© Л. В. Кутузова, 2020

© «Время», 2020

Витя сидел на кухне, размазывал по тарелке овсяную кашу и мечтал о том, как здорово было бы иметь волшебный рюкзак. Раз – и достаёшь оттуда, что хочешь: последний айфон, или крутой планшет, или такую повязку на лоб, благодаря которой становишься самым умным и делаешь все уроки за один миг. А ещё неплохо такое устройство придумать, которое бы кашу превращало в мороженое, например. Красота бы была! Мама почему-то называла овсянку правильным питанием, но, по мнению самого Вити, ничего правильного в каше не было. Люди должны питаться вкусной едой, а не якобы полезной. Но с мамой не поспоришь, поэтому он запихнул в рот остатки завтрака и проглотил не разжёвывая.

С окна донёсся настойчивый стук: Витя распахнул форточку и впустил Каркушу. Ворона жила у них уже четыре года, с тех пор как мальчик подобрал птенца под раскидистым тополем, растущим неподалёку. Взрослых ворон рядом не оказалось, и Витя принёс птенца домой. Каркуша прижилась в семье, время от времени улетала на вольные хлеба, но постоянно возвращалась. Витя положил в миску сухой творог, смешанный с зерном, и ворона начала клевать.

В коридоре зазвонил телефон. Витя взял трубку, из неё сквозь невообразимый треск донёсся папин голос:

– Привет, сын. Мама где?

– В ванне, полчаса плещется, наверное, жабры уже отрастила, – наябедничал Витя.

– Ты передай, что завтра я не прилечу, у нас штормовое предупреждение объявили. Говорят, воздушное сообщение на несколько дней прервут.

– А сам ты как? – растерялся Витя.

– Нормально. Маме привет.

Витя сбегал к ванной комнате и через дверь передал папины слова. Потом они с мамой несколько раз перезванивали, но телефон отца молчал.

Самое неприятное состояло в том, что мама собиралась на семинар в Прагу. Её участие было утверждено полгода назад, так что отказаться она никак не могла.

– Что же с тобой делать? – Мама металась по квартире. – Светка в Турцию улетела, Ленка в больницу с аппендицитом загремела. Ума не приложу, с кем тебя оставить!

– Мам, я могу и один пожить, – предложил Витя. – Яичницу жарить умею, пельмени отварить – пара пустяков. А там и папа вернётся.

Витя уже размечтался, как заживёт вольной жизнью. Никакой овсянки! Кровать можно не заправлять, зубы не чистить… Красота! Но маме его идея не понравилась:

– Ещё не ясно, когда папа вернётся, по прогнозу ничего хорошего не предвидится. А одного тебя оставить мне совесть не позволит – вдруг что случится?

– А если я с тобой поеду? – опять предложил Витя.

– Не получится, виза нужна. – Мама расстроилась. – А такому количеству народа я глаза отвести не смогу.

– Чего?! – не понял Витя.

– Ничего, это я так, сама с собой разговариваю.

Родители вечно чего-то недоговаривали. Вите стало досадно: он же не маленький. Пора перестать считать его ребёнком и секретничать между собой.

Между тем мама с ног до головы осмотрела Витю, словно впервые увидела. Нахмурилась, что-то пошептала себе под нос, а затем решительно объявила:

– А отправлю-ка я тебя, Виктор Иванович, – мама иногда называла его, словно большого, – к прабабушке твоей в Куличково. На одну ночь защиту поставлю, а там баба Яда за тобой присмотрит. Побудешь на чистом воздухе, заодно с ней познакомишься.

Ещё одна тайна – защита какая-то! И выпытывать смысла нет – ничего не скажет.

Про маминых и папиных родственников Витя до сегодняшнего дня знал только то, что они есть, – и ничего больше. Папины родители жили где-то далеко, в другой стране. Папа как-то обмолвился, что бабушка и дедушка – разведчики глубокого внедрения. Такого глубокого, что даже думают на иностранном языке, а не на родном. Поэтому поездки друг к другу в гости были невозможны, обмен фотографиями – тоже. Мама, правда, во время папиного монолога выразительно закатывала глаза и зачем-то стучала пальцем по лбу, так что Витя засомневался, хотя и промолчал.

Бабушка по маминой линии жила в каком-то закрытом научном городке. Туда пускали только по спецпропускам, а самих учёных вовсе не выпускали.

«Наверное, – рассудил Витя, – чтобы их открытия не утащили всякие шпионы, такие, как папины родители».

Имелась ещё прабабушка, которая жила, по маминым словам, у чёрта на куличках. Вот к ней-то и суждено было отправиться Вите.

– Меня же одного в поезд не посадят, мне четырнадцати нет, – попробовал сопротивляться он.

– Посадят и даже высадят, – твёрдо пообещала мама, – уж это я смогу обеспечить.

– А как же бабушка меня встретит? Ты говорила, что там мобильная связь отсутствует.

– А Каркуша на что? Слетает и предупредит, чтобы ждали дорогого гостя.

Мама что-то прошептала вороне, и та сразу вылетела на улицу. Витя проводил её недоуменным взглядом. Даже Каркуша знает больше его!

На следующий день мама отвезла Витю на вокзал, купила билет, хотя он до последнего надеялся, что все билеты будут распроданы, и посадила в поезд. Проводница совсем не удивилась, что десятилетний мальчик едет без сопровождения взрослого.

– Высадите его в Куличкове, это через двадцать минут после Дмитровска, – попросила мама проводницу. – Машиниста я предупрежу.

Зачем и о чём мама будет предупреждать машиниста, Витя не знал. С его родителями многое было не ясно, но он считал, что лучше не будить лихо, пока оно спит тихо. Если родители отмалчиваются, значит, так надо. Но ничего, когда-нибудь он докопается до их секретов. Ладно бабушки-дедушки, которые якобы жили в труднодоступных местах и потому никак не могли увидеться с внуком. Сами предки отчебучивали чёрт-те что, а потом делали вид, что ничего не было!

Однажды папа решил запечь курицу. Он запихнул её в духовку, а после они с Витей увлеклись компьютерной игрой и про ужин забыли, пока из кухни не запахло палёным. Папа кинулся спасать курицу, но было поздно – она сгорела.

– Ничего, – папа успокаивал Витю, хотят тот и не думал волноваться, – сейчас что-нибудь придумаем… только маме не говори.

Он залез в шкафчик, достал оттуда перец и обсыпал им курицу. Затем сказал несколько непонятных слов.

«Наверное, на английском», – решил Витя, который в языках был слаб.

Курица вспыхнула, на её месте возникла огненная птица с хохолком на маленькой голове. Она облетела квартиру, оставляя шлейф дыма и искр, и выпорхнула в окно. После полчаса пришлось проветривать комнаты.

Витя честно не собирался рассказывать об этом маме, хотя его распирало от любопытства, а папа на расспросы отмалчивался и протирал стёкла очков. Но мама узнала обо всём сама. Ещё в прихожей она энергично задвигала носом, втягивая в себя воздух, а затем закричала так, что на припаркованных возле дома машинах сработала сигнализация.

– Феникс! Огненный! В момент воскрешения! – бушевала она. – О чём ты думал? Да он же неустойчив к несказочной среде. А если бы взорвался?! Если ты о себе не думаешь, подумал бы о ребёнке.

Витя не поверил собственным глазам: у мамы из ушей повалил пар. До этого момента он считал, что «пар из ушей» – это такое образное выражение, когда говорят о рассерженном человеке.

Пока родители выясняли отношения, то есть мама кричала, а папа теребил очки, Витя сел за компьютер и набрал слово «феникс». Поисковик выдал несколько тысяч ссылок. Витя прошёл по одной из них и узнал, что феникс – это мифологическая птица, сгорающая в огне, а после возрождающаяся. Но что делала сказочная птица в их доме, так и осталось загадкой: родители на следующий день прикинулись страдающими потерей памяти. Мол, ничего не было, а огненное видение Вите просто почудилось – и всё тут. И он отстал – неохота себя глупцом ощущать. Вскоре Витя и сам поверил, что происшедшее – сон или он так сильно замечтался, что представил это. Вот ведь откуда в их квартире взяться сказочной птице? Не волшебник же его папа, в самом деле. Так что для собственного спокойствия Витя отложил этот случай в особую папочку памяти под названием «Неопознанные явления». Там уже хранились бумажные кораблики, которые сначала устраивали морской бой в ванне, а после уплывали через трубу в океан, а ещё самолётики, уносящиеся к далёким звёздам.

В вагоне мальчик занял своё место. Проводница принесла бельё и чай с пирожками. После ужина Витя долго смотрел в окно, где мелькали силуэты деревьев, постепенно растворяясь в темноте. На него напал страх, хотя и соседи по купе, и проводница обещали маме присмотреть за ним. Но никогда ещё он не оставался один без родителей. Поэтому на него нахлынула грусть, а вместе с ней и особый поэтический зуд, когда слова сами складываются в строчки:

В сини темнеющих небес Мерцает яркая звезда. И, пролетая через лес, Сквозь время мчатся поезда. Они стремятся в дальний край, Чтоб людям встречу подарить, Москву и дивный Первомай Между собой соединить.

Витя не был уверен, что существует такой город – Первомай, хотя слышал от взрослых это название, но всё же записал стихотворение в блокнот. После пожелал попутчикам спокойной ночи и лёг на полку. Куда он едет? Кто его встретит? Мысли мешали, как надоедливые мухи. Хотелось плакать. Но мальчик сдерживался – ещё примут за слабака. Постепенно он успокоился и сам не заметил, как заснул.

Разбудили его рано утром. Поезд остановился посреди поля, на котором стояла покосившаяся табличка с надписью «Куличково». Ни вокзала, ни даже платформы не наблюдалось. Заспанная проводница помогла Вите спуститься, и состав тронулся. Витя остался один. Холодок пробежал по позвоночнику: никого! Он потерялся! Что же делать? Витя огляделся: солнце золотило лохматые макушки дальнего леса, цветы приоткрывали бутоны, вокруг них гудели трудяги-пчёлы, да ещё неподалёку неспешно прохаживалась Каркуша.

– Ну, здравствуй, внучок, – раздалось над ухом. – Давай знакомиться.

Полное имя прабабушки было Ядвига. Взглянув ей в лицо, Витя растерялся, сколько же бабе Яде лет на самом деле? Мама говорила, около восьмидесяти, а по виду – намного меньше. Со спины она вообще походила на девчонку: маленькая, всего на полголовы выше Вити, и худенькая. Большие ярко-голубые глаза смотрели пытливо, словно видели правнука насквозь, как рентгеновские лучи. Она не дала ему и рта открыть, повела по узкой дорожке, протянувшейся в густой траве, бросив на ходу:

– Не отставай, а то ищи тебя потом как ветра в поле.

– А чего искать? – удивился Витя, сажая ворону на плечо. – Тут же всё как на ладони.

– Это ты как на ладони. Сойдёшь с дорожки, леший тебе глаза отведёт, тропки перепутает, голову закружит.

– Выдумки! – Витя недоверчиво хмыкнул.

– Ишь ты умный выискался, городской… – недовольно протянула баба Яда. – Можешь попробовать. Только предупреждаю: сразу искать не стану – за одного учёного целых двух неучёных дают. Поплутаешь денёк – сразу проникнешься.

С тропы Витя сходить не стал… на всякий случай.

Дорожка свернула в молодой пролесок, побежала через буйную поросль березняка и уткнулась в небольшую деревушку. Домов в ней стояло немного, да и те, что имелись, просели от старости. Витино лицо вытянулось: Куличково показалось ему очень неуютным местом.

– А ты что хотел? Всё же у чёрта на куличках живём, не зря деревню Куличково назвали. Вокруг одни леса да болота, – съязвила баба Яда. – Дворцов здесь нет.

Дворцов и замков Витя, конечно, увидеть не ожидал, но думал, что приедет в обычную деревню, где и жителей много, и избы нормальные. Они с классом ездили за город на разные экскурсии, так что Витя думал, что всё знает о деревне. Дома из шлифованных брёвен, ровные заборы, яркие палисадники, асфальтированная дорога. Оказалось, не так. Забавного мало: от родного дома далеко, бабкина деревня – глушь какая-то, да и сама она необычная, всё время странности говорит. Мама точно знала, куда его отправила?

Они зашли в крайнюю избу. Витя осмотрелся: низкие потолки, деревянные лавки, печь на полдома. Лучше бы он в квартире один остался!

– Не вздыхай, сам виноват, – осадила внука баба Яда.

– А что я-то сразу? – вскинулся Витя.

– А нечего сюда с плохим настроением приезжать. Как ты к нам относишься, так и мы к тебе. Кто весёлый приходит, того как самого дорогого гостя изба встретит.

– Не понял.

Бабушка лишь рукой махнула:

– Потому не понимаешь, что не нашей ты крови уродился. И родители у тебя путные, и бабки с дедами… да и я сама. А ты в кого такой вылупился, ума не приложу. – Она внимательно оглядела внука: – Глаза наши, с хитринкой, нос курносый наш, даже пятно с голубиное яйцо на правой руке, а сам чужой. Смотришь и не видишь, что у тебя под носом творится.

– А что у меня под носом творится? – обиделся Витя. – Я сюда, между прочим, ехать не нанимался. Мне и без вашей деревни неплохо жилось. Я не виноват, что маме на какую-то конференцию надо, а папа в командировке застрял.

– Ты старших не перебивай, мал ещё. Не о том речь веду. Сходим с тобой в одно место. Кикиморка называется. Пусть на тебя там посмотрят как следует, а то сомнение у меня одно появилось.

Баба Яда пошла на кухню готовить завтрак, а Витю охватило уныние: мало того что родители вечно чего-то недоговаривают, а тут ещё и бабуля с причудами, видимо, из-за преклонного возраста. Обвиняет непонятно в чём. Можно подумать, если бы он сюда весёлый приехал, всё по-другому бы случилось! Эх, скорее бы обратно вернуться!

Завтрак Вите понравился. Бабушка сварила кашу, пшённую, но что это была за каша! Рассыпчатая, душистая, с румяной запечённой корочкой, прямо из печи. Витя ел так, что только за ушами попискивало.

– Не части, жуй тщательнее, – улыбнулась баба Яда.

Витя улыбнулся в ответ и обомлел: потолок в избе словно приподнялся, скамейки сменились мягкими креслами, даже телевизор, оказывается, тут имелся. Его шнур заканчивался ярким мухомором в белую крапинку.

– А ты думал! – довольно хмыкнула баба Яда, проследив за взглядом внука. – До нас электричество не дотянули, но мы и сами с усами, все новости столичные знаем.

– Баб, это ведь гипноз такой? – Витя не знал, что и подумать.

– Сам ты гипноз, дурень! Говорила я тебе, что с хорошим настроением надо в гости приезжать, а ты не верил.

«Может, воздух тут у них особенный? – размышлял мальчик. – Какие-нибудь испарения с болот, которые вызывают зрительные галлюцинации?» Но вслух своими мыслями делиться не стал. Решил понаблюдать сперва за бабой Ядой.

Днём отправились в Кикиморку. Витя, помнивший давешние наставления, не отставал и по сторонам старался не глазеть, чтобы не сбиться с пути. Правда, на лесной прогалине увидел мощный пень, в центре которого торчал нож. Он только подумал, что уж больно ручка у ножа гладкая, словно из кости выточена, не мешало бы таким лезвием заручиться, как бабушка строго одёрнула:

– Не тронь! Не тобой воткнуто, не тебе и вынимать.

В этот момент к ним подбежал большой серый пёс. Витя осторожно погладил пса по голове – ему давно хотелось завести собаку, но родители не соглашались.

– Привет, Ядвига! – заговорил пёс. – Это что, внучок твой? Красавец, весь в тебя!

Вите сделалось не по себе: он внезапно понял, что это совсем не собака, а самый настоящий волк, к тому же и говорящий – чего совсем быть не могло. Папка «Неопознанные явления» трещала по швам: последние факты никак не желали в неё вмещаться. Во что его мама впутала? И кто она сама, кто баба Яда? Люди такими не бывают!

Волк почесал задней лапой за ухом и задумчиво произнёс:

– Вот уже и дети выросли, внуки оперились, правнуки подрастают. Как время-то летит!

Он перепрыгнул через пень и обернулся старичком.

– Ну, как звать-величать тебя, добрый молодец? – обратился он к Вите.

– Витя, – с запинкой ответил тот.

– О, Виктор Иванович, значит. А меня Степанычем кличут. Вечерком в гости заходите. Я пирог с земляникой испеку.

Дед неспешно отправился прочь, а Витя пустился в расспросы:

– Баб, а это кто? Оборотень? Он настоящий? В смысле он по-настоящему волком становится или нам только кажется, что он волк?

Баба Яда одёрнула:

– Не части, который раз сказываю. Не оборотень, а колдун. А хороший колдун может и волком, и филином обернуться, а может просто глаза отвести, видимость создать. Неужто мать тебе ничего не сказывала?

– Ничего, – пожаловался Витя. – Тут недавно у нас в квартире курица в феникса превратилась, а сказали, что мне это всё приснилось!

– Ладно, вечером разговор у нас будет, тогда и объясню.

Вите пришлось довольствоваться этим. Но ничего, скоро он всё узнает!

Кикиморка располагалась возле болота, затянутого мхом.

– Не вздумай туда ходить, – предупредила внука баба Яда, – а то попадёшь в топь, и поминай как звали.

Она постучала в ближайшую дверь:

– Клюковка, ты дома?

– Дома я, дома, – раздалось из окна.

Дверь скрипнула, на пороге показалась женщина средних лет: худая и угловатая, её нос походил на кончик карандаша, такой же острый и тонкий.

– Здравствуй, Ядвигочка. В гости надумала?

– Вопрос один есть, пошептаться надо бы. А ты, Витенька, ступай погуляй, – велела баба Яда и повернулась к Клюковке: – Васька-то дома? Пусть с моим познакомится.

– Дома. Где ж ей быть? Васька, иди сюда!

Из избы выскочила смешная девчонка лет семи, её кудрявые волосы цвета медной проволоки были заплетены в две косички.

– Иду, иду! – крикнула она. – Уже пришла. Здрасте, – поздоровалась она с Витей. – Меня Васькой зовут.

– Это же мальчишечье имя, – удивился он.

– Это от Василисы сокращённо. А ты Витя? Нам баба Яда про тебя рассказывала. Пойдём, деревню покажу.

Вите, честно, не хотелось никуда идти с такой малявкой – вдруг пацаны местные увидят, засмеют потом. Но Васька всё не унималась, трещала без остановки:

– Хорошо, что ты в гости приехал, а то баба Яда жаловалась, что скучно ей.

Витя пожал плечами: он не понимал, как можно скучать по человеку, которого никогда в жизни не видел? И вообще ему сейчас не до этого! Скоро ему всё объяснят – вот это важно. А пока в голове всплывали самые невероятные предположения, и Васькина трескотня лишь мешала.

– У вас тут народу много? – поинтересовался он.

– Кикимор? Да десять всего.

И девчонка туда же!

– Каких кикимор?! – не скрывая усмешки, воскликнул Витя.

– Как каких? Обыкновенных! – серьёзно ответила Васька. – Это ж деревня кикимор, вон, чёрным по белому написано.

Девочка кивнула на указатель возле дороги.

– Кикимор не бывает. Это выдумки! – разозлился Витя. Они его что, дурачком считают?

– Ага, не бывает, – усмехнулась она, – так же, как и бабок-ёжек, что ли? Ну ты и скажешь!

– А при чём тут бабки-ёжки? – насторожился Витя.

– Ты что?! Баба Яда, по-твоему, кто? А мама твоя? Самые настоящие бабки-ёжки!

– Не ври!

– Больно надо. Сам свою бабушку спроси.

– И спрошу!

В Витиной голове образовалась каша, та самая, которую мальчик не любил. Липкая и противная. И не избавиться.

Некоторое время они молча шли по улице. Наконец Витя не выдержал:

– Неужели всё это правда?!

– Конечно, – тряхнула головой Васька. – А тебе что, никогда ничего не говорили?

