О том, что подступил вечер, Гуров заметил по тому, что стало темно в кабинете. Лев Иванович так увлекся бумажной работой, что не заметил, как пролетело время. По правде говоря, эту самую бумажную работу он не шибко жаловал. К его чести будет сказано, что ее не любили практически все оперативники, ибо она жутко мешала другим, более важным делам. Но даже от бумажек порой никуда не денешься, поэтому волей-неволей приходилось браться за ручку, бумагу и прочие канцтовары и сидеть, корпеть.

Гуров включил настольную лампу и осмотрел фронт работ. Со всем, конечно, не разгребешься, но до конца дня хватит. Благо оставалось всего ничего — минут сорок с небольшим.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Стас Крячко. Вместе с ним в помещение вплыл и легкий запах зимнего мороза.

— В потемках сидишь? — усмехнулся он и бросил на стол небольшой пакетик. — До выключателя лень дойти?

— Может, и лень — Лев Иванович отложил ручку и откинулся на кресле. — Только сейчас заметил, что уже почти вечер.

— Да, вся эта ерунда затягивает, как болото, — кивнул Крячко, покосившись на разложенные по столу бумаги и папки. Он снял куртку, повесил ее на вешалку и включил электрический чайник.

— К дежурству готов?

— А то, — Станислав сел за стол и вытащил из пакета пачку чая.

— Ну чтоб все спокойно прошло.

— Не сглазь, тьфу-тьфу-тьфу, — коллега трижды постучал по столу.

— Не поможет, — улыбнулся Лев Иванович.

— А вдруг? — хитро прищурился Крячко.

— Полагаешься на счастливый случай?

— Почему нет?

— И много раз помогало?

— Не раз.

— А два, — усмехнулся Гуров. — Хотя я тоже, когда остаюсь дежурить, на этот самый случай нередко надеюсь. Чтоб без убийств, стрельбы и прочих поножовщин.

Стас бросил пакетик чая в бокал и налил воды из закипевшего чайника.

— А знаешь, Лева, бывает, что случай помогает в расследовании.

— Бывает, но не так уж часто, согласись.

— Нечасто, но все же. Помню, был один случай, когда преступники очень по-глупому прокололись, и их поймали. Так вот, для оперов, которые их ловили, это и был тот самый случай.

— Как я понимаю, ловил не ты?

— Я тогда стажером был. Меня и мою одногруппницу, Надьку Лебедеву, кинули в один отдел. И как раз случилось убийство модного тогда художника Андрея Петроградского.

— Помню. Еще по телевизору даже тогда про это говорили. Я еще подумал: ну и фамилия у этого живописца.

— Псевдоним. Настоящая его фамилия была Копытин. Видимо, решил, что «художник Андрей Копытин» звучит не очень, и придумал Петроградского.

— Кстати, заметь, из всей творческой братии художники псевдонимы берут реже всего.

— Ой, Лева, да вся эта богема — сборище чудиков. У них каждый первый, если не долбанутый по темечку, то алкоголик или наркоман. Помню, один из оперов, которые по этому делу работали, Николай Дмитрич, поехал допрашивать дружка Петроградского. Ну как дружка… Наиболее частого собутыльника. И еще Надьку с собой прихватил. А тот дружок тоже был художник. И была у него фишка — картины голышом рисовать.

— Обнаженных моделей, что ли? — уточнил Гуров.

— Да если бы. Раздевался до полного ничего и рисовал. Так ему, видите ли, лучше творилось. И вот приходит Николай Дмитрич с Надькой к этому типу, а тот им открывает в чем мать родила. И даже присутствие Надьки его не смутило. Но это я так, к слову.

— Да, ты говорил, о том, как случай помог раскрыть дело.

— Именно. Так вот, Андрюша Петроградский был весьма неразборчив в связях. Ну и подцепил веселую и разбитную девицу, у которой старший братишка срок отмотал за поножовщину. Она и навела родственничка. А у художника-то было что взять. Он ведь раскрученный был. И выставки, и спонсоры, и прочие вернисажи… Братец с сестрицей и деньги тогда вынесли, и аппаратуру дорогущую. И свалили на юга. Долго их искали.

— Ну и на чем же они прокололись?

— На глупости. Братец прикарманил из квартиры Петроградского весьма приметный золотой браслетик с камешком и с узорами. Вещь не расхожая, сделанная на заказ. А сестричка, когда они все денежки прокутили, заложила его в ломбард и оставила свои паспортные данные.

Лев Иванович усмехнулся.

— Да, братец бы не лопухнулся.

— То-то и оно. А ориентировочку-то по вещичкам дали. Вот на браслетике их и поймали.

— И правда случай. Не лопухнись эта дамочка, неизвестно, когда бы их поймали. Да и поймали ли вообще.

— О чем и речь. Так что, Лев Иваныч, бывает, что и случай помогает.

— Почаще бы он помогал. — Гуров посмотрел на часы. — Все, хватит на сегодня этого бумагомарательства. Пора домой.

— Завидую тебе, Лева, белой завистью. Мне тут еще всю ночь торчать.

— У тебя есть случай, — улыбнулся сыщик и принялся собирать бумаги.

— Может, мне еще форточку открыть и халяву позвать?

— Попробуй. Вдруг она не только к студентам приходит.

Станислав хмыкнул. Гуров навел порядок на столе, попрощался с коллегой и отправился домой.

По пути он размышлял о разговоре со Стасом. Разумеется, Лев Иванович реально оценивал жизнь и существующий мир. Но и в словах друга он тоже находил весомую долю правды. Разве ему самому не попадалось в жизни и в работе удачного стечения обстоятельств? Попадалось, и не раз. Нечасто, конечно, но все же.

— Как ты думаешь, стоит ли полагаться на счастливый случай?

Этот вопрос сыщик задал супруге, когда они пили чай после ужина.

— Смотря в чем. — Мария с интересом посмотрела на мужа. — Это ты о себе или о работе?

— Обо всем. Со Стасом затеяли разговор. Он уверен, что случай помогает.

— Где-то он прав. Другой вопрос в том, что этому случаю способствует.

— И что, по-твоему? Другие люди? Судьба? Бог?

Мария призадумалась.

— По-разному бывает. Помнишь пословицу про то, что человек предполагает, а бог — располагает?

— Помню. Значит, ты считаешь, что бог?

— Я считаю, что всего понемножку.

Да, философскую тему затронул Крячко в банальном, казалось бы, разговоре. Даже сам Гуров сидит и весь вечер размышляет да вспоминает, сколько раз в жизни ему помогал счастливый случай.

К слову о Стасе. Льва Ивановича кольнуло предчувствие, что спокойным дежурство коллеги сегодня вряд ли будет. Непременно какая-нибудь гадость приключится. Сыщик даже ощутил порыв взять телефон и набрать номер друга, но удержался. Если надо будет, Крячко позвонит сам. Тем более что Лев Иванович другу не откажет, даже если бы тот позвонил среди ночи. Но он помнил и принцип, что они никогда друг друга не беспокоили без крайней нужды.

«Надеюсь, обойдется без массового убийства», — подумал Гуров, уже лежа в кровати. И он еще не знал, что угадал и не угадал одновременно.

Женя проводил Настю до станции метро. На улице морозило, но не сильно. Медно-каштановые прядки девушки слегка выбились из-под теплого шарфа, которым она обматывала голову на манер косынки — шапки Настя не любила. Женя поправил выбившуюся прядку.

— Ну, я поехала, — улыбнулась девушка.

Ему нравилась ее улыбка. Вообще ему нравилось в Насте все. Даже веснушки, которые сама подруга, мягко говоря, недолюбливала. Она была не похожа на всех его предыдущих подружек. Такая милая, непосредственная. Жене она напоминала не то мотылька, не то воробушка, хотя комплекция у девушки была явно не балетная, но и полненькой он ее тоже бы не назвал. Вечно веселая, улыбчивая хохотушка, из которой через край била мощная солнечная энергия. Может, поэтому она и зацепила Женю.

— Как доедешь — позвони. Или напиши, если вдруг не отвечу, — сказал он.

— Хорошо, — кивнула Настя. — Ты сейчас домой?

— Ну а куда же еще? Гостей пока не предвидится, а в театр идти уже поздно.

Подруга обняла его и крепко поцеловала.

— Люблю тебя, — прошептала она.

— И я тебя, солнышко. Позвони, не забудь.

— Обязательно.

Настя скрылась в вестибюле метро. Женя проводил ее взглядом и, дождавшись, пока толпа и двери скроют ее, развернулся и не торопясь пошел обратно к дому.

Идти сейчас куда-то в другое место не хотелось. Да и завтра надо будет пораньше прийти на репетицию — директор сказал, что есть задумка новой постановки, но пока не сказал какой. «Интересно, что он нам на этот раз приготовил? — не без усмешки подумал Евгений. — Очередной постмодерн или новое прочтение классики?» В последнее время он чувствовал, что весь этот авангард ему начинает малость надоедать. Да, по юности лет ему, только недавно окончившему театральный институт, все это казалось ярким, свежим и самобытным. Вот только яркость потускнела, свежесть начинала попахивать, а самобытность — утрачиваться. Нет бы вернуться к старым добрым пьесам. К тому же Островскому, например. Или Чехову. Ну или, на худой конец, Вампилову, которого Женя по юности терпеть не мог. Слава богу, что при подготовке дипломного спектакля он уговорил не ставить пьесу советского драматурга, которую планировали представить выпускной комиссии. Настоял на своем любимом Уайльде. У него была мысль предложить режиссеру поставить одну из его пьес, но Женя так и не рискнул. Что они могут сделать из творчества сэра Оскара — можно только догадываться. А это был один из самых любимых писателей Жени. Так сказать, нечто из области святого и сокровенного. И уж он бы точно костьми лег, но не дал бы превратить его глубокую драматургию в вульгарный артхаусный балаган.

Так, занятый своими мыслями, Евгений подходил к дому и не сразу понял, что кто-то позвал его по имени. Осознал, лишь когда кто-то коснулся его руки. Мужчина вздрогнул, обернулся и выдохнул. Всего лишь знакомый.

— Привет, Жень.

— Привет. А я тебя и не сразу услышал, извини. Задумался.

— Да ничего. Я вообще сначала подумал, что ты в наушниках.

— Нет, сегодня без них.

— Слушай, Жень… — знакомый смущенно замялся. — Мне очень неловко тебя просить…

— Взаймы? — усмехнулся Женя.

— Да нет, с деньгами, слава богу, порядок. Видишь, тут такое дело… Я со своей женщиной поругался. Из-за ерунды, если честно, но поцапались мы как собаки. Можно у тебя пару часиков перекантоваться?

— Можно, конечно, о чем вопрос? Пошли.

Они зашли в подъезд дома, где жил Женя, и поднялись на пятый этаж. Хозяин открыл дверь квартиры, включил свет в прихожей и впустил гостя.

— Проходи.

— Ага, спасибо.

Внутри еще витал легкий аромат Настиного парфюма. Женя тепло подумал о подруге и решил не убирать телефон далеко, ожидая звонка. Гость тем временем уже прошел в гостиную и скромненько присел на край дивана.

— Чай будешь? — спросил Женя. — Или можем горячительного употребить.

— Ох, — вздохнул знакомый. — Давай уж горячительного. Все равно теперь настроение ни к черту.

Евгений достал из шкафчика коньяк и пару бокалов, поставил их на журнальный столик. Потом принес апельсин, тарелку и нож.

— Я чуть-чуть, — предупредил гость. — А то мне еще домой ехать.

— Если хочешь, можешь остаться, — предложил Женя. — Все равно мне в театр не к шести утра, так что оставайся. Тут, в гостиной, поспишь.

— Жень, ну неудобно…

— Ничего страшного. Захочешь — езжай домой, нет — мое предложение в силе.

— Ладно, спасибо.

— Налей пока, а я апельсин нарежу.

Знакомый аккуратно разлил коньяк по бокалам, а Евгений ловко нарезал апельсин на аккуратные тоненькие кружочки. Вытерев руки бумажной салфеткой, хозяин поднял бокал.

— Давай, за встречу.

— Давай, — кивнул гость, и стекло легонько звякнуло.

Они выпили. Потом Женя сказал:

— Я пока музыку включу.

— Жень, а можешь включить какой-нибудь старенький рок-н-ролльчик?

— Без проблем. Сейчас поищу.

Евгений присел за компьютер, который не выключил, когда пошел провожать Настю, и защелкал «мышкой». Найдя нужную папку, он пустил музыку через проигрыватель. Женя гордился своей коллекцией старой музыки, хотя понимал, что истинным меломанам, которые тоже собирали старые записи, диски, кассеты, бобины и даже виниловые пластинки, он явно не конкурент. Впрочем, Евгений и не собирался с ними соперничать, даже если бы ему предложили. Он просто коллекционировал музыку, которая ему нравилась, и слушал ее, когда ему хотелось.

— Ну как, настроение немного поднялось? — спросил Женя.

— Есть маленько, — улыбнулся гость и допил остатки из бокала, зажевав их апельсиновым кружочком.

— Вот и чудненько. Слушай, раз уж ты зашел, я тебя кое о чем спрошу.

— О чем?

— Подработать не хочешь?

— Смотря что за подработка.

— Аудиокниги озвучивать.

— Аудиокниги? — удивился гость. — Мне?

— А почему нет? Один мой знакомый как раз ищет пару-тройку человек для озвучки книг. У тебя голос очень хороший, как раз подходит для этого. Если бы не конкуренция, мог бы и на какую-нибудь студию озвучки устроиться.

— Неожиданно, — покачал головой знакомый. — Но спасибо. Я подумаю. Они там как платят?

— По-разному. В зависимости от объема, жанра… Но никогда не обижают с зарплатой. Ну и сам понимаешь, если как подработка, то там не очень много выйдет. И вообще, как у тебя пойдет.

— Ладно, если надумаю, сообщу. Так-то было бы неплохо. Просто я-то частным ремонтом зарабатываю. У меня то густо, то пусто.

— Вот и попробуй, когда будет пусто. Не получится — развернешься и уйдешь, никаких проблем.

— Ладненько. Если что, позвоню.

Женя посмотрел на телефон. Настя еще не звонила. Жила она довольно далеко от него — на другом конце города. Да и ехать на метро ей не пару остановок. Евгений уже предлагал подруге переехать к нему. Тем более что от его дома ей на работу гораздо ближе. Но девушка сейчас ходила в школу вождения, чтобы научиться управлять автомобилем и получить права — ей от дедушки по наследству досталась старенькая иномарка в относительно хорошем состоянии. А школа находилась как раз в том районе, где она жила. Учиться Насте оставалось еще месяц, поэтому она сказала, что как закончит и получит права, то переедет. Так что Евгений предвкушал, что весной они уже будут жить вместе.

Он обернулся. Гость откинулся на спинку дивана, сосредоточенно лазая в телефоне. Наверное, ждал, что его женщина угомонилась и написала ему что-нибудь в стиле: «Хватит дурью маяться, приезжай. Жду». Но, судя по его не шибко веселому лицу, подобного сообщения он пока не дождался.

— Дружище, уныние — смертный грех.

— Знаю, — кивнул знакомый. — Но все равно как-то неприятно.

— Тогда, может, еще по одной?

— Давай.

Теперь уже Евгений сам разлил коньяк. Они выпили, закусили апельсином.

— А знаешь, — вздохнул мужчина, — пожалуй, я у тебя останусь. Только я пораньше уеду, ладно?

— Не вопрос. Если раньше меня встанешь, чай, кофе, сахар — все на кухне. Можешь в холодильнике порыться, там есть чем перекусить. И конфеты в шкафчике. Только, когда будешь уходить, тихонечко дверь прикрой.

— Ладно. Спасибо.

Женя снова отвернулся. Как раз зазвонил телефон. Вот и Настя. Наверное, уже доехала. Он взял мобильник, обернулся, чтобы сказать, что выйдет в коридор поговорить, но слова застряли в горле. Удар в грудь лишил его речи. Потом еще один. Картинка перед глазами зашаталась. Евгений видел гостя с окровавленным ножом в руке, слышал затихающую музыку. Потом перед глазами все перевернулось, и наступила темнота.

Мужчина отшвырнул нож и посмотрел на лежащего на полу без движения хозяина. Телефон уже не звонил. Зато резким звуком пискнуло СМС.

«Я дома. Доехала. Все нормально».

Гость усмехнулся и огляделся. Теперь ему никто не помешает. Осталось одно маленькое, но важное дельце. Заодно можно и музыку включить погромче — играла одна из его любимых песен.

Звонок, выдернувший Крячко из приятной полудремы, раздался после полуночи. Оперативник, проведя несколько спокойных часов, решил маленько вздремнуть и составил стулья, постелив на них старый милицейский бушлат, завалявшийся неизвестно с каких времен в шкафу их кабинета. Когда сон уже начал одолевать Стаса, зазвонил телефон.

— Я так и знал, — недовольно пробурчал сыщик и снял трубку. — Крячко.

— Собирайся на выезд, — отозвался дежурный. — У нас убийство.

— Ох, мать твою, не могли до утра подождать. Иду.

Станислав переобулся, набросил куртку и, прихватив папку со всем необходимым, вышел из кабинета.

Ехать пришлось недолго, где-то три квартала. Хорошо хоть, служебная машина была свободна. Но даже если бы нет, Крячко бы и пешком прогулялся, благо мороз был не сильный. У подъезда пятиэтажного дома их уже ждал участковый. Стас хорошо его знал: это был молодой крепыш, отработавший на участке уже лет пять.

— Доброй ночи, — кивнул он.

— Какой уж тут доброй, раз мокруха приключилась, — криво усмехнулся Крячко. — Что там, Сергей?

— Мужичка грохнули. Соседи вызвали — у него музыка орала на всю громкость. Они пошли к нему, а там дверь открыта и хозяин готовый.

— Какой этаж?

— Последний.

— Веди.

Они поднялись на пятый этаж. В квартире еще никого не было, хотя Крячко знал, что уже вызвали и медиков, и эксперта, и дежурного следователя. Ну и хорошо, никто не помешает первичному осмотру. Он нацепил бахилы и прошел внутрь.

Жилье покойного было обставлено неплохо — видно, что хозяин не бедствовал. Сам он лежал посреди комнаты лицом вниз — крепкий темноволосый мужчина. Под ним растеклась лужа крови. На спине ранений не было, значит, били спереди. Станислав аккуратно подошел, стараясь не вляпаться, натянул резиновые перчатки и осторожно приподнял голову убитого. Приятное мужское лицо. Таких женщины любят. В широко раскрытых серых глазах застыл ужас, смешанный с удивлением. Неприятный сюрприз, усмехнулся про себя Крячко. То ли убийство было спонтанным, то ли преступник так задумал, но для хозяина квартиры все оказалось полной неожиданностью. Похоже, что он даже не сопротивлялся.

Стас оценил обстановку. Небольшой бардак, правда, при полном отсутствии следов борьбы. Скорее всего, что-то искали. Два коньячных бокала с остатками содержимого на журнальном столике, недопитая бутылка, тарелка с нарезанными тоненькими кружочками апельсина. Рядом валялось и орудие убийства — большой кухонный нож. На письменном столе у окна включенный компьютер, на котором, видимо, и играла привлекшая соседей музыка. Небольшой книжный шкаф. Стены комнаты были увешаны картинами и какими-то афишами. Крячко пригляделся: концерты, спектакли, стендап-выступления. На одном из плакатов были изображены двое размалеванных под женщин мужчин в корсетах и кожаных то ли трусах, то ли шортах в обтяжку. Один из них отдаленно напоминал распластавшегося на полу покойника. Внизу афиши крупными буквами была выведена надпись «СЛУЖАНКИ».

— Кто такой? — опер повернулся к участковому.

— Артист.

— Настоящий?

— Да, в авангардном или современном театре играет. Рузанов Евгений Сергеевич, тридцать один год.

— Неплохо у нас живут театральные артисты, — Стас еще раз оглядел комнату. — А еще говорят, что искусство бедствует.

— Так он калымит. Калымил, — поправился Сергей. — На свадьбах да на корпоративах выступал. Да и театрик у него, по слухам, неплохого спонсора имеет.

— То есть денежки у покойника водились?

— Водились. Одевался он неплохо. Да и ремонт делал года три назад.

— А в каком театре он играл?

— «Модесто». Недалеко здесь.

— Видел вывеску. Он один жил?

— Были у него подружки. Менялись постоянно. Последнее время видел невысокую шатеночку с кудряшками. Тоже какая-то театралка.

— Давно здесь жил?

— Вроде незадолго до моего прихода на участок переехал.

— Гульнуть любил?

— Не без этого. Но до скандалов с соседями и вызовов не доходило.

— Часто?

— Часто. Народу к нему много ходило.

— Небось со своей богемой тусил?

— Не только. Леха Чумазый частенько к нему захаживал. Раза три я этого артиста видел с Витькой Бармалеем.

— Так-так-так… — Крячко вышел в коридор, в котором тоже красовались несколько афиш, и заглянул на кухню. Приоткрытый шкафчик, откуда, видимо, доставали бокалы. Несколько грязных тарелок в раковине. Здесь вроде чисто. Оставалась еще одна комната. Дверь туда была прикрыта. Двуспальная кровать, шкаф-купе, тумбочка, телевизор на низеньком стеклянном столике. И бардак. Явно и здесь что-то искали. И, возможно, что даже нашли.

— Грабеж, — резюмировал Станислав.

— Похоже на то, — согласился участковый.

— Музыку ты выключил?

— Ну а кто же еще? Соседи как его увидели, перепугались до чертиков. В квартиру заходить боятся. Хотя чего покойников бояться? От живых вреда больше.

— Это уж точно.

Из подъезда донеслись голоса. Кажется, остальные действующие лица пожаловали. Сейчас начнется столпотворение и веселье. Крячко вздохнул и вышел в прихожую.

Гуров проснулся рано. Даже раньше будильника. Это было явно неспроста. Сыщик вспомнил вчерашний разговор с Крячко, и в голову закралась мысль, что вряд ли дежурство Стаса в эту ночь было спокойным. И в этот момент пискнул телефон, оповестив о приходе сообщения.

Лев Иванович усмехнулся. Не иначе, друг почуял, что о нем вспомнили. Сообщение действительно было от коллеги.

«Привет. Спроси у Маши про театр «Модесто».

Содержание СМС Гурова не удивило. Мало ли зачем это понадобилось Крячко. Неужто театр ночью обнесли? Лев Иванович усмехнулся про себя. Ага, декорации сперли. Хотя сейчас не важно. Потом все равно будет известно.

Маша уже хозяйничала на кухне, занимаясь готовкой завтрака.

— Рановато ты сегодня, — улыбнулась она.

— Проснулся, и все, как отбило сон.

— Бывает. Завтрак минут через десять будет.

— Подожду. Маша, а ты знаешь такой театр с названием «Модесто»?

— Знаю. Недалеко от твоей работы находится.

— И что за театр?

— Современный. Авангард, всякие новые течения.

— Типа современные прочтения классических пьес?

— И это тоже. Они и «Служанок» ставили, как завещал Жан Жене.

— Мужчины на всех ролях?

— Да, только Виктюка переплюнули: нарядили артистов в БДСМ-костюмчики.

Гуров покачал головой.

— Жуть.

— Молодежи нравится. Они и новогодние утренники для детей делают в стиле аниме и современных мультфильмов. Плюс всякие стендапы и прочее.

— И что, народ к ним ходит?

— Ходит. У моей бывшей сокурсницы там сын работает, кажется, светотехником. Или звуковиком, точно не помню. Всем доволен, и зарплата нормальная. А почему ты этим театром заинтересовался?

— Да Стас спросил, ему зачем-то надо.

— А я уж думала, тебя туда пригласили, — подмигнула супруга.

— Спасибо, но я как-то не горю желанием смотреть на мужиков в БДСМ-костюмчиках.

Мария рассмеялась и отвернулась, чтобы налить кофе.

На работу Гуров шел с предчувствием, что все-таки что-то ночью случилось. Даже вопрос Крячко о театре «Модесто» чем-то настораживал. Вряд ли дело в банальной краже. Что-то посерьезнее будет. А уж интуиция подводила опытного сыщика редко.

Напарника он застал на месте, хотя его ночное дежурство уже закончилось. Вид у Станислава был слегка помятый, а покрасневшие глаза явно свидетельствовали о недосыпе. Подозрения Гурова еще более окрепли — из-за ерунды Крячко бы не стал недосыпать и задерживаться.

— А, вот и ты, — обрадовался он, решив не тратить время на дежурные приветствия.

— Что случилось? — Гуров снял куртку и повесил на вешалку.

— Артиста ночью грохнули.

— Из театра «Модесто»?

— Из него.

— Ну-ка, поподробнее.

— В общем, Лев Иваныч, дело такое: артист авангардного театра Евгений Сергеевич Рузанов, тридцати одного года от роду, в ночь со вчера на сегодня был найден мертвым собственными соседями. Зарезан кухонным ножом. Судя по бардаку, из квартиры что-то вынесли, либо ценные вещи, либо деньги. Или все вместе.

— Получается, банальный грабеж?

— Грабеж, Лева, но, чует мое сердце, не такой уж и банальный. По словам участкового, покойный был человек весьма общительный и компанейский. Гости к нему ходили часто. Жил один, но с периодически меняющимися любовницами.

— А соседи как его нашли?

— Из-за громкой музыки. Пошли к нему, чтобы попросить сделать потише или выключить, а там дверь открыта и хозяин дохлый. Соседей опрашивать не стали, все-таки уже глубокая ночь была. Ну, кроме тех, что его нашли. Но участковый сообщил одну любопытную деталь: к покойному частенько заглядывал Леха Чумазый, который наркотой барыжит. Плюс еще покойного несколько раз видели в компании Витьки Бармалея.

— Который угнанными тачками ворочает?

— Да. Судя по обстановке, в гостях у Рузанова кто-то был — на столе два бокальчика и коньячок.

— Все ясно. — Гуров сел за стол. — Стас, ты сейчас иди домой, отсыпайся, а я займусь всем остальным. С соседями потолкую, посмотрю, что да как. Кто из следаков на труп выезжал?

— Любимцев.

Лев Иванович хмыкнул. Илья Любимцев был человеком дотошным и въедливым, как и полагается следователю, но с характером. Однако работу свою он делал весьма добросовестно, упрекнуть его сыщикам было не в чем.

— А что пропало из квартиры?

— Пока сложно сказать. Формально артист жил один. Надо установить, кто чаще всех бывал у него дома и знает, какие ценности там были.

— То есть последнюю подружку.

— Ее в первую очередь. И, попутно, коллеги, дружки и прочие приятели со знакомыми. — Крячко откинулся на стуле и зевнул. — Ладно, Лева, поехал я отсыпаться. А то с этой мокрухой ночка муторная выдалась. Вот здесь все с места убийства. Фотки на телефон сбросил. Если что, звони. Даже если буду спать, проснусь, отвечу.

— Я же не садист. Отсыпайся. А я поработаю. Там, похоже, дел много наберется.

На изучение материалов дела времени ушло немного. Гуров оценил поле деятельности. Пройтись по соседям, заглянуть в театр, установить круг общения покойного артиста Рузанова. И, если уж повезет, выяснить, кто был у убитого в гостях в тот роковой вечер. Если останется время, можно заглянуть к экспертам. Если у них готовы результаты.

Сыщик посмотрел в окно. На улице сыпал мелкий редкий снежок. Погода не сильно паршивая, можно прогуляться пешком, так как убитый жил в трех кварталах пути, да и театр находился недалеко. Благо мороз был поменьше, чем вчера. Пожалуй, сначала стоит заглянуть в «Модесто», а ближе к вечеру идти по соседям Рузанова. Сегодня будний день, многие наверняка на работе. Несомненно, нашлись бы те, кто сейчас сидит дома. Например, вездесущие бабушки, которые все и про всех знают, особенно то, что не нужно. Но они явно в меньшинстве, а делать одну и ту же работу дважды Гуров не любил. По крайней мере, не в этом случае.

Лев Иванович накинул куртку, взял все необходимое и вышел на улицу. По дороге он размышлял о словах, переданных Крячко участковым. Дружба артиста с Лехой Чумазым особых вопросов не вызывала: артисты — люди творческие, чем только не балуются. Может, и Рузанов на чем-то сидел. А вот его встречи с Бармалеем настораживали. Что может быть общего у театрала с перекупщиком ворованных машин? Это еще предстоит выяснить.

Путь сыщика лежал в современный (или авангардный?) театр «Модесто». Крячко вряд ли успел там побывать. Сначала проторчал на месте преступления, потом наверняка попытался маленько прикорнуть в кабинете. Да и сомнительно, что театр открылся бы в семь утра. Может, там еще и не знают о смерти их артиста.

«Модесто» находился в полуподвале трехэтажной новостройки и привлекал посетителей небольшой неоновой вывеской с изображением комедийной маски. «У них все спектакли с юмором?» — спросил самого себя Гуров и усмехнулся. Металлическая дверь на улицу была чуть приоткрыта. Возле нее стоял молодой человек с забранными в косичку волосами и курил. То, что он был из театра, сыщик понял по небрежно наброшенной на плечи, а не надетой куртке.

— Здравствуйте, — дружелюбно сказал ему Лев Иванович.

Парень смерил его слегка недоуменным взглядом. Сыщик снова усмехнулся про себя. Может, публика его возраста к ним захаживала редко?

— Здравствуйте, — ответил он. — Спектакль вечером. Или вы за билетами?

— Ни то, ни другое. Я хочу видеть вашего директора.

— Его сейчас нет. А зачем он вам?

— Поговорить. — Гуров вынул из кармана удостоверение и показал парню.

К недоумению прибавилось подозрение.

— Что-то случилось? — осведомился волосатый.

— Случилось. Ваш артист Рузанов умер.

— Женька? Умер? — парень вытаращился на сыщика. — Как так?

— Убили его. Так когда появится ваш директор?

— Скоро должен подойти. — Он помялся и приоткрыл дверь. — Заходите. Вниз по лестнице, там открыто.

Гуров шагнул и очутился на лестнице, освещенной маленькими круглыми плафонами. Спускаясь, он успел рассмотреть разрисованные причудливыми изображениями и надписями, преимущественно латиницей, стены. Лестница окончилась деревянной дверью. Толкнув ее, сыщик попал в полутемный, но довольно просторный зал. Напротив входа находились вешалка и барная стойка, за которой копошилась молодая женщина с модной стрижкой и ярко-малиновыми волосами. А влево уходили ряды стульев, за которыми расположилась небольшая сцена. По стенам были развешаны фотографии отечественных и зарубежных артистов, перемежающиеся с портретами, по-видимому, драматургов. Кое-кого, вроде Островского и Чехова, сыщик узнал, но многие были ему неизвестны. Среди изображений артистов знакомых лиц было гораздо больше. «Вот, значит, какой у них театр, — подумал Лев Иванович, внимательно изучив интерьер. — Скорее похоже на кабаре». Он обернулся к волосатому.

— Как вас зовут?

— Олег.

— А полностью?

— Вихлянцев Олег Николаевич.

— Возраст?

— Двадцать шесть.

— Где живете?

Парень продиктовал адрес. Сыщик быстро записал в блокнот.

— Что ж, Олег, давайте пока с вами побеседуем. — Не дожидаясь приглашения, Гуров присел на один из стульев. Парень опустился рядом. — Вы здесь давно работаете?

— Года три.

— Рузанова знали хорошо?

— Конечно. Я всех работников театра знаю.

— А кто вы по должности?

— Оператор-звуковик. Бывает, что подменяю билетера.

— У вас с ними напряг?

— Да не то чтобы… — Олег поморщился. — Им платят немного, в основном идут студенты на подработку. Вот когда их нет, я на входе.

Маша говорила, что сын ее бывшей сокурсницы здесь работает. Уж не этот ли юноша? Впрочем, даже если и так, к делу это отношения не имеет, и Гуров выбросил из головы этот вопрос.

— Ясно. А Рузанов здесь давно работал?

— Вроде с самого открытия. «Модесто» существует лет десять. Или даже чуть больше.

— А какие у него отношения были с коллегами?

— Нормальные. Женька со всеми старался дружить. Он человек такой, компанейский. Часто приглашал к себе в гости — он тут живет неподалеку. Мы все ходили.

— И ты ходил?

— Было. А что?

— Когда последний раз ты у него был?

Олег слегка призадумался.

— Недели две назад. Да, кажется, две.

— А конфликтов у Рузанова ни с кем не было?

— Да нет. По крайней мере в театре. А других его знакомых я почти и не знаю. Леху только. Ну еще, может, пару человек, они тоже к нему приходили. Но я их плохо помню.

Леха — наверняка Чумазый, понял Гуров. Надо бы с ним покумекать, благо где его искать — известно.

— А что насчет женщин?

Парень усмехнулся.

— У Женьки почти все наши артистки были в подружках. С одной покувыркается, потом с другой. Особенно если новенькие приходили.

— А последняя кто?

— Настя. Но она не из наших. Из танцевального ансамбля.

— Рузанов давно с ней?

— Не очень. С Нового года вроде.

— Как ее найти?

Олег потер подбородок.

— Их группа называется «Сударушка». Репетируют в местном ДК.

— А фамилия, адрес, телефон Насти?

— Не знаю.

— А как она выглядит?

— Среднего роста, с каштановыми кудряшками. Вся в веснушках.

Не важно, решил сыщик. Найдем через ансамбль. И по внешности.

— Ладно, Олег, последний вопрос. У Рузанова дома ты был не раз и не два, так?

— Ну да.

— У него что-то ценное дома хранилось?

— Ценное?

— Да. Может, украшения, старинные вещи, денежная заначка, какая-нибудь техника.

Парень снова погрузился в недолгие раздумья, после чего выдал:

— Старинных вещей точно не было. Про деньги не знаю. Скорее всего, были. Вроде Женька бабки частично на карте держал, частично наличкой. Ноутбук недавно себе купил. Не навороченный, но неплохой. А украшения… У самого Женьки была пара браслетов, серебряный, с какой-то висюлькой, и с позолотой. Девчонкам своим он иногда покупал какие-то штучки, типа колечек или цепочек.

— А у вас зарплаты тут большие? — улыбнулся Гуров.

Олег пожал плечами.

— В принципе, нормальные. Но многие калымят. Женька вот на корпоративы, на праздники всякие ездил, на свадьбы. И не он один.

— Что, ему денег не хватало?

— Он любил пожить хорошо. Не раз кучу бабок тратил на девок да на пьянки.

— А чем-то веселым не увлекался?

— В смысле?

— В смысле наркоты.

— А, это. Травку иногда покуривал, но редко.

— А где брал?

— Без понятия.

Врет, уверился Гуров. Чумазый небось эту самую травку и приносил. Ну да ладно, суть не в этом, а с Лехой еще предстоит встреча.

Дверь открылась, и в зале появился плотный мужчина с усиками и небольшой бородкой.

— Вот наш директор, — кивнул в его сторону Олег.

— Спасибо, Олег, — кивнул Гуров. — Больше не задерживаю.

Разговор с директором «Модесто» тоже ничего особенного не прояснил. Лишь подтвердил почти все сказанное ранее Олегом. Услышав о смерти одного из своих артистов, руководитель театра неподдельно распереживался. Похоже, Рузанов был на хорошем счету. И, наверное, действительно талантливым актером. Впрочем, за последнее сыщик ручаться не мог, так как не видел покойного ныне Евгения на сцене. Также Лев Иванович услышал, что Рузанов был человеком не злым, щедрым и где-то легкомысленным. Жил одним днем, не сильно задумываясь о ближайшем будущем. Это же подтвердили и еще несколько работников театра (из них — пара артистов), с которыми сыщик тоже пообщался. У них он и выведал, кто чаще всех бывал дома у Рузанова, а также что ценного имелось в квартире покойного, на что мог позариться преступник.

Теперь путь Гурова лежал в местный Дом культуры, где обитал ансамбль «Сударушка», в котором трудилась последняя пассия покойного артиста Рузанова. Судя по названию, танцоры профилировались по народному творчеству.

На вахте сыщика встретила пожилая женщина-вахтер.

— К кому? — строго спросила она.

Лев Иванович показал удостоверение.

— К кому? — повторила женщина, но уже более деловым тоном.

— Где у вас репетирует ансамбль «Сударушка»?

— По коридору и налево, вторая дверь. Только поторопитесь, у них репетиция уже заканчивается.

— Спасибо.

Гуров поспешил в указанном направлении. Даже хорошо, что он пришел к концу репетиции. Во-первых, ему предстояло сообщить этой Насте неприятную новость, а во-вторых, если она будет в состоянии, поговорить. А о таком лучше беседовать без лишних глаз и ушей.

Ансамбль репетировал в небольшом зале. Играла русская народная музыка, и человек двадцать мужчин и женщин лихо отплясывали посередине. Правда, они были не в сценических костюмах. Настю Гуров отыскал сразу, благо внешность у нее была приметная. Сыщик скромно встал у входа, чтобы подождать. Через пару минут танец закончился и музыка смолкла.

— На сегодня все, — громко объявила худощавая женщина лет сорока, по-видимому руководитель ансамбля.

Танцоры загалдели и дружной гурьбой повалили к вешалкам с висящими куртками и пальто. Лев Иванович внимательно следил за Настей и, когда она поравнялась рядом с ним, окликнул:

— Настя!

Девушка обернулась.

— Вы мне? — уточнила она звонким голосом.

— Вам. Уделите, пожалуйста, мне немного времени. Разговор есть.

— А вы кто? — Настя с любопытством посмотрела на Гурова.

— Полиция, — улыбнулся сыщик. — Меня зовут Лев Иванович.

— О! — она улыбнулась в ответ. — Надеюсь, я ничего не нарушила?

— Я тоже надеюсь. Пойдемте на улицу, там и поговорим.

Лев Иванович с девушкой дошли до выхода. Настя попрощалась с коллегами и вопросительно посмотрела на сыщика.

— О чем вы хотели поговорить?

— Давайте отойдем, — Гуров указал на небольшой скверик возле ДК.

Они не торопясь пошли по заснеженной улице.

— Вы уж простите меня, Настя, но я к вам с неприятной новостью.

— С неприятной? — удивилась девушка.

— Да. Вчера вечером был убит артист театра «Модесто» Евгений Рузанов.

Настя резко остановилась, будто споткнулась на ровном месте.

— Как убит? — пробормотала она.

— Зарезан.

Лицо девушки было растерянным. Гуров ненавидел такие моменты и чувствовал себя на редкость погано. Хуже нет дела, чем сообщать людям о внезапной смерти их близких и любимых. За долгие годы службы сыщику не раз приходилось это делать, но окончательно привыкнуть к подобному он так и не смог.

— Может, отложим наш разговор? — осторожно спросил он.

Девушка покачала головой.

— Спрашивайте.

— Когда вы видели Евгения последний раз?

— Вчера вечером. У него спектаклей не было и у нас репетицию отменили. Я пошла к Жене.

— Долго вы были у него?

— Не очень. Я уехала рано, часов в восемь. Женя проводил меня до метро.

— Не говорил, куда потом пойдет?

— Нет. Но он мог зайти в какой-нибудь бар, пивка попить.

— А в гости кого-нибудь ждал?

— Не говорил. Знаете, Женя очень гостеприимный. К нему можно хоть среди ночи без приглашения прийти, и он всех пускал. Он очень добрый. Был, — Настя всхлипнула, и по ее щекам скатились две слезы. Она вытащила из сумки бумажную салфетку и аккуратно промокнула лицо.

— Когда вы были у него, ему никто не звонил?

— Из театра звонили, что-то насчет реквизита. И все. Больше звонков не было.

— У Евгения родственники были?

— Отец живет, кажется, в Черемушках. А мать умерла, еще когда он студентом был, — девушка скривилась, и из глаз вновь покатились слезы.

— Спасибо, Настя, — Лев Иванович решил закончить беседу. — Давайте лучше встретимся в другой раз. Если вдруг что-то вспомните, позвоните, пожалуйста. — Он вырвал из блокнота листок, написал свой номер телефона и протянул девушке. — И держитесь.

Настя кивнула и, не попрощавшись, побрела в сторону метро. Гуров вздохнул и отправился дальше, по своим делам. Время уже было обеденное, и он решил вернуться в управление. А вечером можно и по соседям Рузанова пройтись.

Сыщик пошел в обратную от ДК сторону, и где-то через квартал его внимание привлек щуплый мужчина лет чуть за сорок, беспечно грызущий семечки возле пивного магазинчика. На нем были мешковатые потертые джинсы с кучей карманов и короткая куртка с нашивками на рукавах. А вот и Чумазый. Правда, Лев Иванович собирался встретиться с ним чуть позже, но раз уж судьба распорядилась, надо воспользоваться моментом. Гуров подошел к мужчине.

— Здравствуй, Леша, — сказал он.

— Здравствуйте, Лев Иваныч, — осклабился Чумазый. — По мою душу?

— А то как же. Хотел вот узнать, как у тебя дела.

— Как сажа бела, гражданин начальник.

— Неужто весь товар распродал?

— Обижаете.

— Ладно, это я так. Я к тебе, Леша, по делу. Ты Женю Рузанова знал? Артиста из театра «Модесто»?

— Знал. Слышал, порешили его вчера.

Гуров хмыкнул. Новости по району разлетаются быстрее даже не ветра, а звука.

— И?

— Лев Иваныч, это не я. Мне нет резона собственных клиентов убивать.

— А кому есть?

— Без понятия. У Женьки, по-моему, вообще врагов не было. Он старался ни с кем не ссориться. Даже с бывшими подружками.

— А Бармалей?

— А ему-то зачем? Они с Женькой в школе вместе учились, давно друг друга знают.

— Рузанов к его бизнесу отношения не имел?

— Ни малейшего. Хотя про его делишки мельком знал. Но Женька от криминала был далек.

— Но товар у тебя брал?

Чумазый хмыкнул, но не ответил.

— Леша, я с тобой без протокола беседую и обыскивать или в ментовку тебя тащить не собираюсь. Все, что скажешь, между нами и останется.

— Брал марихуану несколько раз, так, побаловаться. А вот его дружки с театра могли и посерьезней товар взять. «Колеса», марки. Это ж чудики богемные. Они меня всегда смешили.

— Почему?

— Да корчат из себя невесть кого. Артисты они, может, и неплохие, но пытаются показать себя лучше, чем есть.

Вот здесь Гуров мысленно согласился с Лехой. Представителей богемы ему встречать приходилось, чаще всего по долгу службы. И в словах барыги была весомая доля правды. Собственно, как и в словах Крячко, который высказался о творческой среде в похожем тоне. Правда, чуть грубее — слова Лехи были более деликатными.

— А из них с криминалом никто не связан?

Чумазый призадумался.

— Нет. Точно нет. Если бы кто-то засветился, я бы знал.

Это было правдой. Леха вращался в подобной среде достаточно давно и некогда даже был судим за хранение наркоты.

— А как думаешь, кто мог его пришить?

— Точно не местные. Вы же знаете принцип: где живу, там не гажу.

— Знаю. Ладно, Леша, спасибо. Больше не задерживаю.

— Надеюсь, — усмехнулся Чумазый.

— Пока.

— И вам не хворать, Лев Иваныч.

Придя в кабинет, Гуров мысленно прокрутил в голове содержание всех сегодняшних разговоров. Из полученной информации складывалась следующая картина: убитый артист был человеком добрым, щедрым и легкомысленным. Широкой души, то бишь рад был всем и каждому, мог спокойно пустить к себе домой случайного знакомого, даже среди ночи. Когда Крячко впервые упомянул Чумазого и Бармалея, у сыщика мелькнула мысль, что они каким-то боком могут быть причастны к убийству. Но сейчас данная версия казалась весьма хлипкой. Впрочем, совсем ее отметать тоже не стоило. Иногда расследование брало такие виражи, что не снились и американским горкам. «Подожду до завтра, — решил Лев Иванович. — Завтра Стас придет, с ним и подумаем вместе. Одна голова — хорошо, а две — лучше».

Остаток дня Гуров посвятил мелким делам. Он установил данные отца Рузанова и его адрес, но дозвониться не смог — абонент был вне зоны действия сети. Потом изучил все, что оставил ему Крячко перед уходом домой: протокол осмотра, фотографии с места преступления и прочее.

Перед уходом с работы Гуров позвонил жене, предупредил, что задержится. Ему еще предстоял поквартирный обход соседей Рузанова. Учитывая все, что он знал о покойном артисте, он не шибко надеялся на что-то интересное или важное. Квартира Евгения часто видела самых разных гостей. Поди разбери, кто из них мог оказаться преступником. Хотя в тот роковой вечер в гостях у Рузанова были только Настя и убийца. Со слов девушки, она ушла часов в восемь. А после полуночи артиста уже нашли мертвым. Значит, где-то в этом четырехчасовом промежутке и произошло убийство. Ладно, не спросишь — не узнаешь. Можно еще и домой к Рузанову заглянуть. Хотя Крячко там вроде все тщательно осмотрел. Тогда можно особо и не спешить. Вряд ли кто теперь туда наведается.

Под вечер опять пошел снег, что было сыщику только на руку — вряд ли кто отправится гулять в такую погоду. Если только подростки да ребятишки студенческого возраста. Этим любая погода нипочем. Собрав все необходимое, Лев Иванович выключил свет, закрыл кабинет и отправился к дому Рузанова, рассчитывая оттуда уже пойти домой. Хорошо, когда все в шаговой доступности. Не нужно трястись на общественном транспорте или в служебном «уазике», который не факт еще, что будет свободен.

Поквартирный обход дал примерно тот результат, которого ожидал Гуров. Никто ничего не видел и не слышал. Даже соседи за стенкой. То ли звукоизоляция в доме хорошая, то ли всем плевать, что происходит в соседних квартирах, даже если там атомную бомбу взорвут. Хотя, если верить словам участкового, в квартире громко играла музыка. Тогда уж точно ничего не услышишь, разве что только дрелью будут сверлить или молотком стучать. Исключение составили пенсионер, гулявший во дворе с собакой, женщина, живущая аккурат под квартирой Рузанова, и пьянчужка с первого этажа. Все они сказали, что видели какого-то невысокого худенького мужичка, который вместе с артистом заходил в подъезд и поднимался по лестнице. Естественно, они его толком не запомнили, за исключением роста и телосложения. Вроде курточка, шапочка, джинсы. Неприметный, кажется, не старый. Сыщик усмехнулся. Да уж, богатое описание. А чего он, собственно, ожидал? Мало кто из преступников имеет чересчур броскую внешность или, собираясь на очередное злодейство, разоденется так, что его только слепой или сильно близорукий не заметит. С такими не сильно обнадеживающими результатами Гуров отправился домой.

В начале десятого зазвонил городской телефон. Лев Иванович еще не спал, но подходить не стал, так как увлекся просмотром документальной передачи.

В комнату заглянула Мария.

— К телефону, — сказала она.

— Стас?

— Ну а кто же еще?

Гуров с неудовольствием оторвался от просмотра и вышел в коридор, где стоял аппарат.

— Слушаю, — сказал он, подняв трубку.

— Привет, старик, — раздался веселый голос Крячко на другом конце провода. — Не спишь?

— Нет. Передачу смотрю.

— Интересную?

— Очень. И досмотрел бы, если бы кто-то не позвонил.

— Ну извиняй, начальник. Скажи спасибо, что от работы не оторвал.

— Спасибо, отец родной, — усмехнулся Гуров. — Ты, я смотрю, уже отоспался после ночного.

— Давно. Все думал тебе позвонить, да не хотел от работы отвлекать. А то вдруг ты уже убийцу артиста поймал.

— Ага, сразу двух.

— Что, «висяк»?

— Пока что да. Я побеседовал с коллегами убитого, его последней пассией и с соседями.

— Дай угадаю: никто ничего не знает, не видел, не слышал.

— Да, что-то в этом роде.

— Ну это обычное дело.

— Соседи видели какого-то типа, но особо не запомнили.

— Ну если бы он пришел голым или в маскарадном костюме, они бы его точно запомнили. А экспертам не звонил?

— Не успел. Завтра утром позвоню. Да сегодня и рановато, у нас же не все так быстро делается.

— Тоже верно. Я, кстати, когда проснулся, вспомнил, что забыл тебе сказать про ключики от квартиры убитого. Они у меня в столе.

— Да я не стал сегодня туда заходить. Тем более что ты же вчера все осмотрел.

— А что из квартиры пропало, не выяснил?

— Пока нет. Но это можно узнать у подружки артиста — она у него бывала чаще других. Так-то он один жил. Но это когда отойдет маленько.

— Понятное дело. Как-никак у нее любимого шлепнули.

— У его коллег я тоже спросил. Денежками покойный не был обделен, но чего-то такого шибко ценного у него в квартире они не видели. Ни золота с бриллиантами, ни дорогого антиквариата.

— Все равно, Лева, это грабеж.

— Я тоже так думаю. Кстати, ты, когда был у артиста, не видел там ноутбук? Относительно новый.

В трубке повисла недолгая пауза.

— Не видел, — ответил Крячко. — Компьютер видел. Был включен, на нем музыка играла, пока Серега не вырубил. А ноутбука не было.

— Значит, к нему ноги приделали. Один из работников театра рассказал, что артист не так давно приобрел себе новый ноутбук.

— Дорогой?

— Не знаю. По словам этого парня, не суперкрутой, но и не дешевка. Кстати, надо будет еще отца убитого вызвать. Он живет отдельно, в Черемушках. Данные его я установил, но дозвониться не смог.

— Если не дозвонишься, можно будет съездить. Адрес-то есть.

— Я все-таки надеюсь на звонок. Ладно, Стас, по телефону толком все не обсудишь. Давай лучше завтра, перед планеркой, потолкуем. А там, может, и экспертиза чем-нибудь порадует.

