едва стою на ногах, а вокруг сгущается ночная темнота. Снег перестал идти, но количество моих врагов не уменьшается. Использование Дланей Асуры, а также иных техник одновременно с поддержанием защитного растительного барьера на пещере слишком утомляет.

Зао промораживают преграду, стараясь прорваться сквозь растительность. Приходится восстанавливать, теряя драгоценную Ки, а её и так осталось немного. Каору не закончила, так что так легко я не сдамся. Просто надо уничтожить их всех. Просто… сокрушить… их… всех…

Концентрируюсь, и вокруг меня вырастает ещё две пары янтарных рук. Они даже становятся больше моих собственных. С яростным рёвом, словно бешеный медведь, начинаю истреблять бесконечные орды ледяных уродцев. Ядра одно за другим взрываются, будто петарды, которые довелось увидеть в столице.

Однако мой запал и повышенная трата энергии ещё быстрее выкачивают из меня силы. Количество врагов быстро убывает, но постоянно продолжает пополняться. Уничтожаю их, но чувствую, как ледяные раны на руках отнимают всё больше сил. В какой-то миг думаю, что упаду и уже не встану. Врагов слишком много, а Ки на исходе… давно на исходе. Это был хороший бой…

В глазах темнеет, но упрямо… настырно… мне удаётся удержаться на ногах.

За спиной раздаётся громогласный треск. Растительная стена вспыхивает, и оттуда вырываются пламя вместе с бушующим потоком воды, сметая часть Зао. Наружу выбегает Каору. От неё струится мощная огненная аура, распространяя пожарище, расплавляя снег и мелких врагов. Я так был сосредоточен на битве, что не почувствовал её прорыва.

— Можешь передохнуть! — широко улыбается она. — Иди, освежись!

— Я ненадолго, — устало киваю ей. — Не дай им заскучать. Скоро вернусь.

Каору занимает место у входа, где сможет сдерживать врагов. Благодаря прорыву её техники стали сильнее, и ядра мелких Зао расплавляются сами собой. Спешу к источнику и с разбегу окунаюсь в его воды, ощущая сладостное облегчение. Раны затягиваются, но не до конца. Неприятное колющее чувство остаётся, зато резервы моего Ки восполняются весьма шустро.

Восполнив силы, возвращаюсь к Каору. Против нас двоих у остатков Зао уже нет шансов. Они продолжают прибывать, но мы сделали здесь всё, что хотели. Обитатели пытаются нас преследовать во время спуска, но избегаем бессмысленных сражений, насколько это возможно.

На привале напарница лечит меня. Переведя дух, решаем продолжить движение, чтобы скорее вернуться к отшельнику. Почти добравшись до его хижины, замираю и шепчу:

— Постой, здесь кто-то есть.

Притаившись в небольшом снежном лесу, мы осторожно осматриваем окрестности. До жилища старика осталось совсем немного, но…

Нежданные гости. Небольшой отряд в чёрных доспехах растянулся по склону и поднимается в гору по направлению к жилищу аскета.

Стискиваю зубы, чувствуя, как начинает чаще биться сердце.

— Это Тени! — со злостью цедит Каору.

— Нападём первыми? — предлагает Каору. — Скоро они доберутся до отшельника, и тогда мы точно не сможем завершить испытание. Старик не сможет говорить без головы, — пожав плечами, поясняет она. — Вряд ли эти молодцы ищут здесь пропавших людей.

Качаю головой и негромко отвечаю:

— Давай немного понаблюдаем за ними. Возможно, это просто совпадение.

Хорошо, что мы заметили их на подходе. Тени явно скрывают свои ауры, их Ки едва ощущается. Однако даже самые рядовые бойцы среди них являются сильными адептами.

— Совпадение? — Каору едва сдерживает смех. — Ты, должно быть, шутишь, Рен.

— Не думаю, что они забрели сюда из-за отшельника. Скорее всего, это люди Ван Лу. Ищут беглецов и предателей, — поясняю я. — Уверен, мы уже в их числе. Прошло много времени, и вполне вероятно, что они забрались так далеко от секты.

— И ты думаешь, они случайно забрели так далеко на север? — продолжает Каору. — Брось. Если это действительно приспешники Ван Лу, а не иной отряд, прибывший из столицы, тогда самое простое объяснение заключается в том, что у патриарха могла сохраниться копия карты, которую мы забрали. Поэтому они имеют представление, где нас искать.

— Маловероятно. Если бы у патриарха действительно сохранилась карта, они пришли бы за нами гораздо раньше. Давай понаблюдаем за ними немного, — зову её за собой жестом.

Несколько Теней подходят близко к нашему укрытию и переговариваются совсем рядом.

— Дайр, проверьте тот лес! — приказывает воин, стоящий выше по склону. — Я заберу часть отряда и уйду левее. Мы поднимемся на вершину, а вы проверьте лес. Понял меня, сержант⁈ Сбор через четверть часа.

— Так точно, командир! — один из Теней кланяется. — Всё слышали, бездари⁈

Полтора десятка бойцов сбиваются вместе и направляются к заснеженной чаще.

— Рассредоточьтесь! — командует сержант на ходу. — Начнём снизу и быстро прочешем это место. Выполнять!

Тени переходят на бег и снова растягиваются по склону. Только тройка во главе с сержантом, стоящая ближе всего к нам, заходит в лес неподалёку от места, где мы притаились.

Интересно, как они различают друг друга? Возможно, по Ки или ауре. Потому что внешне эти люди похожи, как две капли воды.

Тени ещё не заметили нас, поэтому я шепчу на ухо Каору:

— Рано или поздно они обнаружат наши следы, поднимут тревогу и тщательно обыщут здесь всё. Часть врагов ушла, но рано или поздно они доберутся до плато наверху и обнаружат хижину. Отправляйся к отшельнику и предупреди его.

— А ты? — встревоженно уточняет спутница.

— А я разберусь с врагами в лесу и постараюсь отвлечь остальной отряд от вас.

— Давай нападём вместе, — предлагает девушка, — так будет быстрее.

— Нельзя рисковать жизнью старика, — я качаю головой. — Всё будет хорошо. Я потяну время, возможно, смогу заманить сюда ещё часть отряда, а ты будь осторожна, — напоминаю ей. — Тени — это не простые адепты из захолустной секты. Хоть ты и прорвалась на этап Богомола, но не вздумай недооценивать их. Среди них могут быть по-настоящему сильные бойцы. Уж я-то знаю.

— Обязательно буду.

Каору пристально смотрит на меня, а потом со вздохом отворачивается и уходит, бросив на прощание:

— Не вздумай помереть. Нам ещё с демоном биться.

Она произносит это столько прозаично, что на секунду я удивляюсь, с каких пор всё это стало моей жизнью?.. Обычный лесоруб сын лесоруба… должен спасти целый регион от демона. Сказать кому, не поверят.

Адептка уходит вверх по склону, осторожно пробираясь сквозь густой лес. А я взбираюсь на дерево и выращиваю побольше зимней растительности, делая кроны ещё гуще. Так меня будет сложнее заметить.

Три Тени подходят ближе к моему укрытию, держась вместе. Снег хоть и валит с небес, но не сильно. Наши следы будет несложно обнаружить в лесу. Это лишь вопрос времени. Однако людей Ван Лу, которые прямо сейчас миновали мой схрон, не сильно волнует задание. Они двигаются медленно, так и не разделяясь. Проходя недалеко от меня, они негромко болтают между собой. Один из них даже останавливается у дерева, чтобы отлить.

— Долго нам ещё слушаться этого жалкого чинушу? Искать пару беглецов в горах — идиотская затея. День за днём одно и то же. Меня этот снег и холод с ума сведут. В глазах постоянно рябит.

— Да хватит тебе уже ныть. Всяко лучше, чем в секте оставаться. Ты же сам видел, что там происходит…

— Довольно языками молоть! — возвращается к ним третий. — Приказ есть приказ. Давайте лучше прочешем этот лес побыстрее да на гору поднимемся. Всё равно, пока Ван Лу не закончит здесь с делами, не видать нам столицы.

— А мне с такими делами не видать повышения, — отзывается сержант, которого я узнаю по голосу. — Ладно, давайте ускоримся. Эта гора последняя. Закончим здесь и сможем вернуться обратно в секту хотя бы ненадолго.

На этот раз они расходятся и начинают обыскивать лес.

Касаюсь ближайшего ствола, обращаясь к своей родной стихии. Она сразу же подсказывает мне местоположение Теней. А вот Каору здесь не чувствуется, значит, она уже покинула эти места.

Моя спутница стала сильнее, уверен, она не пропадёт. Да и это рядовые Тени, а не тот убийца, что чуть не лишил меня жизни в Академии. А как бы повернулся тот бой сейчас? Кто знает?.. Я надеюсь скоро получить ответ на этот вопрос, ну а пока разомнёмся здесь.

Снег начинает валить сильнее, чему я только рад. Активирую Оплетающий Побег и заставляю корни окружающих деревьев разрастаться, поднимаясь колючками. Живительная Ки растекается, увеличивая объем мелкого кустарника.

— Что за чертовщина? Этого же здесь только что не было⁈ — слышится недовольный голос. — Мы же отсюда пришли! Эй, ублюдок, выходи давай! Я чувствую колебание твоей Ки!

Крикун стелящимся шагом подходит к моему кустарнику.

— Не повезло тебе!.. С моей стихией, — на его руках разгорается пламя, — у тебя нет шансов! Сдохни!

Два огненных шара ударяются в растительную преграду, но меня там уже нет. Пламя едва может навредить моей технике. Эта Тень слишком слаба.

— Что это за демоновы кусты!

Он наращивает расход Ки, и пламя становится выше, жарче.

Меж тем тугие корни незаметно оплетают его ноги. Противник пытается высвободиться, но уже слишком поздно. Корни мгновенно покрываются длинными колючками, и снег окрашивается кровью.

Со стороны приближаются ещё две ауры, но я скрываюсь в густой растительности. Кустарник заполняет лес, лианы оплетают стволы деревьев. После недавних испытаний количество древесной стихии, которую я могу создавать и контролировать, стало просто огромным.

У меня получается охватить значительную часть леса, куда вошла группа Теней. А вот выйти я им не дам.

Ни одной живой душе.

За время поисков в горах Тени ни разу не встречали опасных духовных зверей. Даже горные козлы уходили всё дальше от территории секты, ощущая разрушительное влияние демона. Только в этот раз отряд бойцов, зашедших в лес, стал неожиданной добычей для хищника. Могло показаться, что сама природа обернулась против них.

Тени, разделившиеся, чтобы быстрее прочесать лес, снова начинают сбиваться в группы, ощутив несколько посмертных всплесков аур своих товарищей. Вспышки Ки полыхают коротко, а потом сразу стихают. Так и сержант, только оставивший своих товарищей, ощущает, как аура одного из них резко исчезла. Когда остальные бросаются обратно, они обнаруживают бойца, пронзённого острыми корнями. Окрашенные кровью сучковатые ростки торчат у него из груди, горла и паха.

— Что происходит⁈ — напряжённо озираясь по сторонам, бормочет второй боец. — Духовные звери?.. Или лес восстал против нас?

Растительность зловеще разрастается, накрывая людей обширной тенью.

— Нет, — скрипит сержант. — Я уверен, что почувствовал здесь присутствие человека.

Из кустарника стреляет несколько лиан, в мгновение ока оплетая его бойца. Младший офицер вскидывает руки, покрывая их водой, но не успевает и двинуться, как его товарищ исчезает в покрытой снегом растительности. На миг в кустах вспыхивает два голубых огонька. Последнее, что он видит, массивная тень. Металл сминает его голову, и та трескается легко, как арбуз.

Один за другим бойцы исчезают в лесу. Даже в группах они не могут противопоставить ничего разбушевавшейся растительности. Не все из них понимают, что на самом деле становится причиной их смерти.

Каору быстро покидает лес, который оказывается не таким уж большим. Она ощущает, как высвобождается сила Рена, и, ускоряясь, улыбается. Теперь без прикрытия её могут легко засечь, поэтому она забирает ещё правее, в сторону от остальных сил противника.

Всё же до хижины она успевает добираться первой. Отшельник удивлённо встречает её в дверях.

— А где твой спутник? Неужели не выжил, защищая тебя? — старик становится серьёзным. — Выглядел парень довольно сильным.

— Нет, с ним всё в порядке. Он прикрывает меня, чтобы я смогла увести вас. Сюда двигается отряд Теней. За вами они идут или за нами, уже неважно.

— Это ещё кто такие? — хмурится старик, почёсывая голову. — Не припомню что-то.

— Особое подразделение Имперской стражи. Нам надо уходить, — обеспокоенно произносит девушка.

— Куда ещё? Я не собираюсь оставлять свой дом, — старик лениво выходит на улицу. — Давай лучше встретим их.

— Вы уверены? — удивлённо смотрит на него Каору.

— Конечно. Лев использует всю свою силу, даже охотясь на кролика. Пойдём, окажем кроликам тёплый приём.

С хэканьем он шагает по склону прямо в набирающую силу вьюгу.

Да, эти бойцы далеки от той Тени, что я встретил в Академии. С частью отряда я разобрался, теперь надо уничтожить остальных. Никто не должен сбежать.

Покинув лес, я двигаюсь по их следу. Вьюга старательно заметает их следы, но теперь я не скрываю свою ауру. На меня скоро обращают внимание, и их ждёт сюрприз.

Группа из пяти человек удивлённо останавливается возле выросшего на снегу кустарника.

— Это ещё откуда здесь взялось? — тянет один, пнув по веткам.

Враги настороже, но это их не спасает, ведь опасность таится под ногами. Крепкие корни вырываются из-под земли, окутывая Теней, стоит им отвлечься на ещё одно проявление древесной стихии.

Молниеносно я атакую из кустарника лианами. Не в силах быстро справиться с угрозой, оппоненты вязнут в смертельных объятиях, а я мощными ударами избавляю их от мучений.

Разобравшись с этой группой, тут же ухожу прочь, меняя позицию. Ко мне двигаются сразу несколько небольших групп. Не стоит попадать в клещи… Улавливаю мощное колебание Ки у самой вершины. Там в бой вступает Каору. Узнать слепок её ауры довольно легко, но кроме неё высвобождается иная мощная духовная энергия. Я узнаю в ней отшельника. Удивительно. Старик сам решил кинуться в бой.

Неумолимой смертью настигаю противников, используя Оплетающий Побег на максимуме своих возможностей. Смертоносные растения раскидываются по склону, не давая врагам пройти мимо. Размытым силуэтом настигаю самых стойких. Под ударами Дланей Асуры доспехи трещат и ломаются вместе с костями. Снег пятнают багровые пятна.

Внезапно в бой вступает командир Теней. Его ауру я ощущал и раньше, но он держался в стороне, позволяя бойцам завершить миссию. Теперь, когда большая часть отряда пала, он не может стоять в стороне.

Командир обрушивается на меня, словно ястреб на кролика. В его руках сверкают парные прямые клинки, пропитанные убийственной Ки. Каждый удар несёт в себе первозданную мощь металла, готовую рассечь плоть и разрубить кости.

Я встречаю натиск своими техниками — Крепче Камня и Лёгкий Шаг позволяют уклоняться и блокировать большую часть атак. Оплетающий Побег сковывает движения противника, а Длани Асуры наносят страшные ответные удары. Правда, и командир Теней искусен. Он предвидит большую часть моих приёмов и умело контратакует.

Наше противостояние больше похоже на игру в Го, чем на бой. Каждый пытается заманить противника в ловушку, чтобы урвать победу. Снег вокруг нас истоптан и перемешан с кровью. Я чувствую, как одежда на мне повисает лохмотьями от близких взмахов, а на лице и руках расцветают глубокие, до самых костей, порезы. Но и командир не уходит невредимым. Длани Асуры достигают цели, оставляя вмятины на доспехах и заставляя врага сплёвывать кровь.

В какой-то момент клинки командира прорываются сквозь мою защиту и впиваются в плечо. Острая боль пронзает тело. Кровь заливает одежду, но некогда зализывать раны. Стиснув зубы, я обрушиваю на врага шквал ударов Дланями Асуры и Оплетающим Побегом.

Враг защищается отчаянно, но мой натиск неумолим. Его клинки ломаются под Дланями, доспехи разлетаются в куски, плоть рвут узловатые корни. Последний удар, усиленный Ки, впечатывает Тень в склон, ломая большую часть костей. Хрипя кровью, он отправляется на последний суд.

Завершив этот бой, я позволяю себе мгновение перевести дух. Плечо горит от раны, перед глазами пляшут цветные пятна от усталости и потери крови, но расслабляться некогда. Другие Тени ещё живы и опасны.

Остатки отряда объединяются вместе, и мы уже тесним их с двух сторон. Я снизу, находясь в невыгодном положении, компенсирую это своей силой. Тени нападают скоординированной группой, стараясь прорваться через меня, а сверху их накрывает мощное пламя. Люди вспыхивают, как тростник, и в воздухе витает запах горелой человеческой плоти.

Каору обрушивает с небес огненный дождь. Отшельник использует металл и весьма неплох в управлении этой стихией, пусть и засиделся в глубокой медитации. Гребни лезвий, вырываясь из-под снега, разрывают врагов. Однако он всё же больше наблюдает, лишь не даёт удрать самым прытким и трусливым.

Остатки отряда бросаются в бегство, сражение превращается в преследование, но мы не собираемся никого брать в плен. Уничтожаем всех до последнего.

— Даже если никто не ушёл, это лишь вопрос времени, когда за нами пожалует следующий отряд, — говорю я, когда мы встречаемся, убедившись, что никого не осталось в живых. — И, уверен, они не будут такими слабыми.

— Они и не были слабыми, — говорит отшельник. — Просто вы стали гораздо сильнее. Раз ситуация обостряется, пора отправиться к последнему испытанию. Я провожу вас лично.

Горный регион близ секты Восходящего Солнца продолжает погружаться в хаос и безумие. Всё чаще практики приходят в мелкие поселения и даже крупные города. Они безумны. Если раньше забирали только сильных адептов, то сейчас гребут всех без разбора. Стоит кому-то оказать сопротивление, его лишают жизни на месте.

А если бунтуют несколько человек, могут показательно убить их и ещё кого-нибудь в придачу, не жалея ни женщин, ни детей. За такую дерзость они забирают ещё больше людей. Слухи быстро расползаются по окрестностям. Люди уже готовятся к обороне, стараясь защититься от обезумевших сектантов. Однако сопротивляться им не хватает сил. Адепты гонят людей в горы на убой, словно скот.

При этом в крупные города они пока что не суются, чтобы не поднять панику среди чиновником и стражи раньше времени. Иначе в провинцию могут прислать армию, а Вастаю это совершенно не нужно.

Земли замерли в ожидании чего-то страшного, точно человек качающийся над обрывом.

— Эх, — вздыхает старик, — придётся всё же оставить родной дом. Не хотел, но теперь житья мне здесь не будет. Оставаться здесь небезопасно. Только дайте мне пять минут, чтобы забрать кое-какие вещи.

У старика, несмотря на его аскетичный образ жизни, оказываются приличные запасы еды. Они хранятся в леднике под полом. Так что перед дорогой удаётся сытно подкрепиться. Для вида старик не освобождает тайник полностью, оставив там немного продуктов. Остальное он собирает в пространственный мешок, работающий по принципу моего кольца.

— Чтобы запутать тех, кто будет обыскивать это место, — поясняет он. — Я-то возвращаться сюда не собираюсь. А новый отряд, который точно явится, как только обнаружит пропажу предыдущего, может застрять здесь, выжидая моего возвращения.

— Давно я не покидал свою берлогу, — замечает старик, пока мы бредём по снежным взгорьям. — Сколько времени я провёл в глубокой медитации и просидел бы ещё столько же, если бы не ваш визит.

— Для вас это могло плохо закончиться. Рано или поздно патриарх бы вспомнил про вас, — предполагает Каору.

— Думаешь, дитя, я бы сам не справился с отрядом жалких Теней? — хмыкает отшельник.

— Если бы за вами пришли, то это были бы не Тени, — возражаю я. — Мертвецы искали нас, а не вас. За вами пожаловал бы кто-нибудь из старших мастеров секты. С ними вы бы справились?