– Нет. Если что и было у нас дома странного, родители потом притворялись, что ничего не произошло, мол, мне всё приснилось.

– И тебя любопытство не мучило? Совсем-совсем?

Он пожал плечами. Конечно, мучило! Но если папа и мог проговориться, то мама была как несокрушимая стена – умела хранить секреты и другим не давала их разболтать. К тому же замечательно делала вид, что ничего не было! Поэтому родителям легко удавалось сбить его с толку.

– Ну ты даёшь! – присвистнула Васька.

– Да ладно, были б у тебя такие родители, как мои, тоже бы поверила, что сон видела. Они любому зубы заговорят.

– А я не знаю, кто мои родители, – погрустнела она.

– Как это? – поразился Витя. – Разве ты не из этих, не из кикимор?

– Нет, конечно! Меня же в детстве подменили!

Вот этого Витя совсем не ожидал услышать.

– Выдумываешь! – не поверил он.

Васька рассказала, что кикиморы перепутали её при рождении. Сделали они это не нарочно: просто очень хвастливые и, когда рождается маленькая кикиморка, налюбоваться на неё не могут. А ещё любят взять своего ребёнка и по другим новорождённым отправиться. Положат младенцев рядом и обсуждают, какой красивее? Понятно, что свой – самый лучший. И всё бы ничего, только рядом с людьми кикиморы человеческий облик принимают. Вот и с Васькой так случилось: маленькая кикимора стала на неё похожа, а взрослые кикиморы не разобрались и Ваську вместо дочери забрали. И главное, забывчивые они – так и не смогли припомнить, где своего младенца оставили.

– И что, ты теперь навсегда здесь останешься? – Витя был потрясён. Он никак не мог представить, что бы с ним стало, если бы обнаружилось, что его так с кем-то перепутали. Как же разорваться? С одной стороны настоящие родители, с другой – приёмные, которые вырастили.

– Да нет, – махнула рукой Васька. – Когда мне семь лет исполнится, мы с кикиморой местами поменяемся. Я к своим родителям вернусь, а она сюда.

– А как же ты вместо неё жить будешь? Ведь ты даже родителей своих не узнаешь.

Васька вздохнула:

– А я забуду про Кикиморку и про свою жизнь здесь тоже забуду. Словно со мной ничего и не было. Будто я всё время со своими настоящими родителями жила.

У неё даже слёзы покатились. Одна за другой. Вите стало жалко Ваську. Ему-то хорошо, он скоро к родителям вернётся, а у Васьки всё сложно.

– Ничего себе! – только и смог произнести он, потому что чувства в слова укладываться не хотели.

– Ага. Грустно, правда?

Витя с ней согласился. Очень печально.

Они немного погуляли. Витя с особым волнением рассматривал деревенские окрестности, ведь не каждый день оказываешься в сказочном месте. Дома, все как один, были выкрашены в зелёный цвет и украшены ягодным узором.

– Это клюква, – водила пальцем по рисунку Васька, – а это морошка. Она жёлто-оранжевая. Вот это брусника, она на клюкву похожа, только помельче и не такая кислая. А этот дом черникой изрисован. Очень вкусная ягода! Ещё голубика бывает, она послаще, только её трудно найти.

– Красивые у вас дома, не то что в бабушкиной деревне, – заметил Витя.

– А ты присмотрись повнимательней, – сказала Васька, – много чего интересного увидишь. Слушай, а пошли на болото!

– Мне баба Яда не разрешает.

– Так ты просто рядом постоишь.

Они отправились к огромному, заросшему зелёной ряской водоёму. Лишь кое-где были видны окна чистой воды. Васька проворно, как стрекоза, заскользила от одной изумрудной кочки к другой. Витя с завистью смотрел на неё – ему тоже хотелось так ловко прыгать, но он не решался. Ведь строго-настрого запрещено!

Васька вернулась с ягодами:

– Угощайся!

– Вроде ж ещё рано, – удивился Витя. – В июне только земляника созреет.

– На нашем болоте ягоды круглый год растут, – махнула рукой Васька. – Главное – суметь до них добраться.

– Я бы тоже хотел.

Витя пробовал одну ягодку за другой. Вкусные!

Васька задумалась:

– Я у бабы Клюковки спрошу, вдруг что посоветует.

– А у меня зато ворона есть, – похвастался Витя, – я её Каркушей назвал. Она может на дальние расстояния летать.

– Ничего себе! – восхитилась Василиса. – Она у тебя совсем ручная?

– Совсем. Я её птенцом подобрал. Она сейчас к маме полетела – передать, что я до места добрался. А потом, возможно, сюда вернётся.

– Покажешь?

Витя примолк: конечно, Василиса – девчонка и мелкая к тому же, но больше здесь общаться не с кем. Всё лучше, чем одному сидеть.

– Покажу, – кивнул он, – если прилетит.

– А давай завтра я тебя в одно место свожу? – предложила Васька.

Витя хотел, но засомневался:

– Мне, наверное, баба Яда не разрешит. Она меня лешим пугала.

– Разрешит, я тут всё знаю. А с лешим я тебя познакомлю. Он иногда вредный бывает, но если с ним договориться, то ничего.

– А у бабушки в деревне колдун живет. Он в волка умеет превращаться, – поделился Витя.

– Степаныч? Я его знаю, он меня раньше на спине катал. Смешно было.

После разговора с Васькой Вите полегчало. Ведь нормальная девчонка, хоть и кикимора. Но он, Витька, тоже нормальный. Даже слишком, наверное. То-то баба Яда недовольна.

По возвращении Витю ждал очередной сюрприз: на месте невзрачной избушки стояла настоящая усадьба, украшенная искусным узором из листьев и ягод рябины, с резными наличниками вокруг окон. Внутри обстановка тоже изменилась: свежевыбеленный потолок приподнялся, полы засверкали как новые, да и мебель преобразилась. Вместо старого буфета на кухне появились шкафчики, а жёсткие табуретки сменились мягким диваном.

– Классно здесь! – от всего сердца обрадовался Витя.

– Только сейчас разглядел? – съязвила баба Яда.

– Ага, – не стал отпираться Витя.

– Значит, наш всё же. А то я чего тебя к кикиморам водила? Чтобы посмотрели на тебя внимательно и сказали, нет ли путаницы какой. Они толк в этом знают: сами детей подменивают.

– Так они ж не специально!

– Это дело второстепенное. Главное – ты наш. Просто дара в тебе нет. – Баба Яда скорбно поджала губы.

– Какого дара? – насторожился Витя.

До этого дня он открыл в себе только один талант – мечтать и писать стихи. А теперь, оказывается, у него какой-то дар должен быть. И без него Витя вроде как не совсем свой.

– Сказочного. Нет в тебе ничего сказочного. И мама твоя – стопроцентная баба-яга, и папа – царевич из Тридевятого царства, а ты – самый обыкновенный.

– А папа кто?! – Витя уже решил, что удивляться больше не способен, но ошибался.

– Ца-ре-вич, – четко, по слогам произнесла баба Яда, – из Тридевятого царства.

– А как он сюда попал?

– Как, как… Провалился! И очутился на болоте у кикимор. Лягушкой там прыгал.

Баба Яда в волнении прошлась по комнате.

– А тут мама твоя в гости приехала, молодая, восторженная. Увидела его на болоте и пожалела.

– А как же он расколдовался? – Витя был заинтригован. Он представил себе папу в виде лягушки, прыгающей по земле, и захихикал. Смешно!

– Ты что, сказок не читал? Поцеловала она его, он и стал опять человеком.

– Ого! А почему обратно к себе не вернулся?

– А не получилось вернуться, – развела руками баба Яда. – Раньше-то легко можно было в Тридевятое царство попасть, если ты кикимора или баба-яга. А после того как твой отец к нам провалился, словно кто закрыл проход…

– Значит, он здесь остался и на маме женился… Интересно.

– Конечно, интересно, – хмыкнула бабушка. – Пошли к Степанычу чай пить, он тебе ещё много чего занятного расскажет.

Всю дорогу Витя переваривал новости. Значит, папины родители в Тридевятом царстве живут? Надо же! Потому он их никогда и не видел. А папа, вот умора, придумал, что они разведчики.

Дед Степаныч появлению гостей обрадовался. К их приходу испёк ароматный земляничный пирог и поставил самовар. Витя с удовольствием уплетал за обе щеки, не забывая время от времени смотреть по сторонам: уж очень любопытно ему было, как живут колдуны.

Колдуны в лице Степаныча жили непримечательно: обычный деревянный дом с печью-лежанкой, привычная мебель и посуда, даже телевизор имелся. До этого Витя воображал, что ведьмаки обитают в мрачных помещениях, куда даже луч солнца не попадает. На стены приколочены черепа и головы животных, на кухне висят засушенные травы для приготовления ядов и зелий, а по комнатам летают совы и летучие мыши. А на самом деле по-другому оказалось. Ничего странного.

Тем временем Степаныч рассказывал, как однажды попал в Тридевятое царство в образе волка да и застрял там.

– И вот бегу, никого не трогаю, чую – конь пасётся. Увидел меня, на дыбы встал и ускакал. А тут царь Иван, он тогда ещё Иван-царевичем был, просыпается, видит меня и уже к мечу тянется. Что делать? Я обратно в человека перекинуться не могу – заклинило что-то. Пришлось импровизировать. Мол, так и так, Иван-царевич, не губи меня, сослужу я тебе верную службу. Между прочим, – обратился Степаныч к Вите, – это твой дедушка был.

– Правда? А он тоже Иван-царевич, как и мой папа?

Степаныч укоризненно покачал головой:

– Ну, Ядвига, дожила – такой правнук славный растёт, а корней своих не знает.

– Так то ж не я, – начала оправдываться баба Яда, – то родители его надумали – пусть растёт нормальным ребёнком.

– А мы какими тогда, получается, росли? – обиделся Степаныч. – Вот ты каким ребёнком была?

Бабушка лишь рукой махнула – что с нынешней молодёжи взять? Стариков не слушают, своим умом жить спешат.

– Эх, – вздохнул Степаныч, – потерянное поколение. Ты, Виктор Иванович, знай – по отцу ты из знаменитого рода Иван-царевичей. И дед твой – Иван-царевич, и прадед, и прапрадед. А бабка твоя – Марья-искусница. Мы её с твоим дедом у Кощея отвоевали. Эх, молодость!

У Вити мурашки по спине побежали: до чего же удивительно! Неужели у него на самом деле сказочные родственники? И кто же тогда он? Тоже царевич? Ну не баба-яга же!

Степаныч так замечтался, что задремал. Потом проснулся и продолжил как ни в чём не бывало:

– Так о чём это я? А, вспомнил.

Колдун поднялся из кресла-качалки, открыл ящик в массивном столе и достал оттуда волчий клык на верёвке.

– Держи, Виктор Иванович, авось сослужит он тебе службу.

– Да где ж он ему сослужит? – махнула рукой баба Яда.

– Ты, Ядвига, со мной не спорь. А ты, Виктор Иванович, носи не снимая. Пригодится! – с этими словами Степаныч протянул заветный талисман.

За угощением время пролетело незаметно. Хоть вечер и казался длинным, а разговоры ещё длиннее, но пора гостям и честь знать. Вскоре они отправились домой.

На следующее утро Витя проснулся оттого, что в окно влетел небольшой камень и упал на кровать. Во дворе уже крутилась Васька.

– Ты чего? Спишь ещё? День такой суперский!

День на самом деле был чудесный. На небе ни облачка, тёплый ветер ерошит верхушки деревьев, воздух полон ароматами трав. В такой день спать – только время зря тратить. Витя быстро собрался, схватил пирожки, испечённые бабушкой, и выскочил на улицу.

– Куда пойдём?

– Айда на ручей, – предложила Васька. – Тут недалеко в лесу, вода в нём сла-адкая.

Она повела Витю по едва приметной дорожке между домами. Вскоре они вышли за деревню, свернули на луг, где трава вымахала Вите по макушку, и оказались в лесу.

– Подожди, сейчас я тебя с лешим познакомлю, – сказала Васька и закричала: – Ау, дядя Лёша, мы к вам!

Ближайшие кусты расступились, и появился леший. Несмотря на жаркий день, был он одет в мохнатую шубу. Его борода торчала в разные стороны, словно её никогда не расчёсывали, а на голове росли еловые шишки.

– Чего шумите?! – цыкнул он.

– Здравствуйте, дядя Лёша. Это Витя – правнук бабы Яды, он к ней в гости приехал. Мы к ручью идём, – объяснила Васька. – А это вам баба Клюковка передала.

Она протянула лешему букет из свежих ягод, а сама незаметно дёрнула Витю за рукав.

– Э-э, здравствуйте, – поздоровался Витя, – это тоже вам, баба Яда послала.

Он вручил лешему пирожок. Тот с удовольствием принял подарки.

– Ну, спасибо за угощение, – поклонился лесовик. – А тебе, Виктор Иванович, мой ответный подарок.

Леший махнул рукой, и в ней оказалась небольшая шишка.

– Держи от меня на память, она тебе пригодится.

Витя на всякий случай убрал шишку в боковой карман шорт и застегнул его на молнию, чтобы не вывалилась. Хотя где ему эта шишка пригодится? Клык хотя бы на верёвке носить можно и в школе мальчишкам хвастаться. А еловая шишка не кедровая, в ней даже орешков нет.

– Проходите, гости дорогие. – Леший сделал приглашающий жест. – Только уговор: не шуметь и ничего не ломать.

– Да мы знаем, дядя Лёша, не маленькие, – улыбнулась Васька.

Немного погодя Витя с Васькой добрались до ручья.

– Надо против течения идти, как раз к роднику и попадём, – сказала Васька.

В лесу пахло свежей зеленью, трещали птицы, журчала вода, гудели пчёлы. И такое поэтическое настроение напало на Витю, что грудь сдавило. Даже показалось, что он не идёт, а парит: вот сейчас оттолкнётся от земли и взлетит.

– Хорошо здесь, – признался он.

– Ага, я сюда часто прибегаю, когда помечтать хочется.

Вскоре они вышли к источнику. Родник был аккуратно расчищен, рядом стоял невысокий столик, а на нём – ковшик и чашка.

– Ну, пробуй!

Витя зачерпнул студёную воду и отпил. Словно искрящийся фейерверк попал в него: руки и ноги сделались лёгкими-лёгкими, а сердце таким восторженным, что совершенно неожиданно для себя он оторвался от земли и поднялся ввысь.

Как будто небесный пилот, Отправлюсь сегодня в полёт И пролечу над полями, Оврагами и лесами. Увижу землю родную И в памяти зарисую Верхушки берёз, тополей И маковки белых церквей. А после умчусь в небеса, Где звёзды творят чудеса. Буду летать на комете С мечтою о сказочном лете.

Стихи так и лезли из Вити, словно он прозой совсем разговаривать разучился.

– Подожди, я сейчас тоже водички попью и с тобой полетаю. – Васька отпила из родника и поднялась к нему. – А ты и стихи умеешь сочинять?

– Я лучший поэт, на всё дам ответ, – сострил Витя.

– Смешно! – Васька заболтала ногами в воздухе. – А я люблю, когда сильный дождь пройдёт. Тогда можно прыгнуть в лужу, а брызги во все стороны так и разлетаются.

Он хотел ответить, что тоже любит носиться по лужам, но опять сбился на рифму:

Если дожди незлые, Значит, ноги сухие. А я хотел бы цунами С очень большими волнами. Нёсся б по лужам вперёд, Точно большой пароход. А волны б за мною бежали, Меня с головой укрывали. Поплыл бы я по волнам, Словно гиппопотам, Будто стремлюсь в океан, Чтобы спасти обезьян.

– Ой, не могу! Спасти обезьян! – смеялась Васька.

Витя тоже хохотал вместе с ней – стихи выходили забавные, главное, потом не забыть записать в книжечку. Он хотел сказать, что Васька нормальная девчонка и с ней можно дружить, но вместо этого получилось:

Если девчонка – красотка, Значит, она вертихвостка. То строит мальчишкам глазки И молвит нелепые сказки, То не придёт на свиданье, Забыв своё обещанье. Не верьте девчонкам, мальчишки, Читайте-ка вы лучше книжки!

Больше стихов сочинить Витя не смог, потому что они с Васькой смеялись, пока действие родниковой воды не закончилось. Тогда они медленно опустились на землю и уселись рядышком.

– Понравилось? – полюбопытствовала Васька.

– Ага, прикольно. А что это за ручей? – уточнил Витя.

– Не знаю, у него нет названия. Хочешь, вместе ему имя придумаем? – предложила Васька.

– Можно Ручей Пегаса назвать, это конь такой с крыльями, или Приют одинокого поэта.

– А почему одинокого?

– Не знаю, – признался Витя, – просто загадочно звучит.

– Ага, загадочно, – согласилась Васька, – только пусть будет Приют одинокого Пегаса.

Они некоторое время брели вдоль ручья. И Вите было хорошо-хорошо, словно он всю жизнь знал Ваську и бабу Яду, жил в Куличкове и гулял вечерами около Приюта одинокого Пегаса. Даже домой не хотелось! А потом Васька проводила его в Куличково, договорившись встретиться назавтра.

Утром за Витей прибежала Васька.

– Привет! – закричала она. – Собирайся быстрее, будем по болоту бегать.

– А я смогу? – поинтересовался Витя. Хотя его сердце подскочило от радости и запрыгало в груди не хуже самого Вити.

– Да! Мне баба Клюковка мох для лёгкости дала. Надо им обувь натереть и тогда точно не провалишься.

Васька от эмоций даже не могла устоять на одном месте, так ей хотелось бежать. Но баба Яда усадила их обоих за стол и положила каши, мол, одними ягодами сыт не будешь. Поев, Витя с Васькой понеслись на болото. Вите не терпелось проверить мох на месте.

– Натирай быстрей! – Васька протянула ему мох.

– А это точно поможет? – усомнился Витя.

– Точно, – улыбнулась Васька. Когда она улыбалась, у неё на щеках появлялись ямочки. – Но я рядышком буду, не бойся.

– Я и не боюсь.

Витя натёр подошвы плюшевым мхом и осторожно ступил на край болота, вода под ним даже не шелохнулась.

– Ну что я говорила? Побежали! – Васька схватила его за руку, и они понеслись вперёд.

Топь поражала воображение своими размерами. Посреди тёмной, заросшей камышами воды виднелись редкие клочки зелёной суши. В стоячей воде прогуливалась нескладная выпь, выискивая пиявок и лягушек. Рядом неторопливо переговаривались утки. В погоне за шустрой мухой пролетела пучеглазая стрекоза. Витя с Васькой выбрались на твёрдый островок и стали собирать ягоды. Витя рвал обеими руками и горстями запихивал в рот. Казалось, он никогда не наестся. Потом они завалились на мягкий мох. Над ними неспешно плыли пухлые облака.

– Здорово здесь, – вздохнул Витя. – Даже уходить не хочется.

– Ага, здорово, – согласилась Васька, – я люб-лю сюда наведываться. Прикольно прыгать с кочки на кочку.

– А давай вместе!

Они взялись за руки, разбежались и прыгнули. В этот момент ремешок на Витиной сандалии лопнул, она соскользнула с ноги, и Витя со всего маху погрузился в воду. Он отпустил Ваську, чтобы не утащить её за собой, но она вцепилась в него, как рак, и болото быстро засосало их обоих.

Всё замелькало, зарябило, вода заливала рот, глаза, уши. Дышать стало нечем – казалось, лёгкие горят огнём. Витя испугался не за себя – за Ваську. Это он виноват, что утянул её за собой. И ничего не исправить. Ни его родители не дождутся, ни Васькины. При мысли о родителях внутри что-то сжалось – Витя никогда не увидит их, не обнимет маму, не подойдёт вечером к отцу с важным вопросом. Ничего этого у него больше не будет. Всё кончено. И только Витя осознал это, как неожиданно болото исчезло, и он оказался на берегу моря, чьи берега терялись за горизонтом. Здесь росли огромные деревья, что закрывали собой небо.

«Где это я? – удивился мальчик. – И где Васька?»

