– Та́йлер! Настал твой звездный час.

Я обернулась и удивленно посмотрела на Ни́коласа Бла́йка.

Брюнет с короткой стрижкой и идеальным, дико раздражающим пробором сбоку. Выше меня почти на голову, широкоплечий, одетый в черные брюки, кипенно-белую рубашку и галстук. Кареглазый, с бледной кожей и печатью врожденной надменности на лице. Он смотрел с превосходством.

Этот гад заговорил со мной впервые за последние два года обучения. До этого мы общались, но с двадцати лет ситуация изменилась. Дружбе настал конец.

– У меня есть к тебе предложение, от которого ты будешь в полнейшем восторге, – продолжил Николас, удостоверившись, что привлек мое внимание. – Заинтригована, Тай?

Это еще слабо сказано. Два года тишины – и вдруг столько слов, и все для меня.

Мешок в моих руках дернулся, и я едва не выпустила на свободу только что пойманного в Разло́ме хи́ллиса – ядовитого зеленого слизня с когтистыми конечностями. Нахмурившись, перехватила свою ношу покрепче и шикнула на нечисть, пустив легкий усмиряющий импульс.

– Что у тебя там? – с любопытством уточнил Николас.

– Хиллис[1], – ответила я.

– Смешно, – без тени эмоций кивнул бывший друг. – Собственно, как раз это мне и нужно: твое специфическое чувство юмора. И вообще, вот это все… – Он неопределенно поводил длинными пальцами перед моим лицом, добавив еще более загадочное: – Бесшабашное до безобразия. Понимаешь?

Я моргнула, обдумала услышанное и, отвернувшись, пошла по своим делам. Не говорили два года – нечего и начинать.

Однако Николас догнал меня, преградил дорогу и очень недовольно сообщил:

– Твое воспитание, Тайлер, и раньше хромало на обе ноги. А теперь, похоже, совсем утрачено.

– Так и есть, – ответила я, устало вздохнув. – Делай выводы и беги.

Походы в Разлом отнимали много сил. Хотелось быстрее решить оставшиеся вопросы и залечь в спячку хотя бы на пару часов. Так что я попыталась обойти назойливого парня.

– Ничего, моего воспитания хватит на двоих, – настырно продолжал Блайк, после чего схватился за горловину моего мешка. – Я помогу, Тайлер. Девушкам не стоит носить тяжести. Заодно провожу тебя и поговорим.

Я посмотрела на его руку, коснувшуюся моей, и разжала пальцы. Мешок перекочевал к Николасу. Как и мое внимание:

– Ну? Чего тебе?

Он победно улыбнулся, не размыкая губ.

– Слышал, у тебя сильно понизилась успеваемость по ряду обязательных предметов, – сказал Блайк, – и рад сообщить, что способен решить твои проблемы.

– Что, прости? – Я чуть подалась вперед. – Чему ты там рад?

– Спокойнее, Тай. Я лишь сказал, что помогу тебе со сложностями в учебе. А взамен попрошу сущий пустяк, который повысит твое чувство собственного величия.

– Боюсь, мне не досталось чувства величия, Николас, все попало к тебе, единолично. Как и воспитание, – покачала головой я. – Впрочем, в том же комплекте ты отхватил снобизм, заносчивость и серебряную ложку в задни…

– Хватит! – Николас слегка качнул рукой, в которой держал мой мешок.

Зря он так. Я сделала шаг назад – с хиллисом шутки плохи.

Блайк нахмурился:

– Ты почему пятишься, Тайлер? – спросил он удивленно. – Я не пытаюсь тебя напугать. Мое предложение действительно выгодно для нас обоих. В бо́льшей степени для тебя.

– Да? Так говори, – поторопила его я, заметив, что хиллис уже вовсю принялся грызть зачарованный мешок, оставляя дымящиеся от кислоты мелкие дыры и угрожая скорым побегом. – Быстрее, у меня море дел. Что там такого невероятного?

– Я подтяну тебя по всем нужным предметам перед итоговыми экзаменами, – повторил Николас сказанное ранее, – а ты выполнишь одно мое желание, связанное с личными отношениями. Совсем несложное.

– М-м-м? – Я настолько поразилась услышанным, что даже от нечисти отвлеклась.

– Хочу предложить сделку сроком на месяц, – добавил Николас с абсолютно серьезной миной. – От тебя почти ничего не потребуется, в то время как я выложусь по полной. Перед тем как расскажу все подробно, хорошо бы получить от тебя клятву неразглашения. Ну, или заключим магический контракт. Я все пропишу, покажу тебе. Готов к предложениям и корректировке условий с твоей стороны. Так что? По рукам?

Я отмерла. Медленно обошла Николаса по кругу, осматривая его голову. Он ведь явно упал и ударился. Но ни ран, ни ссадин не обнаружила.

– Ты принял какой-то тонизирующий напиток? – спросила, снова встав перед парнем. – Переборщил с попытками добыть лишней энергии? Говорят, у вас, снобов-ботаников, это частое явление.

– Ты меня не слушаешь, – раздраженно заметил Николас, чуть распутывая узел галстука. Знакомое движение: Блайк и раньше всегда недолюбливал эти «удавки». Потому носил их лишь по особым случаям и всегда дергал за узел, если начинал нервничать.

Два года прошло, чопорности и заносчивости в бывшем друге прибавилось, а старые привычки никуда не ушли. Однако если раньше подобные знания о бывшем друге меня умиляли, то теперь я злилась. Ника давно следовало забыть, как и все, что с ним связано.

– Оставь свой бред при себе, – велела я. – Сходи в лекарское крыло, попроси каких-нибудь пилюль и отоспись, пока не натворил дел. Отдай моего хиллиса.

Он собирался ответить, но тут нечисть все же выбралась из мешка. Мерзкий, скользкий, ядрено-зеленый, хиллис выпал из прорези прямо на модный лакированный ботинок Блайка.

Николас опустил взгляд, нечисть посмотрела вверх, моргнула пятью большими глазами.

– Что за ерунда?! – выпалил Блайк.

Хиллис качнулся овальным туловищем и шевельнул одновременно всеми восемью лапками с острыми коготками, после чего распахнул огромный рот, оголяя розовое ядовитое нутро.

– Только не… – Мои слова опередило боевое заклинание Блайка.

Хиллис погиб, как и моя надежда на зачет у профессора Зигмуса.

– Да чтоб тебя, Блайк! – прокричала я, топнув ногой. – Что ты наделал?!

– Избавился от мерзости, – уверенно заявил он, продолжая держать в руках дырявый мешок и брезгливо рассматривая испачканный ботинок.

– Прощай, Николас, – прошипела я, – и, ради своего же блага, больше никогда не подходи ко мне.

Ругаясь, я пошла назад, злобно чеканя шаг. Предстояло снова вернуться к северному подъемнику, чтобы второй раз за день торговаться с господином Хо́вски, а потом спуститься к верхней чаше Разлома. Практическое занятие у профессора Зигмуса должно было начаться через два с половиной часа, так что шанс добыть мелкую нечисть четвертого класса опасности еще оставался.

– Тайлер! – позвал меня Николас. – Постой. Мы не закончили.

Я молча послала в него заклинание легкого стазиса. Блайк – всегда готовый к нападению от врагов – не ожидал такой подставы от меня. За что и поплатился. Я усмехнулась, оглянувшись на замершего Николаса, глаза которого метали молнии.

Вернувшись, забрала из его руки свой мешок. Бытовым заклинанием залатала дыры в ткани и сообщила Блайку в лицо:

– Свои предложения и контракты оставь для тех, кто способен их оценить, а от меня держись подальше, золотой мальчик.

Блайк что-то промычал и, судя по его взгляду, вряд ли это было пожелание удачи. Я улыбнулась, помахала ему рукой и ушла. Ничего, место здесь людное, кто-нибудь увидит гаденыша, сжалится и освободит. А у меня свои дела.

У северного подъемника тоже было людно. Несколько парней с моего факультета уговаривали господина Ховски спустить их вниз. Торговались как могли, но, кажется, не совсем успешно. К моменту, когда я подошла, Ма́рис – высокий тощий блондин, вечно отстающий по практической некромантии, – подбросил вверх золотую монету! Господин Ховски, естественно, ее поймал. Я тихо выругалась на однокурсника: он ополоумел, не иначе. Так баловать лепрекона – смерти подобно. Моей смерти. Ведь в следующий раз страж заломит такую цену, что спуститься в Разлом без разрешения декана станет совершенно невозможно!

– Это за всех! – успела выпалить я, когда господин Ховски спрятал пойманную монету в нагрудном кармане.

Парни обернулись. Их было четверо – все из должников профессора Зигмуса, как и я.

– О, Тай! – обрадовался Марис. – Я думал, ты давно все сделала.

– Увы, – буркнула я.

– Нам же лучше. С Тайлер дело пойдет в два раза быстрее, – усмехнулся Макс – единственный на нашем факультете представитель расы драконов. Чистокровный, в отличие от меня.

Красноволосый, мощный и очень неуравновешенный. Собственно, из-за последнего факта Макс и числился в вечных неуспевающих. Все его сородичи – драконы – обычно шли на боевой или огненный факультет, где вспыльчивый темперамент не считался помехой. Но даже там к выпускному курсу они научились контролировать эмоции, когда нужно. А Макса штормило.

Впрочем, я понимала парня как никто, ведь и сама страдала от перепадов силы. Стоило сильно перенервничать или испугаться, как магия начинала шалить. Но со мной все понятно: я – полукровка от брака человека и дракона. В итоге оборачиваться в зверя не могу, но характер унаследовала папин: огненный, нетерпимый, вспыльчивый. Не зря на обороте моего личного дела краснеет надпись «мерцающая», а преподаватели между собой называют звездой. Конечно, на пятом году обучения я справлялась все лучше, но все еще было над чем работать.

Порой моя магия прорывалась вспышками, выдавая совершенно ненужные результаты. В эти моменты аура начинала мерцать золотым, а заклинания сбивались. Отсюда и прозвище.

– Ладно, проходите, – сжалился господин Ховски, забрасывая золотую монету в кожаный мешочек на поясе и расправляя прихваченный с собой вестник недели. – Быстрее. Пока я не вижу. Ох-хо, что это за новости? В столице снова скандал. Почитаем… А вы чтоб через час вернулись.

– В смысле?! – возмутился Марис.

– Осталось пятьдесят минут, – пожал тощими плечами лепрекон-стражник.

– Чтоб тебя… – пробормотал Макс и дал команду остальным: – Опускаемся, парни!

Ко мне никто отдельно не обращался, приглашающих поклонов не делал. На нашем факультете числились всего две девушки и двадцать два парня, так что за пять лет обучения я привыкла к отсутствию особых церемоний. Выживать среди парней можно лишь одним способом: стать своей и не слишком злоупотреблять женскими слабостями.

Бегом вскочив на платформу, я посмотрела на часы. Засекла время и велела остальным:

– После спуска идем на северо-запад. Сегодня там была подозрительная активность. У хиллисов начинается период размножения, сможем найти их там в нужном количестве.

– Отлично, – кивнул Марис. – Распределимся заранее. Вы двое, парни, пойдете сзади. Я впереди. Тай между нами. Не рассыпаемся. Работаем слаженно и быстро. И помните: кто не принесет нечисть на урок Зигмуса, будет три дня отрабатывать в его лаборатории, чистя клетки всем тварям, на которых он проводит испытания.

Мы дружно передернули плечами и пробормотали на разные голоса:

– Не дай Великий Дух…

Платформа дернулась, двинулась вниз, медленно погружаясь в холодный белесый туман и обдавая нас запахом сырости. Я проверила крепления ремней на поясе и бедрах, крепче сжала заговоренный мешок и приготовилась второй раз за день ступить на верхнюю чашу Разлома…

– Что это? – с неодобрением спросил профессор Зигмус.

– Хиллис, – ответила я, гордо глядя на вполне себе упитанную нечисть, копошащуюся в специальном стеклянном отсеке. – Еще свеженький.

– Он-то да, – кивнул профессор, поправляя очки с толстыми линзами на длинном крючковатом носу, – а вы, госпожа Лачи? От вас воняет, как от новорожденной нечисти, и кожа зеленая. Я мог бы решить, будто вы совсем недавно нелегально спускались в Разлом и лично ныряли за хиллисом в гнездо.

Я напустила на лицо возмущенный вид.

– Это же запрещено правилами академии, профессор! – напомнила, вращая глазами и изображая праведный шок от подобных обвинений. – Такой риск недопустим.

– Угу, – кивнул он. – А с одеждой-то что?

– Я ее не стираю до экзамена, профессор, – сказала первое, что пришло в голову. – Плохая примета.

Послышался глухой смех парней с первых рядов. Макс вообще так разошелся, что подавился и басисто раскашлялся. Гад! Это ведь он уговорил меня, как самую миниатюрную, лезть в гнездо. Теперь он – чистенький – наслаждался итогом вылазки. А я…

– Приметы – дело важное, – кивнул профессор Зигмус. Поглаживая седую бороду, он смотрел на меня, будто препарировал вместо хиллиса. – Уважаю вашу позицию, Лачи, и сочувствую. Моему поколению с этим было легче. Мы клали пять медяков в правый ботинок, чтобы повезло. У вас подход серьезней. Глубже и значительней, я бы сказал. И все же если уж стирать амуницию нельзя, то вы хоть мойтесь. До экзамена еще две недели – не хотелось бы настолько шокировать приемную комиссию. Легкий душ не должен сильно отбить удачу, но – что важно – немного отобьет запах.

– Если вы настаиваете, профессор, – вздохнула я с обреченным видом.

– За хиллиса ставлю вам зачет, – кивнул он, наконец отводя от меня пристальный взгляд. – И, пожалуй, отпущу вас мыться прямо сейчас. Раз уж вы великодушно решили идти мне на уступки.

– Спасибо, профессор! – Я попятилась, стараясь не слишком сильно показывать величайшую радость.

Помыться хотелось ужасно! Необычная салатовая глина из гнезда хиллисов засыхала на коже, стягивая ее все сильнее и начиная нещадно зудеть. Кроме того, требовалось немедленно принять еще пару таблеток противоядия, капсулу антигистаминного и поспать. Последнее – особенно важно. Пары́, которыми надышалась в гнезде Разлома, поселили в голове туман и нехорошую легкость, и этот эффект продолжал усиливаться.

– Откройте окна, господа! – услышала я профессора, закрывая двери. – Не то мы рискуем не дожить до конца занятия. Аж глаза режет…

До вожделенного общежития оставалось совсем немного, когда передо мной нарисовалась преграда. Высокая, красивая, широкоплечая. С прической волосок к волоску и идеальными пробором.

– Тайлер Лачи! – сказала преграда красивым низким голосом, испорченным надменной интонацией. – Нам все еще нужно поговорить. И… что это с тобой?

Николас Блайк изволил удивленно осмотреть меня с головы до ног. Подавшись вперед, принюхался и уточнил:

– Ты что, умерла на очередном зачете? Так и знал, на тебя нельзя положиться. Всего пару часов назад ты была намного свежее.

– Предыдущий разговор с тобой меня доконал, – ответила я, оскалившись, и с ужасом услышала, как треснуло лицо.

«Надеюсь, это была не кожа, а глина», – пронеслось в голове.

Судя по шоку, отразившемуся в темно-карих глазах, выглядела я действительно неважно.

– У тебя здесь это… – Николас ткнул себя в скулу и брезгливо передернул плечами. – Отвалилось немного.

– Просто не смыла вчера косметику, – кивнула, устало вздыхая. – Тональный крем нового поколения. Производитель обещал, буду сбивать с ног окружающих. Не понимаю, почему ты еще стоишь. Нужно написать жалобу.

– Тай, я серьезно. – Блайк качнулся вперед, присмотрелся. – Только не говори, что ты побывала в гнезде хиллиса!

– Я?! Пф-ф. Это запрещено, – заученно повторила то, что уже говорила профессору.

– И опасно, – заметил Николас, продолжая никому не нужную лекцию: – Ведь глина, которой они обмазывают гнезда, очень токсична для человека. Стоит ей попасть на кожу и полностью застыть, как начинают появляться ожоги.

– Да боги с тобой, Блайк! Не поверишь, но я тоже была на этой лекции. Сгинь, умоляю! – не выдержала я. – Два года у тебя получалось игнорировать меня, продолжай в том же духе. Пока!

– Значит, это ТА САМАЯ глина? – сделал он свои выводы, даже не думая повиноваться. – С ума сошла, Лачи?! Противоядие приняла? Это нужно немедленно смыть.

Я закатила глаза к небу и снова услышала легкий треск – глина на лице слишком засохла. Давно пора было избавиться от нее.

– Иди к себе, – велел мне Николас так, будто без его команды я могла поступить иначе, – немедленно помойся и приляг. Быстро!

Отвечать не стала. Вокруг губ все слишком засохло. Пообещав себе потом обязательно поставить Блайка на место, рванула вперед, решив, что здоровье дороже.

– А я принесу антитоксин последнего поколения, – раздалось в спину. – Намажем тебя как следует, чтобы убрать даже намек на ожоги.

– Куда принесешь? – не поняла я, резко притормозив.

Обернулась, но Блайк уже стремительно удалялся к подвесному мосту, соединяющему острова. Бывший друг шел очень быстро, почти бежал, но все равно выглядел так, будто нес свою царственную персону на радость миру. Заносчивый гаденыш, впитавший безупречные манеры с молоком высокородной матери. Предатель!

Я фыркнула и, плюнув на все, помчалась к себе в комнату за свежей одеждой и мыльными принадлежностями. Кожа на лице и пояснице (те места, что оказались открыты в момент соприкосновения с глиной) начинала гореть огнем.

Если бы не Блайк с его разговорами – успела бы вовремя, а теперь точно придется разбираться с последствиями. И чего он снова свалился на мою голову?!

Пока стояла под душем, молила Великого Духа помочь успеть смыть все следы сегодняшней вылазки. Но, судя по тому, как саднила кожа на лице, ключицах и пояснице – ожоги уже проявлялись.

Закончив с водными процедурами, привалилась к стене, гадая, смогу ли добраться до лекарского крыла самостоятельно? По всему выходило – нет. Ноги буквально подгибались, а глаза закрывались. Антигистаминные усыпляли и не давали нормально подумать. Кое-как натянув белье, накинула сверху халат и завязала пояс. Тряхнула головой и направилась к выходу. Предстояло преодолеть целый коридор, чтобы оказаться в своей комнате. Сейчас это расстояние казалось мне бесконечным. Однако боги смилостивились: стоило выйти из душевой, как меня бесцеремонно подхватили на руки.

В другое время я бы удивилась, возмутилась и послала в наглеца легкое проклятие. Сегодня все было иначе. Я лишь расслабилась и сонно пробормотала:

– Комната три восемь шесть. За доставку этого тела в кровать отдам череп фриссира и коробку шоколадных конфет.

– И выслушаешь меня, – добавил знакомый красивый голос.

В голове пронеслись ругательства. Снова он! Блайк.

Сильные руки прижали меня к крепкому телу. Появилось странное чувство, похожее на смущение. Я не узнавала объятий Ника. Во времена нашей дружбы ему несколько раз приходилось таскать меня на руках, но тогда все было иначе. Теперь этот парень был другим. Чужим.

– Где ключ? – спросил Блайк чуть раздраженно.

Я ответила. Нецензурно. В том месте ключа точно не было. Но отвечать вежливо не могла – язык не поворачивался.

– Тогда открою по старинке, – пожал плечами Николас и, оперев мой зад на свое колено, освободил одну руку, чтобы приложить ладонь к двери. Шепнул заклинание, которое когда-то сам придумал и опробовал именно на моей комнате.

За два года я совсем об этом забыла. Но теперь воспоминания наваливались, как валуны: от них становилось тяжело.

– До сих пор работает, – усмехнулся Николас.

Дверь, к моему недовольству, действительно услужливо отворилась. Ник внес меня, положил на кровать и по-хозяйски осмотрелся. Долго, изучающе.

Я последовала его примеру, гадая, чего он медлит? Жила я одна – условия общежития некромантов это позволяли, слава Великому Духу. Многим студентам других факультетов приходилось делить комнаты с одногруппниками или доплачивать за их отселение. Но на некромантов училось мало народу, к тому же некоторые отсеивались к пятому курсу. Так что мы имели возможность размещаться с бо́льшим комфортом. Обстановку моей комнаты Блайк знал как свои пальцы. Две кровати, две тумбы, два письменных стола, хладник в углу, пара недособранных скелетов, на одном из которых висят грязные вещи, и один огромный пузатый шкаф. Все как всегда.

– Ничего не изменилось, – вторил моим мыслям Ник. – Даже пыль на лампах в люстре так и лежит. Разве что скелеты новые. Теперь классом повыше.

Да, когда-то он проводил много времени в моей комнате. А потом просто забыл сюда дорогу, заставив меня ощутить одиночество во всем его многообразии.

– Николас, – позвала я.

– Да, Тайлер? – Он соизволил посмотреть на меня.

Глаза все такие же карие, но когда-то в них сияли смешинки, а теперь все эмоции хранились за непроницаемой завесой. Жутко.

– У меня носки пропадают, – сказала я обвиняюще.

– Не понял. – Судя по виду, он действительно удивился.

– Я все гадала, куда пропадают носки в парах, – пояснила задумчиво, – а теперь поняла. Это ты. Зачем они тебе, Блайк? Ты ненормальный? Извращенец? Не смотри, будто не понимаешь. Кроме меня, комендантши-призрака и тебя сюда никто не может войти без спроса. Верни награбленное, пока я на тебя не заявила.

– Носки, значит? – Он прищурился.

Что-то мелькнуло в карих глазах. Злость? Прекрасно.

– И кольцо с пауком, – выдав оскал, добавила я. – У него еще глаза-ониксы. Вот с этого пальца. – Я оттопырила средний.

Ник вздохнул, прикрыл глаза рукой и что-то пробормотал. Про терпение и какую-то сторицу, которая обязательно куда-то там вернется. Затем он снял со спины кожаный рюкзак и вынул небольшой темно-коричневый пузырек, приказывая:

– Закрой глаза и рот, Тайлер Лачи. А еще поблагодари Великого Духа за мое терпение. Иначе я уйду, а ты останешься спать и проснешься с ожогами. Покажи, где хуже всего.

Тон у Ника был резкий холодный, не терпящий возражений. В ответ страшно хотелось сказать нехорошее, цепляющее за самые тонкие душевные струны. Но поясницу жгло огнем, а лекарство в руках Блайка могло помочь. Скрипнув зубами, я повернулась на живот и завозилась, стаскивая с себя халат. Гордость – это, конечно, прекрасно, но не прекраснее моей нежной гладкой кожи, которую я хотела сохранить такой до старости.

– Мажь осторожней, мой терпеливый недруг, – пробормотала в подушку. – И говори уже, чего тебе. А потом… Эй!!! Куда? Совсем обалдел?!

Николас как раз спустил халат и часть белья еще ниже, едва не оголив мои бедра.

– Чтобы не запачкать, – тихо ответил он. – Замри, Лачи. Будет немного неприятно.

Немного?! Да я впилась зубами в подушку, чтобы не кричать. Кожу пекло адски! И ведь винить, кроме себя, некого. Мы с парнями почти час бродили по Разлому в поисках нужной нечисти, а потом, когда почти отчаялись, набрели на гнездо. Пришлось лезть, предварительно поторговавшись за награду от однокурсников. Как только добыла всем по хиллису, вышла и приняла все необходимые лекарства, но увы, этого оказалось мало. Следовало немедленно отправляться в душ и смыть остатки глины, а не идти на пару к профессору Зигмусу. Однако тогда он не поставил бы мне зачет.

В общем, день оставлял желать лучшего.

– М-м-м, – жаловалась я подушке.

– Мозгов бы тебе побольше, – бурчал Николас, втирая в мою поясницу спасительную ужасно дорогую мазь. – Ты вообще не меняешься, Тайлер. Сначала делаешь, потом думаешь.

Он прикасался ко мне осторожно, причиняя при этом ужасную боль. Не только телу – это как раз можно было терпеть. Внутри меня тоже болело. Глупая душа дала о себе знать: заныла так, что хоть вой. Снова в голове появились ненужные вопросы и обиды.

Почему Ник – бывший мне самым верным другом несколько лет – неожиданно прекратил общение? Что я сделала не так? Из-за чего он отвернулся, предав все хорошее?

Мне понадобилось много времени, чтобы прекратить искать ответы, все понять и отпустить его. Теперь я жила сама по себе и даже перестала следить за успехами Блайка. Мне стало все равно. Вернее, я так думала. До того момента, как он решил вернуться.

Пришел, гаденыш, словно ничего не случилось, открыл мою дверь и стал втирать в кожу мазь от ожогов, отчитывая за очередной промах.

Зачем? Что ему снова от меня понадобилось?!

– Ладно-ладно, не дергайся, Лачи, – услышала я Ника. – Здесь все. Полежи минуту, пусть впитается. Потом займемся лицом. А пока ты не уснула, расскажу, почему я помогаю тебе и щедро трачу свои время и ресурсы.

– Просто ты очень добрый и бескорыстный, – зло прошипела я в подушку. – Как и все Блайки. Или нет, подожди… Это ведь твой дедушка за копейку удавится. А папа женился только из-за денег матери. Ну а ты уже год помолвлен со Стефанией Тропс, папа которой владеет сетью ювелирных мастерских на западе королевства. Пришел пригласить меня быть подружкой жениха?

– Лучше, – заметил Ник, и я почувствовала, как рядом прогнулся матрас. – Я пришел пригласить тебя заменить Стефанию. Ты готова стать моей девушкой, Лачи?

– Не поняла, – напряглась я.

– Как уже говорил, хочу заключить с тобой сделку, – равнодушно прозвучало в ответ. – Мы поможем друг другу, как в старые добрые времена. А потом разбежимся. Ничего такого, просто взаимовыгодный договор. Срок – примерно месяц.

– Николас, – с угрозой начала я, – что ты несешь?

– Так уж вышло, что мне – как это правильно объяснить? – понадобилась твоя экспрессия, – услышала в ответ. – Недавно одна особа заявила, что я слишком сдержан. Если быть точным, она назвала меня скучным и усомнилась в том, стоит ли нам дальше быть вместе. Естественно, Стефания ошибается, но у меня нет времени ждать, пока она повзрослеет. Поэтому прошу временно изобразить мою пару. Тебе просто надо иногда появляться рядом и… ну что там делают влюбленные? Смотреть, держать за руку? Признаваться в чувствах. Можем составить план. Главное – вызвать интерес и ревность Стеф. А я взамен подтяну тебя по нужным предметам. Знаю, ты не успеваешь по стихиям. Поможем друг другу. Ты меня слушаешь, Тай?

К сожалению, в этот момент я не могла обернуться и бросить в Блайка каким-нибудь заклинанием. Не осталось сил. Но язык у меня шевелился. Потому, набрав воздуха в легкие, я выразительно, красиво, с чувством отправила Ника в долгое пешее путешествие, куда предложила взять в качестве пары хверса[2].

– Закончила? – ничуть не удивившись и не разозлившись, спросил Блайк.

– Перевожу дух. Подожди минутку, продолжим, – пообещала я, понимая, что сил практически не осталось.

Бороться со сном становилось все сложнее. Веки отяжелели, и я поддалась усталости, позволила им опуститься. Лицо и ключицы жгло от проявляющихся ожогов, а у Ника в руках пряталась спасительная мазь. Однако на этот раз я решила ни о чем не просить и не принимать помощи Блайка. Старая обида оказалась сильнее гордости и здравого смысла.

Ник что-то сказал. Я не разобрала слов. Попыталась прислушаться, выплыть из сонливого тумана, даже придумала какую-то угрозу, но… безвольно провалилась в бессознательное.

Проснулась от голода. Открыла глаза и несколько секунд пыталась сообразить, как оказалась в постели и какое сейчас время суток. Потом додумалась посмотреть на часы.

– Не-е-ет… – простонала, поняв, что очнулась утром нового дня.

Я проспала больше шестнадцати часов подряд. Непозволительная роскошь для студентки выпускного курса с кучей «хвостов» по непрофильным предметам.

– Уф, – пробормотала, откидывая одеяло. – Надо же было так…

Успела свесить ноги на пол и нащупать пальцами тапки, прежде чем замерла, озаренная воспоминаниями.

В постель меня принес Николас Блайк!

Он. Нес. Меня. На руках.

Вошел в мою комнату при помощи старого заклинания, которое придумал больше двух лет назад. Ну и память у гаденыша. Я дотронулась до своей талии – там, где Ник прикасался. Вздрогнула, нахмурилась, недовольная собственными действиями. Попробовала сосредоточиться на более важном. На лице должны остаться ожоги, а на теле халат! Теперь на мне оставалось лишь белье. Черное хлопчатобумажное. На трусах-слипах изображен череп. Это вам не кружева с оборками…

Поймала себя на мысли: посмотреть бы на Ника, когда он увидел рисунок. Наверняка маска надменности хотя бы ненадолго слетела с его лица. Тут же мотнула головой – да какое мне, к хверсу, дело до Блайка?!

На всякий случай осмотрелась. Следов бывшего друга не обнаружила. Оно и понятно – не ночевать же ему здесь? Затем все же ощупала кожу. Боли не почувствовала, рубцов тоже не нашла. По всему выходило, что Николас развернул меня спящую, обмазал мазью, заботливо укрыл и ушел.

Картинка услужливо нарисовалась в голове. Беззащитная полураздетая я, и он рядом. В моем воображении – недоуменно смотрит на череп.