— Ну… — трёт подбородок собеседник, — свою жизнь я бы точно дёшево не продал.

Горы вокруг уже стали привычными для нас с Каору. За почти дружеской беседой время пролетает незаметно. До сих пор безымянный для нас старик много болтает. С нами он ведёт себя довольно доброжелательно, но всё ещё остаётся ворчуном. Однако о нашем следующем испытании рассказывает мало. Мол, всё увидим на месте.

Перебравшись на соседний горный хребет, мы долго петляем по ущельям. Завывающий ветер, да мерный хруст снега под ногами — вот и все наши спутники. На дне одного из каньонов находится узкое и едва заметное место, которое, если не знать, где оно, отыскать практически невозможно.

Это пещера, на удивление тёплая и покрытая густой растительностью. Такую я встречаю впервые. Трава здесь необычная — чёрная, как обсидиан, а также издаёт легкое мерцание, наполняя небольшой лабиринт коридоров тусклым светом. Во время свечения она переливается и на миг становится белоснежной. После чего отблески стихают и трава возвращает обратно свой цвет.

Этот процесс завораживает. Медленные пульсации создают медитативную атмосферу. Воздух наполняет лёгкая, едва уловимая Ки.

Отшельник уверенно движется по естественным коридорам, заводя нас всё глубже в недра горы. По дороге он рассказывает об этом месте:

— Древние мастера обнаружили растущую здесь необычную траву, а патриарх решил использовать её для своих целей и создал здесь…

Старик не договаривает, оборвав себя на полуслове. Мы, тем временем, выходим в просторную пещеру. Пол, стены и даже потолок сплошным ковром покрывает та же самая мерцающая трава.

— Смотрите, — указывает Каору в дальний угол зала.

Я сразу подмечаю отшлифованный круглый камень, покрытый вырезанным изображением Инь и Ян. Девушка же приметила удивительные цветы с чёрно-белыми лепестками. Отшельник срывает парочку и уверенно движется в центр помещения.

Помимо запасов еды, он прихватил с собой и другие вещи, среди которых котелок. Достав его, старик покидает пещеру по одному из коридоров.

— Ждите здесь, — бросает он, не оборачиваясь.

— Вы куда? Что нам делать? Может, мы пока погрузимся в медитацию? — тараторит Каору. — Наверняка вы для этого нас сюда и привели.

— Сейчас вернусь. Будьте терпеливее, — ворчит беззлобно наш проводник.

Пока ждём мы ещё раз тщательно изучаем пещеру. Непоседливая девушка норовит срезать несколько цветов, но я прошу её этого не делать. Во-первых, растения весьма необычные, кто знает, какой у них эффект. А если яд?.. А во-вторых, нет никакой нужды обрывать их жизнь. Лучше пусть сначала отшельник даст нам ответы.

Вернувшись, он указывает на высеченное в камне изображение Инь и Ян.

— Садитесь.

Котелок, полный воды, водружается на огонь, разведённый с помощью незамысловатой техники.

— Ваше последнее испытание пройдёт здесь. Патриарх создал это место для самопознания. Чтобы полностью овладеть техникой парной культивации, вы оба должны преодолеть страхи и принять свои слабости. Только так можно обрести внутреннюю гармонию, необходимую, чтобы работать слаженно в паре и доверить свою жизнь другому человеку.

Старик небрежно кидает цветы в котелок. Мгновенно вспыхивает огонь, разгораясь ещё сильнее прежнего. Вода начинает быстро закипать.

— Так зачем нужны цветы? — уточняю я.

— Патриарх обнаружил необычные свойства этих растений. Похлёбка из них значительно ускоряет погружение в ваш внутренний мир и позволит быстро столкнуться со своими страхами, — отвечает собеседник.

Он достаёт две глиняные миски и разливает по ним мерцающее густое варево. В центре каждой плавает сваренный цветок. Отшельник раздаёт плошки и произносит:

— Не гоните прочь свои страхи — обратитесь к ним и освободитесь от них. Ибо сила не в отсутствии сомнений и тревог, а в способности честно взглянуть в глаза своим слабостям и принять их, чтобы двигаться дальше.

Я отпиваю первым, Каору спешно делает несколько глотков следом за мной. Обжигающее варево на вкус сладкое и весьма ароматное. Трава вокруг начинает пульсировать в такт моему сердцебиению. В голове звучит мерный стук.

Подняв глаза на свою спутницу, с которой мы уже успели многое пережить, замечаю, что она с теплом смотрит на меня. Кивнув друг другу, мы оба синхронно опустошаем миски, а затем берёмся за цветок.

Миг, и… пещера исчезает.

Прикосновение переносит нас в иное пространство. Сложно понять — морок это или правда. Выглядит настолько реалистично, словно мы ступили через сказочный портал.

Голос отшельника звучит глухо, издалека:

— Вы попадёте в реальность, подчиняющуюся законам духовного мира. Откройте ваши души и узрите правду.

Местность вокруг нас меняется. Я вижу знакомые лесные пейзажи, однако Каору реагирует совершенно по-другому. Она сжимается, словно ей холодно.

— Это испытание нам надо пройти в одиночестве, — говорю я, проглотив свой цветок.

Зубы с хрустом впиваются в чёрно-белые лепестки. Растение одновременно сладкое и горькое, кислое и солёное. Оно словно воплощает в себе все противоположности мира. Пока я наслаждаюсь странным вкусом, не замечаю, как Каору пропадает.

Вокруг резко темнеет.

— Это всё из-за тебя, Рен! — голос отца звучит сурово и непреклонно, словно вердикт судьи.

Небо над головой хмурится, а вокруг поднимается мрачный, до боли знакомый лес. Пейзаж вокруг подрагивает, искажается, пока не начинает трескаться, словно разбитое зеркало. Тысячи осколков отражают одну и ту же картину, но с каждым новым фрагментом она становится всё безысходнее. Лес на одних высыхает, на других — полыхает огнём. На самом большом осколке от него остались лишь обугленные пеньки.

Среди этого запустения шагает мой отец — постаревший, сгорбленный, с поседевшими волосами. Некогда могучие плечи поникли под грузом горя.

— Ты! — его иссохший палец указывает на меня. — Больше мне не сын. Не смог уберечь мою доченьку. Отрекаюсь от тебя! Отрекаюсь!

Другие осколки подхватывают эту тему, множа боль и отчаяние.

— Отец, постой, — я тянусь к нему, но вместо одного образа меня окружает множество искажённых фигур. Они все тычут в меня пальцами, ругают, кричат. Среди них я замечаю даже молодого отца, который с отвращением смотрит на меня-младенца, лежащего на руках матери.

— И это мой сын… Такой слабак, — презрительно цедит он сквозь стиснутые зубы. — Уверен, когда у нас родится дочь, он и её не сможет защитить.

— Не сможет, — эхом откликается мать, её взгляд полон тоски и обречённости.

Она поднимает голову и смотрит на молодого отца. На губах застыла горькая усмешка.

— Вот, полюбуйся, дорогой, — в её голосе сквозит яд. — Он уже не уберёг нашу Лин.

Мать расставляет руки, и я, завёрнутый в ткань, начинаю падать в бездну. Мозаика прошлого, настоящего и будущего смешивается в чудовищный калейдоскоп. С каждым новым витком он становится всё мрачнее и безысходнее.

Я падаю, поднимаюсь, снова падаю. За спиной полыхает лес, пламя пожирает родной дом. На его фоне застыли две фигуры — отец и мать, их лица застыли масками горя и разочарования.

— Нет! Хватит! — кричу я, но огонь уже охватывает их.

Отец, чьё лицо плавится в жаре, бросает мне в спину:

— Просто взгляни… взгляни, что ты натворил.

Я оборачиваюсь и вижу Лин — юную, хрупкую, в парадном ханьфу. Она поднимается по ступеням к дворцу Императора, минует стражу, проходит анфилады залов и галерей. Пока не оказывается в полумраке тронного зала — величественного, подавляющего, пропитанного тьмой.

На троне восседает исполин — он выше меня на две головы. Лица не разобрать. Моя маленькая сестрёнка склоняет перед ним колени. В один миг он оказывается рядом с ней.

— Ты бросил её! — шипит отец.

— Она погибла в одиночестве по твоей вине! — воет мать.

Лин оборачивается. Из её глаз слезами течёт чёрная смолянистая жидкость.

— Ты убил меня, братец. Пусть не своей рукой, но убил…

Гигант нависает над ней. Тело Лин оседает на пол безжизненной куклой. Только теперь я вижу лицо исполина — это Вастай. Его губы кривятся в злорадной усмешке.

— Ничтожество никогда не сможет меня одолеть! Беги… Беги далеко, и, быть может, выживешь!

Волна горя и бессилия накрывает с головой. Мир вновь распадается на части, и из каждой на меня смотрят лица — родителей, сестры, друзей. Их упрёки словно лезвия, каждое режет до кости. Отчаяние удавкой стягивает горло.

Слова старого отшельника, словно далёкое эхо звучит на самой грани моего слуха. Чтобы идти дальше, нужно принять свои слабости и страхи. Лучший способ почтить память сестры — продолжать борьбу и осуществить её мечту.

Тепло растекается по телу, прогоняя холод. Лабиринт искажённых воспоминаний идёт рябью… дрожит.

— Я принимаю свои ошибки! Я подвёл её! Я был слаб! — мой голос крепнет с каждым словом. — Но я не позволю прошлому определять моё будущее!

Слова падают словно удары молота, круша мозаику кошмара. Сквозь град разбитых образов я шагаю к центру, где на полу вычерчен символ Инь-Ян. С каждым шагом лабиринт позади рушится, а впереди разгорается мягкий свет. В нём проступают лица — Лин, отца, матери — но не искажённые горем и гневом, а преисполненные любви и принятия.

Я обрёл внутреннюю гармонию, и сила вновь наполняет тело. Не хватает только Каору и отшельника. Неужели она ещё не справилась со своим испытанием?

Каору застывает на месте, не в силах поверить своим глазам. Перед ней — родная деревня, но всё вокруг выглядит зловеще и неправильно, словно в кривом зеркале. Люди, похожие на бесплотные тени, скользят мимо, не замечая её. Их лица искажены печалью и безысходностью.

Каору идёт вместе с этим безмолвным потоком, пока не оказывается у дома, где прошло её детство — до того, как семья перебралась в большой город. Внезапно в переулке мелькает знакомый силуэт. Это мальчик, совсем юный, как её брат. Нет, это и есть Диань.

— Стой! Подожди! — отчаянно кричит девушка, бросаясь за ним.

Мальчик оборачивается, и в его глазах плещется боль пополам с обидой.

— Я отдал за тебя свободу и жизнь, — шепчет он надтреснутым голосом, — а ты сбежала, бросив меня на растерзание демону!

Диань срывается с места и убегает прочь. Каору мчится за ним, не чуя под собой ног.

— Постой! Умоляю, дай мне шанс всё исправить! — её крик полон отчаяния.

Она почти догоняет его, вот-вот схватит за плечо, но… пальцы проходят сквозь плоть. Диань уже далеко впереди, а вокруг всё меняется, будто кто-то лихорадочно листает книгу. Воспоминания сменяют друг друга, но брат всегда остаётся недосягаем.

Сердце Каору разрывается от горя и бессилия, слёзы текут по щекам, но постепенно сквозь пелену отчаяния пробивается голос разума. Нельзя вечно гнаться за призраками. Да, она не смогла смириться с потерей брата раньше, но сейчас пора отпустить прошлое. Продолжая цепляться за него, она лишь множит собственные страдания.

Дианя уже не вернуть, и слепая жажда мести тоже не выход. Её долг теперь — остановить демона и секту, чтобы ни одна семья больше не познала эту боль. Чтобы сёстры не теряли своих братьев, а родители — своих детей. Осознание горькой истины пронзает не хуже клинка, но вместе с болью приходит и облегчение. Слёзы всё текут, но теперь в них есть кроме горечи и толика умиротворения.

Искажённый мир вокруг начинает таять, крошась льдистыми осколками. Сквозь треснувшую реальность Каору чувствует присутствие Рена. Он где-то рядом, по ту сторону расколотого кошмара. Рука сама тянется вперёд, и пальцы вонзаются в трещины, дробя изломанный пейзаж. Осколки со звоном осыпаются, открывая проход. Рен тоже рвётся ей навстречу из своего персонального ада.

Ткань иллюзии расползается, и та распадается, возвращая их к реальности.

Переливающаяся трава пульсирует повсюду. Нас захватывает водоворот света и тьмы. Даже без слов мы ощущаем, что изменились. Наши сомнения, слабости, страхи. Они так и остались нашими, но мы их приняли. Теперь внутри нас гармония.

В пульсирующий танец света и теней вклинивается голос отшельника.

— Вы справились, — констатирует он.

Вроде бы только погрузился в транс, а всё тело занемело. Когда поднимаюсь, рефлекторно пошатываюсь, а перед глазами всё плывёт. Старик довольно улыбается, глядя на нас.

— Последнее испытание пройдено. Теперь вы готовы встретиться лицом к лицу с грядущими угрозами!

Тем временем в секте демон продолжает набирать силы. Ему уже не хватает простых учеников, даже несколько адептов за раз не утоляют его голод. Вастай требует всё больше Ки и всё больше жизненной энергии.

Во всей секте царит напряжённая атмосфера. Даже мастера не знают, чего ожидать от патриарха. Он словно обезумел, объединившись с Ван Лу, хоть и говорит, что использует чиновника лишь как инструмент для достижения целей. Да и обещанных успехов в усмирении демона тоже как-то не видно. Среди мастеров всё чаще заходят разговоры о том, что нужно что-то менять. Обратиться за помощью в столицу, поднять восстание и попытаться убить проклятое отродье или просто исчезнуть в ночи, но дальше так продолжаться не может. Не известно ведь, кто ведь станет следующей жертвой прожорливого демона.

Опасения наставников скоро оказываются оправданными. Первым выбор главы секты падает на Асана. Мастер так и не оправился от полученных ран, а проведённое расследование вскрыло занятный факт: два беглеца оказались именно его учениками. После этого вопрос выбора достойной жертвы для Вастая долго не стоит.

Асана относят в сумрачное логово ужаса секты Восходящего Солнца. Никаких ритуалов уже не проводят, ведь кормёжка монстра становится настолько обыденной, как приём пищи учениками. Демону делают подношения ежедневно, но, вероятно, скоро ему потребуется уже несколько жертв в день.

— Вот до чего мы докатились, — с трудом выговаривает Асан, глядя на других мастеров.

На их лицах, словно высеченных из камня, он чувствует страх. Страх стать следующей жертвой.

— Наконец-то, достойная снедь! — утробно грохочет нечеловеческий голос.

По залу медленно разливается едкий дым, мешая окружающим дышать. Асана отпускают, и остальные адепты торопливо отступают к выходу. Из клубов тёмной мглы, извиваясь, поднимается могучий силуэт прожорливого монстра.

— Как же мы были глупы, поверив в дармовую силу, безобразная ты тварь! — цедит Асан и с трудом распрямляет плечи, стараясь встретить свой конец с достоинством.

Когтистая лапа смыкается на его теле. Попытки освободиться безуспешны. Человеческие кости хрустят, и демон отправляет мастера в пасть, начиная пожирать с ног. Делает это намеренно, чтобы жертва как можно дольше оставалась в сознании, ощущая адскую боль.

Асан с гордостью выносит эти мучения. Стиснув зубы, он пытается сдержаться, долго… очень долго, но вскоре из его горла вместе с кровью вырываются крики боли и отчаяния. Предсмертная агония одного из великих мастеров секты Восходящего Солнца наполняет соседние залы, где с замиранием сердца находятся другие наставники.

Кто будет следующим?

Ван Лу помог патриарху найти всех предателей. Тени — отличный инструмент для подобной работы. Однако пока только чиновник приносит пользу в отличие от Эмрисса, который так и не сдержал своего обещания.

В кабинет инспектора входит Джихвэй, командир Теней.

— Надеюсь, ты с хорошими новостями? — хмурится сановник, откладывая в сторону финансовые документы секты — весьма любопытное чтиво.

— К сожалению, нет, господин, — закутанный в тёмные одежды мужчина обозначает поклон. — У меня плохие вести.

— Опять кто-то напал на Теней? Меня это уже не удивляет, — со вздохом Ван Лу смотрит на облачённого в чернённый доспех воина. — Или случилось что-то ещё хуже?

Командир кивает:

— Несколько отрядов отправились на поиски беглецов.

— Да, я помню, учеников Асана, верно? Предатель уже получил по заслугам, — довольно улыбается чиновник. — Как их там звали? Девчонку Ка… Каору, вроде. А с ней такой крепкий мужичок. Имя у него очень распространённое. Во, точно. Кай. Так вы нашли их?

Инспектор взирает на Джихвэя, но по одним лишь его глазам не может прочесть ответа. Тень без лишних слов достаёт карту местности и кладёт её на стол. Отряды регулярно докладывали о проверенных участках. Он указывает на отдалённую от секты территорию.

— Вот здесь перестало выходить на связь одно из подразделений, — командир показывает на соседний район. — Рядом находилась ещё одна группа, и я послал её проверить обстановку. Они обнаружили лишь трупы. Никто из моих людей не ушёл. На вершине нашли обжитую хижину. Внутри — следы техник и остатки неопознанной Ки.

— Что? — глаза Ван Лу наливаются кровью. — У тех двоих есть сообщник? Сколько мы потеряли людей?

— Дюжину, — в голосе командира слышится ярость. — И они не были слабаками.

— Понятно, — сановник резко откидывается на спинку кресла.

— Что нам делать? — в этот раз он намеренно опускает 'господин, демонстрируя неуважение. — Гибель Теней в таком количестве будет непросто обосновать в столице. Стоят ли жертвы этого? — голос командира наполняется металлом. — Вы уверены, что патриарх действительно исполнит своё обещание? Подозреваю, что он просто водить нас за нос. Что касается потерь… Я знал некоторых из этих бойцов. Служил с ними… И кто-то должен ответить за их смерти. Или это будут те ученики, или изворотливый патриарх, или… вы. Я всё ещё могу привезти в столицу тела демонопоклонника-патриарха и предателя-инспектора, не так ли?.. — со льдом в голосе завершает Джихвэй.

Угроза повисает в воздухе, который для чиновника становится вязким, как болотная топь. Тот сглатывает, утирает выступивший пот рукавом ханьфу и осторожно отвечает:

— Я добьюсь от Эмрисса обещанного, даже если мне придётся перетряхнуть всю секту. Мы получим своё, обещаю!

— Рассчитываю на ваше благоразумие.

— Мы сейчас же отправимся к патриарху. Настала пора потребовать исполнения нашего уговора.

Командир выходит, а чиновник спешно собирает несколько черновых листов. На всякий случай он уже подготовил письмо с докладом в столицу. Быстро переписав информацию начисто, он сворачивает документы.

Всё это время Ван Лу не только помогал патриарху, но и готовил компромат для Императорской канцелярии. Если дело не выгорит, он сольёт всю информацию о незаконной деятельности в секте. А за время расследования её удалось нарыть на три смертной казни с полной конфискацией имущества и захоронением всех причастных на кладбище для отбросов. Участь весьма страшная для тех, кто дорожит своей родословной и добрым именем семьи.

Кроме промаха с освобождение демона руководители секты к тому же долгие годы мухлевали с налогами, ежегодно отчисляемыми в пользу Имперской казны. А как подтвердит любой аристократ, столичные счетоводы куда опаснее демонов и гораздо более въедливые.

Сановник поспешно выходит из своих покоев, семеня, как испачкавший исподнее ребёнок. К нему присоединяются ещё несколько Теней, и Ван Лу многозначительно протягивает командиру подготовленное послание.

— Если вдруг со мной что-то произойдёт, немедленно отправьте это в столицу, — произносит чиновник, его голос чуть не срывается на крик. — А теперь давайте пройдём к патриарху. Вы уже выяснили, где он?

— Сейчас Эмрисс находится в архивах секты. Он и ещё несколько мастеров, — докладывает один из Теней.

— Значит, туда, — командует инспектор.