Раздался ужасный шум, бьющий по барабанным перепонкам: «Витя, ты где?!»

Земля затряслась, заросли раздвинулись, и показалась Васька, огромная, как великанша.

«Что это с тобой?» – хотел спросить Витя, но не смог – вместо обычной человеческой речи у него вырвалось ква-ква. Он с ужасом посмотрел на себя и увидел, что руки его превратились в тонкие лягушачьи лапки с перепонками между пальцев.

– Ой, Витя, – загрохотала Васька, – ты лягушкой обернулся! Ой как смешно!

«Ничего смешного», – хотел обидеться Витя, но снова заквакал.

Васька взяла его на руки и поднесла к лицу.

– Какой хорошенький лягушоночек. Интересно, ты в кармане поместишься?

Она сделала вид, что проверяет, хватит ли места в кармане для Вити. Потом снова рассмеялась:

– Ладно, не буду тебя дразнить.

Васька поднесла лягушонка к губам и поцеловала. Тотчас же Витя почувствовал, что стремительно растёт. И вот море стало обычным прудом, а деревья уменьшились до размера кустарника. Витя еле пришёл в себя: столько с ними всего приключилось! Сначала они чуть не утонули, а потом он лягушкой стал. И Васька хороша! Он же испугался, а ей смешно.

– Интересно, – обиженно спросил он, – а почему ты в лягушку не превратилась?

– Я же кикимора, – пояснила Васька, – а сказочные существа в Тридевятом царстве в лягушек не оборачиваются.

– Г-где? – не понял Витя.

– Где-где… у тебя на бороде, – прыснула Васька. – Какой же ты непонятливый. В Тридевятом царстве.

Ещё смеётся над ним! За косичку, что ли, её дёрнуть?

– Так баба Яда говорила, что проход закрылся, – растерялся Витя.

Ладно сказочные существа, живущие в человеческом мире, но сам он в сказку и не думал попасть.

– Значит, открылся, – предположила Васька.

– Что же теперь делать?

– Как что? Пойдем, на царство поглядим. Когда ещё получится здесь побывать? Или ты не хочешь с бабушкой и дедушкой увидеться?

И тогда до Вити дошло, что на самом деле такой шанс выпадает нечасто – побывать в сказочном царстве. А ещё он может наконец-то познакомиться с родителями папы и полюбоваться на всякие диковины.

– А как мы их найдём? – уточнил он.

– Вот смешной! – Ваське словно хихикалка в рот попала. – Пойдём по дорожке, встретим кого-нибудь да и спросим.

Витя подобрал свалившийся с ноги сандалик, подвязал его травинкой, и они зашагали по дороге. И вдруг Вите пришла в голову одна идея.

– Слушай, – начал он. – А вот есть одна сказка, там девушка постоянно лягушкой оборачивалась…

– Есть, – кивнула Васька. – «Царевна-лягушка» называется.

– Я вот думаю, – с воодушевлением продолжал Витя, – что это обычная девушка из нашего мира, которая попала в Тридевятое царство. Она лягушкой стала, да только никто её не поцеловал, вот она то девушкой обернётся, то снова лягушкой.

После этих слов Васька обессиленно повалилась на траву и долго хохотала. Витя немного обиделся, а потом и сам рассмеялся.

Они продолжили путь. Вначале Вите было не по себе: всё-таки не каждый день в сказку проваливаешься. Ведь здесь могут и страшные существа водиться. Змей Горыныч, например, или Кощей Бессмертный. Но потом он воодушевился и придумал новое стихотворение:

По пыльной дороге мы с другом идём. Кто знает, что в этом пути мы найдём? Быть может, овраги, быть может, леса… А вдруг – приключения и чудеса? Найдём подземелье, где спрятал Кощей Меч-кладенец, груды ценных камней, Источник с живою и мёртвой водой, Чтоб каждый, испив, снова стал молодой. Отыщем русалок ночной хоровод, Что в сказку откроет надёжный проход. На волке царевича встретим ещё, Ведь в сказке, как в песне, случается всё!

Ребята неспешно шли по васильковому полю. В васильковом небе ослепительно сверкало солнце. Вокруг щебетали птицы, вдали темнел лес. А пахло – словно карамель растеклась.

– Надо же, всё как у нас, – заметил Витя. – А ты уверена, что мы в Тридевятом царстве?

Васька угукнула в ответ. Она никак не могла насмотреться, будто видела всё впервые. Хотя и лес как лес и поле как поле – ничего странного. Витя вздохнул: он переживал, что не знает, как вернуться назад. Да ещё не ясно, куда они идут – спросить-то не у кого. А Васька знай себе по сторонам головой вертит да глаза таращит.

– Вась, – взмолился он, – ты мне нормально скажи: мы точно в Тридевятом государстве?

– Точно, – восторженно выдохнула она.

– А откуда ты знаешь?

– Тут же всё сказочное, – улыбнулась Васька, – сразу заметно.

Витя взгрустнул:

– Кому заметно, а кому и нет.

– Ты извини, – смутилась Васька, – я забыла, что у тебя сказочного дара совсем нет.

– Ладно, проехали. – Витька махнул рукой.

Его неприятно кольнуло, что он не такой, как Васька или родители.

«Может, – подумал он, – есть какое-нибудь лекарство, чтобы этот дар пробудился? Всё же я сейчас в Тридевятом царстве, а здесь разное бывает».

Но долго печалиться не получилось: ноги у Вити гудели от усталости, пот заливал глаза.

– Что-то кушать хочется, – пожаловалась Васька.

– Мне тоже.

– Поскорее бы нам деревня попалась. Нас бы там накормили, наверное.

Вите показалось, что Васька приуныла. Ему тоже хотелось пожаловаться, но он же старший. Наоборот, должен ободрить Ваську.

– Давай, в лес свернем? – предложил он. – Там обычно ягоды и грибы растут. Может, ручей найдём, а то я и пить хочу.

Они сошли с тропинки в лес. Им сразу повезло: прямо на опушке поспевала земляника. Её побеги клонились к земле от тяжести ягод. Витя с Васькой долго не могли наесться.

– Ух, – сказала Васька, – теперь и пить не очень хочется.

– Мне тоже, – поддакнул Витя. – Но всё равно давай родник поищем. Да и отдохнём немного, здесь хорошо, прохладно.

Они углубились в лес и вскоре увидели небольшое озеро. В нём отражались тёмные стволы деревьев, которые, подобно часовым, выстроились вдоль берега. Вода была настолько прозрачной, что можно было рассмотреть мельчайший песок и стаю мальков, замершую под листом кувшинки. Витя зачерпнул воду рукой и поднёс ко рту, но ладошка оказалась пустой.

– Ерунда какая-то, – пробормотал он и вновь зачерпнул воды.

Всё повторилось. Тогда Витя опустился на колени и нагнулся. Тут из озера высунулась рука и схватила его за шею.

– Пусти! – закричал Витя.

– Нет, царь Иван, не пущу, если не пообещаешь исполнить мою просьбу, – раздался из воды голос.

– Я не царь Иван, – ответил Витя. – Я его внук.

Кисть разжалась, и Витя быстро отполз от берега. Из воды показался невысокий толстячок с длинными волосами и бородой малахитового цвета, в которой сидел лягушонок. Витя не успел удивиться, как подала голос Васька.

– Ой! – воскликнула она. – Дедушка Водяной! – и кинулась к нему и крепко обняла, словно родного. – Мне баба Клюковка столько про вас рассказывала, – не останавливалась она, – всё жалела, что не может с вами повидаться.

Водяной присмотрелся:

– Так ты кикимора?

– Да, дедушка Водяной, – кивнула Васька, – меня в детстве кикиморы подменили. Живу пока с ними.

– Как же вы здесь оказались? – недоумевал Водяной. – Ведь проход давно закрыт.

Ребята, перебивая друг друга, принялись рассказывать о своих приключениях. Водяной только крякал от удивления.

Витя узнал, что дедушка Водяной и баба Клюковка – родные брат с сестрой. Только тот жил в Тридевятом государстве, а она в обычном мире. Водяной долго расспрашивал Ваську про деревню Кикиморку, про то, как баба Клюковка себя чувствует. Вите даже поднадоело. Но куда деваться – надо ждать. Наконец дошла очередь и до него.

– Внук царя Ивана? – Водяной присмотрелся. – Не похож.

Витя обиделся: да что ж такое? То баба Яда в нём сомневается, то Водяной. Скоро и он сам в себя не поверит.

– Нет, дедушка Водяной, – влезла в разговор Васька, – он самый настоящий Витя-царевич, его кикиморы проверяли. Только у него сказочного дара нет.

– Вот оно что, – почесал затылок Водяной. – Дела…

– Да я привык, – дёрнул плечом Витя. – Да и что с этим даром делать? Ума не приложу! – Не хватало, чтобы его жалеть начали, и так тошно. Мальчик засунул руки в карманы и принял независимый вид. Больно нужен этот сказочный дар! И без него обойдётся. Потом спросил: – А что вы у царя Ивана попросить хотели?

Водяной махнул рукой:

– Да дочери мои, русалки, сразу, как река ото льда вскрылась, убежали хороводы водить на Кудыкину гору да так домой и не вернулись. Скоро праздник Ивана Купала, а они и носа не кажут. Вот и хотел попросить, чтобы царь их отыскал да велел назад возвращаться. Я своё озеро без надзора оставить не могу.

Витя ответил:

– Я передам царю Ивану.

Он думал, что Водяной обрадуется, но тот засомневался:

– Даже не знаю. Стар стал царь Иван. Годы своё берут.

Витя обрадовался возможности доказать, что и он что-то может. Справляются же обычные люди без волшебства. Он откашлялся:

– Мы сами их найдём, дедушка Водяной. Может, я и не сказочный, но всё же Витя-царевич.

Водяной с уважением взглянул на мальчика и сказал:

– Спасибо тебе, Витя. Дочери мои убежали на Кудыкину гору. Ждут, когда папоротник расцветёт. Хотят с его помощью клад раздобыть.

Витя уже пожалел, что вызвался отыскать русалок: ему домой надо! Да делать нечего, не идти же на попятную.

Водяной протянул ему небольшую фляжку:

– Держи. Здесь всегда будет чистая вода.

Витя проверил: так и есть – вода. Он немного отпил, и фляжка вновь наполнилась до краёв. А вода настолько вкусной показалась, что не оторваться. Так и пил бы целый день.

Водяной тем временем отлепил от кожи перламутровую чешуйку:

– Как понадобится помощь, брось оземь. Подмога и подоспеет.

Витя не очень понимал, как всё это работает, но подарки взял. Хотя они, наверное, и не пригодятся: главное, отыскать бабушку с дедушкой, а те придумают, как Витю с Васькой домой вернуть. И насчёт русалок подскажут. Водяной угостил Витю с Васькой наваристой ухой и велел с дороги не сходить: она-де выведет прямо к столице, где правит царь Иван, Витин дедушка.

Ребята поблагодарили Водяного и вернулись на тропу.

Васильковое поле сменилось пышными лугами, вдоль которых рос орешник. Жаль, что плоды были ещё зелёные, а то набрали бы с собой. Поэтому ребята шагали дальше без остановок. Внезапно послышались громкие завывания:

Приди, котик, ночевать, Приди деточку качать… За работу заплачу…

Наступило молчание, потом неизвестный заговорил вполголоса: «Не помню, что дальше… не помню!»

Васька с Витей замерли.

– Интересно, кто там? – прошептала Васька.

– Не знаю, может, пройдём мимо, чтобы он нас не услышал?

– Вить, я посмотреть хочу! Давай подкрадёмся потихонечку? – попросила Васька.

Вот же любопытная! Вите хотелось одного: скорее добраться до цели, а не отвлекаться не пойми на кого. Но Васька смотрела такими умоляющими глазами, что пришлось согласиться. Она же ещё ребёнок.

Певец ненадолго примолк, затем вновь заголосил:

Придёт серенький коток, Тебя схватит за бочок И утащит во лесок Под ракитовый кусток.

Витя с Васькой раздвинули ветки орешника и увидели высокий железный столб, разукрашенный птицами. Наверху сидел кот размером чуть меньше Васьки и внимательно разглядывал свою переднюю лапу. Его золотисто-коричневая шуба была словно в чёрных разводах. Совсем нестрашный!

Кот потёр лоб.

– Нет, что-то не так в этой песне, – пробормотал он. – А что не так, не помню.

– Надо говорить не «серенький коток», а «серенький волчок», – не сдержался Витя.

Кот подпрыгнул, выгнул спину и зашипел:

– Кто здесь?!

Витя с Васькой вылезли из кустов. Кот внимательно осмотрел их:

– А-а-а, дети… Спать хотите?

– Пока нет, – честно ответил Витя.

– Я тоже нет, – закивала Васька.

Кот не унимался:

– А почему?

– Так до вечера ещё далеко, – объяснил Витя. – А днём я спать не люблю.

Кот ухватился лапами за столб и съехал вниз. После обошёл вокруг Вити с Васькой.

– Какое-то секретное изобретение? – с подозрением поинтересовался он.

– Никакого изобретения, – удивился Витя. – Все нормальные люди спят ночью, а днём бодрствуют.

Что этому коту от них нужно? Непонятно.

– При чём здесь люди?! – завопил кот так громко, что Витя даже вздрогнул. – Я – кот Баюн! Когда я пою песни, все засыпают. А вы не спите! Спрашивается почему?

– Не знаю, – растерялся Витя.

– Вот и я не знаю, – печально вздохнул кот Баюн.

Витя его пожалел: лишился своего дара. Стал обычным. Как Витя. Васька ласково погладила кота по голове.

– Вы не огорчайтесь, – попыталась она утешить. – Может, вы простыли и поэтому не получается? Голос хрипит, а надо, чтоб ласково звучал?

Кот Баюн закатил глаза и задумался.

– Вроде бы нет, – неуверенно ответил он.

– Тогда не знаю, – сдалась Васька.

Вите пришла в голову идея.

– А пошли с нами, – предложил он. – Мы к моему дедушке идём, к царю Ивану. Может, он что посоветует?

Кот Баюн схватился за грудь:

– Не обманываешь? Ты внук царя Ивана?

– Да, – уверил Витя. – Мой папа – Иван-царевич. Он в наш мир попал и остался там. А мама – баба-яга.

– Так ты, значит, из бабок-ёжек?! – обрадовался кот Баюн. – Вот счастье-то!

– Почему счастье? – не понял Витя. То ещё счастье – быть бабой-ягой. Это для девчонок хорошо, а не для мальчишек.

– Так я же не просто кот, а кот Бабы-яги. Теперь я точно с вами отправиться могу. Хоть на Кудыкину гору!

Оказалось, что раньше Баюн жил у Витиной прабабушки. Помогал ей травы собирать, служил провожатым по Тридевятому царству.

– А что, – объяснял Баюн, – надо нам с ней, к примеру, мимо Горыныча пробраться, чтоб молодильных яблок набрать. Я ему песню спою – Горыныч заснёт, а Ядвига – раз! – и уже с яблоками из сада выходит.

– А здесь и Горыныч водится? Настоящий? – не сдержался Витя.

– А то. – Баюн подкрутил усы. – Но я с ним на раз-два справлялся.

Витя наконец осознал – да-а… Он попал в сказку! Самую настоящую. Вроде и Водяного встретили, и с Баюном познакомились, а дошло только сейчас.

Он обернулся к попутчику:

– А как же ты здесь один остался?

Баюн вздохнул, резко остановился, будто споткнувшись, и махнул лапой:

– Да что уж скрывать! Молодость, любовь… Эх! Знаете, как это бывает…

– Не знаем! – хором воскликнули Витя и Васька.

Баюн смутился:

– Ну, в общем, влюбился я. Она вся такая беленькая, пушистая. Богиня, а не кошка. Не устоял. Серенады ей пел, мышей к ногам складывал. А она, как оказалось, в меня не влюбилась.

Было заметно, что воспоминания огорчают его. Взгляд потух, шерсть потускнела.

– Вот и вернулся я к железному столбу – ждать Ядвигу. Уговор у нас с ней был там встретиться. Ждал, ждал, вас вот дождался.

– Хорошо, что дождался. – Васька снова погладила его по голове.

Баюн замурлыкал от удовольствия.

Через несколько часов, когда путники успели сильно проголодаться, на горизонте возник высокий холм с городом, обнесённым частоколом.

– Прибыли! Перед нами Китеж-град, – объявил Баюн. – Вон та крыша, что ярче всех сверкает, – дворец царя Ивана. Нам туда и надо.

Витя вдруг понял, что трусит. Как-то примут его бабушка и дедушка, поверят ли? К тому же ему сильно хотелось есть, от этого подташнивало. Но деваться было некуда. Не зря же они столько шли!

Друзья направились к забору и вошли в распахнутые ворота. Баюн повёл ребят по улицам, вымощенным деревом. Витя с Васькой, несмотря на усталость, глазели по сторонам да восхищённо ахали. Даже все опасения у Вити из головы вылетели. А восторгаться тут было чем. Дома стояли все ладные, собранные из толстых брёвен. Окна обрамлял резной подвес, такой же вился вдоль скатов. Каждый дом был обнесён невысокой изгородью, за которой пылали высокие мальвы, цвёл нарядный дельфиниум, благоухала пышная герань. Важно прогуливались пёстрые куры с грозным петухом, шипели гуси. По улицам сновали лоточники, торгующие леденцами на палочках и сладким квасом, носилась детвора, запуская летучего змея.

– Это ещё что, – важно заметил Баюн, – вы бы на рынок заглянули, увидели, что там творится. Какое молоко, какие сливки, а сметана!.. А свежая рыбка, а парное мясо… Я ведь в последнее время одними полевыми мышами питался. Но что поделать, дела важнее.

Дорога резко петляла между домами. Наконец она вильнула влево и упёрлась в каменную площадь, посреди которой стоял царский терем. Он словно сошёл со страниц сказки: на его ставнях пылали яркие цветы, будто настоящие. Башенки были подшиты подзорами лазоревого, малахитового и малинового оттенков. Из светёлки дверь выходила на балкон, украшенный резными балясинами. Венчал терем золотой петушок.

– Скорее, – позвал Баюн.

– Подожди, пожалуйста, – попросила Васька, – дай полюбоваться.

Витя обрадовался передышке: нужно настроиться на встречу. Как же страшно и волнительно! Слишком много для одного мальчика. Наконец он решился и шагнул к высокому крыльцу. Как по волшебству, дверь открылась, и они попали в прохладные сени.

– Слушай, – поинтересовался Витя у кота, – а почему нигде охраны не видно?

– А петушок на что? – ответил Баюн. – Если какой враг возле границ появится, сразу сигнал подаст.

– Понятно теперь.

Из сеней, где стояли широкие лавки, толкнули тяжёлую дверь и угодили в горницу. Деревянные стены без отделки, массивная доска на полу, тёмные балки под потолком – Витя будто снова попал в дом бабы Яды. Но на этом сходство заканчивалось. Горница была поделена высокой аркой на две части. В передней находились кованые сундуки, на которых лежали расшитые золотом подушки. Рядом стояли невысокие столы. В дальней части располагался кабинет. Там за дубовым столом на массивном стуле сидел царь Иван и внимательно читал письма.

Витя удивился: он думал, что дедушка совсем старый. А царь Иван оказался достаточно крепким. Голова у него была гладко выбрита, зато росла окладистая борода. Рядом сидела бабушка – Марья-искусница. Несмотря на возраст, бабушка выглядела настоящей красавицей. Невысокого рос-та, худенькая, с прозрачными васильковыми глазами и длинными русыми косами. Только небольшие морщинки, разбежавшиеся лучиками от глаз, указывали на возраст. Царь Иван разбирал почту, а бабушка Марья ему помогала. Они настолько увлеклись, что не заметили гостей.

Витя откашлялся и, набравшись смелости, произнёс:

– Здравствуйте!

Дедушка с бабушкой подняли головы, и царь Иван ответил:

– И тебе здоровья, молодой человек. Как звать-величать-то тебя? С чем пожаловал?