Нет, в извращениях я Ника не подозревала. Он – тот еще эгоист и наглец, но порядочный, никогда не делающий гадостей исподтишка. Вот только и хорошее Ник просто так делать не стал бы. Раньше – да, теперь – ни в коем случае. За последние два года Блайк почти полностью превратился в копию своего отца, став надменным тщеславным гордецом. И невесту Нику выбрали под стать. Я не то чтобы следила за ними, но и игнорировать сплетни о человеке, бывшем когда-то другом, не могла.

Вот только теперь, насколько поняла, между идеальной парочкой произошел раскол. Я попыталась вспомнить, что мне говорил Николас. Ах да, он предлагал изобразить любовь. Между нами. Временно заменить его невесту.

– Идиотизм, – пробурчала вслух, – этот парень точно ударился головой.

Фыркнув, я встала и прошаркала к зеркалу. Всмотрелась в отражение: никаких ожогов. Даже покраснения и шелушения не нашла. Это подняло настроение.

Задумавшись, я принялась рассматривать себя более внимательно. Темные спутанные волосы, большие карие глаза, обрамленные густыми ресницами, прямой нос с чуть задранным кончиком, средней величины губы…

Не сказать, чтобы красавица, но и не уродина. Я комплексовала из-за собственной внешности лишь однажды – когда Ник сошелся со Стефанией. Какое-то время мне казалось, что он выбрал ее из-за потрясающей внешности и, возможно, повези мне с мордашкой чуть больше, друг бы никуда не делся.

Кроме красоты невеста Блайка славилась идеальным воспитанием, прекрасными манерами и отличным пониманием своей роли в будущем: она должна была стать женой и матерью наследников богатого рода. А я известна тем, как умело нахожу неприятности в самых неожиданных местах. По успеваемости я тоже никогда не блистала. Как только решала взяться за ум и подтянуть «хвосты», тут же вляпывалась в историю и приходилось разбираться, забыв про остальное. А Стефания Тропс со второго курса входила в кружок «Умницы академии Великого Э́лиоса Драка», по простому «уве́ды». Туда пускали только самых одаренных и сознательных. Зануд, в общем. Сейчас ими заправляла надменная выскочка Катари́на Во́ттер. Она же – староста пятого курса на водном факультете. И тоже вечно трется рядом с Николасом… Вот уж если и предлагать кому-то заменить его невесту, то этой выпендрежнице с вечно задранным носом.

Но Блайк пришел ко мне. Почему?

– Хватит думать об этом, – подвела я итог собственным размышлениям. – Пусть Ник катится со своими предложениями, а у меня полно более важных дел.

На этой здравой мысли я облегченно вздохнула и принялась собираться на завтрак. Перед выходом проверила связеон: удостоверилась, что никто не звонил, пока я изволила отсыпаться. Вынула из-под кровати бедолагу Ря́шика и тут же сунула в открывшийся клюв пару заранее припасенных сухарей. Рюкзак шевельнулся, завращал глазами, заухал. Я погладила красную кожу и, извиняясь за пропущенный ужин, сунула в клюв еще пару печенек.

Ряша получился год назад во время практики на Бурой пустоши.

Я пыталась избавить местных жителей от разбушевавшейся нечисти, но из-за переживаний не смогла сдержать силу. Магия дала сбой, и один из угху́ров[3] вместо развоплощения навеки сплелся с моим рюкзаком. Уничтожить его рука не поднялась. Без спроса созданная нежить питаться энергией уже не могла. Осталась лишь способность говорить, копируя голоса, и необходимость есть несколько раз в день. Так и подкармливала Ряшика собственной силой и всем, чем питалась сама.

К слову, с той практики я вернулась раньше всех однокурсников. Жители пустоши, впечатленные талантами будущего специалиста, написали коллективное письмо декану – просили прекратить контракт досрочно. А ведь меня запугивали, когда отправляли к ним. Декан Мигру́ш говорил, что пустошь – мое наказание за разгильдяйское отношение к дару.

– С двоими далантами божно горы сборачивать, – гнусавил простывший декан, натирая раскрасневшийся орлиный нос белоснежным платком. – Божно до багистра темной багии дослужиться. Только соберись. Как ты убудрилась не сдать элебентарный зачет по воздушным стихияб? Почебу декан бытового факультета до сих пор вздрагивает, когда слышит твое имя, Лачи? И этот твой жуткий проект… – Он пощелкал пальцами, вспоминая название.

– Скелет-садовод, – вздохнула я. – Мне казалось, на бытовом оценят Ио́на. Он же неутомимый, и мог стать незаменимым помощником.

– А профессора Лисду ты спросила, нужны ли ей дакие Ио́ны? Он же выскочил из парника с лейкой наберевес. Она чудь концы не отдала от восторга. – Декан вперился в меня жутким взглядом. Конъюнктивит никого не красит…

– Простите, – попросила я.

– Шутишь? – удивился он, шмыгнув носом. – Божет, еще обнибемся и сабудем? Одработаешь, Лачи. Поедешь в Бурую пустошь. Кондингенд там жуткий, много бывших ссыльных. Но отрабадывать жалобы дадо. Тебя будуд сопровождать местные болисмаги. Сдрашно?

Я пожала плечами:

– Грустно. Хотелось в столицу.

Дальше декан Мигруш гнусавил что-то на ругательном, я предпочла не вслушиваться. А потом отправилась отбывать практику. Справилась за две недели вместо трех. Декан встречал меня лично, смотрел странно.

– Не знаю, что с тобой делать, Лачи, – признался он. – Ругать странно, жалобы-то ты отработала. Но и хвалить язык не поворачивается. Понимаешь, почему?

– Бы́ргу[4] мне в печень, – ответил вместо меня мой рюкзак. Нахватался у жителей пустоши всяких непотребств…

Господин Мигруш ненадолго замер, потом склонился над новоиспеченной нечистью и уточнил:

– Что это за наглая ряха?

– Так получилось, – вздохнула я, собираясь все-все объяснить. – Понимаете…

– Понимаю, – перебил меня декан. – Зарегистрируй это, если не собираешься развоплощать. Под твою ответственность, Лачи. И езжай домой до конца практики.

– Значит, все-таки хвалите меня, – обрадовалась я, – даже отдыхом вознаградили.

Он как-то странно дернул головой, будто у бедолаги шею свело. Видимо, снова простыл. А я уехала домой, зарегистрировав свою нечисть под именем Ряха – как его и назвал декан. Ряшик по-домашнему.

Но это было в том году, а в этом мне предстояло совершить настоящий подвиг: выпуститься с дипломом на руках. Тут было много «но», ведь по трем непрофильным предметам в зачетках стояли «неуды». Пока нарисованные карандашом…

– Сегодня я все преодолею и не буду отвлекаться ни на что, кроме учебы, – пообещала сама себе, прежде чем перешагнуть порог комнаты.

– Отвлекаться, – подтвердил Ряшик моим голосом, после чего щелкнул клювом и горестно ухнул. Нам с нечистью срочно требовалось хорошенько подкрепиться.

По дороге к столовой, расположенной на главном острове, мой боевой настрой набирал обороты. В голове выстраивался простой четкий план: поесть и отправиться на занятия по боевому мастерству, а позже уговорить господина Друмира Эйдса не ставить меня на дежурства в его лаборатории. Времени на пересдачи оставалось катастрофически мало. А ведь без них меня могут не допустить к экзаменам!

Всего за мной числилось три «хвоста», которые следовало сдать за неделю. Неделю! Это провал… провал.

– Главное – не отвлекаться. Идти к цели. Быть сильной, – повторяла я как мантру. – Учеба – главный приоритет. У меня все получится. Я – кремень. Только вперед, к диплому и выпуску.

– Офигеть, Тай! Ты уже слышала?! – вклинился в мои аффирмации голос Макса.

Вздрогнув, я обернулась на однокурсника. Мы остановились посреди подвесного моста, соединяющего остров некромантов с главным островом. Макс ткнул пальцем в сторону. Я тут же глянула, куда показали, и ничего нового не рассмотрела.

Академия Великого и Всесильного Элиоса Драка, властителя западных земель Эргана, покорителя шести воздушных потоков и небесного пламени (или просто академия Драка) по-прежнему парила над Разломом в виде россыпи островов.

Когда-то наше учебное заведение считалось лучшим в королевстве, но теперь – увы – его слава поутихла. В Эргане появилось множество более престижных академий, но, как по мне, наша драконья по-прежнему прекрасна. Здесь учились и спокойно уживались все расы. А ведь в отдалениях от столицы Эргана часто возникали распри. Например, недавно был конфликт на западных землях между людьми и гномами – за полезные ископаемые; а драконы и фениксы вообще постоянно враждовали из-за всего на свете. Лишь лепреконы лавировали, стараясь быть полезными всем и, само собой, нажиться как следует.

Сама я пока лишь мечтала о путешествиях и о работе в столице, потому что толком нигде не была.

– У фениксов снова происшествие, – прошептал вставший рядом Макс, вырывая меня из задумчивости. – Мало им фанатиков, которые регулярно совершают опаснейшие подвиги в угоду не то Дэвену, не то Дэне, так теперь еще и несчастные случаи пошли.

– О чем ты? – не поняла я.

– Блондинка с воздушного. Феникс. – Макс изобразил что-то над головой, похмурился и недовольно выдал: – Не помню имя. Племянница декана Тарт. На нее упала книга со статуи дракона!

– О боги, – поразилась я.

– Боги тут точно ни при чем! – заверил Макс – большой поклонник невероятных конспирологических теорий. – До этого уже были такие «случайности», и все среди фениксов! Совпадение?

– Ну да, – пожала я плечами.

– Ох, наивная ты душа, – покачал он головой. – Хорошо я рядом и всегда начеку. Ты куда шла? В столовую? – Макс кивнул в сторону главного острова. – Пойдем вместе. Кстати, рад, что тебе удалось смыть глину раньше, чем появились ожоги.

– Я тоже рада. Но с вас по пять серебряных монет за непредвиденные неприятности, – ответила однокурснику.

– Вчера договорились по две! – возмутился он.

– Не принесешь до вечера, станет по шесть, – парировала я, бросив грозный взгляд на Макса. – Иначе в следующий раз вообще помогать не стану. Сами будете лезть в болото, на деревья за лианами, в гнездо и…

– Да ладно, не кипятись, Лачи, – обезоруживающе улыбнулся Макс, – после пар отдадим долг.

Некоторое время мы шли молча, а потом, уже на острове, Макс вдруг выдал:

– Ох ты ж мать моя!

И умолк на полуслове, сбился с шага. Так, что я едва не врезалась в широкую спину. Обогнув Макса, проследила за его осоловевшим взглядом и тут же раздраженно фыркнула. Однокурсник буквально застыл, глазея на новенькую, недавно переведенную к нам из Королевской академии. Высокая стройная брюнетка в вызывающем черном наряде шла между деревянных столиков, хаотично расставленных у столовой. Ме́ган Ге́ррос – кажется, так ее звали. Пошло виляя бедрами, она буквально сворачивала головы большинству парней. Вот это сила задни… То есть харизмы!

Из того, что я слышала от знакомой с бытового факультета, новенькая не просто выглядела как бестия, но и являлась таковой по натуре. Все однокурсники дружно пытались приобщить ее к бытовой магии, пытаясь наставить на путь истинный. Пока выходило скверно.

– Гроттову дыру мне в печень! – услышала я Макса. – Это просто богиня, спустившаяся с небес.

– И она уже поела, – кивнула я. – Надеюсь, там что-то осталось для нас, простых смертных. Идем, хватит пялиться.

– Я не властен над собственными глазами! – принялся паясничать Макс, схватив меня за локоть и зажмурившись. – Веди меня, Тай. Спаси от этой скверны! Только ты сможешь это сделать…

В столовую мы ввалились смеясь. У ленты раздачи царил ажиотаж. Если ужины и обеды посещались студентами как попало, то на раздаче завтраков всегда стояла неизменная тетка Берта. Она выдавала еду строго с семи до девяти. Припозднившиеся парни еще могли уговорить ее отступить от правил, а вот девчонкам не везло. Тетка Берта, так и не встретившая свое счастье, ненавидела женский пол и тем более парочек.

– Можно мне овсяную кашу? – попросила я, выдав самую милую свою улыбку.

– Так говоришь, как будто кто-то тебе когда-то запрещал или не докладывал! – гаркнула тетка Берта, хватая половник и черпая им в кастрюле. – Вечно вы всем недовольны и ноете. На! Следующая! Чего стоишь жмешься, будто в туалет хочешь? Определись, есть пришла или что!

Я забрала тарелку на поднос и отправилась на улицу, занимать нам с Максом места. С приходом весны и тепла мало кто хотел оставаться в помещении столовой, предпочитая есть на свежем воздухе. По пути отвлеклась на гомон голосов у доски объявлений в холле.

– Что там? – спросила, протиснувшись ближе.

– Списки предложений будущих специальностей готовы! – ответила девушка с бытового факультета. Их было легко узнать по идеально отглаженным передникам и белым чепчикам. – Написано, можно забрать у декана своего факультета.

У меня мигом пропал аппетит.

Так случалось от нервов.

Кому я нужна с тремя «хвостами» и недопуском к основным экзаменам? Сдать все эти зачеты за неделю нереально. Пора смириться и идти узнавать про перспективы академического отпуска… Что может быть хуже?

– Вот и ты, Лачи, – раздалось сзади, как ответ на мой вопрос. Ник осторожно забрал поднос из моих рук и протянул взамен лист бумаги. – Я тебя ждал. И уже подготовился. Бери и идем. Наш столик в тени, тебе понравится.

Чуть наклонившись, он добавил совсем тихо, мне в ухо:

– Прежде чем скандалить, реши, стоит ли это потери диплома? Я спасу тебя, Лачи, и уже через месяц ты сможешь работать в месте, о котором мечтаешь. Это сто́ит того, чтобы подыграть мне? Улыбнись. На нас смотрят.

Я старательно улыбнулась Николасу. Глядя на получившуюся красоту, он помрачнел, передернул плечами и кивнул на лист в моих руках.

– Загляни. И подумай. Тридцать секунд.

– Спасибо, о мой щедрый господин, – буркнула я, опуская взгляд. Любопытство победило. И усмешка сползла с лица.

Ник принес мне список предложений от работодателей, готовых со мной сотрудничать. И их условия. Под третьим номером значился Центральный Полисмагический отдел выездных проверок по магическим происшествиям. Они сделали мне предложение!!! Действительно, моя мечта. Но в графе «Условие поступления на должность» значилось нереальное: хорошие оценки по трем непрофильным предметам: боевым искусствам, основам защиты от стихий и – последний гвоздь в крышку гроба – древнему радынскому языку. Удовлетворительные ЦПО ВПМП не устраивали.

Я подняла обескураженный взгляд на Ника.

– Откуда у тебя это? – спросила тихо.

– Все ответы ждут за столиком на улице, – сказал он. – Входной билет туда – твоя улыбка. Нормальная. А не оскал больной бы́рги.

– Ненавижу тебя, Блайк, – припечатала я, уже понимая: пойду. Этот гаденыш явно знал и мог что-то, чего не знала и не могла я. И его слова никогда не расходились с делом.

– Ненавидь, только делай это с влюбленными глазами, – разрешил Ник, протягивая мне свободную от подноса руку и добавляя громче, явно для посторонних ушей: – Я соскучился, Тайлер. Пойдем?

– Пошел бы ты… сам, – буркнула очень тихо. Но под цепким взглядом бывшего друга, красноречиво брошенным на список работодателей, заставила себя улыбнуться и принять протянутую ладонь.

Он потянул за собой. А я… На миг замерла, ошеломленная приступом ностальгии. Моя рука в его. Мы гуляли так раньше. Смеялись, обсуждали глупости, делились планами на будущее, сплетничали про знакомых. Ладно, сплетничала я. Ник слушал, опровергал, был голосом разума. Был другом, всегда готовым взять за руку и вывести из неприятностей.

И сейчас моей ладони было так же уютно и тепло, как тогда. Она не понимала, что все давно изменилось. Как глупо…

На Ника я не смотрела – испугалась, что он заметит мою слабину́. Не хватало еще! Все былое давно прошло. Блуждая взглядом, наткнулась на растерянного Макса.

– Тай? – Одногруппник чуть склонил голову к плечу. Красные волосы разметались, как грива у молодого льва.

– Прости, у меня дела, – ответила я, быстро кивнув на Ника. – Встретимся на занятиях.

– Все нормально? – с какими-то новыми, неожиданно серьезными, даже угрожающими интонациями спросил Макс.

– У нас все отлично, – вмешался Блайк, чуть отпуская мою ладонь, и уточнил: – Идем, Тайлер? Пока твой завтрак не совсем остыл.

Он давал мне выбор. Не тянул за собой, приостановился. Если бы захотела уйти – путь был свободен. И я пообещала себе обязательно сделать это. Позже. А пока мягко пожала плечами, глядя на Макса, проговорила одними губами: «Извини» – и сама потянула Ника дальше. Мне важно было услышать, что именно он может предложить. Вариант взять академический отпуск и потерять еще год на учебу совершенно не радовал. И даже если поднапрягусь до хороших оценок – работа мечты ускользала.

В общем, рационализм и голый расчет – вот что двигало мной в тот момент! Только это. Уж себе бы я лгать не стала…

– Сюда, – Ник мотнул головой левее.

Я приотстала и снова пошла за ним. Вдыхая терпкий запах туалетной воды и глядя на идеально стриженный затылок Блайка. Не видя никого из окружающих.

Когда нужный столик оказался в поле зрения, Ник отпустил мою ладонь, прошел вперед. А у меня внутри разливалась тоска. Она поднималась из самых глубин, как муть в прозрачной реке из-за брошенного кем-то камня. Николас поставил мой поднос и собирался отодвинуть для меня стул. Но я уже сделала это сама. Раздраженно дернула за деревянную спинку, плюхнулась на сидушку и поймала его недовольный взгляд.

– Что опять? – тихо спросил Блайк.

– Оставь свои манеры для той, которая их оценит, – ответила я голосом, звенящим от злости. – И рассказывай уже, что там у тебя.

– Ты не выполняешь условие, – сложив руки на груди, заметил Ник. – Где улыбка? Всего одна просьба, и та пролетела мимо ушей. Тайлер, я не люблю тратить время зря.

– Кому, как не мне, это знать. – Я рассмеялась, глядя ему в лицо.

Все былое смятение ушло как не бывало. Осталось только раздражение.

Как он смеет говорить мне о времени! Зачем я вообще пошла за ним?! Чем думала?

– Тайлер, меня не устраивает твое поведение, – холодно заметил Ник.

– Тогда просто отвернись от меня и беги, – предложила я, махнув рукой в сторону. – И не волнуйся, я не стану догонять и задавать вопросов. Опыт прошлого многому научил. Все дороги открыты, Николас.

– Говори тише и контролируй себя, – сказал он, не сводя с меня пристального изучающего взгляда. – Ты ведь почти дипломированный некромант и должна уметь держать эмоции в узде.

– Подожди, разве скандал не входил в твой план? – притворно удивилась я. – А мне казалось, тебе хотелось этого… – Я пощелкала пальцами, копируя самого Ника совсем недавно. – Ах да, моей экспрессии.

Брови Блайка чуть приподнялись, губы шевельнулись, но с них не сорвалось ни слова. Вместо ответа он пожал плечами и прошел к своему месту. Присев напротив, Ник сообщил удивительно спокойным деловым тоном:

– А ведь ты права, Тайлер. Я действительно хотел именно этого. Продолжай. Я потерплю.

Мы замолчали.

Блайк смотрел на меня и ждал скандала, а я, растерявшись, не находила слов. То есть покричать вполне могла, но точно не чтобы доставить этому мерзавцу удовольствие! Поэтому спустя десяток секунд очень медленно придвинула к себе поднос и принялась есть.

– Приятного аппетита, – пожелал Николас и добавил с иронией: – Судя по тому, как заглатываешь пищу, ты очень голодна.

– В желудке гроттова дыра! – ответил ему мой голос из-за спины. – Продам свою бабку за маковую росинку!

Пока Ник замер в виде истукана, я отложила столовые приборы и принялась стаскивать рюкзак. Надо же было забыть о бедняге Ряшике! Погладив красную кожу, попросила:

– Прости. Сейчас подкормлю.

– Ряшик совсем дохлый, – выдал рюкзак хриплым баском декана моего факультета.

– Понимаю, – вздохнула я.

Сил и без того не хватало, но Ряхе пришлось терпеть дольше обычного – выбора не осталось, пришла пора делиться.

– Давай я, – неожиданно вмешался Николас.

Поднявшись, он протянул руку. На мой удивленный взгляд сообщил снисходительным тоном:

– Много слышал об этом существе, но лично не был знаком. Сейчас случай представился. Мне интересно.

У меня снова пропал дар речи. Я никак не могла взять в толк, как мы вообще оказались за одним столом и снова начали разговаривать? К тому же Блайка штормило: он то говорил как прежде, то перевоплощался в напыщенного мерзавца со снобскими замашками. Что это? Сумасшествие? Весеннее обострение?

– Долго мне так стоять? – уточнил Блайк, чуть склонив голову и раздраженно перебрав пальцами в воздухе.

– Бери! – улыбнулась я.

И протянула ему Ряху, прекрасно зная, что тот не оценит новое знакомство. В другое время, на сытый желудок, мой рюкзак совершенно не агрессивен. Но голод даже с людьми творит страшные вещи, что уж говорить о нечисти?

Кому-то суждено было получить укус.

– Спасибо, – сказал Николас, аккуратно принимая рюкзак за лямки и… виртуозно, практически незаметно глазу, блокируя попытки нечисти покусать наглеца.

С длинных пальцев слетело несколько слабых импульсов, с губ сорвалась парочка тихих слов. И Ряха затих, принявшись зло вращать глазами и выжидать. При обязательной регистрации моему рюкзаку присвоили третий класс опасности: «ситуативно разумен, в меру агрессивен». Великой опасности Ряха не представлял, но все же большинство моих однокурсников предпочитали восторгаться им на небольшом расстоянии.

А Николас, усмирив нового знакомца, принялся гладить красную кожу, делясь собственной энергией. И, судя по удовлетворенному урчанию краснокожего предателя, подход был найден верный.

Мой рюкзак продался с потрохами!

– Что ты делаешь? – недовольно завозилась я.

– Подкармливаю твою нечисть своей энергией, – не глядя на меня, ответил Николас.

– Он переест и будет храпеть на уроках.

– Я проверяю его резерв, – отмахнулся Ник, – все под контролем.

– А как же иначе, – буркнула я недовольно. – Рассчитываешь каждый шаг до мелочей.

Блайк бросил на меня ничего не выражающий взгляд и вернул внимание Ряхе, попросив:

– Ты тоже ешь, Тайлер. Сегодня нам понадобится много сил.

– Нам? – не поняла я.

– Тебе и мне.

Ник закончил подпитывать Ряху, еще раз погладил и отложил на соседний стул. Затем повернулся ко мне, чуть растянул губы в скупой улыбке и выдал совершенно невероятное:

– Если согласишься на мое предложение, то сразу после учебного дня начнем наверстывать упущенное. Я уже достал пять вариантов тестов по радынскому языку и начал отмечать правильные ответы. Вечером сядешь их заучивать. Я буду проверять и направлять, не позволяя отвлечься. Уйду поздно. Желательно, чтобы меня заметило как можно больше людей. Пусть начинают говорить о нас с тобой как о паре.

– В смысле? – Я не успевала понять услышанное. – Ты будешь помогать мне для сдачи зачета? Уже сегодня?

– Да. Ведь на завтра ты вписана к профессору Тмишу на пересдачу, – кивнул Ник.

– Но это невозможно, – возмутилась я. – Ты совсем?!

– Когда я берусь за дело, возможно все, – ответил Блайк. – Главное, чтобы ты слушала мои советы и делала, как говорю.

– Бред. Я не смогу подтянуть язык за вечер!

– Тайлер, ты будешь заучивать ответы на тесты. С таким и первокурсник справится. Но если дела будут совсем плохи, захватим еще ночь, – вздохнул Ник. – Тогда уйду утром тихо. Не хочу, чтобы о тебе говорили невесть что.

– Да плевать мне, кто что скажет, – всплеснула руками я. – Главное – выпуститься отсюда и попасть на нормальную работу. Дело совсем не в чужом мнении, разве не понимаешь?

– Тогда встретимся в три часа. – Ник поднялся, игнорируя последний вопрос. – Я подойду за тобой к подземелью, будь готова встречать своего ненаглядного. – Он криво улыбнулся. – Надеюсь, ты проявишь достаточно радости при виде меня.

– Подожди. – Я тоже поднялась, подалась к нему. – С чего ты взял, что мы договорились? Да, вижу, ты полон решимости помочь мне закончить академию с нормальным дипломом. Но что взамен? Я не собираюсь продавать душу Блайкам. Скажи нормально, чего хочешь? Ты ведь не объяснил ничего. Может, там какая-то аморальщина и я не соглашусь.

– Тайлер, минуту назад ты заверяла, что тебе плевать на чужое мнение, – напомнил Ник.

– Так и есть. Пусть сплетники мелют языками сколько хотят, – кивнула. – Но это не значит, что я готова на всякие гнусности на самом деле. У меня есть принципы, Николас.

– Считаешь, я предложу гнусности и аморальщину? – На его лице появилось удивление.

Я открыла рот, чтобы мстительно сказать «да», но, вздохнув, так ничего и не выдала. Блайк – еще тот зануда, практически не способный ослушаться голоса разума, так что обвинять его смешно. Если уж и ждать подвоха от кого-то из нас, то от меня.

– Так что там с твоей невестой? – спросила, быстро переводя тему. – Дай подробностей, хватит ходить вокруг да около.

– Она ушла в загул, – ответил Ник совершенно равнодушным тоном. – Заявила, что бросает меня ради другого парня.

– Разве у вас не намечена свадьба? – спросила, затаив дыхание.

Не знаю почему, но я совсем не хотела услышать подтверждение слухам.

– Намечена, – кивнул Блайк. – Но Стефания предпочла игнорировать этот факт. Говорят, такое бывает накануне ритуала. Мандраж приводит к глупостям. Стефания неожиданно осознала, что не нагулялась. Испугалась будущего. Начала встречаться с кем-то из боевиков и пытается влиться в безбашенные компании. Разумеется, родители вправят ей мозги, как только узнают о подобном сумасбродстве, но я решил замять дело сам.

– Ты? Сам? Просто отложил в сторону учебу и начал устраивать личную жизнь?! – Я неверяще покачала головой. – Мы, конечно, не говорили два года, Блайк, но тут пахнет чьей-то подсказкой.

– Не понял. – Он недовольно дернул уголком губ. – По-твоему, я не могу заниматься личной жизнью?

– Удивительно, что ты вообще вспомнил про невесту, – фыркнула я даже не собираясь смущаться из-за бестактности поднятой темы. – Помешанный на результатах и первенстве Николас Блайк вообще ни на что не отвлекается. А тут еще экзамены на носу. Нет, замешано что-то еще. Или кто-то. Брось изображать, будто придумал план по возвращению Стефании сам. Ты даже сейчас говоришь о ней таким тоном, будто не особо переживаешь.

– Переживать и правда не о чем, – после недолгой паузы признал Ник. – Стефании никто не позволит заигрываться в свободу. Между нашими семьями договор. Свадьба запланирована на июнь. Куплены наряды, кольца, дом в столице. И вдруг этот неприятный инцидент… – Он поморщился, явно припоминая заявление невесты о расставании. – Не хочу все свадебное путешествие смотреть на опухшее от слез лицо и чувствовать себя подлецом. А если она и дальше продолжит изображать жертву? Прискорбно будет возвращаться с работы в дом, где тебя ненавидят. Поэтому я попробую уладить все до конфликта с родителями, пока они не вмешались.

Я не знала, что сказать. Просто старалась удержать челюсть на месте. А еще задушить странное чувство иррациональной жалости к бывшему другу. Ведь раньше он мечтал о другом и делился со мной этим. Теперь же передо мной стоял совсем другой человек: рациональный до мозга костей. И мне хотелось оплакать прежнего Ника… или встряхнуть этого, напомнив, кем он был!

Бред.

Я прикусила губу, убеждая себя, что мне вообще не стоит переживать за Блайка. У него все хорошо, жизнь устроена. Куплен дом, наверняка уже ждет престижная должность. Все ведь в порядке?..

Не говоря ни слова, я смотрела на Ника, стараясь переварить услышанное и не выдать собственных противоречивых чувств. Но он прочитал меня без труда.

– Что это за взгляд, Тайлер? – недовольно спросил Блайк. – Ты будто попала на похороны любимого пса.

Я стукнула ладонью по лбу, мотнула головой и попыталась уговорить себя молчать. Но слова уже сорвались с губ:

– Ты же понимаешь, что вызвать ревность и уладить отношения – это далеко не одно и то же, Николас? Если правда хочешь в будущей семье идиллии, нужно поговорить со Стефанией, разложив все по полочкам. Ты можешь привести массу доводов «за» возвращение к отношениям. Те же кольца, дом, наряды. Девушки любят все такое. Она одумается, и все будет хорошо.

– Все не так просто, – ответил Ник. – Стефания назвала меня скучным. Сказала, что не хочет провести остаток своих дней с таким занудой под одной крышей. Так что, все логичные доводы от меня она будет воспринимать как лишнее подтверждение ее правоты. – Он отвел взгляд и недовольно дернул уголком губ. – Мне действительно подсказали идею с ревностью. Сначала я решил, что это совершенная глупость, но потом понял, как воплотить план в жизнь. Итак, нам с тобой предстоит пойти во все тяжкие и показать Стефании, каким сорвиголовой я могу быть.