В сопровождении десятка самых сильных Теней сановник заходит в архив, и местные адепты пропускают их всех беспрепятственно.

— Ждите здесь и будьте начеку, — бросает чиновник, уходя в глубь здания, заставленного книжными стеллажами.

Патриарх и ещё несколько мастеров что-то обсуждают, когда в помещение ступает столичный посланец.

— Господин Ван Лу, рад, что вы присоединились к нам… — начинает глава секты, но его перебивают.

— Хватит! — сразу взрывается инспектор, брызгая слюной. — Я устал от ваших игр и увёрток, Эмрисс! Вы тут все думаете, что имеете дело с круглым идиотом? Что можно кормить меня завтраками, пока я не состарюсь и не рассыплюсь прахом?

Он обводит присутствующих мастеров гневным взглядом.

— Всё это время я был более чем терпелив и снисходителен. Закрывал глаза на ваши прегрешения. Но даже моему терпению есть предел!

Чиновник подходит к старому патриарху почти вплотную и тычет в него пальцем.

— Я приехал сюда не просто так, а по поручению Императора. И что я вижу? Столько проступков, что не хватит и жизни, чтобы их искупить! Вы все тут словно позабыли, кому присягали на верность!

Патриарх пытается возразить, но чиновник не даёт ему и слова вставить.

— Молчать! Твоё время вышло, Эмрисс. Либо ты сейчас же выполняешь свои обещания, либо я призову на твою голову гнев Императора. Уж поверь, демон покажется тебе милым котёнком по сравнению с карой Властелина Небес!

Ван Лу переводит дыхание и обводит всех присутствующих тяжёлым взглядом.

— И это касается вас всех. Если хоть кто-то попытается встать у меня на пути, Тени вырежут всю вашу треклятую секту под корень! Будете гореть в очистительном пламени вместе со своими запретными книжонками!

Один из мастеров дёргается, явно задетый за живое, но Эмрисс останавливает его повелительным жестом. Патриарх едва сдерживает хищную улыбку, вторая его рука сжимается в кулак.

— Господин Ван Лу, я понимаю ваше негодование, — произносит он медовым голосом. — И приношу глубочайшие извинения за доставленные неудобства. Уверяю, всё это не более чем досадное недоразумение.

Патриарх делает шаг вперёд и слегка склоняет голову.

— Прошу вас, пойдёмте со мной. Я лично провожу вас к демону и прослежу, чтобы все наши договорённости были исполнены в точности. Даю слово главы секты Восходящего Солнца.

Ван Лу недоверчиво хмыкает, но всё же кивает.

— Если это очередная уловка, клянусь, ты узнаешь, как опасно играть с огнём.

Для патриарха становится неприятной новостью, что вместе с Ван Лу пришли и Тени. По дороге в отдалённый павильон Эмрисс заводит разговор с чиновником.

— Демон ещё слаб, поэтому получение вами силы займёт гораздо больше времени, чем будь он полностью восстановившимся, — громко предупреждает патриарх, специально, чтобы слышали Тени.

— Сколько? Я не готов ждать! Это очередной хитрый трюк! — злится инспектор, окружённый Тенями.

— Вы меня не совсем правильно поняли, господин инспектор. Вам не придётся больше ждать, мы приступим к ритуалу немедленно, — улыбается Эмрисс. — Я отдам демону приказ, и он всё сделает. Только две вещи сильно замедлят этот процесс. Вы — обычный человек, и демон ещё не полностью вернул свои силы. Так что на весь ритуал может уйти несколько дней. Водой и едой вас обеспечат.

Бюрократ недоверчиво смотрит на предводителя секты.

— Для начала покажите мне этого вашего демона.

— Непременно.

Через несколько минут они достигают убежища Вастая. Тени тут же напрягаются, ощутив пугающую сумрачную энергию этого места.

— Мы пойдём с вами! — требует Джихвэй у сановника.

Патриарх, услышав это, поясняет:

— Вы, конечно, можете ступить внутрь. Останавливать вас не буду. Однако Вастай любит скопление людей. Те, кто не будут находиться под моей защитой, непременно отправятся в его пасть. Поэтому будет лучше, если в логово к демону пойдут только двое, а остальные останутся здесь.

— Ждите, это займёт в худшем случае несколько дней, — приказывает Теням чиновник. — Я буду в порядке.

Вдвоём они шагают внутрь, и врата за ними закрываются с лязгом. Эмрисс всё это время едва сдерживает довольную ухмылку. Ван Лу тем временем озирается по сторонам и требовательно гаркает:

— Эй, демоново отродье, выходи сюда! Я знаю, что ты — верная собачка Эмрисса. Пусть ты и слаб, но сильнее многих практиков в нашей Империи. Так дай мне мою силу. Покажи, на что действительно способны твои собратья!

— Это что ещё за насекомое⁈ — грохочет недовольный голос.

Едкий туман клубится, окружая сановника. Вастай появляется из тьмы, сверкая багровыми глазами. При каждом его шаге сотрясается пол, заставляя чиновника подпрыгивать и пятиться. Однако тот усилием подавляет свой страх, уверенный, что демона контролирует патриарх.

— Я привёл тебе закуску, о Великий Вастай, — склоняет голову Эмрисс. — Вернее, она сама напросилась.

— Подождите-ка, — вскрикивает Ван Лу и поворачивается к главе секты. — Как это понимать⁈

Демону хватает доли секунды, чтобы оторвать его от пола. Вастай сжимает шумного человека, который от требований быстро переходит к мольбам. Чудовище это лишь веселит, и басовитый хохот заполняет коридоры и этажи убежища. Он медленно пожирает чиновника, начав с рук, а затем переходит к ногам, попутно прижигая культи, чтобы продлить мучения.

— Надеюсь, вы получили всё, что хотели, господин инспектор, — с сарказмом замечает Эмрисс и покидает зал.

На выходе к нему подступает командир.

— Патриарх, я слышал какие-то крики. Мне нужно немедленно увидеть моего подопечного, — Джихвэй говорит твёрдо, отслеживая глазами местонахождение всех, кто может стать угрозой.

Предводитель секты делает еле заметный жест, и несколько мастеров перекрывают вход внутрь убежища.

— Простите, но Ван Лу сам хотел навестить демона. Теперь вам придётся подождать, иначе, если вы помешаете ритуалу, то все просто пойдёте на корм твари.

Командир Теней не верит Эмриссу ни на грамм, но прямая конфронтация сейчас будет неосмотрительной. У него не будет элемента неожиданности, да и прочие Тени остались в выделенной им казарме. Лучше согласиться, отступить, перегруппироваться и тщательно обдумать, что делать дальше. Похоже, тучный недоумок сделал последнюю ошибку в своей бессмысленной жизни, а значит, Джихвэю придётся искать иное решение.

После прохождения нашего последнего испытания мы долго общаемся с отшельником. Хоть оба хотим действовать, он всё же убеждает нас сделать две вещи. Во-первых, хорошо отдохнуть, а во-вторых, проверить технику, имя которой — Слияние Душ.

— И где нам её проверить? — задаю я закономерный вопрос.

К этому разговору мы возвращаемся после отдыха.

— Есть здесь недалеко одно место, — признаётся старик. — Там обитает дикий зверь на этапе Золотого Цилиня. Первая или вторая ступень, насколько мне известно. Он неразумен, но его сила сравнима с текущим ослабленным уровнем Вастая. Схватка с ним станет идеальной возможностью проверить вашу технику.

— Отлично, тогда если что-то пойдёт не так, у нас будет шанс сбежать, — разумно подмечает Каору.

— Ждать вы больше не будете, так что давайте карту, — сразу же переходит к делу старик. — Вы действительно стали сильнее, но будьте осторожны и полагайтесь друг на друга. Техника Слияния Душ очень чувствительная, и малейшие сомнения разрушат ваш баланс.

Мы оставляем проводника в пещере, где проходили последнее испытание, и сами отправляемся в путь. Неутихающий снег уже стал для нас привычным, так что, погрузившись в согревающую технику Каору, общаемся, пока приближаемся к цели.

— Что ты почувствовал в последнем испытании? — спрашивает моя спутница.

— Думаю, то же, что и ты, — я помогаю ей взобраться на крутой склон, а потом продолжаю. — Страхи, слабости — всё выплеснулось на меня словно буря. И я в ней едва не потонул.

— Было тяжело? — сочувственно интересуется она.

— Да, но я справился. Наконец перестал себя винить в том, в чём не виноват. Понятно, что брат должен оберегать сестру, — с лёгкой грустью говорю я. — Однако я не бездействовал, когда она находилась рядом. А за поступки других людей я не могу отвечать.

— Тебе стало легче? — продолжает расспросы девушка.

— Да. Я не просто осознал, но по-настоящему принял, что моя первостепенная задача — спасти тех, кто подвергается угрозе от рук Императора, как некогда моя сестра. Если удастся разрушить его ублюдочные замыслы и спасти детей от смерти, это станет истинной победой над злом и наилучшей памятью для сестры. Отныне я лишь следую зову собственного сердца, а оно велит не допускать впредь подобных трагедий

Каору тоже делится со мной своими переживаниями. Она рассказывает, через что ей пришлось пройти. В наших чувствах и выводах мы едины. Лин и Диань не заслуживали смерти, как и многие другие, ставшие жертвами секты, Императора и несправедливости, наполняющей нашу Империю. Зло нужно покарать. Спасти тех, кого можем.

Поиски логова зверя занимают немного времени. Чудовищная пульсирующая аура настолько сильна, что покрывает большую площадь и служит хорошим ориентиром. Я ощущаю в ней что-то злое. Видимо, влияние демона затронуло и духовного зверя.

Когда мы подбираемся близко, горы содрогаются. Источник этой силы таится в окутанном сумраком ущелье. Из глубин ущелья на нас двигается опасный враг. Узкий заледеневший проход обрушивается. Осколки пород и глыбы льда разлетаются, словно пушинки.

В образовавшемся проёме за падающим снегом сверкают два больших рубина. Чудовище издаёт ужасающий вой.

И, расширив проём ещё больше, бросается на нас.

Угроза надвигается на нас быстрее ветра. Два сверкающих кровавых рубина источают первобытную ярость. Массивный силуэт, размытый словно туман, приближается подобно буре, готовой поглотить всё на своём пути.

Мы с Каору понимаем друг друга без слов. Наши ауры разливаются, переплетаясь в единый пульсирующий поток. Время растягивается, ход его замедляется, пока не активируется наша сокровенная техника — Слияние Душ.

В этот миг приближающаяся угроза становится кристально чёткой. Чудовищный исполинский волк, чья шерсть подобна грозовым тучам, словно погружается в густую вязкую субстанцию. Его прыжок, наверняка стремительный и неумолимый, сейчас кажется до странности медлительным. Громадная пасть раскрывается, обнажая частокол острых как бритва зубов, каждый размером с добрый клинок.

Потоки нашей духовной энергии образуют гармоничный узор. Я ощущаю, как ядро силы в груди разрастается, наполняясь невероятной мощью. Это ощущение перетекает от меня к Каору и обратно. Чувствую и её силу. Мы словно чаши весов, поймавшие идеальный баланс. Теперь мы равны и едины. Внутренние каналы на время расширяются, позволяя Ки течь ещё свободнее.

Время возвращает свой бег, неуклонно минуя момент активации чудовищной техники. Две мощные ауры встречают древнее первобытное чудище. Однако его это не пугает, скорее наоборот. Зверь вклинивается между нами, заставив отпрыгнуть в стороны.

Мы с Каору переглядываемся, и в этом коротком взгляде — целая вселенная смыслов. Это не просто зрительный контакт — это общая мысль, единый порыв, сопряжение духа и помыслов. Мы атакуем одновременно, так слаженно, будто всю жизнь только этим и занимались.

Массивные острые корни, напитанные возросшей и более концентрированной Ки, толщиной со стволы деревьев, вырываются и закручиваются вокруг волка. В этот момент Каору вскидывает руки, выплёскивая конусом пламя. Огромный неудержимый вал обрушивается на зверя.

Моя сила сплетается с её огнём, порождая нечто совершенно новое и неодолимое. Пылающие Оплетающие Побеги обвивают монстра со всех сторон. Каждое прикосновение оставляет на шкуре тлеющие раны. Жар столь силён, что плавится даже камень, а воздух искажается и дрожит. Однако древне чудовище не желает сдаваться так просто…

В ответ он вздыбливает загривок. От его шерсти расползается тёмно-фиолетовая дымка. Всего удар сердца пролетел, а моя техника скрыла хищника целиком. Корни настолько сильны, что практически подавляют его ауру. Она еле чувствуется где-то внутри.

Тем временем огонь окутывает дерево, но не наносит ему урона, а пропитывает, превращая в пылающие путы. Обжигающее дерево скручивается вокруг зверя, уплотняясь и перетекая будто магма.

— Он ещё жив? — кричит Каору сквозь падающий снег, рывком двигаясь в мою сторону.

От жара нашей совместной техники в воздух образуется большое количество пара. Чем ближе мы находимся, тем сильнее наша связь. Волк словно чувствует это и сразу же пытается нас разделить.

— Жив и ему не нравится наш радушный приём, — бросаю я.

А сам направляю руками корни, пока Каору продолжает вливать в них стихию огня.

Сопротивление зверя растёт, достигая невиданных пределов. Из-под пламенного растительного покрова вырывается едкая фиолетовая дымка, словно ядовитое дыхание самой преисподней. Волк бьётся изнутри о стенки своей тюрьмы, каждый удар сотрясает землю под нашими ногами. Шаг за шагом он отвоёвывает себе пространство, невзирая на раны и боль.

Наша техника пожирает чудовищное количество Ки, но всё ещё не может нанести ему по-настоящему серьёзный урон. Переглянувшись, мы синхронно прерываем её и стремительно смещаемся в стороны, за миг до того, как горящие путы разлетаются в клочья. Я отзываю свою технику полностью, и растения мгновенно рассыпаются трухой.

Волк вздыбливает загривок, окинув нас хищным яростным взглядом. Тёмно-фиолетовая дымка закручивается вокруг него подобием маленькой бури. Часть первобытной дикой энергии сбивается в тучи, по которым пробегают искрящиеся молнии.

Буря начинает быстро расширяться, и хищник нападает в тот же момент. Из грозовых облаков выплёскиваются снаряды и сгустки тьмы, окрашивая всё вокруг в пурпурные тона.

Каору призывает несколько фамильяров из чистейшей первостихии: огненный феникс обрушивается с небес, пылающий тигр нападает сбоку, а из-под земли выныривает лавовый червь. Все они бросаются в атаку.

Земля дрожит вокруг монстра, а я возвожу подобие арены, распустив по кругу толстые стволы деревьев. Таким образом пытаюсь лишить его манёвренности.

Червь обвивает волка. Раскаляется и начинает темнеть. Могучий фамильяр, о призыве которого Каору раньше и не могла мечтать, проглотил одну из туч, следующих за древним хищником. По лавовому бугристому телу бегут трещины, и наружу вырывается неудержимая древняя энергия. Фамильяр взрывается в клочья, но ему удаётся отвлечь внимания зверя.

Я опутываю лапы хищника, и моя растительность поднимается всё выше, вплетаясь в его шерсть, но долго так не сможет устоять. Жуткая энергия твари иссушает и разрушает побеги. Однако я хотя бы могу удержать его на месте. Каору продолжает призывать фамильяров. Волк рвёт их, как овечек. Моя спутница формирует сразу несколько огненных гидр, которые метают маленькие метеоры.

Оскалив пасть, враг испускает протяжный вой. Звуковая волна раскатывается во все стороны, сбивая нас с ног. Вскочить успеваем, но тело вязнет в липком страхе. В глазах троится. На миг я вижу себя добычей первобытного чудовища. Фамильяры Каору от этой техники разлетаются, большинство рассыпается, а те, что уцелели, находятся в оцепенении.

Мы не сдаёмся. Наша связь, рождённая Слиянием Душ, пульсирует и крепнет с каждым ударом сердца. Я чувствую эмоции Каору как свои собственные — её решимость, её неукротимую волю к победе. Щедро делюсь с ней своим собственным убеждением — вместе мы выстоим. Эти чувства текут сквозь неё и меня, прогоняя оторопь и слабость, наполняя тело новой силой. «Один бамбуковый стебель ломается ветром, но тысяча выстоит как скала» — так говорили в старину. Сейчас мы — единое целое, и ничто не способно нас сломить.

Волк, словно почувствовав наше возрождённое сопротивление, приседает на задние лапы. Концентрация Ки вокруг него увеличивается. Его неподвижное в этот момент тело начинает растворяться. Грозовые тучи продолжают метать в нас фиолетовые молнии. Мы постоянно двигаемся, не останавливаясь ни на секунду. Там, куда попадают снаряды, плавится не только снег, но и твёрдая горная порода под ним.

Массивное же чудовище исчезает и в один миг преодолевает расстояние до меня. Обрушивает передние лапы, словно падение звезды, только не огненно-жёлтой, а сумрачной, почти чёрной. От его приземления образуется небольшой кратер. Пропитанная первобытной энергией горная порода вперемешку с землёй идёт небольшой волной и восстаёт вокруг нас гребнем. Меня отбрасывает прочь, и в следующий миг волк опять рядом со мной, почти смыкая свою пасть на моей голове.

Длани Асуры вырываются из-за моей спины естественным продолжением тела. Я даже вижу что-то вроде янтарного каркаса на своей грудной клетке и плечах. Уже три пары эфемерных рук хватают верхнюю и нижнюю челюсть. Мы недолго противостоим друг другу. Волк волочит меня по снегу, прочерчивая глубокую борозду. В спину ему обрушивается пламя и летит сразу несколько огненных фамильяров, однако из туч вырываются молнии и не дают прервать наш поединок, одного за другим поражая призванных помощников Каору.

Мне удаётся поймать обе челюсти, корни оплетают ноги, давая больше устойчивости. Ки бежит по телу, разгоняя кровь и распаляя жар. От края арены стелется пламя, окутывая меня огненным саваном. Напрягаю руки, мышцы спины трещат от натуги. Резкий рывок — на миг отрываю удивлённого волка от земли. Вижу шок в его застывших глазах и… с силой впечатываю противника в острый гребень. Его туша с повизгиванием сносит каменную стену, однако зверь тут же подскакивает и вновь бросается на меня.

Каору огибает монстра и заходит мне за спину. Она не прекращает посылать снаряды один за другим, которые взмывают в воздух и бьют врага сверху с разных направлений. Однако это лишь немного мешает волку. Основную же энергию моя напарница направляет на меня. Дружественное пламя концентрируется и вливается в Длани Асуры, делая их гораздо опаснее.

Хищник совершает сразу несколько резких прыжков, пытаясь достать Каору, смещая фокус с меня. Однако я защищаю её, встретив чудище мощными ударами. Сила противника внушает уважение. Поразительно, но она продолжает расти. Молнии, разлетающиеся от него, становятся ещё злее. Они струятся и стелются по снегу, бьют, рисуя замысловатые узоры в воздухе.

Это уже не грозовые разряды, а сгустки первобытной ярости, сплетённые с чистейшей разрушительной энергией. Они не просто вонзаются в цель — они испепеляют, стирают с лица земли всё, чего касаются. Один лишь краткий миг соприкосновения — и могучие сосны обращаются в уголь и пепел, твёрдый гранит плавится и течёт, словно вода. Увернуться от этих всполохов смерти невероятно трудно — они будто сами находят цель, меняя направление и преследуя нас, словно разумные существа.

Лапы волка окутывает потрескивающая аура. Он наступает рывком и, исчезнув, обрушивается на нас из тьмы. Когти вытягиваются, вспахивая землю и снег, оставляют уродливые рубцы на поверхности горы. Удары почти не различимы. Каждый взмах вызывает мощный заряд электричества, раскатывающийся в стороны и покрывающий приличную площадь. Волк мечется по полю боя и раз за разом обрушивает серии ударов, пытаясь настигнуть нас.