– Витя… то есть Виктор Иванович. То есть я Витя, а папу моего зовут Иван. Он Иван-царевич, ваш сын. А я ваш внук, значит.

Произнеся эту тираду, мальчик замер, растеряв все оставшиеся слова. Сердце испуганно примолкло, зато в ушах от волнения зашумело.

Царь Иван встал из-за стола, обошёл вокруг Вити и сказал:

– Не похож ты, Витя, на внука моего, извини.

– Может, я на маму похож, – с комом в горле ответил Витя. Сердце провалилось в живот и там недовольно заворчало. Стало обидно: каждый раз одно и то же.

Царь Иван решил объяснить:

– Ты камень за пазухой не держи, просто смотри и сам поймёшь.

Он закатал рукав рубахи и одну штанину, и вся горница озарилась светом.

– По колено ноги в золоте, по локоть руки в серебре, – добавил царь Иван.

– А у папы такого нет, – упрямо доказывал Витя.

Царь Иван опустил рукав.

– Так сын мой в человеческий мир попал, а там сказочный дар почти и не проявляется.

– А у меня его совсем нет. – Витя не уступал. – Меня, между прочим, и кикиморы проверяли.

– Проверяли, – подтвердила Васька, но царь Иван на неё и не посмотрел.

Наверное, долго бы они спорили, но тут бабушка Марья сняла какой-то портрет со стены и поднесла к Вите. И все сразу увидели, что это Витин портрет. Только у мальчика были серебряные руки, а ещё он носил очки.

– Кхм, – откашлялся царь Иван, – кхм. Так вот оно что…

Потом Витя долго им всё рассказывал. Царь Иван смотрел на него, словно никак не мог поверить, что у него есть внук. И уже не малыш, а вон какой парень, почти взрослый. И Васька рассказывала, и кот Баюн к ним присоединился. Тут в стекло кто-то постучал. Бабушка Марья открыла окно, и в горницу влетела Каркуша. Она громко поприветствовала всех и уронила на стол записку. Витя развернул её и прочитал: «Ты где? Мы очень волнуемся за тебя и Ваську. Напиши, всё ли с тобой в порядке, и отдай письмо Каркуше». И потом все долго писали ответ: и бабушка Марья, и царь Иван, и сам Витя, и Васька, и даже кот Баюн. А Каркуша в это время клевала царское зерно. Потом царь Иван вложил послание в берестяной тубус, привязал к лапке вороны, и та полетела обратно.

– Странно, как Каркуша сюда пробралась? – задал Витя мучивший его вопрос.

Царь Иван погладил бороду:

– Похоже, что у тебя не простая ворона, а вестник. Такие рождаются раз в сто лет. И если птенцом достать и с рук выкормить, будет служить верой и правдой. В любом месте найдёт.

– Вот оно что, – обрадовался Витя. – Значит, можно с родителями общаться! Только хотелось бы самому домой вернуться.

– Ладно, утро вечера мудренее. Завтра решим, что делать, а пока давайте ужинать, – постановил царь Иван.

Вите не спалось. Он лежал на широкой печи и смотрел в расписанный звёздами потолок. Столько всего произошло за день! Витю переполняли чувства. Во-первых, он попал в Тридевятое царство, во-вторых, встретил кучу волшебных существ. А в-третьих, познакомился с родными бабушкой и дедушкой! И бабушка весь вечер сидела рядом с ним и никак не могла насмотреться, а царь Иван выглядел таким растерянным.

Ужин промелькнул незаметно. Витя даже не запомнил, что ел. Но время пролетело быстро, пришлось идти спать. Ваське и Баюну выделили комнаты внизу, а Витя отправился в папину, ту самую светёлку, что находилась под крышей. Переполненный впечатлениями, он поворочался час-другой, затем встал и вышел на балкон.

Витя опёрся на перила и взглянул вверх. Казалось, небо усыпано осколками ёлочных игрушек. Они сверкали так ярко, что в их свете Китеж-град выглядел совсем сказочно. Вдруг среди звёзд появился Месяц. Он походил на худого, сутулого человека, который что-то ищет под ногами. Звёзды собрались вокруг него, образовав Млечный Путь. Одна упала ему в руку и засияла, будто уличный фонарь. Месяц повертел головой, увидел Витю, выпрямился во весь свой огромный рост и гаркнул: «Ночью надо спать!» – и тут же Витя почувствовал, как слипаются глаза, а рот раздирает зевота. Проснулся он поздно утром.

Пока Витя наворачивал кашу, явились Васька и Баюн.

– Ну ты силён, – затараторила Васька. – Мы уже и по дворцу походили, и в библиотеке посидели, а ты всё дрыхнешь. Хотели на ярмарку идти, но решили тебя дождаться.

– Долго вчера уснуть не мог, – объяснил Витя, – вот и проспал.

– Доедай да айда в библиотеку, – сказал Баюн, – там царь Иван с Марьей-искусницей дожидаются.

Быстро покончив с завтраком, Витя отправился к бабушке с дедушкой в просторное помещение, снизу доверху заставленное стеллажами. Какие только книги не хранились на полках! Одни в обтянутых кожей переплётах, украшенные узором и закрытые на металлическую застёжку. Другие лежали в больших коробах, их страницы были изготовлены из глины. Ещё в библиотеке имелись свитки папируса, берестяные грамоты и тома, написанные на пергаменте. Витя и не подозревал, что книжки бывают такие разные. За длинным столом сидел дедушка Иван и бабушка Марья.

– Думаем, как проход между царствами открыть, – пояснил царь Иван. – Да никак не придумаем.

– И в книжах про это ничего не написано? – Настроение у Вити упало.

– Ничего, – вздохнула бабушка Марья. – Мы и раньше искали, но вдруг просмотрели?

Витя подумал: как же они, должно быть, волновались за своего сына. Ведь попал в человеческий мир и пропал. Ему, Вите, проще: Каркуша родителям весточку унесла. Он подошёл к бабушке Марье и неловко погладил по голове, та улыбнулась, прижала внука к себе.

– А если яблочко по тарелочке покатать? – спросил Баюн.

– Треснула она у нас, тарелка-то, – нахмурился царь Иван, – с тех пор ничего показывать не желает.

Витя поразился: здесь и спутниковая тарелка имеется? Или они о чём-то другом говорят?

– Давайте мы с Витей посмотрим, – предложила Васька, – может, мы наладить тарелку сможем?

Витя нахмурился: даже Васька намного больше его знает, хотя тоже ни разу не была в Тридевятом царстве. Ну почему ему родители ничего не рассказывали?

Бабушка Марья достала из кованого сундука тарелку, расписанную диковинными птицами, и наливное яблоко. Пустила его по тарелке и произнесла:

– Катись, катись, яблочко, катись по тарелочке. Покажи нам, что на белом свете делается. Расскажи, как открыть проход из Тридевятого царства в человеческий мир?

По тарелке словно рябь пошла, и ворчливый голос ответил:

– Ничего не покажу! Нечего было кулаком по столу стучать.

Васька погладила тарелку.

– Простите, пожалуйста. Царь Иван нечаянно кулаком стукнул, он больше так не будет.

Царь Иван удивлённо приподнял брови, но промолчал. Раньше ему и в голову не приходило, что можно просто извиниться. Он же царь, а царям не принято прощения просить. Даже ради родного сына не мог через себя переступить.

Последовала минутная пауза, наконец тарелка ответила:

– Хорошо, покажу. Но за это позовёте Данилу-мастера, чтобы меня склеил.

Рябь успокоилась, и на тарелке, как на экране телевизора, показалась мрачная пещера, на стенах и потолке которой росли сталактиты.

– Кажись, Кощея царство. – Царь Иван подтолкнул бабушку Марью.

– Да, его, – подтвердила она.

Все столпились вокруг стола, пытаясь получше разглядеть изображение.

– Проход на серебряный ключ Кощей запер. Ключ он хранит у себя на груди, – сообщила тарелка.

– Так я и думал! – вскипел царь Иван. – Чуяло моё сердце, что без него здесь не обошлось.

Он оглядел Витю с ног до головы и промолвил:

– Значит, так, внучок, на тебя вся надежда – тебе к Кощею идти. Я уже стар, а сын мой, Иван-царевич, сам знаешь где. Хотя… Слабоват ты без сказочного дара, но с тобой кот Баюн и кикиморка отправятся.

Витя растерялся: как это он пойдёт?! Во-первых, он ещё ребёнок, во-вторых, у него сказочного дара нет! Куда ему против Кощея? Тот же бессмертный. Да и сражаться, наверное, умеет. И бабушка Марья молчит, за него не заступится.

– А что я Кощею скажу? – срывающимся голосом произнёс мальчик.

– Ничего говорить не надо. – Царь Иван прошёлся по библиотеке. – Сначала отправитесь на Кудыкину гору, скоро папоротник распустится. Сорвёте цветок, он вам дорогу к кладу откроет…

При слове «клад» Витя насторожился. Что ни говорите, а любой мальчишка и любая девчонка мечтают найти настоящие сокровища: золотые монеты и цепи, украшенные камнями короны и драгоценные перстни. Васька тоже размечталась, даже рот открыла. Но уж больно легко всё на словах выходит.

– Там меч-кладенец скрыт, – продолжал царь Иван. – Вы его достанете и дальше пойдёте, к Кощею. С мечом даже он спорить не будет.

Витя успокоился: похоже, дедушка прав. Меч-кладенец – это реальная сила. Он сам вместо воина биться может. Только командуй. Так что придётся идти на Кудыкину гору. Заодно и русалкам наказ Водяного передаст.

– Вроде нетрудно это, – пожал плечами Витя. – Только как мы Кудыкину гору сыщем? И ещё – папоротники же не цветут.

– Это у вас они не цветут, – улыбнулась бабушка Марья. – А у нас в ночь на Ивана Купала всё вокруг усеяно алым цветом.

– Помнишь дорогу? – спросил царь Иван у Баюна.

– Мурр, конечно, – почесал за ухом кот. – Чего её не помнить? Сядем на вашу самоходную лодку, она и довезёт. Если дадите.

– Дам, – пообещал царь Иван, – а пока в путь собирайтесь. Сходите на ярмарку, купите, что в дорогу надо.

В голове у Вити всё перепуталось. Он пытался разобраться в мыслях, но ничего не выходило. Только нашёл бабушку с дедушкой, как уже предстояло отправляться в дорогу. А вдруг у них ничего не получится? Что тогда? Или Кощей его убьёт? У Вити даже в глазах потемнело от страха. Но он отмахнулся от опасений: справится! Он же не один.

Они неспешно спустились к реке, огибавшей город с севера. Там расположилась ярмарка. Деревянные прилавки были украшены гирляндами воздушных шаров, яркими флагами и цветами. Сквозь шум и гвалт доносились отдельные слова: «Кому калачи? Прямо из печи. Свежие, горячие. Подлетай, не зевай, только рот разевай!» «А вот свежее молоко, густые сливки, нежнейший творог – с ними вкусен пирог»…

– Молоко я люблю. – Баюн облизнулся. – И сливки, и творог…

– Давай купим, – сказал Витя, – бабушка денег дала.

– Нет, сначала дела, – решил кот, – пошли!

Они отправились в конец ярмарки, где торговал усатый дядька. В его лавке лежали стопки скатертей на любой вкус: белые накрахмаленные, с расписными узорами, с тяжёлыми кистями. Дядька развернул одну, и Витя поразился – из ниоткуда возникла еда: горячая рассыпчатая картошка, хрустящие огурчики, маринованные грибы, солёная селёдка. Пылал жаром каравай, будто его только что вынули из печи, а из самовара валил пар.

– Вот это да! – ахнула Васька.

– Угощайтесь, – предложил усач, и Витя с Вась-кой взяли по куску пирога. Если бы они не позавтракали, точно бы захлебнулись слюной, так вкусно всё было.

Баюн откашлялся:

– Нет ли у вас походного экземпляра? – И, получив утвердительный ответ, принялся торговаться. Дядька не уступал, Баюн раздувался и спорил до хрипоты. Наконец они ударили по рукам, и Витя стал обладателем синей скатерти в белый горох.

– Еда и питьё у нас есть, – подытожил Баюн, – остальное в тереме возьмём. Можете по ярмарке побродить, а я за молоком.

Витя и Васька отправились гулять. Они приобрели по петушку на палочке, а Васька накупила кучу заколок. Вите стало смешно: такая маленькая, а как обычная девчонка – только о красоте и думает. Они долго бродили, заглядывая в разные лавки. А сколько всего попробовали! И шоколадные пряники, и густую сметану, и нежные сливки, и сладкий квас… И мёд в сотах. Под конец наткнулись на лавку Данилы-мастера. Чего там только не было! Гусли-самогуды, шапка-невидимка, сапоги-скороходы… Витя хотел прикупить всё это богатство, но Данила-мастер отказал: мол, это выставочные экспонаты, а на заказ он делает в течение месяца. Жаль, Вите бы они в походе пригодились. Вдруг что не по плану пойдёт? Витя тогда попросил мастера прийти во дворец и отремонтировать тарелку.

Потом они с Васькой покатались на каруселях, пока голова не закружилась, и вернулись в терем.

Вечером Витя сочинил новое стихотворение:

Месяц лохматый ходит по свету, Месяц-бродяга ищет конфету. Только находит лишь звёзд серебро, Горстью кладёт в золотое ведро. Но прохудилось ведро как назло. Звёзды из днища летят тяжело. И собираются все в Млечный Путь, На облаках мягких чтобы уснуть. Я оседлаю крутую ракету – Месяц получит большую конфету. И залатаю ведро, чтобы в нём Месяц все звёзды отнёс в отчий дом.

Весь следующий день путешественники провели в сборах. Марья-искусница вела себя как обычная бабушка: так и норовила что-нибудь тёпленькое внуку подсунуть.

– Бабушка, – упрямился Витя, – июнь на дворе. Не возьму свитер – жарко!

– А коли пригодится? – настаивала та. – Возьми.

И вдобавок пихала ему носки с зимней шапкой.

– Тяжело с бабушками, – жаловался потом Витя Ваське, – не привык я к ним.

Он долго спорил с Марьей-искусницей, но всё же добился, чтобы заплечные мешки остались нетяжёлыми.

Рано утром друзья отправились к причалу, где ждала самоходная лодка. Баюн сел на нос, Витя с Васькой – на корму.

– На Кудыкину гору! – скомандовал Баюн, и лодка отчалила.

Бабушка Марья и дедушка Иван махали вслед путешественникам, пока те не скрылись за поворотом реки. Вите взгрустнулось: как же они будут без взрослых? И почему если он, Витя, – царевич, то должен сам управиться? Как-то неправильно.

Плыли долго. У Вити даже ноги затекли, а Васька вся извертелась. Наконец впереди появилась огромная гора с тройной вершиной.

– Прибыли, – торжественно объявил Баюн, – Кудыкина гора! Теперь знаете, куда идти, если на неё отправят.

Витя с интересом смотрел вокруг: вот, значит, то самое место, куда посылают любопытных людей. Они высадились и вытащили самоходку на берег.

– И что теперь? – поинтересовалась Васька. – Пойдём папоротник искать?

Баюн потянулся и зевнул:

– Лично я молока попью и вздремну немного. Папоротник ночью распустится, весь как на ладони будет. Спешить некуда.

Они перекусили, Баюн свернулся клубком и уснул. Витя с Васькой решили оглядеться. Ведь когда ещё сюда попадёшь?

Кудыкина гора напоминала Змея Горыныча – такая же трёхголовая. Вершины теснились, подпирая друг друга плечами, весь склон зарос дремучим лесом. Ветви деревьев склонялись к земле, образуя непроходимую чащу.

– Интересно, – зашептал Витя, стараясь не разбудить Баюна, – а как мы доберёмся до папоротника? Невозможно же пройти.

Васька развела руками:

– Дождёмся ночи и увидим. Может, Баюн что придумает?

– Подождём, – согласился Витя. – Хотя, если честно, не очень хочется туда идти. Как-то неуютно здесь.

Ваське, привыкшей к лесам и болотам, Кудыкина гора тоже показалась совершенно диким местом.

Свечерело. Закат сменился первыми звёздами. Витька взгрустнул: как же далеко от дома и Китеж-града. Они совсем одни. Получится ли достать меч-кладенец? И кто знает, какие опасности их подстерегают? Увидит ли он своих родителей? Или так и останется навсегда в Тридевятом царстве? Неожиданно гора вспыхнула: деревья озарились светом, очертившим их чёрные силуэты. Над лесом взмыла огненная птица. У неё была изящная головка и длинный, как у павлина, хвост.

– Смотри, – охнула Васька, – Жар-птица! Сейчас папоротник распустится.

В тот же миг в лесу засияли красные цветы, вспыхнули огни, послышался смех. Баюн не просыпался, хотя ребята трясли его, а Витя даже дёрнул за хвост. Ведь надо успеть сорвать цветок! Тогда Витя с Васькой побежали в лес. Ветви приподнимались над землёй, открывая путь, и Витя заметил, что стволы украшены венками.

– Откуда это? – спросил он.

– От верблюда! – фыркнула Васька. – Русалки расстарались.

– Точно! Водяной же говорил, что они здесь. Надо их домой отправить.

– Да ну их, – Васька сморщилась, словно от кислого, – с ними лучше не связываться.

Смех раздавался всё ближе, и вскоре ребята оказались на лужайке внутри хоровода. Вели его молодые девушки, все до одной с длинными распущенными волосами, украшенными белыми кувшинками.

– Что, попались? – спросила одна из них. – Не выпустим теперь. Закружим, защекочем. Останетесь с нами.

Витя почувствовал, как рот растягивается в глупой улыбке:

– Конечно, останемся.

Васька локтем заехала ему в бок.

– Ты что? Мне же больно! – возмутился Витя.

– Ничего мы не останемся! – заявила Васька. – Нам цветок папоротника нужен, а не вы.

Русалки захихикали.

– Зря ты, мальчик, с кикиморой связался. – Из круга вышла девчонка примерно Витиного возраста, русоволосая, с большими голубыми глазами. Она наклонила голову и с интересом посмотрела на него. Витя обнаружил, что в горле пересохло.

– Вам, это, – хрипло сказал он, – домой надо. Водяной просил передать.

– Опять папа беспокоится, – проворчала девчонка.

И тут появился Баюн:

– Мурр, правильно делает, что беспокоится. Таких красавиц одних надолго отпускать нельзя.

Русалки дружно рассмеялись и расступились. Витя и Васька бросились рвать папоротник.

Ничего не выходило. Цветы ускользали из рук, просачиваясь, словно вода. Да ещё Жар-птица кружила над головами, недовольно клекоча и вспыхивая от гнева.

– Не получается! – расстроился Витя. – Да и птица эта постоянно мешает.

– Может, я помогу? – К нему подошла давешняя девчонка.

За ухо у неё был заткнут цветок папоротника, прозрачный, светящийся изнутри малиновым цветом.

– А как ты его сорвала? – поинтересовался Витя.

– Знать надо, – самодовольно усмехнулась русалка.

– Не приставай к нему! – тут же подскочила Васька.

– И не думаю. – Девчонка неотрывно глядела на Витю. – Отдам цветок, если поцелуешь меня.

У того уши полыхнули огнём, а сердце ухнуло в живот.

– Не вздумай целовать, – кипятилась Васька. – Поцелуешь и всё забудешь, уйдёшь с нею.

Набежали другие русалки:

– Тогда загадки! Отгадаешь – будет тебе цвет папоротника.

Выхода не было. Русалки сели на траву и принялись спрашивать.

– Чёрная корова весь мир поборола, – начала старшая из них.

Баюн делано наморщил лоб, почесал его лапой и ответил:

– Ночь! Лёгкая загадка.

– Хорошо, – согласилась та. – Теперь второй вопрос, только, чур, по очереди отвечайте. Конь бежит, земля дрожит. Что это такое?

Васька аж подскочила:

– Я знаю, я! Это гром.

– Правильно. – Русалка прищурилась. – А вот последняя загадка тебе, мальчик. Заря-заряница, красная девица, по полю ходила, ключи обронила. Месяц видел, а Солнце скрало.