— Заметано. Ладно, иди, досматривай свою передачу.

— Она, наверное, кончилась, пока мы болтали.

— Тогда титры посмотришь. А вообще, старина, тебе надо идти в ногу со временем и больше дружить с интернетом, не только по работе. И не так поверхностно, как ты.

— А вот это сейчас к чему было?

— К тому, что можешь включить компьютер, залезть в интернет и посмотреть передачу целиком. Без всяких реклам и прочей мутотени.

— Ну, спасибо, братец кролик, просветил. Это я и без тебя знал.

— Так а что мешает?

— Настрой. Да и там сейчас Маша.

— Да, это серьезно. Ладно, Лева. До завтра.

— Давай, спокойной ночи.

Гуров повесил трубку и хмыкнул. Вот и поболтали. Да, сегодня ему не хватало коллеги, хотя и работать в одиночку сыщику было не впервой. Зато завтра они включатся в работу своим дружным тандемом. Лев Иванович снова задумался о деле. Похоже, придется досконально прочесывать весь круг общения убитого — преступник наверняка оттуда. Кое-каких постоянных гостей Рузанова он, конечно, установил, но придется трясти и второстепенных знакомых. Другого варианта пока не видно. А, ладно, махнул рукой Гуров. Будет день — будет пища.

Утро следующего дня принесло с собой снегопад. Снег валил без остановки. За последние несколько часов Гуров снова мысленно порадовался тому, что живет не сильно далеко от работы. Даже на небольших улочках было столпотворение транспорта, именуемое в народе пробками. Плюс снегоуборочная техника, которая уже сновала вовсю даже по тротуарам.

Но даже несмотря на недолгий путь до работы, Лев Иванович, зайдя в здание управления, был похож на снеговика. Он долго отряхивался перед входом, прежде чем идти в кабинет.

Крячко был уже на месте. Он сидел за столом в вальяжной позе и неспешно потягивал чай из большой кружки.

— Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты, — весело поприветствовал он коллегу.

— И тебе не хворать, Снегурочка, — в тон ему ответил Лев Иванович.

— Сегодня только с лопатой из дома выходить.

— Это уж точно. — Гуров отряхнул с куртки остатки снега, положил перчатки и шапку на батарею и переобулся. — Смотрю, ты уже давно здесь.

— Да не так уж и давно. Только чай налил. Будешь?

— Давай.

Хоть сыщик и не успел замерзнуть, но после промозгло-снежной погоды захотелось чего-то такого, что отдавало теплом и домашним уютом. Стас тем временем взял с полки кружку коллеги, бросил в нее пакетик чая, несколько маленьких кубиков сахара и налил кипяток.

— Грейся, — сказал он и поставил чай на стол Гурова.

— Спасибо. Как тут? Пока все спокойно?

— Пока что да. После планерки начнется беготня.

— И не говори.

— Что-нибудь надумал?

— Ты про убийство артиста?

— Про него.

— Кое-что удалось установить. Последней, кто видел артиста живым, не считая убийцы, была его подружка Настя. Она была у него дома, ушла часов в восемь вечера. Рузанов проводил ее до метро. Потом, как я тебе уже рассказывал по телефону, трое соседей видели, как артист заходил в подъезд в компании какого-то мужичка.

— Абсолютно неприметной внешности.

— Да. Запомнили только то, что он невысокого роста и худой. А еще в куртке, шапке и джинсах, вроде бы темного цвета. Сам понимаешь, не бог весть какие приметы.

— Еще бы.

— Придется нам, Стас, трясти всех знакомых этого Рузанова.

— Легко сказать, Лева. Судя по тому, что мы о нем знаем, у него не квартира была, а проходной двор. Потому что к нему ходили и конные, и пешие, и пьяные, и сраные, и обдолбанные. И все кому не лень.

— Верно, но пока других вариантов нет. Еще надо сводить туда его подружку и отца, установить, что пропало. Кроме денег, конечно. А там уж смотреть, где вещички могут всплыть. Кстати, я вчера встретил Чумазого.

— И?

— Сдается мне, ни он, ни Бармалей не при делах. Последний, оказывается, школьный приятель Рузанова. А Леха вряд ли бы стал мочить. Хлипковат он для этого. Спереть — да, а убивать — вряд ли. Да и смысла нет. Чумазый с Бармалеем и сами не последний кусок доедают, чтоб кого-то грабить, да еще и убить.

— Может, оно и так, но вдруг они кого-то навели. Пусть даже и не специально.

— Может быть. Опять же, повторю, надо прошерстить всех друзей и знакомых.

— Ты представляешь, сколько на это времени уйдет?

— Представляю. Но пока других вариантов нет. Повезет, если среди знакомых окажутся те, кто подходит под описание того таинственного мужичка. Можно будет опознание сделать. Хотя мужик-собачник видел его со спины, а другие соседи — сбоку. Лицо, естественно, не запомнили.

— Если бы запомнили, это было бы очень большой удачей. Но можно же и по другим признакам опознать. По голосу, походке, по движениям рук, ног, шеи.

— Тоже вариант. Ладно, это все мы будем выяснять, если найдем похожего типа в окружении Рузанова. А после планерки я позвоню экспертам.

— Да мне кажется, там все ясно. — Станислав откинулся на стуле. — Орудие убийства нашли, там же валялось. Патологоанатом скажет тебе время смерти. Ну и то, что он вмазал со своим убивцем перед смертью.

— А вдруг там не только алкоголь?

— Лева, я видел убитого. И его выражение лица. Непохоже, чтобы его еще до кучи чем-то траванули. Да и если бы так, какой смысл его потом ножом резать?

— А «пальчики» были в квартире?

— Были. На ноже, на бокалах, на бутылке. И вообще по всей квартире.

— Вот если там что-то интересное проклюнется… — задумчиво протянул Гуров.

— Хорошо бы. А то, судя по количеству знакомых этой «служанки», мы их всех дай бог к следующему году установим.

— Какой служанки?

— У него в комнате висел плакат. Там два размалеванных мужика, один из которых очень уж похож на нашего покойничка, разодетых как в порнофильме, и надпись: «СЛУЖАНКИ».

Лев Иванович рассмеялся.

— Лева, мне было тогда не до смеха.

Сыщик вкратце объяснил коллеге про пьесу французского драматурга Жене и современно-авангардные спектакли театра «Модесто». Крячко усмехнулся.

— Вот оно, значит, как, — сказал он. — Хорошо, что я предпочитаю классику. Кстати, насчет экспертов. Надо будет у них забрать телефончик артиста. Вдруг убийца ему позвонил, когда тот домой шел, и навязался в гости.

— Да, кстати, вполне возможно. Потому что, со слов подружки, при ней никто не звонил. Тем более с просьбой о встрече.

Гуров допил чай и посмотрел на часы.

— Без семи минут, — сказал он. — Пора собираться.

— На очередную торжественную порку. — Стас махом опрокинул в себя остатки чая и встал из-за стола. — Я готов. Веди нас, Сусанин, веди нас, герой.

— Идите вы на фиг, я сам здесь впервой, — улыбнулся Лев Иванович.

Планерка прошла на удивление быстро и в довольно положительном ключе. Гуров и Крячко доложили об убийстве артиста Евгения Рузанова, о том, что уже было сделано и что предстоит сделать, после чего получили благословенное напутствие работать дальше во благо людей и Министерства внутренних дел. Еще не войдя в свой кабинет, они из коридора услышали, как трезвонит телефон. Станислав, который оказался внутри первым, тут же схватил трубку.

— Крячко. А, привет, Володя. Черти нас на планерку носили к самому генералу Орлову. Уже? Круто. И что там? Да ты что! — Глаза опера округлились. — Иди ты! Ох, твою же мать. Понял. Спасибо. Давай.

Он с шумом положил трубку и резко сел за стол. Гуров выжидающе смотрел на напарника. Наконец Крячко громко выдохнул.

— Ну? — поторопил его Лев Иванович.

— Баранки гну, Лева! Ответ пришел по «пальчикам».

— Только не говори, что это был покойный Чикатило. Или Ленька Пантелеев.

— Да лучше бы уж они, хотя с того света их достать труднее.

— Кто же?

— Хрен, которого уже почти два года поймать не могут.

— Погоди-погоди. Это не тот, на ком уже двенадцать «мокрых» грабежей висят?

— Да, тот самый. Ребята на «земле» его прозвали Неуловимый Джо. Только не потому, что он на фиг никому не нужен, а потому, что действительно поймать его не могут. Вот, теперь тринадцатый случай у нас. Чертова дюжина, блин.

— Твою же мать! До нас дошел.

Гуров покачал головой и тоже сел.

Ситуация действительно вырисовывалась интересная. Как правильно сказал Стас, уже почти два года по городу шла серия грабежей с убийствами. Жертвами, как правило, становились люди с достатком. Не олигархи, конечно, но у которых преступник находил чем поживиться. Везде эксперты находили одни и те же отпечатки пальцев. Но в уголовной картотеке они не числились, из чего следовало, что ни разу за свою жизнь убийца в поле зрения правоохранительных органов не попадал. Тот участок, на котором работали Гуров с Крячко, он до поры до времени обходил стороной. Теперь, по-видимому, решил это исправить. И начал именно с артиста небольшого районного театра Евгения Рузанова.

— Ситуация, названная в классике задницей, — прокомментировал Стас.

— Соглашусь, — кивнул Гуров. — Придется поднимать все связанные с ним дела.

— Как минимум. Что, кстати, о нем известно?

— Да мало что. Помню, когда эти дела объединили в серию и передали нам, в управление, ими занялся Егор Мельниченко.

— Он же до сих пор на больничном после аварии.

— Так-то да, но Орлов его дела по ребятам раскидал. А вот кому достался Неуловимый Джо, я уж и сам не помню. Потому что у Егора и похлеще там дела были.

— Тогда пойдем к Орлову. Один черт, дела объединены в серию, придется и Рузанова к ним подшивать. Ох, Лева, я-то думал, что будем просто заниматься нудятиной с этим артистом. А вместо этого поимеем головную боль, геморрой и еще тридцать три удовольствия.

Гуров вздохнул. Напарник был прав на все сто процентов. Или даже на двести.

Генерал куда-то собирался, когда оперативники пришли к нему — он как раз снимал с вешалки свой форменный бушлат.

— Разрешите, Петр Николаевич? — улыбнулся Крячко.

— Ох, ребята, не вовремя вы, — Орлов вздохнул и повесил бушлат обратно. — Что случилось?

— Убийство артиста Рузанова — дело рук Неуловимого Джо.

— Кого? — удивленно переспросил генерал.

— Убийцы и грабителя, которого уже почти два года поймать не могут, — пояснил Гуров. — Им занимался Мельниченко до того, как в аварию попал.

— А, понял. Паршиво дело.

— Петр Николаевич, а у кого сейчас эти дела?

— У Виктора Костина. Но у него сейчас и так завал, думаю, он будет не против, если вы подсобите.

— Спасибо, товарищ генерал.

— Да было бы за что. Ладно, парни, я в министерство. Надо успеть, а то с этим снегом неизвестно, сколько на дорогу уйдет.

Обратно к себе оперативники возвращались с двенадцатью папками с уголовными делами. Их коллега Костин не возражал, тем более что в эту кучу добавлялось еще одно дело. Да и Крячко заверил, что возьмут пока только посмотреть. Сгрудив все папки на старую тумбочку, оперативники переглянулись. Дела были не с кирпич толщиной, но и не тоненькие.

— Твои предложения? — подал голос Гуров.

— Разделить пополам и изучать по мере наличия времени. Я сегодня тоже планировал посидеть немного за бумажками. А то у меня их скопилось больше, чем у тебя, а сроки по некоторым поджимают.

— Идет. Мне сегодня еще после обеда на следственный эксперимент ехать.

— Это с тем мужичком, который соседей пострелял из охотничьего ружья?

— Ну да. Да там уж, считай, почти закончено. Стрелок во всем сознался, с доказухой полный порядок. Ну а эксперимент по закону положен. Тем более что его дело скоро в суд уйдет. А, чуть не забыл. Любимцеву надо позвонить.

— Терпения тебе, — усмехнулся Станислав.

Следователя Любимцева он откровенно недолюбливал, считая его редкостным занудой. Но при этом не спорил, что тот свою работу делал отлично, несмотря на то что работал в прокуратуре всего четвертый год. Гуров к нему относился как-то более снисходительно, хотя дотошность молодого следователя его порой тоже раздражала.

Лев Иванович снял трубку телефона и набрал номер.

— Илья? Здравствуй. Гуров из управления беспокоит. Я по убийству артиста Рузанова. Видишь ли, убийство это серийное. С позапрошлого года серия грабежей с убийствами. Глухими. Да, то самое, где везде «пальчики» неизвестного убийцы. У тебя? Понял. Ты сегодня в наших краях не будешь? А, дежуришь. Ладно, я сегодня во второй половине дня, может быть, загляну к тебе. Понятно, если на месте будешь. Ладно, до встречи.

— Что, обрадовал парнишу? — сладеньким голоском осведомился Крячко, когда сыщик повесил трубку.

— Не то слово. Оказывается, эту серию ему сбросили после последнего эпизода. До Рузанова еще.

— А когда, кстати, был последний эпизод?

— Месяца два назад, — Гуров посмотрел на папки. — Да, еще до Нового года. Ладно, пока просмотрю, — он взял несколько дел и положил себе на стол.

— А я попозже возьму распечатку звонков с телефона убитого. Заодно захвачу и сам телефончик. Посмотрю, кто звонил артисту в день смерти.

— Добро, — кивнул Лев Иванович и сел за стол.

Сыщик погрузился в чтение. Стандартная и скучная рутина. Протоколы осмотров, фото с места происшествия, данные погибших, показания свидетелей и родственников, медицинские заключения и прочие бумажки. Но уже после внимательного штудирования первых двух папок Лев Иванович понял, что убийство артиста Рузанова — из той же серии. Способ везде одинаков: жертвы были либо зарезаны, либо задушены, из квартиры вынесено все имеющее ценность. У одного из потерпевших — мелкого коммерсанта — преступник утащил почти пятьсот тысяч наличкой. И везде одни и те же отпечатки пальцев, неизвестно кому принадлежащие. Свидетели, мельком видевшие потенциального убийцу, особых примет сообщить не могли. Точнее, сказали то же самое, что и в последнем случае, с Рузановым: невысокий худощавый мужчина. Ничего особенного, ничего броского. Человек из толпы, резюмировал Гуров. Молодец, хорошо замаскировался. Хотя неприметная внешность — лучше любой маскировки.

К обеду сыщик успел изучить три папки. Стас все так же сидел, закопавшись в бумажки. Увидев, как напарник встал из-за стола, он оторвался от работы.

— Что, уже обед?

— Уже, — кивнул Гуров. — Сейчас поем, потом — на эксперимент.

— Тогда и я тоже. — Крячко потянулся. — Займусь телефончиком артиста. Что-нибудь интересное выудил? — он кивнул в сторону уголовных дел.

— Ничего. Ну кроме сходства случаев. И то, это я еще не все просмотрел. Но истории почти идентичные: убийца навязывался в гости к жертвам, усыплял бдительность, потом делал свое черное дело. Естественно, ни следов, ни улик. Кроме «пальчиков».

— И свидетели, конечно же, его не запомнили.

— В точку. Абсолютно непримечательный товарищ.

— Умный, стало быть. Но безрассудный. Не боится «пальчики» оставлять.

— Потому что знает, что они в ментовке не засвечены. Был бы судимый, не оставил бы.

— Если только не совсем на голову отбитый. Значит, в криминальной среде его можно не искать. Я имею в виду, среди «сидельцев».

— Согласен. Пересекаться мог, но… Кстати, похоже, он везде действует один.

— Думаешь?

— Уверен. Ладно, Стас, я на обед и к следакам. Еще к Любимцеву загляну. Так что…

— Я понял, Лева. Если что, я — здесь. А на телефоне — всегда.

Вернулся Гуров действительно уже под вечер. Крячко сидел в кабинете, изучая какие-то листки. Увидев напарника, он расплылся в улыбке.

— О, к нам приехал, к нам приехал Лев Иваныч дорогой!

Сыщик усмехнулся. Стас в своем амплуа.

— Успехи есть?

— Смотря в чем, — Гуров отряхнул остатки так и не переставшего идти снега с куртки и шапки. Он разделся и сел за стол. — Следственный эксперимент прошел нормально, мы с Любимцевым больше просидели.

— Илюша тебе рассказывал, как космические корабли бороздят просторы Большого театра?

— Да нет, мы с ним обсудили дела наши скорбные. Оказывается, Илья выезжал на предыдущий случай. Говорит, все то же самое. Тогда грохнули мужичка, который продал квартиру, оставленную ему бабушкой в наследство. Ну и решил обмыть.

— А обмывал, похоже, вместе с убийцей?

— И с ним тоже. Любимцев сказал, что допросил всех собутыльников, никто не помнил, чтобы приходил кто-то еще. А они все друг друга знают — с убитым были коллегами. Значит, убийца пришел после них, тоже отметил и помыл денежки, прикончив перед этим хозяина.

— Вот оно как, — покачал головой Стас. — А я еще посмеялся над Любимцевым. Мы когда с ним ковырялись в квартире Рузанова, он себе под нос буркнул: «Дежавю какое-то». Ну или что-то в этом роде. Я тогда усмехнулся, мол, конечно, ты же следователь, а не дядя с улицы. Он ничего тогда не ответил. Теперь я понял, что он имел в виду.

— Сравнил с последним случаем.

— Именно. Так что, Лева, посмотрел я пару папочек, потом сходил к экспертам, взял распечатку звонков. Вот как раз сидел над ними.

— И?

— Угадай с трех раз.

— Номер убийцы не определен, — хмыкнул Гуров.

— Именно. В день смерти Рузанову звонили следующие лица: Настя, Гриша Кобцев и Серега.

— Настя — его подружка. А остальные кто?

— Из театра. Серега, он же Сергей Жижков, трудится в «Модесто» барменом. А Гриша — артист, оттуда же.

Лев Иванович призадумался.

— Получается, убийца Рузанову не звонил.

— Получается, так.

— Тогда, наверное, он просто подошел к его дому и навязался в гости под благовидным предлогом.

— Ага, чисто случайно. Это тогда не убийца, а экстрасенс, если так заранее подгадал, что артист, проводив подружку, пойдет домой. Не иначе, в хрустальный шар смотрел или картишки раскинул.

— Да нет, Стас, тут все проще. Убийца следил за Рузановым.

— Думаешь?

— Уверен. Может, артист и номера его не знал. Тут закономерный вопрос, где они познакомились, но тут, опять же, можно вспомнить гостеприимность Рузанова. Мог увязаться в компании с какими-то его дружками или знакомыми. Так и познакомились.

— Резонно, но мне кажется, он не стал бы светиться перед таким количеством свидетелей. Наверняка понимал, что кто-то из гостей артиста вспомнит некоего условно Васю, который был на очередной гулянке, и как, собственно, этот Вася выглядит.

— Думаешь, познакомился с ним где-то еще?

— Почему нет? Давай завтра займемся опросом всех знакомых и друзей Рузанова. Может, ты и прав, может, убийца и был в компании на пьянке. Но что-то меня гложут сомнения.

— Тогда надо их развеять. Завтра пойдем в театр «Модесто». Я позвоню директору, попрошу, чтобы он всех собрал. Он вроде мужик без понтов. Да и деваться ему некуда. Как-никак органы попросят. Будем спрашивать обо всех, кто попадает под скудное описание потенциального убийцы.

— Добро. Ты, кстати, до отца артиста так и не дозвонился?

— Эх, точно! — хлопнул по столу Гуров. — Закрутился тут с этой прокуратурой и следаками. Сейчас, — он порылся в лежащих на столе бумагах, потом достал блокнот и набрал на мобильнике номер. — Алло, здравствуйте. Могу я услышать Рузанова Сергея Николаевича? Из полиции беспокоят. Полковник Гуров, главное управление. Скажите, кем вам приходится Рузанов Евгений Сергеевич, проживающий по адресу… — Сыщик продиктовал в трубку адрес и дату рождения покойного артиста. — Сыном? Ясно. Сергей Николаевич, у меня для вас печальная новость. Ваш сын умер. Убит. Мы сейчас расследуем его убийство. Да. Да, на работе. Приезжайте.

Лев Иванович закончил разговор и посмотрел на Крячко.

— Приедет? — спросил напарник.

— Да, он где-то в нашем районе. Дождусь его. Тем более все равно хотел оставшиеся дела посмотреть.

— Помощь нужна?

— Да нет. Ты хотел пораньше уйти?

— Наташа приболела. Просила за лекарствами зайти.

— Е-мое. Простыла, что ли?

— Ну да. Сколько раз говорил, не выходи в подъезд зимой в одном халате. Не улица, но и не квартира чай. А то соседка к ней, видите ли, зашла. Вот и зацепились бабы языками.

— Иди, конечно. А я поработаю.

Старший Рузанов появился где-то через полчаса. За это время Стас успел уйти домой, а Гуров — просмотреть еще одну папку с делом. Ничего особенного. Похожая история. Не зря следователь Любимцев сказал про дежавю. Во всех случаях убийца действовал по одной и той же схеме: приходил к потерпевшему в гости, болтал за жизнь под какой-нибудь алкогольный напиток, а потом брался за нож и делал свое черное дело. И везде оставлял свои отпечатки. На орудии убийства, на посуде, на мебели, на дверных косяках и прочих предметах интерьера. То ли чересчур самоуверенный — знает, что не найдут по «пальчикам», раз перед органами не засвечен, — то ли, как выразился ранее Стас, долбанутый по темечку.

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвался Гуров и закрыл папку с делом.

Перед ним появился крепкий мужчина лет шестидесяти. Лицо его выражало одновременно горечь и смятение.

— Здравствуйте, — отрывисто бросил посетитель. — Вы — полковник Гуров?

— Здравствуйте. Да, это я. А вы…

— Сергей Николаевич Рузанов. Отец Жени.

— Присаживайтесь. — Сыщик встал и поставил еще один стул поближе к своему столу. Рузанов-старший с шумом выдохнул и сел.

— Как это случилось? — спросил он.

— Квартиру вашего сына ограбили. — Лев Иванович ощутил, как его снова охватывает это мерзкое чувство: смесь неприязни, вины и жуткой тоски. Он всегда испытывал это, когда сообщал людям о смерти их близких и когда допрашивал их. Но деваться было некуда. Это ведь его работа. — А его самого убили.

— Господи, — Сергей Николаевич опустил голову. — Я знал, что это ни к чему хорошему не приведет.

— Что именно? — насторожился сыщик.

— Да то, что Женька захотел стать артистом. Еще пацаном вбил себе в башку: буду в театре играть. И все, хоть ты тресни. Сколько мы с матерью ни пытались его переубедить, все без толку. Он все равно стоял на своем. Упрямый. Хотя чего греха таить — в меня пошел. Я сам такой же.

И не только упрямством пошел, сказал самому себе Гуров. В чертах мужчины явно прослеживалось сходство с покойным сыном. Не сказать, чтобы одно лицо, но что-то общее было.

— Конечно, со временем я смирился, — продолжал Рузанов. — Подумал, ладно, если уж парню это нравится. Тем более что и зарабатывал он нормально. Одно плохо — семью так и не завел. Ни жены, ни детей. Только девок менял как перчатки. А я все надеялся…

Мужчина не договорил, но Лев Иванович понял, что тот хотел сказать. Старая песня о внуках, которую слышно чуть ли не от каждого второго родителя.

— Сергей Николаевич, а каким человеком был ваш сын?

— Да что тут рассказывать? Добрым и щедрым. Общительным. Про таких говорят: «Душа нараспашку». Этим Женька в мать пошел. Людмила такая же была.

— То есть мог пустить к себе домой даже незнакомого человека?

— Конечно. И пригласит, и угостит, и постель постелет. Всю жизнь такой был. Если касается даже случайных знакомых, то очень уж доверчивый.

— А вы часто бывали у Евгения в гостях?

— Нечасто, но бывал.

— А когда последний раз были?

Рузанов слегка призадумался.

— Недели полторы назад, наверное. Да, точно, полторы недели. Женя мне до этого позвонил, мол, пап, заезжай, а то давно не был. Я и заехал, тем более день свободный был. Посидели с сыном, поболтали, чай попили — я-то за рулем был, хоть Женька и предлагал выпить. С подружкой его познакомился, Настей, кажется. Хорошая девочка такая. Веселая, улыбчивая. Очень подходит Женьке.

Казалось, мужчина немного отвлекся от тяжелых мыслей. И, как бы Гурову ни хотелось продлить эту идиллию, все же придется ее нарушить.

— Сергей Николаевич, у меня к вам просьба. Не совсем приятная, но это необходимо. Чтобы найти убийцу вашего сына.

— Что нужно сделать? — сразу подобрался Рузанов.

— Съездить домой к Евгению и посмотреть, что пропало.

— Да, конечно. Завтра с утра поеду.

— Вот мой телефон, — сыщик записал номер на листке. — Позвоните, пожалуйста, как посмотрите. Поскольку там ограбление, нужно установить, что именно вынесли из квартиры.

— Да, конечно.

Задав еще несколько вопросов, Лев Иванович отпустил отца артиста. Ничего особо интересного разговор не дал. Рузанов-младший давно жил отдельно и с отцом виделся нечасто. Его друзей и знакомых Сергей Николаевич толком и не знал, по крайней мере нынешних. Назвал только парочку приятелей со школьных лет, среди которых был и Виктор Подоляк, известный под кличкой Бармалей. Но в этом деле для Гурова он точно интереса не представлял. Точнее, его мутные делишки с автомобилями. Однако беседовать с ним все равно придется, как и с другими друзьями и знакомыми убитого артиста.

Сыщик посмотрел на часы. Подзадержался он сегодня на рабочем месте. Хотя первый раз, что ли? Поэтому Лев Иванович быстренько навел порядок на столе и засобирался домой.

— Ну, Лева, готов к походу в театр?

Крячко шутливо вертелся перед висящим в кабинете небольшим зеркалом и приглаживал волосы.

— Так же, как и ты, — весело ответил Гуров. — Только фрак не успел из химчистки забрать. И «Тройным» одеколоном побрызгаться.

— А, и ладно. Учитывая всякие новомодные и современные тенденции, нас бы пустили, даже если бы мы бомжами оделись и приперлись в дрезину пьяные.

Сыщик рассмеялся.

Накануне вечером он позвонил директору театра «Модесто» и попросил его где-то к обеду собрать всех сотрудников, включая артистов. Руководитель пообещал сделать все в лучшем виде.

А утром позвонила Настя и спросила телефон отца Рузанова. Гуров продиктовал ей номер и подумал, что это даже к лучшему. Вместе все посмотрят, и потом можно будет узнать, что пропало из квартиры убитого артиста.

— Ладно, Стас, пора, — сказал Лев Иванович, посмотрев на часы.

— Ну тогда пошли. Смотреть спектакль под названием «Женя Рузанов и его компания».

Друзья вышли из управления и направились к «Модесто». Снег закончился еще ночью, и сегодняшняя погодка радовала солнышком и легким морозцем.

— Лева, тут 23 февраля уже на носу, — как бы невзначай бросил Станислав.

— Предлагаешь собраться у тебя или у меня?

— У меня. Наташа сказала, что, даже если не выздоровеет, пирогов все равно напечет. Поэтому ждем вас с Марией в гости.

— Только не с утра. Потому что я как раз дежурю в ночь, и мне хотя бы несколько часов отоспаться нужно.

— Да не вопрос. Как отоспишься, приведешь себя в порядок, так и приезжайте. Кстати, там еще 22-го концерт будет.

— Ой, Стас, ты как будто на таких концертах ни разу не был.

— Да там ребята наши хотят выступить. Со своим ансамблем, точнее, группой.

— У них группа есть? — удивился Гуров.

— Я сам опешил. А они, оказывается, давно репетируют и вот решили устроить дебют ко Дню защитника Отечества. Я думаю пойти, поддержать наших мальчиков.

— Тогда можно. Я пораньше подойду. Они же концерт под вечер устроят. Потом ты домой, а я — на дежурство.

— Тогда заметано.

В театре «Модесто» сыщиков уже ждали. Директор, как и обещал, собрал всех артистов и персонал в зале. Компания собралась не шибко большая — человек двадцать. Но с каждым предстояло побеседовать и поскорее закончить, потому что сегодня у труппы была вечерняя репетиция. Зайдя в зал, Гуров обратил внимание на висящий на стене плакат, большую часть которого занимала черно-белая фотография Евгения Рузанова с черной лентой в углу и небольшая поминальная надпись.

Сыщики разделились, расселись по разным рядам подальше друг от друга, чтобы не мешать, и начали опрашивать собравшихся. Дело было не из легких: практически все хорошо отзывались о покойном Рузанове и с удовольствием рассказывали о нем, постоянно ударяясь в воспоминания и делясь с оперативниками разными историями, порой совершенно не относящимися к делу. Поэтому и Гурову, и Крячко постоянно приходилось мягко направлять допрашиваемых в нужное русло. Что удивительно, даже бывшие пассии Рузанова из числа актрис «Модесто» вспоминали о нем довольно тепло и без всяких обид и претензий. У Льва Ивановича даже мелькнула мысль, а не было ли у покойного артиста нимба над головой?

Освободились сыщики, когда день уже близился к вечеру.

— Я как выжатый лимон, — признался Крячко, когда они уже бодрым шагом шли в сторону управления со схожей мечтой о еде (обед они давно пропустили) и отдыхе.

— Я тоже, — вздохнул Гуров. — Хорошо еще, что он в Большом театре не играл.

— Мы бы тогда до ночи просидели.

— И знаешь, Стас, ты был прав. Чудные они на всю голову, эти творческие люди.

— А то. Но, что самое обидное, Лева, толку от их допросов — ноль без палочки.

И здесь сыщик согласился с напарником. Они тщательно расспросили обо всех знакомых Рузанова, не связанных с театром, и никто не смог вспомнить человека, похожего на потенциального убийцу: невысокого и неприметного молодого мужчину. Некоторые назвали подходящую под описание личность, но это оказался бывший сокурсник артиста по театральному институту Михаил Клочков, работающий ныне на киностудии. К тому же его номер был забит в телефоне Рузанова, и в день убийства он Евгению не звонил.

— Этого Клочкова с киностудии тоже, конечно, можно допросить, — заметил Станислав, — но, мне кажется, он не при делах.

— Я тоже так думаю. Люди из киноиндустрии не бедствуют. Вряд ли бы он пошел людей грабить.

— Если только у него не сдвиг по фазе. В общем, Лева, это действительно Неуловимый Джо.

Гуров хотел ответить, но у него завибрировал в кармане мобильник.

— Слушаю, — ответил он. — Да, это я. Здравствуйте, Настя. Да, есть. Так. Ага. Все? Больше ничего не пропало? Понял, спасибо. Настя, вы сможете подойти завтра ко мне в управление? Подробно все запишем. А, понял. Хорошо, тогда в понедельник. Всего доброго.

— Подружка Рузанова? — осведомился Крячко.

— Да. Она вместе с отцом артиста побывала у него на квартире и сказала, что пропало.

— И что унесли, кроме ноутбука?

— Деньги — Рузанов наличку дома хранил — и украшения.

— Какие у мужика украшения?

— Браслеты, серебряный и с позолотой, золотую цепочку и перстень-печатку. Тоже золотой.

— А налички много было?

— Настя точно не смогла сказать, но, говорит, Рузанов на новую машину копил. Часть денег дома держал, часть на карте. Сколько было, она не в курсе, но знала, где именно деньги лежали.

— Надо бы проверить его карту, — задумчиво произнес Крячко.

— Думаешь, убийца с нее перевел себе на счет?

— Чем черт не шутит?

— Тоже верно. В понедельник Настя придет, занесем в дело список пропавших вещей.

— А почему не завтра?

— Завтра артиста будут хоронить. А потом выходные. Пусть придут в себя после похорон. И подружка, и отец.

— Тогда поедим, и я смотаюсь в банк?

— Добро. А я попробую отловить киношника. Скорее всего, ты прав, и он ни при чем, но лучше сделать лишнее, чем не сделать нужное.

Наскоро пообедав (или поужинав), напарники разлетелись каждый по своим делам. Крячко отправился в банк, а Гуров позвонил бывшему сокурснику Рузанова. Тот был ошарашен новостью о смерти артиста и согласился встретиться.

Сыщику уже как-то доводилось бывать на киностудии. И не на какой-то, а на самом «Мосфильме». Разумеется, в рамках работы. Место, где трудился Клочков, называлось «Микрокосм» и располагалось в здании бывшей швейной фабрики, закрытой еще в девяностые.

Михаил уже ждал Гурова. Это и впрямь оказался невысокий и щуплый молодой мужчина с торчащими во все стороны волосами, в футболке с каким-то абстрактным рисунком и джинсах с кучей разноцветных заплаток.

— Только если недолго, — извиняющимся тоном сказал Михаил. — У меня через полчаса съемка.

— Конечно. А вы кем здесь трудитесь?

— Оператором.

— Ясно. Да у меня всего-то пара вопросов. Думаю, за полчаса управимся. Скажите, Михаил, где вы были три дня назад?

— В области, в поселке Виноградово, на натурных съемках. Только вчера днем оттуда приехали.

— Долго там были?

— Дней пять.

— Много вас там было?

— Стандартно. Съемочная группа и артисты.

— А Рузанова когда последний раз видели?

— Давно. По-моему, на новогодних каникулах. Или сразу после них. Встретились в центре, зашли в бар, пивка попили, поболтали о том о сем да разошлись. Женька все к себе приглашал, мол, заходи.

— Вы у него дома были?

— Был, но уж не помню, когда последний раз. Наверное, в прошлом году.

Как и ожидал Лев Иванович, вариант с Клочковым оказался пролетным. Хотя бы потому, что киношника в день, точнее, вечер убийства вообще в городе не было. Теоретически, конечно, он мог бы доехать, сделать черное дело и вернуться обратно. Но городить такой огород просто не было смысла.

— Скажите, — прервал размышления сыщика Михаил, — а когда у Жени похороны?

— Завтра. Вроде в одиннадцать.

— У него дома?

— Нет, у морга. Позвоните его отцу или подруге.

— Яне?

— Насте.

— Понял. Спасибо.

Распрощавшись с Клочковым, Гуров на всякий случай побеседовал с несколькими местными сотрудниками и артистами. Среди них оказались те, кто был с оператором на съемках. Они подтвердили его алиби. Самое дальнее, куда ездил Миша, — на заправку за бензином.

Когда сыщик вышел на улицу, уже было темно. Посмотрев на часы, он покачал головой — восьмой час. Плюс на экране телефона с выключенным звуком высвечивались два пропущенных звонка от Крячко. Лев Иванович набрал номер напарника.

— Освободился? — спросил Станислав.

— Да, только что. Ты был прав. Киношник — мимо.

— Лева, для очистки совести стоило сделать.

— Согласен. А у тебя что?

— Ты знаешь, кажется, кое-что есть. Я сейчас вернулся на место.

— Моя помощь нужна?

— Да нет, езжай домой. Я тут пару мелочей проверю. Завтра тогда обо всем потолкуем.

— Ладно, тогда до завтра.

Гуров убрал мобильник в карман и направился в сторону остановки.

На следующий день сыщик пришел на рабочее место раньше напарника. Видимо, Крячко задержался тут допоздна: на его столе неаккуратной кучкой лежали какие-то распечатки и два дела из серии. Лев Иванович разделся и поставил чайник.

Он уже наслаждался горячим чаем, когда в кабинет вошел Крячко.

— Привет, — махнул он рукой. — Ты сегодня ранняя пташка.

— А ты маленько подзадержался.

— Забыл дома телефон. Вспомнил, когда уже прошел метров сто от подъезда. Пришлось вернуться.

— Ну делись, что вчера накопал.

— Сейчас. — Стас снял куртку, переобулся и налил себе чай. — В общем, Лева, интересная картинка вырисовывается. В ночь, когда был убит Рузанов, с его карты перевели все деньги. На карту некоего Игнатенкова Дмитрия Павловича.

— Игнатенкова? — повторил Гуров и призадумался. — Знакомая фамилия. Где-то я ее уже слышал.

— Не слышал, а читал.

— То есть?

— Дмитрий Павлович Игнатенков — последняя жертва нашего Неуловимого Джо перед Рузановым. Который квартиру продал.

— Так, — сыщик напрягся. — Получается, убийца воспользовался картой предпоследней жертвы, чтобы перевести на нее деньги Рузанова, а потом обналичить их?

— Именно! Хитро придумано, а? Он забирает у одного убитого карту и переводит на нее деньги следующего.

— Умно. Но уж больно мудрено. Родственники же могли сразу карту заблокировать. Или вообще закрыть. Даже если убийца перед этим обчистил ее под ноль.

— Вполне. Но, видишь ли, тут такая ситуация: у Рузанова было две карты. Зарплатная и дебетовая, на которой он денежки копил. Аналогичная ситуация и с этим Игнатенковым — у того тоже две карты было. На второй он как раз и держал денежки от продажи квартиры. Зарплатные убийца, естественно, забирать не стал, а вот дебетовые прикарманил. Я залез в телефончик артиста. Наш Неуловимый Джо перевел со счета Рузанова все деньги за несколько раз по СМС. И сдается мне, Лева, это не первый и не последний случай.

— Знаешь, скорее всего, он этим методом пользовался, если у жертвы нельзя было поживиться наличкой. Он же не у всех карты воровал. У одного из убитых он спер украшения его жены. Дорогие брюлики, на солидную сумму тянули.

— И, кстати, они так и не всплыли нигде.

— Значит, либо еще у него, либо реализовал так, что следов не осталось.

— Иностранцам?

— Как вариант. Каким-нибудь южным гостям. Большинство подпольных скупок-то известно.

— Вот именно, что большинство. Но не все. Да, Лева, мозаика расширяется, а кусочков больше не находится.

— Что предлагаешь делать?

— Да сам не знаю пока. Надо вычислить его схему.

— Да тут и так все ясно, без вычислений: он определяет денежных товарищей, заводит знакомство и в удобный момент убивает и грабит. Все просто, как три копейки.

— Так-то да, но, как гласит один старинный похабный анекдот, есть нюансы.

— Стас, да это все понятно. Как он знакомится с жертвами, где — вот еще не менее важный вопрос. Как он узнает о том, что у них есть что взять? Не все же с душой нараспашку, как артист Рузанов.

— Да, то, что не бедствует, знали все, кто был с ним знаком. Кстати, а не сходить ли нам на его похороны?

— А смысл? Думаешь, убийца тоже придет?

— Сомневаюсь. Мне кажется, он вообще был в ряде случайных знакомых, с кем Рузанов виделся от силы пару-тройку раз. Но вернемся к нашим баранам. Один из первостепенных вопросов, между прочим: где убийца знакомился с потенциальными жертвами и как узнавал, что они при деньгах?

— Ну знакомиться мог, допустим, где-то в людных местах. В каких-нибудь кафе или барах. Или еще где-то. Мог подслушать сторонние разговоры, вот, мол, Вася всегда при деньгах, или Петя недавно три квартиры продал, а Коля расширил собственный бизнес и приподнялся. Ну а дальше дело техники — завести знакомство с Васей-Петей-Колей, удостовериться, что они и впрямь денежные товарищи, и идти на дело.

— Как вариант, — согласился Крячко. — А другой, тоже первостепенный, вопрос: кто же убийца? Что собой представляет наш Неуловимый Джо?

— Боюсь, Стас, — усмехнулся Гуров, — ответ мы на него получим, только когда его поймаем. Или если он сам ненароком где-то проколется или засветится.

— Это само собой. Но можно чуть-чуть пофантазировать. Как думаешь, кем он работает?

Сыщик пожал плечами, но потом слегка призадумался.

— Сложно сказать. Может, он не работает вообще. Или у него такой график, что есть возможность следить за своими жертвами. Ты же предположил, что он следил за Рузановым.

— И сейчас от этого не откажусь. Кстати, следил за ними на своих двоих, не на машине. И на дело шел тоже пешком. Потому что, если бы он что-то вывозил, его бы точно заметили. И эксперты нигде не находили следов колес, одних и тех же, разумеется. Хотя это не исключает возможного наличия у него машины. Знаешь, Лева, — Станислав откинулся на стуле, — я тут подумал, а куда он девает все награбленное. Цацки или вещи — понятно, реализовывает либо хранит про запас. А как насчет денег?

— Думаешь, сорит ими направо и налево?

— Почему нет? Я сомневаюсь, что тут какая-то якобы благородная цель, типа операция маме или любимой жене. Тогда бы он ограничился двумя-тремя случаями. Или вообще не стал бы убивать, а только украл.

— Согласен. Да, Стас, вот в этом и недостаток большого города — тут кто угодно может внезапно начать сорить деньгами, и мало кто обратит на это внимание. Другое дело, если бы в маленьком городке жили. Было бы куда проще.

— Ну ты еще про деревню скажи, — усмехнулся Крячко, — где все у всех на виду и все про всех все знают. Но ты прав. Слушай, а может, он их копит?

— На что? На черный день?

— На банальщину, вроде виллы, яхты, пяти тачек, кучи любовниц и ананасов с шампанским на завтрак.

— Может быть, но это мне напоминает мечты Кисы Воробьянинова. Можно, конечно, награбить на все эти тачки и виллы с яхтами, но деньги-то рано или поздно закончатся. И что тогда? По новой все? Только теперь уже приплывать на убийство на яхте или приезжать на «Мерседесе»?

Напарник хмыкнул.

— Да, тут можно фантазировать бесконечно. Но над способом знакомства нашего Джо с возможными жертвами стоит поработать. Надо бы еще раз проштудировать все показания близких и друзей погибших. При необходимости — встретиться с ними.

Гуров прищурился и посмотрел на коллегу.

— Думаешь поймать его на живца?

— Была такая мысль, — признался Стас. — Но, пока мы не соберем побольше сведений, лучше за это не браться.

— Не спорю. Да и сама идея тоже зыбкая. Кого мы зашлем? Да и когда наш убийца клюнет? Он перед этим может еще трех-пятерых грохнуть.

— Согласен. Поэтому, Лева, и надо копать. Накопаем — поймаем.

— Опять надеешься на счастливый случай?

— А почему бы и нет? Кстати, а как часто он ходит на дело?

— По-разному. — Лев Иванович обернулся к сложенным на тумбочке папкам с делами из серии. — То двоих за месяц может кокнуть, то месяца три-четыре сидит тише воды ниже травы. До Рузанова последнее убийство было в декабре.

— То есть два месяца назад, — задумчиво произнес Крячко.

— Думаешь, в ближайшее время он снова пойдет на дело?

— Хотелось бы надеяться, что нет, но чем черт не шутит? Надо быть готовым. Морально. К тому же у него не такая уж строго выверенная и четкая схема.

— Да, здесь ты прав, — согласился Гуров. — Но я знаю одно: рано или поздно мы его сцапаем.

— Счастливый случай? — весело подмигнул Станислав.

— И он тоже.

Выходные пролетели быстро. Гурову даже показалось, что он сумел почти полностью отвлечься от работы. В субботу он сходил в театр, где играла его супруга, — там давали премьеру какой-то современной пьесы, название и имя автора которой сыщику решительно ни о чем не говорили. Но спектакль ему понравился: легкий, непринужденный и немного комедийный. И, разумеется, без всяких современно-новомодных течений.

Воскресенье Лев Иванович с Машей провели за домашними делами, перемежая их то чтением книг, то просмотром телевизора. С работы ни одного из супругов не побеспокоили, что тоже придавало бодрости и оптимизма. Исключением стал лишь звонок часов в восемь вечера. Номер был незнакомый.

— Слушаю, — ответил Гуров.

— Здравствуйте, Лев Иванович, — послышался звонкий с хрипотцой женский голос. — Это Настя.

— Добрый вечер, Настя. У вас все в порядке?

— Да, все нормально. Простите, что звоню в выходной… Просто вы говорили, что надо будет подойти, составить список вещей, пропавших из квартиры Жени.

— Да. Если сможете завтра подойти, будет замечательно.

— Смогу. Но только с утра, часиков в девять. У меня потом репетиция и выступление днем.

«Как раз когда Орлов собирает нас на планерку, — вздохнул про себя сыщик. — Ну ладно, что ж теперь. Если что, отбрешусь. Да и генерал — человек понимающий. Как-никак тоже сколько лет опером «землю» топтал».

— Хорошо, Настя, подходите к девяти.

— Обязательно подойду. До свидания.

— До свидания.

Выглянувшая с кухни Мария усмехнулась.

— Под конец выходных на работе вспомнили о тебе? — шутливо осведомилась она.

— Да, нечто вроде, — ответил Гуров и вернулся к оставленной на диване книге.

Но звонок Насти слегка выбил из колеи. Точнее, из эйфории выходных и отдыха. Мысли сыщика снова вернулись к таинственному убийце, за которым уже тянулась цепочка кровавых преступлений. В пятницу они со Стасом многое обсудили в рамках дела, но сейчас Льву Ивановичу казалось, что они с напарником упустили какой-то важный вопрос или момент.

Он отложил книгу и мысленно прокрутил в голове беседу с коллегой. Не дословно, но основные моменты. Итак, схема: убийца неким образом, одному ему известным, узнает о людях, у которых можно отобрать деньги, драгоценности или просто ценные вещи, заводит с ними знакомство, хотя бы шапочное. Потом напрашивается к потенциальным жертвам в гости, проводя, так сказать, разведку боем, а дальше уже идет на дело. Вроде бы все логично. И в то же время такой план содержит довольно много огрехов. Ладно, допустим, Рузанов — тот мог и случайных знакомых к себе пустить. А остальные жертвы? Тоже были такие же гостеприимные и наивные? В этом Гуров сомневался. После обеда в пятницу они с Крячко вновь изучали показания всех свидетелей по предыдущим делам, особо делая акцент на личности погибших. Тот же Игнатенков, которого Неуловимый Джо завалил перед Новым годом, был человеком в меру дружелюбным и общительным, но столь же и недоверчивым и не особо компанейским. А еще один, который пал жертвой убийцы в марте прошлого года, даже родителей своих рассматривал через дверной глазок, прежде чем дверь открыть. Правда, при этом был весьма жадным типом, и из квартиры у него пропало больше всего.

Ладно, как бы то ни было, преступник находил способ попасть в жилище будущих потерпевших, как для разведки, так и непосредственно для дела. Если исходить из протоколов осмотра (а также из рассказа Крячко, который выезжал на последнее убийство), то сначала убийца и жертва вели беседы, под чаек или коньячок, а то и без них, а потом, выбрав момент, Неуловимый Джо наносил роковой удар. После чего прихватывал все ценное и сваливал по-тихому. Что касается способа убийства, то преступник не всегда действовал ножом. Двоих он умудрился задушить, одному раскроил череп стареньким чугунным утюгом, еще одного утопил в наполненной ванне. Орудия убийства всегда оставлял на месте, из чего следовало, что ими становились подручные предметы. Может, он примечал их загодя.

Вопрос, который не давал покоя Гурову, внезапно обозначился четко и ясно. Зачем преступник убивал своих жертв? С одной стороны, все понятно: чтобы не помешали ограбить их и не выдали органам. Но с другой — неужели нельзя было обойтись без рукоприкладства? Да, если лезешь втихаря в чужую квартиру, это тоже немалый риск. Вдруг хозяин неожиданно вернется? Но и в таком случае можно до убийства не доводить. Можно, к примеру, оглушить. Или спрятаться и незаметно выскользнуть, пока тебя не видят. Лев Иванович усмехнулся. Сидит и рассуждает так, будто сам собрался кого-то обворовать. Но иногда необходимо влезть в шкуру преступника, поставить себя на его место. В случае с Неуловимым Джо как раз был грабеж не тайком, а в открытую. Правда, после смерти хозяина. Желание поживиться еще можно понять, но какой смысл был в убийствах? Сыщик поставил себе целью найти ответ на этот вопрос. Может, у преступника не все дома? В легкой степени. Тоже вполне может быть. Надо будет обсудить это с напарником.

Задумавшись, Лев Иванович не заметил, как в комнату заглянула жена. Увидев, как супруг сидит в позе роденовского мыслителя, она весело хмыкнула и снова скрылась на кухне. Звук ее шагов вывел сыщика из задумчивости. Ладно, сказал он сам себе, не стоит на ночь глядя забивать себе голову. А то потом не сможет заснуть, а на работе нужна ясная голова. И для мыслей в том числе.

Лев Иванович вышел на кухню. Мария убирала посуду в кухонный шкафчик, напевая что-то себе под нос. Увидев мужа, она улыбнулась.

— Мистер Холмс, вы уже раскрыли дело на одну трубку? — весело спросила она.

Сыщик улыбнулся в ответ.

— Почти. Слушай, может, фильм какой-нибудь включим?

— А ты не заснешь под него?

— Нет. Мне как раз надо отвлечься.

— Как скажешь. Тогда я постелю постель, и включим фильм.

Гуров кивнул и в очередной раз поблагодарил судьбу за то, что ему досталась такая замечательная и понимающая жена. Которая терпит его нелегкую и сволочную работу и не жалуется. Другая давно бы уже сбежала на ее месте. Но не Мария. И сыщику с ней просто сказочно повезло.

Утром Крячко напомнил про концерт. Честно говоря, Гуров уже успел забыть про него.

— Что-то ты, Лев Иваныч, маленько в облаках витаешь, — заметил Станислав.

— Задумался, — признался сыщик. — Еще со вчерашнего вечера.

— Это уже серьезно. И о чем думал, если не секрет?