Каору уверенно держится в стороне, уворачиваясь от атак. Я же стараюсь перетянуть внимание монстра только на себя. Когда напарница напитывает меня своей энергией, ощущаю, как удары хотя бы немного наносят урон, пробиваясь через густую шерсть и бушующую вокруг зверя бурю. Сражаясь и постоянно смещаясь в стороны, мы быстро раскрашиваем эту часть горы в его тона. Из-под изменённой земли вырывается туман, затрудняя видимость.

Сближаюсь, атакую и отступаю, избегая клацающих челюстей и смертоносных когтей. Вблизи зверя невозможно долго находиться. Моя сила возросла, а количество и качество Ки вышло на совершенно иной уровень, возможно, сопоставимый с этапом Цилиня. И всё же нахождение в таком состоянии долго может не просто сократить жизнь ещё сильнее, а оборвать её полностью.

Каору сближается со мной ещё сильнее. Она почти стоит за моей спиной и двигается тенью, словно телохранитель, сбивая дальнобойные атаки непредсказуемых молний. В то же время девушка продолжает вливать в меня огненную силу, подпитывая Длани Асуры и не только их. Всё моё тело окутывает пламя, от которого давно растаял снег и запекается земля.

Волк становится ещё злее. Его духовная энергия давит на нас, словно невидимая рука титана — самого Асуры. Она настолько плотная и тяжёлая, что, кажется, способна смять сталь и расколоть гранит. Каждый вдох даётся с трудом, воздух не хочет проникать в лёгкие.

Всепожирающая буря уже разлилась, заполнив огромное расстояние вокруг. Она покрывает эту часть скал. Первобытный хищник мелькает тенью, обрушиваясь словно клинок убийцы. Мы улавливаем враждебную ауру и встречаем его контратаками. Пропускаю опасные удары мимо, отбрасываю лапы, когда когти перестают сиять фиолетовым, и пробиваюсь к его груди. Янтарные росчерки оставляют огненные следы, но их тут же окутывает тьма.

Зверь становится всё яростнее. Из пасти выливается густая непроглядная пена, шипя, спадает и разъедает всё, чего касается. В глотке волка рождается сама тьма, ещё более густая и непроглядная, чем самая тёмная ночь. Это самые настоящие техники, которые овладел духовный зверь на этапе Цилиня. А ещё в багровых глазах заметен разум. Пусть уступающий медведю Урсару из заповедного леса, но всё же…

Хищник набрасывается на меня, щёлкая зубами. Успеваю закрыться Дланями Асуры. Он впивается в верхнюю пару. По янтарным призрачным конечностям бежит удушающая тьма, разъедая их. Будь это мои настоящие руки, вряд ли смог бы поднять их в этом бою ещё хоть раз.

Каору через захваченные длани направляет в пасть волка чистейшую магму. Зверь ревёт, отпрыгивает, скуля, как обиженный щенок. Однако недолго. Тут же его визг перерастает в вой, опять оглушая и парализуя. Мы замираем на миг, а неумолимая тень вырастает рядом. За моей спиной. Там, где стоит Каору. Её накрывает лапа, однако тело девушки распадается на огонь. Обманка.

Всё это время мы расходовали лишь часть своей силы в атаках, задавая нужный нам темп. Волк же неосознанно действовал по нашему плану. Слияние Душ позволило нам общаться без слов, словно мы — единое целое.

Вокруг нас раскручивается огненная буря, смешиваясь с тьмой. Два стихийных бедствия вступают в противостояние. Я высвобождаю накопленную и разогнанную до предела Ки и пропускаю её через длани. Руки подрастают в размере и начинают мелькать с такой скоростью, что их даже не видно. Пасть волка щёлкает впустую. Когти оставляют за собой мерцающий шлейф, но я способен отбить даже такую атаку.

Из-под земли вырываются столпы пламени. Оно явно причиняет реальную боль врагу, так что зверь постоянно перемещается, и делает это по указке Каору. Мы загоняем его уверенно и решительно.

Небо озаряет вспышка, пламя бьёт сверху и снизу, поднимая врага в воздух. Он пытается сопротивляться, крутится, но я взмываю следом, ускоряюсь до предела Лёгким Шагом и мелькаю, нанося удар за ударом. Прыгаю, бью, приземляюсь, отталкиваюсь, не давая продохнуть, пока Каору удерживает его в воздухе. Каждый мой удар ослабляет чудовищного волка. Его тёмная шерсть окрашивается в бордовый, густая вязкая кровь пробивается из немногочисленных ран, но их становится всё больше.

В последний раз все шесть рук с треском вонзаются в хребет противника, и того с оглушительным грохотом впечатывает в истерзанную землю. Его тело прорывает толщу камня и почвы, погружаясь в неё, словно в зыбучие пески. Я падаю сверху подобно молоту и вкладываю в заключительный удар всю свою мощь, всю ярость и боль, всю жажду победы.

На моём пути из пустоты сплетается стена пламени, которая вместо того, чтобы замедлить или помешать, наполняет меня обжигающей силой.

Финальный удар не просто вышибает из волка дух — он превращает исполинского монстра в тлеющий обугленный остов. Злобная буря, сотканная из чистой разрушительной энергии, сходится к поверженному врагу и с рёвом всасывается в него, на краткий миг оглушив и ослепив нас.

В воздух взмывает исполинский столб чёрных молний, который пронзает небеса от горизонта до горизонта. Ослепительная вспышка озаряет окрестности, словно второе солнце, и тёмно-фиолетовое марево, порождённое некогда могучим духовным зверем, тает без следа, развеиваясь по ветру.

Наша связь слабеет, мы стоим друг напротив друга, тяжело дыша, и улыбаемся.

Да… теперь у нас действительно есть чем порадовать Вастая…

Сражение с древним зверем отлично демонстрирует возможности нашей совместной техники, но после её использования во всём теле чувствуется безумная усталость. Выход за пределы естественного уровня развития весьма ощутимо сказывается на самочувствии. Нам требуется хороший отдых для восстановления.

Уверен, если же нам потребуется применить технику несколько раз подряд, без последствий это не обойдётся. Я до сих пор ощущаю, как остывает моё ядро. Плоть сильно утомлена. Благодаря особой технике Восходящего Солнца мы ещё до освобождения демона смогли расширить свои меридианы. Сейчас я понимаю, что этот метод подойдёт далеко не всем. Вероятнее всего, он рассчитан именно на адептов секты, которые подвергают себя подобным тренировкам.

— Каору, — говорю я на пути обратно к отшельнику, — нам надо с осторожностью использовать эту технику. Слишком большая нагрузка на ядра может полностью их разрушить.

— Ты прав. Слияние Душ — это незабываемый опыт, как и весь этот бой, — признаётся спутница, — но после него я чувствую себя совершенно разбитой. Словно ты летал в небесах, а теперь не можешь и встать. И не только это. Всё тело подверглось чрезмерной нагрузке. Будет чудом, если прямо сейчас я смогу драться вполсилы.

Договорив, она потирает поясницу и совершенно не по-девичьи кряхтит, что мгновенно покрывает её щёки румянцем.

По дороге мы обсуждаем наши ощущения и, прибыв к отшельнику, делимся с ним.

— Слияние Душ — превосходная техника, позволяющая перешагнуть свой текущий предел и расширить его, пусть и временно, но она, как обоюдоострый клинок, имеет и негативные последствия, — в заключение резюмирую я. — Многократное использование техники будет стоить очень дорого. И платить придётся частичкой собственной жизни.

— Верно, Рен, — хмурится старик. — Однако сейчас у нас просто нет иного выхода. Вам придётся использовать её ещё хотя бы единожды. Ощутив на себе все эффекты и возможные негативные последствия, вы готовы пойти на это? Рискнуть собственной культивацией?

— Как будто у нас есть выбор, — вздыхает Каору. — Мы были готовы с самого начала. Я не хочу, чтобы история моего брата повторилась. Не хочу новых трагедий. Кто-то должен остановить это безумие, — мрачно завершает она.

— Выбор есть всегда, — возражает отшельник. — Вы никому и ничем не обязаны в этом регионе. Так что решение за вами.

— Не обязаны, — подтверждаю я. — Это наш осознанный выбор. Мы используем технику столько, сколько потребуется.

Поймав мой уверенный взгляд, напарница решительно кивает.

— Тогда перейдём к делу, — хлопает в ладоши старик. — Пока вы путешествовали и сражались с монстром, я следил за сектой и обдумывал план предстоящей битвы. У меня есть несколько идей на этот счёт.

Регион накрывает волна беспощадного террора, имя которому — секта Восходящего Солнца. Название, выбранное в честь дарящего жизнь светила, теперь стало синонимом страха и беспросветного отчаяния. Его одного достаточно, чтобы люди в ужасе бежали сломя голову. Даже сторонники секты, которые за звонкую монету доносят информацию, теперь не хотят лишний раз иметь с её адептами дело. Кто знает, чем может такая встреча окончиться? Да и как можно закрывать глаза на откровенное бесчинство последователей Восходящего Солнца?

Одно дело — получить пару солеев, сдав кого-то с задатками культивации, и совсем другое — вернуться в собственную деревушку, выжженную дотла. И причина может быть любой: не к месту сказанное слово, косой или просто не слишком покорный взгляд. Неважно. Безумие демона пропитывает адептов от верхушки до самых низов.

Патриарх и мастера ещё хоть как-то могут справляться с чистейшим злом, набирающим силу в глубинах секты. Простые же адепты теряют себя и не могут сопротивляться. Да и зачем? Этот притягательный, манящий голос, что шепчет у них в голове, даст ответы, как стать сильнее. Главное — служить ему. Служить покорно и ревностно.

Подобно саранче практики спускаются вниз с вершины горы и расползаются по окрестностям, захватывая, уничтожая и убивая последние остатки надежды среди обычных людей. Что тут можно поделать? Терпеть молча, сражаться или бежать. Выбор невелик. Только как сражаться с теми, кто многократно сильнее? Простые люди в глубоком отчаянии. Они уже устали и хотят дать отпор, но не могут.

Местные чиновники от мала до велика продолжают закрывать глаза. Кнут и пряник действуют безотказно. Да и то платят немногим. Пряников нынче на всех не хватает. Такая честь достаётся лишь самым влиятельным и важным, имеющим связи в соседних регионах, а лучше даже в столице.

Остальная мелочь вроде деревенских старост и глав небольших городов банально запугана. Несговорчивые просто пропадают. Так что большинство разумно молчит. Их не трогают — уже хорошо.

Иные бегут прочь целыми семьями, а некоторые накладывают на себя руки, боясь за собственные души и души своих близких. Больно чёрные слухи ходят о том, что творится на вершине гор и для каких целей похищают людей.

Однако не все так трусливы. Кто-то даже рискует и связывается со столицей. Вот только полученные известия не самые обнадёживающие. В секте прямо сейчас находится один из инспекторов. Поэтому столичные власти не торопятся вмешиваться, пока идёт расследование. Сановник не отдаёт никаких распоряжений и секту не трогает, а ему нет причин не доверять. Да и сопровождающие его Тени тревожных рапортов не отправляют.

Единственной вестью, просочившейся и разлетевшейся по региону, стал слух о сопровождающем инспектора элитном боевом отряде из столицы, чья сила не уступит даже патриарху. Однако так ли это на самом деле, никто не знает. Полетит ли голова патриарха с плеч, станет известно только в конце расследования, а пока… летят головы мирных жителей.

Отшельник рассказывает нам об одной особенности секты.

— Все пагоды стоят на застывшей магме, — отшельник указывает на карту, обращаясь к Каору. — Во время парной культивации твоя сила достигнет небывалых высот, и ты сможешь пробудить жерло вулкана прямо здесь, под центральным павильоном.

— Значит, сначала нам надо в достаточной степени ослабить демона, а затем заманить его в эту точку, — я задумчиво потираю подбородок. — Я отвлеку его внимание, сражаясь лицом к лицу, а ты тем временем растормошишь дремлющий вулкан. Если всё пройдёт по плану, мы сможем утопить эту тварь в потоках раскалённой лавы.

— Есть одна проблема, — в голосе Каору звучит беспокойство. — Помимо демона в секте остались мастера и сам патриарх. Если все они ополчатся против нас, даже Слияние Душ не спасёт.

Я хмурюсь, прокручивая в голове варианты:

— Если мы будем слишком долго удерживать технику, сражаясь со всеми, то рискуем погибнуть от истощения. Отшельник, у вас есть какие-нибудь идеи?

Старик задумчиво чешет голову, погрузившись в размышления. Пауза затягивается.

— Однозначно, без помощи нам не справиться, — рассуждаю я вслух, водя пальцем по карте. — Но где найти союзников? Если кто-то сможет хотя бы ненадолго отвлечь врагов, дав нам время для битвы с демоном, это сильно повысит наши шансы на успех.

Ищу подходящее место, но на ум приходит только крупный город. В окрестностях секты их не так много — всего три. И какой же из них выбрать?..

— Я думаю, мы можем поискать помощи здесь, — старик указывает на град под названием Оре́н. — Его глава — один из племянников важного чиновника из Имперского совета, именно по этой причине этого человека и не трогают. Если вы сможете достучаться до него, в его власти оказать вам значительную поддержку.

Командир Мэй объезжает окрестности, обследуя окрестные поселения. Пусть Янли́, глава города, и считает, что дела секты их не касаются, однако начальник стражи Орена видит реальную ситуацию собственными глазами. Сожжённая дотла деревня. Почерневшие кости на одном из пепелищ. Запах гари ещё совсем свежий. Снег потихоньку присыпает выжженные остатки домиков.

— Командир, — подъезжает к нему один из сержантов. — Что будем делать? Доложить господину?

А толку-то?..

— По возвращении в город я доложу лично, — задумчиво отвечает командир.

Янли слишком увлечён пирами и новыми подношениями секты. Сам город в общем-то не бедствует. Поставки провианта доходят вовремя. Члены секты почти не заглядывают в Орен. Казалось бы, нет причин для беспокойства, однако Мэй смотрит глубже, в самую суть проблемы.

— Едем дальше, — командует он. — Я хочу проверить ещё два места.

Из десятка близлежащих поселений уцелело семь. Три небольших деревушки уничтожено. В крупные населённые пункты адепты Восходящего Солнца тоже заходили, но забрали лишь пяток людей.

Мэй прекрасно это понимает — это только начало. Рано или поздно статус господина Янли перестанет волновать этих демоновых фанатиков, и тогда город ничто не спасёт. Время сейчас не на их стороне, и надо уже что-то предпринять.

— Мы проверим ближайшее кольцо поселений и поедем дальше. Я хочу посмотреть, как там обстоят дела.

— Есть, командир, — отвечает седоусый сержант. — Отослать гонца к господину Янли?

— Нет, он всё равно будет занят на этих выходных приёмом, — вздыхает Мэй. — Уверен, он даже не заметит нашего отсутствия.

Начальник стражи пришпоривает крепкую лошадку, посылая её вниз по склону. Отряд покорно следует за ним.

Лишь один из солдат не проявляет должной осмотрительности в очевидно враждебной обстановке. Напротив, он выглядит потерянным и онемевшим.

У него в этом городке жил брат.

Двигаясь в сторону Орена, мы воочию видим масштабы творящегося в регионе бедствия. Людям, чьи предки веками жили на этой суровой земле, теперь приходится покидать насиженные места. Многие не успели сбежать вовремя: кого-то забрал демон, кого-то — обезумевшие последователи секты. Те поселения, что не превратились в руины, сковал липкий, удушающий страх. Жители прекрасно понимают, что адепты Восходящего Солнца могут вернуться в любой момент.

И это ведь не единственная проблема. Члены секты уже не так страшны, как безумие, которое, словно чума, захватывает людей. Они раздражительны и вспыльчивы. На мелкие обиды даже старые соседи, знавшие друг друга десятки лет, реагируют с яростью душевнобольных.

Проходя через чудом уцелевшую маленькую деревушку, мы сталкиваемся с откровенной агрессией. Люди бледны, измотаны, но при этом набрасываются на нас с дрекольем, словно видят не трёх странников, а ватагу разбойников. Приходится уклониться от боя, набрав большую скорость с помощью духовной энергии. Не драться же с крестьянами.

По пути встречаем несколько отрядов из секты. Приходится потрудиться, чтобы остаться незамеченными. Видимо, они продолжают наши поиски. Даже вблизи города, прямо на центральной дороге, стоит пепелище небольшого поселения.

Правда, по прибытии в Орен нас встречает неожиданная картина. Проспекты полны народа, везде стоит привычный рыночный гомон, словно и нет никакой угрозы. Создаётся впечатление, что жители этого места полностью отрешились от творящегося вокруг кошмара.

— Это вообще нормально? — недоумённо спрашивает Каору, оглядываясь по сторонам.

— Сейчас узнаем, — я ловлю за рукав пробегающего мимо парнишку. — Послушай, ты в курсе, что происходит в округе?

Юноша бросает на меня настороженный взгляд и дёргает рукой, пытаясь освободиться.

— Эй, дядь, чего тебе надо? — огрызается он. — Видишь, сколько народу, всё в порядке. Расслабься и иди пропусти пару стаканчиков крепкого в таверне. Полегчает.

Он поспешно уходит, поглядывая на нас через плечо.

— Не уверен, что он был искренен, — подмечаю я.

Мы отправляемся в глубь города, собирая слухи и продумывая план дальнейших действий. Общение с жителями не приносит плодов. По ним видно, что большинство врёт или притворствует. Все так или иначе стараются уходить от разговоров. Те же, кто всё-таки осмеливается без прикрас побеседовать о происходящем, считают нашу задачу безнадёжной.

Отшельник покидает нас, пообещав найти позднее. Мы условились встретиться в одной из таверн у городских стен. До поздней ночи общаемся с разными людьми и понимаем, что в этом городе дела обстоят ещё хуже. Местный глава закрывает глаза на очевидную проблему, пока его лично не затронули бесчинства секты. По этой же причине жители так упорствуют, не признавая очевидного. Боятся, что их кинут в темницу, если начнут наводить смуту.

В таверне Каору отправляется спать, а я не теряю надежды всё же найти соратников. Побродив ещё по городу, пока он не засыпает, возвращаюсь обратно в трактир. Странно… Обычно в такое время тут и присесть негде, но сейчас ни души, даже завсегдатаи-пьянчуги куда-то подевались.

Впрочем, одиночество моё длится недолго. Стоило мне опустить зад на лавку за одним из столов, как рядом присаживается крепкий мужчина в летах. Он пристально изучает меня, прищурив пронзительные серые глаза, и спрашивает:

— Тебя же Кай зовут, верно?

— Допустим, — отвечаю я, изучая внезапного собеседника.

— Нам есть о чём с тобой поговорить.

Мужчина и я обмениваемся оценивающими взглядами. Его лицо испещрено мелкими морщинами и парой шрамов. Широкие плечи намекают, что физический труд этому человеку не чужд. Об этом же говорят и мясистые крепкие пальцы. В нём практически не чувствуется духовной энергии — по сравнению со мной в культивации он ещё ребёнок. Уровень Ки ощущается выше, чем у большинства простых людей, но в допустимых пределах. Возможно, если бы он продвинулся по Пути, то смог бы достичь больших высот, но тогда бы не прожил столь долгую жизнь.

— Один момент, — произносит незнакомец.

После чего поворачивается и кричит служанке:

— Эй, дорогуша, иди-ка сюда. Негоже гостям сидеть за пустым столом.

Девушка зевает, но, услышав призыв, подбирается и шагает к нам.

— Чего изволите? — она дежурно улыбается и выполняет лёгкий поклон.

Служанка миловидна, хоть и немного полновата. По её бледному лицу видно, что работа отнимает много сил. Разглядев нас получше, девушка слегка краснеет.

— Ох, простите, господин Хон, не узнала. Что будете заказывать? — её тон становится более почтительным.

Мужчина улыбается и добавляет по-отечески:

— Ну какой я тебе господин? Не нужно этих формальностей. Лучше скажи, что ты будешь? — он переводит взгляд на меня. — Сегодня я угощаю, но взамен попрошу рассказать мне какую-нибудь интересную историю.

Меня удивляет его щедрость и странная просьба. Кто же он такой? Впрочем, отказываться не стоит. Заказываю медовуху и миску мясной каши. Думаю, у меня найдётся, чем поделиться. Глядишь, и разговор выйдет полезным.