Витя даже вспотел от волнения. Он и предыдущие отгадать не мог, а эта совсем сложная.

«Наверное, это иносказание, – размышлял он. – Заря что-то уронила, месяц это не заметил, а солнце забрало. Значит, это появляется утром и исчезает днём. Что же это?» Он бросил отчаянный взгляд на друзей, но те ничем помочь не могли.

«Что же бывает утром? Что?»

На ум ничего не шло.

«И как может пропасть? Просочиться в землю, растаять, усохнуть, улетучиться?»

Наконец его осенило.

– Роса! – закричал Витя. – Это роса. Ночью её нет, утром она выпадает, а днём уже испаряется.

– Ты молодец! – похвалила старшая русалка. – Держи награду, а мы домой пойдём.

Девчонка протянула цветок, Витя поблагодарил и взял. Тут она подскочила и чмокнула его в щёку. После показала язык Ваське и убежала за сёстрами.

– Вот ведьма какая! – возмущалась Васька, пока они спускались с горы.

– Мурр, она же русалка, чему ты удивляешься? – Баюн не видел в происшедшем ничего странного.

Они вышли из леса. Ночь сменилась тусклым рассветом, от земли поднимался пар. Витя спросил:

– А как цветок клад откроет?

– Надо его подбросить в воздух, он дорогу и покажет, – подсказал Баюн.

Так и сделали. Цветок поднялся и медленно полетел над землёй. Друзья шли за ним. Наконец цвет папоротника остановился.

– Здесь клад, – тоном знатока заявил Баюн.

– Ой, у нас и лопат нет, – спохватилась Васька.

– Лопаты не нужны, слова заветные знать надо… или сочинить. Витя, выручай, – сказал Баюн, – ты у нас поэт, придумай.

Витя нахмурился, походил взад-вперёд, покусал губы, затем скрестил руки на груди и приказал:

Мать сыра земля, расступись! Меч-кладенец, нам покажись! Глубоко меч заветный зарыт, Кто найдёт, сказку всю покорит.

В тот же миг земля разверзлась, и из неё появился длинный ларь. Витя торопливо отпер его. Ларь был пуст.

Витя сидел на берегу. Он сбежал от остальных, чтобы побыть одному. Солнце клонилось к горизонту, вытягивая тени деревьев. От воды наползал туман, отрезая мальчика от всего мира. Витя кинул камень в реку, по воде пошли круги. Нашарил в песке ещё и, не задумываясь, бросил снова. Он не представлял, что теперь делать. Меча-кладенца нет, и идти к Кощею бессмысленно. Значит, домой не вернуться. И он никогда не увидит ни маму, ни папу. Вите казалось, что всё напрасно. До этого он отгонял малейшее сомнение, а сейчас не отмахнёшься: он застрял в Тридевятом царстве навсегда.

Раздался шорох – Васька, подошла, села рядом:

– Айда к нам? Мы ужинать собрались.

– Не хочу. – Какая еда, когда жизнь перевернулась?

Васька не отставала:

– Заодно у Баюна спросим, что дальше делать.

– Не хочу я ни с кем ни о чём говорить! – На Вите словно выросли колючки. – Как ты не понимаешь? Я же теперь домой не смогу попасть!

Васька прошептала:

– Я тоже не смогу.

И исчезла. Тут только до Вити дошло, что и Ваське нелегко. Он посидел ещё немного, чтобы успокоиться, а потом вернулся к лодке. Баюн пил сливки, Васька – чай с брусничным пирогом.

Витя сказал:

– Извините меня.

– Ничего, – ответила Васька, – со всеми бывает.

Витя сел рядом с Баюном и налил из самовара чай. Сегодня тот был заварен с душистой мятой и лепестками черемухи. Витя добавил сахару и взял черничный пирог. Он сосредоточенно жевал, собираясь с мыслями, потом заявил:

– Завтра обратно вернёмся. Будем с дедушкой решать, как с Кощеем сладить. Может, закажем Даниле-мастеру шапку-невидимку и сапоги-скороходы. Потом я к Кощею подберусь и украду ключ, он даже не заметит. Раз – и обратно. Или гусли-самогуды используем: как включим музыку, так Кощей плясать будет, пока сам не захочет проход открыть.

– Правильно, – поддакнул Баюн, – утро вечера мудренее.

– А расскажите, пожалуйста, сказку, – попросила его Васька. – А то… – И не закончила, хотя всем ясно: хочется отвлечься от печальных мыслей.

Баюн задумчиво почесал затылок:

– Какую же рассказать? Мурр… А поведаю-ка я вам историю стольного Китеж-града.

Он уселся поудобнее и начал:

– Когда-то давным-давно сказочный и обычный миры существовали рядом. В каждом доме жил домовой, в водоёме – водяной с русалками, на болоте – кикимора, в лесу – леший. По миру ходили былинные богатыри и совершали подвиги. У Лукоморья жил кот учёный, выходила из волн прекрасная Царевна Лебедь. И стоял на озере Светлояр Китеж-град, столица сказочного мира. С высокими расписными теремами, с просторными улицами, с широкой ярмаркой. На стеклянной горе жили Солнце и его сёстры – Заря Утренняя и Заря Вечерняя. Месяц ночами звёзды пересчитывал, а под утро в сундук их прятал. Но со временем стал Китеж-град темнеть и чахнуть. Совсем перестали люди книги читать и сказкам верить. Тогда-то сказочный мир и отделился от обычного, чтобы совсем не пропасть. Одним днём исчез Китеж-град, словно и не бывало. Лишь легенда осталась о городе, исчезнувшем в озере. Так появилось Тридевятое царство. Правда, часть сказочных существ осталась в обычном мире – к людям привыкли. Но всегда существовал проход между мирами, пока не пропал Иван-царевич…

– Надо же, как замечательно раньше было, – вздохнул Витя. – Захотел чудес – отправился в Китеж-град, насмотрелся сколько надо, а потом домой вернулся.

– Ничего, – ободрил Баюн, – и мы вернёмся. Не переживай.

Рано утром, чуть рассвело, они отправились назад.

– Китеж-град! – приказал Баюн, и лодка-самоход отчалила от берега.

Сначала всё шло как по маслу, но после обеда небо помрачнело. Набежали тяжёлые свинцовые тучи, поднялся ветер.

– Надо скорее пристать к берегу, – встревожился Баюн. – Вытащим лодку из воды, перевернём и спрячемся под ней.

Упали первые капли, шерсть у Баюна встала дыбом. Как все коты, он не любил воду. Баюн скомандовал – лодка развернулась носом к суше. В то же время поднялись огромные волны. Вода перехлёстывала за борт. С треском ударила молния, Витя даже напугаться не успел. Лодку швырнуло в сторону. Она низко накренилась и черпнула воду. Тут подоспела ещё одна волна, и самоходка перевернулась. Витя бултыхнулся в воду и пошёл ко дну.

«Может, я сейчас на болото к кикиморам попаду?» – мелькнула и исчезла мысль – проход не открылся. Задерживать дыхание становилось всё труднее, ещё чуть-чуть – и мальчик наглотается воды. Витя изо всех сил замолотил руками и ногами и всплыл, рядом над водой торчала рыжая макушка – Васька, как всякая кикимора, хорошо плавала.

– Витя, держись! – заорала она.

Он хотел ответить, что постарается, но не смог: сил хватило, чтобы сделать короткий вдох. Вокруг всё так же свистел ветер, громыхал гром. Баюна нигде не было видно.

– Помнишь, дедушка Водяной тебе чешуйку дал? – Васька старалась перекричать шум. – Где она?!

Витя залез в карман шорт и стал искать. Васька подплыла и вцепилась в него.

– Ищи быстрее, – попросила она. – Волна большая идёт. Боюсь, не удержу.

В этот момент Витя вспомнил, что спрятал чешуйку в потайной карман. С трудом нашарил, достал её и бросил в воду. Тут же вокруг них образовался воздушный пузырь, и Витю с Васькой понесло по волнам. Буря продолжала бушевать. Послышалось громкое кудахтанье, и на фоне вспыхивающего неба проступил силуэт огромной птицы с железным клювом, кроваво-красным гребнем и пылающими глазами. Она переступала костлявыми ногами и била крыльями по воде.

– Мамочки, кто это?! – охнула Васька, и тут так потемнело, что остались видны лишь огненные дорожки на небе. Всё замелькало, загрохотало, а после ребят выбросило на пустынный остров. Витя с Васькой быстрее отбежали подальше от воды и стали ждать окончания ненастья. Дождь вскоре прекратился. Но ребята совсем поникли: они промокли насквозь, лодка утонула, Баюн пропал. Да ещё Васька расчихалась, и её бил озноб. Витя чувствовал себя не лучше, словно его несколько часов крутило в стиральной машинке.

– Надо остров обследовать, – предложил он. – Да и когда двигаешься, теплее.

Они выжали мокрую одежду и побрели вдоль берега. Шторм повалил деревья, пришлось перелезать через опрокинутые стволы. Один раз Васька зацепилась за ветку и упала, оцарапав коленку.

– Подожди, надо кровь смыть, – сказал Витя.

– У нас чистой воды нет, – всхлипнула Васька, – а река сейчас мутная.

– Есть! – вспомнил Витя. – Мне же дедушка Водяной флягу с чистой водой дал.

Он достал из нижнего кармана шорт фляжку и откупорил. Сначала напились, а потом осторожно смыли кровь с Васькиной коленки.

– Надо будет ещё подорожник найти и к ране приложить, – добавил Витя.

– Интересно, а твои бабушка с дедушкой сейчас нас видят? – спросила Васька. – Как ты думаешь?

Витя размышлял: если волшебную тарелку починили, то дедушка Иван и бабушка Марья знают, где они, и могут помочь.

– Наверняка видят, – кивнул он.

Васька робко улыбнулась. Они зашагали дальше. Вскоре послышалось бормотание. Витя с Васькой подкрались поближе и увидели Баюна. Кот сидел возле кучи хвороста и пытался развести огонь.

– Баюн! – обрадовались ребята.

Кот подскочил высоко в воздух, глаза его округлились, и уже через мгновение все трое обнимались.

– А я-то думал, что скажу царю с царицей? Какими глазами взгляну на Ядвигу, если свидимся? – чуть не плача, говорил Баюн.

Они ещё с полчаса рассказывали друг другу о переделке, в которую попали.

Потом Баюн залез в ближние кусты, пошарил под ними и достал старое гнездо из сухой травы и пуха. Положил в него несколько палочек, выпустил когти из подушечек лап, щёлкнул, и появилась искра. Затем огонёк перебрался на прутики. Баюн осторожно поднёс гнездо к хворосту и подождал, когда тот загорится. После уложил сверху ветки шалашиком. И вот уже костёр запылал вовсю.

– А как ты так когтями умеешь? – удивилась Васька.

Баюн показал когти, они были стальные.

– Ого! – уважительно произнёс Витя. – Удобно.

Пока ребята грелись у костра, Баюн наловил рыбы: лапой хватал прямо из воды и бросал на берег. После обмазал рыбу глиной и запёк на огне.

– Очень вкусно, – призналась Васька, когда от рыбы остались одни косточки.

Потом они ещё долго сидели около костра и смотрели на искры.

– Слушай, а что это за птица была? На огромную курицу похожая? – поинтересовался Витя.

– Стратим, – ответил Баюн.

Витя и Васька пожали плечами и переглянулись.

Баюн потянулся и продолжил:

– Стратим – мать всех птиц, живёт в океане. Видом похожа на рябую курицу: перья рыжие с чёрным. Голова у неё неба достигает, а море – по колено. Когда встрепенётся, по всей земле петухи петь начинают. А когда переступит с ноги на ногу, поднимаются волны. Начнёт крыльями махать, ветер свищет, корабли тонут, люди гибнут.

– Какая вредная птица, – нахмурился Витя. – И зачем такая в сказке живёт?

– Так без неё и сказки бы не было, – возразил Баюн. – Говорят, волшебный мир вылупился из яйца, которое Стратим снесла и высидела. Так что нужна.

Понемногу стали готовится к ночлегу. Принесли хворост, чтобы хватило на всю ночь. На костре запекли колосовики и первые подберёзовики. Баюн накопал корешки хвоща, похожие по вкусу на сладкие земляные орешки. Из больших листьев лопуха устроили подстилку, а корни очистили и съели вместо морковки. Легли рядом, чтобы согреться, и скоро Васька с Баюном уснули.

Вите не спалось, слишком много испытаний досталось ему сегодня. Он глядел вверх: ночь напоминала бархатную обивку шкатулки, в которой хранились золотые монеты – звёзды. Звёздам не сиделось на месте. Сначала они затеяли игру в догонялки, потом по очереди прыгали через длинную верёвку. Наконец одна звезда заметила, что Витя не спит, и спустилась вниз. Это оказался мальчик с глазами и волосами цвета серебра.

– Не спишь? – спросил он.

– Не сплю, – ответил Витя. – Неудобно спать на земле: как ни повернёшься, что-нибудь да мешает. Да и мысли разные в голову лезут.

– А что дома не сиделось?

Витя рассказал. Мальчишка, его звали Альт, нахмурился:

– Ничего себе! Ну вам и досталось… Слушай, а давай к нам. Нас, звёзд, много, что-нибудь придумаем. Главное, чтобы папа не заметил, а то он у нас строгий, порядок любит. – Альт наклонился к Вите и зашептал на ухо, уговариваясь о чём-то.

…Витя притворялся спящим, а сам щурил глаза и подсматривал. Вот на небе появился Месяц. Он приструнил расшалившихся детей и уселся на облако. Достал из кармана халата чашку с кофе и неспешно стал пить. У Вити даже слюни потекли. Немного погодя небо посветлело. Месяц достал из кармана свёрток, встряхнул, и у него в руках оказалось большое ведро, куда начали прыгать звёзды.

Тогда Витя растолкал Ваську и Баюна и рассказал, что задумали они с Альтом. К путникам пробился бледный луч, по которому они взбежали наверх и незаметно для Месяца тоже залезли в ведёрко. Звёзд там набилось столько, что и не повернуться. Месяц сделал огромный шаг и очутился в воздушном замке. Его острые башни скрывались в бескрайнем космосе, а вход терялся в облаках. Месяц высыпал звёзды из ведра в тёмной комнате и отправился спать. А звёзды, вместо того чтобы тоже уйти на покой, обступили путешественников и загалдели:

– Ой, какая забавная девочка! Волосики у неё рыженькие, а на носу веснушки. Очень мило!

– И котик симпатичный. Такой мягкий, пушистый…

– А мальчик тоже ничего. Лицо круглое… видно, что добрый.

У Вити зашумело в голове.

– Перестаньте болтать! Они попали в беду, им надо помочь. Но сначала накормить, – сказал Альт.

Тотчас же путникам принесли горячую рисовую кашу и бутерброды с колбасой и сыром. Налили чаю и кофе. Поставили вазочку с конфетами, разложили баранки и мармелад, и все сели завтракать. Потом начали обсуждать, как выкрутиться из ситуации, но ничего придумать так и не смогли.

– Надо папу спросить, – решил Альт. – Только так, чтобы он ничего не заподозрил. А то он очень не любит, когда мы в чужие дела влезаем.

Они легли спать, договорившись встать после обеда.

Путешественников уложили на пуховые перины, похожие на многослойный торт. Только Витина голова коснулась подушки, он сразу же и уснул – сказалась бессонная ночь.

Днём их разбудили.

– Вставайте, – позвал Альт. – Сейчас полдник принесут.

Они прошли в просторный зал, на стенах которого были изображены созвездия. Вот Кентавр целится в Орла, а там Дева шлёт воздушный поцелуй Близнецам. Лебедь охотится за Рыбами, а Лев – за Овном. Всё искрилось разноцветными огнями, словно новогодняя гирлянда. Посередине зала стояли длинные столы и лавки. Альт и ребята заняли места за ближайшим столом, где уже сидела какая-то девочка.

– Привет, Поля! – поздоровался Альт.

Витя удивился:

– Надо же, звезда, а зовут, как обыкновенную девчонку.

Альт рассмеялся:

– Так Поля – это сокращённо от Полярной звезды, а Альт – это Альтаир.

– Понятно, – смутился Витя.

А Поля просто улыбнулась, мол, ничего страшного. Она была похожа на Альта, только глаза карие, с золотистыми крапинками.

– Думаю, надо предложить папе в загадки поиграть, – сказала она. – Так и узнаем, что можно сделать.

Все согласились.

Дежурные по кухне принесли еду. Витя сразу же подвинул к себе вазочку с земляникой и взбитыми сливками, кусок медовика и какао. Баюн угощался густой сметаной, а Васька уплетала ромовое мороженое с грецкими орехами. После Баюн решил немного подремать, а остальные отправились в игровую. Там на полу лежал мягкий ковёр с густым ворсом, в углу горел камин, облицованный нарядными изразцами. Вдоль стены стояли полки с игрушками. Звёзды носились друг за другом, некоторые затеяли прятки. Часть из них умудрялась играть в шахматы при таком шуме. Наконец послышалось: «Папа идёт!»

Витя с Васькой притаились за портьерой.

В комнату вошёл Месяц. Рослый и худой, одетый в тёплый махровый халат длиной до пят, он походил на старого дядюшку. На голове его торчал ночной колпак, из-под которого в разные стороны выбивались волосы. На огромных ступнях красовались войлочные тапки с помпонами. Месяц уселся в кресло-качалку и протянул ноги к огню.

– А давайте в загадки поиграем! – тут же предложила Поля.

– Давайте, – согласился Месяц. – Кто первый вопрос задаст?

– Чур, я! – воскликнула одна из звёздочек. – Что мы сначала видим, а потом слышим?

Первой ответила Поля:

– Грозу. Сначала мы видим молнию, а после слышим гром.

– Молодец, доченька, – похвалил Месяц, – твоя очередь.

Поля наморщила лоб, будто задумавшись, потом спросила:

– Где находится меч-кладенец?

– Ой, это легко, – протянул кто-то из мальчишек. – Его царь Иван в сундук спрятал и закопал на Кудыкиной горе.

– А вот и нет, неправильно! – возразила Поля.

Начался спор. Наконец вмешался Месяц:

– Поля права. Меч-кладенец отыскал Кощей и забрал в своё подземелье. Можешь передать ход, Поля, кому пожелаешь.

– Пусть Альт загадывает.

Альт вышел вперёд и поинтересовался:

– Как без меча победить Кощея?

Раздался разочарованный вздох:

– Так нечестно – этого никто не знает.

Альт пожал плечами:

– Папа-то, наверное, всё знает. Да, папа?

Месяц ещё сильнее вытянул ноги и сказал:

– Есть один способ.

– А что за способ? – звёздам стало любопытно.

– Смерть Кощея на конце иглы, та игла в яйце. Кто яйцо то найдёт, тому Кощей не страшен. Только, где оно хранится, мне неведомо. Возможно, брат Солнце об этом знает. – Месяц поднялся и добавил: – Так, вот и Заря Вечерняя на пост заступила. Пора ужинать да к ночной смене готовиться.

Дети разошлись по комнатам. Альт с Полей отправились вместе с Витей и Васькой, они разбудили Баюна и всё ему рассказали.

– Надо к Солнцу идти, – подытожил кот.

– На гору вам не подняться, – заметила Поля. – Солнце с сёстрами на стеклянной горе живёт.

– Значит, по радужному мосту пройдут, – сообразил Альт. – Будем ждать дождь.

Делать нечего, пришлось задержаться в доме у Месяца. Не возвращаться же домой с пустыми руками!

Друзьям повезло. Уже на следующий день пошёл сильный дождь. Витя смотрел, как капли стучат по окну, и волновался: выглянет ли из-за туч солнце? Ведь радуги без света не бывает. Но переживал он зря.

Прибежали Поля с Альтом, в руках они держали мешок.

– Это вам вместо утерянного. Тут скатерть-самобранка, запасная одежда и лунный камень – будет вам ночью светить.

Брат с сестрой проводили друзей до крыльца, от которого протянулся радужный мост, попрощались.