— Как ты думаешь, Стас, зачем наш Неуловимый Джо убивает своих жертв?

Напарник внимательно посмотрел на Гурова и даже отложил ручку, которой до этого что-то писал.

— Хороший вопрос, Лева. Не буду врать, я тоже об этом думал, но так, мельком.

— А я вот вчера всерьез задумался. Ограбление — понятно, но в убийствах какой смысл?

— Любой бы тебе ответил: чтоб ментам не заложили.

— Верно. Но можно же это сделать и без кровопролития. Дождаться, пока хозяин куда-нибудь уйдет — и вперед, на промысел. Я знаю, что ты сейчас скажешь, — остановил Лев Иванович открывшего было рот Стаса. — Что некоторые деньги хранят на картах, что у кого-то на дверях пять супернавороченных замков и так далее, и тому подобнее. Но даже в таких случаях можно найти способы прикарманить желаемое и при этом обойтись без убийства. Как говорится, сложно, но можно.

— Я вообще-то не это имел в виду.

— А что же?

— Может, он слегка того, — Крячко покрутил пальцем у виска. — Или удовольствие получает, когда кого-то убивает.

— Маньяк?

— В легкой форме.

— Хорошо, не в тяжелой. Тогда бы он на женщин переключился. Потому что, как показывает практика, жертвами маньяков чаще всего делаются женщины или дети.

— Согласен, но бывают же и исключения.

— Хочешь сказать, маньяк нетрадиционной ориентации?

— Думаешь, такое невозможно?

Гуров невольно издал смешок. Конечно, его друг был прав. Да и за годы оперативной практики он повидал всякого. Но случаи вроде предположенного Стасом, хоть и имели место быть, случались довольно редко. Неужели и тут такой же? В этом сыщик, по правде говоря, сомневался. То, что у неуловимого убийцы могло быть слегка не в порядке с головой, он вполне допускал. Но маньячеством тут и не пахло. Опытный сыскарь такие вещи чуял. Здесь самое что ни на есть традиционное ограбление, только приправленное убийством.

— Все возможно, Стас. Но в том, что он — маньяк, я не уверен. Почерк не тот.

— Соглашусь. И точный ответ на свой вопрос ты получишь, только когда мы поймаем этого Неуловимого Джо. А мы его обязательно поймаем. Потому что рано или поздно он на чем-то проколется.

В этих словах тоже был резон. Всех рано или поздно ловили. Вон, Чикатило сколько народу угробил. И сколько лет прошло, пока его не сцапали. Правда, Лев Иванович предпочитал не ждать, пока преступник где-то допустит ошибку, а действовать. Чтобы не было новых жертв.

— Время «икс», — сказал Крячко, посмотрев на часы. — Пойдем на планерку.

— Иди один и прикрой меня перед Орловым, — проговорил Гуров. — Ко мне Настя должна подойти.

Крячко хмыкнул как-то особенно ехидно, но промолчал и вышел из кабинета.

Девушка пришла вовремя, много времени разговор с ней не занял: она повторила все то же, что говорила по телефону — исчезли ноутбук, неизвестная сумма денег и украшения, подписала бумаги и ушла.

Позже от таинственного грабителя-убийцы пришлось отвлечься: навалились куда более насущные дела. Обычный будний день оперативника. Серией пришлось заниматься урывками, чего, конечно, Гуров не любил, но деваться было некуда. Да и, по правде говоря, он смутно представлял себе, в каком направлении копать. Точные внешние данные преступника неизвестны, лишь смутные представления из показаний свидетелей. Худой, невысокого роста. Это, кстати, подтвердил и судмедэксперт, осматривавший тело артиста Рузанова. Не профессиональный убийца, вроде какого-нибудь киллера или бывшего спецназовца, но удары были четкими и уверенными. Последнее и не удивляло — как-никак за неизвестным числилось уже тринадцать убийств с грабежами. Плюс отпечатки пальцев. Но они ничего не давали, так как в поле зрения правоохранительных органов Неуловимый Джо ни разу не попадал. Интересно, как же тогда он попал на преступный путь? Долго обдумывал свое первое дело? Или первый раз случайно вышло, а потом как-то само покатилось? И где сбывал награбленные вещи (если он их, конечно, сбывал)? Трясти все нелегальные скупки? Так это времени займет не меньше, чем если бы сыщик вздумал проверять весь круг общения Рузанова. Да и засветиться убийца мог в любом районе, так как ареал его преступлений охватывал больше половины города. Может, местных оперов озадачить, которые на «земле»? Они-то свой подшефный контингент хорошо знают. Кое с кем Лев Иванович мог договориться лично — за годы работы у него появилось немало хороших знакомых в профессиональной среде. Дело, конечно, небыстрое, ибо у любого сотрудника органов работы всегда хватало за глаза. Но попробовать стоит. Тем же можно озадачить и Крячко — у него таких знакомых было не меньше. А с кем-то придется договариваться через начальство, разумеется, через свое.

Тщательно обдумав все еще раз, Гуров набрал номер своего старого товарища Паши Сидорова. С ним они вместе учились еще в школе милиции. Отношения у бывших сокурсников были вполне приятельские. Тем более майор Сидоров уже имел в подчинении бригаду оперативников, но начинал как простой сыскарь и об оперативной работе знал все, до мелочей.

— Сидоров, слушаю, — ответил голос в трубке.

— Здравствуй, Паша. Гуров беспокоит.

— О, сколько лет, сколько зим! Только недавно про тебя вспоминал.

— Вот я и услышал твои мысли, — весело отозвался Лев Иванович, — поэтому и звоню.

— Только не говори, Лева, что ты в экстрасенсы подался.

— Ох, Паша, сыщику иногда и таковым приходится быть.

— Не спорю. Зато, когда выйдешь на пенсию, будет чем заняться. Тем более дело это денежное, прибыльное и, как нынче говорят, в тренде.

— Кстати, хорошая мысль.

Старые товарищи обменялись еще парой-тройкой ничего не значащих фраз, после которых Сидоров задал вполне закономерный вопрос:

— Ты по делу звонишь или так?

— И то, и другое. Паш, у тебя сегодня будет время встретиться? Хотя бы минут двадцать-тридцать.

— Если я правильно понял, вопрос долгий и по телефону не обсуждаемый.

— Совершенно верно.

— Так… — майор сделал паузу. — Где-то к половине шестого сможешь подойти?

— Без проблем. К тебе?

— Да, ко мне. Если в кабинете не буду, значит, где-то поблизости, звони на мобильник.

— Добро.

Едва сыщик повесил трубку, в кабинет вошел Крячко, который только вернулся из прокуратуры, куда мотался по какому-то старому делу.

— А на улице-то подмораживает, — заметил он, потерев руки.

— Ты пешком из прокуратуры шел?

— Ну да, там авария через квартал и пробка в обе стороны. Я подумал, ладно, не сахарный. Ножками дойду.

— Хоть не зря сходил?

— Не зря. А у тебя что?

Гуров рассказал Стасу о своих мыслях, наметках и разговоре с Пашей. Напарник внимательно выслушал и слегка качнул головой.

— Что ж, Лева, попробовать однозначно стоит. Тем более что мы все равно пока на месте топчемся и не знаем, где искать этого Неуловимого Джо. Я тоже звякну кое-кому из знакомых ребят, кто в тех районах работает, где наш убивец засветился. Лучше сделать что-то напрасно, чем вообще ничего не делать.

— Знаешь, мне кажется, что-то там все равно проклюнется. Пусть не личность убийцы с подробным описанием и паспортными данными, но хоть какая-нибудь мелочь, за которую можно зацепиться.

— И то верно. Я тогда поищу телефончики, свяжусь с ребятами.

— А я чуть попозже съезжу к Паше.

На том друзья и порешили.

Крячко оказался прав — к вечеру уже начинало подмораживать. Лев Иванович без проблем добрался до отдела, где трудился его бывший сокурсник. И именно его сыщик и увидел, еще не дойдя до дверей: майор Сидоров курил, стоя рядом с урной в двух шагах от крыльца. Судя по зажатой под мышкой папке, Павел только что откуда-то вернулся.

— Привет, Паша, — Гуров протянул руку.

— Привет, Лева, — ответил майор на рукопожатие. — Ты вовремя.

— По делам бегал?

— Да, в следственный. Но сейчас время есть, можем покалякать.

— Отлично. Да ты не торопись, кури, — сказал Гуров, заметив, что Сидоров затушил окурок о край урны.

— Я уже все. Идем.

Кабинет у Павла был меньше, чем у Льва Ивановича и его напарника, раза в два. Зато отдельный. Бывший сокурсник как-то рассказывал сыщику, что его начальник уже который год пытается добиться ремонта в проблемных комнатах. В прошлом году он всеми правдами и неправдами ухитрился выжать установку пластиковых окон.

— Чай будешь? — предложил майор.

— Не откажусь.

— Момент. — Он долил воды в видавший виды старенький электрочайник и нажал на кнопку. — Ну, Лева, рассказывай, с чем плохим пришел.

— Почему сразу с плохим-то? — улыбнулся Гуров.

— А с хорошим мы друг к другу редко ходим.

— Тоже верно. Я по делу, точнее, по делам Неуловимого Джо.

— О как, — Сидоров покачал головой. — Тебе отдали?

— В некотором роде. Он на нашей «земле» театрального артиста грохнул.

— Слышал.

— Он ведь и у вас наследил?

— А то. Притом дельце это было одно из первых. Мы с ребятами тогда прошерстили все, что можно, но без толку.

— Напомни, кого он у вас порешил.

— Поминов Коля, барыга мелкий. Я его знал, да и мои ребята тоже — на местном рынке точки держал. Неплохой мужик был, хоть и скользкий, как все в его профессии. Мы же поначалу думали, что у него были «терки» с конкурентами, но он дорожку никому не переходил. А потом, меньше чем через месяц, в соседнем районе похожая мокруха приключилась. Потом еще одна, на той же «земле», где-то месяца через два. И тогда дело забрали к вам, в управление.

«Прямо как я, — подумал Гуров. — Я ведь тоже сперва грешил на Чумазого и Бармалея». А вслух спросил:

— А что у этого Поминова пропало? Только деньги?

— Да. Притом сумма кругленькая. Его помощник сказал, что на следующий день после убийства Коля должен был ехать за товаром, поэтому снял наличку — вроде как поставщик по безналу не принимал.

— А вещи? Может, ценности, техника?

Павел слегка призадумался.

— Нет. Точно не было.

— Слушай, Паша, за этим Неуловимым Джо уже тринадцать мокрух. У некоторых он не брезговал брать как раз ценные вещички.

— Хочешь узнать, не светились ли где-то у нас?

— И это тоже, — Лев Иванович достал файл, в котором лежали опись, фотографии и рисунки вещей, пропавших у убитых. — Можешь озадачить своих ребят, чтобы по возможности посмотрели? Чем черт не шутит…

— Хм, — Сидоров забрал файл. — Это можно, но быстрый результат не обещаю, сам понимаешь. Если он вообще будет.

— Конечно, какой разговор. Все равно мы пока не близко к его поимке.

— Да, этот гаденыш ушлый. Хоть и оставил «пальчики» на ноже, которым Колю прирезал, но ведь нигде не засвечен, а значит, и концы в воду. — Майор вытащил из файла содержимое и не торопясь просмотрел. — Ладно, Лева, сделаю. Эх, а про чай-то мы забыли. Заболтались.

— Да ладно, я побегу. Еще дела были. Так что, Паша, если чего-нибудь твои ребята вдруг нароют, буду тебе и им бесконечно благодарен. Если не секрет, у вас тут много подпольных скупок?

— Да как везде. Одна прикрылась еще по осени — Арсена Хромого посадили.

— Да ну? На чем спалился?

— На фальшивых бабках. Схрон у него в квартире был.

Сыщик хмыкнул.

— Прямо как Аль Капоне на неуплате налогов.

— Вот-вот.

— Паша, заранее спасибо.

— Ладно тебе, я еще ничего не сделал.

— Все равно. А, тоже чуть не забыл, — всплеснул руками Гуров и достал из внутреннего кармана куртки небольшой сверток. — С наступающим праздником, Паша.

— Спасибо, — Сидоров взял сверток, которым оказалось нечто завернутое в красивый пакет, и извлек пузатую бутылку с армянским коньяком. — Спасибо, Лева. Помнишь о моих предпочтениях.

О симпатиях бывшего сокурсника Гуров помнил еще со студенческих времен. Павел родился в одной из южных республик, и только когда был подростком, его семья переехала в Москву. Коньяк у него ассоциировался именно с жизнью в солнечных краях. Этот же сыщику достался от знакомого, который ездил к родственникам в Ереван и привез в качестве подарка три бутылки. Одну из них Лев Иванович и решил подарить Сидорову, для чего заблаговременно заскочил за ней домой.

— Плохим бы я был опером, если бы ничего не помнил, даже мелочей.

— Ты прав. Опер должен помнить все. Даже если он не Шерлок Холмс.

— Ладно, Паша, бывай. И еще раз спасибо. Рад был повидаться.

— Взаимно, Лева. Ты тоже заглядывай.

— И ты заходи, если как-нибудь будешь в управлении. Кабинет помнишь.

Бывшие сокурсники тепло попрощались, и Гуров отправился восвояси. Выйдя из отдела, он посмотрел на часы. Рабочее время уже подошло к концу, и, в принципе, можно было уже со спокойной душой отправляться домой, не заходя на рабочее место. Но все же сыщик вытащил из кармана мобильник и набрал номер напарника.

— А я как раз сам собирался тебе звонить, — сказал Стас. — Ты сюда зайдешь?

— Нет, наверное, сразу домой сейчас. Был я у Паши, он обещал по возможности покопать и проследить, не появлялись ли у них в районе украденные вещички.

— Отлично. Я тоже созвонился кое с кем из знакомых ребят из других районов, завтра прямо с утра и рвану к нему. Поэтому немного подзадержусь. Орлова предупредил, он в курсе.

— Хорошо. Да я завтра тоже с утра заскочу в управление, надо один маленький вопрос решить.

На следующий день у Гурова стояло ночное дежурство, поэтому он мог со спокойной душой появиться ближе к вечеру. Но дело, хоть оно и было пустяковым, сыщик решил не откладывать на потом.

— Ладно, Лева, тогда до завтра. И не забудь про концерт.

— Не забуду. Приду при полном параде.

Друзья попрощались, и Лев Иванович пошел в сторону метро.

В управлении Гуров появился как обычно. И, не доходя до кабинета, столкнулся с генералом. Орлов сегодня был в парадной форме — видимо, на концерт собрался загодя. Тот слегка удивился, увидев сыщика.

— Лев Иваныч, ты же сегодня в ночь.

— Да надо тут с одной мелочовкой разобраться. Я быстренько улажу, да и пойду.

— Ладно. Стас не сказал, во сколько появится?

— Обещал побыстрее.

— На концерт сегодня приходите. Наши ребята выступают.

— Обязательно, Петр Николаевич.

Орлов кивнул и отправился дальше.

С мелкими делами Лев Иванович управился часа за полтора. Он уже надел куртку и собрался уходить, как зазвонил телефон.

— Слушаю, Гуров, — ответил сыщик.

— Лев Иванович, хорошо, что ты на месте. — Это был Орлов. — Крячко еще не пришел?

— Нет. А что? Случилось что-то?

— Да тут к нему посетитель.

Сыщик припомнил, что, пока он был тут, в кабинет заглянул какой-то пенсионер. Лев Иванович даже не успел спросить, что ему нужно, как старичок быстро ретировался, не сказав ни слова. Его визит сразу улетучился из головы. Мало ли, может, человек дверью ошибся. Однако сейчас Гуров каким-то внутренним чутьем осознал, что именно этот посетитель и явился по душу Стаса. Но, не застав того на месте, ломанулся напрямую к генералу.

— Может, я могу помочь? — спросил сыщик.

— Да нет, ему нужен именно Крячко.

— Я сейчас позвоню ему на сотовый.

— Позвони. Потом доложишь.

«Что же за посетитель такой? — подумал Гуров. — Тот дедуля, что ли? И что ему от Стаса надо? Свидетель по делу? Ладно, чего гадать, лучше позвоню». Он набрал номер напарника.

Станислав ответил не сразу.

— Что-то срочное? — быстро спросил он, пропустив приветствие.

— Тебя Орлов ищет.

— По поводу?

— Посетитель какой-то пришел. Не застал тебя, пошел сразу к Орлову.

— Не знаешь, кто?

— Боюсь ошибиться, но вроде какой-то пенсионер.

— Не такой, в задрипанном пальто и шапочке-«петушке»?

— Он.

— Господи, это опять Ковалев. Ладно, я сейчас сам Орлову позвоню, во всем разберусь. Спасибо, Лева, что предупредил, — сказал Крячко и повесил трубку.

Фамилия сразу все объяснила сыщику. Недели три назад, когда Стас дежурил, к нему заявился этот самый пенсионер по фамилии Ковалев, сообщил, что за ним следит КГБ. Якобы из-за того, что он хранит запрещенные книги и у него двоюродный брат в Израиле. И очень просил разобраться. Стас тогда выпроводил его со всей вежливостью (хотя изо всех сил старался не смеяться) и пообещал помочь чем сможет. И с тех пор Ковалев периодически навещал Крячко и напоминал ему о причинах своего первого визита, чем успел изрядно надоесть напарнику. Гуров усмехнулся. «Удачи тебе, Стас», — мысленно пожелал он и вышел из кабинета.

В управление Лев Иванович пришел около четырех — скоро должен был начаться концерт. Крячко уже ждал его. На напарнике поверх водолазки был надет элегантный пиджачок.

— Смотрю, принарядился, — весело заметил сыщик, снимая куртку.

— А то, — Стас принял картинную позу. — Как-никак на культурное мероприятие иду.

Сам Гуров тоже слегка приоделся, но с собой принес сменную одежду. Можно, конечно, было и в костюмчике подежурить, но мало ли что. Вдруг дернут в какой-нибудь грязный и зачуханный притон.

— С пенсионером-то со своим разобрался?

— Ой, да ну его к лешему, — скривился Станислав. — Достал уже. Кому он нужен, следить за ним? Брат у него, видите ли, в Израиле и заграничные книжонки черт знает каких годов издания. Да всем сейчас глубоко пофиг на это. Хоть порнуху дома держи, хоть в родстве с американским президентом будь, никто тебе слова не скажет. Маразм у этого Ковалева уже давно цветет пышным цветом. Слава богу, он убрался, когда я пришел.

— Ну и как съездил-то?

— Потом расскажу. Скоро концерт, пора в актовый зал двигаться.

— Удачно хоть?

— Удачно. Но подробности позже.

— Ладно, пошли.

Концерт Гурову понравился. Хоть он и избегал подобных мероприятий, считая их скучными и неинтересными, но в этот раз пошел. По большей части, конечно, из-за того, что пообещал другу. Ему пришлось по душе выступление ребят, да и остальные сценические номера не разочаровали. Да уж, не театр «Модесто», усмехнулся про себя Лев Иванович, когда мероприятие закончилось.

После концерта все собрались в кабинете Орлова. Немногочисленные женщины, работающие в их коллективе, поздравили мужчин и вручили небольшие подарки. Свои поздравительные слова сказало и начальство, после чего распустило всех по домам. Разумеется, кроме тех, кого ожидало завершение дневного дежурства и кому предстояло ночное. Друзья вернулись в кабинет. Остальные коллеги пошли отмечать. Разумеется, они позвали и друзей, но сам сыщик по понятным причинам не мог к ним присоединиться, а Стас отказался, сославшись на сверхсрочные и неотложные дела. Как подозревал Гуров, у напарника просто не было желания идти, и он придумал железную и правдоподобную отмазку. Впрочем, спрашивать про это он не стал.

— Ну, излагай, — сказал Гуров.

— Сейчас. — Крячко залил чайник, включил его и достал из холодильника нечто завернутое в целлофановый пакет. — Предлагаю отметить чисто символически, раз уж ты дежуришь.

— Наташин пирог? — улыбнулся сыщик.

— С мясом и грибами, — довольно прищурился Стас.

— Отлично. Ну хотя бы в двух словах, пока чайник греется.

— Уговорил. В общем, поговорил я с ребятами. Оказывается, кое-что у них всплывало.

— И что же?

— Золотая цепь, взятая у одного из убитых. Скупил ее один местный тип, а потом его самого нарик ножом подрезал и цепочку помыл.

— А тот тип выжил?

— Нет. Так что концы в воду. У кого он ее приобрел, так и осталось тайной. Наркомана, конечно, поймали, цепочку у него изъяли, но, сам понимаешь, тот тоже не в курсе был, откуда она. Знал только, что тот тип «паленые» вещички скупает и всегда при бабках. Да, собственно, это все в округе знали, никто не наводил.

Прямо мысли мои прочитал, усмехнулся про себя Лев Иванович. Он хотел спросить Крячко, не навел ли ненароком таинственный убийца этого наркомана на скупщика. Но Станислав и сам не первый день работал в розыске.

— Так что ребятам я оставил перечень остальных вещичек. Они пообещали по возможности покопаться. А у тебя как?

— Да примерно так же. Съездил я к бывшему сокурснику — он сейчас главный у оперов на «земле». Тоже пообещал поискать.

— Ну тогда ждем. Ничего другого не остается.

Чайник уже закипел. Стас разлил чай по бокалам, нарезал пирог. И разговоры о работе сами собой отошли в сторону. Напарники чисто символически отметили наступающее 23 февраля, поболтали о разных пустяках. Потом Стас начал собираться домой.

— Ну что, Лева, завтра мы с Наташей ждем вас в гости. Не забудь.

— Ни в коем случае, — улыбнулся сыщик. — Марию я уже предупредил, она только рада. Правда, работает, как и я — у них с утра тематический спектакль в честь праздника.

— Это не страшно. Главное — во второй половине дня вы уже будете свободны. И, надеюсь, ты к этому времени успеешь отоспаться.

— Ох, Стас, я уже как ты — готов звать в форточку богиню халяву, чтобы ночь прошла спокойно. Ну или, по крайней мере, чтобы ничего серьезного не было.

— Надейся, Лева, надейся. Ну даже если и случится что, завтра дежурному оперу разбираться.

— И то верно.

— Ладно, до завтра. Если что — на телефоне.

Друзья попрощались, и Стас отправился домой. Лев Иванович вздохнул — ему еще предстояло сидеть здесь целую ночь. Он предусмотрительно захватил с собой и еду, и книгу. Даже если все и пройдет спокойно (на что надежды было мало, но все-таки), у сыщика будет чем себя занять. А пока можно переодеться да посидеть с бумажками и другими мелкими делами.

Кирилл торопился домой. Ему надо было срочно забрать из квартиры кое-какие нужные по работе бумаги, а также деньги, съездить на склад за товаром, развезти по точкам (как он называл свои объекты) и пораньше закончить все свои дела. Сегодня ночью, точнее, уже завтра Полинка приезжает от матери, и ее нужно встретить на вокзале. Они созвонились сегодня днем, когда была большая остановка. Правда, в это время Кирилл был слегка занят, но он понимал, что потом у жены может и не быть возможности позвонить — во время путешествия на поезде нередко пропадает связь. Поэтому он, не раздумывая, ответил. Полинки не было всего-то чуть больше недели, но мужчина ощутил, что соскучился по ней. И она все время говорила, как ждет встречи. Плохо, конечно, что у нее не получилось взять билеты на другой поезд, который приезжает не в такое позднее время. Ну да ладно. Кирилл уже распланировал, что придет пораньше, отоспится немного, поставит будильник и потом поедет на вокзал. Еще и выйти надо загодя, чтобы успеть машину прогреть. А то ночью, похоже, морозец будет посильнее, чем сейчас.

День выдался солнечный и погожий. Кирилл даже периодически надевал солнечные очки. Со зрением у него проблем никогда не было, и дорогу со всеми машинами и прочим он видел хорошо и через затененные стекла. В подростковые годы в одном детективе он прочитал такой эпизод: женщина рассказала инспектору уголовного розыска, что муж хочет получить права и купить машину, но у него сильная близорукость. Потом она спросила, что нужно лучше видеть в таком случае, и милиционер ответил: «Гаишника». Их Кирилл, разумеется, тоже видел, что в солнечных очках, что без них.

А денек и впрямь чудесный. В такую погоду хорошо гулять. Если и завтра такая будет, можно вместе с Полинкой выйти прогуляться. А то давно нигде не были. То работа, то дела, то погода не очень. Отговорки. Гулять можно и зимой. Главное — правильно одеться. Конечно, если на улице нет метели с ветром или снега с дождем.

Телефон завибрировал. Кирилл посмотрел на экран и поморщился. Звонила сестра, Верка. Не иначе как поздравить с наступающим праздником и попросить денежек. Права была Полинка, его сестрица — обычный тунеядец. Еще бы мама сняла ее со своей шеи, тогда бы она точно зашевелилась и нашла бы себе хоть какую-нибудь работу. После того как мужчина в резкой форме отказал сестре, когда она в очередной раз клянчила деньги, Верка оставила попытки, но не до конца. До этого звонила перед Новым годом. Сначала поздравила, поболтала о том о сем и невзначай попросила чуть-чуть, на подарок Жорке, ее мужу. Но Кирилл тогда не поддался и жестко напомнил сестре, что денег ей больше не даст, потому что она в состоянии сама пойти и заработать. Сейчас, наверное, она звонит с той же целью. Поэтому на звонок Кирилл отвечать не стал, даже если бы не был за рулем и располагал большим количеством свободного времени. Не было ни настроения, ни желания.

Вот и двор. Минут пять-десять на то, чтобы взять из дома нужные документы и поехать на склад. Они, конечно, работают до вечера, но тянуть до последнего не хотелось. Надо будет еще небольшой порядок навести перед приездом жены. Собственно, Кирилл его и так уже навел недавно. Осталось купить что-нибудь к столу. И не забыть любимые Полинкины эклеры. Хоть завтра и праздник, но устраивать гулянку они не собирались. Это, к слову, тоже была инициатива жены, которая считала, что всякие столы-банкеты-фуршеты — просто ненужная и бессмысленная трата денег. Кириллу поначалу это казалось не то непривычным, не то диким, потому что за много лет он привык отмечать праздники за накрытым столом, но со временем он понял, что резон в словах Полинки есть. Действительно, какой толк напиваться? Можно элементарно сходить в кино, в театр, да хоть на конные прогулки, или просто пройтись по каким-нибудь красивым местам в городе и получить не меньше удовольствия, а то и больше.

Мужчина аккуратно припарковал автомобиль через дорожку от дома, вышел и нажал на кнопку брелока, включая сигнализацию.

— Кирилл Григорьевич!

Он обернулся. Кажется, это тот самый парень, который приходил к нему недавно насчет покупки машины. Он тогда встретил Кирилла у фотосалона. Мужчина тогда не удивился. Кроме размещения объявлений на сайтах в интернете, он приклеил скотчем на заднее стекло авто листок с крупно напечатанным словом «ПРОДАЮ» и номером телефона. Тот парень как раз его поймал на выходе из машины. Они тогда поговорили. Кирилл рассказал все про свой автомобиль, не умалчивая и о недостатках, и даже выразил готовность поторговаться в разумных пределах. Собеседник покивал, записал номер телефона в блокнот и ретировался, пообещав выйти на связь.

Тот разговор состоялся дня три или четыре назад. Кирилл понятия не имел, как этот тип узнал, где он живет, поскольку, кроме телефона, других координат не оставлял. Может, в салоне сказали? Вряд ли, там даже его работники не знают домашний адрес начальника. Хотя чего он сейчас себя накручивает почем зря? Вдруг этот парень оказался здесь случайно? Не надо подозревать всех и каждого в злом умысле. Да и стоит ли мотаться домой к человеку, если проще по телефону позвонить? К тому же он ведь не мог заранее знать, что Кирилл именно в это время заедет домой. Скорее всего, так и есть — просто случайная встреча.

— Кирилл Григорьевич, как хорошо, что я вас встретил. — Парень подошел поближе. — Хотя, признаюсь честно, не ожидал.

— Я тоже, — признался мужчина. — Вы что-то хотели?

— Да, я собирался вам позвонить, но уже после праздников, но, раз уж мы встретились сейчас, не уделите несколько минуточек?

Кирилл посмотрел на часы.

— Если только недолго. А то у меня еще срочные дела.

— Я у вас много времени не займу, — замахал руками парень. — Я просто хотел сказать, что ваше предложение меня заинтересовало, и я готов купить ваш автомобиль.

— Замечательно. Тогда давайте знаете как сделаем? Можем зайти ко мне, я вам дам экземпляр договора. Если согласны, заполните, распишетесь где надо. Если нет — просто вернете мне. Просто у меня сегодня очень много дел, поэтому я бы при всем желании не смог с вами съездить, оформить покупку.

— Конечно-конечно, — закивал парень. — Давайте сделаем так. А вы тут живете, в этом доме?

— Да, во втором подъезде. Идемте.

Эх, как некстати нарисовался этот возможный покупатель. Но тут дел на пять минут, а то и того меньше. «Отдам ему договор, да распрощаемся», — подумал Кирилл, открывая дверь подъезда.

Они поднялись в квартиру. Хозяин быстро сбросил куртку и ботинки, кинул сумку на трюмо в прихожей и прошел в комнату. Гость проследовал за ним.

— Сейчас, минуточку, — сказал Кирилл. Он открыл ящик тумбочки, в котором лежали нужные документы, а также рабочие бумаги, из-за которых он и приехал. Вытащив один экземпляр договора, он протянул его парню. — Вот, держите.

— Спасибо. Не возражайте, если я прогляжу? Я быстро. А уж детально дома ознакомлюсь.

— Читайте, — махнул рукой Кирилл, отвернулся и наклонился, чтобы достать рабочие документы.

Удар, резкая боль. Мужчина даже не сразу понял, что произошло. Он обернулся, чувствуя, как его покидают силы. Парень замахивается запачканным кровью ножом. Еще один удар. И еще. Перед глазами темнеет. Он чувствует, что уже лежит на полу, а картинка перед глазами расплывается и темнеет. Все. Конец.

Парень отбросил нож в сторону.

— Извините, Кирилл Григорьевич, — сказал он. — Машинку вашу я покупать передумал. Своя имеется.

Он перешагнул через лежащее на полу тело и склонился к тумбочке.

Звонок разбудил Гурова в третьем часу ночи, дав ему поспать меньше двух часов. До этого сыщик добросовестно просидел, бодрствуя, то с делами, то со взятой из дома книгой. А потом его сморил сон. Лев Иванович заснул, откинувшись на стуле, и даже свет настольной лампы этому не помешал.

Телефон звонил противной громкой трелью. «Не хуже пожарной сигнализации», — подумал сыщик, потряс головой, разгоняя остатки сна, и снял трубку.

— Слушаю, Гуров, — ответил он.

— Лев Иванович, извини, что разбудил, — раздался на том конце провода голос дежурного. — У нас тут убийство. Машина ждет.

— Иду.

Перспектива тащиться куда-то среди ночи по морозу, пусть и на служебной машине, особо не вдохновляла. Но деваться было некуда. Назвался груздем — полезай в кузов. Гуров переобулся, набросил куртку и шапку, взял все необходимое и вышел из кабинета. «Надеюсь, труп не на улице», — сонно подумал он и даже слегка удивился такой циничной мысли. Да, похоже, профессиональная деформация и его не обошла стороной. Вместо того чтобы размышлять о том, что убили человека, Лев Иванович надеялся, что убитый не будет валяться без головы где-нибудь посреди улицы, в заброшенном полуразрушенном доме или на помойке. Было бы лето, еще ладно. Хотя тоже не слишком приятно.

— Далеко? — спросил сыщик, сев в машину.

— Да нет, — ответил водитель, заводя мотор. — Где раньше было ателье «Булавка».

На машине и впрямь недалеко, мелькнуло в голове у Гурова. Пешком бы пришлось квартала четыре топать, если не больше.

— А что там?

— Да мужичка в собственной квартире грохнули.

«Уж не наш ли Неуловимый Джо объявился?»

По пустым улицам они доехали меньше чем за пять минут. Автомобиль остановился возле пятиэтажного дома-хрущевки. На том месте, где некогда было ателье, ныне располагался сетевой супермаркет.

— Какая квартира? — спросил Лев Иванович.

— Тридцатая. Вон подъезд, — водитель кивнул на приоткрытую, подпертую чем-то дверь. — Тогда я поехал. Как освободишься, звони.

Сыщик кивнул и вышел из машины. Судя по отсутствию других авто, он прибыл первым. Эксперты и дежурный следователь, наверное, еще в пути. Тоже хорошо, можно будет все спокойно осмотреть. Лев Иванович зашел в дом. Квартира, где случилось убийство, находилась на третьем этаже. Там уже стоял и курил участковый.

— Привет, Лев Иваныч, — кивнул он.

— Привет, Дима.

— Значит, ты сегодня дежуришь?

— Я. Что там? — Гуров кивнул на приоткрытую дверь.

— Убийство. Хозяина зарезали кухонным ножом. Его жена нашла. Приехала от матери. Муж должен был ее с поезда встретить, они заранее договорились. А он не встретил и на звонки не отвечал. Она взяла такси, приехала и нашла его.

— Кто такой?

— Денисов Кирилл Григорьевич. Фирмач. — Дмитрий затушил окурок в стоящей на окне подъезда банке из-под фасоли. — Ну как фирмач… Фотоателье держал неподалеку. Там у него были и фотографии, и ксерокс с распечаткой, и студентам дипломы прошивали. Да и все местные к нему бегали то фото на документы делать, то ксерить, то печатать. Я хорошо знал и его, и Полинку, жену его.

— Дружили, что ли?

— Скажем так: приятельствовали.

— А он молодой, старый?

— Как мы с тобой. Сорок ему было.

— Значит, молодой. Из квартиры что-то пропало?

— Пока не знаю. Но не удивлюсь, если взяли. Денисов хоть и не миллионер, но и не бедный был.

— По соседям еще не ходил?

— Нет. А толку? Сейчас ведь ночь на дворе. Даже если весь дом перебудим, не факт, что сейчас кто-то что-то вспомнит спросонья. Тут лучше до утра подождать. И не до шести-семи. Завтра, точнее, уже сегодня выходной день, мало кто на работу соберется.

Диму Лев Иванович знал давно. И всегда поражался, что этот человек столько лет делает в участковых. По мнению сыщика, Дмитрию с его мозгами и способностями был прямой путь в угрозыск, на оперативную работу. Он даже как-то сам сказал об этом участковому. На что Дмитрий лишь усмехнулся и ответил, что ему на его должности неплохо и все устраивает, а в уголовку его не тянет.

— Ладно, пойдем посмотрим, — вздохнул Гуров и достал из кармана пару бахил.

— Заходи.

Двухкомнатная квартира убитого фирмача Денисова и впрямь свидетельствовала о достатке ее обитателей. Внутри был сделан хороший ремонт, мебель стояла недешевая, правда, и не сверхдорогая, там и сям висели разные картины, стояли безделушки, статуэтки. Откуда-то доносились негромкие всхлипывания — видимо, это была жена погибшего. Лев Иванович обратил внимание на стоящую в прихожей дорожную сумку — ее явно не разбирали по приходе. Оно и понятно — хозяйке сейчас точно было не до этого.

— Сюда, — кивнул Дима.

Одна из комнат явно была залом. Здесь стояли диван, книжный шкаф, стенка, журнальный столик. На стене висел огромный телевизор, под ним — декоративный камин. В уголке приткнулся компьютерный стол с самим компьютером. Который, к слову, был старенький. Гуров не был таким уж крутым специалистом в современной технике, но оценил, что во время своей покупки и этот агрегат считался не самым дешевым и простеньким.

Бегло окинув интерьер, сыщик посмотрел на лежащее рядом с диваном тело. Это был светловолосый высокий и худой мужчина, выглядевший на свой возраст. Одет он был не по-домашнему — в теплые джинсы, светлую водолазку, на которой бурели кровавые пятна, и пиджак. Выпученные глаза убитого и выражение лица свидетельствовали об ужасе. В метре от тела валялось орудие убийства — окровавленный кухонный нож.

Лев Иванович еще раз огляделся. Если и здесь побывал Неуловимый Джо, то в этом случае обошлось безо всяких распитий, ибо ни бутылок, ни рюмок, ни бокалов поблизости не наблюдалось. Точнее, они были — покоились в стенке за стеклянной дверцей, и не похоже было, чтобы за последние сутки их оттуда доставали.

— Убили его не ночью, — заметил Дима.

— Да, похоже на то, — согласился Гуров. — Где его жена?

— На кухне.

— Пойду, побеседую с ней, пока остальные действующие лица не нагрянули.

Сыщик прошел на кухню. За стеклянным столиком, сгорбившись, сидела и тихонько плакала молодая женщина, черноволосая, с короткой стрижкой.

— Здравствуйте, — негромко сказал Гуров.

Женщина всхлипнула и подняла голову.

— Полковник Гуров Лев Иванович, главное управление, — сыщик показал удостоверение. — Мои соболезнования. Мы можем поговорить? Или лучше потом?

Вдова убитого всхлипнула и вытерла слезы.

— Спрашивайте, — тихо сказала она.

— Как вас зовут?

— Полина.

— А по отчеству?

— Павловна.

— Полина Павловна, я прошу прощения, что беспокою в таких обстоятельствах, но расскажите, как все было.

Женщина кивнула.

— Я уезжала к матери на неделю. У меня сейчас первая часть отпуска. Мы с Кирой созванивались, договорились, что он встретит меня на вокзале. Когда поезд подъезжал, я позвонила ему, где-то за сорок минут. Мало ли, может, еще спит. У Киры чуткий сон, он просыпается от любого звука. Но он не брал трубку. На вокзале его тоже не было. Я звонила, наверное, раз десять. Потом вызвала такси, приехала. Вижу, дверь открыта. Я зашла в квартиру, позвала. Кира не ответил. Зашла в комнату, а там… — Полина не договорила. По ее щекам снова покатились слезы.

— А когда вы созванивались и говорили последний раз?

Женщина всхлипнула и вытерла слезы салфеткой, которую комкала в руках.

— Вчера днем, часа в три где-то. Я уже ехала в поезде. Как раз была остановка. Я позвонила Кире, мы поговорили. Он обещал, что встретит меня на машине.

— Ваш муж не говорил, собирался ли он куда-то или нет? Или, может, в гости кого-то ждал?

Женщина помолчала.

— Нет. Он как раз на работе был, но сказал, что скоро забежит домой, какие-то документы взять. В гости вроде никого не ждал.

Да, похоже, убийца застал фирмача именно во время недолгого визита домой, мелькнуло в голове сыщика. Краем уха он услышал звук шагов из подъезда и голоса. Кажется, пожаловали эксперты со следователем. Или кто-то из них.

— А вы не смотрели, из квартиры ничего не пропало?

— Нет, не смотрела. Нужно?

— Да. Это важно.

Полина поднялась тяжело, будто на ногах у нее были гири, и прошла во вторую комнату. Там вроде было все в порядке, но наметанный глаз сыщика быстро уловил небольшой бардак на боковых полочках шкафа-купе и приоткрытую дверь. Жена убитого осмотрелась, заглянула в шкаф, долго там копалась. Потом повернулась к Гурову.

— Пропали мои украшения, — сказала она. — И деньги из шкафа.

— Много?

— Чуть больше шестидесяти тысяч наличкой. Это была моя заначка.

— Спасибо, Полина Павловна. Я вас позже вызову.

Женщина безразлично кивнула и вновь опустила голову. Ей было точно не до разговоров. Хотя ее сейчас еще следователь допросит.

Гуров вышел в прихожую. Увидев пришедших, он обрадовался: это были эксперт Володя и следователь Марк Владимирович Сорокин. Обоих сыщик знал еще с первых лет своей службы в органах.

— Уголовный розыск нас опять опередил, — весело заметил эксперт после обмена приветствиями.

— Мне ближе, чем вам, — парировал Гуров.

— Знаем-знаем. Кто первый встал, того и тапки.

— Ну тогда показывай, Лева, — сказал следователь. — А то сам небось уже все осмотрел.

— Не без этого. Вот в этой комнате.

Завертелась обычная рутинная работа. Собственно, как и на любом месте происшествия, независимо от его характера. Убийство, кража, мордобой — везде были одни и те же процессуальные действия. Для сыщика это со временем стало обыденной рутиной. Как, впрочем, и для тех, кто на подобной работе уже не первый десяток лет.

Закончили уже утром. Володя успел осмотреть тело, запаковать орудие убийства и обследовать всю квартиру, следователь написал все необходимые бумажки и допросил жену убитого. Когда приехавшие медики забрали труп, Гуров со своими товарищами по ночному дежурству уже стояли на улице. Еще было темно, но небо начинало светлеть.

— Володь, нашел что-нибудь? — спросил сыщик.

— На ноже «пальчики» есть, — ответил эксперт, доставая сигареты и закуривая. — Такие же и в квартире нашел. Свежие.

— Убийца, — резюмировал Марк Владимирович.

— Неужели, опять Неуловимый Джо? — вздохнул Лев Иванович.

— Думаешь, он?

— Похоже на то. Только он грабит, убивает и оставляет свои отпечатки везде, где можно и нельзя. Опытные люди таких топорных промашек никогда не допускают.

— Я допросил жену убитого, — сказал Сорокин. — Она сказала, что пропали ее золотые украшения и немного денег.

— Да, мне она тоже говорила. Но, если это Неуловимый Джо, скорее всего, он еще чем-то поживился. Он же работает только там, где можно по-крупному взять. Какой толк ему с мелочовки? Кстати, Володя, а когда его убили?

— Вчера днем, — не задумываясь ответил эксперт. — Примерно с четырех до шести, не позже.

— Как раз в это время убитый зашел домой, — произнес следователь. — Видимо, и убийца его в это время навестил. Молодец, удачно время подгадал, чтобы хозяина застать.

Гуров кивнул.

— Да уж, весело у нас праздник начался, — усмехнулся он.

— Е-мое, — хлопнул себя по лбу Володя. — А я и забыл с этой мокрухой. Сегодня как-никак День Красной армии, пардон, День защитника Отечества. Может, по чуть-чуть? — предложил он и щелкнул пальцами по шее. — У меня с собой коньячок есть во фляжке.

— Специально по случаю праздника? — улыбнулся Сорокин.

— А то.

— Нет, спасибо, Володя, — отказался сыщик. — У меня сегодня еще будет насыщенный день. Лучше в другой раз.

— Ну а ты, Марик? — эксперт посмотрел на следователя.

— А давай.

Володя вытащил из спортивной сумки, которую всегда таскал с собой, небольшую плоскую фляжку на пол-литра и пару маленьких пластиковых стаканчиков. Из подъезда вышел участковый.

— Уже празднуете? — усмехнулся он.

— Сегодня же праздник, — улыбнулся Володя и взялся за сумку. — Будешь, Дим? У меня еще тут мандаринчики на закуску есть. Как раз третьим, а то Лев Иванович отказался.

— Нет, мне еще сейчас дежурство сдавать. Да и друг армейский сегодня заехать обещал вечерком. Кстати, Лева, по соседям я сегодня попозже пройдусь. Часикам к десяти, думаю, большинство уже проспится, а нажраться еще не успеет.

— Что же ты, не спавши, пойдешь на поквартирный опрос? — удивился следователь.

— Да я уже успел вечерком отоспаться, пока мне Полина не позвонила. Так что нормально.

— А я тогда поехал, — сказал Лев Иванович и кивнул на подъехавшую из управления машину. Он пожал руки Володе и Марку Владимировичу. — С праздником, ребята. Отметьте нормально, без мокрух, гоп-стопов и прочих гадостей.

— И тебе того же, Лева.

Садясь в машину, сыщик ощутил усталость. Поспать надо, подумал он. Но в ближайший час сон ему точно не светит. Надо заехать в управление, сдать дежурство. И только потом можно двигаться домой.

В праздничный день Крячко проснулся раньше обычного. Впрочем, он и так в выходные никогда не валялся допоздна в кровати, если только не после ночного дежурства — тогда он мог проспать и до полудня, и даже позже. Но сегодня опер и сам не понял, что его подняло в такой ранний час. Еще не было и семи часов. Но, несмотря на ранний подъем, он чувствовал себя вполне выспавшимся и отдохнувшим.

Наташа уже хлопотала на кухне, готовя завтрак.

— С добрым утром, — поприветствовала она мужа.

— С добрым, — кивнул Станислав. — Что у нас сегодня?

— Гренки с сыром и ветчиной. Чего ты так рано подскочил?

— Да сам не знаю. Резко проснулся, и сна ни в одном глазу. Хотя вроде выспался.

Вчера они с женой допоздна смотрели фильм.

— Стасик, сходишь после завтрака в магазин?

— Не вопрос. А что надо?

— Майонез забыла вчера. Да и сыра, наверное, еще надо купить, мало осталось.

— Как скажешь.

— Лева с Машей к четырем придут?

— Да, если Леву дополнительно на работу не дернут. И меня заодно.

— Сплюнь. Я понимаю, что ты свою работу любишь, но отдыхать тоже надо. Да и всех преступников не переловишь.

— А хотелось бы, — улыбнулся Стас и потянулся. — Как бы классно было: никто не ворует, не убивает, не обманывает, не мошенничает. Не жизнь, а сказка.

— Тогда вы с Левой без работы бы остались, — усмехнулась Наташа.

— А, — Крячко махнул рукой. — Придумали бы что-нибудь.

— На завод бы токарями пошли?

— Почему нет. Между прочим, тоже полезная и почетная профессия. И оплачивается неплохо. Представляешь, как звучало бы: лучший спец в своем деле и передовик производства, токарь шестого разряда Станислав Крячко. Каково, а?

— Супер, — засмеялась супруга. — Ладно, передовик, иди умывайся. Я уже кофе наливаю.

Стас отправился в ванную. Мысли его невольно вернулись к напарнику. Интересно, как там Гуров отдежурил? Без происшествий? Позвонить бы ему, но он наверняка сейчас дежурство сдаст да домой поедет отсыпаться. Чтобы потом прийти сюда вместе с Марией. Уж если что, о работе они всегда успеют поговорить. Хотя сегодня праздник. Но и Наташа тоже права — надо от дел служебных отдыхать. И, опять же, верное замечание: всех жуликов не переловишь, как ни старайся. Хоть паши с утра до ночи без выходных и отпусков, а преступность не иссякнет. Она такой же элемент общества, как и обыватели.

После завтрака и кое-каких мелких домашних дел Крячко оделся и отправился в магазин. Супруга уже занималась готовкой на праздничный стол. Она передала мужу список необходимых покупок, после чего опер набросил куртку и вышел из дома.

День выдался морозный и погожий. По улицам уже сновали прохожие с пакетами и сумками. Все готовились к празднику.

— Станислав Васильевич!

Стас обернулся на голос. В трех шагах от него стоял мужчина, очень хорошо ему знакомый. Это был Юра, носивший в определенных кругах прозвище Пятак. Некогда Крячко отправлял его в места не столь отдаленные за карманные кражи. Но сейчас мужчина был уже несколько лет «в завязке». По крайней мере, так он сам говорил.

— Привет, Юра, — поздоровался Станислав. — С праздником тебя.

— Спасибо, и вас тоже. На работу?

— Нет, в магазин. Я сегодня не на службе. А ты какими судьбами здесь?

— Подруга у меня здесь живет, — улыбнулся Пятак и показал рукой в сторону ближайших домов. — Вон в той девятиэтажке. Решили вместе с ней отметить праздник.

— Тоже дело хорошее. Рад, Юра, что ты все-таки взялся за ум.

— Однообразие надоедает. Да и толку от этого? Кто-то наворует — станет олигархом, а кто-то вечно из-за «забора» вылезать не будет. Кому как повезет.

Этим Пятак и импонировал оперу — он любил пофилософствовать да поразмышлять, притом на интересные темы. Да и человеком он был неглупым. Не пошел бы он по кривой дорожке, стал бы профессором в прямом смысле слова, мелькнуло в голове у Станислава.

— И что, с бывшими дружками ты, часом, не пересекаешься? — поинтересовался он.

— Бывает. Случается, просто парой слов где-нибудь перекинемся, а иногда и зайдем куда-нибудь, по кружечке пропустим.

— Ты смотри, Юра, не шали.

— Ну что вы, Станислав Васильевич. Мое слово железно: если сказал, что завязал, значит, так оно и есть. Вы же меня знаете.

И это Крячко тоже знал.

— Ну раз ты с бывшими приятелями нет-нет да видишься… Про убийства слышал?

— Которые с грабежами? Неуловимый Джо?

Да уж, мысленно усмехнулся Стас. Новости и слухи точно разлетаются по округе быстрее света.

— Он самый.

— Это не из наших, — уверенно сказал Пятак. — Скорее всего, какой-то фраер залетный. Я слышал, он по всему городу успел наследить.

— Есть такое дело.

— Кольку Кабана помните?

— Помню. Но он вроде помер на зоне года три или четыре назад.

— Верно. Вот он такими делишками грешил. Но у него подельник был.

Крячко чуть призадумался.

— Да, был у него какой-то чудик на подхвате. Вещички награбленные сбывать помогал. Кабан-то всегда один на дело ходил. Но посадили тогда их обоих.

— О чем и речь. Я слыхал, этот лошок освободился пару лет назад. Он же меньше тогда получил. Да и сознался во всем сразу.

— Ну вот, а ты говорил, что не из ваших.

— А этот дурик картонный и не наш, — усмехнулся Юра. — Его и тогда-то никто всерьез не воспринимал.