Наши взгляды встретились. У меня дернулось веко.

– Есть альтернативное предложение, – выдала я.

– М? – Ник склонил голову.

– Докажем Стефании, что в тебя может влюбиться очень веселая девушка. Я буду в таком восторге, что она точно решит вернуть тебя из любопытства. Неплохо, да?

– Ты тоже считаешь меня нудным? – холодно спросил Ник.

– Не обольщайся. Для меня ты просто гаденыш и предатель, – оскалилась я. – Но ради диплома готова говорить всем и каждому, как влюблена.

Ник прищурился. Я сделала сердечко из пальцев и, подавшись вперед, протянула ладонь:

– Сделка?

– Сделка, – чуть помедлив, кивнул Николас.

Мы не переставали смотреть глаза в глаза, и, всего на миг, мне вспомнилось былое.

Тогда Ник умел широко улыбаться. Он встречал меня после учебы и спрашивал: «Какие неприятности нажила за сегодня, Тай?» А я отвечала: «Все самое интересное еще впереди». И предлагала новые маршруты для прогулок по Разлому или участие в иной авантюре. Теперь казалось, это была другая жизнь. Там мне всегда было кому позвонить по связеону и получить поддержку…

За столом неожиданно громко всхрапнул Ряшик. И наши с Блайком руки разжались.

– Увидимся после твоих уроков, – бросил Николас уходя. – Надеюсь, до этого времени ты никуда не успеешь вляпаться, Тайлер.

Мое сердце екнуло от его слов, а в голове пронеслась заполошная мысль: «Я, кажется, уже вляпалась».

В дальнейшем учебный день проходил как обычно. И лишь к последней паре занятий я занервничала. Разумеется не потому, что ее вел профессор Друмир Эйдс – нежить высшего порядка. Просто вспомнила об обещании Ника встретить после учебы. Это и стало причиной повышенных тревожности и невнимательности. Возмездие не заставило долго ждать: профессор Эйдс уронил на мою парту маленький черный листок.

– Лбтрск, – проскрежетал он.

Я ничего не ответила на «лоботряску», только проводила понурым взглядом медленно удаляющуюся высокую фигуру, затянутую в черный плащ. Спорить с профессором было бесполезно в прямом смысле слова. Он этого уже не умел. Его вообще нельзя было отвлекать от лекции, иначе бедолага мог надолго «уйти в себя». Пока коллеги-некроманты не помогут вернуться к рабочему состоянию.

Из груди вырвался грустный вздох.

Вообще профессора Эйдса было очень жалко. Еще три года назад он жил, хоть уже не сильно здравствовал. А перед тем, как спокойно умереть, узнал страшное: ему грозила участь стать призраком. Как стали несколько коллег до него…

Тогда в академии как раз закончились серьезные министерские проверки. Ревизоры пытались понять, отчего трое умерших за последние годы преподавателей не смогли покинуть стен учебного заведения и продолжили работу в новой форме? И нашли ответ… Оказывается наш бессменный ректор – Элиос Драк – никого не предупредив, отредактировал магические контракты о трудоустройстве.

Преподаватели, подписавшие подправленные ректором контракты, обязаны были служить в академии положенный срок, невзирая ни на какие обстоятельства и происшествия. То есть даже невзирая на смерть.

Жутковато.

Еще страшнее то, что в министерстве до сих пор ищут, как исправить содеянное и отправить несчастных на покой досрочно.

В итоге Друмир Эйдс узнал о неминуемой участи перед самой кончиной. Переподписать или расторгнуть старый контракт не успели. И профессор (ненавидящий при жизни призраков) взял с коллег обещание сделать из него нечисть высшего порядка. Теперь этот лысый тощий монструоз с бледной до синюшности кожей, острыми скулами, длинным узким лицом и черными впалыми глазами пугал многих до дрожи. Но только не нас, пятикурсников с факультета некромантии. Профессор по-прежнему прекрасно преподавал, а это было главным в нашем деле.

Лекции он писал на доске. На ответы также отвечал письменно. Если открывал рот сказать что-то, значит кто-то сильно провинился и профессор недоволен. Сегодня провинилась я. И получила черный листочек – то есть на следующий урок мне задали подготовить доклад по сегодняшней теме. Желательно с подкреплением визуализацией… А проходили мы нечисть четвертого класса. То есть предстоял новый несанкционированный спуск в Разлом.

Из груди вырвался второй вздох: очень уж стало жалко себя ненаглядную. Почему все студенты в конце года собирают остатки мозгов и работают на улучшение успеваемости, а у меня все наоборот? Внимание словно рассеивалось в никуда, а проблемы росли снежным комом.

– Где ты витаешь? – спросил Макс, как только профессор Эйдс начал стирать с доски (что означало конец урока). – Тайлер, у тебя все нормально?

– Угу, – буркнула я, собирая письменные принадлежности и мысленно прикидывая, как пройдет встреча с Ником на этот раз?

Ему требовалось, чтобы все верили в наши отношения. И в теории я знала, как это организовать. А вот на практике могла ошибиться. Потому что сама в отношениях так еще и не побывала. Налететь на него с объятиями? Брр. Все во мне противилось подобному. Я не простила бывшего друга, хоть и согласилась на сделку. Тогда что? Сказать громко, что скучала? Хм-м…

– Тайлер, – Макс щелкнул пальцами у меня перед носом, – вернись сюда. Слышишь, что говорю? Держись подальше от Блайка.

Я удивленно посмотрела на однокурсника. Откуда он знает, про кого я думаю?

Макс нависал надо мной непривычно серьезный, взъерошенный.

– Я кое-что узнал об этом воднике, – говорил он недовольно. – Ты вообще в курсе, что Блайк порвал с невестой?

– Да. – Я кивнула.

– И потом начал встречаться с Катариной Воттер! – припечатал Макс. – Прямо перед тобой. Два дня с ней походил и тоже разошелся. Они даже целовались рядом со столовой. Говорят, Катарина так потеряла голову, что чуть не отдалась Блайку прямо на одном из деревянных столиков. Вот как у них искрило.

Он щелкнул пальцами, на кончиках которых появился и тут же угас магический огонек.

Я нахмурилась.

– Откуда ты это знаешь? – спросила, стараясь не выдать всколыхнувшейся внутри жгучей обиды.

– У меня свои источники.

Я кивнула. Конечно, ведь Макс ужасный сплетник, обожающий собирать новости по крупинке со всех факультетов. Неудивительно, что он уже собрал подноготную на Ника.

– Так что обходи Блайка стороной, – настаивал Макс. – Не знаю, с чего вы вдруг снова заговорили, но это не к добру. Прекращай.

«Если бы ты знал, как прав, – подумала я, – но увы, три зачета сами себя не сдадут».

Отвернувшись, пожала плечами и постаралась сказать как можно уверенней:

– Мне все равно, с кем Ник был раньше. Теперь он – моя пара. Мы не просто помирились, а воссоединились, потому что поняли, что даже годы не могут нас разлучить. Представляешь, какая романтика?

– Он опоил тебя, что ли? – возмутился Макс. – Давай сходим в лечебное крыло? Я это так не оставлю, Тайлер! Пойдем.

– Нет, – я покачала головой, – Ник уже наверняка ждет меня. Сейчас отправимся в общежитие. Хотим побыть вдвоем… – Я намеренно закатила глаза и попыталась изобразить смущение, когда шептала: – Нам нужно столько всего наверстать.

И, натянув на губы улыбку, я сбежала из кабинета, а потом и из подземелья, в котором проходили занятия Эйдса.

На улице, как и обещал, ждал Блайк. Он стоял, заложив руки за спину, и взирал на всех проходящих мимо с надменным достоинством. Увидев меня, Ник чуть развернулся и громко сообщил:

– Тайлер, я здесь.

Мне пришлось сдержать сарказм, рвущийся в ответ. Приблизившись, я улыбнулась и вежливо спросила:

– Давно ждешь?

– Да, ты могла бы поторопиться, – честно ответил он.

– И без того спешила как могла, – процедила я сквозь зубы, совершенно не представляя, как изображать рядом с этим снобом влюбленность?!

Он вел себя мерзко. Хотелось дать ему отрезвляющую пощечину. Или прыгнуть на шею, чтобы придушить. И это – парень, у которого год была невеста, а потом еще трехдневная любовница!

Из подземелья вышел Макс и замер, прислушиваясь к нашему разговору и не скрывая этого.

– Ладно, пойдем, – сказал Николас, беря меня за руку и добавляя громче: – Сразу к тебе.

– Жду не дождусь, – кивнула я, старательно улыбаясь.

К общежитию шла, чувствуя себя ужасающе неловко и прекрасно понимая, что в нашу пару не поверит даже глупец.

Рассказывать Нику о своих сомнениях в его затее не стала, рассудив, что со своей стороны делаю достаточно. Это мнение стало еще тверже, когда мы пришли к моей комнате. Дверь Блайк снова открыл без труда, как свою собственную.

– После тебя, – сказал он, отступая и великодушно пуская меня вперед.

Я поморщилась, но высказываться не стала. В конце концов, жить здесь оставалось всего ничего. Главное было как раз съехать, и в этом Ник обещал помочь.

Оказавшись в комнате, я пару секунд испытывала неловкость, не понимая, о чем нам говорить наедине. Но Ник быстро расставил все на места.

– У меня с собой семь отличных учебников по радынскому языку и подборка лекций, – сказал он. – Сначала вспомним основы, затем закрепим их небольшим срезом знаний, потом начнем заучивать тесты. Завтра ты будешь на высоте.

– Откуда очень больно падать, – выдохнула я.

– Что за настроение? – не понял Ник. – Ты сдаешься?

– Нет. Просто не требуй от меня невозможного! – потребовала я. – Если за все пять лет я так и вытянула радынский на удовлетворительно, то откуда взяться хорошему результату? Давай сразу тесты. Заучу, и дело с концом.

– Глупости, будем действовать по моему плану, – припечатал Ник, протягивая ко мне руки и отвечая на немой вопрос, должно быть застывший в моих глазах: – Дай помогу с рюкзаком.

Пока я осознавала услышанное, Блайк развернул меня и сам снял Ряшика, принявшись тут же его подкармливать магией.

– Что это ты делаешь? – очнулась я.

– Экономлю твои силы, которых и так слишком мало, – сообщил Ник. – Не хватало еще обморока вместо обучения.

– Во-первых, я не настолько слабачка! – выпалила я. – А во-вторых, Ряшик не любит чужаков. Так ведь?! – Я злобно глянула на обнаглевшую разомлевшую нежить.

Ник тоже уставился на совиную рожу, выжидая. Но, увы, нападения не последовало. Вернее, последовало, но… словесное и на меня!

– Дома нет чужих, – ответил Ряшик моим голосом, после чего заурчал от сытого счастья, щелкнул клювом и зажмурился.

Предатель!

– Раз с этим закончили, приступим к занятиям, – спокойно кивнул Ник. – Где мне можно устроиться?

Я раздраженно махнула на стол и стул рядом со своей кроватью. А сама отправилась к хладнику за перекусом.

– Еда притупляет, – бросил Ник.

– А голод убивает… тех, кто не дает поесть, – пробурчала в ответ я.

В итоге на столе вместе с учебниками появились криво сделанные бутерброды с припасенной заранее ветчиной.

Блайк от них отказался, демонстративно отодвинув книги на вторую половину и положив между ними и едой сложенный вдвое лист бумаги. Как границу между знаниями и чревоугодием.

– Фто это? – спросила я, пережевывая огромный кусок ветчины и глядя на бумажку.

– Не обращай внимания, – вкрадчиво ответило Блайк, погладив ровный сгиб.

И я сразу поняла, что там ничего хорошего нет. Но все равно взяла посмотреть.

– Это моя заявка в ЦПО ВПМП, – выдохнула, округлив глаза.

– Я взял на себя смелость и подал ее сегодня, – кивнул Блайк, открывая первую книгу.

Ветчина встала в горле колом.

– Здесь написано, что я обязуюсь сдать все необходимые зачеты и экзамены в срок, а потому претендую на должность! – Я зачем-то сообщила то, что Ник точно знал и сам. – Ты вообще?!

– Место хорошее, его быстро захотят занять, – пожал плечами Блайк. – Так что не стоит размениваться на глупости. Пришло время отбросить сомнения и идти вперед, Тайлер Лачи. Я помогу тебе перестать топтаться на месте. А теперь, когда ты наконец обратила внимание на учебники, начну читать. Я пометил самое важное. Слушай вдумчиво.

– Я не готова! – выпалила, злясь на весь мир и на Блайка особенно.

– Вытри рот салфеткой и будешь готова, – пообещал Ник. И, прежде чем я успела ответить гнусностью на гнусность, посмотрел на мои губы.

Его взгляд задержался всего на пару секунд, но мне почему-то совсем перехотелось ругаться и что-то доказывать. Я взяла салфетку и прикрылась ей. Ник отвернулся, принимаясь за чтение.

Он говорил и говорил. Несколько минут точно. Я старалась слушать, но в моей голове красивый монотонный голос Блайка сливался в единую комариную стрекотню, от которой хотелось сбежать. Ну или прибить комара. А еще бесконечно чудилось, что на губах что-то осталось. Не то крошки, не то частичка взгляда прилипла…

– Ты не слушаешь, – поймал меня Ник.

– А правда, что Катарина Воттер едва не отдалась тебе прямо у столовой? – неожиданно даже для себя ляпнула я.

Ник моргнул.

Я тоже.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Наконец Блайк отвернулся и принялся листать другой учебник. Не нашел нужного, вернул книгу в стопку. Корешок к корешку. Затем взглянул на меня и холодно спросил:

– Какая разница?

– Большая, – ответила я, хотя пару секунд назад думала, что нужно свернуть тему и больше ее не касаться. – Выходит, после того как тебя бросила Стефания, ты пошел к этой Воттер? А потом уже ко мне. У вас не сложилось, так? И ты вспомнил, что есть еще Тайлер. Ну-ну!

– Я не забывал, что ты есть, – спокойно ответил Ник. – А случай с Катариной – ерунда. Она – что-то вроде друга. Ей нужна была помощь, и я помог. На этом тема закрыта. Продолжим учебу.

На этот раз он открыл свой конспект.

Я отвернулась, сжимая кулаки. Значит, Катарина ему друг!!! И, конечно, Блайк ей помог, уложив на столике! Интересная форма дружеской поддержки. ПрелЭстно!!!

– Тайлер, ты собираешься сдать хвосты? – вмешался в мои мысли Ник. – Тогда думай об учебе.

– Уж кто бы говорил! – рявкнула я.

В мыслях так и висела картинка, где высокомерная заучка Катарина лежит на столике и призывно облизывает губы. И на них нет крошек. Потому что Катарина не только отлично учится, но наверняка и ест аккуратней меня.

Ник зашелестел своими бумажками. Я передернула плечами, старательно выгоняя бред из головы. Да какое мне вообще дело до этой парочки?! Вот поступлю в ЦПО на работу и заживу нормально. А они пусть делают что хотят!

– Ладно, читай уже. Что там? – велела, пытаясь сосредоточиться. – Только… давай сначала. Я до этого немного отвлеклась. И не надо так щуриться! На невесте свои взгляды тренируй, меня этим не проймешь. Давай, веди меня к светлому будущему, раз начал…

– Тайлер! – Меня догнал Макс. – Подожди. Я кричу тебе третий раз. Совсем не слышишь? Что случилось? Видок у тебя – тот еще.

– Всю ночь глаз не сомкнула, – буркнула я. – Спать хочу дико.

Макс сбился с шага. Споткнулся, выругался и дальше пошел рядом, не говоря ни слова.

Лишь когда переходили через мост на административный остров, однокурсник снова заговорил:

– И как? – спросил он загадочно.

Я хмуро посмотрела на Макса.

– Как впечатления от… нового-старого парня? – уточнил он. – Продолжите встречаться? Или?.. Ну, закрыли всякие там потребности, и хватит?

– Какие потребности? – буркнула я, сцеживая в кулак зевок.

– Ой, ладно, – отмахнулся Макс. – Знаешь, это ведь не мое дело. Но, если захочешь вдруг поговорить или там поплакаться в плечо, мои в твоем распоряжении.

– Зачем мне плакать? – Я совсем растерялась.

Макс прорычал нечто невразумительное и вдруг вспомнил о срочном деле.

– Мне пора! – заявил он. – Сегодня драконам разрешили немного полетать над боевым островом. Нужно размяться. Ты хочешь посмотреть?

– Нет, я иду есть, – ответила, снова зевнув.

– Ясно! – слишком громко отозвался Макс. – Тогда вперед. А мне больше некогда тут с тобой… это вот все!

И, ускорив шаг, он быстро ушел, вскоре скрывшись из вида. Я проводила его задумчивым взглядом. Так и не поняла, чего Макс хотел. Но, возможно, дело было в моем состоянии. Шутка ли, учить всю ночь древний язык?!

Николас Блайк – чтоб ему икалось, пока он там умывается, – оказался бездушным гаденышем, почти маньяком преподавания. Мне удалось выпроводить его только пару часов назад. И то он не хотел уходить, но я напомнила, что нам нужно принять душ и привести себя в порядок. Тут он сдался. И, едва вышел, я заперлась и свалилась в постель. Закрыла глаза и мгновенно провалилась в никуда.

Наверное, снова проспала бы половину суток, честное слово. Блайк вымотал меня, выжал все силы. А потом еще и позвонил по связеону. Как достал номер – осталось загадкой. Только сообщил спокойным тоном:

– Через тридцать минут у тебя пересдача. Не придешь – новой попытки не будет. Желаю удачи, Тайлер.

Это было эффектнее холодного душа!

Я вскочила с постели, запутавшись в одеяле, упала. Ударилась ногой – и теперь немного хромала. В душ сходить уже не успела. Схватила Ряшика и ринулась в столовую, чтобы успеть хоть немного перекусить перед экзекуцией.

Так что про Макса я тут же забыла.

Как ела и кормила нечисть – не помню. В голове то и дело прокручивались слова на радынском, и выяснялось, что я забыла их значение. Когда дошла до нужной аудитории, начала паниковать, понимая, что вообще ничего не помню. Я почти решила малодушно бежать, и тут снова зазвонил связеон.

– Тайлер, – сказал голос Блайка оттуда, – приходи в общежитие водников. Я буду в подземелье, в бассейне. Покажу пару приемов по основам защиты от стихий. Договорился о новом зачете для тебя. Через четыре дня.

– Ты совсем?! – воскликнула я. – Я еще радынский не пересдала!

– Так поторопись, – удивленно ответил Николас. – У меня свободно всего часа два. Хвосты сами себя не сдадут, Лачи.

И он отключился.

Даже не дождался моего ответа! Не услышал, что я не приду и вообще больше не хочу иметь с ним дела! Да я даже не сдам ничего сейчас. Вот же!..

Да что этот Блайк о себе возомнил?

В пылу гнева, я не заметила, как вошла в аудиторию. Чеканя шаг и едва не пылая от возмущения, прошла к столу и, представившись, попросила тест. Проставила ответы за какие-то десять минут, удивляясь тому, как легко вспоминаю нужное. А еще через минуту с удивлением замерла, глядя в протянутую зачетку и слушая профессора:

– Так бы сразу, госпожа Лачи. Отлично поработали. Я всегда знала, что в вас огромный потенциал. И надеюсь, вы еще нас всех приятно удивите. Всего доброго.

– И вам, – прошептала я. Затем откашлялась, поблагодарила профессора и ушла.

Какое-то время просто брела куда-то, не отдавая себе отчета и не осознавая случившееся: я и правда сдала. У меня осталось всего два долга, а затем экзамены по профильным предметам. Неужели я смогу и дальше?..

«Сама? Нет», – тут же ответил внутренний голос.

А потом кто-то толкнул меня в плечо, извинился и прошел дальше. В нос ударил запах влажности, стало жарко. И я наконец вынырнула из своих мыслей, чтобы с удивлением обнаружить себя в подземелье водного общежития! Вот куда меня привели ноги…

Ходить сюда, к водникам, значило подвергаться их уничижительным взглядам. Эти выскочки считали, что термальный источник, включая три больших бассейна, множество теплых пузырящихся ванн, пять видов саун и здоровенную пещеру с редкой красной глиной, построили только для них. «Необходимости ради, а не развлечения для». И, хотя вход был свободен для всех, по накаленной атмосфере было очевидно, кто чужак, а кто свой.

По мне – это наглость. Будь у меня больше времени и любви к воде, я бы постоянно плавала здесь из принципа. Или из вредности. Одно другому не мешает, в общем-то.

Однако я не любила воду. Принять душ после долгого дня – нормально, но плавать часами среди драконов, людей, лепреконов, гномов и фениксов? Это уже слишком. Меня вообще поражала эта темпераментная толпа полуголых парней и девушек, толкающихся и ругающихся за право «хорошенько отдохнуть». Как заводь с головастиками! От последней мысли меня даже передернуло.

Но уйти отсюда сегодня я не могла. Нужно было найти Ника. Я предположила, что он «наматывает круги» в центральном, самом большом и глубоком бассейне. Там поддерживались сильное искусственное течение и пониженная температура. Соответственно, совались туда в основном водники, привыкшие бороться со своей стихией и побеждать. Остальные расы выбирали места потеплее.

Я подошла к самому бортику и, подавшись вперед, постаралась отыскать взглядом Ника. Его нигде не было. Гул голосов вокруг раздражал. К тому же, тощая лепреконка с разбегу прыгнула в бассейн и окатила меня ледяной водой. Настроения это не прибавило. Я почти решила уйти, но тут все же заметила всплывающую на поверхность резиновую шапочку. Черную. Именную. Я сама три года назад подарила ее Блайку, подписав на заказ: «МДВ». Не знаю, как расшифровывали аббревиатуру все остальные, но означала она одно: «Мой друг выпендрежник». Удивительно, что Николас ее не сменил…

– Блайк рисковый. Натер каменюке зубки, – услышала я сбоку.

– Я сегодня туда лезть не рискну, – ответил второй незнакомец. – Холод такой, что ноги сводит. Завтра обещают сделать воду теплее…

Только после постороннего щебета я поняла, откуда выплыл Николас. На дне этого самого огромного бассейна, почти по центру, стояла утопленная статуя водного дракона-хранителя. Перед экзаменами и зачетами самые отчаянные и смелые студенты терли каменной глыбе клыки в распахнутой пасти. Так что спустя несколько веков традиции Хранитель выглядел гопником со вставной золотой челюстью.

Течение внизу было невероятно сильным, ну и вода, соответственно, ледяной. Я закатила глаза, прекрасно понимая, что Ник нырял не ради удачи, а потому что выпендривался. Не зря, в общем, носил свою шапочку.

Блайк заметил меня, лишь когда подплыл к бортику. Подтянулся на руках, собираясь выбраться, и с недоумением уставился на резиновые шлепанцы и голые шевелящиеся пальцы. Мои. Да, пришлось переобуться перед входом в термы. Таковы правила. А вот переодеваться не обязательно. Поэтому я стояла в кожаных штанах, черном кардигане и красной футболке со скелетом.

Ник поднял взгляд, медленно пройдясь им по мне. Прищурился и спросил:

– Собираешься тренироваться в этом?

– Буду смотреть на инструктора и запоминать, – усмехнулась я.

Он неожиданно рванул вверх, выпрыгивая из воды. Снова окатил меня ледяными брызгами! Я едва успела отойти, а Ник встал напротив, вытирая мокрое лицо ладонью и отфыркиваясь, как кот.

Мой взгляд сам собой упал вниз. Камнем. Прямо до идеальных кубиков на животе. Дальше, слава богам, мне хватило сил не падать. Поглядев немного, я собрала силу в кулак и мужественно отвернулась. Поджав губы, принялась оправдывать себя. Что такого, если девушке нравятся атлетично сложенные высокие широкоплечие брюнеты? Это не я озабоченная, а моя природа рвется наружу. Гормоны. Женская суть. Им противиться тяжело, но я смогла. Потому что сильная. Потому что…

– Что ты там увидела? – Ник опустил взгляд на свой живот.

И я с ужасом поняла, что снова пялюсь на кубики.

– Ты похож на моего скелета! – выдала первое, что пришло в голову. – Са́бурга. Я его еще собираю, но в целом сходство поражает.

– Особенно одинаковое количество ребер? – очень спокойно уточнил Николас.

– У Сабурга их пока меньше, – призналась я. – Не хватает парочки ложных. Вот здесь. – Я ткнула на свои. Подумав, предложила: – Ты не хочешь поделиться? В конце концов, скелет – тоже проектная работа. Мне бы пригодилась помощь от спонсора.

– Тут без меня, – ответил Николас, и мне вдруг показалось – клянусь! – что в его глазах появились прежние лукавые смешинки.

Я даже дыхание затаила от волшебства момента.

Но кто-то снова нырнул в воду, успев растолкать группу парней у бортика. Те закричали, мы с Ником обернулись на звук, и… волшебство было разрушена.

– Нельзя терять время, – возвращая мне внимание, сказал Ник. Взгляд его снова не выражал ничего, кроме высокомерия. – Пойдем через глиняную пещеру к Закрытому озеру. Там нас никто не побеспокоит. Будешь рассказывать, с чем у тебя проблемы по водной стихии. Попробую объяснить.

– Никто, кроме водных пикси, – опешила я. – Ты в своем уме? Они ведь воруют мелочи по всему вашему общежитию и несут все к этому озеру, как в сокровищницу. Да нас порвут, а я даже завещание не написала, чтобы нужные ребра отошли Сабургу!

– Ладно, тогда пойдем ко мне, – пожал плечами Николас. – Не тренировать же тебя у всех на виду?

Я совсем растерялась. В последний раз мы вместе поднимались к Нику в комнату очень давно. Вернее, я поднималась. И ворвалась, требуя объяснений. А получила холодную отповедь о том, что ему больше некогда размениваться на ерунду. Тогда мне указали на дверь, и я поклялась, что больше в жизни не переступлю порога его комнаты.

– Лучше ко мне, – ответила я наконец. – Одевайся. Буду ждать снаружи. И почему ты не спрашиваешь, смогла ли я сдать радынский?

– Тебя учил я, – пожал плечами Ник, – какие могут быть варианты? Ну все, Лачи, жди. Я приму душ и выйду.

– Защищайся, а не изображай жертву! – приказал Николас, врываясь за мной в душевую кабинку, где я надеялась спрятаться от очередной атаки. – Сколько можно мокнуть? Выходи!

– Хватит бросаться водными заклинаниями, – возмутилась я, отжимая край футболки и раздраженно откидывая мокрые волосы, упавшие на лицо. – С меня уже ручьи текут! Затоплю общежитие, будешь сам выплачивать компенсацию.

– Ты что, вообще не одной контратаки не знаешь? – нахмурился Ник, качая головой. – Как с такими навыками можно оказаться на пятом курсе?

– Знаю! – рявкнула я и покаялась: – Просто боюсь тебя задеть в этом узком помещении. У меня все контратакующие очень агрессивные. Я не запомнила те, что попроще.

На лице Блайка отразилось удивление:

– За меня боишься? Шутишь? Да что ты можешь мне сделать? Давай-ка… – И, высокомерно задрав нос, он снова швырнул водным шаром.

Я отбила.

Зря, конечно, повелась на провокацию, но такова моя натура. В итоге нас с Ником отбросило в противоположные стороны, хорошенько приложив о стены. Я застонала, едва шевелясь. Подняла руки, согнула и разогнула ноги, потом постановила:

– Все же скорее жива.

– Не шевелись, Тайлер! – раздалось над головой. – Нужно проверить повреждения. Сейчас я запущу…

– Это я в тебя что-нибудь запущу, – буркнула, убирая слишком обнаглевшие руки Николаса со своих плеч и с кряхтением поднимаясь. – Вот рымс[5], все отбила, что могла.

Блайк молчал. Только нависал сбоку, отбрасывая тень на меня.

Я подняла взгляд. Собиралась из солидарности спросить про самочувствие Ника. И тут увидела совершенно невероятную картину: тревогу в глазах самого заносчивого парня академии. Он смотрел со смесью сожаления и вины!

– Ты чего? – опешила я. – Выглядишь так, будто завтра хоронить собрался. Не дамся, так и знай. У меня работа мечты намечается, вся жизнь впереди.

– Хватит паясничать. – Ник свел брови, мотнул головой в сторону стены. – Ты перенесла сильный удар. Соберись. Нужно проверить, нет ли серьезных повреждений и…

– Блайк! – Я прервала его, пощелкала перед ним пальцами. – Ты меня ни с кем не перепутал? Твоя воздушная прекрасная тростиночка Стефания далеко. А я – некромант. Да, отбила себе… кое-что пониже спины, но что ты можешь? Не станешь предлагать подуть? И вообще, я – сила. Я – тьма, я…

Зафыркала, отплевывая воду, которую Ник плеснул мне в лицо.

– Думаю, тьме нужно было умыться, – констатировал он в ответ на мой хмурый взгляд.

– Хам! – грустно заключила я. – На этом все. Я ухожу переодеваться в сухое, пока не заработала из-за тебя воспаление легких.

– А как же сила, которой в тебе в избытке? – поразился Ник, преграждая мне путь. – Давай-ка сделаем еще пару подходов, и пойдешь дальше штудировать теорию.

– Ты что, совсем бессердечный? – спросила я, шмыгая носом. – Ну не думаешь обо мне, подумай о своем комфорте. Тебе же потом гулять и обниматься с чихающей зеленолицей девицей. Я буду громко сморкаться в твой белый платок и гнусавить.