Мужчина выбирает жареную козлятину и несколько кувшинов местного пива. Приняв заказ, служанка, удаляется, мягко покачивая бёдрами. Я ненадолго провожаю её взглядом, после чего обращаю всё внимание на своего собеседника.

— О чём хотел поговорить? — хмурю брови. — Раз знаешь моё имя, искал меня не просто так, верно, не господин Хон?

Хмыкнув, он отвечает:

— Видишь ли, дошёл до меня слух тут один, что из секты Восходящего Солнца недавно сбежала парочка опальных адептов. А теперь они ищут помощи. Вот и решил разузнать всё лично, — Хон показывает крепкие зубы в хищном оскале.

— Кто ты такой? — мой голос становится жёстче.

— Я глава городского собрания жителей. Представитель простого народа в Орене.

— И не господин? — ухмыляюсь я. — Незнатного происхождения, выходит. Нечасто увидишь человека у власти, в чьих жилах не течет голубая кровь. Простые смертные, едва почуяв вкус могущества, спешат записать себя в благородное сословие.

— Не без этого, конечно, так устроен наш мир — все хотят равняться на лучших, — отвечает он. — Только в моем случае я равняюсь на отца. Глава городского собрания — не преемственная должность, а выборная. И я заслужил её, как и мой отец до меня.

— А в чём суть твоей должности и как ты сможешь мне помочь?

— Значит, я был прав на твой счёт, — замечает собеседник. — Давай поедим сначала. На голодный желудок кто дела обсуждает?

К нам возвращается служанка с мисками дымящегося мяса, и разговор на миг смолкает. Хон берётся за ложку и уже с набитым ртом добавляет:

— Ты расскажи лучше, о чём вы спрашивали у других. Я слышал вкратце, однако хочу подробностей.

Что ж, пока что чутьё молчит насчёт моего нового знакомого, так что можно приоткрыть карты. Тем более мы и приехали в Орен, чтобы найти союзников.

За едой я без утайки открываю ему детали творящегося в секте Восходящего Солнца безумия. В принципе, для местных жителей это не секрет, как я уже слышал, но, со слов Хона, многие углы сильно сглаживают. Да и сектанты город не трогают, так что для многих жителей обвинения в адрес тех адептов звучат словно байки, коих про секту рассказывают немало.

Когда речь заходит о демоне Вастае, Хон становится очень серьёзным и внимательно слушает меня.

— Конечно, твои слова могут прозвучать как паника и попытка очернить секту, но даже в наших краях в последнее время было уничтожено несколько поселений, — вздыхает глава городского собрания. — Всё списали на происки разбойников, да только я понимаю — это лишь начало. Если раньше город не трогали из-за нашего губернатора, то теперь, чую, осталось недолго. С этим надо что-то делать.

— У нас есть способ остановить секту, однако выступать одним против всей верхушки и демона мы не сможем. Нужна поддержка. Нужны бойцы.

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, — улыбается собеседник. — Простые люди тебе вряд ли помогут. Да и что они смогут сделать? Пойти на убой, как скот? Тут против адептов нужны либо другие адепты, либо хитрость. И в первую очередь надо заручиться поддержкой нашего господина Янли.

— И ты способен мне в этом помочь?

Честно говоря, у меня есть сомнения на этот счёт. Просто потому, что этот самый губернатор уже мог бы сделать ход против секты, если бы захотел. А раз не хочет — или слишком туп, или куплен с потрохами.

— Это вообще имеет смысл? — уточняю я.

— Попытка не пытка, хотя и может ей стать, если сильно разозлить аристократов, — хохочет Хон. — Ладно. Если без шуток, на этих выходных у господина Янли будет приём в его особняке. Помимо пира и веселья, он примет у себя нескольких человек. И я в их числе. Могу взять вас с собой, если устроит такой вариант. Выдам вас за своих помощников, ты же с симпатичной девчонкой был?

До выходных ещё есть время, так что я решаю обдумать его предложение и обсудить с Каору и отшельником, если он вернётся к тому времени. Мы договариваемся с главой городского собрания, что встретимся, когда я буду готов дать ему ответ. Связаться с ним несложно — поможет трактирщик.

На следующий день, сидя в нашей комнате, я рассказываю Каору о ночном визите. Сегодня она чувствует себя лучше, как и я. С каждым новым днём после использования Слияния Душ мы идем на поправку, но наше состояние ещё не пришло окончательно в норму. Такова плата за силу, которую даёт эта техника. Полное восстановление не должно занять больше пары дней. Мы всё равно ещё не нашли достаточно союзников, а от отшельника пока нет вестей.

— Рен, мне кажется, это отличная идея, — отзывается девушка. — А ты что думаешь? Можно верить этому Хону?

— Вариантов у нас не очень много, — рассуждаю я. — Обязательно пойдём, но расслабляться не стоит. Сначала поспрашиваем в городе, кто ещё может помочь с задуманным, и заодно разузнаем про Хона. Его репутацию в том числе. Если он человек порядочный и надёжный и сам предлагает провести нас к местному градоначальнику, глупо не воспользоваться возможностью.

— Авантюра, конечно, — вздыхает спутница, — но ты прав, без риска успеха не видать.

Для начала мы выясняем, что это за союзник такой у нас нарисовался. Его интересы вполне резонны — спасти свою шкуру и людей, за которых он отвечает. В городе про Хона говорят много, люди его хвалят и любят. Лишь пара пьянчуг язвительно отзывается о нём, но таким лишь бы всё приукрасить. Из-за Хона их чуть в тюрьму не бросили.

Я даю положительный ответ через трактирщика, и вскоре за нами приходит девушка. Юная, красивая и высокая особа, внешне напоминающая Хона. Возможно, дочь.

— Прошу, следуйте со мной, — приглашает она. — Вас хотят видеть члены городского собрания.

Хон не соврал, он действительно его глава. Помимо него там ещё три десятка людей: старосты общин и жилых районов Орена. Они так же встревожены происходящим в окрестностях города, поэтому готовы вверить нам свои жизни и рискнуть положением.

На приём к Янли можно попасть только по приглашению, и у Хона оно есть. Помимо себя, он может взять ещё двоих, но только из городского собрания. Нас маскируют под влиятельных жителей: я становлюсь Лу Даном — каменщиком, наша внешность частично совпадает. Приходившая за нами девушка, действительно дочка Хона, помогает мне с гримом. Я бы мог применить технику, но такой секрет лучше хранить подальше от посторонних глаз.

А вот с созданием подходящего образа для Каору выходит накладка. Среди совета всего две женщины, да и те гораздо старше возрастом. Просто так замаскировать Каору не получится. Единственный вариант — выдать её за Джу, дочку Хона. Она хоть и не входит в собрание жителей, но такую вольность её отец может себе позволить.

Моя спутница мастерски перевоплощается. Умелый макияж делает большую часть работы за неё, а подобранный оригиналом гардероб трансформирует мою спутницу в совершенно другого человека.

— Ну что, готовы? — спрашивает Хон.

Мы несколько раз отрепетировали наши роли и знаем, что говорить в случае расспросов.

— Готова, отец! — улыбается Каору. — Только не руга-а-айся, — она растягивает гласные. — Я уже большая девочка, и на приёме у господина Янли ты позволишь мне немного выпить спиртного. У него, как всегда, будет самый лучший алкоголь из столицы.

Она кокетливо прикрывает рот веером. Хон аж со смеху покатывается, а настоящая Джу, провожающая нас, сердито топает ножкой.

— Не веду я себя так! — девушка с обидой отворачивается, скрестив руки на груди.

— Ещё как ведёшь! — парирует её отец.

Я тоже заучил свой текст, но такого фурора не произвёл. Моя спутница забрала все лавры себе. Ну, мне и не надо. Кокетничать я ни с кем не собираюсь.

Нас отвозят на повозке в имение Янли. Территория находится на возвышенности. Высокая пагода в центре и несколько поменьше разбросаны по просторному парку. Несмотря на холод и постоянно идущий снег, усадьба словно застыла в лете. Уверен, это происки секты. Создать формацию, меняющую температуру и защищающую от непогоды, для них не проблема.

Для людей устроили пышное празднество. Собралось много знатных жителей из разных родов. К моему удивлению, здесь немало адептов, только вот членов секты Восходящего Солнца нет, и слава Арангу! Влияние губернатора поражает — если он смог уберечь дворян из своего города, возможно, он достаточно рассудителен и умён.

Празднество проходит с размахом. Несколько просторных сцен собрали для представлений. В парке организовали тематические зоны и подают блюда прямо на открытом воздухе. Все гости довольны и наслаждаются приёмом, пока вокруг в регионе гибнут люди. Здесь даже не так чувствуется влияние демона, словно оно обходит стороной это место.

Люди начинают стекаться к центральной пагоде. К гостям выходит сам Янли — моложавый, высокий и подтянутый. Аккуратные усы и символическая бородка на лице.

— Ещё раз приветствую своих гостей в этот славный вечер, — провозглашает он. — Наслаждайтесь отдыхом и дарами, привезёнными из столицы. Только тут вы можете вкусить плоды из тёплых регионов страны, попробовать вина и гостинцы, — горделиво продолжает он. — А теперь, по долгу службы, разрешите мне покинуть вас ненадолго. Как говорится, совмещаю приятное с полезным. Позвольте нескольким гостям украсть меня на время, чтобы обсудить срочные дела.

Его поддерживают аплодисментами. Люди наперебой кричат:

— Возвращайтесь скорее! Господин Янли, надо тоже отдыхать. Может, дела подождут⁈ Оставайтесь с нами!

— Извините, но мне придётся покинуть вас. Обещаю скоро вернуться, и мы продолжим веселиться! Это важно для города! — слегка кланяясь, губернатор уходит.

Я замечаю, как его лицо кривится. Просто тщательно созданный образ трудолюбивого чиновника.

На входе в центральную пагоду нас пристально досматривают гвардейцы. Угрюмый мужчина одобрительно кивает мне и Хону, а вот Каору останавливает, вскинув раскрытую ладонь перед её лицом.

— Эй, Хон. Ты что творишь? Зачем твоя дочка идёт к господину? Её же нет в совете, — недовольно кривится страж. — Я понимаю ещё повеселиться на приёме, такое допустимо, но…

Каору отвечает быстрее, чем успевает опомниться наш провожатый:

— Господин, понимаете, я тоже хочу пойти по стопам отца и стать членом городского собрания. Отец взял меня с собой, простите его за вольность, но для меня это важно. Это часть моего обучения!

Договорив, она хлопает длинными ресницами, изобразив трогательную невинность.

— Ладно, — хмыкает охранник.

Следующее помещение представляет собой зал традиционном стиле. Стены украшены гобеленами и вышивкой. Мебель из лакированного дерева. Несколько палочек благовоний дымят, наполняя комнату приятным ароматом. Янли восседает на возвышении, а мы усаживаемся на пол перед ним, скрестив под собой ноги.

— Давно тебя не было у меня на приёме, — замечает градоначальник. — И вместо того, чтобы почтить меня, ты решил прервать празднество деловыми разговорами, — надменно хмыкает он. — Не лучшее время выбрал для серьёзных бесед.

— Простите за дерзость, господин, — Хон склоняет голову. — Однако у нас для вас важные вести. Прошу, выслушайте.

Губернатор делает равнодушный жест рукой, позволяя говорить. В его поведении не прослеживается встревоженная реакция человека, который всерьёз воспринимает беспокойство своего подчинённого.

Мы не раз репетировали этот разговор, и в нём каждому отведена своя роль. Каору говорит меньше всех, лишь дополняет, смягчая наши мужские голоса. По статусу ей не положено. Хон же, наоборот, на правах старшего вещает больше всех. Я делаю короткие, но важные вставки. Свои личности мы не раскрываем.

На удивление, Янли слушает нас, не перебивая. Лишь время от времени он задаёт уточняющие вопросы.

— Что скажете? — в завершение обращаюсь я. — Если мы объединимся с практиками и сообща выступим против секты, то сможем оттянуть её внимание, пока они разберутся с демоном.

Янли смотрит сначала серьёзно, а потом заливается смехом:

— Ой, каменщик Лу Дан решил поучить своего господина политике и военному ремеслу? — с усмешкой он облокачивается на колено и щурится. — Вам есть ещё что сказать, Хон или Джу?

Хон хочет что-то добавить, но градоначальник обрывает его взмахом руки.

— Так, стоп. Хватит. Вы воруете время у других людей, — он грозит указательным пальцем. — Замечу, знатных! Не безродных простолюдинов, как вы. Так что хватит!

Его голос наполняется сталью, а глаза сверкают.

— Ой, насмешили же вы, — Янли пристально смотрит на Хона. — Только из уважения к тебе, старик, не прикажу вас выпороть. Настроение хорошее, и я хочу, чтобы оно таковым и осталось. Убирайтесь! Мы закончили.

Ощущаю, как под кожей, деревенеют желваки. Пламя вспыхивает в ядре, норовя вырваться наружу и залить этот зал кровью безмозглой пиявки, которая высасывает жизненную силу у всего региона. Благодаря ему опасная ситуация не просто не решается, а усугубляется с каждым днём. Не знаю, куплен ли он сектой, или просто в круговерти пиров и разнузданных увеселений потерял рассудок, но это и не важно.

Я могу забрать его жизнь легко, как сорвать колосок с придорожного поля. Затем поднимется тревога. Примчатся стражи, и мне придётся драться ещё и с ними. Подставлю Хона, который в общем-то не виноват, что его губернатор такой пустоголовый ублюдок. И все наши усилия по поиску союзников пропадут пропадом.

Нет.

Это плохая затея.

Я медленно выдыхаю и заношу лицо надменного чиновника в особый список. Список тех, кто должен однажды исчезнуть. Не сейчас, пока рано, но после Вастая придёт и его черёд.

Стража выпроваживает нас уже не так дружелюбно, как встречала.

— Я не могу здесь оставаться. Мне душно, — шипит Каору, оттягивая ворот тёмно-синего платья. — Это просто сумасшествие. Он дальше своего дворца мир видеть не хочет!

— Мы пойдём, — обращаюсь я к Хону, когда рядом нет лишних ушей. — Пировать, когда вокруг творится безумие, а смерть подступает к порогу — худшее, что можно придумать.

— Я всё же останусь и постараюсь найти нам сторонников, — вздыхает глава собрания. — Простите, что не оправдал ваших надежд. Думал, что господин Янли будет разумнее.

Вдвоём с девушкой спускаемся с холма в ночную прохладу города. В Орене не так снежно, как в других местах, где мы бывали.

— Рен, — Каору хватает меня за руку, — слышишь?

— И слышу, и чувствую! — сжимаю кулаки, разгоняя по телу Ки.

По нескольким широким улицам к нам едут всадники, окружая нас в кольцо.

— Беглецы Кай и Каору, вы задержаны! — объявляет один из стражников через опущенное забрало.

Мне достаточно высвободить свою ауру, чтобы лошади начали боязливо ржать, непривычные к такому давлению Ки.

— Лучше бы вам уйти с дороги, — предупреждаю я. — Мы пришли сюда не воевать, а помочь вам, но, если придётся, я покажу разделяющую нас пропасть.

— Остыньте, — ровным голосом произносит мужчина, выезжающий из-за спин своих товарищей.

Его доспех отличается от остальных качеством. Гладко выбритое лицо напряжено и покрыто шрамами. Волосы зачёсаны назад и стянуты в хвост.

— Мы тоже не хотим воевать… с вами, — добавляет он. — Меня зовут Мэй. Глава городской стражи. И есть кое-что, объединяющее нас.

— Да, что же? — хмуро спрашиваю я.

— Отказ закрывать глаза на созревшую проблему. Продолжим разговор в более удобном месте или будем вести его посреди улицы на глазах у всех?

Переглянувшись с Каору, мы киваем.

Выясняется, что Мэй, в отличие от своего господина, видит ситуацию совершенно иначе. Нам ещё раз приходится повторить свою речь, но уже без масок.

— И у вас есть план, как покончить с сектой Восходящего Солнца? — пристально смотрит на нас командир.

— Да, нам надо выманить основные силы с территории, — разъясняю я, когда мы сидим возле карты. — Сражаться не обязательно, вряд ли вы сможете собрать столько сильных адептов, чтобы дать бой. Главное — дать нам время, и мы покончим с демоном, а тогда уже можно будет сразиться и с остальными. Или же воевать с ними и вовсе не придётся.

— Но, конечно же, если у вас есть хорошие практики, которые не побоятся рискнуть жизнью ради нашего региона, — добавляет Каору, — будет отлично.

— Я хочу остановить секту Восходящего Солнца, — признаётся Мэй. — Мы объезжали территории и видели, что там творится. Мне потребуется несколько дней, чтобы собрать людей. Задействую все свои связи, кину клич по ближайшим городам. Вы не единственные, кто видит, к чему всё идёт. Просто до этого у нас не было того, кто может бросить вызов патриарху. Что ж, я помогу вас. Клянусь своей честью, — он бьёт кулаком по нагруднику, вызывая ясный звон. — Потомки не смогут сказать, что я трусливо поджал хвост и бросил своих земляков в беде.

Мы покидаем кабинете главы городской стражи, а вскоре возвращается и отшельник. Он рассказывает, что смог найти несколько адептов, готовых нам помочь, а также делится сведениями касательно трёх ключевых персон. Ван Лу, судя по слухам, отправился к демону и пропал. Если верить болтовне патриарха, то демон дарует ему силу. Сам же демон тоже не показывается, а вот патриарх, наоборот, на некоторое время покинул секту с несколькими мастерами.

Этой информацией мы делимся с нашим новым союзником. На сборы уходит несколько дней. Распределив людей по отрядам, мы выдвигаемся к нашей цели. Тянуть нельзя, надо пользоваться моментом, пока отсутствует патриарх. Помимо него там осталось ещё немало сильных адептов.

Взобравшись вчетвером на возвышенность недалеко от секты, мы обговариваем последние детали.

Над нами сгущаются свинцовые тучи. Сверху срываются первые льдинки.

Начинается град.

Мы обсуждаем последние штрихи предстоящей битвы. На подступах к секте по склону было обнаружено несколько патрулей обезумевших адептов, однако основные силы врага остаются на территории.

— Вот здесь и здесь, — отшельник указывает рукой на две дальние точки, — есть возможность подобраться незамеченными. Так мы сможем застать их врасплох. Про эти места современные члены секты не знают. Возможно, проходы и укрепили, но проникнуть я смогу.

— А пришедшие с вами адепты смогут провести отряд командира Мэя? — спрашиваю я старика.

— Да, среди них есть несколько бывших членов секты, — отзывается он. Они хорошо знают территорию. Вы же сможете пробраться вот здесь, если вас поведёт мой человек.

Отшельник указывает на правый край скалистого гребня, окружающего территорию Восходящего Солнца.

— Я пойду по левой стороне с остатка адептов, — старик показывает узкое место. — Местность там сложная, и простым людям будет пройти непросто.

— Напоминаю, — вставляет Мэй, — нам не удалось собрать достаточное количество адептов, так что это нападение будет больше напоминать представление странствующих лицедеев. Всё, что мы сможем, так это отвлечь внимание врага и оттянуть его в сторону от центрального павильона, где обосновался демон.

— Этого будет достаточно, если каждый отлично отыграет свою роль, — возражаю я. — Мы не будем понапрасну жертвовать жизнями ваших людей, но без смертей здесь, увы, не обойдётся.

— Кай, думаешь, мы поднялись сюда ради забавы или посмотреть на местные красоты? — хмурится командир стражи. — Мы понимаем, что на кону. Каждый из нас здесь, чтобы спасти свои земли от этого бедствия. Все мои люди готовы отдать жизнь за благополучие потомков. А ведь действуем мы самостоятельно, без ведома и разрешения господина Янли, так что в любом случае нам несдобровать. Выживших накажут, понизят в звании или вовсе кинут в колодки.

Если я выживу, этому не бывать.

— Мы специально приготовили кое-что, чтобы пустить искры в глаза врагу и сократить ваши потери, — говорю я. — Никто не планирует кидать ваших ребят на убой.