«Хороша версия, — подумал опер, — но однозначно мимо. Этот кабановский подельник судимый, а у Джо «пальчики» незасвеченные. Не вариант». Но вслух сказал:

— Спасибо за информацию, Юра. Буду иметь в виду.

— Станислав Васильевич, а может, по рюмочке пропустим за праздник? Я тут одно неплохое заведение знаю. Водочка там не паленая, закусочка хорошая. Да и цены не кусаются.

— Нет, спасибо. Я сегодня гостей жду, готовимся. Лучше в другой раз.

— Как скажете. Кстати, а вы уже слышали про еще одно убийство?

— Какое? — удивился Стас.

— Мужика грохнули в доме, где раньше ателье было. Он тут поблизости фотосалон держал.

— Нет, не слышал. Давно грохнули?

— Сегодня ночью.

Мысли Крячко завертелись с бешеной скоростью. Черт, а ведь Гуров-то дежурил в эту ночь. И наверняка на эту «мокруху» выезжал. То, что об этом знал Пятак, опера не удивило — такая публика быстро становится осведомленной в подобных делах.

— Буду знать, — кивнул Станислав. — Ладно, Юра, я побежал. Рад был повидаться.

— Взаимно, Станислав Васильевич. Еще раз с праздником. И будьте здоровы.

Они попрощались, и Крячко отправился в магазин. У него чесались руки позвонить напарнику, но он усилием воли заставил себя проявить терпение. Гуров наверняка отсыпается после тяжелой ночи. А обсудить все у них еще будет время.

— Что-то ты подзадержался, — заметила Наташа, когда Стас переступил порог дома с пакетами в руках.

— Знакомого старого встретил. Поболтали о том о сем.

— Только не говори, что Гуров уже тут как тут.

— Нет, он еще отсыпается после ночного дежурства. Так, старинный приятель.

Праздничные хлопоты немного сгладили остроту мыслей. Но все же Станислав решил позвонить другу — на часах было уже почти два пополудни, наверняка сыщик уже отоспался.

Гуров его опередил — позвонил сам.

— Привет, Лева.

— Привет, Стас. — Голос Льва Ивановича отдавал бодростью, несмотря на ночное дежурство. — Все приготовили?

— Почти. Ждем вас с Марией.

— Как и обещали, будем к четырем.

— Я так понимаю, сегодняшнее ночное дежурство даром не прошло?

— Кто заложил?

— Птички местные напели.

— Понял. В общем, Стас, похоже, это снова наш Неуловимый Джо.

— Похоже?

— Снова свои «пальчики» оставил на орудии убийства.

— Вот, блин, стахановец. Даже в праздник не отдыхает.

— И не говори.

— Ладно, Лева, обсудим, как придешь. А то мне сейчас стол выдвигать и разбирать. Так что ждем.

— До встречи.

Ровно в четыре раздался звонок в дверь. Это прибыл Гуров с супругой. После веселых и шумных приветствий женщины удалились на кухню, чтобы поболтать и довершить праздничную сервировку, а мужчины прошли в зал, где ждал уже накрытый стол. Оставалось только горячее, которое доходило в духовке у Наташи. Напарники решили переброситься парой слов тет-а-тет по рабочим вопросам, пока их вторые половинки завершали приготовления. А то потом уже точно будет не до разговоров о работе.

— Ну рассказывай, Лева, что там по убийству, — сказал Стас, откидываясь на диване.

— Да ты, как я понимаю, уже обо всем узнал во всех подробностях, — улыбнулся Лев Иванович, усаживаясь в кресло.

— Ну не в подробностях, конечно…

— А кто рассказал, если не секрет?

— Да Юрка Пятак. Помнишь такого?

— Карманник бывший?

— Он. Но он тоже в деталях не шибко поведал. Сказал, что этой ночью грохнули владельца фотоателье.

— Примерно так и есть. Только не ночью, а под конец дня. Ночью его нашла жена, приехавшая с вокзала.

— Да уж, не свезло женщине. Он-то, поди, встретить ее обещал.

— В точку. Вдова добралась домой на такси, зашла в квартиру, а там… — сыщик развел руками.

— Картина ясная. Значит, там Неуловимый Джо поработал, говоришь.

— Похоже на него. Во-первых, Володя на орудии убийства «пальчики» нашел, а во-вторых, у жены пропали золотые украшения и денежная заначка, где-то шестьдесят тысяч.

— И, скорее всего, не только это, — заметил Стас. — Наш убивец на мелочи не разменивается. Наверняка еще чем-нибудь поживился.

— Я тоже так думаю. Надо будет завтра смотаться в его фотосалон, потолковать с тамошними работниками. К слову, убитый зашел днем домой, чтобы взять какие-то документы, — так его жена сказала. Наверное, в это время Джо его и подловил.

— Это он, как в том фильме, удачно зашел. Не удивлюсь, если у него с собой была крупная партия наличности. А что? Он же бизнесмен, хоть и мелкий. Может, за товаром или чем-то нужным для салона собирался, а из дома взял какие-нибудь накладные или сметы.

— Я изъял эти бумажки. Завтра посмотрим и решим, что делать. И да, Димка, участковый, пообещал сегодня опросить соседей.

— Это ему надо было с утра всех обходить. А то к вечеру точно больше половины будут или пьяные, или в гостях. Или пьяные в гостях.

— Ну в любом случае я сегодня звонить уже не буду.

— Да, заниматься подобными делами в праздник — самый что ни есть моветон.

— Мальчики! — донеслось из коридора.

Крячко выглянул из комнаты и увидел свою жену и Марию. Обе они тащили тарелки с какими-то закусками.

— Стасик, захвати, пожалуйста, горячее, — попросила Наташа. — И десертные ножи.

— Бегу, — кивнул Станислав. Он подмигнул напарнику, мол, все, хватит на сегодня разговоров, договорим потом, и поспешил на кухню.

Утро следующего дня принесло с собой новые хлопоты. В немалой степени этому поспособствовало случившееся во время ночного дежурства Гурова убийство. До планерки напарники успели переброситься парой слов, обсудить кое-какие детали, а потом уже докладывали генералу.

— Значит, думаете, опять Неуловимый Джо? — Орлов задумчиво посмотрел на друзей.

— Скорее всего, Петр Николаевич, — кивнул Гуров. — Во-первых, опять «пальчики» на орудии убийства, во-вторых — грабеж. От экспертов еще ответа не было, но почерк точно этого неизвестного убийцы.

— Там же вроде не так много украли.

— Сомневаюсь, что это было все. Возможно, у убитого еще что-то взяли.

— Что же?

Опера пожали плечами.

— Будем искать, товарищ генерал, — ответил Крячко.

— Ищите. А то реально какой-то Неуловимый Джо. Почти два года орудует по всему городу, а поймать его не могут. Ни следа, ни зацепки.

— Может, это привидение, — ухмыльнулся Виктор Костин, который вел серию с грабежами и убийствами еще до напарников.

— Ох, Витя, — сделал скорбную мину Станислав, — я был бы счастлив, если бы ты оказался прав. Привидение легче поймать, чем некоторых товарищей.

После планерки друзья вернулись к себе в кабинет.

— Ну, Лева, каков план действий? — спросил Стас.

— Я думаю сейчас смотаться к Димке. Если кто-то из соседей что-то видел, потолкую с ними.

— А я тогда наведаюсь в фотосалон. Как он называется?

— Да знаешь ты его. Там у них на двери фото девушки с большим фотоаппаратом и надписью «Фото на документы».

— Все, понял.

— Попозже позвоню экспертам — вдруг «пальчики» уже готовы. Но я не сомневаюсь, что это наш Джо опять наследил.

— Да, небольшой у него интервал в этот раз.

— А ты заметил, Стас, что у него нет в этом плане четко выверенной схемы? Он то тихарится пару-тройку месяцев, то двух недель не проходит, как он снова идет на дело.

— Это я заметил. Ну он же не псих, чтобы убивать, скажем, каждое новолуние. И, думаешь, он сейчас опять надолго заляжет на дно?

— Кто ж его знает? Знаешь, я уж, грешным делом, думаю, что твоя идея с «живцом» была не такой уж и плохой.

— Ну если в ближайшее время он опять отчебучит, можно будет попробовать.

— Но это крайний вариант.

— Крайний не крайний, зато может быть очень действенным. Да и лучше пока ничего нет. Мы ведь даже его точную внешность установить не можем. Не говоря уж о личности.

— Интересно, — Гуров откинулся на стуле и скрестил руки на груди, — как он с этим Денисовым познакомился?

— Да как угодно, — напарник пожал плечами. — Надо бы с супругой убитого потолковать. Не сегодня, конечно, и не завтра. Как отойдет. Кто знает, может, она видела похожего по описанию типа в окружении мужа.

— И работников его тоже поспрашивай.

— Само собой. И неплохо было бы установить его друзей или приятелей, если таковые имелись. Глядишь, может, в этот раз повезет больше. Да помогут двум сирым и несчастным старым операм из уголовного розыска счастливый случай и богиня халява, — Станислав шутливо воздел руки к потолку.

— Хватит паясничать. Давай лучше собираться по делам насущным. — И Гуров снял трубку, чтобы набрать номер участкового Дмитрия.

Дмитрий уже ждал сыщика возле бывшего ателье. По телефону участковый рассказал, что несколько соседей видели некоего товарища, который подошел к Денисову около дома, и они вместе зашли в подъезд. И сейчас Льву Ивановичу предстояло послушать их рассказы. Признаться честно, Гуров ни на что особо не надеялся. Скорее всего, будут старые песни о главном: невысокий, худой, неприметный. Но лучше хоть так, чем вообще ничего. Тем более все произошло, когда было еще светло. Если бы ночь или поздний вечер, у убийцы было бы меньше шансов засветиться, несмотря на то что именно вечером больше народу находится дома.

— Привет, Дима, — сказал сыщик, подойдя к участковому.

— Привет, Лев Иваныч, — кивнул тот, отвечая на рукопожатие. — Готов?

— Как пионер.

— Тогда пошли.

Дима выкинул окурок в стоящую возле супермаркета урну, и они отправились в знакомый двор.

— Ты по всем подъездам прошел? — спросил Гуров.

— По всем. И, что интересно, заметили этого типа люди из соседних подъездов. Что неудивительно — из дворовых окон обзор хороший.

— Я так понимаю, по всем мы ходить не будем?

— А смысл? Его же не все видели.

Возле первого подъезда они остановились, и участковый позвонил по домофону в одну из квартир.

— Кто? — ответил женский голос.

— Участковый, капитан Столяров. Я к вам заходил вчера.

— Да-да, сейчас.

Раздался сигнал, открывающий дверь, и сыщик с участковым зашли в подъезд.

— Четвертый этаж, — предупредил Дима.

Их уже ждали. На пороге нужной квартиры за приоткрытой дверью стояла пожилая женщина. Выглядела она так, словно только что пришла откуда-то: платье, высокая старомодная прическа (кажется, такие начесы раньше назывались «бабетта», припомнил Лев Иванович) и легкий макияж.

— Здравствуйте, Римма Георгиевна, — поздоровался участковый.

— Здравствуйте, Дима, — мило улыбнулась женщина и поправила очки.

— Здравствуйте, — поздоровался Гуров.

— Это полковник Гуров Лев Иванович из главного управления. Римма Георгиевна, вас не затруднит рассказать ему то, что вы вчера рассказали мне?

— Ну что вы, нет, конечно. — Римма Георгиевна приоткрыла дверь пошире. — Проходите.

Все трое очутились в тускло освещенной прихожей. Сыщик привычным профессиональным взглядом окинул пространство. Обитатели этой квартиры были явно среднего достатка — ремонт хоть и добротный, но видно, что сделан давно, старая мебель, люстра явно брежневских времен, если не раньше. Еще в прихожей висела картина, выполненная выжиганием по дереву — девушка с кувшином возле ручья. Изделие тоже было явно советского периода производства. Лев Иванович невольно задержал на ней взгляд, что заметила хозяйка.

— Это мой покойный муж привез с Кавказа, еще в семидесятых, — пояснила она.

— Да, таких сейчас уже не найдешь, — согласился Гуров.

— Вы правы. Надевайте тапочки и проходите в комнату.

Комната была под стать прихожей: ковры на стенах и на полу, сервант с кучей статуэток и хрусталя, старые шкафы. Правда, телевизор был относительно современным. Но везде было чисто, прибрано и уютно.

— Садитесь, — Римма Георгиевна указала гостям на диван. — Хотите чаю?

— Нет, спасибо, — улыбнулся Дима. — У нас еще очень много дел и свободного времени в обрез. Да и вы, небось, только с дороги.

— Ой, ну что вы, — женщина улыбнулась, махнула рукой и села на стул, покрытый вязаным ковриком. — К подруге старой ходила через дом.

— Римма Георгиевна, — взял слово Гуров, — расскажите, пожалуйста, что вы видели.

— Да-да. Я тогда была дома. Время было около половины пятого — я ждала передачу и поглядывала на часы. Тогда я подошла к окну цветы полить и увидела этого молодого человека, Кирилла, кажется, из второго подъезда. Он стоял на дорожке, а к нему подошел какой-то мужчина, они постояли недолго, видимо, говорили о чем-то, и вместе зашли в подъезд.

— А что за мужчина подошел к Кириллу?

Хозяйка пожала плечами.

— Обычный. Не особо приметный. Короткая куртка, джинсы, шапочка.

— А возраст не разглядели?

— Не старый. Лет тридцать, наверное. Поймите, Лев Иванович, я хоть и в очках была, но расстояние-то с четвертого этажа до первого не близкое.

Интересная старушка, отметил про себя сыщик. Наверняка раньше была учителем в школе или преподавателем где-нибудь в вузе.

— А ничего особенного не заметили в этом мужчине?

— Особенного?

— Да. Может, жесты, походка…

Римма Георгиевна слегка задумалась.

— Вы знаете, — сказала она, — он часто жестикулировал. Руками размахивал постоянно. Когда они с Кириллом разговаривали, мужчина постоянно вот так вот делал, — женщина изобразила быстрые махи руками.

— Понятно. Спасибо вам, Римма Георгиевна.

— Может, все-таки чайку? — тепло улыбнулась хозяйка. — У меня печенье вкусное есть.

Сыщик и участковый переглянулись и тоже улыбнулись.

— Уговорили, Римма Георгиевна.

После чая у гостеприимной и наблюдательной старушки Лев Иванович и Дима отправились к остальным соседям. Но там уже ничего нового не узнали. Очевидцы подтвердили сказанное ранее Риммой Георгиевной, а девочка-школьница с первого этажа тоже обратила внимание на жестикуляцию неожиданного гостя Денисова. Интересно, мелькнуло в голове у сыщика, неужели раньше никто не обращал внимания?

Когда они освободились и вышли из дома, было уже за полдень.

— Спасибо тебе, Дима, — сказал Гуров.

— Не за что, Лев Иванович. Обращайся.

— Может, все-таки подумаешь?

— Насчет того, чтобы перейти к вам, в угрозыск?

— Ну да. Ты ведь мужик башковитый, да и в оперативной работе сечешь. Таким местечко всегда найдется.

— Спасибо, конечно, но нет, — участковый улыбнулся и поправил форменную шапку. — Знаю я вашу оперативную-разыскную работу, и не понаслышке. Когда в школе милиции учился, меня отправили стажером именно в угро. И там я посмотрел на их работу и решил: нет. Лучше подберу себе что-нибудь поспокойнее.

— Думаешь, в участковых спокойнее, чем в операх?

— По большей части — да. Не надо с утра до ночи бегать, искать, кто, чего, зачем и где, нет кучи начальства, что над душой стоит. Да, я тоже и бегаю, и ищу, и бумажки пишу. Но здесь мне больше нравится. Да и привык я.

— Что ж, хозяин — барин. Но если вдруг передумаешь, мы тебе всегда рады. Пока, Дима.

— Бывай, Лев Иваныч.

Когда сыщик вернулся в управление, Стаса еще не было. Небось в фотоателье застрял, позирует во всех ракурсах, почему-то усмехнулся про себя Гуров. Он не спеша пообедал и за чаем принялся обмозговывать полученную сегодня информацию. Ничего особо нового, как и ожидалось, он не узнал. Те же самые приметы — невысокий, худощавый, не старый, лет примерно тридцати. Однако мелкая особенность все же была: теоретический убийца резво жестикулировал, что заметили милая пенсионерка Римма Георгиевна и девочка-школьница. Раньше подобная примета нигде не мелькала. Или мелькала? Лев Иванович отодвинул ящик стола и достал отдельную папочку, где лежали ксерокопии протоколов допросов, точнее, вопросов и ответов, касающихся внешности потенциального убийцы. Сыщик тщательно пролистывал листок за листком. Ага, есть. В деле убийства Николая Поминова фигурировала такая примета. И заметил ее студент — сосед барыги. Ага, вот еще. На втором убийстве тоже заметили. По словам свидетеля, ему показалось, будто этот неизвестный что-то показывает убитому. Мелочь, но все же хоть что-то.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Крячко. Вид у него был слегка уставший и замотанный.

— Чаевничаешь? — усмехнулся он.

— Война — войной, а обед по расписанию, — в тон ему ответил Гуров.

— Золотые слова. Вот я сейчас и пообедаю.

Стас достал из холодильника контейнер с едой и отправил в микроволновку.

— Как успехи? — спросил он.

— Да все так же. Старые песни о главном.

— Обычное дело. Если учесть, что речь идет о нашем Неуловимом Джо.

— Правда, в этот раз его чуть больше народу видело. Где-то человек пять соседей.

— Дай угадаю: толком его никто не запомнил, кроме того, что он невысокий, худощавый, молодой.

— Угадал. Правда, пара человек отметила, что наш Джо любит активно жестикулировать.

— Как евреи в одесских анекдотах?

— Вроде того.

— Да, негусто, но хоть что-то.

— А у тебя как?

— По-всякому. В общем, Лева, у этого фирмача еще наличку сперли, с которой он в тот день должен был ехать на склад за бумагой, канцтоварами и прочей ерундой. Потому что салон-то у него был не один, а три. И все в нашем районе. Плюс еще пара точек с канцтоварами в торговых центрах, тоже в нашей округе. Как сам понимаешь, денежки у нашего бизнесмена были с собой, потому что там тоже расчет был не по безналу. И сумма тоже приличная, не пара тысяч рублей. А наш Джо их и прихватил.

— Я же говорил, что одними украшениями жены Денисова да ее заначкой дело не обошлось.

— А то. Убийца прихватил то, ради чего шел, а цацки и заначка — это так, попутно.

Сигнал микроволновки тренькнул, возвещая о том, что еда разогрелась. Станислав достал пластиковую чашку, потом извлек из ящика стола ложку и принялся за еду.

— Если мысли есть, можешь говорить, — заметил он.

— Да не хочу отвлекать тебя от еды.

— Не отвлекаешь. Я послушаю.

— Как скажешь. Вот знаешь, Стас, я вспоминаю, как мы работали раньше. Скажем, лет десять, пятнадцать назад. Ведь тогда не было тех технических возможностей, как сейчас. Все эти телефоны, видеокамеры и прочие штучки. А сейчас мы как будто в советскую эпоху вернулись.

— Ты о чем? — уточнил Крячко, прожевав кусок.

— Да о том, что сейчас отследить можно что угодно. Хоть магазинную кражу, хоть драку где-нибудь в кафе или на улице. Да даже если у тебя в автобусе денежки из кармана вытащат, и то будет известно, потому как в транспорте тоже камер понаставили. Я уж не говорю о том, что они и в некоторых домах в подъездах стоят. А тут один какой-то мокрушник умудрился почти нигде не засветиться. Ну видели его соседи или знакомые всех убитых, а толку? Его ведь даже и не запомнили.

— Тут, Лева, одно из двух: либо он чересчур хитрый, либо у него хороший ангел-хранитель.

— Скорее уж демон, — хмыкнул Гуров. — Или ему помогает счастливый случай вместе с твоей богиней халявой. Иначе как объяснить, что его уже два года поймать не могут?

— Хороший вопрос, но шибко философский. Да и насчет везения я тебе так скажу: сегодня ты на коне, а завтра — в известной субстанции, не к столу будет сказано. Это я к чему: рано или поздно мы его возьмем. Не будет этому Джо вечно везти, помяни мое слово.

— Твоими бы устами да мед пить. — Лев Иванович допил остатки чая из кружки.

— Лева, поверь, так оно и будет. — Напарник нажал на кнопку чайника. — Сейчас вернусь.

Пока Стас отсутствовал, сыщик успел подумать о том, что надо допросить Полину — супругу Денисова. Через пару дней можно ей позвонить и встретиться. Кто знает, может, она видела этого Неуловимого Джо? Или слышала: вдруг муж мельком упоминал о новом знакомом. И еще один вопрос у него был к другу.

Крячко вернулся, держа в руках мокрую ложку.

— Стас, а что работники салона говорят об убитом? — спросил Гуров.

— Я ждал этого вопроса раньше, — улыбнулся Станислав. Он бросил ложку обратно в ящик и налил себе чай. — Словом, покойный Кирилл Денисов был не такой, как Рузанов. Проходного двора дома у него не было. Но работники отзываются о нем хорошо. Мужик не вредный, не жадный. В плане зарплаты, конечно. Не сказать, что рубаха-парень, но с людьми умел договариваться.

— Это неудивительно. Он же бизнесмен, хоть и мелкий.

— Знакомых у него тоже хватало, но именно в силу деятельности. Я пообщался с помощником Денисова — есть у него один типчик на подхвате. Так он мне рассказал, что наш Кирюша человеком был хоть и общительным, но не шибко гостеприимным. По большей части из-за жены, мол, она дала супругу понять, что какие-нибудь частые или случайные гости в их доме нежелательны. А Денисов жену очень любил и не стал ей поперек идти.

С этим Гуров склонен был согласиться. Тем более любовь у них была обоюдной, если вспомнить состояние Полины.

— То есть каких-то случайных знакомств, как Рузанов, он не заводил?

— А ты знаешь, заводил. Но очень нечасто. Как я уже сказал, в гости он особо никого к себе не звал. Если только изредка, когда супруги дома не было — она-то тоже работает. Так что, по всей вероятности, наш Джо все-таки где-то с ним пересекся.

— Я, кстати, вот о чем подумал, — сыщик потер подбородок. — Меня до сих пор терзает вопрос о том, в каких местах наш убивец заводил знакомства со своими будущими жертвами. Про их благосостояние он мог узнать где угодно, да и это вопрос второго плана. А вот место знакомства… Где он все-таки их находил?

— Хороший вопрос, — кивнул Крячко. — В случае с Рузановым, например, это не сложно просчитать — в каком-нибудь кафе или баре, учитывая, что артист часто околачивался по подобным заведениям.

— Может, и с остальными так же было?

— Вполне возможно. Кроме разве что одного из погибших, который был жадным, как Плюшкин, и домой к себе никого не пускал.

— Ну при большом желании и к такому домой попасть можно, не говоря уж о знакомстве. Придется встретиться с родственниками остальных убитых.

— Н-да, — покачал головой Стас. — Времени это, конечно, может занять не день и не два. Учитывая, что от другой работы нас никто не освобождал.

— А других вариантов пока нет. И кстати, это может пригодиться, если мы решим ловить нашего Неуловимого Джо на живца.

— Истину глаголешь, Лева. Ладно, первый раз, что ли?

Следующие несколько дней Гуров и Крячко встречались с родственниками, друзьями и знакомыми остальных жертв Неуловимого Джо. Дело это оказалось не таким уж легким, как могло бы показаться на первый взгляд, — как справедливо заметил Стас, от остальной работы сыщиков никто не освобождал. Приходилось выкраивать время и мотаться по разным районам города, нередко жертвуя и нерабочими часами, то бишь вечерами и выходными.

В один из дней Лев Иванович вспомнил, что, увлекшись делами и встречами, забыл вызвать вдову Денисова. Прикинув, он решил, что женщина уже немного пришла в себя и способна на разговор. Покопавшись в блокноте, он нашел номер Полины и набрал его.

— Алло, — ответила женщина спустя несколько гудков.

— Здравствуйте, Полина Павловна. Гуров беспокоит из главного управления.

— Здравствуйте.

— Полина Павловна, вы не могли бы подойти ко мне в управление в удобное для вас время?

— Да, я смогу… — Полина сделала паузу, и сыщик услышал в трубке легкий шелест бумаги. — Сегодня, часа в четыре или чуть позже.

— Отлично, подходите. Буду вас ждать.

Лев Иванович вспомнил, что вдова работала мастером по маникюру. Правда, название салона ему ни о чем не говорило. Честно говоря, он его и не запомнил, хотя и записал. Наверное, смотрела расписание клиентов, точнее, клиенток. Хотя есть, конечно, и мужчины, которые ходят на маникюр, но Гуров считал это нелепостью. Правда, и не удивлялся. Времена меняются, как и люди.

В кабинет зашел Крячко. Он отряхнул снег с шапки и с куртки и включил чайник.

— Опять посыпало, — сообщил он.

— Вовремя ты, — заметил Гуров. — А то встрял бы где-нибудь в пробке.

— Это уж точно. Много там у нас осталось?

— Пара человек.

— Раскидаем на сегодня?

— Предлагаю на завтра. Сегодня должна прийти жена фирмача из фотоателье.

— Добро. Эх, — Стас сел на стул и хлопнул себя по лбу, — совсем забыл.

— О чем?

— Да мужики звали после обеда на внеплановое совещание.

— Насчет Восьмого марта?

— Ну да. Обсудить, что женщинам дарить и по сколько скидываться.

— Тогда точно надо сделать остановочку. Посовещаемся, а я потом буду ждать вдову. И, кстати, вовремя ты поставил чайник. Время — почти обед.

— У меня уже давняя чуйка на такие дела, — улыбнулся Станислав. — Да вообще уже можно разогревать. Пять минут роли не сыграют, а начальства нет.

— Орлов уже убежал в министерство?

— Да, уезжал, когда я подходил.

Время, оставшееся до встречи с Полиной Денисовой, пролетело довольно быстро. После обеда Гуров с Крячко и коллегами, собравшись в самом просторном кабинете, обсудили будущие подарки для дам их коллектива, коих, к слову, было гораздо меньше, чем джентльменов. Мужчины высказывали свои предложения, потом вспоминали, что дарили в прошлые годы. В итоге все сошлись на том, чтобы подарить женщинам по цветочку, банке хорошего кофе, упаковке чайной заварки и коробочке конфет.

Друзья вернулись на рабочее место, когда на часах уже было около четырех.

— Вовремя мы, — заметил Гуров. — Скоро вдова фирмача должна подойти.

— Если возражений нет, я поприсутствую, — улыбнулся Крячко.

— Можешь даже поучаствовать, если хочешь.

Полина подошла в начале пятого. Сыщик отметил, что женщина уже немного оправилась от случившегося. Но пережитое горе еще было заметно — Денисова была во всем темном, да и на лице читался отпечаток грусти.

— Здравствуйте, — негромко поздоровалась она.

— Здравствуйте, Полина Павловна. — Лев Иванович встал из-за стола и подвинул женщине стул. — Присаживайтесь.

Она села, не снимая дубленки.

— Полина Павловна, я не буду вас снова расспрашивать о той ночи — вы мне рассказали тогда все, что нужно. — На этих словах женщина посмотрела на сыщика с благодарностью. — Но я хочу, чтобы вы рассказали мне о своем муже. О его друзьях, приятелях, знакомых, коллегах. Словом, обо всех, с кем он общался.

— Ну всех я, может, и не назову, — Полина пожала плечами. — Кира по работе общался со множеством людей.

— Понимаю. Расскажите о тех, кого вы знали лично. И о ком слышали.

— Хорошо. Видите ли, Кира был человеком общительным. В меру, конечно. С людьми он всегда находил общий язык. Это ему, кстати, очень хорошо помогало в работе. Но чтобы дружить со всеми, это… — Денисова сделала паузу, подбирая нужные слова. — Вы, может быть, слышали выражение, что в бизнесе нет друзей, есть только партнеры?

— Слышал, — кивнул Гуров. — Правда, оно несколько иначе звучало, но смысл был тот же.

— Так вот, друзей у Киры было очень мало — по пальцам одной руки можно пересчитать. И с его бизнесом они не связаны.

— Можете рассказать о них?

— Да. Олег Видинеев — с ним Кира дружил еще со школы. Потом, Вова — они с Кирой когда-то работали вместе, когда еще не было этого бизнеса. Еще Славик. Но он не то чтобы друг, скорее хороший приятель.

— Полина Павловна, расскажите об этих людях поподробнее.

Денисова кивнула и поведала о друзьях своего покойного мужа. Попутно вспомнила еще знакомых, о которых, правда, мало что знала. Гуров мельком переглянулся с Крячко.

— Скажите, Полина Павловна, а ваш муж не заводил случайных знакомств? — спросил молчавший до этого Стас.

— Случайных? — обернулась к нему женщина.

— Да. Знаете, вроде перекинулся с кем-то словечком на улице или в магазине, завязался разговор, потом знакомство.

— Такое бывало, но нечасто.

— И из этих случайных знакомых вы никого не видели и не знаете?

— Видела, но очень редко. Было раза два или три, что мы с Кирой шли, а кто-нибудь незнакомый мне с ним здоровался. Я, конечно, спрашивала, кто это, а Кира отвечал, мол, пересекались там-то или там-то. Как-то так.

— А среди этих знакомых не было мужчины лет тридцати на вид, невысокого, худого, не сильно приметного? Он еще мог жестикулировать руками.

Полина призадумалась.

— Нет, такого не помню. А что, это он убил Киру?

— Пока не могу утверждать точно, но такое подозрение есть, — честно ответил Лев Иванович. — Полина Павловна, а ваш муж рассказывал вам обо всех своих знакомых?

— По большей части да. У нас с ним не было друг от друга секретов.

— Вы не припомните, в последние пару недель перед смертью он ни о ком из новых знакомых не упоминал?

— Вроде было. — Женщина немного помолчала. — Как-то Кира рассказывал, что какой-то парень интересовался насчет машины.

— Насчет машины? — переспросил сыщик.

— Да. Кира думал машину менять — ту, что у нас есть, продать и купить поновее. Он ведь даже на заднее стекло приклеил объявление о продаже. Вот этот парень и подошел к нему, когда Кира заезжал в фотосалон.

— А что за парень?

— Не знаю. Кира тогда рассказал, что он подошел, спросил о цене, о самой машине. Они еще парой слов перекинулись да и разбежались. Тот парень даже записал телефон Киры.

— Ваш муж не упоминал его имя?

— Кажется, нет. Или… — Денисова потерла лоб. — Нет, упоминал, но такое простенькое. Типа Саша или Сережа. Я, честно говоря, и забыла про это. Но на телефон Киры после его смерти никто не звонил.

После этих слов Гуров увидел, как Станислав достал из кучи бумаг на столе какие-то листки и принялся сосредоточенно рассматривать.

— А конфликтов у Кирилла ни с кем не было? — поинтересовался сыщик.

— По работе — нет.

— А вообще?

Полина горько усмехнулась.

— Только с младшей сестрой.

— Что-то серьезное?

— Как вам сказать… Вера, сестра Киры, свою жизнь пускает по ветру, — женщина презрительно скривилась. — Толком нигде не работает, а если и работает, то долго не держится. Из-за того, что то гуляет где-нибудь с дружками-подружками, то пьянствует, естественно, из-за этого работу прогуливает.

— Как в старой поговорке, — вставил оторвавшийся от бумажек Крячко. — Если пьянка мешает работе, брось на фиг эту работу.

— Да, что-то в этом духе, — кивнула Денисова. Видимо, она хотела выговориться по поводу этой самой Веры. — Муж у нее не лучше. Одно время Вера постоянно тянула деньги то с родителей, то с Киры. Я много раз говорила Кире, чтобы он послал ее к чертовой матери, потому что все это без толку. Но ему было жаль эту дуру. Да и сестра позвонит и со слезами в голосе умоляет подкинуть ей деньжат под предлогом, что им с мужем жрать нечего. Но в конце концов Кира меня послушал и действительно послал ее матом, хотя он матерился крайне редко. А может, и впрямь Вера настолько его достала. Ему ведь тоже деньги с неба не падают. Не падали.

— И правильно сделал, — заметил Стас. — Горбатого могила исправит, а уж тунеядца-то…

Полина закивала.

— И я о том же. Мать потом звонила Кире, высказывала ему, мол, не надо так. Но муж тогда и матери сказал, что ему надоело содержать всяких захребетников и тунеядцев. Вера пыталась выпрашивать через мать, но Кира быстро это пресек. Если родителям что-то надо было, он сам покупал и привозил. Эх, — лицо женщины потемнело, — я не могу свыкнуться с тем, что его нет.

— А вы попробуйте отвлечься на что-нибудь, — мягко посоветовал Лев Иванович.

— Да вот пытаюсь. На работе иногда дополнительные смены беру. Тем более что скоро Восьмого марта, клиентки потоком идут.

— Сходите куда-нибудь, — предложил в свою очередь Крячко. — В театр, например, в кино. Или на выставку кошек.

— Хорошая мысль, — неожиданно улыбнулась Полина. — Вы знаете, я очень люблю кошек. И Кира тоже любил. Но у него была аллергия на кошачью шерсть, и он очень жалел, что мы не можем завести котика или кошечку.

— Тем более сходите, — приободрил ее Гуров. — Подарите себе положительные эмоции.

— И отвлечетесь, — добавил Станислав.

— Спасибо.

Женщина встала, застегнула дубленку и уже сделала шаг к двери, как вдруг обернулась.

— Я вот еще что вспомнила, — сказала она. — Нож не наш.

— Которым… — начал сыщик, но осекся и поправился: — Который был орудием убийства?

— Да. Я это сразу не вспомнила. Уже потом, когда порядок наводила на кухне, поняла, что наши ножи все на месте.

— Это точно?

— Да, я уверена в этом.

— Хорошо. Спасибо, Полина Павловна.

После ухода Денисовой напарники какое-то время сидели молча, потом переглянулись.

— Какие мысли, Лев Иванович? — нарушил молчание Крячко.

— Разные, — Гуров скрестил руки на груди. — Похоже, что наш Джо навязался в гости к покойному фирмачу под предлогом покупки машины.

— Согласен. А узнать мог от его сестры, этой Веры.

— Думаешь?

— Предполагаю. А что? Если эта девица действительно шаляй-валяй, то вполне возможно, что могли где-то познакомиться, а она пожаловалась на жадного братишку, у которого денег куры не клюют, а он не подкинет пару соточек родной сестре на бутылку пива или пачку сигарет.

— Тоже вариант, — согласился сыщик.

— Тогда я попробую пробить эту Верочку. Дай-ка телефончик вдовушки. Я ей позвоню, узнаю данные сестрицы ее муженька, а уж адресок установить — дело техники.

— Держи, — Лев Иванович протянул блокнот, открытый в том месте, где был записан номер Денисовой.

— Благодарю. Надеюсь, наш Джо на Восьмое марта не устроит очередной забег.

— Только не говори, что на восьмое ты в ночь дежуришь.

— Будешь смеяться, но да. Тебе вон уже подкинул подарочек на День защитника Отечества.

— А тебе до этого, авансом.

— Ага, еще скажи, на День святого Валентина. Решил выразить свою пылкую любовь к уголовному розыску и всей российской милиции. Пардон, полиции.

— Да на самом деле ничего смешного. А насчет того, когда ожидать от этого стервеца следующего шага… У него же нет определенной системы, типа каждое полнолуние или каждую третью субботу месяца.

— Мне кажется, он идет на дело, когда на горизонте маячит перспективная жертва, — предположил Крячко.

— Скорее всего. Тогда что у нас с тобой получается?

— Да то, Лева, о чем мы уже говорили, и не раз: наш Джо от знакомых, скорее всего случайных, узнает о человеке, у которого водятся денежки, потом с этим самым человеком заводит шапочное знакомство, при удобной возможности заявляется в гости и делает свое черное дело.

— Да, все так. Кстати, я побеседовал с бывшей женой и родителями того типа, который был жадный, как Плюшкин. Так вот, он мог пустить к себе только каких-нибудь сантехников, слесарей, ремонтников. Ну в крайнем случае полицию. И то, только если сам их вызывал. Смекаешь?

— А то. Наверняка Джо напел в уши этому скупердяю, что делает неплохой ремонт по дешевке, а хорошим людям так вообще задарма. Тот и клюнул, как рыбка на наживку.

— При этом не обязательно, что он действительно по профессии слесарь или сантехник.

— Не обязательно, но вполне может быть. Знаешь, он мог к нему прийти, разок чего-нибудь сделать и взять смешные деньги за это. Или так: сделал, но слегка недоделал. Специально. А потом, когда этот жлоб опять его вызвал, Джо его и порешил, помыв все денежки и прочие ценности.

— Да, вполне себе версия. Кстати, мы забыли про нож, который не из квартиры Денисовых. Получается, в этот раз убийца его с собой притащил.

— Рассчитал заранее? — пожал плечами Стас. — Но он не мог знать, что именно в этот день фирмач раньше приедет домой.

— Не мог, но на встречу, вероятно, рассчитывал. Возможно, в более позднее время. Поэтому и ножик с собой прихватил. Если он следит за жертвами, то следил и за Денисовым. И тут удача сама падает в руки.

— Правдоподобно. Ладно, Лева, это все замечательно, но нам еще надо закончить со свидетелями.

— У нас осталось еще двое?

— Да. Раскидываем на завтра. А я тогда еще попутно займусь Верочкой. Причастна она к этому или нет, проверить все равно надо. Сам знаешь, в нашем деле случайностей не бывает.

— И то верно, — согласился Гуров.

На том друзья и порешили.

К оставшимся двум свидетелям напарники поехали прямо с утра на следующий день. Разумеется, договорившись накануне о встречах. Друзьям повезло, что нужные люди согласились встретиться пораньше. Правда, Гурову повезло меньше — ему предстояло ехать в спальный район, чуть ли не на окраину.

В управление Крячко вернулся еще до обеда и до возвращения друга. Разложив свои бумажки, он набрал номер вдовы Денисова.

— Здравствуйте, Полина Павловна. Крячко беспокоит из главного управления. Вчера с вами виделись. Да-да, это я. У вас будет буквально минуточка свободного времени? Отлично. Полина Павловна, вы не могли бы дать данные сестры вашего супруга, про которую вы вчера рассказывали? Да ее тоже допросить надо, как родственницу потерпевшего. Есть такое неписаное правило. Ага, записываю. Так, погодите, у них отчества разные — у вашего мужа и Веры? А, все, понял. Сколько ей лет? Так. А где она живет? А точного адреса не знаете? Ясно. Спасибо большое. На выставку еще не ходили? Сходите обязательно, она как раз до понедельника будет. Все, еще раз спасибо, больше не отвлекаю. Хорошего вам дня, всего доброго.

Про неписаное правило Стас, разумеется, соврал. Объяснять настоящую причину было бы слишком долго, да и острой необходимости в этом не было. Итак, Гасилина Вера Витальевна. Согласно информации от вдовы, у Кирилла и Веры были разные отцы — мать их дважды выходила замуж. Но это к делу, конечно, отношения не имело. По словам Денисовой, точный адрес сестры мужа она не знала, ибо не горела желанием с ней общаться и видеться, потому ее место жительства знала лишь приблизительно. Но для сыскаря установить адресок нужного человека никогда не было проблемой.

Стас снова поднял трубку и набрал уже другой номер.

— Слушаю, — ответил женский голос.

— Оленька, здравствуй. Узнала?

— Привет, Стас. По делу али так?

— И по делу, и так. Оль, ты не могла бы мне одну дамочку поискать?

— Как всегда, — усмехнулась Оля. — Вам, мужчинам, только одно и надо.

— Ну мы же мужчины. Нас, знаешь ли, больше противоположный пол интересует.

— Так сейчас времена-то другие. Более толерантные.

— Ну тебя, — шутливо сморщился Крячко. — До такого мы еще, слава богу, не дошли.

Женщина засмеялась.

— Говори имя, — сказала она.

— Гасилина Вера Витальевна, тридцать пять лет.

— Подожди минуточку.

Станислав терпеливо ждал, держа ручку и листок наготове.

— Стас, ты еще на линии?

— И на линии, и весь в ожидании.

— Тогда пиши адрес.

Опер записал все, что продиктовала Оля.

— Оленька, спасибо тебе огромное-преогромное. Я тебя обожаю и, может быть, в следующей жизни обязательно на тебе женюсь.

— Может, ты и в прошлой жизни так говорил, — усмехнулась женщина.

— Может быть. Ладно, спасибо, солнце. Целую в обе щечки.

Завершив разговор с милой Олей, Крячко посмотрел на записанный адрес. Да, сестренка Денисова тоже далеко не в центре города изволила проживать. Стас этот район знал не очень хорошо, но был наслышан о том, что там обитала куча всякой шантрапы и мелких уголовников. В девяностые там даже днем ходить было страшно, ибо могли прирезать или пристрелить. Только в нулевые в этой глуши стало поспокойнее.

Ладно, глушь глушью, но придется туда ехать. Если эта Верочка действительно нигде не работает, то есть шанс застать ее дома. Другой вопрос, в каком состоянии, если, по словам Полины, эта мадам любит заливать за воротник. Хотя это лишь чужие слова, может, Вера и не конченая пьянчужка. Но тут не стоит гадать, лучше отправиться лично и все увидеть и услышать самому.

Прибыв на место, Стас первым делом решил навестить местного участкового. На всякий случай. Чем черт не шутит, вдруг Верочка попадала в поле зрения органов. Не без труда отыскав участковый пункт, Крячко зашел внутрь. И столкнулся с молодым плотным мужчиной в полицейской форме.

— Добрый день, — вежливо поздоровался опер.

— Здравствуйте, — кивнул полицейский. — Вы ко мне?

— Если вы — участковый, то к вам. — Станислав достал удостоверение и протянул мужчине.

— Что вас интересует, товарищ…

— Обойдемся без официоза, — перебил его Крячко и протянул руку: — Станислав Васильевич.

— Вадим Соколов.

— Вадим, у тебя на участке проживает некая Гасилина Вера Витальевна, тридцати пяти лет от роду.

— Верка-то? — усмехнулся участковый. — Неужели что-то серьезное натворила, что главк ею заинтересовался?

— А она уже что-то творила?

— Да были у нее приводы по пьянке. Что у Верки, что у Жорика, мужа ее. А в конце лета вообще отчудила. Ей собутыльник телефон разбил, так Верка уволокла у него электрогитару, банковские карты и уперлась из дома посреди ночи. Ребята из отдела ее тормознули. Трое суток в «обезьяннике» просидела, ее потом с работы поперли за прогулы.

Стас хмыкнул.

— Так-то она девчонка неплохая. Собак местных постоянно кормит. Когда трезвая, дома порядок наводит, даже в подъезде моет. Но мозгов у Верки нет от слова «совсем». Жорик, тот постоянно синячит и женушке наливает. А она и не отказывается.

— Ясно, значит, неблагополучная семейка.

— В какой-то степени да. Мать Верки периодически к ним ездит. Не знаю, откуда она и кто, но уж очень сильно на деревенщину смахивает. Брат у Верки был, кажется.

— Убили его недавно.

— О, ну тогда Верка может быть в запое.

— А я как раз хотел ее навестить.

— Попробуйте. Может, она сегодня трезвая. У них тоже не всегда деньги на выпивку есть. Но, бывает, находят. Жорик-то работает, а Верка дома сидит. Ну иногда где-нибудь с подружками мотается. Периодически, конечно, работает где-нибудь. Самое большее — года два. Тогда она уборщицей на колбасной фабрике работала.

— За прогулы выгоняли?

— Естественно. Но до увольнения по статье не доходило, всегда предлагали по собственному.

— Ну это стандартная ситуация. У нас, как показывают практика и жизнь, крайне редко увольняют за прогулы по статье.

— Это да. Там из разряда «легко сказать, да сложно сделать».

— В точку. А где муженек Веркин трудится?

— Да водопроводчиком в местном ЖЭКе. Там зарплаты не шибко большие, но и народ особо не держится. Поэтому этого придурка и не выгоняют, ни за пьянки, ни за прогулы. Так, премии лишат для острастки, и все. Если только сам не уйдет.

— И что представляет собой этот Жорик?

— А, — Соколов махнул рукой. — Тот еще обалдуй, даже хуже Верки. В юности, кстати, чуть под статью не попал.

— За что?

— За наркоту. Прихватили его с травкой, да парнише соскочить удалось — до статьи веса не хватило. То ли расфасовать успел, то ли дилер его наколол маленько. Сейчас, правда, не балуется, только бухает. Раньше в какой-то рок-группе играл.

— В «ДДТ»? — ухмыльнулся Стас.

Участковый хмыкнул.

— Ага, ему до них как до Китая раком. Да нет, с такими же волосатыми собирались и репетировали где-то в гаражах. Вроде даже выступали несколько раз. Но вторым Оззи Осборном Жорик точно не стал.

— Да уж, вот где таланты гибнут.

— Это точно.

— А у Жорика приводы за что были?

— Да за ерунду. То валяется пьяный где-нибудь на лавочке или на газоне, то по роже кому-нибудь съездит, опять же, по «синьке». Когда Жорка трезвый, он более-менее адекватный, а рюмку выпьет, так дурак дураком становится. Как и многие.

— Да, с такими о вреде пьянства говорить без толку.

— О чем и речь. С Веркой я пробовал говорить. Она вроде соглашается, мол, да-да, все понимаю, завяжу, работу найду. А потом все по-старому. Ей бы выгнать этого придурка, но куда там. Любовь до гроба, дураки оба.

— А родители Веркины, как я понял, там влияния не имеют.

— И я так понял. Видимо, тоже рукой махнули на непутевую доченьку. Да и, если говорить откровенно, что бы они сделали? Связали да под замок посадили?

— Ясно. Спасибо, Вадим. Пойду, навещу Верочку. Надеюсь, она будет трезвой.

— Если что, обращайтесь. Я здесь или на территории. Участок у меня не особо большой.

— А ты давно здесь работаешь?

— Почти три года.

— А раньше где был?

— В области. Жене повезло — здесь предложили работу. Мы с ней подумали, прикинули. Ну и махнули сюда. И мне местечко нашлось.

— У себя ты тоже участковым был?

— Ну да. Правда, участочек был не такой, как тут, — Вадим улыбнулся. — Маленько поприличнее в плане контингента. Но и тут работать можно.

— И где больше нравится?

Участковый пожал плечами.

— Да везде хорошо.

— А на повышение не думал? В райотдел, например.

— Думал. Пока возможности нет. Но если будет — воспользуюсь.

— И это правильно. Ты еще молодой, так что дерзай, и все получится.

Распрощавшись со словоохотливым участковым, Крячко отправился на территорию. Благо дом Веры Гасилиной был совсем недалеко.

Домом оказалась серая и обшарпанная пятиэтажка. Как только эти халабуды еще не посносили, мелькнуло в голове у опера. Хотя окраина, ничего удивительного. Похоже, цивилизация сюда долго добирается. Или вообще не добралась. Вдобавок ко всему Вера жила на пятом этаже. За время подъема опер оценил видавший виды подъезд, щедро украшенный рисунками и надписями, преимущественно матерно-похабного содержания, мусором и пятнами различного происхождения. Ремонт тут, похоже, не делали со времени строительства дома, то есть вообще никогда. Правда, дверь квартиры, в которой проживала нужная дама, была еще в относительно приличном состоянии, хотя было видно, что ставили ее давно.

Стас нажал на кнопку звонка. За дверью раздалась пронзительно громкая трель. Сперва было тихо, потом послышалось какое-то шебуршание.

— Кто? — спросил женский голос.

— Мне нужна Вера.

— А вы кто?

— Полиция.

— Зачем?

— Вера, мне надо с тобой поговорить. Насчет твоего брата.

С другой стороны снова воцарилась тишина. Потом щелкнул замок, и дверь открылась. На пороге стояла высокая и худощавая молодая женщина, ничуть не похожая внешне на покойного брата. Вид у нее был весьма помятый и растрепанный. Мадам явно с похмелья, отметил про себя Стас. Одета она была в какую-то замызганную толстовку непонятного цвета и рваные джинсы. Светлые непричесанные волосы торчали во все стороны. Стас коротко представился и даже показал удостоверение.

— Заходите, — буркнула она.

Крячко очутился в полутемной прихожей. Свет падал из ближайшей открытой комнаты.

— Не разувайтесь, — сказала Вера. — Я еще не убиралась. Проходите на кухню.

Опер воспользовался предложением, попутно оценив обиталище сестры покойного фирмача. Не синюшный притон, конечно, но и не фешенебельные хоромы. Сразу видно, что хозяева жили бедно, но весело. В квартире еще гулял дух недавней попойки. Хорошо хоть, не помойки. Хотя если хозяева и дальше будут вести такой образ жизни, то лет через пять-десять и он появится. А вот табачный запах, похоже, здесь въелся прочно и надолго. За месяц не проветришь.

Стас прошел вслед за женщиной на небольшую кухоньку. В раковине виднелась куча грязной посуды. Обои, некогда светлые, пожелтели от сигаретного дыма. На покрытом старой клеенкой столе стояли полная окурков пепельница и огромный фаянсовый заварочный чайник с трещиной на боку. Мебель здесь, как и в единственной в квартире комнате, тоже была старой, хоть и не советской. Стас бы не удивился, если бы хозяйка сказала, что притащила ее откуда-нибудь со свалки.

Вера приоткрыла форточку, достала из кармана пачку дешевых сигарет и закурила. Крячко осторожно приземлился на хлипкий шатающийся деревянный стул.

— Что вы хотели? — спросила женщина.

— Я, Вера, хотел побеседовать о твоем брате.

— Что, убийцу поймали?