Мост походил на калейдоскоп. Цвета постоянно переливались, образуя сложные узоры. У Вити даже в глазах зарябило. Тогда, чтобы не ослепнуть, он стал смотреть вниз. С такой высоты всё казалось игрушечным. Витя однажды попал на выставку миниатюрных копий. Там всё сделано, как в жизни, только маленькое. Так и здесь: мельницу, казалось, можно двумя пальцами взять. А люди, словно горошины, по полям рассыпаны. Васька же оперлась на перила и запрокинула голову.

– Как здесь высоко. Сейчас руку подниму и потрогаю облако за брюшко.

Сказано – сделано. Облако оказалось мягким, как поролоновая губка, и влажным. Васька вытерла мокрую руку о платье.

– Некогда баловаться, – поторопил ребят Баюн, – радужный мост не вечен. Не хотите же вы вниз свалиться?

Они ускорили шаг. Вскоре показалась стеклянная гора. Она сияла так ослепительно, что глазам стало больно.

– Мост меркнет! – заволновался Баюн. – Бежим!

Они понеслись со всех ног. Мост вибрировал, гудел, искрил. Гора увеличивалась на глазах. На её вершине виднелся золотой терем.

– Прыгаем! – заорал Баюн.

Они прыгнули и очутились на широком крыльце.

– Успели, – выдохнул Витя. Под правым ребром у него кололо, лёгкие с шумом вбирали воздух, сердце колотилось молотком о наковальню.

– Чуть душа в пятки не ушла, – пожаловалась Васька. – Думала, сейчас вниз головой полетим.

Они огляделись. Терем был ярко-жёлтого цвета с лазоревыми подзорами. На макушке красовался солнечный круг. Красная дверь неожиданно распахнулась, и на крыльцо вышла женщина в высоком кокошнике и вишнёвом сарафане с янтарной тесьмой. Ваське незнакомка сразу понравилась: красивая, с русой косой до колен.

– Надо же, к нам гости пожаловали, – удивилась женщина. – Кто такие будете, как вас звать-величать?

Путешественники рассказали о себе: Витя – что он внук царя Ивана, Васька – что она кикимора, а кот Баюн с ними. Ищут они смерть Кощея, чтобы заставить его открыть проход в человеческий мир.

– А я Заря Вечерняя, – представилась красавица и пригласила их в горницу.

Там сидела рыжеволосая девушка с яркими изумрудными глазами. На ней был сарафан в цвет глаз, волосы повязаны лентой.

– Это Заря Утренняя, – сказала Заря Вечерняя, – но вы можете называть её Зоренькой, а меня просто Зарёю.

Зоренька с любопытством посмотрела на вошедших.

– Слышала я ваш разговор с сестрицею, – произнесла она. – А что от нас хотите?

– Хотим попросить Солнце, чтобы подсказал, где смерть Кощея спрятана, – ответил Витя.

Сёстры переглянулись.

– Не знаю, что и сказать, – развела руками Зоренька. – Захочет ли брат вам помочь?

– Захочет, – возразила Заря, – если в загадки с ним сыграть.

Витя приуныл: опять загадки! Да сколько же можно? Но делать нечего, пришлось согласиться.

Зоренька повела их по терему. Он был построен из крепких деревянных брёвен, украшенных резными цветами и диковинными животными. Змеи Горынычи, выдыхающие пламя, русалки, играющие на гуслях, таинственные сфинксы – казалось, все смотрели на путешественников. Пока друзья любовались теремом, Заря приготовила ужин. Напекла блинов с разными начинками: топлёным маслом, сметаной и творогом, мочёной брусникой и вареньем. Витя наелся так, что даже дышать стало трудно.

Стемнело. Заря выглянула в окно.

– Братец пожаловал, – сказала она и вышла во двор встречать Солнце. Тот приехал на огненной колеснице, запряжённой тремя красными жеребцами.

А Зоренька отправила гостей в опочивальню:

– Тут переждите. Пусть брат отдохнёт после трудового дня, остынет немного.

Терем осветился ярким светом.

– Ничего себе, – прошептала Васька, – будто на пожаре.

Вскоре сияние потухло, и явилась Заря. Она проводила их в тронный зал. На троне из светлого дерева сидел кучерявый мужчина с румянцем во всю щёку – Солнце. Шаровары заправлены в высокие сапоги, голубая рубашка подвязана кумачовым поясом. Выглядел он величественно и показался Вите похожим на героев русских народных сказок. Гости расселись на стульях. Сначала поговорили для порядка, после хозяин терема прищурился, потёр руки и сказал:

– Помогу я вам, но с условием. Задам загадку. Ответите – хорошо, не сумеете – ни с чем вернётесь:

Баюн развёл лапами – отгадку он не знал. Васька тоже молчала. Витя стал размышлять вслух. Начал с простого:

– Полотенце нельзя скатать, значит, оно бесконечное. Если положить много полотенец на землю, то будет похоже на дорогу. А-а-а, это дорога!

Хозяин терема усмехнулся:

– Верно.

Витя прошёлся по горнице взад-вперёд, Баюн и Васька с восхищением следили за ним.

– Жеребец, которого не сдержать. Получается, он постоянно бегает. Бегает и бегает… Носится всё время. Наверное, ветер в ушах свищет.

Он призадумался на мгновение, и тут его озарило:

– Точно, это ветер!

Зоренька захлопала в ладоши, её братец кивнул:

– Правильно. Жду последнюю разгадку.

С последней вышла загвоздка. Витя даже взмок. Он раскачивался с пятки на носок, смотрел в окно – ответ на ум не шёл.

– Будем рассуждать логически, – бормотал Витя. – Воробей маленький и круглый. Значит, это тоже маленькое и шарообразное, но очень тяжёлое. Даже краном не поднимешь. Что же это может быть?

Он закусил губу до крови. Заря ободряюще улыбнулась, но Витя даже не заметил.

– Тяжёлые у нас планеты и звёзды, их никаким рычагом не сдвинешь. Но они большие. Стоп! А когда звезда становится маленькой? Когда гибнет! Она сжимается и сжимается, а остаётся такой же весомой.

Он торжествующе посмотрел на Солнце:

– Знаю! Это звезда в момент гибели.

Тот хлопнул себя по коленям:

– Вообще-то, это земля. Ком земли крохотный, а вот планету Земля ничем не поднимешь. Но твой ответ принимаю, поэтому и я своё слово сдержу.

Он встал с трона:

– Смерть Кощея находится в райском саду Ирий. Вход в сад охраняет Змей Горыныч. Яйцо стерегут три птицы: Сирин, Гамаюн и Алконост.

Баюн испуганно охнул.

Вечером только добрались до кроватей, так сразу упали и заснули. С утра пораньше путешественников разбудила Зоренька:

– Давайте завтракать, братец скоро на работу отправится.

Витя выпил кружку парного молока со свежим ржаным хлебом, Васька попросила какао с печеньем, Баюн – сливки. Затем Зоренька вывела их на крыльцо. И тут Витя едва сдержал удивлённый возглас: их встретил подросток лет четырнадцати, чуть выше Вити, с тёмным пушком над губой.

– Это всегда так, – ломающимся голосом пояснил он. – Утром я отрок, к вечеру – зрелый муж. Ночью становлюсь дряхлым стариком, а после полуночи круг замыкается и я превращаюсь в младенца.

– И как вам живётся? – поинтересовался Витя. – Трудно?

Отрок пожал плечами:

– Привык.

На прощание Зоренька дала им кисет с солнечными рунами, те были сделаны из янтаря. Но рассматривать их было некогда.

– Садитесь в колесницу. Когда на землю упадёт первый луч, сразу же спускайтесь по нему. Иначе потом жарко станет, обожжётесь, – напомнил отрок.

Все заняли свои места. Витя крепко ухватился за борт повозки и пожалел, что в ней нет ремней безопасности, как в машине. Отрок взял поводья и стегнул лошадей, те резко взмыли вверх. Из-под копыт полетели искры, а колёса повозки обратились в огненные круги.

С огромной высоты земля казалась лоскутным одеялом: темно-зелёные заплатки – лес, светлые – поля, извилистая голубая змея – река, серые полосы – дороги.

– Приготовьтесь, – раздался голос Солнца.

Тотчас же всё озарилось: над горизонтом появились первые лучи. Путешественники открыли дверцу повозки и ступили на узкую жёлтую дорожку.

– Ой как скользко! Словно по ледяной горке катишься, – ахнула Васька. Она широко расставила ноги и руки и со свистом спустилась вниз. Витя последовал её примеру, а Баюн выпустил когти и неспешно съехал последним. Они поглядели вверх, но ни колесницы, ни огненных коней было уже не рассмотреть. Лишь над горизонтом медленно поднималось ослепительное солнце.

Друзья развели огонь. Витя достал из мешочка руну.

– Смотри, – к нему подошёл Баюн, – эта руна называется Мир.

Изображение походило на дерево, нарисованное ребёнком: вертикальная палочка с двумя боковыми побегами.

– А что она означает? – спросил Витя.

– Мировое дерево, – объяснил Баюн, – центр мироздания. На его вершине находится источник с живой и мёртвою водой.

Васька запустила руку в мешочек и вынула следующий камень. На нём была вырезана вертикальная палочка с отставленной в сторону левой ногой.

– Это знак Алатырь-камня, – растолковал Баюн.

– А Алатырь – что такое?

– Алатырь-камень находится на острове Буяне. Именно там и растёт дерево мира. Текут на том острове молочные реки с кисельными берегами. – Баюн облизнулся. – А под камнем расположен вход в Ирий.

– Классно! – обрадовался Витя. – Значит, увидим и мировое дерево, и Алатырь-камень, когда в райский сад отправимся.

Баюн вздохнул:

– Туда ещё добраться надо. А как? У нас с собой ни ковра-самолёта, ни семимильных сапог нет.

И добавил:

– И как быть со Змеем Горынычем? Ума не приложу.

Витя вытащил ещё одну руну. Символ на ней походил на букву И, только вертикальные палочки будто потянули в разные стороны: левую – вверх, правую – вниз.

– Это знак силы, соответствует Воину. – Баюн поцарапал руну когтем и задумался: – Там же Святогор спит вечным сном. Если его разбудить, он бы помог пройти мимо Змея Горыныча.

Баюн помолчал, затем снова принялся рассуждать:

– Мурр, а как его разбудить-то? Ха! А источник с живой и мёртвой водой на что?

Витя с Васькой переглянулись:

– А кто это – Святогор?

– Неужто не знаете?

Витя с Васькой смутились: сказки про богатырей они не читали. Баюн обошёл вокруг ребят, улёгся поудобнее и начал повествование:

– Жил-был на Руси богатырь небывалый. Головой в облака упирался, а силой с ним никто сравниться не мог. Звали его Святогор. Ходил он по земле, от ворогов народ защищал. Один раз повстречался с Ильёй Муромцем. Хотел Илья силами помериться, да Святогор поднял его вместе с конём и в карман положил. После достал и говорит: «Неправильно тебе, Илья Муромец, силушкой со мной тягаться – когда я по земле иду, то увязаю в ней, как в топком болоте». Решили они тогда вместе подвиги совершать. Отправились к краю земли, чтобы сразиться с Соловьём-разбойником на речке Смородинке, да занесло их на остров Буян к Алатырь-камню. Смотрят – там гроб стоит.

«Интересно, для кого этот гроб сделан?» – спрашивает Илья Муромец. «А ты ляг и на себя прикинь», – отвечает Святогор. Залез Илья Муромец – велика ему домовина. «Теперь я попробую». – Улёгся Святогор в гроб – тот как раз по нему скроен: ни мал ни велик. Хочет Святогор из гроба вылезти, а не получается. Просит он Илью: «Помоги мне, брат названый». Тянет его Илья из домовины, тянет – никак не вытянет. А Святогор с каждой минутой слабеет: «Прощай, Илья Муромец, не поминай лихом. Видно, смерть за мной пришла». Заплакал Илья Муромец, сел на коня и назад воротился. С тех пор лежит Святогор в том гробу ни жив ни мёртв».

– Разве бывает так: ни жив ни мёртв? – удивился Витя.

– В сказке всё бывает, – мудро заметил Баюн.

В это время раздалось карканье.

– Каркуша прилетела! – Радости Вити не было предела.

Ворона опустилась мальчику на плечо и что-то недовольно стала выговаривать. Витя ласково погладил её. Затем открепил от Каркушиной лапки свёрнутую бумажку и прочитал: «Витя, что с вами стряслось? Тарелка ничего не показывает – помехи, хотя Данила-мастер её починил. Отправляем к вам Каркушу и ждём ответ». Было ещё письмо от мамы. Витя отошёл в сторону и прочитал: «Сынок, я тебя очень люблю. Не обижайся, что я не рассказывала тебе всего и папе запрещала. Нам тяжело жилось без использования дара, поэтому я не хотела, чтобы и ты страдал. Надеюсь, ты меня простишь. Люблю и обнимаю». Витя погладил письмо: он родителей тоже любит. Очень-преочень. И надеется к ним вернуться, он всё для этого сделает.

– Долго нас искала? – спросил Витя ворону.

Каркуша раздражённо каркнула: мол, все крылья истрепала.

– А чем ответ писать-то? – спохватилась Васька.

Вите в голову пришла идея:

– Баюн, разверни скатерть-самобранку и попроси молока. Будем тайнописью заниматься. Я читал о таком способе.

Он взял тонкий прутик, обмакнул в молоко и настрочил на обратной стороне записки: «Меча на Кудыкиной горе нет – его украл Кощей. Собираемся в Ирий за смертью Кощеевой».

Баюн с Васькой переглянулись.

– Мурр, а как они прочтут? Тут же ничего не видно.

– Мы сейчас бумагу над огнём погреем, буквы и проступят, – растолковал им Витя.

Ура, хоть какая-то связь с миром! Теперь родные будут знать, где их искать.

Каркушу накормили творогом и отправили назад. Делать пока было нечего. Витя сорвал травинку и пощекотал Ваську. Та в долгу не осталась: сорвала одуванчик и подула на него. Витя расчихался.

Солнце поднялось высоко, припекало.

– Слушай, как же мы в Ирий доберёмся? – спросила Васька.

– С помощью рун, они нам путь подскажут. – Вите почему-то казалось, что именно так всё и будет. Не зря же Зоренька им руны подарила. Он несколько раз встряхнул мешочек, перемешал камешки и вытащил один. На нём был нарисован знак: горизонтальная палочка с двумя наклонными, напоминающими оперенье стрелы.

– Чудо-юдо-рыба-кит? – поразился Баюн. – Мурр!

Они уже полдня шагали к реке. Направление Витя запомнил, когда летели на колеснице.

– Мне кажется, это не очень хорошая идея, – снова заныл Баюн – ему очень не понравилось кораблекрушение.

– Другой нет, – пожал плечами Витя. – Нам надо попасть в Ирий. Там мы залезем на мировое дерево и добудем живую и мёртвую воду. После разбудим Святогора. Он поможет нам пройти мимо Змея Горыныча. В райском саду мы достанем смерть Кощея и тогда заставим его открыть проход.

Баюн поморщился:

– А как мы проберёмся мимо птиц? Ни Сирин, ни Алконост, ни Гамаюн нас не пропустят. Да и легко сказать – залезем на мировое дерево. А как? Крылья, что ли, отрастим?

Витя рубанул воздух рукой:

– Мы должны попробовать.

Васька его поддержала:

– Да, вернуться всегда успеем.

Баюн только лапой махнул. Видно, у царевичей, даже несказочных, одни подвиги на уме. Вот и Витя заразился, вместо того чтобы дожидаться помощи. Странно, что Васька Витю поддерживает. Ведь девчонка, да ещё маленькая, а туда же.

Наконец показалась река. Путешественники осторожно спустились по крутому склону к воде.

– Никого нет, – заметила Васька, осмотревшись.

– Наверное, надо позвать? – сказал Витя и закричал: – Чудо-юдо-рыба-кит, плыви к нам!

– Киты в пресноводной воде не живут. – Баюн был настроен скептически.

– Это в нашем мире они в реках не водятся, – не согласился Витя, – а здесь сказка. И кит тут вдобавок и рыба, и чудо.

Он ещё раз позвал, но кит не появлялся.

– Придумай стихотворение, – подсказала Васька.

Витя сел, какое-то время почертил по земле подобранной палочкой, затем заявил:

– Готово!

– Не будут нам там рады, – возразил Баюн.

Но вдруг вода вскипела, и всплыл кит.

Витя обрадовался: получилось! Пусть не сказочный, но поэтический дар у него имеется. Кит едва вмещался в реке: огромный иссиня-чёрный исполин заполнил собой русло. Казалось, ещё немного – и он застрянет между берегов. На его спине росли деревья и стояли избушки.

– Видишь, – толкнул Витю в бок Баюн, – это он деревни проглотил. Подплывает к берегу и – раз, откусывает кусок земли. А потом всё на нём прорастает.

Кит выпустил в воздух струю воды и прогрохотал:

– Кто звал меня?

Витя выступил вперёд:

– Мы. Нам надо на остров Буян.

Кит фыркнул:

– А мне надо мармелада. И что?

– Мы можем дать вам мармелад. – Васька расстелила скатерть-самобранку и быстро что-то прошептала. – Вот, угощайтесь, пожалуйста.

Кит распахнул огромную пасть, и Васька закинула в неё сладости. Кит облизнулся и подобревшим голосом поблагодарил за угощение, после добавил:

– Отвезу я вас на остров Буян. Только, чур, с условием. Узнайте, как мне избавиться от поросли на спине, а то тело чешется.

– А вы выплюньте все те деревни, – посоветовал Витя, – которые слопали.

Кит обиделся:

– Не ел я ничего. Какой-то сказочник придумал, а все верят. Сами появились!

Витя извинился: неловко вышло. Он же не знал, что это неправда. Но кит уже успокоился и протянул хвост к берегу. Путники прошли по нему, как по мосту.

– Только не ныряйте, – попросил Баюн. – Я воды боюсь, мурр.

Кит ударил хвостом и поплыл в сторону моря. Мимо, словно в кино, мелькали высокие берега, заросшие синими елями.

Между тем путешественники вошли в один из домов на спине кита и сели за стол.

– Смешно, – отметил Витя, – будто в поезде едешь.

– И удобно, – добавил Баюн. – Я боялся, что мы скатимся со спины этого чуда-юда, а получилось ничего так.

Они перекусили и вышли наружу.

– Жалко, что с Солнцем так вышло, нельзя было сразу на острове высадиться. – Баюн поёжился от прохладного ветерка.

– Лучи бы раскалились, и мы бы спуститься не смогли, – объяснил Витя. – Сам знаешь.

– И приключений бы меньше было, – согласилась с ним Васька.

Ничего не делать оказалось скучно, поэтому друзья решили прогуляться по спине кита. Рядом с избой был разбит огород. В нём росла петрушка, укроп, лук, чеснок, другие овощи. В саду плодоносили вишни, наливались груши и сливы, ветви гнулись под тяжестью яблок. Витя сорвал одно, откусил и сморщился: «Кислое».

– Ему ещё срок не поспел, нечего рвать было, – раздался ворчливый голос.

Путешественники обернулись и увидели приземистого человечка. В холщовых штанах, ситцевой рубашке и лаптях, он походил на странного гнома. Незнакомец смотрел неодобрительно:

– Здороваться надо, а не глаза таращить.

– Здравствуйте, – пискнула Васька.

Витя и Баюн кивнули.

– И вам доброго вечера, – раздалось в ответ. – Чего вас нелёгкая принесла?

– Мы на остров Буян плывём, – ответил Витя и спросил: – А вы кто? И что делаете здесь?

– Домовой Тихон, живу я тут.

Витя поразился: разве домовые живут посреди воды? Они же домашние, потому и название у них такое – домовой.

– Да вот хотел мир посмотреть, – объяснил Тихон. – Скучно на одном месте сиднем сидеть. Каждый день одно и то же.

– Тогда ты не домовой, а путевой, – сообразил Баюн.