– У меня нет платка, и обнимать тебя я не планировал. Но теперь представил, и мне не нравится, – согласился Николас. – Иди. У тебя три минуты, чтобы переодеться и просушить волосы. Пойдем на свежий воздух. Теперь попробую атаковать ветром. Опережая твое нытье, сразу говорю: буду слать теплые потоки.

– Да ты садист! – поняла я.

– Зови меня просто «любимый», – криво усмехнулся Ник, показывая при этом на дверь.

Пошутил. Надо же?!

Я растерянно сделала шаг вперед и тогда уловила то, что Ник, должно быть, заметил раньше. Оттого и позволил себе шутку. За нами наблюдали. На входе в душевую стояла Сима. Еще одна студентка – некромант. Тоже сила и тьма во плоти: тощая, среднего роста, в очках и с куцым хвостиком на затылке. Сима обожала широкие серые балахоны, смотреть на всех не мигая и мыть свою коллекцию черепов разной нежити.

У всех свои интересы, не мне ее осуждать.

– Привет, Николас. Здесь надолго занято? – томно спросила Сима, замерев взглядом на Блайке.

– Нет, – сразу ответил он.

И, ненавязчиво встав за мной, толкнул в спину.

Мы быстро вышли. Сима не сводила глаз с Ника. Даже пока он закрывал дверь, она смотрела, покачивая в руках коробку с черепами и блаженно улыбаясь. Когда нас наконец разделило препятствие и зрительный контакт был разорван, Ник облегченно вздохнул, тихо признаваясь:

– Забыл, что у вас здесь есть… она.

– Ничего, зато Сима все эти годы не забывала, – низким хрипловатым голосом прошелестела я. И отправилась переодеваться, чувствуя себя хоть немного отмщенной за мокрую насквозь одежду.

На самом деле Симеле́нта была отличной девчонкой и одной из лучших на курсе по успеваемости. Но очень тяжело сходилась с людьми. Она часто говорила ровно то, что думала и делала ровно то, что хотела. Вот и теперь, приоткрыв скрипучую дверь, Сима продолжила смотреть на Ника. Так что тот быстро преодолел коридор и пошел к лестнице, явно решив ждать меня на свежем воздухе.

Задерживаться в своей комнате я не стала. Испытывать терпение Ника значило рисковать собственным зачетом. Потому, быстро переодевшись в сухие брюки с водолазкой, я просушила волосы и устремилась навстречу новой тренировке.

Ник ждал у входа в общежитие – стоял идеально прямой с заложенными за спину руками и смотрел вдаль, на старое кладбище. Он не обращал внимания на проходящих мимо студенток, хотя те рассматривали и обсуждали его с нескрываемым интересом. Блайка невозможно было не заметить или проигнорировать. Красивый, стильный, статный – он притягивал взгляды и очаровывал девиц. Пока не открывал рот.

– У вас самый отвратительный остров из всех в академии, – сказал Ник, как только я встала рядом с ним. – Здесь сыро, серо и уныло.

– Приветствую на территории некромантов, – пожала плечами я.

Меня совершенно не задевал тот факт, что наш остров парил ниже остальных шести и был самым мелким по размеру. Для учебы некромантам его вполне хватало. А про серость Ник преувеличил. Да, фонтанов и прогулочных парков, как на административном острове, у нас не создали, зато имелся отдельный подъемник к Разлому и три огромные лаборатории по изучению и приручению нечисти. Ну и на кладбище, раскинувшееся слева от общежития, всегда приносили свежие цветы.

– Пойдем заниматься? – спросила я у Ника.

– Как раз решаю, где лучше всего это сделать, – кивнул он.

– За кладбищем есть прекрасный пустырь, – предложила я.

– Это где заброшенная лаборатория? – проявил чудеса осведомленности Блайк. – И периодически поднимается ядовитый туман из Разлома?

– В хорошую погоду тумана нет, – отмахнулась я.

– Здесь бывает хорошая? – делано удивился Ник. – Ладно, пойдем. У меня осталось мало времени.

Пока мы шли, я припомнила, как приехала в академию Драка и около часа просто бродила по административному острову, рассматривая магические указатели и читая то, что и так знала из книг по истории Эргана. Больше четырехсот лет назад на этом месте находился огромный замок великого (на тот момент) дракона Элиоса Драка. Но случился страшный магический взрыв, который разнес землю на части и поднял их в воздух вместе с уцелевшими кусками зданий. А внизу образовался жуткий Разлом, в котором осталось множество построек… Позже Элиос Драк отдал острова под академию, а сам стал ее бессменным ректором. И вот спустя много-много лет я поступила в это заведение и искренне полюбила маленький темный островок, где нас обучали.

По мне, больше всего не повезло боевикам. Их остров был вторым по величине после административного и находился выше всех. Кроме того, его словно изрезало скалами, на которых отстроили множество отдельных площадок для тренировок. Эти площадки продувались всеми возможными ветрами насквозь. Жуть, да и только.

А третий по размеру остров принадлежал стихийникам. На самом деле это была группа островов, объединенных огромной Ареной Четырех Элементов. Там занимались и жили водники, воздушники, огневики и маги земли. Пожалуй, их территория могла бы стать самой красивой за счет невероятных парков и озер, создаваемых старшекурсниками. Вот только младшие курсы регулярно портачили с заклинаниями, пытаясь сдать зачеты по погодным условиям… Так что там очень часто гремело, взрывалось, лило как из ведра или засыпало все снегом. Стабильности ноль.

На следующем по величине парящем острове обучались два факультета: артефакторики и работы с магическими тварями. И если первые были занудными молчунами, то вторые – сумасшедшими фанатиками, вечно упускающими какую-нибудь ядовитую бестию. Никогда не могла понять, почему их объединили на одной территории.

На целительском острове с виду казалось уютней всего: зеленый, цветущий, благоухающий… Главное – ничего не трогать, глубоко не вдыхать ароматы неизвестных цветочков и вообще любоваться всем этим со стороны. Потому что больше половины нужных в лечении растений ядовиты. Я это точно знала: часто приходилось просить ингредиенты для сдачи наших зачетов. Ведь некромант в какой-то мере еще и целитель. К концу обучения мы обязаны были знать анатомию и физиологию, уметь возвращать к жизни и лечить не очень серьезные раны.

Ну и еще остров бытовиков. Там всегда очень-очень чисто, свежо и аккуратно. В общем, настолько стерильно, что хотелось бежать к родной серости и сырости как можно быстрее.

За размышлениями я не заметила, как мы пришли на пустырь.

Ник остановился и безрадостно осмотрелся. Судя по кислому лицу, ему не нравился открывшийся вид: полуразрушенное серое двухэтажное здание справа, кладбище слева и высоченные заросли борщевика прямо.

– Зато тумана нет, – оптимистично заметила я. – И лишних глаз тоже. Если не считать призраков с кладбища, конечно.

Ник передернул плечами и посмотрел в сторону самых старых склепов. Я знала, о чем он подумал. Вспоминал. Три года назад мы туда влезли. По моей инициативе. Все некроманты так или иначе проводят обряды посвящения. В нашей академии это делали на третьем курсе, ведь за первые два отсеивались все слабаки.

Сразу после зимнего бала вся наша группа собралась в одной из пустующих аудиторий и принялась тянуть бумажки с заданиями. И моим стало посещение склепа матери Элиоса Драка – нашего бессменного ректора.

Кладбище в академии было очень старым, оно сохранилось с тех времен, когда здесь находился огромный замок. После бедствия кладбище осталось на самом нижнем острове. На нем продолжали хоронить тех, кто позже строил академию и обслуживал приезжающих магов-борцов с нечистью.

А теперь здесь проводились практикумы по рисованию пентаграмм разного рода. Если студент ошибался, на него мог снизойти гнев матушки Элиоса Драка – леди Флемисти́ньи Драк. Говорят, она не могла уйти, пока единственный сын не обрел покой в их семейной усыпальнице. И с каждым веком дух леди становился все раздражительней. Шутка ли, сынок собирался отметить в следующем году пятьсот восемьдесят лет!

И как же я была непередаваемо счастлива, когда прочла задание в своем листочке, – не передать словами. Но отказаться – значило признать себя трусихой и не пройти посвящение. Так что я, разумеется, полезла в склеп. Не одна, а под бубнеж Николаса. Он отговаривал меня как мог. Я кивала и взламывала замки защиты. Где-то пришлось помочь и Блайку… Мы все же влезли. И нарвались на духа-хранителя рода. Древнего, злого, желающего уничтожить нарушителей. Он был так взбешен нашей наглостью, что перевоплотился в огненного дракона. Начался пожар. Ник его погасил. Я усмирила духа ровно на пятнадцать секунд, за которые мы успели выскочить из склепа. А еще за эти же секунды я едва не выжгла свой дар.

Был страшный скандал, который с трудом удалось подавить. Нас грозились отчислить из академии, вызывали наших родителей и проводили с Ником долгие обстоятельные беседы. Со мной не могли – я больше недели пролежала в лечебном крыле… Когда вышла оттуда, шумиха уже улеглась.

Я знала, что все обошлось только благодаря связям Блайков. Дедушка Николаса был известным архимагом, имеющим значительный вес в обществе. А отец – крупным управленцем в знаменитой фирме по производству артефактов. Мои родители ничем таким не отличались. Хотя родня отца – драконы – и была очень богата, но с ним никто не общался из-за выбора в жены простой девушки не их расы. Так что оттуда помощи точно ждать не приходилось.

После инцидента со склепом я долго чувствовала вину и старалась не выделяться. Так что в какой-то момент сам Ник забеспокоился. Как-то раз он пришел, встряхнул меня и потребовал вернуть присутствие духа в это тщедушное тело. Спросил, чего я так сильно боюсь? И я ответила:

– Снова подвести тебя. Ты чуть не погиб из-за моих действий.

Он страшно удивился. Думал, меня стали пугать привидения и склепы. Расхохотался и заверил:

– Да, мы немного сплоховали. А с кем не бывает? В академии много рисков, но это не значит, что нужно бояться дергать удачу за хвост. Мы просто будем делать это с умом и бо́льшей осторожностью, Лачи. Да?

Тогда были «мы». Наша дружба продлилась еще около полугода. Сложно поверить, но чуть позже сам Ник попался на «слабо́». Он полез в Разлом ловить нечисть третьего класса. И это в сезон линьки, когда большинство тварей становятся особенно агрессивными! Я узнала о его споре и ринулась на помощь. Еле успела, чтобы обошлось без сильных травм. Но через день выяснилось, что Блайка сдал кто-то из одногруппников. К нему в комнату явились с проверкой и обнаружили едва сошедшие ожоги на теле парня. Снова был скандал, который быстро замяли.

Учеба продолжилась, а затем наступило лето, после которого Ник вернулся совершенно другим: слишком серьезным, заносчивым и холодным. И на все попытки общения реагировал одинаково: «Не сегодня». А потом указал мне на дверь…

Потребовался не один месяц, чтобы принять его новую позицию и свыкнуться с ней. И теперь я боялась одного – забыть, как было больно тогда, и пытаться вернуть то, чего давно нет.

Я посмотрела на Ника, поймала на себе задумчивый взгляд. Не холодный, не отстраненный, как обычно. А теплый и спокойный. И сразу стало ужасно неловко. Это с прежним Николасом я могла говорить и молчать о чем угодно, а с этим парнем не представляла, как себя вести.

– Будем заниматься? – спросила, резко отворачиваясь. – У тебя, кажется, времени в обрез.

– Будем, – ответил Ник. – Вспоминай защиту от воздушных атак и занимай оборонительную позицию, Лачи. Предупреждаю, жалеть не буду.

Через сорок минут я шла на урок еле переставляя ноги. Ряшик болтался сзади, недовольно бубня одну и ту же заезженную фразу: «Голодный злой бедный я». А все почему? Я покормила нечисть обычной едой, добавив немного магии. И этого ему показалось мало. Наглая совиная морда, едва доев, уточнила моим голосом, где милашка Николас? Больше я с рюкзаком не разговаривала. А он, в протест, очень даже говорил.

По злому року судьбы сегодняшний урок по начертательной некромантии проходил в виде практикума на том самом кладбище, где совсем недавно надо мной издевался Блайк. Его нападения, злые подколки и шпыняния я назвать помощью никак не могла. От бесконечного отражения воздушных атак у меня до сих пор болели руки. Они просто не поднимались! А ноги едва слушались.

Еще и Ряшик донимал внезапно пробудившейся вредностью. Настырюга.

– Тайлер! – Макс догнал меня на полпути к кладбищу. Осмотрел с ног до головы и поморщился. – По ночам все-таки надо спать.

– Надо, – ответила я и пожаловалась: – А Ник опять выжал меня досуха. Откуда у него самого столько сил?

– Ник голодной не оставит, – со знанием дела добавил Ряшик из-за моей спины.

Макса перекосило. Наверное, тоже не нравился бубнеж моего рюкзака.

Какое-то время дальше шли молча. Я даже слегка задремала на ходу, потому что вздрогнула от новых слов однокурсника:

– А ты знаешь, что для Блайка и его невесты куплен огромный особняк в центре столицы? Один знакомый сказал, там есть гараж и уже стоят три магобиля. Для будущих супругов.

В груди кольнуло, заныло. Вот что делает перенапряжение с организмом.

– И еще, насколько понял, дед Блайка застолбил своему внучку место в Центральной Министерской Артефактной лаборатории, – не унимался Макс. – Сразу каким-то там начальством. Тряхнул старыми связями и добился лучшего места.

– Понятно. – Я пожала плечами и как можно радостней добавила: – Это хорошо.

– Что хорошего? – не понял Макс. – У твоего парня жизнь расписана до мелочей. И тебя в том плане нет.

Я остановилась, посмотрела на одногруппника и спросила прямо:

– Зачем ты говоришь мне все это?

– Чтобы уберечь от ошибки, – ответил он. – Мне не хочется, чтобы потом ты снова страдала от того, как Блайк вытрет об тебя ноги.

Сегодня Макс собрал волосы на затылке и надел графитовый спортивный костюм, подчеркивающий отлично развитую мускулатуру. Высокий, крепкий, подтянутый – однокурсник выглядел непривычно… мужественно. В другие дни он предпочитал костюмы кричащих оттенков с забавными надписями, а его волосы трепал ветер, превращая в вечно торчащую во все стороны гриву. Тогда Макс выглядел простым парнем, «своим». А сейчас я видела перед собой потомка Тирошей – чистокровных драконов, славящихся силой огненного дара.

Семья моего отца – Ранши – дружила с ними и всячески поддерживала связи. А самого папу не хотела знать из-за брака с человеком. С моей мамой. Отцу даже пришлось взять ее фамилию, потому что свою ему носить запретили. Меня – полукровку – драконова родня знать тоже не хотела. Как я к этому относилась? Говорила всем, что мне все равно. Но иногда мечтала, что неожиданно прославлюсь. Тогда Ранши пожалеют, примчатся, будут просить прощения и уговаривать вернуться в семью.

Знаю, папа тоже ждал чего-то подобного. Он любил маму и меня, но и отказаться от другой части себя не мог. Наверное, поэтому родители в последние годы ругались все чаще…

– Тай? – Макс подался ближе, и я отшатнулась, приходя в себя.

– Не нужно пытаться меня уберечь, – сказала, посмотрев однокурснику в глаза. – Я сама могу за себя постоять. И знаю, что делаю. Больше не копай, пожалуйста, под Ника. Мы с ним достаточно откровенны. Он давно рассказал мне все о невесте, доме и будущей работе.

– Значит, ты согласна стать его временной игрушкой? – Зрачки Макса вытянулись, ноздри раздулись. – Тайлер, что за хверсову чушь ты несешь?! Его родня не позволит вашим отношениям зайти дальше постели. Ты достойна большего, чем… это!

– Спасибо за заботу, Макс, – кивнула я, чувствуя, как кровь закипает от злости, – но, повторяю, не вмешивайся. Я сама решу, чего достойна. Понятно? А ты занимайся своей личной жизнью, а не чужой.

– Чужой, значит?! Ладно. Делай как знаешь! – Он рубанул рукой воздух и пошел вперед, перегоняя меня.

Я проводила его сердитым взглядом, отмечая про себя, что мое зрение начало меняться. Вот оно, единственное доставшееся от отца визуальное отличие от человека. В пылу гнева мои зрачки вытягивались, отчего расположенные близко объекты расплывались и менялись оттенки цветов. Драконье зрение днем скорее мешало, а вот ночью или в Разломе было как раз кстати.

Но была и негативная сторона: быстро сменить зрение на человеческое не получалось. Для этого требовалось полностью взять эмоции под контроль. Я не справлялась. Передо мной маячила высоченная фигура раздражающего до зубовного скрежета однокурсника. Какое он вообще имел право решать, по чьим постелям мне прыгать?!

Странное дело, как меняется восприятие о человеке (или драконе) в зависимости от его поведения! Вчера Макс был мне почти другом, а сегодня, после пары фраз, брошенных камнем в самое хрупкое, стал неимоверно бесить.

– Лачи и Тирош в пару, – добил меня голос профессора Луксиа́ра. – Вижу, вам не терпится проявить себя. Покажите-ка нам всем, как рисовать пентаграмму защиты от злого призрака. И, чтобы не тратить время зря, даю срок в… скажем, шесть минут. Потом разозлю духа. Если не успеете обезопасить нас, вся группа будет дико благодарна.

– Не-е-ет… – дружно «обрадовались» однокурсники, прекрасно понимающие, что в состоянии «разбушевавшийся дракон» справиться за отведенный период почти нереально. В иные дни мы с Максом смогли бы работать слаженно и быстро, как одно целое. Но не сегодня…

Я чувствовала вину, однако поделать ничего не могла: раздражение и злость на себя и на Макса продолжали свое черное дело. Внутри буйствовали эмоции, совладать с которыми не получалось.

И, скорее всего, случился бы очередной постыдный «неуд», но спасение пришло, откуда не ждали. Наш бессменный ректор, тот самый некогда Великий, а теперь сильно ослабевший рассудком, вошел на кладбище и радостно всех поприветствовал, уточняя:

– Еще не началось? Я думал, опоздаю!

Мы все притихли, поглядывая на профессора Луксиара. Тот стоял мрачнее тучи, но ничего не мог поделать. У ректора был пожизненный контракт на его должность, что бы ни случилось. По факту его работу давно выполняла секретарь – госпожа Роза́лия Сно́уф – полулепреконка милейшего вида с характером цепного пса. А сам Элиос Драк стал местной достопримечательностью, с которой старались смириться.

Старик всегда был очень тепло одет, а сверху обязательно носил длинную черную мантию. Дело в том, что столь древний дракон уже не мог контролировать не только разум, но и собственное тело. На его лице, помимо множества морщин и странной кустообразной седой щетины, постоянно появлялись зеленые чешуйки. Зрачки ректора всегда были вытянуты, а с некоторых пор у него также стал вываливаться хвост, разрывая штаны. Тогда-то Великого Элиоса и убедили носить мантию.

– Вечеринка! – объявил ректор, щербато улыбнувшись. – Что за постные лица? Вы не любите танцы?

– Боюсь, вы ошиблись адресом, – сдержанно ответил профессор Луксиар. – Это – кладбище.

– Да?! – удивился ректор. – Не декорации? Вы уверены?

– Уверен, – заверил профессор, бросив грозный взгляд на гнусно хихикающих студентов.

– И правда, я узнал место. А зачем вы пришли на кладбище танцевать? – снова уточнил ректор.

– У нас урок. Не вечеринка, – с нажимом проговорил профессор.

– Тогда почему я получил приглашение на вечеринку именно сюда? – не унимался ректор.

Профессор поджал губы, видимо не находя ответа. Или находя, но жалея наши уши.

– Вы просто не хотите, чтобы я танцевал с вами! – «понял» Элиос Драк. – Думаете, раз я ректор, то со мной нельзя по-настоящему веселиться? Зря! Конечно, я не в восторге от выбора места. – Он перешел на громкий свистящий шепот, сообщая нам всем, видимо по секрету: – Здесь похоронена моя матушка, и она не одобряла вечеринки при жизни. В посмертии вообще может разозлиться. Так что, лучше переместите праздник куда-то еще.

– Хорошо, – кивнул профессор Луксиар.

– И скажите мне, где будете, – настаивал ректор. – Я с удовольствием покажу вам мастер-класс по вальсу. Там главное что? Знаете? Нет? Эх, молодежь. Главное – считать шаги. – Он принялся двигаться, неловко переставляя ноги: – Раз, два три. Раз, два…

Из-под мантии вывалился хвост.

– Скорее всего, мы перенесем танцы на административный остров, – вмешался в монолог ректора профессор Луксиар. – Но сначала закончим урок.

– Это очень правильный выбор! – обрадовался ректор. – Я пойду вперед и подготовлю музыку. Хорошо бы еще позвать фокусников. Я люблю цирк. Будет чудесно.

Мы все провожали ректора с улыбками. Кроме профессора.

– Так! – рявкнул он, как только Элиос Драк скрылся из вида. – А ну-ка собрались! Вы некроманты или где?! Вспоминаем пентаграмму призыва мелкой нечисти. Сейчас распределю всех на команды, и каждый ответит! Итак…

После полудня я решительно направилась к южному подъемнику, чтобы подкупить стража – господина Ховски – и спуститься в Разлом. Мне снова нужно было добыть мелкую нечисть. На этот раз для грядущего урока профессора Эйдса. Вообще предполагалось, что я поймаю нужный экземпляр сегодня утром, когда часть моей группы во главе с Зигмусом спускалась для рядовой проверки гнезд хиллисов. Но увы. Как раз в это время я пересдавала радынский.

Однако объяснять что-то Эйдсу было глупо. Тем более глупо просить отсрочки. Поэтому к завтрашнему уроку я обязана была прийти с докладом и нечистью в руках. Вот только неприятные сюрпризы никак не заканчивались.

– Подъемник не работает, – сообщил господин Ховски, отрываясь от чтения эрганского еженедельника.

– А если за пятнадцать монет? – попробовала торговаться я.

Лепрекон совсем посмурнел:

– Хоть за сто, – сказал он, грустно вздохнув, и пояснил: – Сожгли его, понимаешь?

– Как это? – обалдела я.

– Огнем это, – в тон мне парировал лепрекон. – Разбуянился тут один. С виду спокойный, но не зря говорят, что в тихой заводи нечисть водится. Да что там, у всех в конце учебного года крыши сносит.

– Феникс, что ли, воспламенился? – нахмурилась я.

– Ай, – отмахнулся господин Ховски. – Теперь чего уж? Вечером ремонтировать будут в общем. Так что, гуляй.

– Пойду к северному подъемнику, – пробормотала я.

– Там очередь, – остановил меня лепрекон. – Сегодня боевики должны были спускаться группами для практических занятий. Теперь все там. Говорю же, гуляй.

– Но…

– Если очень надо, утром приходи. Пораньше. – Ховски подмигнул: – За пятнадцать монет начну дежурить с восьми.

– Вы и так должны начинать с восьми, – напомнила я.

– Начинается! – возмутился лепрекон. – Посмотри на нее! Если на то пошло, я и пускать вас не должен вне практических уроков в сопровождении преподавателей. Правила – есть правила.

– Приду к восьми с четырнадцатью монетами, – вздохнула я. – Последнее забираете.

– Сейчас разжалоблюсь и откажусь брать, – усмехнулся Ховски. – И кому хуже будет?

Я лишь фыркнула и гордо направилась к столовой. Неудачи требовалось заесть чем-то весомым. Желательно комплектом из первого, второго и десерта. Благо, этот план удался. И в скором времени я, вполне сытая, прикрыла глаза, чтобы насладиться мгновениями счастья. Не удалось. Рядом скрипнул стул.

– Можно? – спросил Макс, явно присев раньше, чем получил разрешение.

– М-м-м, – ответила я, не открывая глаз. Сытый желудок подавлял внутреннюю агрессию, так что гнать однокурсника уже не хотелось. Хотя обида все еще зудела где-то внутри.

– Я принес тебе твои любимые конфеты. – Макс зашелестел чем-то. – И решил пообещать не лезть в ваши с Блайком дела.

– Потому что? – подначила его я.

– Скоро ты сама поймешь, какой он хверс, и скажешь мне, что я был прав, – пояснил Макс.

Я рассмеялась и посмотрела на него. Злость совсем улетучилась.

– Мог бы и соврать что-нибудь красивое, – покачала я головой. – Сказал бы, что понял, как был неправ, и раскаялся.

– Ты же знаешь, у меня проблемы с ложью, – вздохнул Макс. – Потом обязательно запутаюсь в показаниях. Лучше сразу, как есть. И помни, я смягчил удар конфетами. – Он придвинул ко мне большую коробку чернослива в молочном шоколаде и уточнил с хитрым прищуром: – Засчитано?

– Да, – кивнула я.

– Отлично. – Макс широко улыбнулся. – А сейчас какие планы?

Я не успела ответить. К столику подошел Николас. Он спокойно поставил на стол свой поднос с обедом и буднично уточнил:

– Этот странный парень достает тебя, Тайлер?

– Я – ее друг! – моментально отреагировал Макс. Вскочив, он вперился в Блайка таким взглядом, словно готовился к бою.

– Этот «друг» достает тебя? – не меняя тона, спросил у меня Ник.

– Мы просто разговариваем, – ответила я. – Нет никаких проблем. Присаживайся. Макс, ты тоже можешь остаться, если хочешь.

– С удовольствием, – кивнул однокурсник и вернулся на свой стул.

Ник не удостоил Макса вниманием. Присев напротив, он принялся есть мясной стейк, невероятно ловко орудуя ножом и вилкой. За столиком повисло неловкое молчание. Слава богам, его было кому разбавить.

– Ник – просто душечка, – заявил Ряшик моим голосом. – Насытится сам, сделает хорошо и нам.

Макс поднялся, громко отодвинув стул.

– В общем, ешь конфеты, – сказал он, подмигнув мне. – И увидимся завтра на уроке Эйдса. Если не захочешь забежать раньше. Вечером я буду у себя.

Договорив, Макс бросил самодовольный взгляд на Николаса. Но тот об этом не узнал, потому что продолжал невозмутимо есть. Вздохнув, Макс ушел.

Я смотрела на его удаляющуюся спину и гадала, зачем он сказал, что будет у себя вечером? Ведь я никогда не ходила к нему в комнату. Похоже, Макс пытался вызвать ревность Ника ложными намеками. А ведь обещал не вмешиваться в мои отношения. Вот и верь после этого драконам…

– Зачем он принес тебе эти конфеты? – промокнув губы салфеткой, спросил Николас.

– Макс думает, что я их люблю, – ответила я, пожав плечами.

– Почему ты не скажешь другу, что любишь на самом деле? – с легким сарказмом уточнил Блайк.

– Тогда он перестанет носить мне эти конфеты, – улыбнулась я. – А декан Мигруш их обожает.

Ник покачал головой:

– Это странная дружба.

– Лучшее из того, что у меня есть сейчас, – холодно сказала я.

Мы встретились взглядами. Губы Ника дрогнули в подобии улыбки.

– Укол засчитан, – сказал он, протягивая руку вперед. – А теперь, если не возражаешь, я подкормлю Ряху.

– Я сама.

– Нет, – отчеканил Ник. – Тебе лучше не тратить силы. Я освободил время после четырех. Мы пойдем вспоминать способы защиты от огненной стихии. Так что, как только закончишь учебу, иди к мосту на остров боевиков. И еще, Тайлер, надеюсь ты понимаешь, что лучше не посвящать в наши дела Тироша? Каким бы прекрасным другом он ни был. Этот парень не умеет держать язык за зубами.

– Он не знает о нашей сделке, – ответила я. – Но мне удивительно, если ты знал, кто такой Макс, зачем звал его «этим парнем»?

– Я знаю многих, – пожал плечами Николас. – Но это не значит, что мне интересно с ними общаться. Что там с Ряхой? Он голоден. Ты позволишь?

Очень хотелось из чистого упрямства сказать «нет». Но стоило представить новые тренировки вечером, как руки заранее начинало мелко трясти. Терять силы сейчас действительно было глупо.

– Позволю, – буркнула я, передавая Нику восторженно вращающий глазами рюкзак.

Спустя пять минут мы разошлись каждый в свою сторону.

Я отправилась в общежитие, чтобы повторить теорию защиты от стихий. Сегодняшние занятия были не обязательны для посещения – по ним мне выставили зачеты заочно.

Еще час ушел на чтение книг, затем какое-то время я просто лежала и смотрела в потолок, жалея себя. Защита от стихий – сложный предмет. Сдать его невероятно тяжело. На удовлетворительно я бы еще смогла себя показать, но не больше. Безусловно, Николас подсказал мне пару отличных водных и воздушных комбинаций, но хватит ли этого для хорошей оценки?

Я страдала и корила себя, удивляясь, почему не подтянула «хвосты» раньше? Слишком зациклилась на профильных предметах и практических занятиях по ним. В итоге мечта ускользала прямо из протянутых рук. Как глупо…

Но сдаваться было еще глупее. Тем более что Блайк оказался превосходным учителем. Он преподносил действительно полезную информацию и делал это так, что она мгновенно откладывалась в голове. Никогда не замечала за ним подобного таланта. Впрочем, он раньше был совершенно другим. Того Ника давно не стало.