— Есть у нас кое-что взрывоопасное, — Каору, довольная собой, достаёт несколько стопок огненных печатей. — В пылу битвы они послужат хорошим подспорьем. Много урона не нанесут, но зато смогут посеять хаос. Даже подожжённая одежда добавит трудностей, а применить их сможет любой, кто может хотя бы чуть-чуть использовать Ки.

— Много у вас этих печатей? — интересуется Мэй. — Надо распределить их среди всех отрядов.

Мы с Каору долго думали, как хотя бы немного уравнять шансы, и я предложил такой вариант. Совместными усилиями, пока наши войска добирались до секты, мы разработали весьма простую, но эффективную печать.

Вместо слов я ставлю на стол небольшой деревянный ящик.

Мэй вызывает одного из своих сержантов и приказывает распределить печати среди командного состава, а те уже раздадут их подчинённым. Прежде чем отпустить бойца, Каору подробно инструктирует его, объясняя все хитрости использования такой печати.

— В итоге мы разделимся на три отряда, — подвожу я итог нашего плана. — Каору и я смешаемся с основными войсками и пройдём через центральные ворота. Сильно не будем отсвечивать, пока не попадём внутрь, а там уже вы оттягиваете на себя максимум сил врага, пока мы разбираемся с демоном. Когда начнётся основная битва, постарайтесь убраться подальше от центральной пагоды. Во время использования нашей совместной техники мы можем разбудить вулкан.

Командир стражи бледнеет, поджав губы. Для обычного человека практики кажутся бедствием не лучше демонов.

В секте тем временем творится хаос. Патриарх пропал, а мастеров раздирают противоречия, которые удалось посеять командиру Теней. Лимин Сан, заручившись поддержкой нескольких местных мастеров, планирует самолично разоблачить и ликвидировать патриарха Эмрисса.

Инспектор Ван Лу до сих пор не вернулся, а вход в зал, где пропал безмозглый сановник, запечатан. Да он уже и не нужен. Всё это развязывает офицеру руки, позволяя самостоятельно принимать решения и создать ту версию событий, который покажет его в самом выгодном свете.

Лимин решил забрать все лавры этого дела себе, чтобы больше никогда не прислуживать тупоголовым чинушам. О нет, он будет сам отдавать приказы и устранять подобных ублюдков, порочащих честь Империи. И Ван Лу, и патриарх Эмрисс станут его ступенькой к очередному повышению. Он уже придумал, о чём доложит в столицу в дополнение к головам предателей.

В это же время патрули, выставленные на подходах к секте, докладывают, что к ним приближаются вооружённые люди, и среди них есть адепты. Совет мастеров, оставшихся во главе секты на время отсутствия патриарха, раздирают противоречия, не без вмешательства Лимина.

Несколько мастеров, которых главе посланных Теней удалось склонить на свою сторону в обмен на гарантии безопасности, активно вносят разлад и препятствуют выработке единого решения. Они требуют начать переговоры с подступающими чужаками.

Тем более, что благодаря доспехам в этих отрядах распознали войска одного из городских наместников. Однако самое голосистое большинство мастеров всё же настаивает готовиться к сражению.

Мы с Каору подступаем к основным воротам — уже во второй раз за последние месяцы. Однако в прошлый заход мы шли сюда с надеждой, а сегодня хотим разрушить это место.

Снаружи адептов нет, но когда наш отряд приближается к массивным створкам, чтобы открыть их с помощью печатей, сверху раздаётся громкое предупреждение:

— Не вздумайте подходить ближе или будете уничтожены!

— Именем наместника Янли, откройте врата! — требует Мэй. — Мы требуем аудиенции у патриарха.

— С чего это? Что вам здесь нужно? — слышится голос с другой стороны.

— В окрестностях Орена было уничтожено несколько небольших поселений, — объясняет переговорщик.

— А к нам это имеет какое отношение?

Пока они болтают, несколько адептов под маскировкой подкрадываются к воротам.

Благодаря отшельнику нам известно, что в настоящий момент секту окружает лишь несколько техник, чья главная задача поднять тревогу и оповестить членов секты о приближении незваных гостей. Раньше же территорию секты накрывало сразу несколько защитных техник, которые за прошедшие века спали, поскольку их не обновляли. То ли утратили знание как, то ли не захотели тратить ресурсы на закуп дорогостоящих духовных ядер и чернил. Видимо, текущее и прошлое руководство понадеялось на природную защиту. Всё же осадить такое место, прикрытое со всех сторон горными пиками, невероятно сложно.

Пока идут переговоры, к воротам прижимают листы с печатями. На массивных створках вспыхивают контуры мерцающих иероглифов.

— Уходите! — гаркают с той стороны. — Мы не можем выполнить ваши требования. Патриарха сейчас нет на месте, он уехал по делам. Без его согласия мы не можем вас впустить.

— Тогда пусть нас примет тот, кто его замещает, — тянет время капитан.

— Я узнаю, но ничего не обещаю. В настоящий момент все мастера заняты.

Понятно, эта болтовня — лишь отвлекающий манёвр, аналогичный нашему. Привратник просто не мог не увидеть небольшую армию. Мэй отступает, сделав вид, что принял предложение противника.

— Постойте, — звучит чужой голос из-за стен, и в этот момент срабатывают печати.

Взрывная волна простирается на добрый десяток шагов. Оглушительный хлопок бьёт по ушам. Свистят осколки камней и металла.

Врата… выдерживают, но по ним пробегает сразу несколько трещин. Наши адепты, устроившие небольшую диверсию, используют заготовленные техники. Каменные глыбы вырываются из-под земли и врезаются в повреждённую преграду, словно тараны. Ворота трещат и с хлопком улетают внутрь прохода.

В ту же секунду остальные бойцы несутся вперёд.

Сражение началось, и теперь только от нас будет зависеть его исход.

Атака начинается сразу с нескольких сторон. Видно, что практики Восходящего Солнца готовились. Внутри тоннеля, лежащего за воротами, стояло несколько заграждений. За ними скрываются оглушённые новички. Юнцы трясут головой и открывают рот, словно выброшенные на берег рыбы. Мастера, как всегда, не хотят пачкать свои руки. Выставили на убой молодняк, сберегая сильных адептов.

Бойцы Мэя действуют умело. Небольшое количество адептов в этом ударном отряде компенсируется слаженностью их действий. Они прикрывают друг друга от ударов, отработанными движениями комбинируют различные стихийные техники. В целом, такая выучка внушает уважение.

Мы с Каору в бою не участвуем. Двигаемся в тылу, чтобы не выдать своё местоположение. Пока товарищи справляются и без нас. Вместо луков войска Орена используют многозарядные арбалеты — в закрытом пространстве они более эффективны. Вдобавок умелые бойцы наматывают на болты печати Каору. Такой выстрел при попадании производит взрывной эффект.

Длинные когти демона рассекают воздух смертоносными росчерками, оставляя призрачные следы там, где нас уже нет. Вастай, исторгая яростный рык, мечется из стороны в сторону, окутывая всё вокруг волнами едкой дымки в тщетных попытках настигнуть нас.

В неистовом вращении демон швыряет энергетические дуги, точь-в-точь повторяющие изгибы его смертоносных когтей. Черные лезвия безжалостно вспарывают землю. Слияние Душ задаёт новый ритм боя, но поначалу мы едва поспеваем за стремительными атаками чудовища. Кажется, будто он вот-вот настигнет нас, наступив на наши тени. Лишь каким-то чудом нам удаётся раз за разом ускользать в последний миг, постепенно подстраиваясь под сумасшедший темп сражения. Нет, не чудом…

Целиком и полностью это заслуга техники двойной культивации. Мы двигаемся в унисон, так слаженно, словно являемся одним существом. Наши тела на время шагают далеко за пределы собственных возможностей. Два разума молниеносно обрабатывают мельчайшие сигналы, заставляя тела уворачиваться и избегать губительных взмахов.

Вастай непрерывно чертит лапами замысловатые узоры, швыряя в нас один мощный энергетический снаряд за другим, а затем бросается в лобовую атаку, щёлкая устрашающей пастью. Черная, дымящаяся пена стекает на землю, мгновенно превращая её в едкую, бурлящую жижу. Острые как бритва зубы клацают в опасной близости от наших лиц, едва не задевая кожу.

Земля вздымается и взрыхляется в огромном радиусе вокруг нас, и из неё стремительно вырастают молодые деревья, набирая силу с каждой секундой. Они поднимаются всё выше и выше, сплетаясь в плотное кольцо. Мы петляем меж стволов, на миг скрываясь от глаз разъярённого демона. Вастай крушит деревья одно за другим, прорубая себе путь к нам, одержимый жаждой добраться до своей добычи и разорвать её в клочья. Под его могучими ударами стволы трещат и разлетаются в щепки.

— Хватит уже бегать, — надменный и уверенный голос демона врывается в наши головы, но я лишь отмахиваюсь от него. — Вы всё равно сдохнете! Такова участь безмозглого скота!

Краем сознания улавливаю усмешку Каору. В этот миг наши эмоции и мысли сливаются воедино, мы действуем в совершенной гармонии, дополняя и усиливая друг друга. Я неустанно выращиваю всё новые деревья, превращая поле боя в густую непроходимую рощу. Демонический лесоруб в ярости рушит мою технику, но на месте каждого поверженного дерева тут же вырастают два новых, постепенно оттесняя монстра и всех, кто может нам помешать.

Вастай мечется меж стволов, пытаясь настигнуть нас, но раз за разом ловит лишь наши мелькающие тени и послеобразы. Пока он тщетно гоняется за призраками, под землёй разрастается густая сеть тугих корней, напитанных пламенем Каору. Моя техника неуловимо перетекает в нашу общую, рождая нечто совершенно новое.

Внезапно десятки острых побегов, объятых текучим огнём, прорывают землю и обвивают демона со всех сторон. Противник яростно обрывает часть, но их слишком много. И пусть жар пламени пока не способен пробить его толстую шкуру, корни, подобно неумолимым змеям, оплетают чудовище, замедляя его движения. Увы, лишь на краткий миг.

В этот момент я высвобождаю всю безграничную мощь Дланей Асуры. Каору вливает в меня потоки обжигающей энергии, и янтарные призрачные руки наполняются переливающейся магмой. Побеги скручиваются вокруг демона всё туже, обжигая его, но всё ещё не причиняя серьёзного вреда. Он начинает вырываться, и я улавливаю мимолётную брешь в Пылающих Оплетающих Побегах. Прямо напротив незащищённой груди Вастая.

Длани Асуры вытягиваются, становясь длиннее моих собственных рук. Взмахами я направляю четыре магматических росчерка прямо в сердце врага, и… За миг до того, как раскалённые кулаки достигают цели, они наталкиваются на невидимую преграду.

Вастай, почувствовав смертельную угрозу, высвобождает чудовищный объём энергии. Волна едкого огненного тумана накрывает меня с головой, а Длани Асуры перетекают из атакующей стойки в защитный блок, закрывая нас с Каору от разъедающего дыма. Наша объединённая техника не выдерживает и рассыпается почерневшими обломками.

Патриарху пришлось отлучиться за пределы секты по срочному вопросу. Исчезновение инспектора не та вещь, которую можно бесследно замять, и лучше бы Эмриссу заручиться поддержкой среди тех, кто имеет вес в столице, до того, как за его головой придут Тени.

Весть о готовящемся нападении дошла до него слишком поздно. Он и подумать не мог, что битва разразится так скоро.

Аура демона — это первое, что бросается в глаза главе секты и сопровождающим его мастерам. Пульсирующие волны первобытной злобы расходятся по округе, заставляя содрогаться саму землю.

— Скорее! Ударим в спину! — властный голос Эмрисса подстёгивает соратников.

Они стремительно взбираются по склону горы, избегая центральной дороги, где может таиться засада.

— Вы помогите нашим, а я направлюсь прямиком к центральному павильону, — бросает патриарх на бегу. — Меня тревожит аура демона и тех, кто сражается с ним прямо сейчас.

Вастай расчищает себе путь сквозь нашу с Каору рощу потоками едкой энергии. Распахнув зловонную пасть, он изрыгает разъедающую скверну, испепеляя последние деревья дотла. Мы петляем меж руин, уворачиваясь от смертоносных залпов, но с каждой секундой площадь поражения растёт, а атаки становятся всё стремительнее.

Я сплетаю стволы и ветви в единый массивный щит, а Каору вливает в него свою огненную энергию, сплавляя наши стихии воедино. Поток демонической мерзости с рёвом обрушивается на этот заслон, пробивая в нём дыру за дырой. Стремительными движениями рук я придаю древесному покрову форму клина, рассекающего атаки Вастая, словно нос корабля — морскую пену. Задав технике начальный импульс, я мысленно делюсь планом с Каору.

Напарница мгновенно подхватывает мою идею и вливает в щит ещё больше пламени. Стена продолжает расти, пылая всё ярче, но уже без моего участия — Каору полностью берёт контроль над техникой. А я тем временем ныряю в тоннель, прорытый корнями, и мгновенно проношусь под землёй, чтобы обойти демона со спины.

Призрачные Длани Асуры вспыхивают за моей спиной, напитанные энергией Каору даже на расстоянии. Один мощный удар по затылку, и поток разъедающей скверны, льющийся из пасти Вастая, затыкается, словно пробкой. Громко клацают зубы, едва не вылетев наружу.

— ДА КАК ВЫ ПОСМЕЛИ, НАСЕКОМЫЕ! — рык ублюдка сносит все незакреплённые предметы.

Волна дыма вперемешку с щепками, ветками и осколками камней разносится далеко за пределы выращенного леса. Многие стволы переламываются, не выдержав обрушившегося на них давления.

Демон яростно мотает головой и бросается в контратаку. Его когти вспарывают землю, добираясь до самого слоя застывшей магмы.

Я чередую разрушительные удары, нацеленные в уязвимые точки демона, с плавными текучими уклонениями. Балансирую на самой грани, используя стиль Водного Дракона. Длани Асуры и когтистые лапы монстра сталкиваются вновь и вновь, порождая чудовищный всплеск противоборствующих энергий — первозданной природной мощи и демонического пламени. Мне приходится с силой упереться ногами в каменистый грунт, сопротивляясь чудовищному давлению.

Проклятый ублюдок не желает вступать в ближний бой. Его тело вновь начинает источать клубы едкого тумана, и он окружает себя вихрем призрачно-фиолетовой тьмы. Всепожирающей, разъедающей даже камень до состояния бесформенной жижи.

Мы молниеносно меняем тактику. Я отскакиваю назад, разрывая дистанцию, и призрачными Дланями вырываю из земли массивные каменные плиты, швыряя их в демона одну за другой. Каору тут же вливает свою силу в новую технику, и вокруг нас поднимаются исполинские огненные звери — волки, медведи и драконы. Сотканные из чистого пламени, они обрушиваются на Вастая со всех сторон, пока его лапы спутаны корнями. Демон хватает одного из драконов, пытаясь использовать его как живой щит, но тот лишь плотнее обвивается вокруг врага. Земля разверзается, и Вастай проваливается прямо в раскалённую магму.

Корни смыкаются над демоном с двух сторон, словно гигантские челюсти, погребая его заживо. И в тот же миг огненные фамильяры Каору обрушиваются сверху, проходя сквозь растительную ловушку, чтобы добить врага.

Ёне — трус… Ёне — заячья душа… Ёне — слабак…

Сколько раз за последний год он слышал оскорбления в свой адрес. От других учеников, от мастеров и наставников. Ему казалось, что его жизнь — это какая-то безумная насмешка богов. Небеса испытывают его, пытаясь проверить, до какого состояния можно низвести человека, прежде чем он наложит на себя руки.

А ведь Ёне пошёл в секту не за лучшей долей, а потому что видел в ней единственный способ сместить баланс добра и зла в мире. У последнего слишком много сторонников. Слишком много союзников умышленных и случайных. Кто-то должен помочь и второй стороне. Встать против пагубных сил и сказать: «Нет. Довольно. Я не позволю».

В своих мечтах он был таким человеком. В реальности же его ждали лишь побои, насмешки и довольно жалкое существование.

Были в секте Восходящего Солнца, конечно, и те, кто проявил к нему доброту. Гениальный Диань, пропавший в недрах центральной пагоды. Его сестра и её спутник Кай. Одно лишь это доказывало, что мир состоял не только из злых и бессердечных людей.

И мир заслуживал, чтобы за него боролись.

Поэтому, когда демон освободился и распростёр свою чёрную волю над всей территорией секты, Ёне впервые в жизни нашёл в себе силы сопротивляться. Исподволь, незаметно, но всё же бороться с тем, что творилось в его школе.

Он сумел устоять перед искушениями демона, которые являлись ему во снах. Адепту даже удалось собрать небольшую группу верных учеников, готовых противостоять безумию, охватившему секту. В конечном счёте все их усилия оказались тщетны.

Так думал Ёне пока не увидел, как Кай с Каору пронеслись по ухоженным аллеям в сторону центральной пагоды, в сторону рассадника зла.

Значит, ещё не всё кончено. Ещё есть шанс остановить тьму. Нужно лишь не позволить одержимым безумцам вмешаться в решающую битву.

— Я знаю, как вам страшно! — кричит Ёне горстке уцелевших соратников. — Потому что этот же страх сидит и в моей груди!

Их всего дюжина, не больше. Покрытые копотью и кровью лица неуверенно оглядываются на него, замирая на миг.

— Но истинный Путь не может быть лёгким. Это не в его природе. Друзья! Братья! Встаньте со мной. Докажите, что в этой прогнившей секте ещё есть настоящие воины!

Соратник Ёне стискивают оружие, ощущая, как отвага изгоняет страх из их сердец. В этом невысоком щуплом практике впервые они видят фигуру куда более значительную и крупную. Под определённым ракурсом даже кажется, что золотистая кайма окружает его со всех сторон.

— Не позволим врагу прорваться, чего бы это ни стоило! — ревёт Ёне, и остальные подхватывают его клич. — За секту! За родных и близких! За Империю!

Адепты растягиваются в линию, готовясь встретить приближающуюся толпу практиков. Среди врагов Ёне замечает и своего обидчика, но куда больше его тревожит присутствие нескольких наставников, маячащих за спинами одурманенных сектантов.

— Чего встали столбами, ничтожества? Убейте этих предателей! — властный окрик старшего мастера подстёгивает практиков.

Передние ряды фанатиков бросаются в атаку, но внезапно возле мастеров, словно из ниоткуда, возникают воины в черных доспехах.

Командир Теней наконец, определился со своей позицией, и его бойцы вступают в битву. Без громких кличей или вызовов на торжественную дуэль. Они делают ровно то, чему их учили все эти годы. Убивают без жалости и сомнений.

Лимин понимает, если допустить, чтобы какой-то жалкий демон уничтожил целый регион, пока сам Император сражается с несметными армиями захватчиков, ему не будет спасения и после смерти.

Конечно, офицер действует не только из благих побуждений. Им также движет желание спасти свою шкуру и холодный расчёт. Гибели инспектора ему не простят, если только он не принесёт в столицу на блюде голову демонической твари.

Да, если Лимин Сан сумеет остановить проклятого выкормыша подземного царства, тогда он сможет рассчитывать на повышение. Ему до смерти надоело быть на побегушках у таких самовлюблённых идиотов, как покойный Ван Лу.

Командир Теней задумчиво хмурится, наблюдая за битвой. Насколько он может судить, против Вастая сражаются те самые опальные новички секты. Кривая усмешка искажает его лицо. Да кто поверит, что какие-то сопляки сумели одолеть могущественного демона, подчинившего себе целую секту? Нет, когда пыль сражения уляжется, должен остаться лишь один победитель. Тот, чьё имя будет блистать в хрониках и легендах.

Усмешка офицера становится шире.

О да, он позаботится об этом.

Вастай барахтается на дне нашей огненной ловушки, тщетно пытаясь вырваться из магматического плена. Каору, не прерываясь ни на миг, продолжает разогревать недра вулкана, пробиваясь сквозь многовековые наслоения застывшей породы.

Внезапно демон высвобождает новую волну губительной энергии. Удушающая злоба обрушивается на нас, выбивая воздух из лёгких. Ментальная атака безжалостно вгрызается в самые потаённые, самые тёмные закоулки наших душ, стремясь нарушить хрупкое равновесие, разорвать связующие нити. Посеять семена сомнений и страхов.