Вопрос был задан вполне обыденным и равнодушным тоном. Либо сестре действительно плевать на родственника, либо похмелье было сильным. Или и то, и другое.

— Да нет, еще не поймали, — ответил опер. — Я надеюсь, что ты мне поможешь.

— Чем? Не я же его убила.

— Это хорошо, что не ты. А то сидеть пришлось бы долго.

Вера как-то странно посмотрела на Станислава.

— Вы считаете, что я могла бы это сделать?

Тот пожал плечами.

— Я ничего сейчас не считаю. Нет, вру. Считаю. Считаю, что ты можешь знать убийцу Кирилла.

— Откуда? — хмыкнула женщина. — Он мне не представлялся в том смысле, типа: я пойду и завтра Кирюху грохну.

— Я бы посмотрел на такого убийцу, который бы подобным образом представился, — улыбнулся Крячко.

Но Вера, похоже, юмор не оценила.

— Ладно, Верунчик, шутки в сторону. У тебя друзей-приятелей-знакомых много?

— Ну да.

— Кому ты рассказывала о том, что у Кирилла денежки водятся?

Собеседница сделала глубокую затяжку и призадумалась.

— Да особо и никому, — выдавила она.

— В последнее время или вообще?

— В последнее время. Раньше Кирюха мне подкидывал иногда деньжат, а потом по бороде пустил, жмот, прости, Господи, что о покойном так говорю. Из-за Полинки все. Она ему мозги канифолила, вот он и обломал меня с бабками. А нам тогда даже жрать было нечего.

Банально, усмехнулся про себя Стас. Пытается надавить на жалость. Пожалеть бы ее в шутку, да не сорваться бы в сарказм. Перед ним был типичный разгильдяй-тунеядец, женского пола, разумеется. Опер не знал практически ничего о жизни Веры, но опыт сыщика вкупе с житейским наглядно дал понять, что собой представляет эта мадам. Девочка-инфантил, застрявшая в теле взрослого человека, которой все должны и все обязаны. Особенно родственники.

— А до последнего времени?

— Да я уж и не помню.

— Ой, Вера, ни за что не поверю, что не говорила. А подруженьке поплакаться на брата-стервеца, который в деньгах купается, а с родной сестрой не делится?

Похоже, Крячко переборщил с язвительностью — не смог сдержаться. Женщина как-то злобно посмотрела на него и с силой вдавила окурок в пепельницу.

— Ну давайте! — яростно выпалила она, дернувшись ближе к столу. — Начинайте свою лекцию о том, что мне надо взяться за ум, прекратить бухать и по компаниям шляться. Спасибо, мне уже мать с отцом всю плешь проели, достали. Я, слава богу, уже взрослая и сама решаю, как мне жить. Хочу — бухаю, хочу — не бухаю. И уж точно не вам меня учить, как мне жить и что делать — И женщина дополнила свой эмоциональный монолог крепким непечатным словцом.

Станислав поморщился. Его предположения подтвердились в полной мере. Инфантилка, явно не вышедшая из подросткового возраста. Точнее, прочно застрявшая в нем.

— А ну села, быстро! — рявкнул он.

Вера вздрогнула и как-то ошалело посмотрела на опера.

— Я неясно выразился?

Она осторожно села на табуретку.

— А теперь слушай меня, Верочка. Мне глубоко насрать, как ты живешь, хоть упейся до смерти, хоть на иглу сядь. Но твой брат убит. И убил его один из твоих дружков-собутыльников. Которому ты разболтала, что твой братец всегда при бабках. А может, ты еще и навела? Рассказала, где живет и работает, когда и где бывает. И твой приятель обещал с тобой поделиться. Или уже поделился, а? Деньжата-то небось получила, а?

— К-к-какие деньжата? — побледневшая женщина смотрела на Стаса с испугом.

— Да которые твой дружочек у твоего брата спер! Или не отдал, пожадничал, а? Молодец, Верунчик. Брата в расход за бабло пустила, а теперь жалуешься, что жрать нечего. Ничего, скоро на тюремные харчи пойдешь, там уж точно с голоду не подохнешь. Как соучастница преступления. Точнее, наводчица.

— Хватит, — заныла Вера и расплакалась.

Действительно хватит, подумал Крячко. Но быстро она сломалась. Разумеется, опер блефовал. Никто бы сестру Денисова не посадил за соучастие, да и не при делах она. Ну, кроме того, что могла Неуловимому Джо рассказать про обеспеченного брата, но за это не сажают, даже если сделано со злым умыслом. Похоже, что Станислав не прогадал со своей версией. Он подождал, пока женщина прекратит рыдания. Вера всхлипнула еще пару раз, достала из кармана джинсов замызганный платок, вытерла лицо и высморкалась. Потом снова потянулась за сигаретами и спичками.

— Не наводила я никого, — она шмыгнула носом.

— Рассказывай, — коротко бросил Стас.

Вера кивнула и закурила.

— Недели за полторы или две до смерти Кирюхи мы с Жоркой пошли на днюху к одному общему знакомому. Он в баре отмечал, в «Старой бочке», тут недалеко. Народу много пришло. Мы уже бухие были. Я с одним чувачком разговорилась. Ну и, слово за слово, пожаловалась, мол, мне Кирюха денег не дает. А я брату звонила в тот день, попросила немного, мол, на день рождения идем, все дела. Кирюха мне, естественно, отказал. Сказал, иди сама зарабатывай на подарки своим друзьям. Я злая тогда была. Этот чувак меня пивом угостил, потом водкой.

— Что за чувак?

— Да я его не очень хорошо помню. Невысокий такой, щуплый. В темно-серой куртке, кажется, небритый. А, вспомнила. Он еще не с нами был. Ванька, ну у которого днюха была, сам его пригласил, мол, давай с нами выпьем. И не только его, там сидели в баре несколько мужиков. Ванька всех позвал. Он человек в этом плане не жадный, если деньги есть, всегда угостит, даже незнакомых людей. Вот этот чувак и еще один, рыжий, согласились. Остальные отказались, потом ушли. А мы сидели до закрытия, потом к Ваньке пошли. Не всей толпой. Кто-то домой свалил, а мы с Жоркой к нему завалились.

— Этот чувак с вами отправился к Ваньке? — задал вопрос опер, хотя уже знал ответ.

— Нет, он ушел.

— А как его звали?

Женщина наморщила лоб, задумавшись.

— Сеня, кажется. Или нет, — она помотала головой. — Серый. Сергей. Вроде так. Не помню точно, мы же тогда нажрались в хлам.

— Если что, опознать сможешь?

Вера пожала плечами.

— Не знаю. Я его не слишком хорошо запомнила. Да и освещение в баре было так себе, среднее.

— Может, цвет глаз, волос? Нет?

— Он в шапочке был. Глаза… Нет, не помню.

— Этот Серый о себе что-нибудь рассказывал?

— Да нет. Так, пару баек из жизни рассказал. Хрень какую-то, я даже не запомнила. Я обычно какие-нибудь интересные истории запоминаю.

— Ясно, значит, Серый, — изрек Станислав. — Он еще что-нибудь говорил? Где живет, работает?

— Вроде сказал, что здесь где-то калымил, а в бар зашел калым обмыть. Где живет, не говорил. Про работу тоже не рассказывал. Неужели это он Кирюху?..

— Скорее всего. На квартирку-то Кирилла преступника навели. Наверное, просто хотел ограбить, а твой братишка дома оказался. Ну и… — Крячко развел руками.

— Господи! — Вера опустила голову и снова ударилась в слезы.

Стас достал из внутреннего кармана куртки «чекушку» дешевой водки, которую купил в магазине рядом с домом Веры. Осмотрев кухню, он извлек из шкафчика чистую рюмку, налил и подвинул женщине. Та кивнула и выпила залпом.

— Вам налить? — предложила она.

— На службе, — отказался опер.

— Жаль Кирюху, — грустно сказала Вера, подкуривая потухшую сигарету. — Я его не особо любила, завидовала всю жизнь, что у него все в шоколаде, а у меня в полном дерьме. Но чтобы вот так… — Она не договорила и махнула рукой.

— Будешь так бухать, тоже там окажешься.

— А что еще делать-то? В бизнес податься? Этого я не умею. Да и образования у меня никакого нет, кроме школы и курсов.

— Что, прямо совсем нигде не училась? Ни институт, ни техникум, ни училище?

— Да нет, я же говорю. Только курсы.

— Какие?

— Да выучилась на мастера маникюра. На Полинку насмотрелась. У нее салон-то престижный, к ней всякие богатые дамочки ходят ноготочки пилить. И она сама тоже не копейки зарабатывает.

— Ну и ты займись. Кто тебе мешает?

— Да платят там не очень.

— А тебе сразу никто миллионы и не будет платить. Все начинают с малого. И ты начни. А еще бухать прекращай и мужа-алкаша выгоняй. Тогда и деньги будут. Хоть себя в порядок приведешь, а то ходишь как шишига.

Вера засмеялась сквозь слезы.

— Но дело твое, Вера, — сказал Стас и встал. — И жизнь тоже твоя. Ладно, бывай. Не забудь дверь закрыть.

Он ушел, оставив на кухне заплаканную женщину с сигаретой в руке и с недопитой бутылкой водки на столе.

Гуров уже был на месте, когда Крячко вернулся в управление. При виде напарника он потянул носом и слегка поморщился.

— Ты как из курилки вышел, — заметил сыщик.

— Ты почти угадал. — Стас снял куртку, обнюхал и тоже скривился. — У этой Веры и курилка, и рюмочная в одном лице, точнее, квартире. — Он приоткрыл окно. И повесил куртку рядышком на гвоздик. — А если быть еще точнее, то на кухне.

— У какой Веры?

— Да у сестры Денисова.

— Съездил?

— Ага.

— Она что, пьянчужка?

— Практически. Не спившаяся, но не упускает случая поддать. На пару с муженьком.

— Узнал что-нибудь интересное?

— Похоже, Лева, я не ошибся.

Стас пересказал все, что услышал от Веры Гасилиной.

— Значит, Серый, он же Сергей, — произнес Лев Иванович, крутя в руках ручку.

— Думаешь, он своим именем представился?

— А почему нет? Он же не ставил целью часто общаться с Верой или с кем-то из той компании. Ему надо было просто познакомиться и выведать информацию. Может, он и рассчитывал на то, что все пьяные и никто его особо и не запомнит. Тем более, как мы выяснили, внешность у него не шибко приметная. Поэтому и сказал свое настоящее имя.

— Да, вполне возможно, — согласился Стас. — А вот про работу, скорее всего, соврал. Да и в том баре, вероятно, оказался случайно.

— Кстати, про брата он сначала мог подслушать. Вера ненароком могла что-то такое брякнуть с кем-то в разговоре, а потом, когда они уже пили за одним столом, наш Джо и вытянул из нее все про Кирилла.

— Тоже вариант. Правда, он нас не сильно приблизил к разгадке.

— Зато дополнил картину преступления.

— Хочешь сказать, что он специально по барам ошивается и сплетни собирает про богатых родственников и знакомых?

— А почему нет? С Верой и Кириллом же прокатило. Но я не утверждаю, что у нашего убийцы это на поток поставлено. Скорее всего, у него и другие источники информации есть, в этом я не сомневаюсь.

— Вы, Лев Иванович, как никогда, правы.

— А что, собственно, представляет собой эта Вера?

Крячко усмехнулся.

— Ничего интересного и выдающегося. Как я и предполагал, типичная раздолбайка, не обезображенная ни интеллектом, ни мозгами. Квасит да по компаниям шляется на пару с муженьком. Последнего не видел, но от супруги он, похоже, не сильно отличается. И, если верить рассказу участкового, активно спаивает свою женушку, не забывая при этом себе наливать. Так что вдовушка твоя была права на все сто насчет своей золовки.

— Не судимые?

— Нет. Приводы оба имели, по пьяной лавочке, естественно. Но там ничего серьезного. Жорик, Верочкин муж, правда, в юности чуть не заработал статью за хранение наркоты, но ему тогда просто сказочно повезло соскочить и не получить срок. Наверное, он тот самый дурак и пьяница, которого бог любит.

— Жорик нас точно не интересует. Да, Стас, и впрямь угадал ты с этим Джо и с этой Верой.

— А толку? В тот бар идти нет смысла, он там больше светиться не станет. И не факт, что его кто-то там запомнил. Я даже сомневаюсь, что Верка или кто-то из ее тогдашних собутыльников смогли бы фоторобот составить или опознать при личной встрече, потому что были кривые, как турецкие сабли. Знаешь, Лева, убийца наш, скорее всего, в одно и то же заведение не ходит по два-три раза, чтоб не примелькаться.

— Резонно, — согласился Гуров. — А какие у него еще могут быть источники информации, кроме случайных знакомых да собутыльников?

— Коллеги? — предположил Станислав, впрочем, не слишком уверенно. — Хотя не факт.

— Ну почему же? Даже не все сидельцы соблюдают принцип «где живу, там не гажу». А уж этот-то мог подслушать от кого-нибудь, с кем работает, про богатого друга или родственника. Особенно если наш Джо не пользуется дурной репутацией. А мне кажется, не пользуется.

— Да, иначе бы он давно где-нибудь да попал под подозрение. А кто подумает на коллегу, которого твой убитый друг или родственник и знать не знал. Хотя, с другой стороны, такой шаг тоже рискованный — на знакомых можно нарваться.

— Верно. Где еще он мог добывать информацию?

— В интернете.

— Принимается. К олигарху в особняк не полез бы, да и при всем желании бы не смог. А вот на рыбку поменьше мог удочку закинуть.

— Стало быть, будем его все-таки на живца ловить?

— А других вариантов нет. Мы уже достаточно знаем о нем, чтобы действовать. — Лев Иванович встал из-за стола, прошелся и повел плечами, разминая слегка затекшие мышцы. — Надо бы только с Орловым потолковать об этом.

— Надо. А еще надо подумать, кого зашлем. И куда.

— Это вопрос решаемый.

— Не скажи, Лева. С людьми у нас вечно дефицит. Особенно с «секретчиками».

Сыщик вздохнул. Крячко, разумеется, был прав. Конечно, сейчас многие условия их работы разительно отличались от таковых десяти- или даже двадцатилетней давности. Но что-то оставалось неизменным. Например, кадровая проблема. Если с официальными сотрудниками это было не так заметно, то с внештатными агентами эта самая проблема вырисовывалась во всей красе. Лев Иванович прекрасно понимал почему: условия и зарплата. Второе даже, пожалуй, было важнее. Это со стороны кажется, что так все просто. А на деле — ничего подобного.

— В любом случае надо обсудить это с генералом, — повторил Гуров. — Сам знаешь, он мужик толковый, грамотный. Может, что-то дельное подскажет.

— Да я не спорю. Когда пойдем? Сейчас?

— Лучше завтра. Сегодняшние дела доделаем. Да и я завтра дежурю.

— Заметано. Надо еще до встречи с Орловым самим все обмозговать, как это дельце лучше обтяпать.

— Можем заняться на досуге.

— Или сейчас.

— Ну или так.

— Кстати, Лев Иванович, пока мы не начали обсуждать охоту на Неуловимого Джо, тут еще один не менее серьезный и важный вопрос на горизонте замаячил.

— Какой?

— Да международный дамский день приближается. Осталось всего ничего. Намек понятен?

— Я бы и без него понял, — усмехнулся Лев Иванович и сел на место. — Собираемся у меня. После твоего ночного дежурства. В то же время. А я накануне специально передам сообщение для Неуловимого Джо, чтобы он сидел тихо, как мышь под веником, и не отсвечивал почем зря.

— Ага, и в остальные дни тоже, с надеждой на его порядочность. Не забудь, Лева, добавить следующий постскриптум: «Дорогой Джо! Ждем тебя в нашем славном, пардон, Главном управлении внутренних дел с утра и до ночи при наличии явки с повинной. Можно без нее, но с последующим обязательным написанием и подробным рассказом. Точка».

Гуров рассмеялся.

— Представляю себе лицо убийцы, если бы он подобное письмецо получил. Хотя удивляться в нашей непредсказуемой жизни точно ничему не стоит.

— Что верно, то верно. Ты, кстати, придумал, что Маше дарить будешь?

— Пока нет, — признался сыщик. — А ты?

— Тоже, — вздохнул Стас. — Может, соригинальничать? Подарю Наташе, скажем, носки и пену для бритья.

— Очень оригинально. Наташа у тебя, конечно, женщина с юмором не хуже твоего, но, боюсь, даже она такой подарок может не оценить.

— Время еще есть, придумаю что-нибудь. На крайний случай подарю деньги.

— Можно подарочный сертификат в какой-нибудь магазин или на всякие косметические услуги. На крайний случай билеты в кино или в театр. Или в музей на выставку.

— Тоже вариант. Ладно, придумаем что-нибудь. Уж наших дам точно без подарков не оставим.

После ухода последнего гостя Витя посмотрел на часы. Блин, время-то еще детское. Всего-то начало первого. Но он обещал матери, что завтра дождется ее дома, после чего они поедут в автосалон, покупать ему, Вите, новую машину. Да, предыдущую, «Хонду», конечно, жалко. Бегала как надо и ни разу не заглохла, не подвела. А вот на тебе, врезалась в припаркованный на обочине грузовичок. Витя и та девчонка (как ее, Ксюха, что ли) чудом не пострадали. Девчонка только фингал на мордашке приобрела да пару ссадин. Больше причитала, как она с таким лицом ходить будет. Нашла, блин, из-за чего переживать, дуреха. Вот у Витьки проблемы похлеще вырисовывались — в бардачке лежали запрещенные «колеса». Хорошо, папаня тогда это дело замял. Но тачку было реально жалко.

Витя оглядел квартиру. Надо бы прибраться перед маминым приходом. Но это он сделает завтра утром. Сейчас неохота, да и расслабон такой, что хочется валяться на диване. Хорошо они с ребятами посидели, правда, мало. Ничего, завтра оттянутся по полной. Обмоют новую тачку. Музычку, что ли, включить? Или фильмец какой-нибудь. «Да, хорошая тема, — подумал юноша. — Так и сделаю».

Он включил телевизор и завалился на диван. Найдя подходящее кино, он выключил свет и погрузился в просмотр. Уборку он окончательно и бесповоротно отложил на утро. Родительница раньше девяти не появится, так что время есть. Тем более что парень был «жаворонком» и запросто мог встать хоть в пять, хоть в шесть утра, даже если лег перед этим часа в три ночи.

Не прошло и десяти минут, как зазвонил телефон. Витя нехотя дотянулся до мобильника и поставил фильм на паузу. Костян звонит. Не спится, что ли?

— Здорово, чего не спишь? — ответил он.

— Я тебя-то не разбудил? Или вы все еще там бухаете?

— Нет, все уж ушли, а я киношку смотрю. Чего хотел?

— Слушай, Витек, ты не можешь глянуть, я у тебя студенческий не оставил?

— Да фиг его знает, — Витя пожал плечами. — Я уборку-то сегодня не делал, но могу глянуть.

— Глянь, если не сложно. А то я пришел, спать завалился, а потом проснулся резко так, как будто меня водой окатили. Сунулся в карманы, а студенческого нет.

— Да не переживай. Если у меня, можешь с утра перед парами зайти, забрать.

— Лады. Спасибо, Витек.

— Или, знаешь, я лучше сейчас, как поговорим, посмотрю, а потом тебе перезвоню, о’кей?

— Базара ноль. Что за киношку-то смотришь?

— Да что-то из «Марвел». Про прикольную герлу-суперагента. Там, правда, действие то ли в сороковые, то ли в пятидесятые происходит.

— А, понял. Не, мне больше понравился «Плащ и кинжал». Тоже клевая тема, из «марвеловских», посмотри обязательно.

— Ладно, запомню. Гляну.

Неожиданно раздался звонок в домофон.

— Чего это у тебя там, на заднем плане, противно гудит? — спросил Костя.

— Да в домофон кто-то звонит. Наверное, сосед опять по пьяни кнопки перепутал.

— А, это бывает. Ты на такие случаи лучше его на тихий режим ставь.

Звонок повторился.

— Ладно, Костян, — Витя встал с дивана, — я тогда позже перезвоню тебе. Заодно и студенческий твой поищу.

— Все, лады, не прощаемся. Разбудить не бойся, отвечу.

Парень закончил разговор, вышел в прихожую и снял трубку домофона.

— Да? — ответил он.

— Витя, привет, — ответили на другом конце. — Это Серый, помнишь, мы в спортбаре с тобой познакомились?

— Да, помню. Ты ко мне?

— К тебе. Извини, что среди ночи…

— Ладно, потом расскажешь, заходи, шестой этаж. — Витя нажал на трубке кнопку, открывающую дверь.

Ночного гостя парень вспомнил с трудом. Нет, он не забыл того прикольного чувака из спортбара, в котором они с ребятами тусовались несколько дней назад. Серый просто сидел за соседним столиком, но, когда они выходили курить, он стрельнул у Вити зажигалку, и, слово за слово, они разговорились. Парень всегда находил общий язык с людьми, даже, бывало, втрое старше себя. Серый тоже был постарше, в районе тридцати или даже чуть больше. Общение продолжилось и внутри заведения. Потом Серый ушел, минут на пять пораньше Вити с компанией — а сидели они до закрытия. Перед уходом они обменялись номерами телефонов. Парень еще сообщил свой адрес и сказал, что будет рад видеть в любое время.

«Что-то Серый поздновато, — подумал парень. — Не иначе как забухал где-нибудь и до дома не может дойти. Хотя по голосу вроде не бухой. Хотя ладно, пусть заходит, если что, даже переночует. А утречком убраться поможет».

Затренькал дверной звонок. Ага, вот и Серый поднялся. Витя открыл дверь, даже не посмотрев в глазок — он вообще не имел такой привычки. Не то что его папаня, разглядывающий всех приходящих в экран системы видеонаблюдения. Хотя он чиновник, ему положено. Мало ли кто с какими целями придет. А сам Витя — человек простой, и таких проблем, как у бати, у него нет. Да, собственно, они и так у него крайне редко бывают.

Серый прошел в квартиру.

— Я тебя не разбудил? — виновато спросил он.

— Нет, конечно, — махнул рукой парень. — Раздевайся и проходи, я как раз фильмец смотрю.

— Витек, да я ненадолго.

— Все равно проходи.

— Ладно, сейчас.

Витя вернулся обратно в комнату. Вскоре туда прошел и гость.

— Гуляли, что ли? — спросил он, аккуратно переступая через коробку от пиццы.

— Так, влегкую. Накатить не хочешь маленько?

— Да нет, спасибо, я уже, — Серый присел на пуфик. — Витек, ты извини, что побеспокоил. Я просто был тут недалеко, на днюхе у бывшего сослуживца. И мы засиделись, я даже на часы не посмотрел. Вышел из дома — а времени вон сколько. Транспорт в мою сторону не ходит, а на такси денег не хватает. Ты мне не одолжишь пару соточек?

— Господи, да херня вопрос, — пожал плечами парень. — Могу тебе прямо сейчас вызвать. У меня бабки есть.

— Спасибо большое, Вить. А я завтра заеду к тебе, отдам. Или на карту могу перекинуть.

— Забей, — сказал Витька. — Ну как, вызываю? Или сперва по стаканчику на дорожку?

Гость вздохнул и кивнул.

— Уговорил. Давай по стаканчику.

— Один момент. — Витя пошел в сторону кухни, но остановился. — Ты что будешь, Серый? Водку, вискарь, настойку?

— Все равно, Витек. Что нальешь, то и буду.

Парень принес в комнату ополовиненную бутылку водки, пару рюмок и бутылку лимонада.

— Ты запиваешь или закусываешь? — уточнил он.

— Все равно.

— О’кей. — Витя разлил водку по рюмкам, потом достал из-за дивана пару чистых пластиковых стаканчиков в рваной упаковке и налил лимонада. — Давай, за встречу.

Они чокнулись рюмками и выпили.

— Хорошая водка, — оценил Серый.

— Мировая. У меня батя такую для своих гостей берет.

— Она и стоит, поди, прилично.

— Не без этого. Заходи как-нибудь, подгоню пузырек.

— Ладно. Надеюсь, в следующий раз зайду по-нормальному.

— Да все нормально, Серый, не парься. Я еще не спал — я вообще рано не ложусь. И очень рад, что ты зашел.

— Слушай, а это что? — гость кивнул на валяющиеся на диване ножны.

— А, это кинжал, — Витя достал оружие и показал Серому. — Мы с пацанами сегодня фотосессию с ним устроили. Можешь поглядеть.

Мужчина осмотрел кинжал. Он был не очень длинный, но красиво сделанный: узорчатая, даже немного изящная ручка и лезвие, украшенное рисунками и надписями мелкими буквами.

— Прикольный, — оценил гость. — Сувенирный?

— Да, я его из Сочи привез.

— Я в Абхазии наподобие видел.

— Да, они, по-моему, на всех южных курортах продаются. Этот самый прикольный из всех, что я видел. У меня дружан есть, он целую коллекцию себе собрал.

— «Да не прольется кровь на сталь сего клинка», — прочитал мужчина.

— Да, там целое стихотворение, — улыбнулся Витя. — Вот, кстати, сейчас тебе фотки покажу.

Он открыл галерею на телефоне и начал показывать фотографии, сделанные несколькими часами ранее. Одна ему самому понравилась больше всего — парень решил поставить ее на «аватарку» в соцсетях.

— Да, прикольно, — оценил Серый.

— Не то слово. Самому нравится. — Витя потянулся за сигаретной пачкой в кармане джинсов, но она оказалась пустой. — Я сейчас, сиги из куртки возьму.

Он вышел в прихожую и достал из кармана куртки запечатанную пачку. Вернувшись в комнату, он закурил. Серый уже изучал ножны.

— Ну что, Серый, еще по одной, и я вызываю тебе такси?

— Давай.

Они выпили еще по рюмке, и Витя закурил. Потом встал с дивана.

— Так, где тут мой телефон? — спросил он у самого себя и огляделся.

Телефон оказался на тумбочке, рядом с телевизором. Он взял его в руки, однако не успел и одну кнопку нажать. Резкий удар в шею словно пригвоздил его к месту, лишив дара речи, ощущения времени и пространства. Витя неуклюже повернулся и почувствовал еще удар. В затухающем сознании проплыли комната и плафон люстры на потолке.

Гость положил кинжал рядом.

— Курить вредно, Витя, — заметил он. — Тем более в таком молодом возрасте. А на клинок все же пролилась кровь.

К генералу Орлову напарники подошли сразу после планерки. Хотя как подошли, просто остались сидеть, когда все оперативники разошлись.

— Петр Николаевич, — взял слово Гуров, — нам бы посоветоваться.

— О чем? — уточнил начальник.

— О Неуловимом Джо, — ответил Стас.

Орлов покачал головой.

— Я так понимаю, дела у вас не особо продвинулись.

— Можно и так сказать, — кивнул Лев Иванович. — Но у нас со Стасом есть одна идейка.

— Тогда излагайте.

Друзья переглянулись и начали рассказывать. Когда они закончили, генерал задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Значит, на живца ловить хотите, — задумчиво произнес он.

— А других вариантов нет, Петр Николаевич, — пожал плечами Крячко. — Если его ловить, то только так. Примерно как он выглядит и действует, мы уже знаем. Зашлем человечка куда надо, а там, глядишь, и клюнет наш убийца.

— А если долго ждать придется? А он за это время еще нескольких человек убьет?

— Если бы можно не одного агента задействовать, — заметил Гуров, — а нескольких, то мы бы шансы повысили.

— Да я все понимаю, Лев Иванович, но нет у меня столько народу, чтобы рассадить их по всем дешевым барам и кафешкам города. Пару человек могу дать, не больше.

— И на том спасибо, товарищ генерал. Лучше хоть что-то сделать, чем вообще ничего.

— Тоже верно. Сейчас, ребята, не советское время, ЧП объявлять не будут и комендантский час не введут. Потому что у нас не один этот Неуловимый Джо. У нас еще куча всяких бегает, которые даже и поопаснее вашего грабителя будут.

— Да хотя бы этого чудика для начала поймать, — вздохнул Станислав. — Он-то тоже не ангел.

— Поймаете. Ребята, я вас знаю давно. Вы и не таких ловили. «Секретчикам» я позвоню, сегодня они будут у вас. Объясните им, что и как делать. Но меня держите в курсе по любому поводу.

— Обязательно, товарищ генерал.

Гуров тоже хотел что-то добавить, но в это время зазвонил телефон. Генерал снял трубку.

— Орлов. Да. Да, здесь. Понял. Ладно, сейчас отправлю.

Напарники переглянулись. Своим сыщицким чутьем (а может, интуицией) они сразу поняли, что дело пахнет керосином. Начальник обернулся к ним.

— Лев Иванович, ты сегодня дежуришь?

— Так точно.

— Тогда на выезд. Убийство у нас.

— Черт! — вырвалось у Гурова. — Неужели опять он? Наш Неуловимый Джо.

— Если бы мне докладывали об этом, — ехидно ответил Орлов, — я бы рассказал. Давай, Лева, ноги в руки и вперед.

Друзья поднялись из-за стола.

— Я с тобой, — коротко бросил Стас.

— У тебя, Станислав Васильевич, еще сегодня визит к следакам по недавней «бытовухе».

— Так я же вернусь, — не смутился Крячко. — Успею и туда, и сюда. Как же я не помогу товарищу?

— Ладно уж, идите.

Опера быстрым шагом последовали к своему кабинету, рассчитывая взять куртки и бежать на выезд. Однако у дверей им дорогу преградил пожилой мужчина в невзрачном пальто.

— Здравствуйте, Станислав Васильевич. Мне вам надо кое-что сообщить.

— Здравствуйте, Георгий Олегович. — Стас не сумел скрыть раздражения. — Простите, но мне некогда. У нас тут убийство.

— Это недолго.

— Понимаю, но у меня времени нет. Если так срочно, дождитесь меня. — И опер нырнул в кабинет вслед за Гуровым.

Лев Иванович усмехнулся.

— Вовремя твой шпиен пожаловал.

— Ну его к лешему, — раздраженно бросил Стас. — Достал уже со всей этой ахинеей.

Напарники быстро переобулись, набросили куртки и побежали к выходу. Там их уже ждала служебная машина.

— Мы с Тамарой ходим парой, — улыбнулся водитель, когда друзья ввалились в автомобиль.

— А как иначе, — в тон ему ответил сыщик. — Далеко ехать?

— Не очень. В новостройки.

— И что там?

— Да женщина позвонила. Сына мертвым нашла. Зарезали.

— Прелесть какая, — саркастически заметил Крячко.

Машина остановилась возле нового пятнадцатиэтажного дома. Дверь с домофоном уже была приоткрыта и подперта здоровым булыжником. Возле подъезда стояли три пожилые женщины, которые живо что-то обсуждали между собой, периодически кивая и показывая пальцами в сторону дома куда-то вверх.

— О, местные бабки уже в курсе, что что-то произошло, — усмехнулся водитель. — Если что, пятый этаж.

— У меня предчувствие, что сегодня мы не первые, — заметил Гуров, выходя наружу.

При виде оперативников старушки ненадолго смолкли и проводили их настороженно-любопытными взглядами. Станислав нажал кнопку лифта.

— Между прочим, эти бабульки станут первыми свидетелями, — сказал он.

— Хочешь сказать, первыми, кого мы опросим на предмет «кто что видел?», — улыбнулся Гуров.

— Именно так. Лева, ты действительно думаешь, что это Неуловимый Джо?

— Не знаю. И не узнаю, пока не увижу труп и место преступления.

— Ну если эксперт снова найдет «пальчики» на орудии убийства, тогда это точно он.

Лифт подъехал на нужный этаж и распахнул двери. В одну из квартир была приоткрыта дверь. Когда напарники подошли, из нее выглянул участковый — тот самый Сергей, который был в ночь убийства артиста Рузанова.

— Привет, Серега, — кивнул Крячко.

— Здравствуйте, — поздоровался с операми участковый.

— Что там? — спросил Гуров.

— Похоже на тот раз, когда Женьку убили.

— Рузанова?

— Ну да. Тогда Станислав Васильевич приезжал.

— А поподробнее?

— Тут живет Виктор Бугорков, двадцати двух лет от роду.

— Бугорков, Бугорков… — Лев Иванович наморщил лоб. — Знакомая фамилия. Где же я ее слышал?

— Сын чиновника из нашей районной администрации, — пояснил Сергей. — Того самого, который по телику в новостях частенько мелькает.

— Точно, — вспомнил Стас. — Притом папаша его не последнее место там занимает.

— Вот-вот. Ему родители эту квартиру купили, он и жил отдельно от них.

— Ясно. Ладно, пойдем посмотрим, что там. А потом расскажешь поподробнее про этого юношу.

Участковый кивнул и пустил их в квартиру.

— Да, Лев Иванович, предчувствие тебя не обмануло, — негромко заметил Крячко.

— Какое именно? — уточнил сыщик.

— То, что мы на месте происшествия не первые.

В комнате, где произошла трагедия, уже работали эксперты и следователь. И сегодня это тоже был Илья Любимцев — высокий, коротко стриженный молодой мужчина в костюмчике. Он сидел на краешке дивана и что-то писал, пока эксперты колдовали в комнате.

— Всем здрасте, — ухмыльнулся Стас.

— Здравствуйте. — Следователь встал и пожал руки оперативникам. Остальные ограничились кивками и короткими приветствиями.

— Что у нас тут, Илья? — спросил Гуров.

— Убийство. Потерпевшего зарезали несколькими ударами в грудь и в шею, предположительно декоративным кинжалом.

— Декоративным? — переспросил сыщик.

— Да, — Любимцев кивнул на пол. Там лежало тело убитого — молодого парня с выкрашенными в белый цвет волосами. Из одежды на мертвеце были только ультрамодные джинсы с заплатками. Рядом валялся и тот самый кинжал, запачканный кровью. Гуров присел на корточки.

— Я еще не осматривал, — пояснил эксперт.

— Я аккуратно. — Лев Иванович вытащил из кармана медицинские перчатки, надел их и приподнял орудие убийства. Кинжальчик точно декоративный. Был бы боевой, где-нибудь в другом месте бы находился. Хотя с мажоров станется и боевой заиметь. Такие продавались на многих южных курортах как сувениры. Один из знакомых даже привез подобный из Абхазии.

— «Да не прольется кровь на сталь сего клинка», — прочитал сыщик надпись на кинжале.

— Весьма иронично, — ехидно заметил эксперт, — что при этом он кровью заляпан.

— Да, действительно, звучит как издевка. Откуда он?

— Оттуда вытащили, — Илья показал на лежащие на диване ножны.

Гуров положил оружие на пол, встал и осмотрел комнату. Судя по обстановке, не так давно здесь была вечеринка. Валяющиеся там и сям пустые бутылки из-под пива и более крепких напитков, полные окурков пепельницы, стаканы и рюмки везде, где только можно, небрежно брошенные в угол коробки из-под пиццы, раскиданные вещи. При этом комната (да и похоже, что вся квартира) была обставлена не бедно. Кто-то предусмотрительно открыл в комнате форточку, но все равно остатки табачно-алкогольных запахов еще бродили по помещению. К ним примешивался еще какой-то, сладковатый, растительный. Под стеклянным журнальным столиком валялась пластиковая бутылка с отрезанным дном, а возле окна стояло ведро с водой.

— «Траву» курили, — пояснил эксперт. — «Водник» делали.

— Понятно, — сыщик оглянулся еще раз. — Значит, мать обнаружила парня?

— Да, она в другой комнате.

— Я потолкую, — кивнул Стас и вышел.

— Неужели опять Неуловимый Джо?

— Думаете, опять он? — поинтересовался Любимцев, отрываясь от своей писанины.

— Похоже на него. А если на кинжале будут «пальчики», да еще те же самые, тогда точно он.

— Ну этого мы пока не знаем.

— «Пальчики» есть, — подтвердил эксперт, который уже изучал орудие убийства. — Похоже, те же самые, что у вашего серийного грабителя-мокрушника, но точно будет известно только после дактилоскопии.

Лев Иванович невольно чертыхнулся. Как прорвало этого паразита Джо — третье убийство за месяц. И когда следующее ждать? На Восьмое марта? Или, может, вообще послезавтра? Сыщика охватила злость. «Нет, дорогой ты мой Сережа, или как там тебя, — подумал он, — подрежем мы тебе крылышки, поймаем, и будешь сидеть ты долго и счастливо. Или не очень счастливо. Жаль, что вышку не получишь. Ты ее вполне заслужил».

Гуров выглянул в коридор. Через приоткрытую дверь второй комнаты он увидел Крячко, который разговаривал с моложавой женщиной лет сорока с небольшим. Наверное, это и есть мать убитого Вити Бугоркова. Женщина ему не понравилась — что-то отталкивающее было в ее внешнем виде. По всему видать, не бедствующая у них семейка, раз сынку смогли купить отдельную двухкомнатную квартиру. Правда, сам юноша, похоже, довольно удачно прожигал в ней жизнь, беспечно гуляя на родительские денежки. Надо еще будет о нем потолковать с участковым. И, по всей вероятности, квартира у него была таким же проходным двором, как и у артиста Рузанова, если не хуже. Глядишь, через годик-другой тут бы был настоящий притон.

Сыщик прошел на кухню. Тут тоже стояли бутылки, рюмки и остатки еды. Мусорка была переполнена. Здесь форточку не открывали, поэтому душок был потяжелее. Лев Иванович оглядел все и решил поговорить с участковым.

Сергей сидел в прихожей, листая какие-то бумажки.

— Сережа, пойдем в подъезд, перекинемся парой слов.

Участковый без вопросов кивнул, и они вышли из квартиры.

— Расскажи-ка мне, Сережа, про веселого парнишу Витю Бугоркова.

Полицейский хмыкнул.

— Правильно вы заметили, Лев Иванович, — веселого. У него тут гулянки через день были. Соседи уже и сами к нему ходили, и нас вызывали. Теперь хоть отдохнут, — мрачно сострил он.

— Сильно шумели?

— Сильно. До мордобоя, правда, только один раз дело дошло, когда пара Витькиных гостей отношения начали выяснять. Пришлось их тогда в отделение забрать.

— А кто к нему чаще всего ходил? Такая же «золотая молодежь»?

— Ой, да все кому не лень. Витя хоть и мажор, но сильно нос не задирал. Поэтому всех привечал, даже случайных знакомых. И, естественно, всех угощал.

— И не только выпивкой.

— Не только. Но они в основном анашой баловались.

— Давно он здесь жил?

— Где-то с год.

— Не учился и не работал?

— Где-то Витька учился. Вроде даже в престижном месте. Но, судя по его постоянным пьянкам, не удивлюсь, если его оттуда давно выгнали.

— Родители, поди, в курсе были, — предположил Гуров, — какой образ жизни вел их сынишка.

— А то. Я как-то с матерью его пытался поговорить, но без толку. Она сказала, мол, отстаньте от Вити, погуляет да перебесится. Вот и перебесился уже навсегда.

— Сережа, а можешь назвать имена тех, кто к нему чаще всего ходил? Завсегдатаев, так сказать.

— Про одного точно знаю — Костя Шустов. У него папаша какой-то фирмач, вроде автомастерскую или автомойку держит. Тоже мальчик не из бедняков. Но поумнее Витьки, потому что батя его в черном теле держит, он периодически где-то подрабатывает. Ну и у денежного дружка прибухивает на халяву. И, кстати, вот он действительно учится. Была еще парочка закадычных приятелей и девчонка. Вот их я чаще всего видел приходящими к Витьке. Девчонку Олесей зовут, где-то в этом районе живет. Но она, видать, из семьи попроще.

— А остальные приятели?

— Вот про них надо у себя посмотреть. Один, такой толстый, Сева, второй с синими волосами, прозвище Соник.

— Давай тогда прогуляемся до тебя, как закончим все дела, я запишу данные этих дружков и подружек.

— Не вопрос.

Сыщик и участковый вернулись в квартиру. Станислав уже, похоже, допросил мать убитого, потому что теперь с ней беседовал следователь Любимцев. Сам Крячко околачивался в комнате, где все случилось.

— Порядок? — поинтересовался Гуров.

— Ага, в танковых войсках, — хмыкнул опер. — Я так понимаю, это наш старый знакомый под секретной кличкой Неуловимый Джо?

— Похоже, что он. Парня зарезали кинжалом, на котором есть отпечатки.

— Значит, он. Потому что больше некому, и это не обсуждается.

— Только вот что-то зачастил он.

— Наверное, праздничное настроение с Нового года тянется.

Судя по чересчур язвительному тону Крячко, разговор с мадам Бугорковой прошел не слишком гладко. Лев Иванович не стал его сейчас расспрашивать, рассудив, что обсудить все они еще и не раз успеют. Сейчас есть дела и поважнее. Например, поквартирный обход, который ожидал сыщиков по окончании всех процессуальных действий.

В этот раз Гуров был несказанно рад присутствию напарника. Еще и участковый Сергей не отказался помочь опросить соседей. Но даже работа втроем времени заняла прилично, поэтому к себе сыщики вернулись уже после обеда.

— Пойдем к Орлову? — спросил Лев Иванович, когда они добрались до своего кабинета.

— Давай сначала пообедаем, — выдохнул Стас. — А то я устал и дико хочу жрать.

К слову, сам сыщик находился примерно в таком же состоянии, как и его друг, поэтому идею поддержал.

Генерал позвонил сам, когда друзья уже допивали чай, и вызвал к себе. Гуров и Крячко быстро проглотили остатки горячего напитка и отправились в кабинет к Орлову.

— Ну что плохого скажете? — поинтересовался начальник не без легкой доли иронии в голосе.

— Это опять Неуловимый Джо, Петр Николаевич, — ответил сыщик.

— Опять? — удивился генерал.

— Не опять, а снова, — заметил Стас.

— Что-то разобрало его, — усмехнулся Орлов. — Уже третий случай меньше чем за месяц. Это точно он?

— Эксперт на орудии убийства нашел «пальчики». После дактилоскопии будет точно известно, но я не сомневаюсь, что это тот самый тип. Почерк идентичный.

— Ясно. В двух словах, что там?

— В двух словах не получится, — пояснил Лев Иванович. — Убитый — Виктор Бугорков, двадцати двух лет. Зарезан сувенирным кинжалом, предположительно этой ночью.

— Бугорков? — переспросил генерал.

— Да, Петр Николаевич, тот самый, сынок Бугоркова из администрации.

— Ох, вот только этого не хватало. Не дай бог, папаша припрется, начнет тут права качать и всем нервы мотать.

— А такое может быть? — уточнил Крячко.

— Может. Этот Бугорков — любитель повыступать да поскандалить. Журналисты рассказывали, что он на всяких комиссиях и заседаниях такие шоу устраивает, что в цирк можно не ходить. Один парнишка, не помню, из какого издания, даже предложил на мероприятия с его участием дешевые билеты продавать.

Друзья засмеялись.

— Да, супруга-то его маленько поскромнее будет, — усмехнулся опер.

— А что в этот раз взял Неуловимый Джо?

— По словам матери, телефон, дебетовую карточку и немного наличности. И еще какие-то побрякушки, типа золотой цепочки с крестиком. Я вызвал Бугоркову, она точный список вещей принесет с описанием.

— Карточку он, скорее всего, уже обналичил, а телефон либо выкинул, либо тоже где-то реализовал, если он неповрежденный, — предположил Гуров.

— Думаешь, сразу побежал в банкомат или куда-то там еще?

— Ну да, а чего тянуть-то? Матушка, как обнаружила пропажу карточки, могла сразу ее заблокировать. Вот он и снял все, что можно, пока фонтанчик не перекрыли.

— Логично.

— В общем, почти как и в предыдущих случаях — у фирмача Денисова и артиста Рузанова — наш Джо забрал и наличку, и карту.

— Не совсем, Лев Иванович, — поправил Крячко. — Телефоном Рузанова он воспользовался, чтобы перевести деньги на свою. Точнее, на карточку предыдущей жертвы. Но от нее он, скорее всего, уже избавился.

— Точно. Я смотаюсь завтра в банк, проверю операции по карте.

— По соседям прошлись?

— Само собой. И опять засветился неприметный мужичок, невысокий и худой, в темной куртке, который поздно ночью заходил в подъезд. Девчонка-студентка его спалила, она как раз комнату снимает в квартире над Бугорковым, а тут после полуночи возвращалась с подработки в кафе, видела, как этот Джо звонил в домофон, потом зашел.

— Не такой уж он и Неуловимый, — усмехнулся генерал, — раз все равно хоть кто-то да видит его.

— Петр Николаевич, а что толку? Видеть-то видят, да толком не запоминают.

— Значит, будете ловить на живца?

— А другого выхода нет. Знали бы наверняка его данные, было бы проще. А так, он ведь даже не судимый и не привлекался.

— До поры до времени, — ввернул Станислав. — Я займусь приятелями Бугоркова. Они у него в квартире часто тусовались, может, расскажут что интересное о той ночи.

— Этот юноша, значит, такой же, как Рузанов? Тоже любил гульнуть с компаниями?

— Да если не хлеще. Типичный мальчик-мажорик, прожигающий родительские денежки. Ему даже эту квартиру родители купили где-то с год назад. Плюс, конечно, спонсировали, ни в чем не отказывая любимому дитятку. Вот он там и устраивал постоянные пьянки-гулянки, дружков да подружек водил. Они там не только пили. Еще и травкой баловались, а может, чем и похлеще.

— Да уж, — покачал головой Орлов. — Где бы нам таких родителей богатеньких взять, чтобы квартиры отдельные нам покупали. А то все сами да сами.

— Нам уже поздновато, — улыбнулся Гуров. — Мы уже и так при собственных квартирах.

— Ну, — сказал Крячко, — я был бы только рад, если бы у меня внезапно объявился богатенький дядюшка, или тетушка, или какой-нибудь другой родственник где-нибудь в Америке, или, на худой конец, в Швейцарии, который бы поставил меня на полное довольствие. Или, на крайняк, тоже бы квартиру мне купил.

— Да тут мало бы кто отказался.

— Ладно, ребята, картина ясная, — прервал их диалог начальник. — Идите работайте. Агентов пришлю до конца дня. Хотел раньше, но раз уж этот Неуловимый Джо вам подгадил с очередным убийством…

— Будем ждать, товарищ генерал.

Друзья покинули кабинет генерала и вернулись к себе.

— Что-то действительно зачастил наш убивец, — заметил Станислав.

— Я об этом же подумал, когда эксперт на кинжале «пальчики» нашел, — признался Гуров. — Его величество случай, а?

— Может быть, — пожал плечами Стас, не реагируя на поддевку друга. — Если припомнить все его предыдущие подвиги, в прошлом году было нечто похожее. Три убийства подряд: одно — на Пасху, два — на майские праздники. Или, может, мы с тобой чутка ошибаемся и какая-то система все же у него есть?

— Да, мне кажется, нет. Уж если говорить откровенно, у нас же не каждый месяц по два-три праздника.

— Тоже верно. Просто ему так подфартило денежных жертв найти.

— Да, скорее всего.

— Лева, дай мне данные на этих дружков-подружек Бугоркова, которые тебе Серега дал.

— Держи, — сыщик достал листок, на котором были записаны имена, фамилии и адреса приятелей убитого.

— Так, — опер изучил записи. — Всего четыре человека?

— Это те, кто гостил у него постоянно. А так, по словам участкового, у него регулярно толпы собирались, и водил наш Витенька к себе кого ни попадя.

— Да, он, наверное, похлеще Рузанова жизнь прожигал.

— Ну так он и моложе его был почти на десять лет.

— Да возраст ни о чем не говорит. Некоторые и в шестьдесят такие гульбарии устраивают, что хоть святых выноси. Порой похлеще молодых.

— Согласен. А что матушка Витина рассказала интересного? Ну кроме как о пропавших вещах и деньгах.

— Да то, что периодически к сыночку наведывалась. Про то, как он живет, разумеется, прекрасно знала, но закрывала глаза. Оправдывала, мол, у нас в детстве и юности ничего не было, пусть хоть сын по-человечески поживет.

— Пьянствовать да наркотой травиться — это, по ее мнению, жить по-человечески?

— Я примерно так же ее спросил. На что маман ответила, что мальчик ни в чем себе не отказывает, копейки не считает, о куске хлеба на завтра не думает и не пашет как проклятый, забыв про все на свете. И, похоже, надеялась, что в юности перебесится да возьмется за ум. Только что-то мне подсказывает, что зря надеялась.

— Ну да, за него маменька с папенькой уже отпахали, — усмехнулся сыщик. — А насчет ума — дело спорное. Кто-то действительно покуролесит да повзрослеет, а у кого-то детство всю жизнь в одном месте играет.

— Вот-вот. Впрочем, ладно, это их семейное дело. Сами виноваты, что до такого дошло. Так что, Лева, ничего особо интересного и важного от матушки я не узнал.

— А с чего вдруг она пришла сегодня?

— По ее словам, не могла до Вити дозвониться, а они сегодня планировали вместе съездить, приглядеть юноше машину. Предыдущую он разбил, естественно будучи под градусом. И сынок обещал матушке, что железно будет дома ждать ее, без всяких компаний. Кстати, как она еще добавила, Витя всегда перед ее приходом наводил относительный порядок.

— Пустые бутылки выкидывал, наверное, — иронично заметил Лев Иванович.

— Возможно, я подробностей не спрашивал. Все утро матушка названивала сынку, а не дозвонившись, поехала лично. Открыла дверь своим ключом и увидела картину маслом, после чего позвонила стражам порядка.

— К слову, а кем она работает?