Поддавшись неожиданному порыву, я подошла к шкафу и вынула из нижнего ящика старую черную шкатулку с черепом на крышке – подарок от папы на поступление. Внутри хранились кусочки любимых воспоминаний. Это не было данью юношеской романтике. Работа с темными эманациями отнимала много сил и вгоняла студентов (особенно начинающих) в ужасную тоску. Потому всем магам, выбравшим стезю некромантов, велят завести «сундук светлой памяти». Чтобы всегда была возможность испытать теплые эмоции.

В моей шкатулке прятались фотокарточки, вышитый мамой платок и пара магически утепленных носков-артефактов. В них можно было легко согреться буквально за минуту. Носки подарил Ник в начале третьего курса. Мы с группой тогда часто спускались в Разлом для практических занятий. Было дико холодно, многие потом простывали. И я постоянно жаловалась, что мерзну. Наслушавшись, Блайк преподнес мне очень дорогой согревающий артефакт.

– Грейся, – сказал он. – Иначе у меня скоро уши в трубочку свернутся от твоего нытья.

Подарок я приняла, но не носила. Меня смущала его стоимость. До этого мы обменивались гораздо более простыми вещами: хорошими книгами или, скажем, шарфами. А милые розовые носочки с ненавязчивой эмблемой дорогущей артефактной фирмы внесли в мои мысли раздор. Я все гадала, разве дарят такие подарки подругам? Не значит ли это что-то большее? Не пытается ли Ник сказать, что мы становимся ближе?

Так и не стала их носить. Засыпала, положив новенькие носочки рядом и улыбаясь, как ненормальная. И потом, когда дружбе пришел конец, не смогла от них избавиться. Убрала в шкатулку, чтобы иногда греться воспоминаниями.

Я сжала в руках розовую ткань и посмотрела на фотокарточки. Вынула верхнюю и улыбнулась: там была изображена моя семья. Немного уставшая мама с собранными в пучок русыми волосами и в легком белом платье. Папа – на голову выше нас – красивый брюнет с хитрой усмешкой на смуглом лице. И я – его копия, только в женском варианте. Мы стояли перед нашим домом – небольшим, но очень уютным. Мне всегда было хорошо там. Но мама вечно втолковывала, что я достойна гораздо большего и стремиться должна как можно выше.

Она бы страшно гордилась, поступи я на службу в ЦПО ВПМП. Да и отцу бы это понравилось. Может, они даже стали бы меньше ругаться? Кто знает…

Вздохнув, отложила фото и наткнулась взглядом на изображение Ника. Он смеялся, стоя по пояс в бассейне. Всегда любил воду и всегда говорил, что легко может стать лучшим, если захочет. Я не верила, называла его позером и выпендрежником. Даже шапочку с соответствующей надписью подарила. Но, оказалось, была неправа. Стоило нам прекратить дружбу, как Ник легко догнал и перегнал всех однокурсников. Слышала, он теперь делит первую строчку по успеваемости с Катариной Воттер.

Вспомнила ее и сразу разозлилась. Не знаю, отчего меня так раздражает эта девчонка? Лично мне она плохого никогда не делала. Но я чувствовала – Воттер не так проста, как хочет казаться. Иначе с чего меня тянет толкнуть ее плечом при встрече?

Фыркнув, постаралась отогнать негативные мысли и взяла из шкатулки миниатюрный рисунок – мой набросок, который делала почти три года назад. Там Ник, одетый в любимую черную водолазку, смотрит в сторону. Он плохо позировал – все время отвлекался и выдавал язвительные замечания, но все равно вышел довольно узнаваемым. Блайк сделал себе дубликат этого рисунка. Позже, наверное, выкинул…

Я передернула плечами и убрала фотокарточки на место, прикрыв носками. Закрыла шкатулку и посмотрела время. Скоро Ник должен освободиться и ждать у моста. Мне не стоило этому радоваться, потому что сейчас наши отношения – лишь фарс, придуманный Блайком, чтобы вернуть невесту. Я кивнула своим мыслям и направилась к двери.

Сделаю дело и попрощаюсь с Ником навсегда. Не страшно.

* * *

Он ждал меня в назначенном месте.

Стоило подойти ближе, как Ник демонстративно посмотрел на часы. Я опоздала.

– Давно ждешь? – спросила, прекрасно зная, что задержалась на семь минут.

– Еще немного, и я бы ушел, – сказал он, пропуская меня на мост.

– В следующий раз так и сделай, – кивнула я, проходя вперед.

– Собираешься опаздывать всегда? – спросил Ник из-за спины, а затем разразился тирадой, в которой (ну ничего себе!) сквозило неприкрытое раздражение: – Отсутствие пунктуальности, Тайлер, свойственно только тем, кто не умеет ценить ни свое, ни чужое время. Надеюсь, в будущем ты это поймешь и не станешь портить отношения с важными персонами.

– К важным персонам я не буду опаздывать, – ответила, продолжая идти.

Ник больше ничего не сказал.

Какое-то время я даже не знала, идет ли он за мной? Мог ведь остановиться или совсем сбежать. И был бы прав. Я бы так и сделала. И хотела этого.

Знала, что глупо, ведь помощь Ника была бесценной. Но у хорошего имелась и обратная сторона. Пока шла к мосту, поняла: хочу прибавить шаг, чтобы поскорее увидеть Блайка.

Я. Хотела. Ускорить. Момент. Встречи.

Зачем? Вопрос поставил в тупик, а напрашивающийся ответ навел на меня ужас. Я снова начала прикипать к парню, который прямым текстом сказал, что причина нашего общения – сделка, и у нее есть срок. Он ведь даже не счел необходимым извиниться за прошлое или объяснить что-то. Николас вел свою игру по своим правилам. А я…

Никогда не думала, что буду такой тряпкой.

От осознания собственной никчемности в крови разлилась злость.

– Смотрю, у тебя поганое настроение, – заметил Ник очевидное.

Я как раз сошла с моста на остров боевиков и остановилась, застегивая куртку. Ветер здесь ни в чем себе не отказывал, моментально пробирая до костей.

Обернулась к Блайку. Внутри боролись два чувства – разочарование от того, что он не ушел из-за моей грубости, и облегчение, больше похожее на глупую радость. По той же причине.

– Пойдем на один из полигонов? – спросила, игнорируя прежнее замечание Ника.

– Да. На малый, – кивнул он, указывая на тропинку, позволяющую обойти одну из скал, чтобы не подниматься на высоченную лестницу. – Там сейчас почти никого не должно быть. Ты повторила теорию?

– Угу, – буркнула я, пытаясь собрать растрепавшиеся от ветра волосы в подобие хвоста.

– Хорошо. Пока будем идти, отвечай на вопросы, – приказал Блайк. – Сначала подумай, как бы отреагировала на плевок огненной ливинии[6]? Дай три возможных способа контратаки.

Пока говорил, Блайк быстро прошел вперед, заставляя меня плестись по пятам на узкой тропе. Казалось бы, проявил невежливость. А по факту закрыл от очередного порыва ледяного ветра. В этом был весь Ник. Он никогда не выставлял заботу напоказ, но всегда проявлял ее. Данная черта в нем осталась прежней.

Мы шли к малому полигону около четверти часа. И все это время я отвечала на вопросы, уже предчувствуя жуткую тренировку. Удивительно, что еще пару дней назад Ник казался абсолютно бесчувственным заносчивым гордецом. Сейчас он распалялся. Мои ответы устраивали его далеко не всегда, и я слышала, как менялся от недовольства голос Блайка; видела, как он раздраженно взмахивает руками, поправляя меня.

– Никуда не годится! – Ник остановился у входа на полигон. – Ты понимаешь, что не сдашь на четверку? Даже если будем тренироваться всю ночь, завтра ждет катастрофа. Не понимаю, Лачи, как можно было так упустить предмет?

– Ну, я…

– Нет. – Он выставил передо мной ладонь. – Просто молчи.

Ник пошел дальше, чеканя шаг так, будто хотел пробиться сквозь каменную мостовую. Я плелась следом, поражаясь тому, как умудрилась довести «невозмутимого» Блайка буквально парой неверных ответов. Неужели его настолько волнует моя учеба?

Пока гадала, едва не врезалась во вновь остановившегося Ника. Развернувшись, он вперился в меня немигающим взглядом и холодно выплюнул:

– Прости за мою несдержанность.

И, честное некромантское, в его словах было ровно столько же раскаяния, сколько испытывала я сама. Ноль. Блайк явно старался вернуть контроль своим эмоциям, вот и все.

– Забей. – Я делано равнодушно пожала плечами. – Проехали.

Думала так его успокоить. Но куда там. У Ника дернулось веко.

– Проехали? – повторил Блайк, склонив голову набок. – И все?

– А что еще? Я тебя прощаю, – сказала великодушно.

Ник запустил пятерню в волосы. Знакомый жест из прошлого. Значит, кто-то злится, но старается сдерживаться.

– Послушай, Лачи, – заговорил Блайк тихо и вкрадчиво, – я помню, что ты – натура неординарная и увлекающаяся. И знаю, что тебя ценят на факультете как сильного мага с большими перспективами. Здорово, что ты готова посвятить всю себя тому, что интересно. Наверняка профильные предметы сдашь как следует и даже напрягаться не придется. Но кому, к хверсовой пустоши, ты будешь нужна без других важных оценок?

Я открыла рот, чтобы возразить. Хвостов у меня было не так уж много! Но Ник покачал перед моим лицом указательным пальцем.

– Еще не все, – сказал он, наступая. – Кем ты планировала стать? Я еще два года назад знал о твоей цели, и она не изменилась. Ну и? Ты думала, мечта сама упадет в подставленные ладошки? Нет, Тайлер, так не бывает в реальности. И пока ты скакала с однокурсниками по Разлому в поисках самых интересных тварей, а потом собирала скелетов в лаборатории Зигмуса, кто-то учился всему понемногу, чтобы однажды занять должность твоей мечты. Понимаешь? Нужно расширять кругозор, Лачи. Речь не только об академии. Думаешь дальше в жизни тебе всегда будут поручать только то, что нравится? Нет. Открой глаза. Мир намного жестче, чем тебе кажется.

К концу речи Ник говорил все тише. Выдохся. Встал боком ко мне, потер лоб указательным пальцем. Замер шумно дыша.

Не знаю, что было бы дальше. Наверное, я, задетая его спичем, послала бы Ника глубоко в Разлом и сбежала. А перед этим успела бы выдать гадость в ответ. Чтобы сделать больно. Мне сейчас очень хотелось этого. Но случай распорядился иначе.

– Николас? – Мелодичный женский голос застал нас обоих врасплох.

Мы с недоумением посмотрели на выходящую с полигона Стефанию.

Она удивленно взирала своими ясными карими глазами и чуть приоткрыла от удивления пухлые губки, в правом уголке которых была очаровательная родинка. Светлые волосы Стефания собрала в высокий хвост; свободными остались лишь две розовые прядки у лица. Женственность фигуры подчеркивалась темно-серой юбкой-карандашом, шелковой белой блузкой и аккуратными туфлями-лодочками. Единственным, что выбивалось из образа, был черный кожаный пиджак, выглядевший слишком большим для девушки. И слишком мужским.

– Стефания, здравствуй, – ответил Ник, моментально превратившись в прежнего себя. – Не думал тебя здесь встретить.

Она мягко улыбнулась, став еще идеальней. Хотя, казалось бы, куда больше?!

– Я ждала Колина с тренировки, – красиво поведя плечами, сказала Стефания. Ее длинные пальцы с нежностью скользнули по пиджаку. – Он сейчас выйдет. А ты?.. – Она перевела взгляд с Ника на меня, и невысказанный вопрос повис в воздухе.

– Мы с Тай прогуливались, – ответил Блайк.

– Здесь? – удивилась Стефания.

– Почему нет? – в тон ей ответил Блайк и, выразительно посмотрев на меня, добавил: – Где моя девушка хочет гулять, туда мы и идем.

Глаза Стефании увеличились в размере. Новость явно ее поразила.

Наши взгляды встретились, и я наконец вспомнила, что умею говорить. Жаль только, что слов никто заранее не придумал. Импровизация на романтические темы никогда не была моей сильной стороной.

– Обожаю ветер и скалы, – сказала я первое, что пришло в голову. Раскинув руки, крутанулась вокруг себя, восхищаясь: – Такая сила, мощь! Супер.

Ветер хлестнул по лицу моим же наспех собранным хвостом. Хлипкая резинка порвалась, волосы рассыпались как попало. Часть из них я видела боковым зрением – они красиво развевались во все стороны.

Стефания перевела обескураженный взгляд на Николаса.

– Тайлер любит природу, – сказал Блайк, неловко обняв меня за плечи. – И в этом мы с ней похожи. Стихия тянется к стихии. Если понимаешь.

Я кивнула. Мол, я-то точно понимаю. Не то что некоторые…

– Ясно-о, – протянула Стефания, отступая. – Ну я пойду. Потороплю Колина. Еще увидимся.

Она ушла. Мы провожали ее задумчивыми взглядами. Затем Ник тихо сказал:

– Это провал. Знал же, что не стоило к тебе обращаться.

Я дернулась, высвобождаясь из его объятий. Развернувшись, посмотрела в расплывающееся лицо Ника и… залепила ему пощечину. А потом пошла прочь.

– Тайлер, – позвал меня Ник.

Я обернулась. Все вокруг плыло, меняя краски. Зрение перестраивалось на драконье. Жаль, полукровки не имеют возможности полного оборота. Сейчас бы превратилась и спалила гаденыша огненным дыханием!

– Подожди, – попросил Ник.

– Нет! – Я выставила ладонь, совсем как он недавно. – Не подходи ко мне больше. Беги к своей Воттер – и продолжайте начатое у столовой. С ней у тебя точно все получится, Блайк. А со мной эксперимент закончен. Ясно? Не смей приближаться!

Потом я долго шла, но совершенно не запомнила дорогу.

Очнулась, только оказавшись в своей комнате. Упала на кровать и горько разрыдалась. На меня давили сказанные Ником слова. И про реальность, и про провал. А еще давило воспоминание о взгляде Стефании. Она не видела во мне конкурентку. Вот в Катарине Воттер – да, усмотрела бы.

Не знаю, сколько пролежала, глотая слезы и думая о том, как быть дальше. Но стоило мне успокоиться, как зазвонил связеон.

– Я выждал два часа, – сказал Блайк очень спокойным тоном. – Надеюсь, теперь ты готова услышать меня. Прости за… случившееся.

– Нет, – устало ответила я.

– У нас сделка, – напомнил Ник. – И завтра в полдень ты должна прийти на мой зачет по взаимодействию стихий. Он пройдет у нас на острове. Проявишь себя как моя девушка. Стефания будет там. Не подведи.

– Я не приду, – ответила холодно.

– Твой перезачет в четыре, – продолжил Ник как ни в чем не бывало. – Успеем кое-что подтянуть. И не вздумай прятать голову в болоте, Лачи. Закончи начатое, даже если это тебе не по душе. Или струсила?

– Пошел ты, – прошипела я.

– Я пойду, и ты приходи. Завтра в полдень, – напомнил он. – Я держу обещание и помогаю тебе. Зачеты будут сданы. Ты получишь свою работу. Если не струсишь.

Я отключила связеон и зарычала, вцепившись зубами в подушку. Никто никогда меня так не бесил, как Николас Блайк! Что ж, если он так хочет видеть завтра свою девушку на зачете, я приду. Главное, чтобы потом сам не пожалел об этом.

Будильник был беспощаден.

Прометавшись в постели полночи без сна, я хотела одного – покоя. И пусть мир рушится, горит и падает в пропасть. На все было плевать! Но гадский будильник трезвонил снова и снова, хотя я отключала его трижды. Последний раз – сбив подушкой с тумбы. Такое невозможно было пережить! Но мелодия повторилась. Пришлось вставать с постели и решать загадку. Удалось это не сразу.

Будильник лежал на полу. Сломанный. Без ремонта он точно больше не мог делать свое черное дело. Зато мог Ряшик. Рюкзак висел на спинке стула и имитировал заученные звуки без капли раскаяния на совиной морде.

– За что?! – возопила я, поняв, кто принудил меня восстать.

Рюкзак ответил голосом профессора Эйдса:

– Пра вствт.

Я грустно вздохнула, вспоминая о грядущем уроке, на котором от меня ждали не только доклад, но и мелкую нечисть в качестве приложения. Конечно, спать и жалеть себя хотелось безумно, вот только времени на это не оставалось.

– Ладно, ты прав, – признала я, растирая лицо ладонями. – Сбегаем быстро в Разлом и назад. Может, еще и доспать успею.

– И поесть, – вставил Ряшик со значением.

Я кивнула, принимаясь собираться.

Господин Ховски, как и обещал, к восьми был на месте. Я молча сунула лепрекону четырнадцать монет. Он довольно взвесил их в руке, кивнул и пропустил на подъемник со словами:

– Сегодня ваш декан принимает зачет у третьего курса. Рядом с Кривой башней. Туда не суйся, Лачи.

Я тихо выругалась и кивнула. Присутствие декана внизу не радовало. Стоило попасться ему на глаза, и неприятностей не избежать. Благо Кривая башня находилась ближе к острову некромантов, а мне надо было под остров стихийников.

– Хоть бы удача была на моей стороне, – пробормотала я, спустившись в Разлом и делая шаг в белый густой туман, пахнущий сыростью.

Мой путь лежал на северо-восток, через старую Центральную аллею, где раньше стояло множество прекрасных статуй драконов. Сейчас они тоже там были – заросшие мхом и превратившиеся в огромные буро-зеленые глыбы со светящимися в тумане глазами. Жуткое место. Туман там стоял густой и холодный, пробирающий до дрожи и вселяющий чувство опасности. У некоторых особенно впечатлительных студентов, впервые оказавшихся на аллее, случались приступы паники и галлюцинации. Потому рекомендовалось огибать это место по заросшему мхом мосту. Его, справа от статуй, создали маги-стихийники, вплетя в природный материал защитные заклинания.

Я собиралась пройти именно там, затем свернуть чуть восточнее, где и поймать какую-нибудь мелкую гадость для урока. Но что-то пошло не так. Сделав всего пару шагов по мосту, я остановилась, принюхиваясь. Запах был специфический, не такой, как всегда. Пахло сладко и мерзко до тошноты…

Зрения начало меняться, по коже побежали мурашки. Я прислушалась. Подтверждением моему плохому предчувствию стала жуткая тишина, которую разорвал шепелявый шепот Ряшика:

– Неш-ш-ить.

– Да, – ответила тихо, разворачиваясь в сторону Кривой башни.

У меня на нежить срабатывала чуйка. Декан Мигруш называл это внутренним радаром истинного некроманта. Я всегда знала, откуда полезет мерзость, и успевала подготовиться заранее. Ноги сами понесли вперед. Не к подъемнику, конечно, а к Кривой Башне. Декан привел туда третий курс – совсем еще «желторотиков», и они точно не были готовы к встрече со злыми сущностями, подпитываемыми аномалией Разлома.

Через пару минут раздался вой, от которого на моем теле встал каждый волосок. Я побежала.

Пальцы двигались, заученно подбирая нужные формулы и концентрируя темную энергию в десяток миниатюрных голубых шаров-молний. Вскоре появились деревья-исполины, оплетенные ядовитыми лианами. Они окружали огромную полуразрушенную башню, уцелевшую часть которой сильно перекосило вправо. Здание было изъедено мхом и плесенью, но маги укрепили его силой четырех стихий, а периметр каждый новый учебный год накрывали защитным куполом. Место частенько использовали как полигон для тренировок третьих курсов.

Внутри башни расставляли ловушки в зависимости от необходимости. Студентов всегда сопровождали педагоги.

Вот и сегодня сюда спустились около двадцати будущих некромантов во главе с деканом Мигрушем. Но что-то пошло не так, и теперь мои будущие соратники толпились под куполом возле башни. Рядом с ними стоял декан – высокий крепкий седовласый мужчина в черных одеждах – и окутывал тьмой сразу троих бельвистиа́рфов[7]!

Затея, прямо скажем, очень неудачная. Декан хоть и был невероятно сильным магом, но на местности рассредоточиться никак не мог. А бельвистиарфы могли. Один из них как раз медленно перебирался в сторону, пытаясь оказаться вне зоны досягаемости темной магии. И от студентов помощи ждать было нельзя. Декан защищал третий курс и не имел права рисковать их жизнями. Так что ребята стояли под созданным ими щитом и не рыпались. Так было велено непреложными правилами Устава академии. Безопасность студента и беспрекословное подчинение старшему в момент опасности – превыше всего.

Я выскочила из-за лиан, как хверс из болота. Эффект неожиданности был прекрасен и ужасен одновременно.

С одной стороны мои молнии-шарики прошили насквозь самую прыткую нежить, практически мгновенно спалив ее дотла. С другой – декан, отвлекшись, утратил контроль над двумя оставшимися бельвистиарфами, и те обратили свое внимание на меня.

Твари бросились вперед, перебирая множеством разных конечностей. Раздался новый оглушительный вой, пробирающий до мозга костей.

– Лачи! Чтоб тебя! – обрадовался нежданной помощи декан Мигруш.

Я не ответила, потому что все силы бросила на защитный контур, который едва успела открыть, чтобы спастись. Гадины зашипели, наткнувшись на щит. Я пошатнулась, удерживая их напор, но устояла. Один из бельвистиарфов плюнул в контур чем-то ядовито-зеленым, и тот пошел рябью.

– Ах ты хверсово отродье! – поразилась я.

Еще немного отступила, припоминая формулы, усиливающие защиту. Скрипя зубами, создала воздушный купол с мелкими молниями по периметру. Твари прыгнули на него и отшатнулись, жутко скуля на разные голоса.

Я проверила резерв и радостно оскалилась: сил оставалось достаточно. Даже смогла атаковать гадин огненными шарами.

Все это время неподалеку виртуозно ругался декан Мигруш. Сначала он укрепил купол над третьекурсниками, а потом, встав за бельвистиарфами, громко, хоть и с одышкой, припомнил мою родню до седьмого колена, витиевато поблагодарив их за рождение прекрасной меня.

Я кивала и обстреливала не желающих испепеляться гадин. Те распадались на кусочки и ползли ко мне по частям, распространяя вокруг дикий смрад.

Студенты под защитным куполом вели себя очень по-разному. Одни уже пришли в себя и громко обсуждали, как бы поступили сами? Другие просто наблюдали, часть из них конспектировала происходящее, диктуя текст магическим перьям-самописцам. Нескольких слишком впечатлительных ребят уложили чуть в сторонке…

На моих губах сама собой проявилась ностальгическая улыбка. Подумать только, совсем недавно я вот так же падала в обморок! Да, впервые увидеть бельвистиарфов и почувствовать их непередаваемый аромат – то еще «удовольствие». Мне, например, кошмары неделю снились. А потом я едва не утонула в болоте, пытаясь убежать от стаи диких ба́ктеров[8], и кошмары прошли.

Уставала тогда дико, стало не до страхов. Были же времена…

– Веселишься, хвер-рса тебе в печень? – прорычал декан, неожиданно выпрыгнувший сбоку и ловко бросивший лассо тьмы на остаток частей нежити, после чего быстрым отточенным движением стянул их вместе в петлю.

Лицо декана побагровело, глаза налились красным. Я моментально сориентировалась и повторила трюк Мигруша, набросив собственную тьму поверх его. Потянула силу на себя и… раздался хлопок.

Нежить размазало по земле ровным слоем. Декан Мигруш покачнулся, но устоял. А я, чуть пробежавшись назад из-за отдачи, упала, зацепив ногой ядовитую лиану. И сразу ощутила жуткую боль в правой голени. Зашипев, отпрыгнула в сторону и некрасиво выругалась. Жаль, что пока не умела делать это так же витиевато и абстрактно, как декан.

Мигруш подошел и навис надо мной огромной глыбой.

– Так! – рявкнул он. – Кто тут у нас напрашивается на отчисление?

– Никого нет, – ответила я, быстро поднимаясь и делая огромные честные глаза. – Вам показалось.

– Может, и так, – задумчиво кивнул Мигруш. Он бросил недовольный взгляд на мою ногу и отвернулся, бубня на ходу: – Туман здесь такой, что не видно ни зги.

Я понятливо помчалась прочь.

Вслед мне донесся зычный голос декана:

– Кто там вздумал упасть в обморок?! Покажите мне этих неженок с тонкой душевной организацией…

Дальше я не слушала. Свернула к Дикому болоту, прошла по старой тропинке и уже там притормозила, чтобы быстро принять лекарства и обработать рану. Обожженная нога распухла и сильно болела. Пришлось потратить около четверти часа на себя и лишь потом продолжать путь.

Думать о том, чем обернется встреча с деканом в Разломе, не хотелось. Но чуяла я своим «радаром»: конфеты, принесенные Максом, следует как можно быстрее передать Мигрушу.

На поимку мелкой нечисти времени ушло немало. С травмированной ногой и практически пустым резервом я охотилась слишком долго. В итоге едва успела привести себя в порядок, как пришлось бежать на урок. Благо Эйдс спросил меня первой, забрал нечисть и отпустил, поставив зачет.

Нога к тому времени снова заболела так, что я даже не стала откладывать поход в лекарское крыло. Там мне сделали несколько уколов, запугали осложнениями в виде хромоты, галлюцинаций и головокружений, а потом велели лежать, приложив к ране специальный компресс. Я так и сделала. Даже успела ненадолго задремать, но услышала свой будильник, которого не могло быть в палате.

– Ряшик, – простонала тихо, – хватит.

– А как же еда? – спросил рюкзак голосом Николаса Блайка. – Грустно.

И я резко села в постели, распахнув глаза.

– Точно! – выпалила, стукнув себя по лбу и посмотрела на настенные часы. – У него же через час зачет, на который мне нужно прийти.

– Успеем поесть, – завращал глазами Ряшик.

Я устало уронила голову на подушку и согласилась:

– Ты прав.

Морить себя и нежить голодом определенно не стоило. А компресс мог подождать до вечера. Пришлось вставать и кое-как натягивать брюки на больную ногу, а потом красться через пост дежурной сестры. До выхода оставалось совсем немного, когда послышались голоса. Я мигом нырнула за соседнюю дверь и закрылась, пережидая.

Конечно, можно было уйти из лекарского крыла официально, но для этого требовалось дождаться разрешения декана своего факультета… Мигруша сегодня дергать не хотелось. Совсем. А сбежавших студентов-пятикурсников, особенно боевиков и некромантов, никто не ищет. Нужно будет – снова придут. Или принесут…

Голоса в коридоре затихли, и я собралась выходить из убежища. Меня остановил тихий свист сзади.

Я обернулась и тут же тихо выругалась: оказывается впопыхах влезла в лаборантскую. По периметру помещения стояли железные шкафы, забитые биксами, колбами и лекарствами, а в центре имелось две кушетки для перевязок и забора крови. Жуткое место. Лучше в Разлом снова спуститься…

Пока размышляла, свист повторился – более настойчивый и наглый.

– Справа, – подсказал мне Ряшик, пока я хмуро высматривала, с кем мы делим комнату. – В углу.

И действительно, неизвестный свистун был там.

– Бедняжка! – поразилась я, увидев необычного крысеныша, попавшего в магическую мышеловку.

Такая остается невидимой, пока грызун не окажется в непосредственной близости. А уж когда проявлялась – было поздно бежать.

– Нечисть, – предупредил меня Ряшик, как только я подошла к бедолаге.

Присмотрелась и удивленно хмыкнула. Крыс и правда был непростым. Мало того, что он имел нежно-персиковый окрас, а на голове гордо носил желтый чуб, так еще смотрел слишком умными глазками-бусинками. И ухмылялся, подманивая меня одним из длинных пальцев передней правой лапы.

– Малыш, – прошептала я, подавая ему руку. – Ты чей же такой, милаха?

Крыс склонил голову набок, прошелся по мне взглядом и встал на четыре лапы, жалобно запищав. Дернул задней – той, что оказалась в плену. Очень грустно вздохнул и лег на пузо.

Я рассмеялась:

– Еще и актер! Ну просто прелесть. Сейчас я тебя освобожу и вынесу отсюда. – Заметив хитрый взгляд, брошенный искоса, добавила: – Не вздумай кусаться или бежать от нас. Здесь полно таких же мышеловок. Сразу попадешься снова. На улице отпущу, обещаю. Таких умниц нельзя держать в плену.

Крыс подобрался, посмотрел с интересом.

Я приложила ладонь к мышеловке и прошептала заклинание, посылая небольшой магический импульс. Ловушка открылась. Крыс дернулся, но остался на месте. Смотрел на меня хмуро, недоверчиво.

– Я не обижу, – пообещала, снимая с себя рюкзак и показывая милой нечисти. – Видишь? Это Ряшик. Влезай в него. Мы тебя вынесем отсюда.

Крыс принюхался, начал пятиться.

– Недоверчивый, значит? – улыбнулась я. – Ладно. Давай тогда ко мне в карман. Отсюда сможешь легко выбраться в любой момент.

Я оттопырила карман куртки. Крыс вздохнул и… прыгнул внутрь, принявшись суетливо обосновываться. Вскоре оттуда высунулась забавная чубатая морда с мелкими круглыми ушами.

Поднявшись, я подхватила Ряшика и прошла к двери. Прислушалась. В коридоре было тихо. Осторожно выглянув и никого не увидев, покинула лекарское крыло.

На свободе оказалось шумно и не по-весеннему тепло. По прогнозу обещали дождь, но за погоду в академии традиционно отвечали первые курсы стихийников. Так что прогноз и реальность совпадали очень редко.

– Ну и духота, – пожаловалась я, заходя за угол здания и присаживаясь на корточки, чтобы выпустить крыса. Только в кармане уже никого не было. И ничего. Ключи от комнаты тоже пропали, вместе с брелоком в виде золотого дракончика.