И на один мучительный миг наша концентрация даёт слабину. Этого мгновения Вастаю достаточно — он выныривает из огненной пучины, сметая призрачных фамильяров, и смерчем неистовой ярости обрушивается на нас. Каждый его удар оставляет глубокие дымящиеся борозды в земле, мгновенно превращая их в ядовитые кратеры. Одна из атак всё же настигает меня. Я отчаянно пытаюсь закрыться, но две призрачных Длани не выдерживают чудовищного напора и осыпаются янтарным крошевом.

Загнутые точно крючья когти чертят бок, вырывая крик боли из моей глотки. Если бы в последний миг я не довернул корпус, распрощался бы с собственной требухой, оставив её на лапах твари.

Безжалостный натиск Вастая и непрекращающаяся ментальная атака грозят вот-вот опрокинуть меня, вышибить остатки равновесия. Каору отбрасывает в сторону, её фамильяры блекнут и один за другим развеиваются дымом. Связующие нити нашего единения истончаются, грозя вот-вот порваться.

Поддержка волной приходит от моей спутницы, а я, в свою очередь, делюсь с ней своей собственной решимостью. Мы укрепляем и усиливаем друг друга, помогая сбросить наваждение.

И атакуем с двух сторон.

Пара огненных драконов стремительно набирает силу и хищно впивается в передние лапы Вастая, растягивая их в стороны. Каору из последних сил удерживает демона, не давая ему вырваться или контратаковать. И в этот миг я обрушиваюсь на врага всей своей мощью. Вастай, не выдержав яростного напора, отшатывается и отлетает назад, врезаясь в ближайшую скалу.

Медленно, но неумолимо чаша весов склоняется на нашу сторону. Шаг за шагом мы теснимого разъярённого демона, загоняя его обратно к краю магматического разлома. Туда, где вот-вот забьёт первозданная сила пробуждающегося вулкана. Всё это время девушка неустанно трудится, пробивая путь для огненной лавы сквозь многометровую толщу горной породы. Ещё немного, совсем чуть-чуть…

Фамильяры Каору вырастают вокруг Вастая, словно по мановению древнего артефакта. Я уже чувствую приближение родственной техники, зеркального отражения моих Оплетающих Побегов. Огненные звери поднимаются из-под земли и устремляются ввысь, вырастая до исполинских размеров. Некоторые из них уже превосходят демона в росте. Противник с яростным рыком кидается на призрачных защитников, но удары его когтей и клыков увязают в облаке пламени. Огненный лес смыкается вокруг демона в сплошную стену, и мы без колебаний отбрасываем его обратно к краю пропасти.

— Вы думаете, это всё, на что я способен⁈ — раздаётся в наших головах полный коварства и самоуверенности голос.

Разум вновь заволакивает мутная пелена образов. Вастай в отчаянной попытке обратить стихающие силы вспять пытается соблазнить нас. Обещает вернуть к жизни всех, кого мы потеряли, даровать несметные богатства и вечную молодость. Но мы не верим ни единому его слову. Я лишь презрительно фыркаю и вливаю в текущие сквозь меня техники всё больше Ки. После восстановления душевного баланса наша объединённая мощь поистине не знает границ.

Демон пятится, всё ближе подступая к краю раскалённой бездны. Я вплетаю силу Дланей Асуры в огненную плеть Каору, направляя её гигантских фамильяров. Кромсающие удары Вастая развеивают призрачных исполинов одного за другим, но на месте павших тут же вырастают новые. Пылающие драконы пикируют на демона сверху, обжигая его едким дыханием. Пылающие Длани бьют снизу, подталкивая и опрокидывая. Удар за ударом я подгоняю яростно ревущего демона к заветной черте. Он не оставляет попыток вломиться в наши разумы, посеять зёрна страха и неуверенности. Но каждый раз натыкается лишь на непробиваемую стену твёрдой решимости. На этом поле Вастаю нас не одолеть.

Схватка стремительно выматывает. Обе стороны уже практически исчерпали все резервы. Демон не желает сдаваться, цепляется за каждый клочок земли. Его едкий дым застилает всё вокруг удушливой пеленой, отравляя и обращая в прах огненных фамильяров, прожигая дыры в моих Оплетающих Побегах. Мы не отступаем. Удар за ударом, техника за техникой, я загоняю врага всё дальше.

Наконец, за спиной Вастая разверзаются огненные недра вулкана. Раскалённая лава вырывается на поверхность, заливая всё вокруг мертвенным багровым сиянием. В отчаянном рывке я набираю скорость и вместе с оставшимися фамильярами обрушиваюсь на демона единым слаженным потоком. Израненный, обессиленный Вастай не выдерживает. Его лапы подламываются, и он с оглушительным рёвом падает в магматическое море. Сверху, словно небесная кара, обрушиваются Огненные Оплетающие Побеги, переплетаясь с драконами Каору. Они хлещут и жалят тело демона, погружая его всё глубже в расплавленный камень. Аура Вастая стремительно угасает, сжимаясь до едва различимого огонька.

Мы с Каору застываем на краю обрыва, не смея шелохнуться. Наши объединённые техники сплетаются в густую сеть, намертво запечатывая демона в его огненной гробнице. Энергия Вастая пульсирует и дрожит, словно догорающая свеча на ветру. Но за миг до того, как погаснуть навсегда, она вдруг вспыхивает с новой силой и выплёскивается в мощнейшей ментальной волне. В последней, самой разрушительной и безжалостной атаке из всех, что демон применял за время боя.

Но на этот раз её остриё направлено не на нас.

Я физически ощущаю, как ауры сражающихся вокруг начинают гаснуть одна за другой. Словно свечи, задутые невидимым ураганом. Падают те, кто поддался зову Вастая, кто в безумии или отчаянии принял его силу, продал ему душу. Их тела оседают на землю бездыханными куклами, а высвободившаяся энергия слетается к демону, точно мотыльки на пламя. Сеть наших техник содрогается и рвётся под чудовищным напором взбесившейся скверны. Исполинский столб непроглядно-чёрной силы подобно копью пронзает небосвод. И от него отделяется сгусток тьмы. Плотный, будто сгусток запёкшейся крови, он стремительно уносится ввысь и сливается с ночной синевой.

В небольшой деревушке, приютившейся на отрогах хребта в опасной близости от оплота секты, молодая мать тщетно пытается унять разыгравшихся не на шутку детей и уложить их спать. Малыши беспокойно ворочаются на своих циновках, словно предчувствуя недоброе.

— Мама, уйдём отсюда сегодня же! Мне так страшно… — всхлипывая, лопочет трёхлетняя девчушка.

— Мам, а я в последнее время совсем плохо сплю, — вторит ей старший брат. — Мне постоянно снятся жуткие сны.

Женщина со вздохом качает головой.

— И куда же нам идти на ночь глядя? Я одна не справлюсь… Вашего отца угнали в эту проклятую секту, без него каждый день как каторга. Потерпите до утра, а там видно будет.

Мальчик, не находя себе места, подбегает к окну и осторожно приоткрывает ставни. Неясная тревога гложет его, просится наружу. Он всматривается в ночное небо и вдруг, сам не веря своим глазам, указывает пальцем вверх.

— Мам, гляди! Там что-то странное в небе! — восклицает он дрожащим голосом.

Мать, кряхтя, подходит к окну. Заботы и лишения последних месяцев, что всей тяжестью легли на её плечи после того, как мужа забрали в секту, состарили её раньше времени. Да и вся деревня словно увяла, угасла, лишившись самых сильных и достойных своих сыновей.

— Да что там ещё стряслось? — бормочет она, щурясь и вглядываясь в темноту.

— Такое чувство, будто небо обрушивается на нас! — сдавленно шепчет мальчик, весь дрожа.

А в следующий миг приходит конец всему. Целая деревня, десятки ни в чём не повинных жизней в одно мгновение перестают существовать, поглощённые кромешной тьмой. Губительная демоническая скверна выжигает всё дотла, но не даёт душам невинных жертв упокоиться с миром. Их затягивает в неостановимый водоворот, что влечёт убитых к исчадию подземного мира.

Сражение в секте кипит и бурлит, подобно шторму в океане, когда над полем боя раскатывается чудовищный зов Вастая. Отдавшие ему свои души практики начинают стремительно терять самих себя. Их жизненная сила и Ки утекают из тел, словно вода из пробитого меха. Один за другим несчастные падают замертво, и ход битвы неумолимо склоняется. В строю остаются лишь закалённые мастера и сильнейшие из адептов. Всё сражение постепенно смещается к центру, где бушует беспощадный демон.

Вокруг него ввысь вздымаются несколько столбов, сотканных из искажённой, вывернутой наизнанку духовной энергии. Вастай мечется меж ними, на миг погружая свою уродливую голову в самую сердцевину. После этого вся высвобожденная тьма концентрируется в его теле и обрушивается с небес насыщенными разрушительной мощью сферами.

Мы пытается ему помешать, и огненный дракон Каору обвивает один из столбов, скручиваясь вокруг него в тугую спираль. Фамильяр пытается задушить тьму в своих кольцах, но едкая демоническая скверна заражает благородное существо. Паутина фиолетовых трещин ползёт по его сверкающей чешуе, и в следующий миг он распадается ворохом тухнущих искр.

Другой столб охватывают корни, объятые неистовым пламенем, однако даже древесина, закалённая в священном огне, не может противостоять первобытному злу. Вастай срывает эти жалкие попытки остановить его царство, словно прогнившую паутину.

Мы пытаемся помешать ему, раз за разом бросаясь наперерез, но каждый раз демон отправляет в полёт новые губительные снаряды. Сюда, на вершину горы, стекаются крохи энергии погибших от его техники людей. Они кричат в агонии, не желая становиться кормом исчадия подземного мира. Мы с Каору, словно наяву слышим их стенающие души.

Новая волна ментальной атаки погружает нас обоих в пучину мрака. Движения замедляются, а глаза застилает пеленой кровавых картин.

Мы с ужасом наблюдаем, как Вастай обращает свою ярость на беззащитных людей и саму природу. Ближайшие деревни пылают, объятые неестественным фиолетовым пламенем. Оно растекается, словно болотная жижа, захватывая дом за домом. Люди, охваченные проклятым огнём, на глазах теряют силы. Их плоть становится мягкой и сползает с костей безобразными лохмотьями. Да и сами кости остаются целыми недолго, обращаясь в прах. Души и жизненная энергия погибших струятся прочь, влекомые неодолимой силой к своему убийце.

Леса, усеивающие горные склоны, вспыхивают, словно свечи, и исчезают в одно мгновение, не оставляя после себя даже пепла. Обуглившиеся остовы деревьев тут же рассыпаются и развеиваются по ветру. Земля стонет и раскалывается, не в силах выдержать натиск всепожирающей демонической энергии. Из разломов вырываются гейзеры ядовитого газа, от которого трескается даже камень.

Атаки Вастая продолжаются. Нам с Каору удаётся оборвать несколько из них, но это всё равно что черпать океан чашкой. Ядовитая аура демона разрослась до невероятных размеров, к нему не подступиться. А он и не думает останавливаться.

Волны разрушительной энергии накрывают подножье горы, где всё ещё сражаются люди Мэя. Благодаря многочисленным смертям членов секты нападающим удаётся переломить исход битвы в свою пользу. Практиков, способных ещё стоять на ногах, почти не осталось. Зов демона косит их, словно пшеницу под рукой невидимого землепашца. Вастай намеренно добивает последних, демонстрируя нам своё превосходство.

— Это ваша вина! — с садистским наслаждением вбивает он нам в головы бесчисленные картины смертей. — Вы слишком слабы, чтобы защитить хоть кого-то! Бесполезная груда мяса, чья единственная цель скрыться в моей утробе. Сколько бы трава не ярилась перед штормом, её вырывают с корнем! И поверьте, когда я закончу, в этих землях не останется даже песка…

Очередная сфера непроглядной тьмы обрушивается с небес, достигая далёких окраин Орена. Одной атаки недостаточно, чтобы стереть большой город с лица земли, но его тут же захлёстывает демонический пожар. Горожане, поражённые скверной, впадают в неистовое безумие и набрасываются друг на друга, словно своры бешеных псов.

Объятые ужасом люди бегут прочь, покидая свои дома. Но стоит им оказаться на улице, как в них тут же вцепляются павшие, одурманенные соблазнами демона. Они уже не ведают ни жалости, ни любви. Не важно, стар ты или млад, мужчина или женщина — скверна не щадит никого.

Вастай впивается злорадным взглядом прямо мне в душу и посылает очередное видение. Молодая семья — отец, мать и дочь лет пяти — в панике вбегают в детскую, захлопывая за собой дверь.

— Доченька, скорее, мы уходим! — надрывно кричит женщина, бросаясь к девочке.

Отец застывает на месте. Их дитя стоит у окна и неотрывно смотрит на улицу, где жуткое фиолетовое пламя пожирает соседний дом.

— Что ты там увидела? Отойди немедленно! — его голос срывается от страха.

Девочка медленно поворачивается. От её глаз тянутся жгуты черных вен, а сами глазницы превратились в две бездонные ямы. Искажённое лицо расплывается в жуткой гримасе, в пародии на улыбку.

— Папочка… — высокий голосок эхом отдаётся от стен.

С нечеловеческой ловкостью она прыгает, вцепляясь зубами в шею отца.

Кровь хлещет фонтаном, забрызгивая стены. Женщина открывает рот в беззвучном крике. Безумный хохот Вастая врывается в мой разум, выжигая всё на своём пути.

Леденящий ужас сковывает сердце. Я смотрю на эту обезумевшего ребёнка — и вижу Лин. Мою маленькую сестрёнку. Такую хрупкую, беззащитную. Такую… мёртвую.

Пронзительный холод сковывает моё сердце и саму душу. Слишком много смертей. Слишком много страданий. Те, кого мы намеревались спасти, исчезают десятками и сотнями во всех уголках этой провинции. Беспросветное отчаяние и апатия — единственная реакция на творящийся повсюду кошмар. Я затыкаю уши, пытаясь остановить мириады криков, раздающихся со всех сторон, но они не желают стихать. Гортанный хохот Вастая фоном звучит надо всем, как потаённый мотив уродливой мелодии.

Каору сдавленно всхлипывает рядом, сражённая собственными мучительными воспоминаниями. Воля и решимость, толкающие меня вперёд истончаются. Тусклое пламя свечи перед всей яростью бури. Оно мерцает и дрожит, готовое угаснуть навсегда. Мы взвалили на себя слишком много. Груз оказался нам не по плечу. Посчитали, что может справиться там, где оказались бессильны мастера и патриарх… Самонадеянность, глупая самонадеянность.

Мы проваливаемся всё глубже в пучину отчаяния, и на мгновение наша решимость даёт трещину. Слияние Душ мерцает и истончается под безжалостным грузом чужих страданий. Ещё миг, и эта тонкая, иссушенная болью нить рассыплется прахом, развеется по ветру, словно её никогда и не было.

В этот самый миг, когда надежда уже готова угаснуть навсегда, из самых глубин моего существа поднимается волна осознания, ясного и неумолимого, как первый луч рассвета после беспросветной ночи. Именно сейчас, на краю поражения, я вдруг с пронзительной чёткостью понимаю, ради чего мы сражаемся. Ради чего раз за разом поднимаемся из пепла, несмотря на боль и усталость, упрямо устремляясь вперёд.

Картины прошлого встают перед мысленным взором, словно наяву. Я вижу лицо сестры — такое юное, полное несбывшихся надежд и мечтаний. Её глаза искрятся задорным смехом, она что-то весело щебечет, а в следующий миг — пустота. Безжизненный, тускнеющий взгляд. Тело, ещё мгновение назад трепетавшее жизнью, обращается в холодный бездыханный кулёк.

Я не был рядом, когда завершился её земной Путь, но эта картина преследует меня во снах, жжёт раскалённым клеймом вины и бессилия. Однако сейчас из раны, что никогда не заживёт до конца, вдруг пробивается росток надежды. Ослепительно яркий и хрупкий, он упрямо рвётся к солнцу сквозь застарелые пласты скорби. И я знаю — она бы не простила мне, опусти я сейчас руки. Сдайся. Предай всё, за что она отдала свою жизнь. Пока я дышу — её мечта жива. И я буду биться за неё до последнего вздоха!

Каору в этот самый миг разделяет мои чувства. Образ её погибшего брата встаёт рядом с моей сестрой — такой же юный и бесконечно далёкий. Такой же любимый.

Наши эмоции едины. Мы чувствуем боль и утрату друг друга. Знаем, что ничего уже не изменить и продолжаем идти дальше, чтобы подобное больше никогда не повторилось.

Отшельник говорил, что традиционно техника двойной культивации требует романтической связи, но нас с Каору объединяет нечто совершенно иное. Разделённое горе и общие устремления связывают нас не хуже стальных цепей. Боль наших утрат сплетается в единую мелодию, тоскливую и одновременно удивительно светлую. Она наполняет сердца, придаёт силы там, где, казалось, всё уже выгорело дотла. Потоки Ки, на миг разделённые, вновь устремляются навстречу, сплетаясь в сверкающую путеводную нить. Там, где рвётся один — другой подхватывает на лету.

Я знаю, что моя спутница чувствует то же самое. Мы — два неразрывно связанных клинка, закалённых в одном горниле. И нет такой преграды, которую нам не суждено рассечь.

Наши ядра пылают раскалённым светом. Ментальное противостояние достигает апогея. Мы с Каору встречаем обрушившийся на нас шквал безысходности и страданий единым несокрушимым фронтом. Отчаяние, боль и скорбь, которые прежде тянули нас на дно, теперь становятся той самой опорой, что помогает нам выстоять.

Мы впитываем чужие страдания, пропускаем их через себя и возвращаем Вастаю очищенными, преображёнными в неиссякаемую жажду жизни. В непреклонную волю к победе. Тьма, что окутывала разум удушливым покровом, рассеивается без следа, словно дурной сон на рассвете.

Наша аура вспыхивает с невиданной силой, заставляя Вастая отшатнуться. Мы возносимся на новый виток Слияния Душ, сплетаясь воедино без остатка. Каору делает решающий шаг, поднимаясь на следующую ступень, а я взмываю ещё выше.

Моё раскалённое ядро трескается, разрастается и… Бежит золотистой волной меняя собственный оттенок и становясь блестящим, точно слиток благородного металла. Оно твердеет, обрамлённое изумрудной каймой, что передаёт родство с моей основной стихией.

Новая вершина.

Этап Золотого Цилиня.

Я чувствую стремительные перемены и вливаю возросшую Ки в Слияние Душ. Чаша вселенского баланса слегка колеблется, устанавливаясь в новое равновесие.

Наша объединённая аура расходится далеко за пределы горных пиков, словно океанский прилив, обволакивая всех, кто находится поблизости. Она укрывает измученных людей от тлетворного влияния демонической скверны. Даже те, кто попал в самую гущу едкого тумана, обретают силы противостоять его смертоносной поступи.

— Хорошая попытка… — хрипло выдыхаю я, поймав наполненный ненавистью взгляд Вастая. — Теперь наш черёд.

Ёнэ и горстка уцелевших сподвижников упрямо пробираются к эпицентру битвы, туда, где сражение уже давно перешагнуло все мыслимые границы. Боль и страдания, сконцентрированные в этой точке, подобны клинку, пронзающему саму ткань мироздания. Кажется, земля до самого горизонта содрогается от невыносимой муки.

— Давай остановимся. Зачем нам идти туда, навстречу верной гибели? — в голосе одного из товарищей прорезается неуверенность, почти мольба. — Мы едва уцелели, а ты ведёшь нас прямиком в лапы треклятого демона!

Ёнэ на миг замирает, в его глазах мелькает тень сомнения, но он тут же упрямо вскидывает подбородок, отметая страх.

— Мы должны поддержать Кая и Каору. Они сражаются не просто за нас, а за всех людей. Никто не знает, сколько невинных погибнет, если мы не остановим это исчадие. Я не стану винить вас, если вы повернёте назад, — его голос дрожит, но взгляд остаётся непреклонным, — но сам поступить иначе просто не могу.