— У нее своя фирма. Торгует дамскими шмотками, магазины у нее свои. То есть там не один папаша-чиновник всю семейку содержал. В общем, Витюша покойный был обеспечен от и до. Тем более что у родителей он единственный сын и поздний ребенок. Вот они ему ни в чем и не отказывали и на все закрывали глаза.

— Да, Бугорков-то уже немолодой. За пятьдесят ему точно есть. Если не все шестьдесят.

— Ну и мамаша ненамного его моложе, хоть и выглядит хорошо. Кстати, кинжальчик, которым Витю порешили, наш юноша привез лично с отдыха в Сочи.

— Сувенирный. Но острый.

— Да при желании и тупым зарезать можно. Хотя был бы тупой, наш Джо бы, наверное, снова за нож схватился. Или придушил.

— Да, вполне может быть. Ладно, Стас, это все замечательно, но каков наш план действий?

— Хороший вопрос, — Крячко покрутил в руках листок с данными приятелей Виктора Бугоркова. — Когда там «секретчики» должны прибыть?

— Орлов не уточнил, — пожал плечами Гуров. — Сам же слышал: до конца дня.

— Да я думал съездить, выловить кого-нибудь из этих веселых ребятишек да потолковать о вчерашней вечеринке. Но ладно, дождусь наших людей. В конце концов, мы с тобой вместе это дело мутим, а молодняк никуда не денется.

— Да, Джо, может, и отмороженный на всю голову, но вряд ли пойдет опять на дело сегодня ночью, даже если вариант есть. И я сильно сомневаюсь, что еще кого-нибудь из этих ребят в оборот возьмет. Они уж точно не его клиенты.

— Тебе Серега рассказал о них?

— Вкратце. Один из них, некий Костя Шустов, тоже из обеспеченной семьи, но такими денежками и возможностями, как Витя, не располагает. Отец его, похоже, придерживается традиции западных богатеев — держать детишек в строгости и скромности, лишней копейки не давать и приучать добиваться всего самим.

— Между прочим, есть в этой традиции здравое зерно. Я это сейчас без шуток.

— Знаю. А что касается остальных, то там еще скромнее выходит. Просто, как мне кажется, к богатенькому мальчику примазались любители халявы, у которых свои деньги редко в карманах бывают.

— Ну это обычное дело.

— Так что вот такие скромные данные.

— Вас понял. Тогда план на завтра?

— Ну кое-что мы уже обсудили. Ты займешься ребятишками, а я съезжу в банк, посмотрю операции по карте Бугоркова.

— Добро. Надеюсь, этот старый пень больше сегодня не появится, тьфу-тьфу-тьфу.

Станислав, разумеется, говорил о пенсионере Ковалеве, который, к радости опера, его не дождался и ушел. Не сказать, чтобы опер был таким уж вредным человеком, но его раздражали люди, которые во время работы (ее Крячко, без малейших сомнений, считал важной и нужной) беспокоили его по откровенным пустякам. Единственное, чему он мог порадоваться, так это малому количеству подобных людей. Но даже малое количество не означало полное отсутствие. Впрочем, Ковалев был не самым худшим случаем. Как Стасу, так и его другу не раз попадались заявители с барабашками, инопланетянами и прочей нечистью.

— Не сглазь, — усмехнулся сыщик. — А то еще вернется. Знаешь, мне кажется, он ходит не только к тебе. Потому что живет один, не работает, давно на пенсии, а дома скучно сидеть. Вот ищет всяких шпионов, агентов, и не удивлюсь, если инопланетян.

— Лева, да все я прекрасно понимаю. Но вот Ковалев меня — вряд ли. Или просто не хочет понять. Что у органов есть дела поважнее, чем какие-то воображаемые шпионы и агенты.

— Слушай, а может, его подпряжем ловить нашего Неуловимого Джо? — хитро подмигнул Гуров. — А что? Раз ты говоришь, что ему на пенсии нечего делать, вот давай и озадачим дедушку. Хоть перестанет ерундой маяться и доставать всех со своими шпионами. Мы из него самого сделаем шпиона экстра-класса.

Крячко рассмеялся.

— Потрясающая идея, Лева! И ее даже можно было бы реализовать, но, боюсь, Ковалев не потянет роль богатого дедушки, околачивающегося по каким-нибудь барам. Ни на прожигателя жизни, ни на продавца машины он уж точно не похож. Если только квартиры. Хотя… — опер прищурился. — Если только в качестве липового наводчика его заслать, но, боюсь, он там всю картину испортит.

— Разглагольствованиями и нравоучениями?

— Ими, родимыми. Тогда от него не то что наш Джо, но и сам Джек-потрошитель бы сбежал. И сам бы сдался, лишь бы его не видеть и не слышать.

В дверь постучали.

— Войдите! — громко отозвался Лев Иванович.

На пороге кабинета появились двое мужчин. Одному было около тридцати на вид, второй был ровесником оперативников. Это были те самые секретные сотрудники, присланные генералом Орловым. Впрочем, старшего — Сергея Петровича Литвиненко — друзья знали довольно хорошо, ибо им уже не раз доводилось работать вместе. Молодой же был им слабо знаком. Гуров мысленно припомнил, что, кажется, его зовут Мишей.

— Привет, сыскари, — улыбнулся Литвиненко. Человеком он был веселым и довольно общительным. Мог с кем угодно завести знакомство и найти общий язык, несмотря на довольно непрезентабельную внешность: невысокий, полноватый и уже слегка начинающий лысеть и седеть. Но живые и веселые глаза Сергея Петровича и его манера общения сглаживали, а то и вовсе сводили на нет любые неприятные впечатления у тех, кому доводилось с ним познакомиться.

— Ну, привет, Петрович, — улыбнулся Стас.

— Очень рады видеть, — добавил Лев Иванович.

— А уж как я рад, дорогие мои. Если еще не знакомы, это Михаил Краснов, — Литвиненко указал на своего молодого спутника. — Он на службе не так давно, чуть меньше года.

Напарники оценивающе посмотрели на Михаила. Это был высокий молодой человек довольно симпатичной, но немного простоватой наружности. Такие нравятся девушкам, отметил про себя сыщик.

— Мы, кажется, виделись уже, — невольно заметил он. — Но довольно давно.

— Было, Лев Иванович, — кивнул Миша. — Когда аферистов ловили, которые пенсионеров на крупные денежки разводили. Кажется, это было прошлым летом.

— Да-да, точно.

— Ребята, присаживайтесь, — Станислав выдвинул пару стульев. — Поболтаем за дела наши скорбные.

— Что, все так плохо, что без нас не обойтись? — весело подмигнул Сергей Петрович, усаживаясь. Краснов последовал его примеру.

— Ну не сказать, чтоб уж совсем, но помощь ваша очень бы пригодилась.

— Может, чаю? — предложил Гуров.

— Давайте, — махнул рукой Литвиненко. — А то, чувствую, разговор не будет коротким.

— Это точно, — кивнул сыщик, долил в чайник воды и включил.

— Можем и покрепче, — предложил Стас и кивнул на шкаф. — У нас есть, если что.

— Спасибо, но лучше чаю, — отказался Петрович. — Ну, ребятушки, излагайте ваши дела. За кем нужно проследить? Кого надо сцапать?

— Неуловимого Джо.

Агенты издали смешки.

— А я думал, он на фиг никому не нужен, — выдал Миша.

— Вот и мы так думали, — сказал Крячко. — А за ним уже полтора десятка трупов.

— Да уж, — покачал головой Петрович. — Шалит парниша, ничего не скажешь. Это не там, где с грабежами, причем по всему городу?

— С ними. Последние три как раз в нашем районе. И за очень короткое время. Первое случилось в середине месяца, второе — на 23 февраля, а третье — сегодняшней ночью.

— Ого! Разошелся орел. Ладно, слушаем.

— В общем, — начал Гуров, — схема у него такая: он узнает про людей, у которых есть чем разжиться. Цацки, деньги. Притом не важно, наличка или на карте. Заводит с ними, так сказать, случайное знакомство. Номер телефона не светит либо дает какой-нибудь запасной, левый. После одной-двух встреч идет на дело. Напрашивается в гости, убивает хозяина и забирает все, что есть ценного.

— Умная схема, — заметил Литвиненко, — но ничего такого уж сверхоригинального.

— Согласен. Выходит он на своих жертв следующим образом: где-то подслушивает или узнает в сторонних разговорах. Например, про предпоследнего погибшего и его достаток узнал непосредственно от его сестры.

— А та, поди, и разболтала безо всякой задней мысли.

— Именно. Ну, если очень интересно, там ситуация такая была, — пояснил Стас. — Брат отказался давать деньги сестре-тунеядке, а та, будучи в изрядном подпитии, пожаловалась на него случайному собутыльнику. Коим и оказался, скорее всего, наш Неуловимый Джо.

— Он, стало быть, любитель выпить?

Друзья переглянулись.

— Скорее всего, не такой уж любитель, — предположил Лев Иванович. — Может выпить, но, учитывая, чем он занимается, не «синяк» пропитый.

— Понятное дело. На мокруху с грабежом надо идти с трезвой головой.

— А как он выглядит, этот Неуловимый Джо? — задал вопрос молчавший до этого Миша.

— Ну, Миша, тут только приблизительно можем сказать, — ответил Станислав. — Потому что он умудрился нигде не засветиться. Даже свидетели не могут назвать точных примет. Но что мы знаем наверняка, так это то, что он невысокого роста, худощавого телосложения и может активно жестикулировать руками.

— Да, не бог весть какие приметы, — согласился Петрович. — Но в моей практике бывало и хуже. Например, надо найти объект, у которого небольшой шрам за ухом, но при этом он всегда ходит с длинными распущенными волосами.

— Но ведь нашли же? — осведомился Краснов.

— Нашли. Правда, пришлось попотеть. В вашем случае, ребятушки, тоже, возможно, придется.

— Это факт, — кивнул Крячко. — Есть еще неточные приметы, но здесь мы только можем сказать, что его предположительно зовут Сергей и в последние разы он был одет в темную куртку, шапочку и джинсы и был с небольшой щетиной на лице.

— К тому же, — взял слово Гуров, — он имеет склонность заводить знакомство, а также собирать информацию в людных местах. Например, в питейных заведениях.

— В рюмочных? — уточнил Миша.

— Не только. Возможно, бары и даже недорогие кафе. По ресторанам он, понятное дело, не ходит.

Чайник уже давно закипел. Гуров разлил кипяток по чашкам, бросил чайные пакетики и достал сахар, ложки и пачку печенья.

— Ну что, ребята, — Литвиненко насыпал себе пару ложек сахара и тщательно размешал, — диагноз ясен, будем резать. Только один вопрос: от нас что требуется? Сыграть роли потенциальных жертв?

Лев Иванович и Станислав снова переглянулись.

— Пока вариант такой, — сказал Крячко, — один из вас будет липовым наводчиком, а другой — возможной добычей.

— Вот вам примерный вариант легенды, — пояснил сыщик. — Ты, Петрович, рассказываешь, где нужно, про некоего родственника или знакомого, у которого денег куры не клюют, а ты, Миша, сыграешь роль этого самого знакомого или родственника.

— Годится, — кивнул Петрович и посмотрел на Краснова.

— Согласен, — кивнул тот.

— Тогда обговорим детали. Поскольку последние случаи были у нас на «земле», попробуем сцапать его здесь.

И компания дружно принялась за обсуждение всех тонкостей предстоящей операции.

Утром следующего дня Гуров еще раз мысленно окинул фронт работ. Чуть позже он поедет в банк, чтобы узнать об операциях по карте последней жертвы. Крячко отправится беседовать с приятелями Бугоркова. Что же касается вчерашней встречи с агентами, они довольно долго обсуждали все детали и нюансы. Сегодня Миша с Петровичем приступят к работе. Внутреннее чутье подсказывало сыщику, что этот вариант не окажется пролетным и Неуловимого Джо они обязательно сцапают. Дело только за временем. И не таких ловили.

Стас появился на работе с опозданием на несколько минут.

— Лева, я давно хотел сказать, что до жути не люблю наших коммунальщиков, — заметил он.

— Что, дорогу перерыли?

— Почти. Соседний двор, через который я обычно хожу. Пришлось лишний крюк делать.

— Ничего не попишешь. Суровая реальность жизни.

— Ой, к черту эту реальность. На сегодня все без изменений?

— Пока что да. Я в банк, а ты — к дружкам и подружкам Бугоркова.

— Добро. Хорошо бы их, конечно, вместе всех застать, чтобы по одному не ловить, но тут уж как повезет.

— Ничего, у тебя весь день впереди, — улыбнулся Гуров.

— Конечно, — не смутился Крячко. — А если что, мне Лев Иванович поможет.

— Поможет, поможет, куда же он денется. Ты во сколько отправишься?

— Думаю, через часок. К тому же один из приятелей, Всеволод Леденев, живет через пару домов от Бугоркова. А Олеся Ставицкая — его подружка.

— Девушка?

— Ну да. И двое остальных: Соник, он же Роман Пашутин, и Константин Шустов тоже где-то в том же районе обитают. Так что, может, всех сразу и выловлю. Тем более я вчера вечерком порыскал в интернете, нашел странички всех этих ребят в соцсетях, посмотрел на их фотографии. И теперь их морды лиц мне известны. Плюс еще повезло, что они не в разных концах города живут.

— Ну, удачи.

— И тебе тоже. Ты ведь тоже не прямо сейчас пойдешь?

— Нет, я сначала эксперту позвоню. «Пальчики» с убийства, наверное, уже готовы. Я не сомневаюсь, что это Неуловимый Джо, но пусть спецы это подтвердят.

— Думаешь, кто-то может работать под него?

— Все может быть, но тут почерк идентичный. Ты же сам знаешь, если кто-то левый работает под настоящего преступника, там отличия сразу видны.

— Ну да. Ладно, тогда в конце дня подведение итогов.

— Почему в конце?

— Во-первых, неизвестно, сколько времени я угроблю на этих малолеток. Тебе-то все одно быстрее смотаться в банк и выяснить, что нужно. Да даже разобраться со всеми этими бумажками, записями и циферками. А во-вторых: ты нашу работу, что ли, не знаешь? В любой момент может какая-нибудь гадость прилететь.

— Тоже верно. Ладно, тогда в конце дня. Или раньше, если у тебя не так много времени уйдет и нам обоим никакая гадость не прилетит.

— Договорились.

Сразу после разговора сыщик позвонил эксперту. Последний действительно подтвердил то, в чем Лев Иванович и так был уверен: отпечатки пальцев на кинжале, которым зарезали парня, принадлежали неизвестному убийце, за которым уже полтора десятка трупов и грабежи. То есть Неуловимому Джо.

Часов после девяти Гуров и Крячко вышли из управления и разошлись в разные стороны. Лев Иванович держал путь в сторону банка. На его счастье, покойный Виктор Бугорков пользовался карточкой самого популярного. В противном случае пришлось бы побегать по городу в поисках филиала или главного офиса.

В том отделении, куда пришел Гуров, сыщика знали. Он не раз обращался туда, как по работе, так и по личным нуждам. Лев Иванович пробил талончик на электронную очередь, дождался своего номера и подошел к окошку.

— Здравствуйте, Эльвира, — доброжелательно улыбнулся он девушке-оператору.

— Здравствуйте, — она улыбнулась в ответ. — Сегодня опять по работе.

— Увы, — притворно вздохнул Гуров. — А ведь к красивым женщинам хочется ходить не по работе.

Эльвира смущенно засмеялась.

— Что у вас сегодня?

— Проверить дебетовую карточку одного вашего клиента.

— Как его зовут?

— Бугорков Виктор Евгеньевич.

— Сейчас посмотрим, — девушка взглянула на монитор и защелкала кнопками клавиатуры.

Искала она недолго. Спустя пару минут Эльвира посмотрела на сыщика.

— Распечатать или на словах?

— Лучше распечатать. Но не все. Операции за последние три дня.

Она кивнула и через несколько секунд протянула распечатанные листки.

— Эльвирочка, спасибо вам огромное. Вы — замечательный и понимающий человек.

— Ну что вы, — она снова улыбнулась. — У меня папа покойный тоже работал в милиции.

— Надо же. Здесь?

— Нет, в Твери. Я оттуда.

— Эльвира, я у вас еще минутки три отниму. — Лев Иванович показал распечатанные листки. — За сегодняшний день, получается, операций не было?

— Не было. Только вчера днем было снятие наличных два раза через банкомат. Это последние операции.

— Понятно. Спасибо большое, Эльвира. Всего доброго и с наступающим праздником. Это вам, — сыщик протянул девушке шоколадку.

— Спасибо, очень приятно.

В управление Гуров возвращался с полученной информацией. Значит, Неуловимый Джо снял все деньги с украденной карты Виктора Бугоркова. Интересно, как он ПИН-код узнал? Подсмотрел, подслушал или сам Витька выболтал? Впрочем, это уже не суть важно. По идее, можно было бы поинтересоваться у Эльвиры, через какой банкомат убийца снял деньги, но вряд ли бы это что-то дало. Не факт, что Джо постоянно туда бегает. Мог выбрать вообще какой-нибудь левый, далеко от своего дома. Кстати, а где он живет? Гуров подумал, что этот вопрос возник у него в голове только сейчас. Учитывая, что Неуловимый Джо действовал в разных районах города, жить он мог тоже где угодно. В своем районе не наследил. А может, и наследил, ведь адрес-то его неизвестен. Интересно, нет ли у него машины? Так и следить за жертвами проще. Хотя тут получается нестыковочка. Если он околачивается по барам и кафе в поисках потенциальных жертв или разговоров о них, да еще и выпить не дурак, за руль он точно не сядет. Может, он и отбитый, но не настолько же. Хотя это Гуров узнает, только когда преступник будет пойман.

Лев Иванович посмотрел на часы. Управился он довольно быстро. Сейчас вернется на место, выпьет чая и напишет сообщение Крячко с предложением помощи. Если помощь будет не нужна, займется другими делами.

— Лев Иванович! — окликнул его дежурный, когда сыщик зашел в управление.

— Да? — обернулся Гуров.

— Тут какой-то товарищ пришел, весь из себя важный и напыщенный.

— Ко мне?

— Наверное, нет. Он спрашивал, где у нас главный. Я отправил его к Орлову.

— Ну замечательно. А я здесь при чем?

— Да этот гусь, видать, скандалить приперся. Так что к генералу лучше пока не ходи.

— Понял. Спасибо, Вася.

Лев Иванович усмехнулся и отправился к себе. Проходя мимо кабинета Орлова, он и впрямь услышал чей-то приглушенный громкий голос — звукоизоляция в здании была хорошая, да и дверь у начальника массивная, тоже звуки слабо пропускает. Бугорков-старший пришел права качать? С него станется, учитывая, что о нем говорил генерал. А Петр Николаевич попусту болтать не будет.

Сыщик поставил чайник, написал Станиславу СМС с предложением о помощи и задумался. Хотя чего думать, все и так ясно. Неуловимый Джо помыл у Вити Бугоркова дебетовую карточку и снял с нее триста с лишним тысяч. Да, неплохо живет сын чиновника и предпринимательницы. Мало того что они подарили отдельную квартиру, собирались купить новую машину, так еще и денежное довольствие периодически отстегивали. Да, для Джо Витя был идеальной жертвой. Ну или не идеальной, но на сто процентов подходящей. Интересно, где он на этого юношу вышел? Скорее всего, в очередном заведении. Либо как в случае с Денисовым: подслушал где-то разговор о мальчике-мажоре, потом завязал знакомство. Может, даже в клуб сходил. Ребята уровня Вити вряд ли будут ошиваться по дешевым рюмочным. В баре если только. Как вариант. Есть такие бары, в которые ходит самая разномастная публика, ну кроме совсем уж бедных.

Чайник закипел. Гуров налил себе чай и сидел за столом, не торопясь прихлебывая горячий напиток. Пришел ответ от Стаса. Напарник поблагодарил за предложение и сказал, что сам управится. Тогда можно и впрямь заняться другими делами.

Зазвонил городской телефон.

— Слушаю, Гуров, — ответил сыщик.

— Лев Иванович, зайди ко мне. — Это был Орлов.

— Сейчас буду.

Он встал из-за стола, оставив недопитый чай. Краем глаза Гуров увидел в окно, как из управления вышел высокий и полный мужчина в длинном пальто. Он подошел к машине, возле которой курил молодой парень, что-то ему коротко сказал и сел справа от водителя. Парень выбросил окурок и сел на водительское сиденье. Наверное, Бугорков.

Генерал был слегка не в духе.

— Садись, Лев Иванович, — бросил он.

Сыщик сел.

— Что там по убийству?

— Работаем, Петр Николаевич. Крячко поехал допрашивать приятелей Бугоркова по поводу той ночи, а я был в банке — убийца-то карточку утащил у своей последней жертвы. В общем, он как-то узнал ПИН-код и снял всю наличку — больше трехсот тысяч.

Орлов хмыкнул.

— Что, его папаша приходил, как вы и говорили? — осторожно поинтересовался Лев Иванович.

— Да. Видел?

— Видел, что он выходил от нас, — сыщик умолчал о предупреждении от дежурного.

— Я себя иногда провидцем чувствую. Этот Бугорков хочет, чтобы мы за день поймали убийцу его сына. Которого уже два года, блин, поймать не могут. Тут он, в общем, не оригинален. Но представляешь, Лев Иванович, он нам даже деньги предложил.

— За то, чтобы мы быстрее дело раскрыли и Неуловимого Джо поймали?

— Не только. За то, чтобы мы убийцу отдали в его руки.

Гуров не сдержал усмешки.

— Вот тебе смешно, а он это на полном серьезе предлагал. Еле спровадил его. Что там с «секретчиками»?

— Сегодня они приступили к работе. Петрович сыграет роль липового наводчика, а Миша станет возможной мишенью. Связь держим по телефону. Поймаем мы его, товарищ генерал, в самое ближайшее время. Я в этом уверен.

— Мне бы твою уверенность, Лев Иванович.

— Всех ловили. Даже Чикатило и Леньку Пантелеева.

— Кроме Джека-потрошителя. Но в чем-то ты прав. Сколь веревочке ни виться, а концу быть, — вздохнул Орлов. — Хорошо, Лев Иванович, иди работай. Обо всем докладывайте мне.

— Так точно.

Распрощавшись с Гуровым, Крячко направился прямиком в район, где проживала последняя жертва Неуловимого Джо. Первым по его плану был Сева Леденев, так как он, не считая Кости Шустова, жил ближе всех к месту события.

Как потом признал опер, ему просто неимоверно повезло. Проходя через двор дома, где жил покойный Витя Бугорков, Стас заметил троих молодых людей — двоих парней и девушку, которые кучковались неподалеку от подъезда. Он невольно остановился, поскольку у одного из парней были торчащие во все стороны синие волосы. Крячко внимательно рассмотрел собравшихся. По внешним приметам, данным участковым Сергеем и увиденным на фотографиях в социальных сетях, они превосходно подходили под описание искомых личностей — крепкий толстячок Сева, чуть полноватая, с крашеными белыми волосами Олеся и долговязый синеволосый Роман, он же Соник. На лицах молодых людей была смесь растерянности, расстройства и напряжения.

Из подъезда дома вышел высокий и полный мужчина лет хорошо за пятьдесят в длинном черном пальто. Станислав его узнал — это был Евгений Александрович Бугорков, отец покойного. Опер его не раз видел в местных новостях по телевизору. Чиновник неприязненно посмотрел в сторону приятелей сына и рявкнул:

— И чтоб больше я вас тут не видел, ясно?! — он злобно зыркнул на ребят. — Все, лавочка прикрыта. Довели Витьку до такого. Пошли вон, халявщики хреновы! — И добавил еще пару сочных матерных эпитетов.

Сева пробурчал что-то, а Соник негромко ответил:

— Да уходим, уходим.

Все трое повернулись и медленно побрели прочь от дома. Стас не спеша засеменил за ними, держась на расстоянии. Бугорков пробормотал что-то еще себе под нос и направился к стоящей рядом машине.

Опер нагнал ребят уже на выходе со двора. Машина отца Виктора как раз объехала их и скрылась на соседней улице.

— Ребята! — позвал Стас.

Молодые люди остановились и обернулись. На оперативника они посмотрели настороженно и недоверчиво.

— Здравствуйте, — как можно более доброжелательно поприветствовал их Крячко. — Не уделите мне немного времени?

— А вы кто? — спросил Сева.

— Я из полиции, — Стас показал удостоверение.

— Насчет Витька? — уточнил Соник.

— Насчет него. Не бойтесь, я не такой цербер, как его папаша, орать на вас и матом крыть не буду.

Ребята невольно улыбнулись, а Олеся даже издала легкий смешок. Выражения их лиц стали заметно доброжелательнее.

— Что вы хотели? — поинтересовался Соник.

— Да немного поговорить, и все. Ребята, вы были у него в ту ночь? Или, может, вечером накануне.

— Да, — кивнул Сева.

— Но мы ушли рано, — добавила Олеся. — Где-то около одиннадцати. Костян еще раньше свалил, по-моему, часов в десять, ему на пары с утра надо было.

«Ничего себе рано, — подумал опер. — Они до трех ночи у него, что ли, обычно тусовались?» А вслух спросил:

— А кто еще там был?

— Ой, да много кто, — ответила девушка. — К Витьку тогда пришла парочка универовских приятелей, еще какие-то знакомые чуваки с девчонками.

— Одного из них я знаю, — добавил Соник. — В клубе «Грин парк» постоянно тусуется. Он и его подружка, Дашка. Они оба тогда пришли.

Чем такая толпа занималась в квартире Бугоркова, Станислав спрашивать не стал. Во-первых, это и так было ясно во время осмотра места происшествия, а во-вторых, особого значения это не имело.

— То есть вы ушли, а остальные остались?

— Да там уже тоже расходиться начали, — ответил Сева. — Витек сказал, что утром к нему матушка нагрянет, а перед ее приходом мы допоздна не сидели.

— Ребята, а среди вас не было человека, который постарше вас?

— В смысле? — уточнила Олеся.

— Ну как я понял, вы все ровесники. К Вите не приходил невысокий худой мужичок лет тридцати? Словом, чувак, который постарше вас, — повторил Стас, слегка блеснув молодежным жаргоном.

Молодые люди переглянулись и пожали плечами.

— Да нет, — сказал Соник.

— И среди его знакомых такого не было?

— Может, и был, — задумчиво произнес Сева. — У Витька-то до хрена знакомых было.

— Вы знаете, — не особо уверенно начал Соник, — как-то мы в спортбаре сидели, там как раз матч шел. Куча фанов была, Витька с кем-то общался, пивом угощал. И вроде бы тогда он болтал с каким-то типом. Вот как вы сказали, лет тридцати, мелкий и тощий.

— Да, точно, — закивала Олеся. — Был такой. Но они с Витькой поболтали минут пять-десять, потом этот мужик вроде ушел. А мы после матча еще посидели да к Витьку пошли.

— А давно это было?

Ребята призадумались.

— Неделю, наверное, назад, — неуверенно сказал Сева. — Или около того.

Да, о чем Неуловимый Джо болтал с Бугорковым, теперь уже не узнаешь. И ребята вряд ли скажут, потому что либо не слушали, либо не запомнили.

— Это он, что ли, Витьку грохнул? — поинтересовался Соник.

— Возможно, — уклончиво ответил Крячко. — Либо знает того, кто это сделал.

— Жалко Витька, — вздохнула Олеся. — Он прикольный был, веселый. Я ни разу не видела, чтоб он на кого-то злился или орал.

— А как узнали о его смерти?

— Да от его папаши сегодня, — криво усмехнулся Сева. — Костян ему вчера полдня звонил, дозвониться не мог. Мы тоже звонили, не дозвонились.

— Не брал трубку?

— Сначала просто гудки, — пояснил Соник, — а потом не абонент. Мы сегодня решили пойти к нему, а тут его папаша. Думали спросить у него про Витька, а он наорал на нас, обматерил, сказал, что это мы виноваты в том, что случилось, и выгнал.

— Даже на порог нас не пустил, — скривилась девушка. — Наверное, весь подъезд слышал, как он на нас орал.

Похоже, Орлов был прав, мысленно отметил опер. Старший Бугорков точно любитель поскандалить. Крячко невольно вспомнил его супругу, с которой общался вчера. Мадам Бугоркова хоть и расфуфыренная и надменная дама, но попроще своего муженька будет. Интересно, в кого сынок такой уродился?

— Вы на похороны-то пойдете? — спросил Станислав.

— А смысл? — пожал плечами Соник. — Чтобы его батя очередной скандал закатил и цирк на похоронах устроил?

Тут Стас с ним мысленно согласился. Он почти не знал Бугоркова, но, учитывая то, что он слышал от других и видел сегодня, подобная картина его бы не удивила.

— Мы уж лучше так Витька помянем, — поддержал приятеля Сева. — Надо Костяну только сказать, Витек-то с ним знаком был дольше, чем с нами.

— Ясно. Ладно, ребята, спасибо вам, — опер ободряюще улыбнулся.

— Мы хоть помогли? — улыбнулась в ответ Олеся.

— Очень, — честно ответил Станислав. — Так что бывайте. Всего хорошего.

Ребята остались на месте, а опер отправился восвояси. Картина почти прояснилась — Неуловимый Джо познакомился с Витей Бугорковым в том спортбаре, а в ту ночь просто навязался в гости, дождавшись, пока все уйдут. Так, студентка-соседка видела его где-то после полуночи. Значит, до этого времени гости уже разошлись, а жертва еще не спала. Интересно, Джо ему по телефону позвонил? Или следил за уходящей компанией и ломанулся напрямую, позвонив в домофон? Но, как бы то ни было, сути это не меняет. Да и ребята рассказали практически все, что нужно. Можно для очистки совести поговорить еще и с Костей Шустовым. Кто знает, вдруг он лучше запомнил случайного знакомого? Или то, о чем они с Витей говорили.

Путь Стаса лежал в сторону института, где учился Костя. Если этот парниша действительно ответственно относится к учебе, несмотря на юный возраст (кто не был студентом, тому не понять…) и склонность к гулянкам, как у многих его ровесников, то у опера есть шанс поймать его в перерывах между парами. В дирекцию или деканат можно не ломиться — внешность у давнего приятеля Бугоркова приметная, хоть и не такая, как у Соника. Вот по приметам и отыщется.

Как уже было сказано раньше, Крячко сегодня везло, как редко бывало в жизни. Подходя к институту, он заметил в курилке у входа парня с буйной кудрявой шевелюрой рыже-каштанового цвета и усыпанным веснушками лицом. Тот задумчиво курил, одновременно тыкая кнопки в телефоне. Собственно, это и был нужный оперативнику персонаж.

— Костя? — спросил Стас, подойдя поближе.

Парень поднял голову и вопросительно посмотрел на опера.

— Да. А вы кто?

— Я из полиции, — Крячко показал удостоверение.

Костя мельком глянул и спросил:

— Вы про Витька хотите спросить?

— Да. С его приятелями я уже поговорил, теперь вот с тобой хочу.

— Да вряд ли я вам что-то такое скажу, — парень пожал плечами и выбросил окурок. — Сам только с полчаса как узнал.

— Ребята сказали, ты в тот вечер был у Витьки.

— Ну да. Только я рано ушел, где-то после десяти. Мне на пары сегодня к половине девятого надо было.

— Я тебя не задерживаю? — спохватился Стас.

— Нет. Нас с этой пары пораньше отпустили, у меня еще минут тридцать есть.

— А ты Вите в тот вечер больше не звонил?

— Звонил. Где-то после полуночи.

— Зачем?

— Да я как пришел, спать завалился. Я ж недалеко там живу. А потом проснулся, как подскочил. Мне показалось, что я у Витька студенческий забыл. Позвонил ему, тот пообещал посмотреть и перезвонить. Но так и не перезвонил. А, погодите, — Костя пощелкал пальцами. — Витек тогда сказал что-то типа. «Погоди, мне в домофон звонят, я перезвоню». И все.

— Значит, ему в домофон звонили?

— Ну да. Он так сказал.

— Студенческий-то нашел?

— Нашел. Я его в рюкзак кинул, хотя обычно в куртке таскаю, в кармане.

— Костя, а когда ты звонил, Витя не сказал, гости у него еще сидели или разошлись?

— Разошлись. Я спросил, типа еще бухаете, а он такой: нет, все уже ушли, а я кино смотрю. Ну и я как раз попросил его посмотреть студенческий.

— Ясно. Слушай, Костя, а в вашей компании не мелькал такой мужик постарше вас, лет тридцати, невысокий и худой?

Парень призадумался и вытащил еще одну сигарету.

— Не помню. К Витьку точно не приходил.

— Может, где-нибудь в баре, в кафешке?

— Так-то может быть. Витька мог с кем-нибудь затусить, кто постарше. Но так, чтобы кто-то у него постоянно зависал, как мы… Нет, такого не было.

— А не припомнишь, когда вы в спортбаре сидели, что за мужик к нему подсел тогда?

— В спортбаре? — переспросил Костя.

— Да.

Он снова помолчал.

— Ну был там какой-то чувак постарше. Они с Витьком трепались так, ни о чем. Этот хрен рассказывал, как на какие-то матчи в шестнадцать лет ходил, и тому подобную лабуду. Я особо не прислушивался. Витек тогда его пивом угостил, они поболтали, потом этот мужик свалил. И все. Я его первый и последний раз тогда видел. Если бы он у Витька появился, я бы точно запомнил.

— А не помнишь, как его звали?

— Да точно не скажу. Как-то просто. Саня или Серега… Как-то так. Я же говорю, я его плохо запомнил. Но действительно, мелкий такой был и худой. Небритый вроде, в какой-то темной кофте и шапочке.

Костя смачно затянулся и вопросительно посмотрел на опера.

— А что, это он Витька?..

— Либо он, либо кто-то из его знакомых.

Парень крепко выругался.

— Ой, извините, — тут же поправился он.

— Извиняю. Ты Витька давно знал?

— Да, еще со школы. Его родители раньше жили в одном доме со мной. Мы туда переехали, когда я в старших классах учился. Тогда и познакомились. Потом уже они переехали куда-то в другой район, но тоже в центр. А где-то с год, наверное, назад предки Витьку эту хату купили в новостройке. Батя у него, правда, вредный мужик, но ко мне относился нормально. А матушка — та попроще.

Это уж точно, мысленно согласился Станислав.

— А какой Витька по жизни был?

— Еще проще. Знаете, про мажоров говорят, что они перед всеми задирают нос. Так вот Витек никогда не задирал. Его самого в школе некоторые шпыняли за это. Но Витька был открытый, свой парень в любой компании.

— А незнакомого человека мог к себе домой пустить?

— Мог, — кивнул Костя. — Даже если бы кто-то у него денег попросил в долг и не отдал, Витек бы не стал требовать вернуть. Очень добрый был и щедрый. Я вот не такой, — криво усмехнулся он.

— Но тем не менее вы же дружили.

— А Витек с любым мог подружиться. Даже с вами.

Крячко невольно улыбнулся.

— Ладно, Костя, спасибо тебе.

— Рад был помочь. Надеюсь, вы его найдете.

— Найдем, куда мы денемся. И не таких ловили.

Стас попрощался с парнем и поехал обратно в управление.

Гурова на месте не оказалось, когда Крячко вошел в кабинет. Правда, куртка висела на вешалке. Значит, Лев Иванович где-то поблизости, то бишь в управлении. К Орлову, что ли, пошел? Стас пожал плечами и поставил чайник.

Через пару минут в кабинете появился и сам Гуров.

— Быстро ты, — заметил он.

— Сам не ожидал. Чем порадуешь?

— Ну не знаю, порадую или нет. Наш Джо снял все деньги с украденной у Бугоркова карточки. Где-то триста с лишним тысяч.

— Чего и следовало ожидать.

— В общем да. Тут его папаша к нам приезжал.

— К тебе?

— Нет, меня, слава богу, на месте не было. Наверное, мы с тобой как чувствовали, ушли, а то с этого хрена бы сталось и к нам в кабинет вломиться. А так он к Орлову сразу пошел. Я как вернулся, он у генерала сидел. Потом видел, как он уезжал.

— Я его, кстати, тоже сегодня встретил.

— Да? — удивился сыщик. — И где же?

— Да возле дома его сыночка. Наверное, оттуда он к нам причалил.

— А там-то он что делал?

— Черт его знает. Учитывая, что там жил его сынок, меня это не особо удивляет.

— Но генералу он нервишки слегка помотал, — хмыкнул Гуров. — Знаешь, что он ему предложил?

— Деньги и всестороннюю помощь?

— Не только. Предложил хорошую сумму, если мы отдадим Неуловимого Джо в его руки.

— Бедный Джо, — усмехнулся Стас. — Он, по-моему, сбежит оттуда прямиком к нам, признается не только в этих убийствах с грабежами, но и в убийстве Джона Кеннеди, а также в покушении на Ленина и во всех смертных грехах и попросит посадить его в бронированную камеру. Которую мы ему с радостью предоставим.

— Тоже верно. У тебя-то как? Удачно?

— Относительно.

Станислав довольно подробно рассказал о встречах с друзьями покойного Виктора и о том, что они ему рассказали. Лев Иванович слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов.

— Значит, вот оно как, — изрек он, когда друг закончил свой рассказ. — Та же самая схема. Случайное знакомство в общественном месте, при этом наш убийца ухитрился не запомниться всем, кто был в компании с Бугорковым. И, раз уж Витя тоже был человеком гостеприимным, как и артист Рузанов, естественно, он не задумываясь пустил к себе этого случайного знакомого среди ночи.

— Я думаю, что Джо выслеживал этого Витеньку, — высказался Стас. — Либо с вечера знакомства, либо Витя сам проговорился, где живет. А уж квартиру установить несложно. То, что не запомнился, и так понятно, внешность у него не как у кинозвезды или откровенного Квазимодо. Но в ту ночь наш Джо именно ждал.

— Ждал, пока все разойдутся, чтобы завалиться в гости и сделать свое черное дело?

— Именно. Видишь ли, когда Костя звонил Вите, тот сказал, что ему звонят в домофон. Но не сказал, что кого-то ждет, что кто-то ему до этого звонил и напросился зайти.

— Ну он мог и не говорить.

— Теоретически — да. Просто с этим Костей Витя как-то ближе дружил. Он его знал дольше, чем остальных своих приятелей. И когда Костя ему позвонил, он мог сказать что-то типа: извини, ко мне сейчас тут должны прийти с минуты на минуту, я тебе позже позвоню. Но Витя подчеркнул, что перезвонит, потому что ему звонили в домофон. Неожиданно.

— Да уж, — усмехнулся сыщик. — Наш Джо — точно любитель ходить в гости без приглашения.

— Ага, и убивать хозяев, пока не выперли взашей.

— Чернушник ты, Стас.

— Какой есть, — развел руками опер. — Любите меня таким.

— Да тебя и так все любят.

— Не сомневаюсь.

— Кстати, а ты не заметил, что в общей массе нашему убивцу попадаются схожие по типажам жертвы?

— Поконкретней?

— Люди, которые открыты, общительны и где-то даже доверчивы. Мы же с тобой беседовали с родственниками и знакомыми предыдущих жертв, которых Джо прикончил еще до Рузанова. Большинство из них были примерно такие же, за исключением, может, пары-тройки человек. Или хотя бы такие, что незнакомому дверь, может, и не откроют, а знакомого без проблем пустят.

Крячко призадумался.

— Да есть такое, — кивнул он. — Интересно, он специально таких выбирает? Или просто попадаются?

— Кто ж знает? Мне кажется, последнее. У него же не аукцион и не магазин, чтобы выбирать. Есть вариант — идет на дело, нет — сидит и носа не кажет. И, я так полагаю, не ждет, пока подходящий случай неожиданно с неба свалится, а сам целенаправленно ищет.

— Тоже верно. Надеюсь, что на Восьмое марта Джо нам не подкинет очередной поганый сюрприз.

— Я тоже надеюсь. Там уже подарки женщинам купили.

— То, что планировали?

— Да. По банке кофе, упаковке чая и коробке конфет.

— Красивые пакеты не забыли? — хитро прищурился Стас.

— Забыли, — съехидничал Гуров. — Ждали, когда Станислав Васильевич придет и напомнит.

— Вот! — опер поднял указательный палец вверх. — Что бы вы без меня делали?

— Пропали бы, как пить дать. Мы все разложили по пакетикам и спрятали у Орлова. Из-за чего я и уходил. Завтра утром будем поздравлять, часиков в десять.

— Ну женщин-то, поди, с обеда отпустят.

— Как всегда. Так что приходи на поздравительную часть, а потом на дежурство.

— И концерт.

— Опять?

— А как же? Ребята снова выступают. Идешь, Лев Иванович?

— Куда же я денусь? — вздохнул сыщик. — Конечно, приду. Ты Наташе-то подарок купил?

— Завтра пойду. Как раз перед концертом. А потом с работы ей принесу сюрприз.

— Трупик свежеразделанный? — не удержался Гуров.

— Ага, и запакованный по разным сверточкам с красивыми ленточками. Кто еще из нас чернушник, Лева?

— Однозначно ты.

Предпраздничный день, равно как и последующий праздничный с двумя выходными, прошел относительно спокойно. Вопреки опасениям Крячко, Неуловимый Джо не стал портить оперативникам праздничные дни и ночи. Дежурство Стаса тоже выдалось мирным — обнаруженный гражданами труп бомжа, видимо замерзшего спьяну, особой возни и нервотрепки не доставил.

На праздник друзья, как и было оговорено ранее, встретились дома у Гурова. Сыщики поздравили жен, посидели за столом и душевно провели время. Правда, Лев Иванович все равно держал руку на пульсе. «Секретчики», в отличие от них, работали без выходных и праздников и могли дать о себе знать в любой момент. Но и у них, похоже, все было тихо. «Наверное, наш Джо все-таки вспомнил про выходные», — пошутил Станислав.

Литвиненко позвонил в первый рабочий день после праздников.

— Привет, Петрович, — ответил Гуров.

— И тебе не хворать, Лев Иваныч.

— Чем порадуешь?

— Похоже, рыбка ваша на горизонте замаячила. Так что заглядывайте сегодня ко мне в любое время, расскажу подробнее.

— Не вопрос. Как выберем время, подойдем.

— Жду. Можно даже без предварительного звонка, я буду дома, никуда не уйду.

— Договорились.

Сыщик посмотрел на Крячко, который разговаривал с кем-то по городскому телефону. Когда напарник повесил трубку, Лев Иванович посмотрел на него.

— Готовься, Стас, — сказал он. — Сегодня едем в гости.

— К кому? Куда?

— К Петровичу.

— Да ну? — оживился опер. — Неужели есть контакт?

— Похоже на то. Петрович не стал вдаваться в подробности по телефону, сказал, мол, приезжайте, узнаете все лично.

— Супер, Лева! Просто супер. Наконец-то мы сцапаем этого гаденыша.

— Ты погоди танцевать ритуальные пляски. Мы его еще не поймали. Вот как поймаем, тогда и будем плясать вместе.

— Главное, чтобы не соскочил.

— Не соскочит. Наживку мы закинули жирную.

— Когда в путь?

Гуров посмотрел на часы, потом на стол.

— Давай через полчасика. Я как раз все это бумагомарательство закончу.

Стас кивнул.

Через полчаса друзья покинули управление и направились к Петровичу. Тот жил не сказать чтобы сильно далеко, но и не особо близко. Поэтому воспользовались машиной Крячко, здраво рассудив, что ноги не казенные, а набегаться они еще успеют, и не раз. К тому же Стас с наступлением первых дней календарной весны впервые сел за руль после длительного перерыва: обильные февральские снегопады вынудили опера временно поставить «железного коня» в стойло, дабы не застревать постоянно в пробках в ненужные (да и нужные) моменты. С началом марта снег прекратился, да и температура немного приподнялась, из-за чего в дневное время периодически все начинало подтаивать.

Литвиненко обитал в девятиэтажном доме, построенном в последние десятилетия советской эпохи. Друзья поднялись на лифте на шестой этаж и нажали на кнопку звонка нужной квартиры.

Внутри еле слышно раздались шаги, потом небольшая возня (видимо, хозяин оглядел вошедших через дверной глазок), и дверь открылась.

— Приветствую, коллеги, — Сергей Петрович добродушно улыбнулся. — Заходите.

Скромная двухкомнатная квартира Литвиненко была, как говорили в народе, типичной холостяцкой берлогой. Некогда ее хозяин был женат, но в настоящий момент уже был лет восемь как в разводе. Здесь бытовала своеобразная смесь советского колорита и атрибутов современной жизни, вроде плазменного телевизора, компьютера и кухонных приборов.

— Проходите, — Литвиненко кивнул в сторону комнаты, когда гости сняли куртки и разулись. — Ванна вон там, полотенце на «змеевике», сиреневое. Сейчас чайку соображу. Или, может, кофе?

— Нет, давай лучше чай, — ответил Гуров.

Друзья помыли руки, прошли в комнату, служившую залом, и сели на старый скрипучий диван, покрытый выцветшим и изрядно протертым пледом. Обстановка для холостяка здесь была относительно приличной — не было разбросанных там и сям вещей или грязной посуды. Правда, вместо них валялись книги, газеты и журналы. Последние были преимущественно старого издания, типа «Юности» или «Нового мира».

С кухни донесся свист закипевшего чайника. Через несколько минут в комнате материализовался хозяин с подносом, на котором стояли три чашки и сахарница. Литвиненко опустил свою ношу на край заваленного газетами журнального столика.

— Сейчас ложки принесу, — обронил он и вновь скрылся на кухне. Меньше чем через минуту он вернулся с чайными ложечками и вазочкой с конфетами.

Гуров и Крячко остались на диване, а Петрович расположился в кресле.

— Читаешь? — кивнул на творческий беспорядок Стас, размешивая сахар в чае.

— Порядок решил навести, — ответил Литвиненко. — А то скопилось этих газет, девать некуда. Да и все уже давным-давно прочитано. Что-то даже и не по одному разу. Так что соберу и отволоку на помойку, а то только пыль собирают. Журналы тоже переберу. Что надо — оставлю, что не надо — в букинистику отнесу. Она у нас тут через два дома на соседней улице, возьмут без проблем.

— Ладно, Петрович, — сказал Лев Иванович. — Газеты с журналами — это, конечно, замечательно, но нас чем порадуешь?

— А порадую я вас, ребятишки, тем, что вчера встретил индивида, похожего на вашего Неуловимого Джо.

— Где?

— Да в баре местном. Местечко людное, цены не кусаются, да ходит туда, кстати, не сплошняком местная пьянь. «Синяки» у нас больше в рюмочной тусуются в соседнем доме. А сюда и студенты ходят, и молодежь, и простые работяги заглядывают кружечку пивка пропустить. Я туда пришел где-то под конец дня, взял темное пиво, сижу, попиваю не торопясь. Разговорился с одним дедком — какой-то бывший профессор или преподаватель. И, значит, сидим мы, беседуем. А за соседний столик подсел молодой такой мужичок лет тридцати. Я сначала не особо на него внимание обратил, а потом гляжу — подходит под ваши приметы, хоть они и много кому подходят. Ну я и закинул пробный камешек. В разговоре с дедушкой плавненько сменил тему и начал рассказывать про своего соседа. Что, дескать, живет по соседству со мной молодой парень, который занимается какими-то мутными и криминальными делишками, но милиции не попадается, а вместо этого деньги гребет даже не лопатой, а экскаватором. Легенду-то я заранее продумал, вот ее дедуле на уши и повесил. И краем глаза поглядываю за этим типом. Он пару раз так покосился в нашу сторону. Я, естественно, не орал на весь бар, но и не шепотом говорил. А потом смотрю: а он уши греет, хоть и виду не подает, сидит себе, пивко потягивает. В общем, ребятушки, я там распелся соловьем, изобразил, что пьянее, чем на самом деле, и выдал все, что надо. Аккуратно, разумеется. Так этот тип потом за мной шел до самого дома. На расстоянии, конечно.

Напарники переглянулись.

— Вот так номер, чтоб я помер, — выдал Стас. — Неужели в цвет?

— Похоже на то, — Гуров задумчиво потер подбородок. — Петрович, опиши-ка поподробнее этого товарища.

— Да я могу вам его на телефоне показать, — Литвиненко потянулся к стоящей неподалеку тумбочке и взял с нее телефон. — Я же сфотографировал его незаметно. Правда, за качество не ручаюсь.

— Плевать, — махнул рукой опер. — Разглядим как-нибудь.

Петрович нашел нужную фотографию и показал друзьям. Лев Иванович и Стас увидели молодого, слегка небритого мужчину с темными глазами, в шапочке, сдвинутой на затылок, и темной куртке. Лицо у него было действительно не особо запоминающимся. Типичный человек из толпы. Красавцем мужчина с фотографии не был, откровенным уродом — тоже. Правда, и качество снимка было не идеальным, но разглядеть запечатленного на нем человека не составляло труда.

— Сбросишь фото? — спросил Крячко.

— Без проблем. Если Bluetooth включишь, хоть сейчас тебе отправлю.

— Давай. И на «электронку» тоже на всякий случай.

Через минуту фотография была уже на телефоне Станислава.

— Вот, значит, ты какой, Неуловимый Джо, — заметил он, разглядывая изображение.

В дверь позвонили. Напарники переглянулись.

— Ты еще кого-то ждешь? — спросил Гуров.

— Известно, кого, — подмигнул Литвиненко. — Мишаню. Я ему написал сразу после вашего прихода, когда на кухне чай делал.

Сыщик покачал головой. Ай да Петрович! Ай да молодец! Вот что значит опыт работы, пусть и не официальным опером.

Хозяин пошел открывать дверь, и вскоре к их маленькой компании присоединился Миша Краснов.