– Малыш сбежал, – выдохнула я изумленно. – Даже не заметила когда. И мои ключи, кажется, прихватил.

– Нечисть, – повторил сказанное ранее Ряшик, добавив в интонации толику презрения.

– Не все они плохие, – заметила я, грустно шаря по остальным карманам и констатируя: – Но нам, похоже, попался воришка. Перочинного ножика тоже нет. И заколки со скелетом.

– Найдем его? – предложил Ряшик.

И ведь мы могли. Не сами, конечно, а через других магических существ академии. Здесь было довольно много привидений и разумных питомцев, умеющих ходить в разведку как никто другой. Еще один вариант – водные пикси из общежития Николаса, но те вредные и жадные до жути. Обращаться к ним – последнее дело. Кроме того, мои вещи хранили след хозяйки, так что можно отправить за ними небольшое, но действенное проклятье. Но тогда крысеныш мог погибнуть. А мне он понравился, несмотря на выкинутый им финт.

– Не будем искать, – постановила я. – Потерять что-то по глупости – это опыт. Да?

– Ножик жалко, – сказал Ряшик ворчливо.

Я поняла, что рюкзак другого мнения, но спорить дальше не стала. Побрела к столовой. Настроение резко ухнуло вниз. Надо же умудриться проворонить инвентарь академии… Теперь придется купить новый за свой счет, чтобы сдать его при выпуске.

Сегодня в столовой было многолюдно и безумно жарко. Я чувствовала себя так, словно вот-вот могла расплавиться. Даже не обратила внимания на хамство тетушки Берты. Пока она накладывала рагу и говорила что-то о моей внешности, я лишь кивала и рассматривала собственные руки. К моему удивлению, на правой оказалось шесть пальцев. Впрочем, так даже удобнее нести поднос…

Перекусить я решила на улице. Думала, там будет прохладней. Присела за один из столиков в тени, выдала Ряшику его порцию и присмотрелась к окружающим. Они двоились – иногда полностью, иногда лишь отдельными конечностями. А меня начало знобить.

– Кажется, у меня лютая побочка от лекарств, – пробормотала я, обнимая себя за плечи.

– Спать? – с участием спросил Ряшик.

– Не могу, – вздохнула я, принимаясь за еду. – Нужно выполнить условие сделки и показаться Блайку на глаза. Он приказал мне вчера, помнишь? Сказал, что я обязана. Так что хверсов женишок получит то, что требовал: по уши влюбленную прекрасную девушку.

Рюкзак умолк, выпучив на меня глаза.

В них как бы читалось очевидное: сегодня я выглядела какой угодно, но не прекрасной и влюбленной. По телу прошла очередная волна озноба, в висках застучало, а веки начали тяжелеть. Голоса вокруг стали слышаться мне так, будто народ специально растягивал гласные.

Лекарства действовали весьма своеобразно, и, по-хорошему, мне действительно стоило скрыться в своей комнате. Я вздохнула, решая, как быть.

– Можно к вам? – раздался голос Макса сбоку. Не дожидаясь моего ответа, он присел и заявил, глядя на меня в упор: – Отвратно выглядишь, Тай. Опять была в Разломе?

Я кивнула, сунула в рот ложку с рагу и принялась вяло жевать. Есть не хотелось, но откуда-то нужно было взять силы.

– И что, нарвалась на Мигруша? – с сочувствием уточнил Макс.

На мой удивленный взгляд, пояснил:

– Я встретил декана час назад. Он велел передать тебе, чтобы завтра зашла к нему после обеда.

Мы с Ряшиком переглянулись и грустно вздохнули.

– Что случилось? – Макс осторожно отвел мои волосы с лица и цокнул языком: – У тебя испарина на шее, Тай. И сама бледная как моль. Последствия встречи с Мигрушем?

– Упала на лиану, – выдохнула я, отодвигаясь от руки Макса и собирая разметавшиеся волосы в подобие хвоста. Увы, сил не хватало даже на это. Руки безвольно упали, и, честно говоря, я уже начала примеряться, насколько мягко будет лицу в тарелке с рагу.

– Дай помогу. – Макс поднялся и подошел сзади. Провел по моей голове пятерней, шепча заклинание. Волосы зашевелились по его велению, принимая гладкий, идеально причесанный вид.

– Спасибо, – буркнула я, запоздало понимая, что выгляжу даже хуже, чем могла представить.

Макс тем временем принялся плести что-то мудреное. Я не возражала. Его пальцы двигались в моих волосах легко и осторожно, так что хотелось щуриться от блаженства и засыпать. Становилось все равно, куда я спешила и зачем. Сознание медленно, но верно погружалось в состояние полного расслабления. Наверное, я бы так и уснула, вот только… полурасфокусированный взгляд зацепился за знакомую фигуру и почему-то «прилип» к ней. Я сосредоточилась, проявляя чудеса упрямства, присмотрелась. И поняла, что пялюсь на Катарину Воттер!

Эта скрытая бестия, нарядившись в очередной чопорный костюмчик, снова творила свое черное дело. Мало ей было соблазнить Николаса, теперь она привела к столовой рыжего парня с красивой широкой улыбкой. Его я знала – он учился у боевиков. Мы даже несколько раз попадали в общие группы на практикумах при спуске в Разлом. Но сейчас я не могла вспомнить имя молодого человека: в голове все плыло и туманилось.

А Воттер тем временем что-то говорила рыжему, задирала нос и упорно выставляла вперед огромную грудь. Странно, раньше ее фигура казалась мне намного субтильней, но сегодня все изменилось. Впрочем, на моей руке появилось уже семь пальцев, так что и здесь, скорее всего, не последнюю роль играло побочное действие антидота.

Я прикрыла глаза, пытаясь отстраниться от мыслей от Катарине. Какое мне в сущности до нее дело? Никакого. Просто руки сами тянутся к тощей шее, чтобы…

– Ты чего рычишь, Тай? – удивленно спросил Макс. – Все хорошо?

– Отлично, – буркнула я, снова впиваясь взглядом в госпожу Воттер и пытаясь убедить себя, что меня эта девица ни капли не раздражает.

Но тут Макс громко хохотнул и сказал, указывая длинным пальцем на Катарину:

– Смотри-ка, Воттер уже вовсю флиртует с новой парой. Вот уж, воистину, в тихой заводи нечисть водится. А совсем недавно, на том же столике, она вытворяла невероятное с Николасом Блайком.

– М-м-м, – ответила я, сжимая кулаки.

– И что они в ней находят? – продолжил Макс. – Может, и мне присмотреться? Где бы добыть номер ее связеона?

Я резко поднялась. Макс выругался, дернул меня за волосы, которые едва успел заплести. Но мое внимание было полностью сконцентрировано на Воттер. Надо же быть такой… такой… Распутной!

– Куда ты? – спросил Макс.

– Добуду тебе номерок, – ответила я, подхватив Ряшика и рванув прочь.

По пути, однако, успела бросить в сторону Катарины безобидное заклинание мгновенной неуклюжести. Мелкая месть не принесла радости. Скорее раззадорила сильнее. От внутреннего ажиотажа плохое самочувствие отступило. На его место пришла странная нервная взвинченность, наверняка заметная в каждом движении.

Вот в этом прелестном состоянии я дошла до нужного острова и прошла к его центру.

– А может, не надо? – тихо спросил Ряшик, когда я проходила через огромные ворота.

– Сделка есть сделка, – процедила сквозь зубы, грозно зыркая по сторонам.

Зачет по взаимодействию стихий проходил на огромной прямоугольной Арене Четырех Элементов, по периметру которой выстроили амфитеатр из лавок. Там же обычно проходили все самые важные соревнования, экзамены младших курсов и зачеты для старших. Собственно, на последний я и прибыла.

На арене было очень многолюдно. Сегодняшний зачет сдавали стихийники пятых курсов, но среди болельщиков и зрителей оказалось много прочих студентов, желающих увидеть крутое зрелище. Я заметила даже парочку преподавателей, в том числе одно привидение – профессора Гаррэта Брауна, обычно обитающего на острове воздушников.

Ник сидел на первом ряду, так что я примостилась повыше, дабы не радовать его своим видом раньше времени. Готовила «любимому» сюрприз.

Тем временем на арене началось действо. Один из профессоров объявил правила, исходя из которых всех пятикурсников начали случайным образом делить на команды. Жребием.

Ник прошел ко второй команде и оттуда принялся хмуро осматривать лавки. На мне его взгляд замер, а затем почти ощутимо скользнул по бледному осунувшемуся лицу к мятой черной футболке с надписью: «Я сделана из твоего ребра и хочу твою почку». Подарок от моей тетушки Фименюры, отличающейся очень тонким чувством юмора и категоричным отношением к замужеству…

Ник снова посмотрел мне в лицо. И стало вдруг очень жаль, что Макс успел заплести на моей голове аккуратную косу, приведя в порядок жуткую прическу. Если бы волосы стояли дыбом, ансамбль смотрелся бы завершенней.

Ряшик, стоявший на моих коленках, заметил внимание Блайка и радостно клацнул клювом, напугав парня, сидящего перед нами. Тот вскочил и поспешно перебрался в соседний ряд. Я в это время широко улыбнулась, помахала Нику и, продолжая жутко скалиться, сообщила сидящим рядом девушкам:

– Вон тот нереальный красавчик с прилизанной шевелюрой – мой парень! Он лучший и выбирает лучших.

Ближайшая соседка справа быстро закивала, а затем начала теснить уже своих соседей, требуя, чтобы они передвинулись дальше.

Ник отвернулся. Жаль, но было совершенно невозможно определить, насколько он раздосадован моим видом. Я надеялась – очень. Злость все еще кипела в моей крови, желая выплеснуться во что-то нехорошее для одного конкретного выскочки. Однако вскоре мне стало легче. Это произошло, потому что я неожиданно увлеклась происходящим на арене. Там началась первая часть зачета, когда соревновались командами.

Ник возглавил свою. Я честно собиралась поиронизировать по этому поводу, обозвав его выскочкой, но забыла. Слишком быстро он расставил всех однокурсников по местам, проинструктировал их и подал знак о готовности наступать на противника. В это время команда-враг только разбиралась с расстановкой.

Против воли внутри поднялась гордость за Блайка.

Затем над ареной растянули тройной защитный купол, и тощий судья дал в воздух магический залп из красных искр. Сражение началось, а моя злость окончательно испарилась. Я старалась наблюдать за всеми, но взгляд то и дело возвращался к невероятно собранному и мужественному Нику, отражающему атаку за атакой не только единолично, но и компонуя формулы с другими студентами. Над ним искрило, сверкало, лило как из ведра! Под его ногами несколько раз появлялись расщелины. Из земли вырастали извивающиеся лианы. А с неба падали камнями магические птицы, плюющиеся огнем!

Ник сражался и раздавал приказы, периодически перетасовывая свою команду. Они перебегали с места на место, выставляли грандиозные щиты и швырялись то огнем, то водой. В финале одна из команд создала миниатюрный тайфун. Он закрутился по центру и едва не втянул в себя судью с капитанами.

Я даже за сердце схватилась от волнения и одновременно восторга.

А когда грянул синий магический залп, означающий конец сражения, вскочила вместе со всеми болельщиками и искренне зааплодировала в поддержку стихийников.

Команды ринулись пожимать друг другу руки, затем разошлись в стороны. На их место вышли другие студенты. Настала очередь борьбы новых команд, в числе которых оказалась Катарина Воттер. Я наблюдала за ней с интересом, без прежней удушающей ярости. И неприятно удивилась тому, как умело сражалась эта вертихвостка. В своей команде она тоже была капитаном и выделялась прекрасными умениями.

И когда пришло время подведения итогов по командным зачетам, я ощущала лишь азарт. Больше всего баллов всегда давали тем, кто при нападении или отражении атаки по максимуму использовал совместные формулы. Важно было работать именно командно. Я это знала. А еще я искренне желала Нику победы.

Пока наши взгляды не встретились.

Поддавшись эмоциям, я показала Нику большой палец, поднятый вверх. А он покачал головой и сложил руки на груди, глядя так, что стало очевидно: Блайк ждал от меня бо́льшего. И разочарован.

– Ах ты бырга высокомерная, – пробормотала я, моментально возвращаясь в состояние мстительной готовности. – Значит, снова все не так? Ла-адно, погоди у меня…

Посмотрев на судью, я убедилась, что тот идет в центр арены, чтобы объявить результат борьбы между командами. Зрители затихли в ожидании. И я поняла: настало мое время. Вскочив, закричала во всю мощь, импровизируя на ходу:

– Вперед, во́дники! Ник лучший! Водный маг утопит всех, Ника Блайка ждет успех! Неутомим, силен и ласков, мой гордый кит, ты просто сказка!

Это была моя победа.

В смысле, судья почти сразу объявил, что команда Ника разделила количество баллов с командой Воттер, но Блайка, судя по перекосившемуся лицу, это уже не очень радовало. Я счастливо аплодировала со всеми. Искренне улыбаясь, махала своему ненаглядному. Пусть у некромантов и не принято вот так выражать свои чувства, я готова была стать первой романтичной девицей на своем факультете. Ради Ника и его недовольства. Месть принесла облегчение, да такое, что даже головная боль слегка отступила на второй план.

Судья как раз объявил вторую часть, в которой каждый из студентов должен был отразить нападение профессора. Я кивнула, посмотрела на Блайка и… ощутила, как улыбка сползает с лица. Рядом с Ником стояла ненавистная уже Катарина Воттер. По-хозяйски положив ладонь ему на плечо, она что-то говорила, показывая в мою сторону. Затем они вместе уставились на меня. Пристально, изучающе. И – клянусь – я ощутила неловкость. Мерзкое чувство, надо сказать…

Воттер отвернулась первой, сказала что-то Нику, покачала головой и ушла. А Блайк вынул из своей сумки связеон и набрал меня.

Я ответила. Просто активировала артефакт, не говоря ни слова. Хорошего не ждала. И услышала только одно слово, сказанное холодным надменным тоном:

– Уходи.

Он отключился, убрал артефакт в сумку и, отложив ее в сторону, двинулся к арене, куда уже вызывали первую десятку стихийников для второй части зачета.

Я следила за Блайком и боялась моргнуть или шевельнуться. Слезы жгучей обиды стояли в глазах, собираясь пролиться у всех на виду и испортить годами взращиваемую легенду о том, что некроманты не плачут.

В голове не укладывалось, что Ник предпочел эту гордячку Воттер, а меня снова отправил подальше. Так разозлился из-за маленького спектакля с кричалками? Или оскорбился моим видом? Что ж, пусть. Значит, и мне пришло время отпустить прежние чувства. Этот Блайк точно не был тем, кого я когда-то считала другом. И сделку с ним следовало разорвать. Сегодня же. Без возможности нового общения.

Когда Ник вышел на арену, чтобы отразить нападение профессора, я все так же сидела на своем месте. Не двигаясь, не издавая ни звука. Я дожидалась финального момента его зачета. Блайк как раз виртуозно создал сразу несколько щитов от разных вариантов стихийных нападений и расслабился. Тогда я вновь поднялась.

– Мой гигант! – закричала, глядя на Николаса, как раз отражающего высоченный поток воды. – Всю ночь не спал и все равно лучший! Люблю тебя, Блайк!

Ник дернулся, повернул голову. И не удержал щит.

Выходка сработала даже лучше, чем я предполагала. Бедолагу откинуло назад, поволокло спиной по грязи, окатило с головы до ног не только его, но и всех, кто стоял вблизи. Студенты, готовящиеся сдавать зачет после Блайка, принялись возмущаться. Зрителей с первых рядов ограждал защитный контур, но и они испуганно отпрянули во время большой волны, ударившей о прозрачную стену. Несколько человек упало, началась ругань.

Сам Ник на удивление быстро вскочил и посмотрел на меня, отплевываясь от грязи и воды. Я все еще стояла среди зрителей пятого ряда. Как только наши взгляды встретились, широко улыбнулась «своему парню» и соединила пальцы в романтичную фигурку. Дунув в нее, призвала магию, и к Нику полетело тринадцать черных сердечек, через которые я видела его перепачканное лицо с прищуренными глазами.

– Незачет! – громко объявил профессор, и Блайк снова дернулся. Словно от удара. Перевел внимание на судью.

А я быстро пошла на выход, наступая на чужие ноги и приговаривая:

– Пропустите, пожалуйста. Мне еще нужно встретить любимого в душевой. Он очень любит сюрпризы.

Потом я бежала! Куда только делась усталость? Выскочила за ворота арены, осмотрелась, переводя дыхание, и неожиданно осознала: из-за меня Блайк не сдал зачет. Важный. В конце выпускного года.

И это я его подставила.

Зло мотнув головой, постаралась отогнать от себя непрошеные мысли и глупую совесть. Блайк заслужил! Разве нет?

Я растерянно вздохнула и побрела налево, к старым неработающим фонтанам. Меня снова начинало жечь изнутри, и я не понимала, это от лекарств, от усталости или от стыда? Последнее чувство мне абсолютно не нравилось. Но оно разрасталось внутри, наплевав на мое к нему отношение.

Никогда не думала, что настолько на кого-то разозлюсь, чтобы совершить откровенную подлость. И вот, пожалуйста, ступила на скользкую дорожку.

Остановившись у одного из фонтанов, прикрыла глаза, пережидая приступ головокружения и легкой тошноты. Мир качался из стороны в сторону, как и моя самооценка. Я пыталась найти оправдание своему поступку, как делала это всегда. Но сегодня не могла. Гораздо интереснее было ненавидеть Блайка, зная, что он подлец, и чувствуя себя лучшим человеком в сравнении с ним. А теперь…

– Тайлер Лачи! – громыхнуло сзади, и я подпрыгнула на месте, одновременно бросившись бежать.

Такова реакция некромантов, вбитая на уровне инстинктов с первого курса: добей или беги. Добивать Блайка запрещали закон и мерзкая совесть. А бегать я умела прекрасно. Жаль, Николас и тут оказался лучше.

Он догнал меня слишком быстро. Я даже не успела решить, что делать: отбиваться, кричать, изображать ледяную глыбу или попробовать изобразить обморок? Единственное, что точно не собиралась применять, – извинения. Даже внутренне признавая вину, я не была готова на такое.

– Куда это ты собралась, Тайлер?! – Ник – все еще грязный и мокрый – навис надо мной грозно сверкая глазищами и притесняя к полуразрушенной стене старого ангара. – Не слышала, как я тебя звал?

– Слышала! – мужественно ответила я.

– Но, как всегда, проигнорировала, – кивнул Николас.

Я уткнулась затылком в шершавую стену и собралась решительно высказать Блайку, куда он может идти и кого догонять! Но, подняв взгляд, растерянно замерла. Потому что в опасной близости от меня зависло его чумазое злое лицо.

– Не дергайся, Лачи, – предупредил Ник, и его горячее дыхание опалило мне кожу, – отсюда бежать некуда.

«Бежать… – повторила я про себя. И, буквально через мгновение добавила, глядя на стремительно приближающиеся губы Блайка: – Некуда».

Не знаю, когда закрыла глаза. Это вышло спонтанно. А еще, кажется, у меня остановилось сердце. Но не до смерти, а до легкого испуга, смешанного с предвкушением чего-то важного…

И Ник поцеловал меня.

Его губы коснулись моего лба. Прижались на пару мгновений, «завели» мое сердце заново и отстранились.

– Жара нет, – констатировал Блайк. – Но лоб горячий. Так и думал.

Я распахнула глаза, недоверчиво уставившись на Ника:

– Что? – спросила, с трудом узнавая собственный голос из-за хрипоты.

– Говорю, выглядишь скверно. А чувствуешь себя наверняка еще хуже. Что-то болит?

– Нет. – Я попыталась отступить, но лишь поерзала по стене за спиной.

Ник тут же понятливо сделал шаг назад, почесал свою щеку с засохшими на ней каплями грязи и, поморщившись, уставился на собственную руку.

– Нужно помыться, пока эта гадость не въелась навсегда, – констатировал он задумчиво, словно переводя тему.

Я молчала. Разглядывала Блайка и не понимала, зачем он преследовал меня? Если отомстить за мою подлость, то как? Измерив температуру губами?! И что дальше?

Наверное, следовало уйти, но меня вдруг словно прорвало. Толкнув Ника в грудь, я подалась вперед и грозно сообщила:

– С меня хватит!

– Конечно, хватит, – миролюбиво кивнул он, – и давно.

– Что давно? – растерялась я.

– Спать нужно нормально и питаться! – неожиданно повысил голос Ник. – Тайлер, ты сегодня похожа на умертвие. Бледная, дрожишь как осиновый лист, глаза блестят как в лихорадке. Что с тобой случилось?

– Все со мной в порядке, – возразила я.

– В Разломе упала на лианы, – сдал меня Ряшик, а затем добавил голосом декана Мигруша: – Кто у нас тут напрашивается на отчисление?

– Опять отчисление?! – возмутился Ник. Разведя руки в стороны, он спросил, глядя в упор: – Как ты снова умудрилась вляпаться?! Когда?

– Сразу перед тем, как пошла лечить раненую ногу, – ответил Ряшик.

– Ты ранила ногу? – Ник опустил взгляд, покачнулся вперед, но остался на месте. – Покажи. Тайлер, давай…

– Молчать! – рявкнула я и… сама пошатнулась. От слабости. Побочное действие лекарств ушло, но руки и ноги все еще дрожали от дикой усталости. Да и обезболивающее переставало действовать, так что не до конца зажившая нога снова ныла.

Мир закружился, а дыхание сбилось. Я чуть развернулась и вытянула руки в поисках опоры. Но до стены не дотянулась.

Ник поймал меня и зачем-то прижал к себе. Мне нужно было вырваться и гордо уйти. Срочно. Но ноги не шли. И голос сел. И мир без опоры мог снова попытаться меня уронить.

Так что какое-то время мы так и стояли. Наверное, Блайку было неловко меня отпускать, пока я не приду в себя. А я все не приходила…

– С деканом разобралась? – наконец тихо спросил Ник. – Или он всерьез угрожал отчислением?

Одна его рука прижимала меня к груди, а вторая легла на макушку, медленно поглаживая по голове. Было настолько приятно, что я разрешила своей гордости немного отдохнуть и не вырываться из объятий.

– Мигруш вроде всегда «топит» за своих, – продолжил мысль Ник. – Ты сильно его разозлила?

– Отнесу конфеты Макса, и все будет хорошо, – ответила я, упираясь в мокрое предплечье Блайка переносицей.

– А с ногой что? Лиана? – уточнил он.

– Угу.

– Хорошо, что пошла в лекарское крыло. Побочка сильная?

– Сейчас остались головокружение и слабость, – почему-то призналась я. – А до этого двоилось в глазах и лихорадило. Ну и… настроение скакало. Немного.

– Боги, Тайлер, и почему тогда ты здесь? Наверняка в лекарском крыле велели отлежаться, – проговорил Ник чуть раздраженно. – Но ты снова ослушалась. Нужно было остаться там и подумать о здоровье. Слышишь?

Я пожала плечами. Не признаваться же, что спешила выполнить условия сделки, а потом была слишком зла, чтобы повернуть назад? Вместо ответа неожиданно даже для себя спросила о другом:

– Что тебе говорила Воттер? Там, на арене, когда показывала на меня.

– Катарина? – удивился Ник. – Сказала, что моя девушка плохо себя чувствует и мне стоит обратить на это внимание, проявив больше заботы. Но я заметил твое состояние и раньше. – Ник перестал гладить меня по голове и спросил: – Разве ты не видела, как я показывал свое неодобрение? Даже если нет, я ведь звонил и просил тебя уйти в общежитие.

– Ты не просил. Ты велел уходить! – вспылив, припомнила я. Отстранившись от Блайка, зло сверкнула глазами. – Думаешь, это похоже на заботу? Как я вообще должна была понять, что это проявление внимания, а не разрыв соглашения?

– Ты решила, что я разрываю соглашение? – нахмурился Ник.

– Да, – признала я. – Потому что ты разучился говорить и вести себя по-человечески!

– Говорит девушка, упавшая на ядовитую лиану, не долечившая ногу и сбежавшая из лекарни, чтобы как следует меня отвлечь, – кивнул он и добавил с иронией: – Вот это по-человечески. Прости, Тайлер, что я был сосредоточен на важном зачете и не уделил тебе достаточно внимания. Еще и говорил с тобой не как следует. Боги!.. – Блайк покачал головой и вдруг спросил, прищурившись: – Так ты поэтому сорвала мое соло? Сама придумала, на что обидеться, и тут же отомстила?

Я поджала губы, отвернулась.

– И извинений, как понимаю, от тебя не ждать? – спросил Блайк.

– Был бы внимательней, сдал бы как миленький! – излишне громко ответила я, чувствуя, как все внутри разрывается от злости и чувства вины. Но просить прощения у Блайка было выше моих сил.

Ник смотрел на меня неотрывно, и я решила, что сейчас мы окончательно разругаемся. И тут он пожал плечами и признал:

– Ты права. Я должен был проявить больше концентрации и тогда сдал бы все. «Как миленький». Но, знаешь, тяжело не отвлечься, когда с трибун кричат о любви.

Я ощутила, как лицо опалило жаром.

– Мне вообще-то было плохо, – быстро припомнила я, – тогда еще была побочка. Да и теперь штормит немного, а ты не даешь уйти. Давно пора прилечь.

– Только не здесь. – В голосе Блайка почудилась улыбка. – Видимо, ты немного дезориентирована, поэтому свернула не туда. Пойдем, провожу тебя к тропинке, ведущей на мост. Оттуда сможешь сама добраться в свое общежитие.

– Я и отсюда смогу! – заметила, бросив на него сердитый взгляд. – Обойдусь без помощи.

– Уверена? – уточнил Ник, и я заметила, как его взгляд скользнул к моим ногам, словно проверяя, смогу ли я идти.

– Да! – Я демонстративно прошагала на месте. – Видишь?

– Тогда иди. А я вернусь на арену и договорюсь об ускоренной пересдаче сегодняшнего зачета, – кивнул он.

– Этот профессор очень проблемный? – как бы между прочим спросила я.

– Нет, – ответил Ник. – Скорее всего, он даст вторую попытку сегодня же. Я у него на хорошем счету, хоть он и не кричит об этом с трибуны.

Я закатила глаза и принялась расправлять складки на футболке, делая вид, что не уловила шпильки в свой адрес. Разговор зашел в тупик, и я собиралась сбежать, как вдруг Ник заявил:

– Потом приведу себя в порядок и приду к тебе.

– Куда ко мне? – возмутилась я. – Зачем?

– Почитаем одну хорошую книгу по стихийным атакам, – сказал он, подавшись вперед и, будто невзначай, быстрым движением заправил прядь волос мне за ухо. – Нашел сегодня в библиотеке.

– Значит, будем читать? – вздохнула я.

– Да, – кивнул он. – Кстати, твою пересдачу снова перенесли. Но это нам на руку. Я узнаю точное время и скажу позже. Успеем еще кое-что повторить, и нога заживет. А сейчас иди отдыхай. Ты точно найдешь дорогу в свое общежитие и не свернешь еще кому-нибудь отомстить?

– Не беси, – ответила я.

– Тогда увидимся позже, – кивнул Ник.

Развернувшись, он быстрым шагом направился к арене. А я побрела следом, неожиданно поняв, что так и не расторгла сделку. А еще поймала на своих губах шальную улыбку. Без сомнений – побочный эффект. Но на что?

В собственную комнату пришлось входить при помощи старого заклинания Ника. Тогда же я с грустью припомнила хитрого крысеныша, стащившего мои ключи. И, вместо того чтобы сразу лечь спать, пришлось проводить у себя небольшую ревизию. Дорогих вещей у меня не было, но кое-что важное все же хранилось, и потерять это не хотелось.

Закончив с осмотром комнаты и убедившись, что ничего не пропало, я вынула из тумбы старый охранный артефакт и активировала его. Затем быстро прошла в общую душевую и наконец привела себя в порядок. Накинув халат и присев на лавку, осмотрела ногу. Она все еще слегка ныла, но выглядела вполне неплохо.

– Нужна перевязка, – сказала Сима, застав меня врасплох. – Я бы порекомендовала выжимку листа руланхое.

Я посмотрела на подкравшуюся однокурсницу и отмахнулась:

– Так пройдет. Уже почти зажило.

Сима присела рядом и внезапно сообщила:

– Здесь прохладно, туманно и пахнет сыростью. Как в старом склепе. Мне нравится.

Я пожала плечами:

– По мне, в мягкой теплой постели гораздо лучше.

– Там одиноко, – покачала головой Сима. – И не с кем поговорить.

Я озадаченно посмотрела на Симу. Стекла ее очков запотели, лицо выглядело бледным, как и всегда. Куцый хвостик на затылке вяло поник.

– А в склепе есть с кем говорить? – спросила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

– Там призраки, – кивнула Сима. – Может, и мне себе одного завести?

– Это незаконно, – напомнила я. – А вот разумную нечисть – вполне.

– Живую? – Сима поморщилась. – Нет, за живыми нужен уход. Хоть нечисть приведу к себе, хоть парня. Боюсь, потом раскаюсь, а выкинуть просто так не смогу – совесть не позволит. Хотя… Вот ты снова встречаешься с Блайком, и как?

– Что «как»? – не поняла я.

– Тебе хорошо? – напирала Сима, глядя огромными из-за толстых стеклянных линз глазами.

– Не всегда, – признала я.

– А если ты выберешь Макса, будет лучше? – склонив голову, спросила однокурсница.