– Да мне всё равно. Хоть горшком назови, только в печь не сажай.

Тут Витю осенило:

– Слушай, так это из-за тебя на ките деревья и избы растут?!

– Какой же домовой без дома и хозяйства? – насупился Тихон. – Всё своё ношу с собой.

– Это понятно. Но кит жалуется, что у него спина чешется.

Тихон почесал нос-картошку:

– А мне что делать прикажешь?

Мальчик призадумался: понятно, что Тихон катается по морю только из-за того, что ему впечатлений хочется. А с другой стороны, это нечестно. У кита из-за домового на спине зуд постоянный. Он же не виноват, что кому-то дома не сидится!

– У моего дедушки, царя Ивана, есть тарелка, которая разные места показывает. Ты можешь у него пожить, а заодно сказочный мир посмотреть.

– Да ну! – Тихон не спешил соглашаться.

– А потом мы проход откроем, и ты в человеческий мир переберёшься, – уговаривал Витя. – У нас там в любом доме телевизор есть. По нему чего только не передают: и правду, и вымысел. Очень интересно!

Тихон внимательно слушал, чесал за ухом, потом вдруг сказал:

– Тогда по рукам!

Он нагнулся и взял ком земли, тут же со спины кита пропали все дома и растения.

– Пусть чудо-юдо к берегу пристанет, я сойду. Буду ждать, когда вы сообщение между мирами откроете.

Тихон сошёл на землю, а кит поблагодарил путешественников от всей души:

– Спасибо огромное! А то уже не помню, когда и нырял. Боялся, что застряну под водой из-за деревьев.

Странствие длилось несколько дней. Иногда кит приставал к суше, чтобы путники отдохнули. Витя, Васька и Баюн охотно разминали ноги, потом плыли дальше. Наконец река разделилась на несколько рукавов, крутой берег присел, словно его стесали, и впереди показалось море. Речка с шумом впадала в него. Витя с Васькой привстали, чтобы было лучше видно.

Кит снова причалил:

– Отдохните немного. Следующий раз только на Буяне остановимся.

Они сошли на берег. Баюн развернул скатерть-самобранку, и все позавтракали. Витя умылся. Да-а-а… Давно он не чистил зубы и не принимал ванну. Хорошо, что хотя бы искупаться можно. И можно в любой момент повернуть назад. Но как-то не хочется отступать, когда так много пройдено. Он, Витя, не сдастся на полпути. Кит отправился подальше в море, чтобы тоже перекусить. Через час все собрались.

– Поплывём быстро, – предупредил кит, – чтобы до ночи успеть на остров.

– Понятно, – кивнул Витя, – делайте как нужно. Мы вам мешать не будем.

Кит выпустил фонтан и стремительно понёсся в морскую даль. Сидеть на скользкой спине было неудобно: кит плыл быстро и брызги летели во все стороны. Один раз Васька не удержалась и свалилась в воду. Пришлось возвращаться – кит так разогнался, что за минуту оставил Ваську далеко позади.

Витя позавидовал:

– Эх, я бы тоже искупался! Так хочется в море поплавать.

Кит предложил:

– Прыгайте в воду и держитесь оба за мой хвост.

Витя с Васькой с удовольствием неслись по волнам. Потом забрались на кита и смыли с себя соль водой из фляжки.

Постепенно берег размазался неясным пятном, до самого горизонта раскинулось море. Друзья заплыли так далеко, что и дна не было видно: глубина пугала своей чернотой. Неожиданно раздалось громкое карканье, и на Витино плечо опустилась ворона.

– Каркуша! – обрадовался он.

Ворона принесла небольшую посылку и записку. Витя развернул её и прочитал: «Будьте осторожны. Райские птицы обладают чарующим пением – забываешь обо всём на свете. Кладём вам небольшой кусок воска, сделайте из него затычки в уши. Обнимаем вас и целуем, Марья-искусница и царь Иван. Вите привет от родителей!» Он достал воск и протянул Ваське и Баюну.

– Не надо, – отказался Баюн, – на меня их пение не действует.

Васька отщипнула кусочек. Они с Витей размяли воск в руках и слепили затычки.

– Спасибо, Каркуша, – поблагодарил Витя, – только ответить мы не можем – нечем писать. Что же бабушка с дедушкой ручку не положили?

Он развернул скатерть и накормил ворону. Насытившись, она клювом выдернула из крыла перо и протянула Вите. Тот удивился, но подарок принял, спрятал в карман. Каркнув на прощание, ворона улетела.

Летний день длится долго, но и он кончается. На небе загорелся закат, море потемнело, поднялся ветер, барашками затеребил воду.

– Немного осталось, – приободрил друзей кит, – лишь бы непогода не разгулялась.

– Второго купания я не переживу, – предупредил Баюн. – Хватит с меня одного кораблекрушения.

– Быстрее не смогу, – вздохнул кит, – устал.

Устали все. Витя мечтал, что скоро окажется на суше и сможет размять ноги. Да и в туалет хотелось. Солнце собралось нырнуть в воду, но задержалось. Витя представил, как оно удерживает свою колесницу на одном месте, лишь бы друзья добрались до острова.

Вдали показалось маленькое тёмное пятно.

– Приплыли, – обрадовался кит.

Постепенно пятнышко превратилось в остров. Его окружали высокие отвесные скалы.

– Нам надо у восточного берега высадиться, – подал голос Баюн. – Там растёт Стародуб.

В этот момент в небо поднялась неясная тень и направилась к путешественникам. Это была полуженщина-полуптица. Её тело и крылья покрывали светло-серые перья. Бледное лицо обрамляли чёрные волосы, украшенные венцом. Прозрачные голубые глаза смотрели на путников с тревогой. Она зависла над ними и произнесла глубоким голосом:

– Зачем вы волнуете море? Разве не знаете, что пришла пора моим деткам появиться на свет белый?

Казалось, этот голос можно слушать сутками напролёт, забывая обо всём. Баюн толкнул Витю в бок, и ребята быстро вставили затычки в уши. Теперь звуки доносились до них глухо и голос потерял своё очарование.

– Извините, прекрасная Алконост, что потревожили вас, – сказал Баюн.

– Повезло вам, что попали в то время, когда моим птенцам пришла пора вылупиться, – ответила Алконост. – Потому на море тишь да гладь. А иначе не позволила бы я вам приблизиться к острову.

И она запела:

Море, тебя заклинаю: Волны свои успокой. Время пришло, я знаю, Птенцам полететь за мной. Ветер, стихни, родимый. Слышишь, как дети пищат? Скоро я вместе с ними Умчусь в багряный закат. Солнце, не жги лучами, Попридержи бег коней. Лучше радуйся с нами, Встречая новых детей.

Алконост вела песню, словно вязала узоры. Казалось, каждое слово вспыхивает цветком. Небо украсилось небывалым салютом. Стих ветер, на море опустился штиль, солнце нырнуло в воды, озаряя их пурпурным светом. И тут на поверхности воды показались красные яйца. Скорлупа их пошла трещинами, и из яиц вылезли птенцы, похожие на огненных уточек. Тёмно-вишнёвые, почти чёрные, они изнутри пылали жаром, словно поленья в очаге. Золотистые искры вспыхивали на перьях.

– Вить, смотри, – ахнула Васька, – какие хорошенькие!

Лицо Алконост дрогнуло, ей понравилось Васькино восхищение. Утята подлетели к матери, и семья отправилась за горизонт, вслед затухающему солнцу.

Витя вынул затычки из ушей и обратился к Баюну:

– Что это было?

Кот вальяжно разлёгся на спине кита.

– Это Алконост, одна из райских птиц. Она управляет погодой. Алконост откладывает яйца на краю моря зимой и после погружает их в морскую пучину. А через полгода прилетает за ними. – Он потянулся и добавил: – Удачно, что мы в нужный момент до Буяна добрались. Алконост теперь детьми занята и нам мешать не станет.

К острову подплыли в сумерках. Путешественники выбрались на берег, распрощались с китом, и он отправился в обратный путь.

На небе вспыхнула первая звезда. Витя представил, как Поля с интересом следит за ним, и помахал рукой. Тут же на небосклоне замерцали тысячи огней, передавая привет путникам. Васька занялась ужином – надиктовала скатерти-самобранке столько всего, что глаза разбежались, ведь они целый день ничего не ели. Поужинав, путешественники сделали подстилки из листьев лопуха и улеглись спать.

Рано утром яркий луч коснулся Витиного лица. Витя поморщился и чихнул, проснулся сам и разбудил остальных. Пели птицы, солнце поднималось всё выше. Витя осмотрелся. Вдалеке виднелся Стародуб, раскинувший свои ветви во все стороны.

– Это мировое дерево, – пояснил Баюн.

– А Алатырь где? – спросил Витя.

– Отсюда не видно, – ответил Баюн. – Надо на утёс забраться. Камень на противоположной стороне острова находится.

Путешественники умылись и позавтракали горячей кашей. Затем Баюн сказал:

– Нам сначала надо к Стародубу, чтобы достать живую и мёртвую воду.

– А куда мы её денем? – спохватилась Васька. – У нас и посуды с собой никакой нет. Только фляжка дедушки Водяного, но в ней и так всегда вода – туда не нальёшь.

Баюн походил туда-сюда, но на ум ничего не шло.

– Пойдём, на месте разберёмся, – махнул он лапой.

Витя посмотрел на утёс, нависший над берегом, и приуныл.

– Да тут не взберёшься, – вздохнул он.

– Может, тропинку поищем? – предложила Васька.

Они разделились: Баюн пошёл вправо, а Витя с Васькой – влево. Первой ступени заметила Васька.

– Витя, смотри, – закричала она, – тут лестница!

Витя сбегал за котом, и друзья начали подъём. Ступени были вырублены прямо в скале, неровные и такие узкие, что ногу едва можно было поставить. Приходилось держаться руками за верхнюю ступеньку, чтобы не скатиться вниз.

– Как обезьяны карабкаемся, – проворчал Витя, которому такой подъём пришёлся не по душе.

Васька фыркнула, ей стало смешно:

– «Будто стремлюсь в океан, чтобы спасти обезьян». Помнишь, Витя, это ведь ты сочинил?

– Ага, а теперь мы в роли мартышек, – улыбнулся Витя.

На некоторое время они отвлеклись. Но вскоре взбираться стало труднее: путники устали.

– Давайте посидим, и пить хочется, – сказала Васька.

Они кое-как примостились на ступеньках и выпили воды. Васька налила из фляжки воду на руки и умыла лицо. Затем осмотрелась:

– Какой отсюда вид!

Прямо перед ними протянулся бескрайний морской простор. Волны с белыми гребешками с шипением выбрасывались на берег, а затем отступали назад, захватив песок и гальку. Тёплый ветер лохматил волосы, сушил лицо.

– Ладно, лезем дальше, – решил Витя.

Последние метры восхождения дались особенно трудно. Пот заливал глаза, в руках поселилась непрерывная дрожь, ноги сводило от усталости. Но останавливаться не хотелось. Друзья поднялись так высоко, что при взгляде вниз начинала кружиться голова. И в тот момент, когда оставалось преодолеть всего пять ступенек, раздалось хлопанье крыльев и на вершину лестницы приземлилась птица-дева. Она наклонилась вперёд и пригрозила:

– Ещё шаг, и я скину вас вниз.

Витя не выдержал: да сколько же можно! Одни трудности и опасности их подстерегают.

– Сначала мы бы хотели узнать, за что вы хотите нас убить?! – возмутился он. – И предпочитаем услышать это наверху, а не то мы сами вот-вот свалимся с этой лестницы!

Брови птицы-девы поползли вверх.

– Ишь какой смелый выискался! Хорошо, поднимайтесь.

Она посторонилась, и вскоре путники стояли на вершине скалы. Витя помахал руками, сделал несколько приседаний, чтобы разогнать кровь в онемевших конечностях. Васька открыла фляжку с водой и жадно прильнула к ней. Баюн тщательно вылизался. Потом уставился на птицу-деву и спросил:

– Уважаемая Гамаюн, а не нарушаете ли вы условия сказочного мира?

Васька поперхнулась от неожиданности, но Гамаюн и бровью не повела:

– Мое дело – охранять подступы к Стародубу, чтобы кто попало к источнику не ходил. Думаешь, найдётся среди вас тот, кто мою загадку отгадает? Не уверена. Так что лучше добром спускайтесь вниз.

Но Баюн не сдавался:

– Мурр, уйти мы всегда успеем. Но сначала царевич Виктор Иванович попробует дать ответ на загадку.

Витя вздохнул: опять ему выкручиваться. Ну не любит он всякие ребусы, а тут как нарочно! Птица-дева распушила перья и переступила с ноги на ногу. Она была так же красива, как и Алконост. Длинные волосы цвета меди были заплетены в две косы, большие карие глаза смотрели строго и печально. Оперенье переливалось всеми оттенками рыжего.

«Симпатичная, но строгая. Как наша классная руководительница», – подумал Витя.

Гамаюн взмахнула крыльями и задала вопрос:

– Стоит дуб. Одна сторона у него белая, другая – зелёная, третья красного цвета, а четвёртая – жёлтого. У дуба двенадцать веток. На каждой ветке по четыре гнезда, в гнезде – семь птенцов.

Витя поразился: какая лёгкая загадка! И чего Гамаюн ею стращала? Он посмотрел на Ваську: та испуганно глядела на него. Баюн тоже казался растерянным.

– Ну, дуб – это Стародуб, конечно, мировое дерево, – ответил Витя.

– Это ясно. Но надо разгадать загадку полностью, – снисходительно заметила Гамаюн.

Витя похолодел. До этого он думал, что надо сказать, о каком конкретно дереве идёт речь, а вышло всё не так уж и просто. Он ещё раз повторил условия: «Двенадцать веток, четыре гнезда, семь птенцов». Витя закрыл глаза: «Двенадцать… Чего у нас двенадцать? Ну это понятно – месяцев. А по четыре? Ха, так в месяце четыре недели. А в каждой неделе семь дней!» Он улыбнулся:

– Дуб – это ещё и год. Двенадцать сучьев – это месяцы в году, четыре гнезда – количество недель в месяце, а семь птенцов – это дни недели! Вот. Только непонятно, почему гнёзд по четыре. В месяце же четыре с половиной недели.

– В загадке речь о лунном календаре идёт, не о солнечном, – объяснила Гамаюн и добавила: – Но ты снова не ответил полностью.

Но Витю было уже не остановить:

– Четыре цвета у дерева – это времена года. Белый – зима, зелёный – весна, красный – лето, а жёлтый – осень.

– Ура! – закричала Васька и повисла у Вити на шее. – Я так и знала, что ты справишься!

Гамаюн рассердилась: никто раньше не мог выполнить её задание, а тут какой-то мальчишка! Она прочистила горло и стала вещать:

– Путь ваш будет недолгим. Ни за что вам не подняться по Стародубу, не пройти мимо Змея Горыныча и не отнять смерть Кощея у нашей младшей сестры.

Но Витя с Васькой уже успели заткнуть уши, поэтому слова птицы-девы не услышали. Та поднялась в воздух и улетела.

– Баюн, а зачем она нам всё это говорила? – распереживался Витя.

Кот развёл лапами:

– Гамаюн – птица вещая. Что ни скажет, всё сбудется.

Витя расстроился:

– И что, ничего у нас не получится?

– Почему? – удивился Баюн. – Вы же с Васькой успели уши заткнуть, значит, слова Гамаюн не исполнятся.

– А-а-а, – протянул Витя, – странно.

Баюн рассердился:

– Почему странно? Это сказка же! Здесь всегда есть условие. Например, направо пойдёшь – смерть обретёшь, налево – коня потеряешь. Если услышишь слова птицы Гамаюн, они сбудутся. А успеешь уши ладошками или воском закрыть – нет.

– Хм, прикольно, – сказал Витя, – хотя и непонятно.

Подбежала Васька:

– Смотрите, какую я бабочку нашла.

На её ладошке сидела огромная красавица с изумрудными крыльями и чёрной бархатной грудкой. Витя улыбнулся: забавная она всё-таки девчонка. Только что им угрожала птица-дева, а Васька уже за бабочками бегает.

– Здесь много таких, – сказала Васька.

– По пути ещё найдёшь, – заметил Витя, и они отправились дальше.

Сначала Стародуб был лишь крохотной точкой, но через два часа картина изменилась. Мировое дерево заполняло собой горизонт: вершина его терялась в облаках, а ветви раскинулись так широко, что образовали внизу густую тень. В глазах рябило от листьев всех цветов радуги. Дуб казался живым существом: в плотной кроне его свистели птицы, что-то трещало и шумело. Витя провёл рукой по гладкому, как стекло, стволу, попробовал вскарабкаться, но ничего не вышло.

– Да-а, – протянул он, – чуть-чуть роста не хватает.

– Я тебе помогу, залезай на меня, – подсказал Баюн, – и хватайся за нижнюю ветку. Я крепкий, выдержу.

В это время на Витю что-то упало.

– Ой, – схватился он за голову, – больно!

– Шишки нет? – участливо поинтересовалась Васька.

– Вроде нет.

Витя пошарил в траве и обнаружил две жёлтые полусферы.

– Что это?

Баюн изучил находку:

– Это скорлупки. Точно! Там же белка живёт, которая ест золотые орехи.

– Я это знаю, – протянул Витя. – «Белка песенки поёт да орешки всё грызёт». Толку-то?

Баюн аж подпрыгнул на месте – до чего же некоторые царевичи непонятливые:

– Да ты сам посмотри: соединяем две половинки скорлупы и получаем шар. Внутри он полый – в него можно налить живую воду из источника. Сейчас ещё для мёртвой воды скорлупки отыщем.

– Баюн, – вмешалась Васька, – не доберётся Витя до макушки – высоко очень…

– Не тарахти, а то снова забуду! В этих орехах, что колет белка, находятся гром и молния. Надо дождаться, когда белка орех разгрызёт, и ухватиться за молнию. Та на самую вершину Стародуба и поднимет.

Витя призадумался:

– Ладно, надо попробовать. А то так и будем стоять под деревом.

Он положил скорлупки в карман. Развернул скатерть-самобранку и заказал ореховое разнообразие: кешью, фундук, арахис и миндаль. Набил орехами другой карман, встал на спину Баюна и ухватился за нижнюю ветку, после подтянулся и залез на неё.

– Как ты там, Витя? – забеспокоилась Васька.

– Нормально! Не волнуйтесь.

Вся крона кишела разноцветными птицами. Небольшие, с пышными хохолками, они выглядели очень забавно.

– Васька, – позвал он, – забирайся сюда, тебе понравится. Только попроси у самобранки разных зёрен.

Баюн подсадил и Ваську. Витя поймал её за протянутую руку и втащил наверх.

– Ой, Витя, – обрадовалась она и уселась поудобнее на ветке, – как же здесь хорошо! Спасибо!

Васька осталась угощать птиц, а Витя отправился искать белку.

Сучья у дуба были крепкие, широкие. Витя шагал по ним, как по тропинке. Вскоре послышалось цоканье. Витя раздвинул ветки и увидел хрустальный стульчик, на котором сидела белка. Перед ней стояла металлическая наковальня, рядом лежала горстка орехов и молоточек. Белка взмахнула рыжим хвостом, порылась в орехах, выбрала один и поднесла к уху. Потрясла – прислушалась, после отложила и взяла другой.

– Добрый день, – поздоровался Витя.

Белка так резко развернулась, что чуть не упала. Но удержалась и сердито зацокала.

– Извините, пожалуйста, что напугал, – начал оправдываться Витя. – Но мне очень надо попасть на вершину. Я хотел бы попросить у вас молнию, если можно.

Белка закатила глаза: мол, как же вы мне все надоели. Но Витя вытащил из кармана большую горсть орехов. Белка обрадовалась такому богатству, достала золотой орех и посмотрела на Витю. Тот приблизился.

– Я готов.