— Что у вас? — спросил он, зайдя в зал, в то время как Литвиненко побежал на кухню еще за одной чашкой чая.

— Вышел наш Неуловимый Джо на Петровича, — пояснил Станислав. — Так что, Миша, ты вступаешь в игру.

— Легко, — пожал плечами парень. — А то ждать как-то скучновато.

— Ничего не попишешь, Миша, — заметил появившийся в зале Петрович. — Такая у нас работа. Садись на диван, пей чай, ешь конфеты, — он вручил чашку новому гостю.

— Значит, слушай внимательно, Михаил, — начал Крячко. — Тебе в ближайшее время придется переселиться в этот дом.

— Так, — кивнул тот. — К Сергею Петровичу?

— Это мы еще обдумаем сейчас. Возможно, что и к нему. Хотя, не в обиду, Петрович, но обстановочка у тебя, хоть и уютная, но совсем не соответствует легенде.

— Ну извиняйте, господа хорошие, — развел руками Литвиненко. — Евроремонт я вам за день тут не сделаю, даже если бригаду суперменов найму.

— У тебя в подъезде кто-нибудь сдает мало-мальски приличное жилье? — спросил Гуров.

— Ох… Сдавать-то сдают, а вот насчет приличности не уверен. Знаю, что Елена Дмитриевна сдает, но она, во-первых, уже глубокая пенсионерка, а во-вторых, сдает она одну комнату, а в другой живет сама. И, как правило, женщинам, но как-то и мальчики-студенты у нее жили. Погодите… — Петрович приподнял большой палец вверх. — Вспомнил. Есть подходящее, но в соседнем подъезде. Правда, там и цена будет не сильно дешевая.

— Понятное дело. И что за квартирка?

— Один парень ее сдает, Ленька. Ну как парень… немного помоложе вас. Он у супруги живет, а в свою квартирантов пускает. Ремонтик там сделал, простенький, но неплохой, все условия, мебель с посудой есть. Могу ему позвонить.

— Звони, — кивнул Гуров. — Если свободно, договаривайся на завтра, на утро.

— Почему не на сегодня на вечер? — поинтересовался Стас.

— А если Джо нарисуется? Не хотелось бы спугнуть. Вряд ли он с утра пораньше нарисуется.

— Тоже верно. Ладно, тогда на утро.

— Так я звоню? — уточнил Литвиненко, сидя наготове с телефоном.

— Валяй.

Петрович набрал номер.

— Алло, Леня? Здравствуй, это тебя Сергей Петрович беспокоит из соседнего подъезда. Ленечка, а у тебя квартирка, которую ты сдаешь, не занята сейчас? А то у меня как раз есть потенциальный квартирант, то бишь желающий. Да родственник бывшей жены, молодой человек лет тридцати, холостой. Но пить и компании водить не будет, за это я тебе ручаюсь. Ой, замечательно. Сколько возьмешь? Да на недельку, максимум на две. Мишка не местный, долго задерживаться не будет. Понял. Отлично. Завтра с утреца сможем встретиться? Нет, не рано, давай в девять. Замечательно. Спасибо, Леня, до встречи завтра.

— Получилось? — спросил Крячко, когда Литвиненко закончил разговор.

— А то. Повезло вам, ребятки, у Лени сейчас жильцов нет. Так что, Миша, сегодня вечером собираешь вещи, которые тебе понадобятся, завтра в половине девятого, а еще лучше — к восьми приезжаешь ко мне, и мы с тобой идем к Лене снимать квартиру.

— Ты погоди, Петрович, — остановил Гуров. — Квартира — это дело второе, если не третье. Сначала, Миша, тебе Станислав Васильевич покажет фотографию нашего Джо, чтобы ты знал, кого ожидать в гости.

— Смотри, — Стас открыл фото, полученное от Петровича, — вот он. Правда, качество не ахти какое, но разглядеть можно. Так что запомни хорошенько, а то он может и побриться, и одеться по-другому.

Краснов внимательно изучил изображение.

— Запомнил.

— В гости он к тебе придет не сразу. Сначала постарается завязать знакомство. Как — одному богу известно. Но имей в виду, что после вашего, так сказать, личного знакомства его можно ожидать в любой момент. Поэтому сразу после того, как знакомство состоится, ты звонишь мне или Льву Ивановичу, наши номера телефонов у тебя есть. После этого будем сидеть у тебя в засаде и ждать гостя. Заявится он к тебе, процентов девяносто девять вероятности, без приглашения и без звонка. Поэтому нам всем придется быть наготове.

— Понял, — кивнул Миша. — А легенду-то какую мне придумали?

— Передаю микрофон Сергею Петровичу, — изобразил шутовской поклон опер и махнул рукой в сторону Литвиненко.

— Значит, запоминай, Миша, — начал последний. — Ты богатенький молодой человек, который крутит разные сомнительные делишки, сиречь махинации. Если подробнее, то продаешь воздух, точнее, всякую туфту доверчивым лопухам. Можешь что-то сам поинтереснее придумать, но так, чтобы в легенду укладывалось. Плюс еще ты берешь денежки за сомнительные сделки с тачками как посредник. В общем, денег у тебя куры не клюют, но работаешь ты не в этом районе, только проживаешь. Любишь бывать днем в кафе неподалеку, попивать кофеек с пироженкой. Незнакомым людям двери не откроешь, а тех, кого хорошо знаешь, всегда пустишь. Вот, пожалуй, все. Понял?

— Да.

— Вопросы есть?

— Ну только денежный.

— Об этом не беспокойся, — заверил Гуров. — Деньги найдем. Тем более что квартиру ты снимешь на неделю, максимум — на две. От тебя еще требуется придать ей максимально обжитый вид.

Миша снова кивнул.

— Сложно, но можно.

— Вот и славно. Деньги мы тогда привезем завтра пораньше.

Они обговорили еще несколько мелких деталей, договорились встретиться в половине девятого здесь же, у Литвиненко, после чего попрощались и разошлись. Краснов отправился домой, чтобы собрать все необходимое, а Гуров и Крячков поехали в управление. Рабочий день еще не закончился, и дела рабочие тоже ждали.

— Значит, теперь ждем, — озвучил общую мысль Гуров, когда они уже сидели у себя в кабинете.

— Ждем, Лев Иванович, — согласился Крячко. — Другого выхода нет. Если честно, я думал, что он на нашу удочку клюнет позже.

— Да я тоже. Но, раз уж так сложилось, надо пользоваться возможностью.

— Это верно. Надо доложить Орлову. Потому что, как только наш Джо познакомится с Мишаней, парень окажется на очень тонком льду.

— Хорошее сравнение, — заметил сыщик, — поэтическое. Но правильное. Ведь убийца может к нему и на следующий день припереться. Если не в этот же. Еще один важный нюанс, Лева.

— Какой?

— Чтобы Мишка не переборщил со своей легендой. Не перегнул палку, когда будет заманивать Неуловимого Джо в наши хорошо расставленные оперативные сети. А то любой промах — и этот гаденыш соскочит. И будем его потом еще лет пять ловить.

— Надеюсь, не перегнет. Миша хоть и молодой, но уже не первый год работает «секретчиком». Я думаю, он справится.

— Слушай, а он упоминал, что вы уже как-то работали вместе. Или я ослышался?

— Не ослышался. Помнишь, два года назад ты пошел в отпуск на три недели? На юга тогда еще катался.

— Конечно, помню.

— Вот как раз тогда был случай. Помнишь, аккурат в последние дни перед твоим отпуском во все отделения на нашей «земле» забегали пенсионеры с жалобами, что их какие-то умники на деньги развели?

Станислав призадумался.

— Да, припоминаю, было дело. Ты потом еще рассказывал, что всех людей, кто по мошенничествам работал, на уши поставили.

— Именно. Поскольку ты в отпуск ушел, нас с Костиным тогда сразу бросили на помощь ребятам, потому что уж очень эти аферисты обнаглели. Чуть ли не каждый день кого-нибудь на бабки разводили. Вот я тогда тоже решил на живца ловить.

— Только не говори, что ты Мишаньку под пенсионера загримировал.

Лев Иванович рассмеялся.

— Нет, до такого не дошло. Но Миша тогда очень удачно сымитировал старческий голос. Он же несостоявшийся актер.

— В каком смысле? — не понял опер.

— В прямом. Но это отдельная история, потом расскажу. Так вот, нашли мы с ребятами одного дедульку — тоже идеальный вариант для этих ухарей. Заявились к нему, все выложили как на духу. Дед понимающий оказался, согласился, чтобы у него засаду устроили. Так вот, когда они позвонили, мы звоночек зафиксировали, а Мишка ответил им старческим голоском. Курьера мы сразу взяли. А звоночек пробили и выловили лиходеев.

— Вот так история, — Стас покачал головой. — Ты вроде не рассказывал.

— Да случая не было. Ты тогда как пришел с отпуска, на нас свалился этот маньяк, который девочек насиловал и убивал. И этих аферистов мы быстро поймали — через неделю с небольшим. Зато потом пришлось побегать. Из-за очередных мафиозных разборок. Там покруче дельце было, так что эти лохотронщики у меня даже из головы вылетели.

— Да уж, Лев Иванович, — усмехнулся Крячко. — Интересно, про какие еще случаи ты забыл, что даже лучшему другу не рассказал.

— Стас, клянусь, чем хочешь, — Гуров приложил руку к груди, — больше ничего не было.

— Да верю, верю. Лучше про Мишаню расскажи. Он и правда актер?

— Учился на актера озвучки и дубляжа. Но не смог найти себе хлебное местечко, поэтому так, перебивается случайными подработками плюс еще у нас «секретчиком» трудится.

— Да, у нас бы точно миллионов не заработал, — заметил Станислав. — А как он вообще к нам попал?

— Как Орлов рассказал мне тогда, проходил свидетелем по какому-то делу. Но не кровавому. А я как-то не удосужился спросить.

— Вот где таланты пропадают. Ну теперь у Мишеньки роль будет посерьезней, чем пенсионера по телефону изображать. Ну ничего, мы его подстрахуем.

— Еще неизвестно, сколько ждать придется.

— Не думаю, что долго. Джо ведь тоже не по месяцу выжидает. Максимум — неделю, больше тянуть не будет. Это перерыв между «делами» у него может большой быть.

— Если судить по случаям с Денисовым и Бугорковым, получается, что так.

— По-моему, он либо слишком умен, либо чересчур самонадеян. Я склоняюсь к последнему.

— Еще скажи, что тоже полагается на счастливый случай. Или халяву в форточку по вечерам зовет.

Напарник лишь усмехнулся.

И Гуров, и Крячко прекрасно понимали, что все их расчеты держатся на очень шатком и хлипком фундаменте. То, как будет действовать Неуловимый Джо, основано лишь на предположениях, в которых не было стопроцентной уверенности.

— Значит, ждем, — снова сказал сыщик, словно бы самому себе.

— Ждем, — повторил Стас. — Но к генералу сходить надо, рассказать, что да как. Плюс еще Мишке-то деньги нужны на съем квартиры.

— Ох, — тяжко вздохнул Лев Иванович.

Тут было все понятно без слов. Выбить деньги на оперативные действия, требующие затрат, всегда было проблемой, независимо от того, какие времена были — лихие девяностые или относительно спокойные нулевые. Как справедливо заметил один их коллега, ныне пребывающий на заслуженной пенсии: «Можно подумать, что те, кто выдает деньги на оперрасходы, достают их из собственного кармана».

— Надо бы еще разок свидетелей навестить, — сказал Гуров. — Показать им фотку Джо.

— Можно, — согласился Крячко. — Первым делом тогда стоит показать сестре Денисова и Костику, дружку Бугоркова. Они-то его вблизи видели. А Верка так вообще с ним за одним столом бухала.

— Можно еще той девочке, соседке Денисова. Она живет как раз на первом этаже, могла разглядеть чуть получше, чем милая бабушка Римма Георгиевна.

— Вполне возможно. Я тогда переброшу тебе на телефон фотку, завтра съездим. Я к Верке и Косте, а ты к соседям Денисова.

— Заметано. Ладно, пошли тогда к Орлову.

Генерал оказался на месте. Он спокойно выслушал обо всем, что сообщили ему напарники, и покивал головой.

— Замечательно, ребята. Значит, пусть тогда Мишка обустраивается на месте. Как убийца выйдет с ним на контакт, будете по очереди караулить. Я, может, еще ребят вам в помощь подкину. Надеюсь, что хоть так мы его выловим. А то, елки-палки, пятнадцать нераскрытых грабежей с убийствами, и только от одного человека.

— Кстати, Петрович сделал фотку этого предполагаемого Джо, — сказал сыщик.

— Правда? И как он выглядит?

Станислав нашел на телефоне фотографию и показал Орлову. Тот внимательно изучил ее.

— Замухрышка какой-то, — усмехнулся начальник. — Не верится, что за ним столько подвигов.

— Внешность обманчива, товарищ генерал, — пожал плечами Гуров.

— Согласен. Знать бы наверняка, что это он, были бы доказательства да его данные, давно бы сцапали. Или как минимум объявили бы в розыск. А так приходится только предполагать. Так что на операцию добро даю, можете приступать.

— Один момент, — уточнил Лев Иванович. — Мы тогда завтра, не заезжая в управление, заскочим к Литвиненко, проинструктируем еще раз Мишу, потом съездим к некоторым свидетелям, покажем фотку Неуловимого Джо для опознания.

— Не вопрос.

— Петр Николаевич, — Крячко картинно потупился, — тут еще один маленький, но деликатный вопросец возникает…

— Знаю какой, — улыбнулся Орлов. — Сколько денег на это нужно?

Опер озвучил сумму.

— Ну это еще не так много. Я позвоню, чтобы деньги вам выдали, потом Верочке скажу, чтобы она все бумажки оформила. Так что через полчасика можете сходить получить.

— Ради такого дела потерпим их кислые морды.

— Ну куда же деваться? Помните, как говорил Остап Бендер?

— Да, чего не сделаешь для блага концессии, — ответил сыщик. — Спасибо, Петр Николаевич.

— Не за что. Свободны.

Друзья вернулись в кабинет.

— Через полчаса, — повторил Стас, посмотрев на часы.

— Фотку мне пока перебрось.

— Ах да, сейчас.

Через минуту фото с изображением Неуловимого Джо было на телефоне Гурова. Он еще раз вгляделся. Да, такого типа действительно сложно запомнить. Просто потому, что запоминать особо нечего. Рост и телосложение — не бог весть какие приметы. Был бы карликом или выше потолка, тогда другое дело. Даже лицо у этого Джо было такое… Решительно не за что зацепиться. Ни больших родинок или бородавок, ни носа крючком или косоглазия. Обычное, среднестатистическое лицо. Даже Лев Иванович с его прекрасной памятью бывалого оперативника не был абсолютно уверен, что хорошо запомнил бы такого человека с первого раза. И впрямь один из толпы.

Пока что все шло по намеченному плану.

Утром Стас заехал за Гуровым, и они снова отправились к Литвиненко. Краснов был уже там. Оба «секретчика» уже вальяжно расположились все в той же гостиной и распивали утренний кофе.

— Что, Михаил, готов к труду и обороне? — весело спросил Крячко.

— Всегда готов, хоть и не пионер, — невозмутимо ответил Миша и вытащил конфету из вазочки.

— Тогда держи, — Гуров протянул самодельный бумажный конверт. — Тут деньги на съем квартиры. Договаривайтесь пока на недельку. Если Джо не объявится в течение этого времени или объявится на седьмой день, тогда продлишь еще на столько же.

— Понял.

— Только не забудь расписку написать, — напомнил Стас.

— Да это успеется, — махнул рукой Петрович. — Сейчас главное — дождаться Джо. А бумажку накалякать — пять минут, не больше.

— Ладно, тогда мы пошли. Удачи, Миша.

— Спасибо.

— И тебе, Петрович, — добавил Лев Иванович. — На всякий случай. Если что, на телефоне.

— Ни пуха ни пера, — кивнул опер.

— К черту! — хором ответили агенты.

Распрощавшись с Красновым и Литвиненко, друзья вышли из дома.

— Ну, Лева, я тебя подкину до ателье, а сам поеду к Верке. А то она живет у черта на куличках.

— Договорились.

Крячко высадил друга у дома, где некогда проживал покойный фирмач Кириллов, и уехал. Гуров посмотрел на часы. Время было около девяти. Эх, а он и забыл, что девчонка-то в школе учится. Может, она уже на занятия ушла. Тогда придется либо в школу идти, либо ждать, когда придет. Сейчас пока можно проверить.

Сыщик подошел к подъезду, однако не успел сделать и шага на крыльцо, как домофонная дверь распахнулась, и оттуда вылетела та самая девочка. Судя по ее взъерошенному виду — полузастегнутой куртке и шапке набекрень, — школьница явно проспала или по какой-то другой причине опоздала на урок. Кажется, ее зовут Лиза.

— Лиза! — крикнул Лев Иванович.

Девочка от неожиданности резко остановилась и чуть было не полетела на землю, если бы Гуров ее вовремя не поймал.

— Ой, простите, — залепетала она.

— Лиза, я из полиции, помнишь, приходил к вам не очень давно.

— Да, помню. Вы извините, я просто проспала, в школу опаздываю.

— Я тебе надолго не задержу. Максимум — минута.

Лев Иванович понимал, что сейчас грубо нарушает процессуальные нормы, беседуя с несовершеннолетней без присутствия и согласия ее родителей. Но если он сейчас начнет их искать, Лиза круто опоздает в школу, начнет злиться и нервничать, и разговора точно не получится. Поэтому он достал телефон с заранее открытой фотографией Неуловимого Джо в галерее и показал девочке.

— Вспомни, пожалуйста, этого человека ты видела рядом с вашим подъездом?

Школьница внимательно посмотрела на снимок.

— Вроде он. Только шапка по-другому надета была.

— Вроде или он?

— Он, — кивнула Лиза. — Хоть и фотка стремная, видно не очень.

Сыщик невольно усмехнулся.

— Спасибо, Лиза. Больше не задерживаю. Беги в школу, пока урок не закончился.

— До свидания, — улыбнулась девочка и быстро ушла.

Так, полдела сделано. Может, еще навестить Римму Георгиевну, ей тоже фотографию показать? Хоть пенсионерка и жила на четвертом этаже, но гостя Денисова мало-мальски разглядела. Схожу для острастки, решил Гуров, прошел к крайнему подъезду и позвонил по домофону в нужную квартиру.

— Кто? — спросил женский голос.

— Здравствуйте, я из полиции, полковник Гуров. Римма Георгиевна дома?

— Здравствуйте, Лев Иванович. Открываю.

Сигнал пискнул, и сыщик зашел в подъезд. Хозяйка его уже ждала на пороге открытой квартиры. Как всегда, при полном параде и с неизменной «бабеттой» на голове.

— Еще раз здравствуйте, Римма Георгиевна, — улыбнулся Гуров.

— Еще раз здравствуйте, Лев Иванович, — улыбнулась в ответ женщина. — Проходите.

Лев Иванович прошел в уже знакомую прихожую.

— Раздевайтесь, я пойду пока чайник поставлю.

— Римма Георгиевна, да я ненадолго. И к чаю у меня ничего с собой нет.

— Ничего страшного, у меня есть. Я вчера шарлотку испекла. Захотелось что-то, но много ли я одна съем? Так что руки мойте и проходите. Полотенце с цветочками возьмите, на крючке висит.

Сыщику ничего не оставалось, как воспользоваться приглашением гостеприимной старушки. Он снял куртку, разулся, помыл руки и прошел на кухню. Чайник уже шумел, а Римма Георгиевна нарезала яблочный пирог.

— Присаживайтесь, — кивнула женщина.

Через несколько минут они сидели, пили чай со вкусным и в меру сладким пирогом и беседовали на отвлеченные темы. Хозяйка оказалась довольно приятным и интересным собеседником. В отличие от ее ровесников, любящих в основном жаловаться на государство, чиновников и соседей, Римма Георгиевна с удовольствием говорила о театре, книгах, путешествиях и многих других интересных вещах. После чаепития Лев Иванович поблагодарил хозяйку за угощение и сказал:

— Римма Георгиевна, я к вам, собственно, по очень маленькому делу.

— Слушаю.

— Вы тогда очень точно описали человека, который приходил к вашему соседу, Кириллу. Я вам сейчас покажу фотографию, — сыщик достал телефон. — Посмотрите, пожалуйста, он это или нет.

— Конечно. Минуточку. — Женщина развернулась, взяла лежащие на кухонной тумбочке очки и внимательно посмотрела на фото. — Да, это он. Хоть я его и издалека видела, точнее, свысока, но запомнила.

— Точно он?

— Абсолютно.

— Римма Георгиевна, спасибо вам огромное, — с чувством произнес Гуров. — Все бы были такими свидетелями, как вы.

— Ну что вы, — скромно улыбнулась женщина. — Рада была помочь. А вы взамен немного скрасили мое одиночество.

— Вы давно одна живете?

— Да как муж умер, так и живу. Сын отдельно — они с женой свою квартиру давно купили. Навещают, конечно, но не так часто, как хотелось бы. Внук с внучкой — те бывают почаще, но тоже от случая к случаю. Так что я была очень рада вас видеть.

— Взаимно.

— Если что, заходите. Можете даже с супругой прийти, буду рада.

— Спасибо за приглашение. Как-нибудь обязательно зайдем.

Уже идя по улице в сторону управления, Лев Иванович невольно улыбнулся. До чего же милый и светлый человек эта Римма Георгиевна. Навестить бы ее действительно как-нибудь. За годы службы Гуров не раз получал подобные приглашения, но редко когда ими пользовался. И то в основном по служебной необходимости. Но не из-за нежелания. Все упиралось в отсутствие времени из-за работы.

В целом результат проделанной сегодня работы сыщика порадовал. «Надеюсь, Стасу тоже повезет», — подумал он, подходя к знакомым до боли дверям Главного управления внутренних дел.

До дома Веры Гасилиной Крячко добирался долго. Сначала попал в две небольшие пробки, потом петлял дворами и закоулками, чтобы объехать другие. Где-то приходилось двигаться очень медленно, чтобы не угробить авто об колдобины и нечищенные дороги. Пораскинув мозгами, Станислав решил оставить машину возле участкового пункта. Надо только Вадима предупредить. Да и меньше шансов, что угонят или испортят.

— Здравствуйте, Станислав Васильевич, — тепло поприветствовал его участковый.

— Здравствуй, Вадим, — опер пожал ему руку. — Как обстановочка?

— По-всякому, но в целом спокойно. Вы опять к Вере?

— Да, но сегодня ненадолго. Я машинку свою у вас здесь оставлю? На всякий случай.

— Без проблем. Райончик-то у нас шебутной, это верно, но тут точно никто не тронет.

— Вот и хорошо. Как там, кстати, Верочка поживает?

— Да вы знаете, — Вадим призадумался, — я уже несколько дней вижу ее трезвой. Жорик-то, тот так и продолжает колобродить. Сегодня даже в отделении у нас ночевал, сказал, что Верка домой не пустила.

— А вы по доброте душевной пустили?

— Да он пьяный в дрезину был. На ногах не стоял и языком еле ворочал. Если бы на улице где-нибудь упал, замерз бы насмерть — ночью-то еще морозит. Утром прочухался да свалил неизвестно, правда, куда. Я уж, знаете, боюсь сглазить, но, по-моему, Верка за ум взялась. Ну или, по крайней мере, пытается. Может, ей кто-то моральный пистон все-таки вставил?

— Все может быть, — Крячко скромно умолчал о своей предыдущей беседе с сестрой покойного фирмача. — Ладно, пошел я. Навещу Верочку. Может, и впрямь взялась. Если так, то хорошо.

— Конечно, хорошо. Она-то девчонка сама по себе не вредная, но без царя в голове.

Звонить в дверь пришлось долго. В квартире явно кто-то был, потому что, подойдя к дому, Стас заметил, как за занавеской мелькнул чей-то силуэт. Когда опер в очередной раз надавил кнопку звонка, из-за двери послышались шаги.

— Пошел на хер отсюда, урод! — донеслось изнутри женским голосом. — Еще раз припрешься, козлина, кислотой оболью! — К выпаду добавилась еще пара матерных словечек.

— Вера, это я, Крячко, из полиции. Открой, пожалуйста.

— Ой!

Дверь тут же открылась. На пороге стояла растерянная Вера.

— Простите, я думала, это опять Жорка, — виновато пробормотала она.

— Выгнала его, что ли?

— Ну да. Достал.

Сегодня женщина выглядела явно получше. На ней был какой-то старенький цветастый халатик, а волосы забраны в смешной пучок. Да и явно трезвая, даже не с похмелья.

— Проходите, — отошла она от двери, пропуская опера.

— Да я на минуту. — Стас вошел в прихожую и прикрыл дверь. Он достал телефон и показал Вере фотографию. — Он с вами тогда бухал, когда вы к Ваньке на днюху пошли?

Женщина посмотрела на снимок и кивнула.

— Да, он. Даже шапочка так же надета.

— Спасибо, Вера. Больше вопросов нет.

Крячко развернулся, чтобы открыть дверь, но потом, словно что-то вспомнив, повернулся обратно.

— Не бухаешь сейчас? — спросил он.

— Нет, — покачала головой Вера. — Подработку предложили, завтра выхожу. Деньги-то нужны.

— Вот и правильно. Работай, Вера. А Жорика гони взашей.

— Уже, — усмехнулась она.

— Ты его и правда собиралась кислотой облить?

— Уксусом. — Женщина достала из кармана халата небольшую пластиковую бутылочку и даже приоткрыла ее. В пространстве тут же появился знакомый резкий запах. — Столовым, вы не думайте. Вреда не будет, зато запах…

— Ладно, удачи.

Теперь путь Стаса лежал к Косте Шустову. Накануне вечером он посмотрел в интернете расписание его занятий. Если пробок не будет, то опер успеет поймать парня как раз после последней пары. Потому что иначе придется ехать на автомойку, на которой Костя трудился после занятий.

Но Крячко и в этот раз повезло. Костю он успел поймать на выходе и тоже предъявил фото. Парень не был так уверен, как Вера, но сказал, что «вроде это он». После чего радостный Стас отчалил в сторону управления.

Гуров был на месте — подшивал дела. При виде напарника он усмехнулся.

— Сияешь, как начищенный медный чайник, — сказал он. — Или как самовар.

— Мне можно, — самодовольно заявил опер, снимая куртку. — Мои свидетели опознали Джо.

— Мои тоже.

— Что и требовалось ожидать. Ты еще не обедал?

— Нет. А что, уже обед? — Лев Иванович посмотрел на часы.

— Он, родимый, который по расписанию.

Сыщик собрал все бумаги и папки и отодвинул их на край стола.

— Петрович отзвонился, все в порядке, — сообщил он. — Поселили они Мишу на квартире соседа Петровича. Парень сейчас там обустраивается.

— Пусть. Ему еще сегодня нести наблюдательный пост в кафе.

— И нам, соответственно, быть наготове.

— Само собой.

Пообедав, друзья занялись своими делами, периодически поглядывая на экраны телефонов. Они, конечно, не особо ожидали, что Неуловимый Джо объявится прямо сегодня, но ничего исключать было нельзя. И Лев Иванович, и Стас работали в розыске уже довольно давно и прекрасно знали, что ловля преступника на живца сродни рыбалке: может клюнуть сейчас, может — через час, а может и вообще не клюнуть. Тут уж как повезет.

Однако, похоже, Неуловимый Джо сегодня не объявился. От Миши звонка не было. Но, даже разойдясь по домам, сыскари старались не расставаться с телефонами, чтобы не пропустить важный звонок.

Следующие два дня тоже прошли тихо. Миша не звонил, значит, Джо не появлялся. Но Гуров не видел причины для беспокойства. Убийца обязательно даст о себе знать в ближайшие дни. Так сыщику подсказывала интуиция, а она подводила его крайне редко. Но даже если бы Неуловимый Джо по какой-то причине и задержал свой момент знакомства с Мишей, Гуров готов был подождать. Стас в полной мере разделял уверенность друга. Правда, когда фото убийцы оказалось у них, он всерьез даже подумал о том, чтобы какими-нибудь окольными путями выяснить его личность, адрес и прочие данные, но, хорошенько поразмыслив, решил не торопиться. Рано или поздно они с Гуровым все равно его поймают, тогда и узнают не только паспортные данные, но и как он вообще дошел до жизни такой. Можно было взять его еще тогда, в баре, когда Петрович легенду о богатеньком соседе прогонял. Но коли они затеяли игру с ловлей на живца, не стоит суетиться…

Однако сыщики еще не знали, что их поджидает приятный сюрприз. Притом с той стороны, с какой они даже не могли подумать.

На ночное дежурство постовой сержант Виталий Прокопчук отправился в, мягко говоря, неважном настроении. «Не мой день сегодня», — кисло подумал сержант, спускаясь по лестнице подъезда. И все основания на такие мысли имелись.

Определенный резон в его настрое был. Началось с того, что утром, после ухода жены на работу, дома на два часа отключили свет. И это в тот самый момент, когда Виталий собрался запустить кофемашину. Хорошо, хоть капсулу бросить не успел, только сахар в чашку насыпал. Пришлось ставить чайник и довольствоваться растворимым кофе, от которого Прокопчук успел отвыкнуть и который пил, нескрываемо морщась.

Чуть позже, когда сержант блаженно развалился на диване, собираясь посмотреть пару серий любимого сериала, за стенкой громко затрещала дрель — сосед уже больше полугода делал ремонт. И ведь ничего не сделаешь, и даже не скажешь. «Час тишины» миновал, можно хоть из пушки палить, хоть плясать в железных ботинках, хоть песни на весь дом горланить. Выругавшись, Виталий сделал звук погромче, но периодические трели соседского инструмента напрочь испортили все впечатление.

А перед самым обедом черно-белый пушистый обормот с гордым именем Кеша умудрился перевернуть лоток со всем его содержимым (и не только наполнителем). Прокопчук, у которого микроволновка как раз разогрела еду, смачно выругался, поставил тарелку на стол и пошел убирать. Пока он это делал, Кеша стащил из тарелки котлету и к моменту возвращения хозяина на кухню умял больше половины. Посмотрев на сержанта ну очень наглым (как показалось Прокопчуку) взглядом, кот облизнулся и принялся за вторую половину.

— Бестолочь долбаная! — в сердцах сказал Виталий и, достав еще одну котлету из холодильника, не разогревая, положил ее на тарелку и принялся за еду. Не отбирать же у Кеши недоеденный трофей. — Еще раз своруешь из тарелки, отлуплю тапками.

После обеда позвонила мать. Свою родительницу Виталий, конечно, очень любил и уважал, но иногда ее долгие рассказы о соседях, коллегах и болячках несказанно утомляли. Особенно когда затягивались минут на пятнадцать-двадцать. Обычно сержант слушал матушку вполуха, периодически вставляя короткие реплики, но попутно занимаясь своими делами. Но в этот раз Прокопчук чувствовал, что ему не до долгих разговоров и выслушиваний. Он вежливо, но жестко прервал очередной рассказ о соседке тете Любе, которая где-то что-то слышала и потом всем рассказала, и, сославшись на срочные неотложные дела, повесил трубку.

А перед уходом сержант умудрился слегка поцапаться с пришедшей с работы супругой. Конечно, они быстро помирились, но настроение уже было безнадежно испорченным. Плюс предстоящее ночное дежурство, которое само по себе было не шибко большим удовольствием. Поэтому Прокопчук отправлялся на работу с твердым убеждением, что «весь мир — дерьмо, а люди — гады».

Кислой вишенкой на этом мерзком торте стала погода: под вечер на улице шел снег с дождем, хотя днем даже выглядывало солнышко. Это добавило еще больше уныния и раздраженности.

В отделе было относительно спокойно. Правда, в напарники на сегодняшнюю ночь сержанту попался Коля Долгов, которого за глаза называли Длинный, благо рост и телосложение, не считая фамилии, соответствовали. Не то чтобы он был плохим человеком, вовсе нет. Просто с ним было скучно. Николай слыл не особо общительным и разговорчивым типом, вдобавок не понимал шуток и приколов. Ни профессиональных, ни вообще никаких. Виталий тоскливо вздохнул. Даже потрепаться сегодня будет не с кем. А все время зависать в телефоне — или с ума сойдешь, или заснешь в самый неподходящий момент. Кроссворды, что ли, таскать с собой? А что, вон опер Антошка Викентьев так и делает. Тоже надо бы на такие случаи. «Да уж, если не повезло, так во всем сразу», — уныло подумал Прокопчук, доставая телефон и, на всякий случай, зарядку.

— Виталь, — из виртуальной реальности его вывел голос Долгова.

— А? — От неожиданности сержант слегка вздрогнул.

— Пройдемся? — Коля кивнул головой в сторону окна.

Виталий посмотрел на часы. Уже почти одиннадцать вечера. Да уж, время тянется, как резиновое.

— Давай, — протянул он, потягиваясь. Потом встал и слегка подвигал руками, головой, плечами и корпусом. От длительного сидения тело немного затекло. — Там снег закончился?

Долгов посмотрел в окно.

— Вроде да.

— Ладно, пошли.

Прокопчук накинул форменный бушлат и шапку и направился вслед за напарником к выходу. Николай почти не ошибся: снег закончился, но местами срывалась мелкая морось.

Людей на улице почти не было. Как-никак будний день, да и многие заведения, в том числе питейные, уже были закрыты. Не считая, конечно, ночных клубов. Но для тусовки на улице погодка самая неподходящая, и любителей пооколачиваться на свежем воздухе Виталий поблизости не наблюдал. Вот и хорошо, мысленно отметил он. Не нужно какую-нибудь пьянь в отделение тащить или драчунов разнимать. Но хоть время и было уже далеко не раннее, все же в этот час нет-нет да и можно было кого-нибудь встретить. Окончательно улицы затихали и становились абсолютно пустыми только после полуночи.

Внимание сержанта привлекли голоса где-то невдалеке. Судя по громкости и интонациям, кто-то выяснял отношения.

— Началось, — не удержался от комментария Прокопчук.

— Да пока вроде не дерутся, — лаконично заметил Долгов.

— Ключевое слово «пока», — мрачно усмехнулся Виталий. — Пошли глянем, что там.

Они свернули за угол, и голоса стали громче. Потом патрульные увидели двух мужчин, стоящих рядом со входом в подвальный пивбар, работающий до полуночи, и разговаривающих на повышенных тонах. Один явно напирал на другого, яростно размахивая руками и обвиняя его в чем-то, другой не менее громко отпирался, срываясь периодически на визг. Когда Виталий с напарником приблизились к ним, обвиняющий ударил соперника в подбородок. Тот отлетел к стене здания, но устоял на ногах.

— Так, граждане, что вы устроили? — громко спросил Долгов.

— Да эта гнида на меня бочку катит! — злобно бросил второй, потирая подбородок.

— Ты кого гнидой назвал?! — рявкнул нападающий и, добавив непечатное словечко, кинулся на него. И неизвестно, что бы было дальше, если бы его руку не перехватил Прокопчук.

— Ах ты… — мужчина окатил полицейского потоком грязной брани и попытался вывернуться и ударить, но натренированный в таких делах сержант в мгновение ока скрутил хулигана и защелкнул за его спиной наручники. Попутно он уловил мощный поток алкогольного выхлопа, исходящий от нападающего.

— Коля, бери второго и пошли в отделение, — скомандовал Виталий.

— Не имеете права! — заверещал задержанный и попытался вырваться. Однако в росте и комплекции он заметно проигрывал Прокопчуку, поэтому его попытки были тщетны. — Да вы еще будете извиняться передо мной, да вы…

Немногословный Николай так же молча слегка стукнул кричащего в солнечное сплетение. Тот закашлялся и на время умолк.

— Пошли, — не терпящим возражений тоном сказал он второму. Тот кивнул и, трясясь, последовал за патрульными. Задержанного Виталию пришлось тащить за шиворот, поскольку он, придя в себя после «терапии» Долгова, попытался вырваться. Зато больше не орал, бормоча всякие ругательства в адрес задержавших его полицейских. Вот тебе и разнообразие с весельем за весь день, усмехнулся про себя сержант.

В отделении задержанного определили в камеру, предварительно сняв наручники и откатав «пальчики». Мужчина злобно обматерил патрульных и завалился спать, не сняв ботинки. Прокопчук обернулся к пострадавшему — молодому человеку лет двадцати восьми, плотной комплекции, со взъерошенными кудрявыми волосами. Тот уже протрезвел и смиренно ждал в коридорчике.

— Заяву на него будешь писать? — осведомился он.

— Да ну его, — презрительно отмахнулся парень. — Еще бы я из-за всякой швали потом по судам бегал.

— Ну как знаешь, — пожал плечами сержант. — Только если он в следующий раз тебе врежет, нас может рядом не оказаться.

— Да я и сам ему могу взрезать.

— А чего же не врезал-то? — усмехнулся Виталий. — Нас испугался?

— Нет, — парень покачал головой. — Я раньше боксом занимался. И тоже вот так одному врезал, чуть черепушку не снес. Чудом до суда дело не дошло. Если бы этот дурик перегнул палку, я бы, конечно, врезал. А так… — он махнул рукой.

— Если бы знали, где упадем, стелили бы солому. Из-за чего сцепились-то?

— Да из-за хрени какой-то. Подумаешь, споткнулся и чуть не облил его пивом. Но ведь не облил же. А этот придурок завелся с полоборота, начал бочку катить. Я сам предложил выйти на улицу, поговорить спокойно, а он прыгать начал. И тут вы.

— Не сильно он тебя?

— Даже синяка не будет. Этот еще завтра проспится и не вспомнит, наверное.

— Ну вспомнит или не вспомнит, а «административку» он уже себе заработал.

— Точно, — кивнул Коля. — Нечего органы матом крыть и с кулаками кидаться.

«Редко, но метко», — подумал Прокопчук.

Парня отпустили, а задержанный спокойно дрых в камере. Сержант посмотрел на него и усмехнулся. Типичный пьяный мордобой. Ничего, посидит, подумает о своем поведении. Не наехал бы на них — может, тоже пошел бы себе спокойненько домой. «Или это просто у меня настроение с утра дерьмовое», — вздохнул про себя Виталий. До конца ночной смены времени было еще много. А уж отправить на проверку «пальчики» да оформить «хулиганку» все равно предстоит утром. Сейчас пока можно просто все подготовить и написать все необходимые бумажки. Правда, задержанный отказался представиться, а документов у него с собой не оказалось, но это не страшно. Потом узнать можно, как проспится. И еще пуговицу надо к бушлату пришить покрепче — этот хулиган чуть не оторвал ее.

…Утром полусонный Виталий еще раз заглянул в камеру. Кажется, задержанный тоже проснулся. Он часто моргал, видимо пытаясь осознать, где находится. Повернув голову, он увидел Прокопчука и сел на скамейке.

— Где я? — сипло спросил он.

— И тебе с добрым утром, — хмыкнул сержант. — Проспался?

— Да вроде. — Мужчина еще раз огляделся. — Я в милиции, что ли?

— В ней. Точнее, в полиции. Ладно, не суть.

— А как я сюда попал? — удивился задержанный.

— Не помнишь?

— Нет. Не прибил хоть никого?

— Не прибил, но пытался. Ты был пьян, наехал на парня за то, что он тебя чуть не облил пивом, пытался морду ему набить за это, потом на нас с напарником напал, еще и обматерил.

— Господи, — мужичок покачал головой и прижал пальцы к вискам. Похоже, набрался он вчера здорово, либо намешал. — Простите, пожалуйста, товарищ сержант. Я же не со зла, а по пьяной дури.

— Да это ежу понятно. Как тебя звать, кстати?

— Сергей.

— А полностью?

— Круглов Сергей Олегович.

Виталий достал из кармана блокнот и ручку и быстренько записал.

— Адрес? Дата рождения?

Мужчина продиктовал.

— Дома сейчас есть кто-нибудь?

— Нет, я один живу.

Вот и прекрасно, подытожил Прокопчук. Сейчас он запишет все данные в протокол. Потом можно оформлять по всей положенной форме.

— Меня отпустят? — с надеждой спросил Круглов.

— Извини, Сережа, но нет. Нечего было так напиваться и на полицейских кидаться с матюками и кулаками.

— Но у меня же работа.

— А ты каким местом думал, когда пил? Если бы барагозить не начал, мы бы тебя сразу отпустили или сейчас, когда ты проспался. Уж если чувствуешь, что дошел до кондиции, надо домой идти, а не искать приключений на задницу.

— Можно подумать, вы не пьете, — расстроенно буркнул задержанный.

— Пью, Сережа. Но меру знаю и уж кулаками точно не машу почем зря.

— И что мне светит?

— Улицы будешь подметать да снег чистить. Но если честно — как суд решит.

Виталий пошел к себе, дописывать протокол, оставив погрустневшего Сергея в камере.

— Как там Мишка? — спросил Крячко.

Гуров пожал плечами.

— Пока тишина. На квартире обжился, вид придал. Каждый день ходит в кафе, кофе попивает с пироженками. Но Неуловимый Джо пока не объявлялся.

— Объявится. — Стас откинулся на стуле. — Не сегодня, так завтра.

— Мне бы твою уверенность.

— А ты разве не уверен?

— Не знаю. Но ощущение, что что-то мы узнаем, есть.

— Значит, точно объявится.

Зазвонил городской телефон. Лев Иванович снял трубку.

— Слушаю, Гуров. А, привет, Володя. Да все как обычно, сам как? Ясно. Ну и что же там такого, что я должен упасть со стула? Да ладно? — Лицо сыщика стало озадаченным.

Какое-то время он молча слушал, и глаза его потихоньку округлялись. Стас с нескрываемым удивлением и любопытством наблюдал за этой метаморфозой.

— Понял, Володя, спасибо, — наконец обрел дар речи Гуров. — А где он? Ясно, хорошо. Бывай.

Лев Иванович повесил трубку и сидел молча, уставившись в какие-то бумажки на столе. Крячко склонил голову, рассматривая лицо друга, на котором отразилась целая гамма чувств — смесь растерянности, удивления и даже радости. Но сыщик продолжал молчать, и опер решил нарушить тишину.

— Камчатка вызывает Таймыр. Прием, — громко сказал он.

— Вот это да, — ожил наконец Гуров.

— Лева, что случилось? — забеспокоился Станислав и даже привстал.

— Лучше сядь.

— Сижу. Ну так что тебе такого Володя рассказал, что ты сидишь как пыльным мешком пришибленный?

— Не поверишь.

— Товарищ Гуров, я уже столько всего повидал за долгие годы оперативной работы…

— Неуловимого Джо поймали, — резко прервал его тираду сыщик.

Стас вытаращился на напарника.

— Мне показалось или я ослышался?

— Не показалось и не ослышался. Я тебе еще раз говорю: Неуловимого Джо поймали.

— Охренеть не встать, — только и выдал Крячко. Переварив неожиданную новость, он спросил: — А кто, когда, где?

— Вот я сразу и сказал, что не поверишь. Сам сначала не поверил, — Лев Иванович покачал головой. — Патрульные задержали его позавчера поздно вечером за попытку пьяного мордобоя, оскорбление и нападение на полицейских.

— Серьезно? — Теперь округлились уже глаза Стаса.

— Серьезней некуда. Они же «пальчики» ему откатали и отправили на проверку. А там компьютер сразу все пятнадцать убийств с грабежами им и выдал. Так что правильно ты заметил: охренеть и не встать.

— Ох, Лева… — вздохнул Крячко. — Это даже еще круче и нелепее, чем поимка мафиози Аль Капоне за неуплату налогов.

— Согласен. Что, съездим в отделение, посмотрим на нашего Неуловимого Джо?

— Давай. Только надо сначала Орлову сказать.

— Ну тогда пошли.

Генерал был поражен не меньше самих оперативников, когда они ему доложили о звонке эксперта.

— Ну дела, — заметил он. — Нет, конечно, всякое бывает, а в нашей оперативной службе и подавно, но чтобы так…

— Да я сам не поверил, — сказал Гуров. — И Володя сначала не поверил, раза три, наверное, прогонял эти отпечатки через компьютер. Но когда ему три раза вышел один и тот же результат…

— Да, ребята, прямо какой-то счастливый случай вам помог.

Стас подмигнул сыщику, мол, что я тебе говорил.

— Это же надо, совершить пятнадцать убийств с ограблениями, а попасться за оскорбление сотрудников органов в пьяном виде. И смех и грех, как говорится.

— Петр Николаевич, мы съездим, глянем на этого нашего Джо.

— Разумеется. Можете даже допросить, я разрешаю, невзирая на УК, УПК и прочие законы. Кстати, а как его имя?

— Круглов Сергей Олегович. Как и говорилось, ранее не судим, не привлекался и не попадался.

— Ну тогда еще можете поздравить его с почином. Букетик с тортиком тащить не обязательно.

— Главное, чтобы к вам опять Бугорков не прибежал.

Орлов усмехнулся.

— Не прибежит. А если прибежит, точно так же и убежит. Он ведь только с виду позер. А так у него очень многие слова расходятся с делом. Я больше чем уверен, что, даже если бы я и согласился на его денежное предложение, он вряд ли бы нам заплатил.

— Ну тогда мы поехали, — встал Лев Иванович.

— Езжайте.

Ехать друзьям пришлось в другой район — Неуловимого Джо задержали там. В дороге Гуров спросил:

— Сразу колоть будем? С места в карьер, так сказать?

— Сначала посмотрим, — ответил Стас. — С одной стороны, он несудимый, всех этих нюансов и тонкостей не знает, которые известны матерым преступникам или «сидельцам». Но с другой — пятнадцать эпизодов как-никак. В старые времена ему бы точно вышка светила. А так может сесть и на пожизненное. А то и вообще под дурачка-олигофрена закосить, мол, это не я, это голоса у меня в голове, полтергейст в полнолуние или дух Гитлера в меня вселился.

— Мне кажется, это у него не прокатит. Если он, конечно, на учете у психиатра никогда не состоял. Закосить-то можно, но так и в комиссии тоже не идиоты сидят. Это надо очень по-умному сделать.

— Ну тогда он может пожизненно в «дурку» сесть. Это, по-твоему, лучше тюрьмы?

— Не лучше, но оттуда больше шансов выйти, чем из зоны.

— Опять же не всегда, Лева. Как было сказано в одном старом анекдоте, туризм отличается от эмиграции. Да и не кажется мне, что наш Джо решит корчить из себя психа.

— Ладно, видно будет, — сказал сыщик. — В конце концов, мы с тобой не со вчерашнего дня в уголовке работаем, разберемся, что к чему. И как с этим типом беседовать.

— И то верно.

Машина Крячко остановилась перед отделением полиции, где находился задержанный убийца-грабитель. Попутно они прошли мимо камеры, в которой находился тот самый молодой мужчина, сфотографированный Литвиненко. Он сидел, закинув ногу на ногу, и, подперев ладонью подбородок, смотрел куда-то в пол. «Да, Джо, не успел ты на свое последнее дело сходить, — почему-то подумалось Гурову. — Но, наверное, это и к лучшему. Мишка целее будет, не придется парнишке рисковать».

Спустя короткое время напарники уже беседовали с оперативником.

— Мы тоже не ожидали, что наши ребятки поймают его, — признался лейтенант Антон Викентьев — веселый молодой парень с рыжевато-коричневыми волосами и веснушчатым лицом. — Этот Неуловимый Джо и у нас ведь на «земле» наследил в прошлом году, в мае.

— Это когда три убийства подряд было, одно за другим? — уточнил Лев Иванович.

— Ну да. Два раза он у нас покуролесил, потом в соседнем районе. Мы тогда все прошерстили, всех перетрясли, даже завязавших, но так его и не нашли. Потом у нас дела забрали к вам, в главк. А тут, нате вам, пожалуйста. Этого чучундрика ловят за то, что он обматерил патрульных и парня попытался отлупить. Я, кстати, когда его увидел, даже обалдел немного от того, что это он.

— Почему? — поинтересовался Крячко.

— Да он с виду-то мелкий, щуплый, на мокрушника совсем не тянет. Такого соплей перешибить можно. Правда, по пьяни шибко борзый, как ребята говорят. Но в трезвом виде — тихоня и сама добропорядочность.

— Ну внешность часто бывает обманчивой. И милая девочка с косичками может оказаться кровавой маньячкой.

— Не спорю.

— А кто из ваших ребятишек его поймал?

— Сержант Прокопчук и младший сержант Долгов. Они как раз вышли тогда на обход, увидели, как этот Джо возле пивнушки с каким-то парнем словесно сцепился, потом кинулся на него, даже вроде по лицу ударил. Потом попытался врезать Витальке, но тот мужик крепкий, да и повыше его, скрутил хулигана. Тот парень, которого он побить хотел, заяву не стал писать. Но протокол ребятишки все равно оформили за оскорбление сотрудников и попытку нападения. Естественно, когда мы получили ответ по отпечаткам, мы в прямом смысле слова обалдели.

— Да мы тоже, — признался Гуров.

— Неудивительно, — заметил Станислав. — Его вся полиция города поймать не могла после пятнадцати мокрух, а прокололся он на такой глупой мелочи. И смех, и грех, как сказал наш начальник.

— Вот-вот, — согласился Викентьев. — Я так полагаю, вы побеседовать с ним хотите.

— Совершенно верно. Если есть отдельное помещение, будет вообще замечательно.

Антон потеребил кончик носа.

— С этим, конечно, проблема, хотя… — он пощелкал пальцами. — Начальника пока нет, можно в его кабинете.

— А начальник-то возражать не будет, если появится? — усмехнулся Крячко.

— Не будет. Он к вашему управлению относится с большим почтением и благоговением. Может даже не зайти, пока вы будете разговаривать.