– Что значит, выберу Макса? – не поняла я. – Он же не товар на прилавке. Его нельзя просто взять, пощупать и забрать себе, если понравится.

– Почему нет? – Тонкие брови Симы озадаченно сошлись на переносице, а затем вернулись на место. Просветлев, однокурсница понятливо кивнула: – Просто ты не видишь в нем потенциала, поэтому не хочешь щупать. Тогда можно я возьму его?

– Послушай, Макс Тирош – не товар и не животное, чтобы вот так его обсуждать и распоряжаться им, – вспылила я, поднимаясь и собирая в пакет свои мыльные принадлежности.

Сима глухо вздохнула и уставилась на стену.

Я направилась к выходу. Но в дверях обернулась и сказала примирительно:

– Если хочешь знать, Макс для меня только друг. Не знаю, почему мы вообще обсуждали его. Он тебе нравится?

– Пожалуй, – кивнула Сима. – Он лучше многих. Красивый, веселый, сильный. Немного глуповат и не следит за языком, но это мелочи. Возьмись я за него пораньше, уже могла бы выдрессировать под себя.

– Сима, он не собака, – напомнила я. – Мы говорим о нашем однокурснике.

– Так можно его взять? – спросила она, взглянув на меня с холодной улыбкой на бледном лице.

– Если он согласится, – осторожно ответила я.

И сбежала, отчего-то чувствуя себя виноватой перед Тирошем. Хотя какой с меня спрос? Макс действительно мне не принадлежал, так что я не могла решать, с кем ему встречаться…

Но предупредить бедолагу о новом интересе в его сторону, пожалуй, стоит.

В своей комнате, переодевшись в любимую черную пижаму, я наконец прилегла, гадая, смогу ли вообще уснуть среди бела дня? А потом проснулась от того, что Николас – чистенький и идеально причесанный – стоял над постелью и громко читал надпись с моей футболки:

– «Хочу твои руку и сердце. И скелет тоже мне завещай». Прелесть.

– Спасибо, – хрипло ответила я. – Это – подарок тети. А как ты здесь оказался?

– Вошел. У тебя никудышная защита. Готова читать интереснейший трехтомник по магической защите от стихий?

Я закрыла глаза и обреченно попросила:

– Начинай. Если услышишь храп, это от восторга.

– Поднимайся. Я принес ужин, – сказал Ник волшебные слова. Такие и нежить подняли бы.

Спустя четверть часа мои настроение и самочувствие значительно улучшились. Тому виной стал сочный бифштекс с запеченной картошкой и жареными грибами, перекочевав из лотка в желудок.

Решив отплатить добром за добро, я достала из шкафа любимое шоколадное печенье и заварила чай. Разлив его по кружкам, принялась пить, сыто улыбаясь миру, луне, подглядывающей в окно, и Нику. А Блайк, доев раньше меня, кормил магией Ряшика. Тот щелкал клювом от восторга и иногда тихо счастливо ухал.

Это была идиллия. Пока Ник молчал.

– Чем так воняет? – спросил он, с подозрением посмотрев на мои носки, одиноко лежавшие у шкафа.

Совсем обнаглел!

– Вообще-то, это пичужкины корневища, – с обидой сказала я, показав на заварку. – Тетушка лично собирала на болотах осенью и сушила в три этапа. А ты нос морщишь. Не стыдно?

– Эти корневища пьют при геморрое и язвенной болезни, – недовольно ответил Ник. – Тебе они зачем?

И посмотрел, главное, так красноречиво на место, которым я сижу.

Похоже, он всерьез настроился меня оскорбить!

– Фу быть таким умником, – поразилась я. А потом призналась: – Просто у меня нет другого чая. И не так уж он воняет. Фименюра прислала его для нашего декана. Я никак не отнесу.

– А у него случаем не?..

– У Мигруша хронический гастрит в обострении! – сразу расставила я все точки над «и».

– Тогда зря ты медлишь, – пожал плечами Ник. – Или это месть за угрозу отчисления?

– Нет конечно! – возмутилась я. – Просто времени нет. Конец учебного года выжимает все силы. Кстати, об этом. Может, не будем читать?

– Будем, – опомнился Ник. – Молодец, что напомнила. Начнем.

Хотелось бы мне сказать, что следующие несколько часов пролетели как один миг, но увы. Это была мука. Блайк читал, переспрашивал у меня всякие мелочи, требовал повторить упомянутые формулы и правила, качал головой и бесконечно вносил поправки в мои ответы. К началу третьего утра я взмолилась о пощаде. Ник был недоволен, но сдался, озвучив условие:

– Завтра с утра повтори основные тезисы. Все они на страницах, где я оставил закладки. Это важно.

– Разумеется, – согласилась я, зевая.

Ник сказал что-то еще, показав на учебник.

– Да-да, – кивнула я, чувствуя, как тяжелеют веки.

Блайк приблизился и снова что-то сказал.

– Угу, – кивнула я. – Обязательно.

Тогда Ник приподнял мой подбородок согнутым указательным пальцем и, заглянув в глаза, уточнил:

– В щеку или в губы?

Я испуганно заморгала, не понимая, что случилось. На всякий случай посмотрела на его щеки. Идеально выбритые, как всегда. На губы… Они приоткрылись. И Ник сообщил с долей ехидства:

– Я спросил, сможешь ли ты поцеловать меня завтра на людях? Чтобы они поверили в наш роман. И ты ответила: обязательно. Теперь уточняю, куда именно ты будешь целовать, Тайлер?

– В лоб, – выпалила я. – Не стоит сразу выпячивать нашу страсть.

Николас смотрел на меня в упор, а потом, совершенно неожиданно, рассмеялся. Я очень давно не слышала этого звука: низкого, тихого и заразительного. Так давно, что забыла, насколько странно он на меня действует…

Сердце забилось чаще, по телу побежали приятные мурашки, в груди защемило, а в глазах защипало. Оказывается, я ужасно скучала по смеху Николаса Блайка.

– Наша страсть – тот еще феномен, – сказал он тем временем, присаживаясь на пустую постель напротив и потирая переносицу. Покачав головой, Ник встряхнулся и добавил уже гораздо серьезней: – На самом деле, Тайлер, нам действительно нужно обсудить дальнейшую стратегию поведения на людях. Мне кажется, ты не очень представляешь, как именно должна себя вести влюбленная девушка.

– Я не представляю? – выпалила обескураженно.

– Все эти кричалки на арене, – кивнул Ник. – Было жутковато.

– А людям понравилось, – возразила я.

– Даже слишком, – согласился он. – Только мне нужны не насмешки от студентов, а ревность одной конкретной девушки. Поэтому с твоей неистовой импровизацией нужно что-то делать. Предлагаю составить план поведения. Одна моя знакомая говорит, нет ничего лучше списков. Думаю, она права.

– Хочешь прописать сценарий наших отношений на людях? – уточнила я.

– По возможности, – пожал он плечами. – Это плохо?

Я задумалась.

– Нет, не плохо, – ответила чуть погодя, – но и ты тоже должен будешь действовать соответствующе. Готов к этому?

– Не понял, откуда претензия в голосе? – уточнил Николас. – Тебе кажется, со мной что-то не так?

И тут рассмеялась уже я:

– Ой, не могу, идеальный влюбленный нарисовался. Ну-ну. Да с тобой все не так. Ты бы видел себя со стороны!

– Что именно тебя не устраивает? – Ник все больше хмурился. – Обоснуй свое спорное заявление.

– Для тебя совершенно нет разницы, с кем говорить, – ответила я, распаляясь. – Ты всегда одинаково высокомерен, горд и надменен. И для меня исключения не делаешь. Но с особенными людьми принято держаться иначе. Понимаешь?

– Стефанию все устраивало, – холодно заметил Ник.

– Поэтому она тебя бросила? – спросила я с насмешкой.

Блайк потер подбородок, вздохнул и признал:

– Возможно, в твоих словах есть доля истины.

– Доля?!

Я закатила глаза, громко фыркнула. Вскочив, подбежала к своему столу, активировала перо-самописец и приказала:

– Пиши! Николас Блайк обязуется… Первое! При встречах со мной, он улыбается и смотрит так, словно я – древнее утерянное пособие по водной магии. Влю-блен-но! Второе: когда я говорю, Ник слушает так, будто от этого зависит его жизнь. Вни-ма-тель-но! Третье. При обращении ко мне Ник использует ласковые прозвища. Тут на его усмотрение, но, чур, без котят, заек и рыбок. Не то могу ненароком убить. Пункт четвертый! Ник дарит мне мелкие безделушки. Каждый день придумывает новый странный праздник, в честь которого балует подарочками. Пятое. По выходным мы вместе гуляем. Ходим на свидания в людные места! Там держимся за руки, улыбаемся, и Ник проявляет искреннюю заботу. Шестое…

– Хватит пяти пунктов! – возразил Блайк, поспешно убирая исписанный лист из-под моего пера, и заявил с каменным лицом: – Чудесный план.

– Этого мало, – покачала головой я. – И ты сам хотел от меня действий. Уверяю, когда мы воплотим в жизнь все пятьдесят пунктов, которые я придумала, Стефания начнет ревновать.

У Блайка дернулась скула.

– Я ценю твой энтузиазм. Честно. Но давай сначала отработаем то что уже придумано, – попросил он, подхватывая свою сумку. – И вообще, уже поздно. Как твой парень, я проявляю искреннюю заботу. Спи.

– До завтра, – вздохнула я. – Заходи, если что. Все равно для тебя закрытые двери – как приглашение.

– Уже жду не дождусь новой встречи, – сказал Ник с таким лицом, что я поняла: завтра придется искать его самой.

Утро нового дня принесло жуткий вопрос, которым в обычное время я бы ни за что не задалась: что надеть?

Говорить о том, что смогу легко заставить Стефанию Тропс ревновать, было легко. А вот эффективно действовать сложнее. Слишком давно я не заморачивалась с собственной внешностью.

– Настал черный день, – пробормотала я спустя четверть часа метаний у зеркала.

– Заболела? – спросил Ряшик, распахнув совиные глаза.

– Если бы, – грустно вздохнула я. – Во мне проснулась девушка, и ей нечего надеть.

– Уложить ее снова спать! – постановил Ряха.

– Нельзя, – покачала я головой. – Мне нужно сделать так, чтобы Стефания забеспокоилась.

– Проклянем ее? – предложил Ряшик.

– Она должна беспокоиться о Нике, а не о себе, – отмахнулась я. – Ей должно казаться, что он в меня влюбился, понимаешь? Но разве можно влюбиться в это?

Я крутанулась у зеркала в длинном черном платье с закрытым декольте и вышитым поясом в виде человеческих черепов. Зарычав, стянула наряд через голову, швырнула к шести типичным и села на кровать, не понимая, как быть дальше. У меня было много вещей: хорошего качества, удобных, практичных, любимых черной, серой или алой расцветок. Но как во всем этом выглядеть очаровательной милашкой, способной заарканить наследника Блайков?

– Время, – флегматично напомнил Ряшик.

Я посмотрела на часы. До завтрака оставалось совсем недолго. А ведь там я планировала встретить Ника и заработать его восторженный взгляд.

– Ладно, будем реалистами, – пробормотала, поднимаясь и снова направляясь к шкафу. – Надену чистую одежду, отглажу ее магией, и уже хорошо. Так же?

– У-ху! – ответил Ряшик, закрывая глаза.

Я тут же вынула черное платье-лапшу, доходящее до колена. К нему подобрала прелестные аксессуары: кулон в виде зомби из серебра с фианитами и эмалью, браслет с парой подвесок в виде черепа и костей голеностопа. И кольцо с черным ониксом.

На голове заплела два рогалика. Глаза подкрасила тушью.

– Ну что, вроде неплохо? – улыбнулась я своему отражению. – Может, еще брошку со скелетом надеть? Привлечь внимание к груди.

– Обязательно. Пусть Стефания точно забеспокоится, – своеобразно поддержал меня Ряшик.

Я уже собиралась уточнить, что ему не нравится, когда заметила шевеление в углу. Между стенкой и хладником. Быстро обернувшись, узрела невероятное: там сидел крыс. Тот самый воришка, что увел у меня ключи и прочие блестящие штуки.

– Так-так! – Я уперла руки в бока. – И кого это к нам занесло?

Крыс хмуро опустил чубатую голову и подтолкнул вперед… мой ключ!

Я подошла ближе. Присев, забрала подношение и уточнила:

– А остальное где?

Крысеныш поднял на меня честнейший незамутненный взгляд.

– Не отдашь, значит, – констатировала я. – И не стыдно.

Крыс отвел взгляд, снова вздохнул и покосился на мой стол, где лежали остатки любимого печенья. И тут же стало слышно, как урчит живот несчастной нечисти.

– Ну как можно ругать голодающего? – усмехнулась я. – Ладно уж, спасибо хоть за ключ. Идем, угощу тебя. Но запомни, перед уходом я поставлю защиту на свою комнату. Вынести отсюда больше ничего не получится. Ясно?

Крыс как-то слишком понятливо кивнул. Была бы я впечатлительнее, наверное могла испугаться. Но малыш лишь еще больше меня умилил.

– Чей же ты такой смышленый? – промурлыкала я, погладив его по жесткой шерстке, и пообещала: – Если придешь вечером, причешу тебя и принесу еще каких-нибудь вкуснях.

– Еда – это жизнь! – со значением сообщил Ряшик. решив не оставаться в стороне от разговора с неожиданным гостем. – Жрать бы.

– Да-да, пойдем, – засуетилась я, быстро переставляя блюдечко с печеньем к крысенышу. – Надеюсь, еще увидимся.

Забрав ключ с пола, я поставила защиту на комнату и, подхватив Ряху, побежала к столовой, надеясь успеть перехватить там Ника и как следует его очаровать.

По пути меня застал мелкий дождь.

Как всегда, прогноз на центральном острове гласил одно, а вышло другое. К счастью, пока дошла до столовой и выбрала себе завтрак, погода сменилась на солнечную. Николаса я обнаружила на улице. Он сидел за одним из столиков в тени и с интересом что-то читал. Чуть задержавшись, я осмотрелась. Слева от Блайка сидела троица третьекурсников-боевиков, а чуть дальше за ними – парни с бытового факультета.

Решительно вздохнув, я ринулась выполнять новый план по вызову ревности Стефании. Самой ее не было, но парни-студенты обожали сплетни и разносили их, как поветрие. Меня всегда забавляло мнение, будто мужской пол не имеет привычки обсуждать и осуждать других. Увы, собственный опыт подсказывал иное. На моем курсе числилось всего три девушки, и одна из них – номинально. По факту она уехала два года назад в другую академию по обмену. На ее место и прибыл Макс. Потому из женского пола на курсе остались лишь я и Сима.

И чего только мы не наслушались за прошедшее время учебы!

Наших парней интересовало буквально все. Вчера за десятиминутный перерыв они успели сделать ставку на то, какого цвета белье наденет профессор Виллерабия с огненного факультета, поспорить, есть ли парень у некой Оливии Хатченсон, и едва не поругаться, решая, кто позовет на выпускной бал горячую новенькую с бытового факультета – Меган Геррос.

Так что у меня были основания надеяться на сидящих неподалеку третьекурсников. Если они заинтересуются нашей с Ником романтикой, то передадут все друзьям; сплетня дойдет до парня Стефании. А уж он расскажет ей самой. Мысля таким образом, я приблизилась к Нику со спины, поставила перед ним поднос, обняла за шею и поцеловала в щеку.

– Привет, мой ураган! – сказала ему в ухо так, чтобы слышали за соседним столиком. – Зря ты так рано ушел, я успела соскучиться.

Ник обмер. Я не знала, как он смотрелся со стороны, но, по моим ощущениям, его спина и плечи напряглись до каменного состояния. А еще он молчал. Сидел, смотрел в книгу и никак не реагировал на мои слова.

– Пс-ст, – шепнула я, слегка ущипнув Блайка за талию. – Медленно повернись и посмотри мне в глаза. Клянусь, никакого подвоха. На этот раз я действительно приняла правила игры. Если Стефания способна на ревность, мы ее раскачаем.

Ник чуть обернулся.

– Мой шальной ветерок! – обрадовалась я, разворачивая его сильнее. – Чем ты там так увлекся? Снова читаешь про водные стихии?

– Шальной ветерок? – переспросил Ник, наконец выходя из ступора.

Я ободряюще улыбнулась, глядя на него сверху вниз. Подмигнув, прикоснулась к идеально выбритой щеке. По плану нужно было провести по ней пальчиками легко и кокетливо. Но, стоило дотронуться до Блайка, я сбилась – утонула в темноте его чуть прищуренных глаз.

Сердце оглушительно забарабанило, дыхание участилось. Рука дрогнула, остановилась. Прижиматься к Нику со спины оказалось проще, чем гладить его по лицу… Словно раньше был не он, а кто угодно, а теперь я точно знала, с кем играю в любовь. Знала и не могла заставить себя продолжать.

Тем временем Ник осматривал мои платье, кулон, браслет, прическу… И словно становился злее. На его скулах ходили желваки, ноздри раздулись. С громким хлопком была захлопнута книга. А потом Блайк улыбнулся, и захотелось спрятаться.

Ощущалось увиденное так, будто он готовился к атаке. Но ведь я пришла не воевать.

Не понимая его реакции, осторожно присела рядом, стараясь вести себя естественно и не испортить сцену окончательно. Блайк опустил взгляд, протянул руку, предлагая:

– Давай покормлю рюкзак.

Ряшик привычно перекочевал к Нику. Вот кто точно не испытывал неудобства – это нежить. Я же продолжала сидеть и бездействовать, не представляя, о чем дальше говорить. Все темы стали вдруг казаться слишком глупыми, да и мысли путались в голове, врезаясь друг в друга.

– Зачет будет завтра, – разорвал тишину Ник. – В десять. Постарайся не опоздать. Профессор настроен лояльно, но поволноваться заставит. Так что повтори теорию.

Я кивнула.

– С практикой сегодня не получится, – продолжил Ник, бросив на меня новый загадочный взгляд и быстро переведя его на Ряшика. – Вечером у меня дела.

– Ясно, – ответила я, постучав пальцами по столешнице.

Ник еще немного помолчал, а потом спросил совершенно не в тему:

– Как называется твоя прическа?

Я подняла руку к круглым «рожкам» на голове, коснулась одного, уточняя:

– А что? Криво получилось?

– Нет. Отлично. Ты сама заплелась? – загадочно уточнил Ник.

Я кивнула.

Он слегка улыбнулся.

Покусав губу, я решила сменить странную тему и спросила, стараясь быть милой:

– Ты уже ел? Могу поделиться.

– Я ел.

Ник снова уставился на меня. Скользнул взглядом вниз. Задержался на приоткрытых коленках. Медленно поднял вверх, ненадолго зацепившись за кулон в ложбинке груди. Потом посмотрел на шею, губы и… отвернулся.

Щеки бросило в жар. Наверное, стихийники снова что-то намудрили с погодой.

– Как вообще настроение? – спросила я, принявшись размахивать ладонью перед лицом.

– Нормально. Благодарю. – Ник был сух и невероятно лаконичен.

– Тогда…

– Тогда я пойду, – сказал он, неожиданно поднимаясь и передавая мне Ряху. С абсолютно серьезным лицом Блайк добавил громче: – Приятного аппетита, скелетик.

Видимо, это был его вариант кокетства на людях.

Что ж, наверное, после «урагана» и «шального ветерка» я заслужила.

Развернувшись, Ник быстро пошел прочь. Я уныло смотрела ему вслед. И, будто всего случившегося было мало, рядом раздался громкий сиплый шепот.

– Я бы тоже сбежал, – услышала я третьекурсников. – С такой девушкой легко умереть, восстать и снова умереть. В прямом смысле. Кто вообще клюет на чокнутых некроманток?

Они громко заржали.

Я придвинула поднос с едой, взяла приборы и принялась есть, не обращая внимания на малышню. К пятому курсу их обязательно научат уважению ко всем факультетам. Сама через это проходила.

Не заметив от меня реакции, парни затихли. Я почти успела расслабиться, но тут от соседнего столика послышалась отборная ругань. Третьекурсники вскочили с мест, роняя стулья и падая. И немудрено: на их столике медленно раскрывался ядовитый хищный цветок с белым бутоном. Внутри показалась клыкастая пасть с раздвоенным языком. Довольно-таки сложное заклинание-шутка, которое студенты осваивают на четвертом курсе.

Я нахмурилась, гадая, кто решил создать морок для этих бедолаг?

Тем временем парни швырнули в цветок несколько фаеров – сработала защитная реакция. Стол моментально истлел. Морок исчез как не был. Я усмехнулась: третьекурсникам грозил вызов к декану по поводу возмещения убытков академии.

– Какого хверса?! – возмутился один из боевиков, приближаясь к моему столику.

Я обернулась и вопросительно посмотрела на наглеца:

– У вас что-то случилось?

– Будто ты не в курсе! – рявкнул мощный брюнет, поводя широкими плечами. На его лице появилось несколько мелких чешуек. Так бывало, когда драконы испытывали сильные эмоции.

Я состроила скорбную рожицу, посмотрев на пепел, оставшийся между разбросанных стульев, и попросила:

– Можно не шуметь? Все, кроме вас, пришли сюда обедать, а не устраивать огненное шоу.

– Да ты!.. – Он сделал шаг ближе, выставил вперед руку, словно намереваясь атаковать.

Я резко встала, решая, каким заклинанием буду отбиваться. Вот тебе и практика перед пересдачей нарисовалась.

Но брюнет остановился. Напугала его не я. Он исподлобья с опаской смотрел мне за спину.

– Не можете себя контролировать? – раздался ледяной голос Николаса. – Тогда вам не место в приличном обществе.

– Мы защищались! – выпалил брюнет.

– От кого? – спросил Ник, встав рядом со мной и слегка загородив плечом.

– Так это ты сделал морок? – догадался боевик. – Думаешь, старшакам все можно и это весело?

– Думаю, в следующий раз мороком мы не обойдемся, – ответил Николас. – Если этот опыт не научит вас думать над словами, вы пожалеете. По-настоящему. А сейчас моя девушка ждет извинений.

Голос Блайка звучал тихо, но очень проникновенно, а на лице застыло непередаваемое выражение лица: готовность реализовать собственные угрозы хоть сейчас.

Я никогда не видела Ника таким. Опасным.

Третьекурсник продолжал хмуриться, но его взгляд начал метаться туда-сюда.

– Рейф, пойдем, – позвали его остальные парни. – У нас еще тренировка. Слышишь?

Обозленный боевик кивнул и, бросив злобное: «Прости!», быстро развернулся, направляясь за друзьями.

А я удивленно посмотрела на Ника.

– Зачем ты?..

– Я забыл книгу, – прервал меня он. – Пришлось вернуться. Она библиотечная. Не хочу неприятностей.

Я припомнила полную ворчливую гномку, следящую за тем, чтобы книги возвращали вовремя, и кивнула:

– Понимаю. Госпожа Риварка может быть очень суровой.

– Видишь, ты и сама все понимаешь, – кивнул Ник. Потом взял книгу со стола и, снова посмотрев на меня, окончательно выбил почву из-под ног новым заявлением: – Тайлер, тебе идут платье и эта прическа. Но ты должна знать, что хороша даже в мятой испачканной футболке и брюках с миллионом карманов, наполненных колбами и всем остальным. Единственное, что тебе не шло, – это коса, которую заплетал Макс Тирош. Не подпускай его больше к себе. Он… все портит.

– О… – выдохнула я, неожиданно ощутив невероятную легкость во всем теле. Будто вот-вот могла бы взлететь.

– Ладно, завтракай. – Блайк показал мне книгу и сделал шаг назад: – А я верну это госпоже Риварке. Увидимся.

Я не смогла ответить, лишь кивнула. Присела, взялась за столовые приборы и принялась за еду. Делать это было тяжело, потому что все внимание сосредоточилось на уходящем Блайке, а в голове то и дело крутилась сцена его разговора с третьекурсниками. И губы постоянно разъезжались в сумасшедшей улыбке.

– Кто-то очень голодный, – ухнул Ряшик. – Взглядом готова сожрать!

Ник как раз завернул за здание столовой, и я встрепенулась, уставилась в тарелку.

– Ты поел?! – рявкнула на рюкзак. – Вот и спи. А то самого голодом заморю.

– Уху, – понятливо ответил Ряшик.

Но рожа осталась жутко ехидной. Что взять с малоразумной нежити?

Мое прекрасное настроение быстро испортили.

Вместо того, чтобы поставить всем зачеты автоматом, профессор Зигмус решил повторить с «любименькими пятикурсниками» не только теорию по призыву недавно умершей души, но и практику. Я такое ужасно не любила и старалась всячески избегать. Не из-за того, что на процесс уходило много сил. Меня беспокоил откат. Хоть я и училась уже пять лет, все еще не очерствела настолько, чтобы допрашивать свежепочивших, вынужденных вселяться назад в бренное тело, связь с которым еще не утрачена до конца. Нюансов в таких допросах море, удовольствия – ноль. Отвечали призванные назад бедолаги с огромным трудом. Иногда вовсе не могли говорить, и тогда следовало устанавливать опасную ментальную связь с душой. Это было жутковато, сложно и требовало серьезной отдачи. Кроме того, неправильный запрос мог спровоцировать болезненные воспоминания и породить всплеск темной энергии. Но даже если все проходило идеально, некромант обязательно мучился мигренями, ведь души «делились» сильнейшими эмоциями: страхом, унынием, обидой, ужасом, тоской, жаждой мести…

Это потом призраки, если оставались в материальном мире, привыкали к своей сути и приспосабливались кочевать без тела, то появляясь, то исчезая. С некоторыми даже можно было общаться. Но недолго, иначе некромант рисковал собственным психическим здоровьем.

– Тайлер Лачи! – вызвал меня профессор, сохраняя абсолютно невозмутимый вид.

Он знал, как я отношусь к подобным практикам, и – смею утверждать – именно поэтому «расщедрился» на широкий злорадный оскал.

В прозекторской, куда привел нас Зигмус, было прохладно и пахло хлоркой. Здесь обучали лекарей. Собственно, на их острове мы сегодня и гостили.

– Я себя нехорошо чувствую. Наверное, лучше меня заменить, – сообщила, демонстративно опершись на один из двух свободных столов. На третьем – самом дальнем – лежал старик. Он был накрыт белой простыней до головы. Седые длинные волосы свисали по бокам, морщинистое белое лицо выглядело абсолютно спокойным.

– Заменять тебя надо было при поступлении. На нормального некроманта, – покачал головой Зигмус и нетерпеливо поманил пальцем, чтобы шла быстрее. – А теперь поздно. Так что иди сюда. Тело подготовили для вскрытия. Через сорок минут сюда придет стадо будущих лекарей, желающих срочно проверить, что там внутри у бедняги. Будут определять, от чего он умер.

– И я должна добыть правильный ответ раньше них, – закончила за профессора то, что и так понимала. – Но у меня…

– У тебя четверть часа. – Зигмус постучал по циферблату на запястье.

Подобные проверки часто устраивали на четвертом курсе. Тогда же я поняла, насколько мне это не нравится. На пятом году практики сменились на более интересные и менее нервотрепательные, чему я была несказанно рада. До этого дня.

– Приступай, – сказал профессор Зигмус.

– Почему не четвертый курс? – вступилась за меня Сима и тут же мечтательно добавила: – Мы могли бы пойти на старое кладбище в Разломе, и…

– Они приглашали четвертый, – перебил ее профессор, – но я решил, что это важно именно вам. Особенно Лачи. Как пример того, что она будет часто делать в ЦПО ВПМП. Если поступит туда на службу. Допросы найденных свежеусопших и море бумажной работы – это то, о чем мечтает ваша однокурсница. Как ваш любимый профессор, я не мог стоять в стороне и дать Лачи пропустить такую интересную практику.

Я поморщилась. Мне никогда не нравилось купаться в океане иронии Зигмуса. А ему никогда не нравилась моя мечта работать в столице, быстро продвигаться по карьерной лестнице и получать большие деньги. Его мнение я знала давно. Еще на четвертом курсе профессор сказал прямо: «В столице угробят все твои таланты. Из тебя быстро сделают равнодушную марионетку, способную лишь монотонно выполнять одно и тоже и копить на домик с садом во дворе. А ведь у тебя все цветы дохнут, Лачи, зачем тебе сад?»

– Долго ждать? – Профессор потянулся за блокнотом, в который записывал оценки за уроки.

– Давайте я допрошу, – вызвался Макс. – У меня быстро получится.

– Быстро – не всегда хорошо, – ответила ему Сима, вперившись своим немигающим взглядом. – Нормальные люди – такие, как Тайлер, – сначала готовятся, взвешивают свои силы и возможности, а потом берутся за дело. И тогда у них все получается. Потому что они не спешат.

– Ладно, – неожиданно стушевался Макс, отступая за спины других парней.

– Лачи! – прикрикнул профессор. – Хочешь неуд за занятие?

Вздохнув, я поставила на пол Ряшика и принялась вынимать набор для призыва. Для рисовки пентаграммы можно использовать нож, мел или краски. Полы в прозекторской выложены белой плиткой. Я взялась за черную краску. Рисунок выходил аккуратный, контуры четкие – руку за эти годы я набила отменно. Руны, которые следовало применять, всплывали в голове одна за другой, не требуя никаких усилий от мозга. Нас долго учили этому. Дальше в ход пошла моя сила. И тихая просьба простить за призыв.

Честно говоря, я надеялась, что в будущем стану именно такой, как сказал профессор – равнодушной. Потому что вечно сопереживающий всем некромант – это сложно для карьеры в столице.