Внезапно все ощущают резкую перемену. Ещё одна могучая аура вспыхивает над полем боя, и волны благодатной Ки растекаются вокруг, даруя уставшим людям крохи передышки в противостоянии буйству демона. Воодушевлённые этой незримой поддержкой, они ускоряют шаг, уже не тратя сил на бессмысленные споры.

Взгляд адепта неожиданно выхватывает среди обугленных остовов деревьев фигуру одного из мастеров. В его руках концентрируется сгусток тёмной, отравленной энергии. Под влиянием всепоглощающих аур шагнувших за рубеж людей и демона сложно ощутить эту угрозу, но опытный глаз ученика не обманешь. Мастер готовится бесчестно ударить в спину двум сражающимся против Вастая адептам.

— Скорее туда! — командует Ёнэ, срываясь на бег.

Остальные, завидев грозную фигуру мастера, замирают в нерешительности. Даже благодатная аура не способна до конца развеять их трепет перед его силой.

Ёнэ не таков и не потому, что не испытывает страха. Напротив, его поджилки трясутся от ужаса, когда он несётся навстречу старшему наставнику. Просто он чётко знает, те, кто были к нему добры… его спасители, поднимающиеся сейчас на новый уровень могущества, в этот краткий миг уязвимы как никогда. В руках вероломного мастера формируется плотный снаряд, вытягиваясь подобно копью. От него щедро струится тёмная энергия, неуловимо схожая с демонической.

Ученик стремительно ускоряется, призывая на помощь все известные ему техники перемещения. Мир вокруг словно застывает, течение времени замедляется, и каждое движение, каждый вздох даются с неимоверным трудом, будто он увяз в вязком болоте.

И всё же Ёнэ не сдаётся, он упрямо преодолевает сопротивление реальности, как делал это всю свою жизнь.

«Бесполезный нахлебник!»… — далёкий голос дяди.

«Ты никогда не станешь адептом, ничтожество!» — насмешливый голос старейшины.

«Я тебе говорил, что ты позоришь нас!» — крик обидчика, что третировал его с самого первого дня в секте.

Шаг за шагом, удар сердца за ударом, Ёнэ приближается к единственной цели.

В тот самый миг, когда смертоносный снаряд срывается с пальцев предателя, робкий ученик собирает всю свою волю, всю свою Ки в последнем отчаянном рывке. Он не думает о боли. Не думает о страхе. В его сознании есть место лишь для одного образа — улыбающихся людей, которых он с гордостью мог бы назвать своим братом и сестрой по секте — Кая и Каору. В его внутреннем взоре их лица озарены светом надежды. Надежды на лучшее будущее, за которое стоит бороться до последнего вздоха.

Весь его скромный запас духовной энергии вливается в защитную технику. Меридианы прожигает, а кончики пальцев покалывает до самых костей.

Ёнэ закрывает глаза и делает последний шаг.

Его тело содрогается от чудовищного удара, позвоночник трещит, плоть рвётся и плавится. Нестерпимая боль затапливает всё его существо, грозя поглотить остатки угасающего сознания. Он не сдаётся. Сквозь алую пелену агонии он продолжает цепляться за единственную мысль: «Я должен их защитить!»

Атака мастера подхватывает ученика с земли, как былинку, и с силой бросает назад. Спиной он врезается в шершавый ствол дерева и сползает на землю, оставляя на коре широкий кровавый след. В развороченной груди что-то хрипит и булькает, каждый судорожный вздох даётся с неимоверным трудом.

Ёнэ с трудом приоткрывает слезящиеся глаза. Мир вокруг расплывается, теряя чёткость, но он упрямо цепляется за реальность. Взгляд уже начинает затуманиваться мутной пеленой, когда он краем угасающего зрения замечает вдалеке две знакомые фигуры, окутанные сиянием невероятной силы. Кай и Каору. Они всё ещё сражаются, не сдаются. Его утратившие цвет губы трогает слабая, но полная умиротворения улыбка.

«Сделал… сделал всё, что мог. Дальше — ваша… битва, друзья. Вы… справитесь. Верю в…» — проносится в его угасающем сознании.

Боль постепенно отступает, сменяясь блаженным онемением. Звуки и краски блёкнут, растворяясь в молочно-белой дымке. Последнее, что видит Ёнэ — два ослепительно ярких огонька, прорезающих полотно тьмы. Два маяка надежды, зовущих его за собой.

Где-то вдали от него мастер раздражённо цыкает, уже готовясь к новой атаке, но в этот самый миг чья-то нога с треском подсекает его, опрокидывая наземь. Предатель вскакивает, яростно озираясь, и замирает. Перед ним, преградив путь, возникает седой отшельник.

— Предатель! Отступник! — рычит старший наставник, бросаясь на неожиданного противника.

С последним усилием Ёнэ собирает всю свою любовь, всю свою веру и благодарность и мысленно посылает их вослед удаляющимся огням. Его душа, светлая и чистая, отрывается от измученного тела и устремляется ввысь. Зов демона жадно тянется к ней, пытаясь ухватить, поработить, но бесплотные пальцы твари смыкаются в пустоте.

Дух молодого адепта, закалённый жертвой и самоотречением, неуязвим для скверны. Он растворяется без следа, не даровав исчадию подземного царства ни крупицы желанной силы. Сознание ученика воспаряет всё выше и выше, унося с собой крохи света, чтобы влиться в исконное сияние мироздания. В один единственный Путь без конца и края, что ведёт из древности в вечность.

Тело Ёнэ застывает в подножии дерева, словно причудливая изломанная кукла. Его лицо, испещрённое кровавыми потёками, озаряет умиротворённая улыбка. Улыбка человека, познавшего истинный смысл жизни и смерти.

Человека, чья жертва не была напрасной.

Лимин Сан тем временем направляет своих подчинённых, раздавая чёткие, выверенные указания. Впрочем, эти безупречно обученные бойцы и сами прекрасно знают, что делать. Они продолжают собирать кровавую жатву, безжалостно добивая ослабших противников с обеих сторон.

Сам же командир Теней экономит силы, внимательно наблюдая за ходом сражения. Краем глаза он замечает, как один из мастеров пытается подгадать удобный момент для внезапной атаки, но терпит неудачу. Какой-то юнец, слабый и глупый на вид, в последний миг встаёт у него на пути. Теперь незадачливый мастер вынужден сражаться со стариком.

В отличие от этих жалких любителей, вслепую бредущих по Пути, Лимин слеплен из другого теста. Он будет действовать наверняка, расчётливо и хладнокровно, как привык. И обязательно возьмёт своё…

В этот миг рядом с ним вспыхивает мощная аура, пронизывая всё его естество.

— Бесполезный имперский ублюдок! Как ты посмел выступить против моей секты⁈ — рычит патриарх, явившийся на поле битвы, и его глаза полыхают яростью. — У нас был уговор с Ван Лу, а ты нарушил его!

Не дожидаясь ответа, разгневанный Эмрисс бросается в атаку.

— Сначала я разберусь с тобой, — шипит он сквозь зубы, — а уже потом займусь этими наивными детишками. Пусть Вастай пока развлечётся!

Командир Теней не удостаивает его ответом.

И не таких самоуверенных приходилось закапывать.

Мы с Каору методично уничтожаем один за другим столбы непроглядной тьмы, через которые Вастай подпитывает свои чудовищные атаки. Демон уже не всегда успевает воспользоваться ими, прежде чем они гаснут под нашим совместным напором. Объединённая аура стремительно разрастается, не подпуская едкий туман. Мы разрушаем сами источники энергии Вастая, срывая его защитные покровы и обнажая истинную сущность. В бессильной ярости демон ревёт и бросается на нас, позабыв обо всём на свете.

Я встречаю его сокрушительный натиск Дланями Асуры, и мы сходимся в решающей схватке. Смертоносные когти и янтарные росчерки сливаются в размытый вихрь, не уступая друг другу в стремительности. С каждым мгновением темп боя лишь нарастает. Пламя Каору заливает меня с головы до ног, мы оба купаемся в его очистительном жаре, и лишь проклятая тварь корчится в муках, заживо сгорая.

Удар за ударом, техника за техникой, мы остервенело наседаем на врага, но сражение всё никак не может перейти в завершающую стадию. Вастай получает ощутимые раны, но всё ещё цепляется за свою мерзостную жизнь. Его сила выросла, подпитываемая душами павших. Наша же объединяющая техника, Слияние Душ, уже на исходе. Внезапный прорыв на новый этап, конечно, усилил меня, но также и создал дисбаланс между нашей культивацией, грозящий вот-вот развеять хрупкую гармонию.

«Надо заканчивать во что бы то ни стало», — мысленно обращаюсь я к Каору.

Демон, почуяв уязвимость, вновь призывает столбы скверны и обрушивает на округу град дистанционных атак. Не все из них нам удаётся вовремя прервать. Вновь гибнут ни в чём не повинные люди. Тех, кто находится в пределах нашей защитной ауры, мы ещё способны уберечь, но участь дальних селений предрешена. Новая волна смертей и страданий накрывает нас, пригибая к земле.

«Что же делать?» — откликается Каору, её голос дрожит от напряжения. «Ему всё нипочём».

При этом мы ни на миг не прекращаем атаковать исчадие ада. Я внимательно всматриваюсь в потоки его отвратительной энергии, пытаясь уловить закономерности в устройстве энергетических каналов. И замечаю нечто странное. Каждый раз, когда Вастай готовится использовать одну из своих разрушительных техник, его аура приобретает уникальный, ни на что не похожий узор. Энергия пробегает по меридианам в особом порядке, устремляясь от ядра к внешним слоям и высвобождаясь через едва различимый барьер — тонкую энергетическую оболочку, окружающую всё тело демона.

«Ты заметила?» — спрашиваю я спутницу, не отрывая взгляда от врага.

«О чём ты?» — напарница как раз направляет несколько огненных фамильяров, вовремя пресекая очередную атаку Вастая.

«Присмотрись внимательнее, когда он использует свои техники».

Проходит несколько ударов сердца. Мы успеваем уничтожить два темных столба, но демон всё же добирается до третьего и выпускает в небо ещё одну смертоносную сферу. Всё его тело окутывает удушливо-фиолетовый дым, но даже сквозь эту пелену мы оба вновь видим загадочный узор.

«Что это? Какой-то барьер?..» — устало тянет Каору.

«Умница!»

Отшельник рассказывал, что при заточении первый патриарх наложил на демона несколько печатей. Печать первого уровня удерживала его на привязи, словно злобного пса, не позволяя покинуть пределы формации, сокрытой в подземельях храма. Цзян разрушил её, пытаясь в одиночку одолеть Вастая. Печать же второго уровня была призвана сдерживать саму силу демона, не давая ей вырваться на свободу.

Мы напряжённо следим за атаками врага и замечаем закономерность — какую бы технику он ни использовал, энергия неизменно просачивается наружу, преодолевая невидимый барьер печати.

«Эта паскуда черпает силы внутри себя! Для этого ему и была нужна жизненная энергия, которую он высасывает из своих жертв — чтобы окончательно сокрушить сдерживающую печать. Он до сих пор сражается не в полную мощь!»

«Тогда нельзя позволить ему довести дело до конца», — мрачно отзывается девушка.

Мы синхронно перестраиваем нашу тактику. Со стороны может показаться, что ничего не изменилось — мы всё так же атакуем демона, стремясь нанести ему как можно больший урон. Но теперь значительная часть нашей объединённой энергии направлена на совсем иную цель — на укрепление древней печати за счёт вливания в неё чистой Ки. Атаки слабеют, и Вастай с лёгкостью отражает их одну за другой.

— С самого начала у вас не было ни единого шанса, — грохочет враг, и его голос преисполнен ядовитого торжества.

Он вновь активирует темный столб, и огромная сфера ненависти начинает стремительно формироваться возле его пасти. В этот самый миг я и наношу опережающий удар. Длань Асуры, напитанная обжигающей Ки, врезается прямо в уродливую морду твари, развеивая концентрированное зло. Ошеломлённый демон ревёт и кидается на меня, но вспышка огня от Каору на миг скрывает меня от его когтей, позволяя ускользнуть.

Мы неустанно вливаем силу в древнюю печать. Постепенно вокруг Вастая проступают всё более чёткие и яркие очертания мистического узора, направляя наши атаки в уязвимые точки. Обезумевший от ярости демон окончательно теряет всякое подобие разума.

Я встречаю его напор лицом к лицу, без страха и колебаний. Один за другим мои удары находят цель, заставляя исполинскую тушу отшатываться. Раны пока неглубоки, но Вастай уже не может беспрепятственно контратаковать. Лишь несколько раз ему удаётся прорвать мою защиту острыми энергетическими серпами, но Каору вовремя накрывает меня волной очищающего пламени.

Мы вдвоём кружим вокруг демона в смертоносном танце. Каору одновременно напитывает меня своей Ки и окутывает врага пожирающим огнём. Едкий туман по-прежнему клубится вокруг Вастая, но с каждой секундой всё больше уступает жаркому сиянию.

В конце концов нам удаётся полностью восстановить древнюю печать. В тот самый миг, когда последний росчерк очищающей энергии ложится на место, запечатывая контуры мистического узора, аура Вастая начинает стремительно угасать.

Кажется, будто исполинское тело демона вдруг охватывает невидимое сияние, выжигающее его изнутри. Истошный крик боли и отчаяния разрывает перепонки, эхом разносясь над погруженным в звенящую тишину плато. Плоть Вастая на глазах иссыхает и скукоживается, словно брошенный в огонь пергамент. Могучие мышцы стремительно атрофируются, проваливаются внутрь, обнажая почерневшие кости. Некогда ужасающее лицо теперь похоже на застывшую маску смерти — запавшие глазницы, заострившиеся скулы, из провала рта вываливается почти истлевший язык.

Исполинская фигура, ещё мгновение назад нависавшая надо мной, съёживается буквально на глазах, оборачиваясь ссохшейся, невероятно древней оболочкой. Кажется, даже малейшее дуновение ветра способно развеять её в прах. Потерявший последние силы Вастай конвульсивно дёргается, цепляясь когтями за опалённую землю, из последних сил пытаясь ухватиться за ускользающую жизнь. Тщетно. Древнее искусство, секрет которого был утерян века назад, вершит свой неумолимый суд.

Пронзительный рёв боли и бессильной ярости раздирает округу. Загнанный в угол ублюдок бьётся в агонии, но путь к отступлению отрезан. На последних секундах Слияния Душ мы объединяем наши сильнейшие техники в единый сокрушительный удар. Серией мощных выпадов я отправляю ослабленного Вастая прямо в объятия фамильяров Каору. Исполинская огненная Гидра поднимается над полем боя и обвивает тварь своим смертоносным телом. Изнутри её тут же прошивают мои Оплетающие Побеги, ещё сильнее стягивая кольца призрачной плоти.

Очищающее пламя Каору окутывает меня с головы до ног. Все шесть призрачных конечностей сливаются в единый вихрь и облекают мои руки, словно древние доспехи богов. Я принимаю одну из боевых стоек Водяного Дракона, концентрируя всю свою силу для решающей атаки. Мгновение полной тишины и неподвижности, а затем ослепительная вспышка рассекает мироздание. За моей спиной взмывает столп неистового пламени, а на земле остаётся пылающий пролом, устремлённый к обречённому врагу. Он проходит сквозь корчащееся тело Вастая, словно раскалённый меч сквозь бамбуковую перегородку.

Пылающая Длань Асуры, подобно каре небес, разрубает проклятого демона пополам. Его плоть рассыпается углями. Извечное зло, терзавшее этот мир, наконец обращается в прах. А в небеса устремляется сонм освобождённых душ — тех, кого Вастай не успел окончательно поглотить. На краткий миг всё вокруг озаряется ярким светом, словно тысячи светлячков разом вспыхивают в ночи, и лишь затем неторопливо гаснут, растворяясь в спокойном сиянии звёзд.

Тени действуют с методичной точностью и безжалостной эффективностью, планомерно зачищая остатки некогда могущественной секты. В их действиях нет ни капли сочувствия или благородства, ни намёка на воинскую доблесть — лишь холодный, выверенный до миллиметра расчёт. Смерть подкрадывается со спины или настигает с такого ракурса, что её приближение почти невозможно осознать, пока не станет слишком поздно. Там, где можно обойтись одним лишь оружием, острые лезвия, смазанные смертоносными ядами, перерезают глотки и пронзают трепещущие сердца.

С адептами же расправляются несколько иначе. Территория секты, превратившаяся в поле кровавой битвы, уже не знает слабых практиков, но даже те, кто каким-то чудом ещё держатся на ногах, измотаны до предела. Удушающее влияние демона развеялось, но не прошло бесследно, оставив болезненные раны в их духовных телах. И именно этим безжалостно пользуются Тени. Приказ командира предельно ясен — истребить всех сектантов под корень.

Не трогают лишь крохотную горстку заранее отобранных отпрысков знатных родов. Большинство из них и вовсе не принимали участия в сражении, а тех, кто всё же ввязался в бой, щадят только тогда, когда это возможно без ущерба для миссии.

Члены секты падают один за другим, словно колосья пшеницы под острой косой жнеца. Неумолимые вестники смерти вырастают из теней своих ничего не подозревающих жертв, пронзая их не только отточенной сталью, но и запретными техниками, созданными специально для искоренения практиков.

В то же время схватка между патриархом Эмриссом и Лимином Саном подходит к закономерному концу. Глава великой секты Восходящего Солнца стоит, пошатываясь, с окровавленной грудью, в самом центре которой зияет неровная дыра. Умирающий адепт смотрит на своего врага, который с нарочитой скукой стряхивает рубиновые капли со своей руки.

— Знаете, господин патриарх, — тянет Лимин Сан, — я всё же надеялся, что глава секты, проживший дольше отведённого простым смертным срока, окажет куда более достойное сопротивление.

— К-кто… ты такой? Ч-что… — хрипит Эмрисс, кровь толчками вырывается у него изо рта, а края чудовищной раны сочатся едкой чёрной дымкой.

— Всего лишь верный слуга нашего владыки, — усмехается Лимин Сан. — Я лишь стираю грязь с сияющего лика нашей необъятной Империи.

В следующий миг голова Эмрисса срывается с плеч, описывает в воздухе кровавую дугу и с глухим стуком падает на землю. Обезглавленное тело ещё несколько мгновений стоит на коленях, а затем тяжело заваливается вперёд на окроплённый алым снег.

— Господин Лимин! — возникает рядом один из сержантов, почтительно склоняя голову. — Мы окружили парочку адептов, победивших демона. Они крайне измотаны, а действие их чудовищной техники, по всей видимости, уже сошло на нет.

— Превосходно, — кивает командир. — Настало время избавиться от последних нежелательных свидетелей. После этого наша основная задача здесь будет выполнена.

Он следует за подчинённым, растворяясь в густых тенях, что сгустились над плато.

— Они идут, — бросаю я Каору, напрягая измученные до предела чувства. — Приготовься.

— А я уж испугалась, что придётся плестись к ним самой, — усмехается она, пытаясь за шуткой скрыть смертельную усталость.

Мы оба держимся на ногах из последних сил, но, находясь рядом друг с другом, готовы сражаться, пока звёзды не погаснут в небесах. Никогда не думал, что эта девушка станет мне настолько близким и верным товарищем. Кажется, ей удалось заполнить в моей душе пустоту, оставшуюся после смерти сестры. Конечно, лучше всего было бы сейчас сбежать, но вряд ли нам позволят уйти просто так.

Из-за жалких остатков леса, выращенного мной в пылу сражения, к нам со всех сторон стекаются облачённые в непроницаемо-чёрные доспехи воины. Они не спешат, явно чувствуя исходящую от нас угрозу, несмотря на наше плачевное состояние. Впрочем, и мы ощущаем стремительно приближающуюся опасность. Сразу несколько мощных аур несутся в нашем направлении из разных точек. Одна из них разительно отличается от прочих, источая ауру неумолимой смерти.

— Он уже близко, — шепчет Каору, сжимая мою ладонь.

— Сражать с тобой было для меня честью, — шепчу я потрескавшимися губами.

И тепло улыбаюсь.