Последние две фразы были произнесены с нескрываемой иронией и даже сарказмом. Гуров невольно улыбнулся. Стас подавил смешок. Оперативник в свою очередь подошел к дежурному, немного пошептался с ним, кивком головы указал на пришедших, после чего вернулся.

— Идемте, — сказал он. — Сейчас я открою кабинет, и вам его приведут.

— Спасибо, Антон, — искренне поблагодарил Лев Иванович молодого оперативника.

Кабинет у начальника отделения был не особо большой. Даже, можно сказать, маленький. Оперативники невольно сравнили его с кабинетом генерала Орлова. Впрочем, они сами-то начинали свою службу не с главного управления и их предыдущее начальство тоже ютилось не в просторных залах.

— Готов, Лев Иванович? — улыбнулся Стас.

— Сам знаешь, Станислав Васильевич, — в тон ему ответил сыщик.

Дверь открылась, и ввели задержанного. По виду он не отличался от изображения на снимке, сделанном Литвиненко. Сам же Круглов держался спокойно и как-то даже бесстрастно, на оперативников взирал с легким оттенком любопытства. Когда дверь закрылась, Гуров сказал:

— Здравствуйте, Сергей Олегович. Присаживайтесь.

— Здравствуйте, — сказал мужчина негромким и неожиданно приятным голосом и сел на стул.

Друзья переглянулись. Им предстоял долгий разговор.

— Меня зовут Лев Иванович Гуров, полковник полиции, из Главного управления внутренних дел, — представился сыщик.

Крячко тоже назвал себя.

— Сергей Олегович, вы знаете, почему мы здесь?

— Догадываюсь, что не из-за драки и не из-за того, что милиционера по пьяни обматерил, — кивнул Круглов.

Голос действительно приятный, отметил Лев Иванович. Несомненно, это тоже сыграло свою роль, когда он знакомился с потенциальными жертвами и, как в случае с Верой Гасилиной, невольными наводчиками. Обладатель такого приятного голоска, как правило, располагает к себе. С такими данными ему бы актером быть. Как минимум, озвучки или дубляжа. Может, мужчина бы и сыскарей расположил, если бы они не знали, кто он.

— Совершенно верно. Я здесь по поводу пятнадцати убийств с грабежами, совершенных в разных районах города.

— Понятно.

— Ничего не хотите сказать?

— А что говорить?

— Ну, например, почему на всех орудиях убийства ваши отпечатки пальцев, — ответил Стас. — А еще почему именно вас видели вместе с жертвами, заходящего к ним домой или беседующего с ними незадолго до совершения убийства и ограбления.

Сергей вздохнул, но ничего не ответил. На его лице появилось странное выражение — не то насмешка, не то раздражение. «Он что, решил прямо тут сочинить какую-нибудь отмазку в стиле «я — не я и лошадь не моя» или думает, отпираться или нет?» — не без иронии подумал Гуров. Ничто не ново в работе сыщика. Отпечатки пальцев — доказательство весомое, особенно в серийных преступлениях. Даже если этот Неуловимый Джо начнет сейчас запираться или огород городить и нести чушь, выкрутиться ему точно не удастся.

— Ну так как, Сергей Олегович? — спросил сыщик, видя, что задержанный не торопится прерывать молчание.

— А смысл? — Круглов пожал плечами. — Я полагаю, что вы и сами все знаете.

— Знать-то знаем, — согласился Крячко. — Но хотелось бы услышать от вас. Так сказать, из первых уст.

— Ладно, — неожиданно согласился задержанный. — Спрашивайте.

— Предпочитаете так?

— Да из меня, знаете ли, рассказчик неважный. Я даже в школе плохо стихи читал на уроках литературы. Хорошо рассказываю только анекдоты. И то короткие.

— У нас, Сергей Олегович, тут не анекдот. А вполне житейская ситуация. Правда, очень уж кровавая. Ладно, — вздохнул Гуров. — Раз вы сами не хотите рассказывать, тогда спросим. И, раз уж вы готовы ответить, надеюсь, что вы ответите честно.

Задержанный кивнул.

— Надеюсь на взаимную честность, — заметил он.

— То есть? — уточнил Лев Иванович.

— Что вы мне тоже врать не будете.

«Ишь ты, куда его завернуло. Похоже, мастер заговаривать зубы. Но до самого главного мы еще не дошли. Посмотрим, как споет эта птичка. Банальные вопросы в стиле «где вы были вечером двадцать второго числа?» можно не задавать — смысла нет. Если действительно будет честен, то почему бы и не ответить взаимностью. Хоть он и убийца».

— Сколько всего было убийств и ограблений?

— Как вы и сказали — пятнадцать.

— А как вы находили своих жертв?

— По-разному. Чаще всего узнавал от других людей. Но бывало, что и сам случайно знакомился, а человек мне рассказывал, например, о проданной квартире.

Скорее всего, он имел в виду Игнатенкова, решил Гуров. Тот, хоть и не был таким доверчивым, как Рузанов или Бугорков, но под воздействием алкоголя мог развязать язык.

— Под каким предлогом знакомились?

— Тоже по-разному. С кем-то знакомился в общей компании. Парню, который фотосалон держал, позвонил лично — он машину продавал. Одному предложил услуги сантехника.

Видимо, речь шла о том самом Плюшкине, который к себе домой даже родственников не пускал.

— Разбираетесь? — уточнил Станислав.

— Да. Когда-то окончил курсы и даже одно время работал по специальности.

— А в настоящее время кем работаете?

— Официально — нигде. Подрабатываю частным ремонтом техники.

Значит, все-таки сестре Денисова Джо не соврал. Ни про имя, ни про род занятий. Полагал, что его не запомнят? Или просто не видел смысла придумывать и врать? Он ведь не рассчитывал больше пересекаться с этими людьми. Было в этом нечто одновременно самоуверенное и наивное. Хотя, может, именно это обстоятельство и помогало мужчине так долго оставаться неуловимым?

— Видимо, не слишком большой с этого доход, раз вы грабежами занялись, — усмехнулся Крячко. — Притом «мокрыми».

Круглов неопределенно пожал плечами, но ничего не сказал.

Напарники продолжили расспросы. Задержанный ни от чего не отпирался и, похоже, даже не думал что-то скрывать. У Гурова мелькнула мысль, что мужчина даже рад возможности поговорить. Но, возможно, это было всего лишь мимолетное впечатление. Круглов признался во всех пятнадцати эпизодах. Рассказал, как узнавал о доходах и достатке своих будущих жертв, как знакомился с ними, как узнавал их адрес, как приходил домой… Лев Иванович и Стас практически полностью угадали схему его действий. Даже то, что он никогда не светил перед жертвами свой номер телефона и выслеживал удобный момент, чтобы прийти. Похоже, этот Неуловимый Джо еще и неплохо разбирался в психологии людей. Да, с его способностями он во многих областях мог бы добиться успеха, не только на ремонтном и сантехническом поприще. Вот только почему-то он выбрал совершенно иную, криминальную стезю. Адреналина не хватало? Или личные тараканы в голове? Но этот вопрос сыщик оставил напоследок. Пока Гуров размышлял об этом, Крячко задавал уточняющие вопросы и вел свой диалог. Сыщик слушал их вполуха, не теряя нить разговора.

Да, работа предстояла еще немаленькая: официальные допросы как самого задержанного, так и свидетелей и родственников потерпевших, протоколы, следственные эксперименты, судебные дрязги и прочая процессуальная волокита. И это не считая того, сколько времени это все займет.

— Лев Иванович, у меня больше нет вопросов к задержанному, — опер посмотрел на друга.

— Зато у меня есть, — сказал Гуров. — Вопрос всего один, правда, очень объемный, — он посмотрел в глаза Круглову. — Зачем, Сергей? Для чего ты все это делал? — он специально перешел на «ты».

— Ради денег, — честно и просто ответил мужчина.

— А убийства? Ведь можно же было и без них обойтись. Ты — человек неглупый, с мозгами. Если уж захотел обокрасть, мог запросто придумать способ воровства без кровопролития. И пятнадцать человек были бы живы. Да и срок тебе светил бы гораздо меньший.

Круглов чуть опустил голову и как-то странно улыбнулся уголками губ. Несколько секунд он молчал.

— Не думаю, что вы поймете, — ответил наконец он.

— А ты попробуй объяснить. В конце концов, все мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо. Может, и поймем.

Сергей как-то задумчиво посмотрел в окно, потом снова на оперативников.

— Я попробую, — согласился он. — Правда, я не знаю, насколько будет хорош мой рассказ. Я ведь уже говорил…

— Что рассказчик ты неважный, — мягко перебил Станислав. — Это мы запомнили. Но ты попробуй. Читать стихи на табуретке или перед публикой от тебя не требуют.

— «Главное — начать, закончить тоже можно»? — с оттенком насмешки процитировал задержанный известного рок-музыканта.

— Именно, — кивнул Крячко. — Хоть у Кости Кинчева есть и более красивые, уместные в данном контексте фразы. Начинай.

Круглов снова сделал небольшую паузу. Получится у него или нет? Впрочем, какая теперь разница? Тем более что выслушать эту исповедь, похоже, больше некому, кроме двух милиционеров из Главного управления внутренних дел. И разве так уж важно, поймут они его или нет? К тому же слушателей у него больше нет.

С самого детства Сергей Круглов верил в везение и счастливый случай. В немалой степени на это повлияла прочитанная сказка «По щучьему веленью». Маленький Сережа решил для себя, что в жизни ему обязательно будет везти. Родители по-доброму посмеивались над такой уверенностью мальчика, а отец, будучи убежденным реалистом, сказал:

— Ты, Сережка, на судьбу-то надейся, да сам не плошай.

— В каком смысле? — уточнил сын.

— Да в таком, что не надо все время сидеть на заднице ровно и ждать, что тебе все само с неба упадет. Надо иногда вставать, что-то делать и брать самому.

Сергей запомнил слова отца. Впоследствии он не раз убеждался, что Олег Александрович был прав. Где-то мальчику, затем юноше, потом мужчине везло, как по взмаху волшебной палочки, где-то — нет. Но это не поколебало веру в счастливый случай. Более того, Сергей осознал для себя истину: тебе будет везти, только если ты найдешь нечто такое, в чем постоянно будет сопровождать удача. Не важно, профессия это, хобби или преступление.

Как-то парень поделился этим мыслями с девушкой, с которой у него на тот момент был роман. Она тогда даже призадумалась.

— Знаешь, Сережа, — сказала она, — это очень интересная мысль.

— Ты считаешь, я прав?

— Думаю, да. Ведь если ты найдешь занятие, которое, как бы тебе объяснить… — она пощелкала пальцами в воздухе. — Которое именно твое. Скажем, как физика для Эйнштейна. Или живопись для Сальвадора Дали. Тогда да, удача точно от тебя не отвернется. Правда, не стоит ее слишком испытывать, потому что она может и отвернуться.

— Удача?

— Да.

— Что ж, — усмехнулся Сергей, — я тебя понял. Если буду играть с удачей, то аккуратно и осторожно.

— Только до преступлений не доводи, — девушка улыбнулась и чмокнула его в нос. — Аль Капоне тоже погорел на неуплате налогов.

И слова своей тогдашней подруги парень тоже запомнил. С тех пор он искал. Искал то, в чем ему повезет от начала и до конца. Сергей перепробовал множество увлечений и профессий, которые ему приглядывались или к которым, как он считал, у него лежала душа. Но все было не то. Однако он не отчаивался и не унывал, лишь упорно продолжал поиски. Ждать Сергей умел, к тому же считал, что у него вся жизнь впереди.

Находка «того самого» оказалась весьма неожиданной и поначалу перепугала мужчину до чертиков. А все началось очень просто и банально: как-то на улице Круглов встретил своего бывшего одноклассника. Не сказать, чтобы они были друзьями или приятелями в школьные годы, но Вовка, похоже, был рад встрече. Они зашли в пивнушку, где пропустили по кружечке пива. И там Вова рассказал о себе: у него есть свой небольшой бизнес, плюс он недавно продал квартиру, доставшуюся давным-давно от родственницы по наследству — он ждал, пока в очередной раз взлетят цены на недвижимость. Они неплохо посидели и поболтали тогда. Вова оставил свой номер телефона и адрес, приглашал в гости. Сергей дежурно пообещал, что зайдет, но уже на следующий день выбросил эту встречу из головы, посчитав ее ни к чему не обязывающей и не стоящей внимания.

Однако через три дня непонятно какой ветер перемен занес его в тот весенний вечер именно в то место и именно к тому дому, где жил его бывший одноклассник. Хотя понятно какой — в том районе жил клиент, которому Сергей взялся менять «змеевик» в ванной. И Вовка оказался там — он как раз шел домой.

— Серега! — обрадовался он. — Какими судьбами здесь?

— Да подрабатывал в свободное от работы время.

— Тоже дело нужное. Пошли ко мне, посмотришь, как я живу.

— Да нет, неудобно, — попытался отказаться Круглов. — Вдруг жена у тебя будет против.

— А ее и дома нет, — хохотнул Вова. — Укатила на моря, оставив меня тут отдыхать. Не отказывайся, Серый. Посидим, выпьем, поболтаем. А хочешь, и девчонок позовем. Я тут парочку знаю. Надежные, на деньги не кинут и клофелину в рюмку не сыпанут. И обслужат по полной программе.

Неожиданно для себя Сергей согласился. Они зашли к Вове домой. Бывший одноклассник жил в трехкомнатной, хорошо обставленной квартире с евроремонтом. Все в жилище говорило о достатке хозяев и отсутствии финансовых проблем. Хозяин провел Сергея в одну из комнат, а сам скрылся на кухне. Через несколько минут он вернулся с двумя тарелками закуски. Потом достал из бара пару красивых стаканов и бутылку виски.

— Настоящий, из Ирландии, — похвастался он. — Брательник двоюродный подогнал, он туда зимой ездил. Сейчас испробуешь.

— Хороший?

— Не то слово. И заметь, не эта бурда, которую из одной бочки разливают и у нас в алкомаркетах продают.

Они выпили. Виски действительно оказался приятным на вкус. Вова, который еще до встречи с одноклассником успел где-то пропустить чего-то алкогольного, быстро захмелел и болтал без умолку.

— Между прочим, — сказал он, — я скоро тоже собираюсь в отпуск. Слетаю на недельку в Турцию, отдохну.

— Говорят, там недорого, — заметил Сергей.

— Еще бы. У нас в каких-нибудь Сочах ты можешь истратить кучу «бабок», а взамен получишь хамство и кривые морды. А в Турции тебя за половину этих денег оближут с ног до головы и предоставят все условия, какие хочешь. Вот за этим я люблю туда ездить — за сервисом. Уже и доллары наменял.

— У них доллары в ходу? Не местная валюта?

— Да я даже не уверен, что она у них там есть, — рассмеялся Вовка. — Все туристы там расплачиваются исключительно американским баблом. Во, смотри — Он, покачиваясь, встал с дивана, на котором сидел, открыл дверцу шкафчика и вытащил оттуда две пачки долларов. — Вот этого мне хватит, чтобы отдохнуть на всю катушку. И еще останется. Так, пардон, — мужчина небрежно швырнул деньги обратно в шкаф, забыв при этом закрыть дверцу, — я на минуточку.

Нетвердой походкой хозяин вышел из комнаты. Сергей, конечно, чувствовал, что уже тоже слегка опьянел, но не так, как школьный товарищ. Его внимание приковали пачки долларов, лежащие в открытом шкафу. Они лежали и словно предлагали забрать их. В голову мужчины действительно закралась шальная мысль: а что, если и правда забрать? Обменять на рубли, тем более что курс у доллара сейчас не три копейки. Интересно, сколько там? Если хватит на роскошный отдых в Турции и еще останется, то, наверное, там сумма, достаточная для покупки машины. Может, не последней навороченной модели, но все же. Правда, так же быстро пришла и другая мысль: деньги-то забрать можно, но вот их хозяин-то здесь. И даже если надерется до положения риз, все равно не забудет про то, что у него был гость. Вот если бы Сергей случайно подсмотрел, а потом бы незаметно забрал — тогда другое дело.

А если оглушить Вовку? Или вообще… От этой мысли Сергею стало жутко. «Господи, — подумал он. — Я ведь не Раскольников. Передо мной не стоит вопрос, тварь ли я дрожащая или право имею». Однако испуг быстро прошел, а мысль даже показалась ему заманчивой. Да и сумма денег была куда солиднее, чем у старушки-процентщицы. Мужчина налил себе полстакана виски и залпом выпил. А что? Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Взгляд Круглова упал на кухонный нож, который принес хозяин, чтобы нарезать апельсин.

Тут как раз вернулся из туалета Вовка.

— У нас вискарь еще есть там? — спросил он.

Сергей приподнял бутылку и потряс ее.

— На донышке, — ответил он.

— Херня вопрос, — махнул рукой Вовка. — Сейчас мы еще чего-нибудь сообразим. У меня тут полный бар.

Он обернулся к серванту, в котором стояла куча различных бутылок всех мастей, видов и объемов. Этого Сергею хватило, чтобы схватить с журнального столика нож, подскочить к Вове и с силой ударить его в шею.

Бывший одноклассник замер на месте. Он захрипел, замахал руками. Круглов выдернул нож и ударил еще раз. Мужчина рухнул как куль, разбрызгивая кровь. Еще один, последний, удар прямо в горло, после чего Вова затих на полу с открытыми глазами и выражением ужаса на лице. Сергей отшвырнул орудие убийства в сторону, отмыл в ванной руки (каким-то чудом он ухитрился не заляпать одежду), потом схватил из шкафа пачки долларов, какие-то украшения, небрежно брошенные на тумбочке, накинул куртку, ботинки, взял сумку и быстро ушел.

Пришел в себя он только возле своего дома. Хмель уже окончательно выветрился из головы. Он понимал, что сделал, но какая-то часть то ли разума, то ли сознания все еще блокировала происходящее. Он стрельнул у двух парней, пивших пиво неподалеку, сигарету и закурил, хотя бросил эту привычку еще после армии.

Что это, черт подери, было?!

Лишь дома на Сергея навалилось осознание произошедшего. Он убил человека. Своего бывшего одноклассника. Из-за денег и каких-то побрякушек. Мужчина сел в кресло и сжал руками голову. Что теперь? Его найдут? Арестуют? Посадят в тюрьму? Скорее всего. Посидев так какое-то время, Круглов встал, достал из кухонного шкафчика рюмку, а из холодильника — початую бутылку водки и залпом выпил две рюмки, не закусывая и не запивая. Потом вернулся обратно, сел в кресло и стал размышлять. В том, что его найдут, Сергей не сомневался. Его охватил страх. Он сам не понимал, чего больше боялся — того, что натворил, или того, что за это ему светит тюрьма. Однако где-то на подкорке сознания билась мысль: а вдруг не найдут? Своеобразный внутренний голос. Да нет, сказал мужчина самому себе. Как же, найдут. Он ведь так наследил. Мало того что не стер отпечатки пальцев с ножа, которым зарезал Вовку, так его небось еще и кто-нибудь из соседей видел. Ну и что, продолжал тот внутренний голос не без доли ехидства. Ты не то что не судим, а даже не задерживался никогда, да и вообще в поле зрения милиции ни разу не попадал. Так что на отпечатках точно не попадешься. То, что тебя видели… А видел ли вообще кто-то? Ну даже если и видел, то что? Внешность у тебя не особо приметная, ты не Ален Делон и не Квазимодо, чтобы хорошенько запомниться с первого раза издалека в темноте. К тому же да, был уже вечер, сумерки, практически ночь. Ну увидела, допустим, тебя старушка-соседка с пятого этажа. Думаешь, она хорошенько тебя разглядела? Она, поди, тебя вообще не запомнила. К тому же бывшему однокласснику ты не звонил. Да у Вовки даже твоего номера не было. Он-то тебе свой оставил, а ты ему свой? Так что не разводи паранойю. За всеми этими мыслями Круглов не заметил, как заснул.

Проснулся он, сидя в кресле. Тело затекло от неудобного положения, но, как ни странно, в голове была полнейшая ясность. Ночь и сон сгладили вчерашнее происшествие. Все это казалось далеким и не таким уж и страшным. Будто произошло давно и с кем-то другим. Сергей даже успокоился. Он потянулся, разминая затекшие мышцы, вышел в прихожую и вытащил из брошенной на трюмо куртки две пачки долларов и украденные украшения. Он долго стоял, рассматривая добычу, полученную кровавым путем, и вдруг осознал, что случившееся добавило какого-то азарта, что ли. Как будто принял допинг. «Ладно, — неожиданно весело подумал Сергей. — Найдут — отвечу, а на нет и суда нет».

Следующие три недели пролетели спокойно. Круглова никто не потревожил — ни стражи порядка, ни кто-либо еще. Даже совесть, как ни странно, не подавала никаких сигналов. И мужчина внезапно осознал: это и есть его счастливый случай. Он снова достал пачки долларов, по-прежнему лежавших в глубине платяного шкафа под свертками и коробками. Чего он их держит просто так? Их же можно потратить. Вот только на что? А это разве проблема — придумать, на что потратить? Эту мысль опережала уже другая: а не попробовать ли еще раз? Вот только на ком и как?

Случай представился неожиданно. Один из клиентов, которому Сергей ремонтировал стиральную машинку, рассказал про торгаша, который держал точки на местном рынке. Его отличительными чертами были общительность и умение находить со всеми общий язык. Но, по словам клиента, торгаш Николай мог заболтать и развести на деньги кого угодно. Поэтому Круглову не составило труда с ним познакомиться — с людьми мужчина сходился легко, а приятный тембр голоса сразу располагал к себе (что не раз отмечали его бывшие любовницы). Под каким-то пустячным предлогом, типа посоветоваться насчет одного дельца, Сергей напросился к нему домой, не засветив при этом свой номер телефона, и повторил то же самое, что и в Вовкиной квартире. И снова орудием убийства послужил кухонный нож, незаметно взятый на кухне. В этот раз мужчина прихватил крупную сумму денег — Николай собирался ехать за товаром, который приобретал за наличку. Правда, не доллары, а рубли, но и там было вполне прилично. Новое дело тоже было совершено вечером.

Второе убийство окончательно уверило Круглова, что вот он — его счастливый случай, жар-птица, джекпот на колесе Фортуны. Он еще раз пересчитал все имеющиеся деньги и всерьез задумался, куда можно их потратить. Для начала можно приобрести автомобиль, можно даже б/у, но в хорошем состоянии. А то мотаться по заявкам клиентов по всему городу на общественном транспорте нередко бывало весьма напряжным. А если даже останется после покупки, можно повторить номер еще раз и скопить на что-нибудь еще. Например, на квартиру поближе к центру. Хоть Сергей жил и не на окраине, но, как известно, в центр любого города стремится большинство его жителей. Поэтому он решился и на третье дело.

Оно тоже стало для него чем-то вроде неожиданного сюрприза. Зайдя в какой-то магазин, он стал свидетелем сцены: невысокий, крепко сбитый мужичок, лет хорошо за сорок, громко выговаривал продавщице на кассе за ценник, который не поменяли, из-за чего ему приходится покупать товар дороже. Попутно покупатель громко требовал, чтобы ему пробили покупку по старой, более низкой цене. Однако продавщица, которая была ровесницей скандалиста и явно не первый год проработала в торговле, ловко поставила мужика на место, при этом не сказав ни одного матерного слова. Потом Сергей услышал, как еще одна продавщица рассказала, что у этого субъекта денег куры не клюют, но трясется он над каждой копейкой. Круглов, который к тому времени уже отоварился, бросился прытью за мужчиной. Тот жил неподалеку от магазина, и узнать его адрес тоже не составило труда. Правда, тут стояла задача посложнее. Сергей понял, что если этот тип действительно, как Кощей, над златом чахнет, то кого попало к себе домой не пустит. Тогда Круглов решил попробовать провернуть один трюк. Еще со времени, когда он работал сантехником в фирме, у него остались визитки с номером телефона. Одну из них он бросил в почтовый ящик скупердяя, приписав от руки цену, и стал ждать.

Тот позвонил где-то дня через четыре. Сергей заверил, что берет за ремонт очень дешево и, в случае какой оказии, все исправит, заменит и сделает бесплатно и со своими материалами. Мужчина на удочку клюнул и пригласил посмотреть унитазный бачок. Первый визит Сергея оказался разведкой. Пачек с деньгами и украшений он, конечно, в доступной близости не увидел, но не сомневался, что в квартире есть что взять. Ремонт он сделал на совесть, взял, как и обещал, недорого. Но при этом слегка кое-что повредил на трубе, чтобы у клиента был еще один повод его вызвать.

Круглов не прогадал: мужчина позвонил ему буквально на следующий вечер и пожаловался на новую поломку. Сергей тут же изъявил готовность приехать немедленно и все сделать в лучшем виде практически забесплатно. Естественно, хозяин был несказанно рад и сообщил, что ждет мастера в любое время.

И в этот раз все прошло почти идеально. Правда, вместо ножа Сергей воспользовался старым и тяжелым чугунным утюгом, непонятно зачем стоявшим в ванной. Выбрав момент, он нанес со спины удар по голове хозяина, и удар этот оказался единственным и смертельным. А вот с деньгами и ценностями пришлось повозиться и поискать — жадина запрятал их хорошо. Но почти три часа поисков были вознаграждены: Круглов извлек из многочисленных тайников и заначек весьма солидную сумму денег и немного драгоценностей, старого, но иностранного изготовления.

Если бы Сергея спросили, что он испытывал, совершая все эти убийства и ограбления, он бы не задумываясь ответил: азарт. К последнему прибавилась и страсть к деньгам. Часть денег он действительно потратил на покупку машины, благо права у него были. Потом, как и задумывал до этого, решил копить на покупку квартиры. Даже вариант присмотрел — в новостройке, с хорошим ремонтом. Правда, там и цена была немаленькая, но Круглов рассчитывал накопить столько, чтобы ему хватило.

Если бы у Сергея спросили, что он планирует сделать после покупки квартиры, то он вряд ли нашел бы вразумительный и твердый ответ. Он старался не думать об этом, полагаясь на принцип «сначала сделаю, а там видно будет». Но мысли нет-нет да все же посещали, несмотря на то что он их упорно пытался отогнать. Неужели он всю жизнь будет заниматься этим промыслом? И все же, как бы ни гнал Сергей подобные думы, чисто интуитивно он понимал, что ничто не вечно и рано или поздно это закончится. Либо он сам прекратит убивать и грабить, либо когда-нибудь его поймают. Правда, мужчина был уверен, что если такое и случится, то очень не скоро. Ведь ему покровительствует его величество случай.

Окончательную сумму он планировал скопить после убийства того мальчишки-мажора. И ему выпал шанс: в пивбаре он подслушал какого-то мужичка в возрасте, который распылялся по поводу своего соседа-жулика, который мутные делишки крутит, деньги загребает двумя лопатами и всегда выкручивается из любых скользких ситуаций. Сергей проследил за мужичком и запомнил все, что тот говорил про соседа, рассчитывая в ближайшие пару-тройку дней познакомиться с будущей жертвой.

Но этим планам сбыться было не суждено. И дернул же его черт пойти в тот подвальчик, пивка попить, а потом еще сцепиться с тем придурком, который чуть кружку на него не опрокинул. Лишь теперь, сидя перед двумя оперативниками из главного управления, Сергей вспомнил предупреждение своей бывшей подружки: не стоит слишком испытывать удачу, потому что она может и отвернуться. Да, похоже, Круглов ее настолько испытывал, что перестал видеть горизонты. Вот Фортуна от него и отвернулась.

— Весьма интересная история, — заключил Крячко после того, как Неуловимый Джо закончил свой рассказ. — А еще говорил, что плохой рассказчик.

— Вы мне не верите? — спросил Круглов.

— Почему же, верим, — ответил Гуров. — Страсть и азарт уже не одного преступника отправили за решетку, а то и того дальше. Так что, Сережа, не ты первый, не ты и последний.

— Деньги у тебя дома? — осведомился Стас.

— Да.

— Все наличкой? На карте ничего не держал?

Сергей покачал головой.

— Нет. Перед покупкой, конечно, положил бы. А может, и наличкой бы отдал. Теперь это уже не важно.

— А драгоценности, брюлики?

— Что-то продал, что-то тоже дома лежит.

— А кому продавал?

— По-разному. Я знаю несколько человек, кто скупает ворованные вещи. Даже если по дешевке, все равно неплохие деньги за украшения давали.

— Помнишь, кому конкретно и что продал?

Круглов помнил и подробно рассказал.

— Жалеешь? — спросил Гуров.

— Как вам сказать… — мужчина посмотрел в глаза оперативникам. — И да, и нет. Жалею, что не успел, но, с другой стороны, я все же понимал, что рано или поздно это закончится. Правда, надеялся, что несколько по-другому, но… — он развел руками.

— Потому что, несмотря на все понимание, твой азарт не дал бы тебе остановиться, — дополнил сыщик.

— Да, пожалуй, вы правы. Не пойди я в тот пивбар, я бы провернул последнее дело, с тем мутным пареньком. Купил бы квартиру, но потом меня бы опять на это потянуло. Я это чувствую. Это ведь затянуло меня так, что тут уж я точно не опишу.

— Да ты просто адреналиновый наркоман, — усмехнулся Станислав.

— Может быть.

— Вот только с тем пареньком у тебя бы не вышло.

— Почему?

— А там бы мы тебя ждали. Это ведь была подсадная утка.

— Вот оно что, — Круглов улыбнулся и покачал головой. — Что так, что эдак. Куда ни кинь, везде клинья.

— В точку, Сережа.

— Что мне светит? Пожизненное?

— Вполне возможно. Процентов восемьдесят, а то и девяносто вероятности, что так и будет. Ты, конечно, можешь добровольно во всем признаться, выдать деньги и украденные вещи, если ты еще не успел их сбыть, помочь, так сказать, следствию. Но даже в этом случае ты можешь получить вплоть до четвертного.

— Это до двадцати пяти лет? — уточнил мужчина.

— Да.

— Я готов.

— Мы, Сережа, с тобой пока беседуем предварительно, без протокола. Если ты готов все это повторить и подтвердить, когда начнутся официальные допросы…

— Я же сказал, что готов.

— Хорошо.

Гуров хотел задать задержанному еще один вопрос, который он не раз задавал пойманным убийцам: не жалко ли ему было тех, кого он убил. Но тут он чувствовал, что Неуловимый Джо ответит отрицательно. Да сыщик и сам это видел: убитых Круглову точно было не жалко. Поэтому и спрашивать не стал. Но вместо этого он задал другой вопрос, который он уже обсуждал ранее с другом и который уже был задан ранее, но в немного другой интерпретации:

— Значит, Сережа, без убийств было совсем нельзя? Я понимаю, что твоей целью были деньги, нажива. Плюс адреналин, азарт и счастливый случай. Ведь можно же было не убивать всех этих людей, а залезть по-тихому в квартиру да взять, что хотел. Но ты решил сделать проще. Не заморачиваться со взломом квартир и поиском денег и ценностей. Убил хозяина — и бери что хочешь.

Круглов склонил голову. Некоторое время он молчал.

— Не знаю, — честно ответил он. — Это мне в голову не приходило. Я ведь сказал, что идея у меня возникла спонтанно. А дальше как-то все само пошло. Вот, — мужчина развел руками.

— Тогда у нас все, — сказал Лев Иванович.

— Да, Сережа, долго мы тебя ловили, — улыбнулся Крячко. — Два года почти поймать не могли.

— Это все счастливый случай, — улыбнулся в ответ Сергей. — Именно он все это время помогал мне оставаться Неуловимым Джо.

— Ты даже знаешь, как тебя прозвали наши коллеги?

— Слышал. Знаю людей, у которых родственники или знакомые в милиции работают. Они и рассказали. Если честно, поначалу даже обидно стало — старый анекдот вспомнил про этого персонажа. Но потом понял, что меня действительно не могут поймать.

— И передумал обижаться? — поддел Стас.

— Просто не стал.

— А почему ты до сих пор нас милицией называешь? Нас ведь уже давно переименовали.

— Привычка. Да и какая разница? Хоть жандармерией назовитесь, суть-то останется все та же.

— Согласен. Ладно, Сережа, можешь быть свободен, по крайней мере от нашего общества.

После того как Круглова увели, друзья переглянулись.

— Поговорим в управлении, — сказал Гуров.

— Может, лучше по пиву?

— В середине дня?

— Тогда после работы. А сейчас по кофейку.

— Это можно. Тем более что повод есть.

— Да еще какой.

Попить кофе напарникам не дали — звонок Орлова сорвал их с места в управление прямо перед дверями кофейни. Очередные оперативные дела, всегда важные, срочные и первостепенные. Поговорить друзьям до конца дня тоже не удалось. Из-за этих же самых дел. Потому что Гурова дернули в Следственный комитет, а к Крячко пожаловал посетитель, которого он не особо хотел видеть. И в этот раз Станиславу не удалось спрятаться на очередном выезде на место происшествия или допросе свидетелей.

Но, вопреки обыкновению, Ковалев не вошел резко в кабинет, а как-то тихонько прошмыгнул.

— Здравствуйте, Станислав Васильевич, — сказал он, сняв неизменную шапочку-«петушок».

— Здравствуйте, Георгий Андреевич, — устало отозвался опер.

Сейчас начнется старая песня о главном, подумал он. Брат в Израиле, немецкие книжечки, шпионы из КГБ и прочая чушь. Или, может, пенсионер что-то новое принес? Откровенно говоря, в данный момент Стасу было просто наплевать. То ли его утомил разговор с Неуловимым Джо, то ли погода влияла — на улице накрапывал мелкий и противный мартовский дождик — но сейчас этот надоедливый старичок его даже не злил, хотя обычно не вызывал ничего, кроме раздражения.

— Станислав Васильевич, я у вас много времени не отниму.

— Да вы присаживайтесь, — кивнул Крячко на стул.

Ковалев кивнул и сел перед опером.

— Что у вас, Георгий Андреевич?

— Да я хотел сказать вам, чтобы вы зря не беспокоились. Разобрался я со всем.

— Вот и славно, — Стас выдавил из себя некое подобие улыбки. — Со всем разобрались?

— Со всем. — Пенсионер как-то неловко помялся. — Стыдно сказать, Станислав Васильевич, но во всем оказался виноват мой сосед.

— Это как? — удивился опер.

— Я удивился не меньше вашего. У нас с ним, в прошлом конечно, были определенные разногласия, но потом все как-то сгладилось. А тут он начал мне письма подбрасывать, записки подсовывать. Помните, я вам приносил? И ведь он, стервец, так убедительно писал, что я даже поверил.

— Ну и зачем ему это надо было?

— У него, выражаясь по-научному, деменция. А по-простому — маразм. Человеку уже глубоко за восемьдесят. Но я не обижаюсь и заявление на него писать не буду. Какой смысл, если человек сам не понимает, что творит? Хоть я и достал вас, наверное, своими визитами, вы уж простите старика.

— Да ладно, — усмехнулся Крячко. — Признаюсь честно, нас больше достают начальники да всякие чинуши с проверками.

— Да, от этого никуда не деться. Тем более вам, на вашей работе. Все, Станислав Васильевич, — старичок встал, — больше я у вас время не отнимаю. Спасибо, что приняли и выслушали. Всего вам доброго.

— И вам, Георгий Андреевич.

Когда за Ковалевым закрылась дверь, Стас невольно хмыкнул. Соседские проделки, надо же. Конечно, всякое случается. Но хотя бы избавился от надоедливого визитера. Одна маленькая проблема решена, что уже не может не радовать.

Гуров вернулся из Следственного комитета уже под самый конец рабочего дня. Станислав уже и не знал, дождется он друга или нет, думая потихоньку собираться домой.

— Все сидишь? — иронично спросил Гуров.

— Ты знаешь, лечь негде, — отозвался Крячко. — Персональный диван не принесли, на стульях надоело, а на полу жестко.

— Ну тогда пошли.

— Куда?

— На мягкие диванчики бара. Там можешь и прилечь. Ты ведь предлагал сегодня пива попить.

— И сейчас не отказываюсь от своих слов.

— Вот я и говорю: пошли.

— Легко, — Стас пружинисто вскочил из-за стола.

Друзья вышли из управления и направились в сторону небольшого кафе-бара, расположенного на соседней улице, куда они время от времени заходили пропустить по кружечке пива. Дождик по-прежнему накрапывал, поэтому оперативники шли очень быстро.

Заведение встретило их теплом, уютом, мягким приглушенным светом и негромкой приятной музыкой. А также малым количеством посетителей, хотя уже было вечернее время. Напарники взяли пиво в высоких стаканах и расположились за свободным столиком у окна.

— Давай, Лева, за поимку нашего Неуловимого Джо, — поднял бокал Станислав.

— Давай, — кивнул Лев Иванович.

Они сделали по паре глотков.

— Хотя, Стас, если быть честными, не мы лично его поймали.

— Да, хотя могли. Если бы Сережа-Джо не затеял ту пьяную драку, глядишь, клюнул бы на Мишаньку и попал бы прямиком в наши цепкие лапки. Так сказать, с поличным. Да и потом, Лева, какая разница? Сцапали его наши ребятки, то бишь из нашего ведомства. Да и завершать расследование, передавать серию уголовных дел дальше опять-таки нам. Так что, как ни крути, а мы тоже причастны.

— Поэтому правильнее было бы сказать так: за успешное окончание поиска и законченное расследование.

— Неплохой вариант.

— Я вот знаешь о чем думаю, Стас, — сыщик покрутил стакан. — Не дает мне покоя то, что наш Джо деньги добывал именно через убийства. Ведь действительно, можно же было просто обнести квартирку, но никого не убивать. Но нет, блин, азарт у него взыграл.

— Ну да, он же сам об этом сказал. Мне кажется, Лева, все-таки он немного того, — Станислав покрутил пальцем у виска. — И головушку маленько полечить ему тоже не помешало бы. Заметь, он ведь и раскаяния особо не выказал. Только пожалел, что не успел сходить на последнее задуманное дело.

— Ага, которое мы для него приготовили. Нашу мышеловку.

— Я же говорю, у него действительно слегка не все дома. Но от тюрьмы это Сережу точно не спасет. Закосить под психа у него вряд ли получится, даже со всеми его причудами. Любая комиссия признает его нормальным и вменяемым. Потому будет Неуловимый Джо сидеть долго и счастливо. Ну если, конечно, на зоне будет хорошо себя вести и не попадет под очередную амнистию.

— Да, мне кажется, он и не будет косить.

— Я тоже так думаю.

У Гурова зазвонил мобильник. Он посмотрел на экран. Это была Мария.

— Да, Маш, слушаю тебя, — ответил сыщик.

— Гуров, ты еще не дома?

— Нет, я сегодня немного подзадержусь.

— Со Стасом пошли пиво пить?

— Откуда знаешь? — удивился Лев Иванович.

— Дорогой мой, я с тобой уже столько лет живу, что все твои привычки уже знаю наизусть.

— Не поспоришь. Маш, у нас повод есть.

— И какой же?

— Мы поймали Неуловимого Джо.

Супруга рассмеялась.

— А я думала, он на фиг никому не нужен. Оказывается, ошибалась.

— Мы сначала тоже так думали. А это Джо ограбил и убил пятнадцать человек за два года.

— Ну тогда это действительно повод. Лева, я звоню не только чтобы спросить, дома ты или нет. Я тут забежала к Соне, это наша артистка, работает не так давно. Так что тоже подзадержусь.

— Понял.

— Если придешь раньше меня, суп в холодильнике. И пирожки тоже.

— Хорошо, Маша, спасибо.

— Стасу привет.

— Обязательно передам.

Сыщик завершил звонок. Крячко, хитро улыбаясь, глядел на него.

— Таможня дала добро? — осведомился он.

— Ну тебя, — отмахнулся Гуров и сделал глоток.

— Кстати, вовремя ты напомнил. Надо звякнуть Петровичу и Мише, дать отбой.

— Может, завтра? Или, может, их уже Орлов предупредил?

— А вот давай позвоним и спросим.

— Может, заодно сюда пригласим?

— Почему бы и да? — пожал плечами Станислав. — Они как-никак тоже причастны.

— Да если собрать всех причастных, нам придется еще и Джо из камеры арендовать на время, и тех ребят — патрульных, и всех, кто нам помогал. Половину кафе точно займем. А еще можем этого твоего пенсионера позвать, за которым КГБ следит. Я же предлагал отправить его на поимку убийцы.

— Нет, Лева, пенсионер — спетая песенка.

— Серьезно?

— Серьезней некуда. Пока ты в следственном сегодня болтался, он пришел ко мне и рассказал, что все это были проделки его соседа-маразматика.

Гуров рассмеялся.

— Это сейчас нам смешно, — хмыкнул опер. — А когда он наш порог обивал со всей этой ахинеей и надоедал своими постоянными визитами, было не до смеха.

— Знаю, знаю. Ну так как насчет Мишки с Петровичем?

— Я не против.

— Тогда давай звони.

Стас вытащил телефон и набрал номер Литвиненко.

— Петрович? Привет. Как оно в целом? Да и мы не хвораем. Слушай, тебе или Мишке Орлов не звонил? Ясно. Ну тогда мы с Гуровым даем вам отбой. В прямом. Поймали нашего Неуловимого Джо. Не поверишь как. Подробности расскажем в красках и в лицах, если ты сейчас возьмешь Мишку и вы оба двинете в кафе «Рябина». Да, недалеко от управления, на соседней улице. Ладно, ждем.

— Придут? — спросил Лев Иванович, когда Крячко закончил разговор.

— Придут. Обещали быть где-то через полчасика.

— Ну мы как раз успеем допить. Тем более что торопиться некуда.

— Ну да, Маша-то тебя отпустила.

— Маша сама сегодня задержится. Зашла к коллеге по работе.

— Они там тоже небось какого-нибудь винца пропустят. Или дамского ликерчика.

— Да Мария-то не большой любитель, ты сам знаешь. Она, может, еще и раньше меня придет.

— Э, Лев Иваныч, не скажи. Женщины ведь пока не наговорятся, не разойдутся. А разговаривать они могут долго. Не важно, с алкоголем или без. И под чаек с кофейком сто пятьдесят тем для разговоров найдут. Недаром говорят: две бабы — базар, три — ярмарка.

— Что есть, то есть.

Литвиненко и Миша прибыли, как и обещали, через полчаса. Зайдя в кафе, секретные агенты сразу увидели столик, за которым сидели оперативники, и подошли к ним.

— Пиво будете? — предложил сыщик после обмена приветствиями.

— Я пас, — развел руками Литвиненко. — Мне завтра топать к самому нелюбимому у большинства людей врачу.

— К гинекологу? — спросил Стас.

— К нему, Стасик, к нему, — не растерялся Петрович. — Только смотреть будет повыше, в районе челюсти.

— Зуб, что ли, заболел?

— Пломбу ставить будут. Да и запись у меня на утро. Так что я лучше чайку возьму.

— Миша, а ты? — Лев Иванович посмотрел на Краснова.

— Выпью, пожалуй, стаканчик, — кивнул парень.

— Вот это правильно, — кивнул Стас и встал. Ко времени прихода «секретчиков» они с Гуровым успели допить пиво и собирались взять еще по стакану. — Тебе какое взять?

— Я сам возьму. — Миша тоже встал.

— Миша, мы угощаем, — сказал Гуров.

— Тогда темное.

— Момент.

Когда Стас вернулся с пивом, а Литвиненко — с большой чашкой чая, Гуров сказал тост:

— За вас, ребята, и за вашу помощь.

— Спасибо, — кивнул Петрович. — Да только мы толком ничем не помогли.

— Ой, Петрович, не говори зря. А кто нам Джо сфотографировал? А кто для него наводкой был?

— Вот-вот, — закивал Станислав. — Это вам не фунт изюму слопать.

— Вы лучше расскажите, как его поймали, — предложил Краснов, отпив из стакана с темным пивом.

— Не вопрос. Там, если честно, ребятишки, очень забавная история вышла. Из серии «нарочно не придумаешь». Этот Джо зашел, как и мы сегодня, пивка попить. Но там то ли пиво спиртом разбодяжили, то ли он сам с чем-то намешал, но, в общем, надрался наш Джо изрядно и прицепился к одному из посетителей того бара.

— Можно сказать, что и за дело, — вставил Гуров. — Тот парень его чуть пивом не облил.

— Совершенно верно. Так вот, Джо наехал на парня, потом вышел с ним на улицу и решил отлупить этого криворукого товарища как сидорову козу. А тут как раз шли двое патрульных. И нет бы Сереженьке — а именно так и в самом деле зовут Неуловимого Джо — угомониться и не пороть горячку, так он попытался врезать одному из патрульных, да еще и обложил пятиэтажным матом. Его, естественно, под белы рученьки — и в отделение. А поскольку «пальчики» ему откатали, компьютер сразу и выдал точный результат. Так что, если бы не начал наш Джо чудить, глядишь бы, и соскочил. Но попался бы тогда уже на нашу удочку.

— Вот так история, — покачал головой Миша.

— И не говори. Там эксперты тоже слегка офигели. Раза три прогнали «пальчики», и все три раза компьютер им показал одно и то же — вот, мол, и ваш убивец во всей красе.

— То есть этот Джо, — сказал Литвиненко, — помимо пятнадцати мокрух получит еще до кучи и «хулиганку»?

— В точку, Петрович.

— Вот уж действительно нарочно не придумаешь. В мою молодость, кстати, было нечто похожее. Я тогда только начал свою, так сказать, карьеру «секретчиком». Один тип порешил своего соседа — что-то они там по пьяной лавочке не поделили — и залег на дно. Полгода его искали, если не больше. А попался он, когда нажрался в дупель и на лавочке дрых где-то в парке в центре города. Вытрезвители тогда уже позакрывали, поэтому его сразу в «обезьянник» определили. Так этот орел, как прочухался и обнаружил себя в ментовке, решил, что его сцапали за ту мокруху, и сразу во всем сознался. Но, у вас, конечно, случай похлеще того будет.

— Это уж точно, — кивнул Лев Иванович.

— Вы, ребята, начальнику-то намекните насчет тех ребятишек-патрульных. Пусть посодействует, чтобы их отметить. Они ведь серийного убийцу сцапали.

— Не вопрос, Петрович, сделаем. Тем более что ребята это заслужили. Ну а ты, Миша, — посмотрел Стас на Краснова, — с квартиры можешь спокойненько съезжать. Так сказать, отбой по всем фронтам.

— Понял. Ну вещи-то я увезу, но мне же еще с хозяином надо будет договариваться.

— Миш, если что, сигналь мне, — обернулся к нему Петрович. — С Леней я договорюсь, если будут проблемы. Но так-то он парень не вредный, думаю, деньги тебе он вернет без проблем за непрожитое. У тебя же там дня два-три осталось?

— Два.

— Тем более. Ну даже если Ленька не сможет денежки отдать — мало ли, всякое бывает, доживешь эту пару деньков, да и съедешь. Вещи-то можешь хоть завтра увезти, а в последний день тогда просто подъедешь, с Леней встретишься и ключи ему отдашь.

— Хорошо.

— Да, ребятушки, — Литвиненко откинулся на стуле, — история у вас действительно вышла забавная. Но сами знаете, что в жизни, что у нас в розыске, случается всякое. Бывает, что и счастливый случай помогает.

— Вот-вот, — закивал Крячко. — А то я Льву Иванычу сколько раз талдычил про этот счастливый случай, но не больно-то он в него и верит.

— Да верю, верю, Стас. После истории с Джо точно верю.

— Это вы про то, что постовые случайно поймали убийцу, даже не подозревая, кто он? — уточнил Краснов.

— Нет, Миша. Просто наш Неуловимый Джо этому счастливому случаю чуть ли не поклоняется всю свою жизнь, как язычник — древнему богу. Прямо целый культ создал, объявив себя верховным жрецом. Мы сегодня имели возможность побеседовать с ним, вот нам Сережа и выдал свою нехитрую концепцию про жизненную удачу, фантастическое везение и прочие умственные завихрения. По его словам, именно счастливый случай навел его на такой… скажем так, род занятий и благодаря ему убийцу очень долго не могли поймать.

— Ну насчет второго поверю, а насчет первого, если честно, не совсем понял.

— Ну вроде как счастливый случай натолкнул его на мысль, — пояснил Стас, — как поживиться и чтоб без претензий со стороны хозяев денег. Типа озарение нашло, как на ученого — гениальная идея, а на художника — вдохновение. Тыкнул пару-тройку раз хозяина ножиком — и денежки в кармане. Гениально и просто.

— Бред какой-то, — пожал плечами Миша. — Меня вот это все наводит только на одну мысль: у Неуловимого Джо слегка не все дома были.

— Вот мы со Стасом об этом же думали, — сказал Гуров. — Знаешь, Миш, может быть, этот факт и имеет место быть, но не в такой степени, чтобы Сережу вместо тюрьмы упекли в «дурку».

— Да, срок-то ему, кстати, светит немаленький, — заметил Литвиненко. — Даже если он во всем добровольно сознается и пойдет, так сказать, на сотрудничество со следствием.

— Все равно заслужил, — Лев Иванович пригубил пиво. — Как-никак он пятнадцать человек угробил, и никакого ни сожаления, ни раскаяния.

— Ну что ты, Лева, — картинно всплеснул руками Крячко. — Он жалеет о неудавшемся последнем деле.

— О том самом, где должен был на меня выйти? — спросил Краснов.

— Да, Миша, о том самом. Но, как мне кажется, если бы он нам попался, то испытал бы не только разочарование, но и еще большее сожаление. А тут уж случилось как случилось.

— А может, это и к лучшему, — заметил сыщик.