Белка ударила молоточком, послышался неприятный треск, который сменился оглушительным грохотом. Из скорлупы вылетела молния, она светилась холодным голубым блеском. Витя спешно ухватился за неё и помчался ввысь. Молния лавировала между ветвями, Витя только и успевал поджимать ноги и втягивать голову в плечи, чтобы не зацепиться за что-нибудь. Наконец впереди забрезжил просвет. Витя изловчился, схватился рукой за ветку потолще и отпустил молнию. Та улетела в небо, прогромыхал гром, а Витя остался в пышной кроне дуба среди облаков. Видимость тут была слабая. И Витя осторожно пошёл вперёд.

Где-то журчала вода. Витя сделал несколько шагов и в плотном тумане разглядел каменную чашу серого цвета с зелёными прожилками. Внутри неё били два источника, которые стекали в углубление, не смешиваясь.

«Так… А какой где?» – задумался Витя. А то потом будут оживлять Святогора и перепутают. Совсем богатыря изведут. И тут Витю осенило. Он согнул ветку и сунул её в один из источников. Ветка почернела, листья на ней сморщились. Тогда Витя положил её в другой родник, ветка опять зазеленела.

«Понятно теперь. Значит, в правый карман положим скорлупки с живой водой, а в левый – с мёртвой», – решил мальчик. Он осторожно наполнил скорлупки водой и убрал их в карманы.

«Теперь можно спускаться. А как?»

Держаться за ствол было невозможно, тот оказался слишком скользким. А прыгать с ветки на ветку Витя не умел – он всё же не обезьяна. Но ничего другого не оставалось. Витя встал на колени, нащупал ветку ниже, проверил на прочность, ухватился за неё и спустил ноги. Затем нашарил ногами сук ещё ниже. Сначала всё шло замечательно – ветви росли довольно плотно. Витя спустился ниже облаков, когда вдруг обнаружил, что дальше сучья расположены реже. Пришлось прыгать. В один момент он не удержался и камнем полетел вниз.

– А-а-а! – кричал Витя и судорожно размахивал руками, стараясь уцепиться за ветки, проносившиеся мимо, но у него не получалось. Вот и всё, не дождутся его родные. Если только Ваське с Баюном не удастся его оживить. А вдруг у них не получится?

Неожиданно падение прекратилось: десятки птичек подхватили его и опустили на землю.

Там Витю ждали.

– Ты как? – участливо спросила Васька. – А я сидела на ветке, сидела, а потом думаю, как же ты спустишься? И попросила птиц помочь тебе.

Птички с гордым видом прыгали по траве, понимая, что без них у сказки был бы совсем другой конец.

– Спасибо вам! – поблагодарил их Витя, и они вспорхнули на дерево.

Путешественники сидели под дубом. Витя показывал орехи с живой и мёртвой водой, рассказывал о приключении.

– Страшно было падать? – спросила Васька.

– Ага, – признался Витя. – Ещё подумал, хорошо, что у меня вода с собой, – оживите сразу.

Они рассмеялись.

– Ну что, пойдём Святогора искать? – Баюн встал.

– Только куда?

Баюн ответил:

– Вдоль молочной реки. Её исток рядом с дубом должен быть. Нужно поискать.

Они разошлись в разные стороны. Повезло Вите – он первым наткнулся на молочный ключ. Тот бил посреди лужайки, метрах в десяти от Стародуба.

– Эх, – расстроился Баюн, – как же я не учуял?

И принялся лакать молоко, громко причмокивая: «До чего же вкусно! Какое свежее, сладкое! Как я люблю!» Как будто полгода молока не пил. Напившись, Баюн повеселел:

– Теперь можно и в путь!

Они шли вдоль реки. Витя с Васькой держались подальше от берега, чтобы не увязнуть в киселе.

– Зря вы, – укорил Баюн, – клюквенный кисель да с молочком – вкуснотища!

– Да ведь грязно же, – заметил Витя. – В него, наверное, и трава, и листья падают.

Баюн только хвостом махнул.

– Молочная река, кисельные берега, – расчувствовался он, – символ изобилия, между прочим.

– Да надоест быстро, – не согласился Витя, – каждый день одно и то же.

– Коту такое никогда не надоест! Мурр!

Река постепенно разливалась, становилась шире. Васька обеспокоилась:

– Баюн, а точно на этом берегу гроб Святогора находится?

Тот отмахнулся:

– Если что, назад вернёмся. Я вдоль этой реки могу вечность идти.

– Обжора, – проворчал Витя.

Вскоре показался курган. Посередине его темнели железные врата, которые охраняли мраморные змеи. Путники некоторое время потоптались перед ними, после вошли внутрь. Там царила мгла. Витя вынул лунный камень, от него протянулся бледный луч. Друзья зашагали по длинному коридору вглубь насыпи и вскоре увидели открытый гроб из чёрного базальта. Васька тихо охнула.

– Не бойся, – прошептал Витя, хотя и ему стало страшно.

Баюн боязливо заглянул в домовину.

– Лежит, – сообщил он. Словно покойник мог встать и уйти.

– И что делать теперь? – спросил Витя.

Баюн протянул лапу:

– Давай мёртвую воду.

Витя отдал ему орех.

Баюн склонился над гробом и вылил на богатыря мёртвую воду.

– Можете посмотреть, – разрешил он.

Витя и Васька несмело приблизились – всё-таки покойников они никогда ещё не видели. Но Святогор совсем не походил на мертвеца. Одетый в кольчугу, он возлежал на льняном полотне. В правой руке держал меч, в левой – щит. Казалось, он спит. Витя достал живую воду и плеснул на Святогора. Богатырь сделал глубокий вдох и чихнул так, что стены кургана затряслись. Приподнялся и с удивлением посмотрел по сторонам.

– Здравствуйте, люди добрые и звери ласковые, – зычным голосом сказал он. – А вы кто такие будете?

– И тебе здравия, богатырь Святогор, – церемонно ответил кот. – Давай знакомиться: я кот Баюн, это Василиса – кикимора, а это Виктор Иванович – внук царя Ивана.

Святогор заморгал:

– Как внук? Чей внук? Он же, Иван-царевич, совсем молоденький был, под стол пешком ходил.

– Так это когда было… – протянул Баюн.

Святогор был потрясён:

– Ну и долго же я спал!

– Ты бы ещё дольше спал, если бы не мы, – заметил Витя.

Святогор никак не мог прийти в себя. Он медленно вылез из домовины, долго озирался вокруг. Затем вернулся и ударил по гробу кулаком. Тот пошёл трещинами и рассыпался. Богатырь поклонился спасителям:

– Благодарю вас от всего сердца. Чем могу – помогу.

Они выбрались из кургана. Святогор долго стоял возле входа, вспоминая что-то.

– И угораздило же нас с Илюшей сюда забрести, – промолвил он с досадой. – Собирались же на Смородинку ехать, а узнали, что Змей Горыныч на Буяне обитает. Решили проверить, не хулиганит ли.

Он вздохнул:

– Тут насыпь эта странная. Мы с Илюшей внутрь заглянули – думали, вдруг клад сокрыт, а здесь гроб оказался…

– Вы и улеглись в него, – выпалила Васька.

Святогор удивился:

– А ты откуда знаешь?

– Былина такая есть про богатырей: Святогора и Илью Муромца.

– Вот оно как… я в быль попал. – Святогор почесал затылок. – Не ожидал.

– Мы, если честно, тоже, – улыбнулся Витя и поведал богатырю о своих приключениях.

Святогор посадил Ваську себе на шею, чтобы она не уставала. Всю дорогу они делились впечатлениями. Неожиданно Васька спохватилась:

– Святогор, а можно спросить? Как вы Илью Муромца с конём к себе в карман положили? Вы, конечно, очень большой, но мы думали, что намного больше.

Святогор хитро прищурился:

– Так Илюша же из гномов был. Так что легко ко мне в карман поместился.

Витя с Васькой даже рты разинули.

– Как из гномов? – Витя сглотнул.

– А ты не знал? – поразился Святогор. – Ну так слушай. Раньше-то Илюша нормальным парнем рос. Пролежал на печи тридцать лет и три года, на улице ни разу не бывал. И появился как-то в доме у него маленький человечек. Илюша увидел его и решил поймать. Схватил человечка за ногу, а тот ему и говорит: «Пусти меня, хулиган!» Илюша обиделся, что его непонятными словами обзывают и стал этого человечка подкидывать. А человечек тот был волшебником из гномов. Рассердился он на Илюшу и превратил тоже в гнома. Тот разнервничался: как родители примут, что он таким крохотным стал? И решил уйти в богатыри. А потом мы с ним повстречались. Вот так и попал Илья Муромец ко мне в карман.

Васька чуть не свалилась со Святогора:

– Это правда?!

Тот расхохотался:

– Да шучу я, конечно. Нормальным мужиком Илья был. Среднего роста, зато широк в плечах, ни в чей карман не помещался. И силы в нём богатырской немерено. Жаль, что свидеться нам больше не доведётся.

Ближе к вечеру вдали показалась белая плита.

– Алатырь-камень, – догадался Баюн.

– Он самый, – подтвердил Святогор.

– И Змей Горыныч тут? – поинтересовалась Васька.

– Должен быть здесь. – Баюн кивнул. – Наверное, в засаде сидит.

Горыныч не сидел. Горыныч лежал на боку и громко храпел. Путники подошли поближе, и Святогор зычным голосом закричал:

– Выходи на смертный бой, чудище поганое!

Горыныч вскочил и спрятался за камень. Но хвост, нервно подёргивающийся, все равно остался виден. Затем показались все три головы:

– Святогор? Ты?!

Святогор достал меч из ножен и взмахнул им:

– Вызываю тебя на бой!

Горыныч вылез из-за камня. Ростом он был чуть выше Святогора. Болотного цвета, с тёмно-серым гребнем, тянущимся вдоль позвоночника. Лапы заканчивались длинными когтями, все три пасти щерились, обнажая острые клыки.

– Совсем спятил! – ухмыльнулся Горыныч. – Я ж на пенсии.

Святогор опустил меч:

– А в Ирий ребят пропустишь?

Горыныч покосился на оружие:

– Вообще-то не положено. Но если отгадают загадки…

Кто-то застонал. Витя надеялся, что это был не он.

Друзья уселись рядом с Алатырь-камнем. Горыныч важно прохаживался перед ними, вспоминая загадки:

– Нет, слишком простая… Эта слишком трудная… А у этой ответ не помню.

Наконец его озарило:

– Слушайте! Что растёт без корня? Что бежит без повода? Что цветёт без цветка?

Витя смог ответить лишь на две загадки:

– Бежит без повода река. Цветёт без цветка – папоротник. Потому что он только в сказках распускается, а в обычном мире – нет.

С третьим вопросом вышла заминка. Витя хмурился, Васька испуганно таращилась, Святогор крутил меч, а Баюн что-то шептал себе под нос.

И тут до Вити дошло:

– Знаю! Камень растёт без корня.

– Ну наконец-то, – обрадовался Горыныч. – Запомни: про неурожайное поле говорят, что на нём растут только камни.

Он сдвинул плиту в сторону, и под ней открылся провал.

– Добро пожаловать в Ирий.

Святогор остался с Горынычем, а остальные спустились по узкой лестнице вниз. В Ирии стоял сплошной мрак. Витя достал лунный камень и осветил тропу молочного цвета. Тотчас же засияли жемчуга на серебряных деревьях, замерцали светлячки. Путешественники шли молча, восхищённо глядя по сторонам. Ветки склонялись над дорожкой. На них сидели прозрачные длинноносые птицы с короной на голове. Звучала завораживающая музыка.

– Уши заткните, – посоветовал ребятам Баюн. – И ещё. Когда Сирин свою песню заведёт, делайте вид, что заснули.

Немного погодя они вышли на лужайку. Трава на ней покрылась инеем. На огромной берёзе в гнезде восседала птица Сирин. Она вся была укутана водопадом чёрных волос, скрывавших птичье тело. В больших глазах плескалась мгла. Сирин с грустью посмотрела на путников и запела:

Витя почувствовал, как по спине пробежал холодок. Несмотря на залепленные воском уши, песня Сирин завораживала, вызывала уныние. Он посмотрел на Ваську: её глаза наполнились слезами.

«Да что ж это такое? – рассердился он. – И Васька расстроилась».

Он взял и показал ей язык, она улыбнулась. Тогда Витя начал корчить рожи, и Васька повеселела. Они сделали вид, что засыпают, и повалились на землю. Баюн шлёпнулся на спину, раскинув лапы. Наступила тишина. Витя лежал и думал: долго ли им прикидываться спящими? И тут раздался раскатистый храп. Витя приоткрыл глаза и увидел, что Сирин спит, спрятав голову под крыло. Баюн прижал лапу к пасти, чтобы они молчали. Затем осторожно подкрался к гнезду и стащил яйцо с Кощеевой смертью. Сирин зашевелилась.

– Бежим, – шепнул Баюн.

И они понеслись обратно. Спустя мгновение позади раздался свирепый крик: Сирин обнаружила пропажу. Она взмыла в воздух и бросилась в погоню.

– Витя! – закричала Васька. – Придумай что-нибудь!

«Что же я придумаю?» – хотел ответить он. Он же не богатырь, и меча у него нет. Но тут Витя вспомнил об амулете, который ему подарил Степаныч. Должен же он пригодиться! Мальчик сорвал с шеи волчий клык и бросил за спину. Поднялись острые скалы: ни перелететь, ни протиснуться между ними. Сирин билась о камни, дробя их в пыль мощными лапами. В кровь расцарапалась, но путь себе проломила.

Казалось, что выход из Ирия совсем рядом. Но тропа всё петляла между деревьев, а Сирин нагоняла, выпустив острые когти. Даже не верилось, что совсем недавно она походила на красавицу. Теперь в её глазах горел огонь, рот оскалился острыми зубами, между которыми высовывался змеиный язык. Витя нашарил в кармане шишку, подаренную дядей Лёшей, и кинул назад. На том месте, где она упала, вымахали огромные ели. И опять Сирин пришлось прокладывать себе дорогу. Сильно исцарапалась, но вперёд пробилась. Она ещё сильнее разозлилась и думала только о том, как догнать воров, укравших смерть Кощея. Витя запаниковал: никаких оберегов у него больше не было. А лестница, ведущая из райского сада, маячила далеко впереди. И тут он догадался. Нащупал в кармане солнечные руны и швырнул на траву. В тот же миг Ирий озарился ярким светом. Сирин, ослеплённая, закричала и ударилась оземь. А путешественники добежали до ступеней и быстро взобрались наверх. Там их ждал Горыныч и Святогор.

– Получилось? – поинтересовался богатырь.

Баюн протянул лапу и показал яйцо. Витя внимательно его рассмотрел: цвета антрацита, маленькое, но тяжёлое. Казалось, оно пульсирует, словно живое.

– Осталось только до Кощея добраться, – промолвил кот.

– Я знаю как, – добавил Витя. – Вспомнил про Каркушин подарок.

Он чувствовал себя окрылённым. У них получилось! И пусть он лишён сказочного дара, всё равно он молодец. И друзья у него замечательные. Витя достал перо и бросил на траву. Перед ними появился ковёр-самолёт, сотканный из мельчайших пёрышек. Путешественники распрощались с Горынычем и Святогором и отправились дальше.

Ковёр нёсся с небывалой скоростью, так что разглядеть то, что внизу, не получалось. Всё мелькало, сливаясь в пёструю мозаику. И вот друзья очутились посреди глухой чащи, где стояла одинокая гора. Ковёр подлетел к пещере. На высоком частоколе, окружавшем вход, были нанизаны черепа животных. Их пустые глазницы светились холодным блеском. Всем стало не по себе. Витя почувствовал, как подкосились ноги, как заныл живот. Но отступать было поздно. Путники слезли с ковра и вступили в чернеющий провал. Где-то капала вода, слышались шорохи. Лунный камень испускал слабый луч, не в силах пробить густую тьму. Наконец туннель привёл их в грот. Там на костяном троне сидел Кощей, в руках он вертел меч-кладенец, а на груди его висел серебряный ключ.

– Ну что, явились – не запылились?

– Да, явились. – Витя выступил вперёд. – Открывай проход и верни дедушкин меч.

– А не то что? – ухмыльнулся Кощей.

Витя показал яйцо, то учащённо застучало.

Кощей расхохотался:

– Хочешь сказать, что разобьёшь яйцо? Вот так, одним движением руки лишишь меня жизни?

Витя молчал. Он знал, что Кощей прав, и он, Витя, никогда не решится убить его. Он же не убийца! Есть вещи, через которые не переступить.

– Так что убирайтесь подобру-поздорову. – Кощей встал, давая понять, что разговор затянулся. – Некогда мне.

И тут Баюн показал на уши. Витя с Васькой не сразу сообразили, но потом вставили затычки. Баюн распушил хвост, выгнул спину дугой и замурлыкал:

Как у батюшки-царя Росла девица красна. Щёки – алая заря, Кожа белая нежна.

Кощей стал клевать носом, Баюн продолжал:

Ночью песню заведу Про весёлую дуду, Что слышна издалека От красавца-удальца. Ты звучи, моя дуда, И лети скорей туда, Где живёт моя краса – Золотые волоса.

Вскоре Кощей сладко спал. Баюн перестал петь и гордо смотрел на Витю с Васькой: мол, вот как умею. Они подбежали к Кощею. Витя снял ключ и забрал меч. Потом поразмыслил и оставил яйцо со смертью.

– Интересно, а где сама дверь находится? – задумался он.

Послышалось знакомое карканье – в гроте появилась ворона.

– Точно, Каркуша! Ты же должна знать, раз летаешь между мирами!

Ворона одобрительно каркнула снова и полетела вглубь пещеры. В самом её конце находилась ржавая дверь. В одном месте она совсем сгнила, и в узкую щёлочку могла пробраться птица.

– Каркуша, какая ты умница! Ты так нам помогла! – Витя от всей души обнял её. Вставил ключ в замок и повернул. Раздался звон: дверь и ключ разлетелись на мелкие куски.

В тот же миг они оказались на болоте кикимор.

Витя огляделся не в силах поверить, что он рядом с домом. И тут раздалось недоуменное мяуканье: Баюн держал в лапе лягушонка. Тот дрыгал лапками, пытаясь освободиться.

– Ой, – изумился Витя, – это же Васька в лягушку превратилась.

Он взял лягушонка и поднёс к лицу.

– Даже не знаю, – притворно сморщился он, – целовать тебя или нет? Ты какая-то зелёная, смешная…

Васька обиженно квакнула. Витя ещё немного подразнился, а потом неловко чмокнул лягушку в спинку. Та шлёпнулась на землю и обернулась Васькой.

– Витя, мы дома! – обрадовалась она и кинулась обниматься.

А потом они понеслись: Васька – к кикиморам, а Витя с Баюном и Каркушей – в Куличково. В деревню уже приехали Витины родители. Они даже говорить не могли от счастья. Несколько минут Витя стоял, уткнувшись в маму, а папа гладил его по голове. Затем послали Каркушу с письмом к царю Ивану и Марье-искуснице, чтобы те не волновались. Вскоре приковылял Степаныч, баба Яда заварила чай, и они долго сидели за столом. На следующий день отправились в Кикиморку, где Витя с Васькой вновь рассказывали о приключениях. А после Витя с родителями отправился в Тридевятое царство и гостил у бабушки с дедушкой целую неделю. Данила-мастер выдал им выставочный образец ковра-самолёта под честное царское слово, и они облетели всё царство. Побывали на Кудыкиной горе, завернули в гости к Водяному и русалкам. Навестили Змея Горыныча и Святогора. А после вернулись в Куличково, обещав не забывать дедушку Ивана и бабушку Марью.

Наконец наступило время отъезда. Витя решил сбегать в Кикиморку и попрощаться с Васькой. Он постучался в дом бабы Клюковки и принялся ждать. На его стук вышла востроносая девчонка и с любопытством спросила:

– А ты кто?

– Витя, – недоуменно ответил он. – А Василиса где?

Девчонка хихикнула:

– Так ей семь лет исполнилось, мы местами и поменялись.

Витя растерялся:

– И где мне её искать теперь?

Кикиморка пожала плечами:

– Уже забыла. Память у меня больно короткая.

И ушла в дом.