Меня буквально корежило оттого, что предстояло растревожить душу умершего и рисковать его покоем. Призванный мог заблудиться после ритуала или передумать уходить. Потому следовало вести себя предельно спокойно, внимательно и рассудительно. Я выпрямилась, дважды проверила контуры рисунка и руны. Убедившись, что все сделала правильно, произнесла слова силы, начиная ритуал. Зажгла темным огнем контуры пиктограммы, встала в ногах старика, прочла его имя на бирке и произнесла слова призыва.

Он отозвался нехотя. Шевельнулись узловатые пальцы, дернулись веки. И сразу в помещении стало прохладней.

Из моего рта вырвался клубок пара, когда я приказала непререкаемым тоном:

– Расскажи о последнем воспоминании. Как ты умер?

– Ночь, – последовал хриплый надрывный ответ. Голос был неестественный, заставляющий внутренности сжиматься от жуткого ощущения связи с потусторонним. – Боль в груди. Быстро.

Я чувствовала себя натянутой струной. Прислушалась к эмоциям духа. Ощутила его замораживающую пустоту и безразличие. Отстранилась. Посмотрела на профессора. Тот кивнул.

Собрав силы, я отпустила дух старика и пожелала ему обрести желанный покой. Убрала огонь с периметра пентаграммы. Деактивировала руны одну за другой.

В конце руки слегка подрагивали, а в голове начали стучать болезненные молоточки. И это при том, что мне сказочно повезло: допрашиваемый не был озлоблен, несчастен или обижен. Ритуал прошел идеально, как по учебнику.

– Он умер своей смертью, – констатировала я. – Если же его отравили или убили иным способом, старик не знал этого. Скорее всего, смерть от сердечного приступа. Его дух не держит ни на кого зла, в смерти никого не винит. Как свидетель – бесполезен.

– Замечательно, – снова оскалился профессор Зигмус. – Ты будешь чудесным специалистом в столице. Как ловко справляешься! И чего упиралась? Все ведь отлично?

– Да, профессор, – солгала я, с усилием заставляя себя нормально стоять.

– Прелесть. – Он кивнул и перевел взгляд на группу. – Теперь вы трое… – Профессор указал на ближайших к нему парней. – Уберите здесь за Лачи. Она скоро станет представителем ЦПО ВПМП, а им не пристало марать руки. Вам еще пригодятся такие связи, гарантирую. Поуважительней с Тайлер.

Я виновато посмотрела на парней, они улыбнулись в ответ, подбадривая.

– Чего стоим, госпожа Лачи? Свободна. – Зигмус указал на дверь. – За урок – отлично. Единственное замечание – в будущем нельзя настолько открываться перед душами. Этот попался спокойный до безобразия, и то тебя пошатывает.

– У меня все хорошо, профессор, – зло ответила я.

На самом деле язык едва ворочался и головная боль становилась сильнее с каждым вздохом. Меня мутило.

– Да? – удивился Зигмус. – Тогда я ошибся. Мы, старики, вообще часто параноим не по делу и видим то, чего на самом деле нет. – Он перевел взгляд на группу и рявкнул: – А вы чего застыли?! Уборку никто не отменял. Трое здесь, Лачи на принудительный отдых по стариковской прихоти, а остальные за мной. В соседней прозекторской еще одно тело. Вам понравится! Но это не точно.

Я последовала за группой, но свернула в другую сторону. Быстро поднялась наверх, вышла из здания и, прищурившись, отыскала взглядом общежитие будущих лекарей. До него шла, с трудом переставляя ноги: усталость становилась такой, что, казалось, еще немного – упаду замертво.

– Только не это, – бормотала я, представив почему-то, как над моим телом стоят Макс с Симой и ругаются, быстро меня допрашивать или медленно, продуманно?

Передернув плечами, вошла в общежитие и с трудом поднялась на этаж пятого курса. Там пришлось стучать в несколько комнат, пока мне наконец не открыли.

– Привет, – вежливо поздоровалась я, совершенно не помня, как зовут рыжую пухлую девушку с большими зелеными глазами. – Рада, что ты не на занятиях. Предлагаю проявить студенческую солидарность и спасти меня от произвола профессора Зигмуса.

– Привет, – улыбнулась девица. – Нужно что-то от тошноты или стресса?

– От головы и чрезмерной растраты сил, – пробурчала я, привалившись плечом к стене.

– Заходи, – кивнула она. – Сейчас что-нибудь найду. Присядь пока, а то вид такой, будто вот-вот упадешь. Дам тебе лекарство, а ты мне взамен сплетню.

– М? – удивленно промычала я, развалившись в удобном кресле.

– Правда, что ты встречаешься с Николасом Блайком и отбила его у Катарины Воттер? – Мне протянули коричневый пузырек, от которого сильно пахло мятой.

– Правда, – ответила я и припала губами к пузырьку, опрокидывая в себя примерно половину его содержимого.

Руки ощутимо подрагивали. Ноги налились дикой тяжестью. В голове уже не стучало – било набатом. А рыжая не утихала, нависая надо мной:

– Но Стефания говорила Оливии, а та Патриции, и уже она Олинде, что Ник вообще не интересуется отношениями. Он холодный, как рыба, и рационален буквально во всем.

– Со Стефанией так и было. Потому что он ее не любил, – кивнула я, с удивлением чувствуя облегчение и очень быструю прибавку сил. – А с Катариной случилась досадная ошибка. Как только Ник начал с ней встречаться, понял, что на самом деле никогда не забывал меня.

– А дальше? – подбадривала меня рыжая.

– Он пришел ко мне, признался в чувствах и сказал, что готов на все ради того, чтобы мы были вместе, – самозабвенно лгала я.

– И ты приняла его?

– Сначала сказала «нет», но после первого же сногсшибательного поцелуя сдалась, – таинственно улыбнулась я.

Рыжая нахмурилась, уточняя:

– А не врешь ли ты часом? Блайк и сногсшибательные поцелуи – это сказка.

– Еще какая сказка, – подтвердила я, мечтательно улыбнувшись. – Удивительная, добрая, щедрая и может продолжаться всю ночь!

– О-о-о… – протянула моя благодарная слушательница.

А я вдруг поняла, что усталости больше нет. Совсем. И головная боль ушла, словно и не было. Меня переполняла энергия и жажда действия!

Посмотрев на рыжую, я запоздало спросила:

– Слушай, а ты с какого курса?

– С пятого экспериментального, – улыбнулась она. – Мы – будущие фармацевты. Тебе очень повезло зайти именно сюда.

– Угу, – вяло кивнула я. – И что ты мне дала?

– Разработанный мной образец, – гордо ответила незнакомка. – Называется «Зелье номер одиннадцать. Восстановитель».

– Почему не один? – уныло уточнила я, уже подозревая, каков будет ответ.

– У предыдущих десяти были кое-какие побочные эффекты, – беспечно отмахнулась моя спасительница и тут же заверила: – Но этот хороший. А если нет – потом скажи мне.

Закрыв пузырек, я сунула остаток лекарства себе в карман и нервно сглотнула. Вот так и обращайся к этим чокнутым лекарям за помощью…

– Скорее всего, можешь ощутить очень большой прилив сил и легкую бессонницу, – добавила рыжая, пока я поднималась и шла к двери. – Но ничего фатального. Не переживай.

– Третий глаз не откроется? – нервно пошутила я.

– Нет, – рассмеялась рыжая. И тут же добавила: – Но если да, то приходи. Закроем. У меня еще много зелий.

И, подмигнув мне, закрылась на замок.

Немного постояв у двери, я прислушивалась к себе и своим ощущениям. Но все было хорошо. Ни озноба, ни зуда, ни одышки, ни усталости. На первый взгляд побочных явлений не обнаружилось. И отдыхать совсем не хотелось.

Тогда я отправилась на урок по рунам.

– У тебя уже стоит зачет по предмету, – удивленно заявила профессор Тиарамира при моем появлении на пороге ее аудитории.

Сегодня наша «сказочная иномирянка» – как звал ее Макс – была одета в темно-синий костюм-тройку. Смуглая, черноглазая, черноволосая и двигающаяся как пантера, она привлекала внимание большинства парней-студентов, но всегда была строга и серьезна. От нее пахло грозой и опасностью. Тиарамира появилась в академии, когда я училась на втором курсе. Поначалу я ее сильно боялась, а потом, благодаря ей, искренне полюбила предмет. Преподавательница имела волшебную способность увлекать рунами даже самого ленивого и незаинтересованного студента. Мы просто приходили и пропадали на час, слушая ее.

– Буду скучать по вашему предмету, – честно сказала я, – решила не упускать возможность закрепить знания.

– Мило. – Профессор Тиарамира медленно растянула губы в улыбке и указала на одно из свободных мест. Я шла, а она продолжала смотреть. Это могло означать одно: мне собирались сделать некое внушение.

Присев, я открыла Ряшика и вынула тетрадь с самописным пером. Профессор подошла и постучала длинными черными ногтями по моей парте. Я подняла взгляд.

– Слышала о твоем стремлении поступить на вакантное место в очень престижную организацию, – сказала Тиарамира, гипнотизируя взглядом. – Дело хорошее. Тем более ты отлично показала себя на зачетах по ритуалам и их проведению. Руны тоже знаешь прекрасно. Общий язык находить умеешь, если тебе нужно. Сможешь проявить себя.

– Спасибо за поддержку, – кивнула я, напрягаясь. Слишком много похвалы было сказано.

– Не пройдет и пары лет, как ты получишь там повышение, гарантирую, – продолжала профессор, так улыбаясь, что мне стало совсем не по себе. – Станешь большой начальницей. Будешь приезжать на служебном магобиле в отделение, раздавать указания и решать важные вопросы. В столице у большого начальства много важных вопросов. Все надо трижды фиксировать на бумаге, передавать коллегам, подтверждать минимум пятью разными подписями и печатями и строчить множество отчетов.

Она подняла голову, уставившись в потолок и продолжая скалиться.

– Это тебе не отдаленные районы, где все держится на трех-пяти сотрудниках, едва успевающих уничтожать нежить, спасая горожан от верной смерти. Твои таланты и сила там бы очень пригодились. Если бы, конечно, у них был порядок. Но в тех местах вечно бардак с отчетами и продвижением по службе. И платят гораздо меньше. И вряд ли там дадут служебный магобиль.

Посмотрев мне прямо в глаза, она чуть склонилась, потрепала меня по макушке и закончила:

– Ты большой молодец, Тайлер.

И под моим изумленным взглядом ушла к своему столу.

В этот момент в аудиторию стали вваливаться мои однокурсники. Начался шум и гам. Рядом присела Сима. Посмотрев на мой профиль, она тихо заметила:

– Труп в соседней прозекторской был так себе. Макс его поднял, а тот давай голосить про безвременную кончину. Душа попалась испуганная, в гневе. Макс ее еле упокоил. Зигмус отправил его отдыхать и думать над поведением. Оказывается, он тоже подал заявку в ЦПО ВПМП. Ты знала?

Я удивленно посмотрела на Симу.

– Нет, – сказала, хмурясь. – Он не говорил.

– Макс предпочитает сплетничать о других, – пожала Сима тощими плечами. – При более близком знакомстве он меня разочаровал.

Она показала свой большой палец, покачала им и резко опустила.

– Прямо близком? – уточнила я, до конца не понимая, хочу ли слышать ответ. – Если это секрет, то не надо…

– Я его заманила к себе под предлогом, – перебила меня Сима. – Потом поцеловала и уронила на кровать. Начала танцевать.

– Зачем? – обескураженно спросила я.

– Так соблазняют мужчин, – поразилась моей неосведомленности Сима. – Я прочла в одной научно-романтичной книге. Там было написано, что любой нормальный мужчина в восторге от красивого танца женщины. Мне пришлось час репетировать у зеркала, пока я не довела движения своего тела до совершенства. Но Макс не оценил моих стараний. Вскочил и начал бормотать молитву богу драконов. Наверное, у него совсем нет опыта с девушками, и он испугался. Я – понимающая особа и пришла ему на выручку.

– Как? – Любопытство не давало мне шансов остаться в неведении.

– Пришлось положить его ладони себе на грудь и прямо сказать, зачем позвала, – торжествующе сообщила Сима, а затем взглянула так, словно ждала похвалы.

Но я смогла только протянуть «о-о-о». Не дождавшись более внятной реакции, она продолжила:

– Макс оценил мои усилия и признал, что недостоин меня. Сказал, что такой, как я, нужен тонко чувствующий мужчина, способный на долгие романтические отношения с танцами, бубнами и другими прелюдиями. А он так не умеет. Отнял у меня свои руки и сбежал. Ты, кстати, не знаешь, при чем здесь бубны? В книге о них не было ни слова.

– Нет, – прошелестела я.

– Ясно, – вздохнула Сима, – буду искать. Но знаешь, что самое обидное во всем этом негативном опыте?

– М? – Я по-прежнему не могла придумать нужных слов.

– Макс не пустил про наш роман ни единой сплетни, – выдала Сима, грустно вздохнув. – А мне бы пригодилось это в послужном списке выпускницы. Понимаешь? Считаться немного развратной – это изюминка в резюме некромантки.

– Наверное. – Я пожала плечами.

Сима осмотрела меня с непередаваемой жалостью и постановила:

– Дам тебе свою книгу. Изучи как следует, а то прямо обидно за тебя. Такая наивность… Жаль, что все так вышло с Максом, – подытожила Сима. – Но в книге написано, что жизнь часто сталкивает прекрасных девушек со всяким сбродом, притворяющимся романтичными милашками. Впредь я буду осмотрительней при выборе симпатий. Как тебе декан боевого факультета? Калеб Бенедикт?

– Начинаем урок! – объявила профессор Тиарамира, спасая меня от необходимости что-то отвечать. – Тишина. Итак, сегодня поговорим о рунах, участвующих в перекрытии силы…

Едва завершилось занятие, зазвонил мой связеон.

– Срочно на перезачет, – сказал Ник. – У профессора Рофигра освободилось время. Он примет тебя.

– Куда идти? – спросила я, чувствуя себя удивительно спокойно.

– На маленький стадион у огневиков, – ответил Ник. – У тебя десять минут. Потом профессор уйдет. Сама знаешь, как он нетерпелив.

– Иду, – кивнула я, моментально выдвигаясь навстречу новому испытанию.

В голове царила безмятежность, а в душе уверенность в собственной непобедимости. Прекрасное состояние. Да и тело казалось полным сил и энергии. Я с нежностью погладила пузырек с зельем номер одиннадцать, хранившийся в кармане. По всему выходило, что средство отличное.

До острова добралась быстро. И даже вид недовольного профессора Рофигра не расстроил. Он стоял в тени навеса – низенький, коренастый брюнет в черных брюках и такого же цвета футболке, обтягивающей солидное пузо. Профессор обладал мощной квадратной челюстью, длинным прямым носом и тонкими губами, кончики которых вечно стремились вниз. Но самым выдающимся в его облике был взгляд черных глаз. Профессор всегда смотрел так, словно говорил: «Я знаю каждую твою слабость и использую против тебя». Рофигр никогда не подсказывал, не давал наводок и не пытался подбодрить. Наоборот, он делал все, чтобы лишить уверенности стоящего напротив студента.

Когда-то, на четвертом курсе, я пожаловалась на него Зигмусу. Тот застал меня рыдающей после очередной пересдачи и расспросил что к чему. Зигмус велел относиться к происходящему с пониманием. «Если сможешь выстоять против Рофигра на простых тренировках, то потом, в настоящем бою со стихией, мало что сможет сильно напугать, – сказал он. – Это все ради вашего же блага, Тайлер».

Выстаивала я плохо. Каждый зачет приходилось пересдавать минимум по одному разу. Чаще – по два-три.

Но сегодня я смотрела на профессора глаза в глаза, ожидая задания и не чувствуя и тени страха.

– Все хорошо? – нахмурился Рофигр.

– Прекрасно, – кивнула я.

– Лачи, вы выглядите подозрительно собранной, – прямо сказал профессор. – Что это может означать?

– Я прониклась серьезностью ситуации и осознала, у меня не будет другой попытки сдать зачет на отлично, профессор, – ответила я, пожимая плечами.

– На отлично? – Рофигр закашлялся. – Не многого ли вы хотите?

– Проверьте меня, профессор, – посоветовала я, откладывая рюкзак на одну из лавок по соседству.

– Так и сделаю. Предупреждаю, поблажек не будет, – Рофигр сверкнул черными глазищами и указал на центр стадиона. – Николас, конечно, пытался убедить меня, что в вас есть скрытый потенциал. Он сам – отличный маг, способный на многое. Но ни ваша связь, ни его уговоры никак не повлияет на мое решение сегодня.

Я кивнула и отправилась, куда послали, размышляя о том, что раньше не приходило в голову: Рофигр все же делает исключения. Ник настолько его достал ради меня, что профессор назначил частную пересдачу до официального срока. Блайк всегда умел добиваться своего, знал, с кем и как поговорить ради достижения цели. Вот кому стоило строить карьеру в столице. А кем там стану я?

– Замри! И никакой магии, – приказал профессор. – Создаю защитное поле.

Я остановилась и посмотрела вокруг. Ника нигде не было. А мне хотелось, чтобы он пришел. Ведь это логично. Не ради поддержки или подсказок. Хотя бы из любопытства. Разве ему не интересно, насколько хорошо удалось меня натаскать?

Над стадионом затрепетало зеленое марево. По периметру разлилось салатовое сияние. Закончив с защитой, профессор посмотрел на меня и объявил:

– Благодаря тебе, Лачи, Блайк оплатит мне ужин в ресторане «ТрисДартиш»!

– За этот перезачет? – удивилась я.

– За твой провал, – широко улыбнулся профессор. – Ставка хороша. Я обязательно закажу утку в медово-апельсиновом маринаде.

Я никогда раньше не видела, как Рофигр улыбается. И не думала, что с ним вообще можно торговаться и спорить. Услышанное поразило до глубины души, а еще вызвало жгучий азарт, какой обычно бывал при спуске в Разлом во время практик.

– Спасибо за рекомендацию блюда, профессор! – ответила, разминая пальцы рук и поведя плечами. – Сожалею, но ужина за счет Ника вам не видать.

Мне показалось, что Рофигр заулыбался еще шире. Но в следующий миг над головой громыхнуло, а стадион содрогнулся. И профессор громко объявил:

– Начали!

Следующие десять минут он превратил в пытку стихиями: земля стала рыхлой и постоянно проваливалась под ногами, с неба нескончаемыми потоками лилась вода, в спину летели огненные шары, все вокруг заметали жуткие воздушные вихри. Я не всегда успевала отреагировать вовремя, но старалась как никогда. «За утку в маринаде», – повторяла про себя, как самую сильную мотивацию в мире. И упала, едва профессор объявил финал пересдачи.

Вокруг медленно сходили на нет стихийные бедствия, а я протирала засоренные чем попало глаза и откашливала землю.

– Как дела, Лачи? – спросил у меня Рофигр издалека.

– Лучше всех, – прохрипела я даже не пытаясь подняться и добавляя гораздо тише: – Изверг несчастный. Чтоб тебе эта утка до старости икалась.

– Зачет! – объявил профессор. – И приятного аппетита, Блайк. Теперь ты должен ей ужин. Удивили.

Я нахмурилась, подняла голову и прищурилась, чтобы рассмотреть Рофигра. Но вместо него уставилась на Николаса, возникшего словно по волшебству. Он протянул мне руку и, слегка улыбнувшись, сообщил:

– В твоих волосах земля с половины стадиона. Но даже эта прическа лучше той, что делал Максимилиан Тирош. Поздравляю. Остался всего один зачет до мечты.

– Многие люди считают тебя воспитанным, – поморщилась я, принимая его руку и поднимаясь, – и даже не знают, как жестоко заблуждаются. Нельзя говорить девушке, что с ее прической что-то не так. И вообще, мог бы меня поздравить более торжественно, не напоминая про еще один жуткий зачет.

– Сколько претензий, – покачал головой Ник. – Но тогда и ты могла бы сказать спасибо за помощь в подготовке. Именно благодаря мне…

– Ой, все! – Я взмахнула рукой. – Не желаю слушать этого занудства. Тяжело нормально поздравить? Ну и не надо.

– Хорошо. – Ник кивнул, и его губы дрогнули в легкой улыбке. – Не будем об этом.

– Сводишь меня в тот дорогущий ресторан, угостишь уткой в маринаде, и мы в расчете, – добавила я, отворачиваясь.

– Заметано, – неожиданно легко согласился Николас, а потом повернул меня назад и попросил: – Не дергайся и закрой глаза.

Я послушалась, уже понимая, к чему идет дело. Волосы на голове зашевелились, ткань мокрого платья стала сохнуть. Лицо, руки и ноги защипало – магия очищала их от налипшей грязи.

– Готово, – наконец сказал Блайк.

Но, вместо того чтобы отойти, он подтянув брюки и присел передо мной на корточки.

Я посмотрела вниз, на свои ноги. Коленки были в ссадинах.

– Пройдет, – отмахнулась я и отступила.

Николас поднял взгляд, прищурился и встал, строго выговаривая:

– На тебе не успевает зажить одно, тут же появляется другое. Плохая привычка – вечно себя травмировать.

– Закончится учеба, и это пройдет, – пожала я плечами. – Начну носить деловые костюмы, правильные прически и туфли на вот таких шпильках. – Показала ему максимальное расстояние между большим пальцем и указательным.

– И снова потянешь связки голеностопа до прелестной синевы, – усмехнулся Ник, кивнув на мою правую ногу. – Забыла, как пробовала ходить на каблуках на третьем курсе?

– Это было так давно, что не стоит и вспоминать. С тех пор в моей жизни многое изменилось, а шпильки стали родной стихией! – возмущенно солгала я.

– Особенно в разговорах со мной, – ответил Ник неожиданно превратившись в прежнюю ледышку. – Да, два года многое способны изменить, ты права.

Его лицо стало непроницаемым, скулы выступили острее. Он первым пошел к выходу со стадиона.

Я молча направилась следом.

Блайк подхватил с лавки Ряшика, привычно погладил клюв и принялся кормить энергией прямо на ходу. Я возмущенно сопела, следуя за ними. Так мы и покинули остров огневиков – в молчании. Всю дорогу меня штормило от мыслей и чувств. То хотелось накричать на Ника за его черствость и скрытность, то догнать и пару раз с силой ударить, то – совсем уж не по-некромантски – расплакаться. Но я продолжала идти, все больше злясь на себя за слабость перед этим парнем. Ник способен был вывести меня на самые острые эмоции одним словом, взглядом или жестом! Это страшно бесило. И нервировало.

Я не понимала себя рядом с ним. И боялась собственных ощущений.

Ник довел меня до столовой, где и передал рюкзак. А потом сухо заметил:

– Впереди последняя, сложная пересдача. Там нужна лишь физподготовка. Я так понял, ты провалила зачет из-за опоздания, потому самым сложным оказалось договориться о новой досрочной попытке. Декан Бенедикт согласился. Пересдача через два дня. Будь в форме к этому времени.

– Хорошо, – ответила я, отводя взгляд.

В присутствии такого Николаса – отстраненного и безэмоционального – мне становилось неловко. Между нами снова пролегала пропасть из двух лет тишины. Но теперь, как ни приглядывалась, я не видела в нем предателя.

– Для этих тренировок я тебе не нужен, – закончил Ник. – Так что…

– Может все же потренируемся вместе? – перебила его я. – Для большей уверенности в общем деле.

Наши взгляды встретились. И в этот раз первым отвернулся Ник.

– Сегодня никак, – сказала он в сторону. – Я буду занят.

– Значит, справлюсь и сама, – отмахнулась я и потянулась за Ряшиком.

Ник передал мне рюкзак. Кивнул. Развернулся и…

– Завтра, – сказал, посмотрев на меня. – Если ты не будешь занята, то вечером мы могли бы потренироваться вместе.

– Я буду свободна, – ответила быстро.

– Во сколько? – прищурившись, спросил он.

Я пожала плечами:

– А когда нужно?

Ник вздохнул, покачал головой и вдруг бросил со злостью:

– Созвонимся!

А потом ушел так быстро, что вскоре скрылся из вида.

Я – в полном недоумении – побрела на свой остров. Мне требовалось смазать больные колени и от души пожалеть любимую себя. А еще – понять, как быть дальше. По всему получалось, что путь, которым мы с Николасом Блайком уже неделю шли вместе, вел в очень большую нехорошую дыру. И провалиться туда я точно не хотела.

До комнаты я добралась с желанием порыдать как обычная молодая несчастная девушка. Но планы изменил гость, принесший странные дары. Прелестный крысеныш сидел на моей кровати с самым счастливым оскалом. А рядом с ним лежал маленький серый мешочек, сшитый из бархата. На вид – не пустой.

– Что там? – поинтересовалась я, отставляя в сторону Ряшика и присаживаясь на край постели.

Крыс ткнул в мешочек носом, как бы намекая, что проще заглянуть, чем гадать. Я усмехнулась и, проверив подношение на негативную магию, открыла. Внутри оказалось множество фианитов.

– И зачем это мне? – удивилась я.

Крысеныш склонил голову и посмотрел как на умалишенную. Снова ткнул носом в мешочек.

– Спасибо. – Я пожала плечами. – Они блестят, и все такое. Но я больше люблю черные камешки. Давай эти пока положу в стол. Ты не против?

Крыс следил за мной со странным выражением на морде. Уверена, мог бы он говорить, сказал бы что-то нецензурное. Мне стало стыдно за такое отношение к его подарку.

– Слушай, это – классные стекляшки, честно, – солгала я, вкладывая в слова как можно больше чувств. – Мне приятно. Но лучше бы ты вернул мои вещи. И вообще, можешь приходить сюда, когда захочешь, без всяких подарков. Я всегда найду, чем тебя угостить.

Убрав мешочек в один из ящиков стола, я вынула оттуда же пакетик с сушеными фруктами и, открыв его, высыпала немного на чистый лист бумаги. Положила угощение рядом со своим гостем и какое-то время умиленно смотрела, как малыш ест. Крыс выглядел ухоженным и вполне приученным к общению с человеком. Но по всему выходило, что бродил он, где хотел и когда хотел.

– Где же твой хозяин? – спросила я, озадаченно качая головой. – Может, тебя ищут? Хочешь, развешу объявление о находке, и…

Крыс всполошился, уставился на меня черными бусинками и… очень медленно покачал головой.

– Нет? – пораженно выдохнула я.

Крыс вздохнул и принялся есть дальше. А я поняла вдруг, что такая умная нечисть случайно не потерялась бы. И решила оставить его в покое. По крайней мере на время.

Сходив в душ, я переоделась в любимую пижаму и легла в постель. Но сна по-прежнему не было ни в одном глазу. Плакать, как нормальная расстроенная девушка, тоже не вышло. Я честно пыталась: недолго выла, несколько раз всхлипнула и пробовала вспомнить грустные моменты жизни. Слез не было. Чудо-зелье номер одиннадцать явно продолжало работать.

Тогда я уставилась на крысеныша, свернувшегося рядом с Ряшиком на полу, и начала рассуждать вслух:

– Глупо страдать из-за того, кто сам от тебя отказался. Да и что в нем хорошего? Ну, красивый – да. Сильный и умный – тоже да. Честный, вежливый. Умеет решать чужие проблемы. Перспективный, из хорошей семьи… Казалось бы, это все положительные качества, да?

Крыс, подняв голову, посмотрел на меня с любопытством.

– Нет! – ошарашила я его. – На самом деле все перечеркивают заносчивость, надменность и скрытность! Я вам точно говорю. К нему делаешь шаг навстречу, а он тут же два назад. Знать бы мне, что это за танец такой. Понимаете?

Ряшик тихо заурчал. Крыс, покосившись на него, уложил голову назад и, кажется, собрался спать дальше.

– И вы – такие же, как Блайк, – заключила я. – Черствые и бессердечные.

Крыс демонстративно отвернул голову в другую сторону. Ряшик закрыл глаза и захрапел. Я презрительно фыркнула и какое-то время лежала молча, не желая больше говорить с этими двумя. Но долго не выдержала.

– Пересдам зачет по боевым искусствам, потом еще три экзамена по профильным предметам, и свобода! Поедем в столицу – прочь отсюда и подальше от Блайка! Устроюсь на престижную должность. Там и квартиру оплачивают, и обеды… Представляете? Заживем! А этот отмороженный тип пусть женится на ком хочет: хоть на Стефании, хоть на Катарине. Да?

Нежить с нечистью никак меня не поддержали. Дальше стенать в одиночестве я устала, а потому взяла учебник по высшей некромантии и принялась штудировать основные формулы…

Время в компании с любимым предметом пролетело незаметно. Когда я отложила книгу, на улице совсем стемнело. Я снова попыталась уснуть, но потерпела поражение.

Тогда в голову пришло гениальное решение – прогуляться на крышу общежития. Выйти за пределы здания не позволял комендантский час, действующий по всей территории академии. Правила были строгими и не имели исключений. Несколько раз я задерживалась с практическими работами в лабораториях допоздна, и тогда приходилось ночевать там же. Двери общежития некромантов запирались призрачными чарами – войти с одиннадцати вечера до шести утра не представлялось возможным. Благо профессора, давно знающие о проблеме, хранили в подсобках раскладушки для нерадивых студентов.

Поднявшись на крышу, я сразу заметила там минимум три парочки, жмущиеся по темным углам и… Макса Тироша. Он удивился моему появлению не меньше.

– Думал, ты встречаешься со своим парнем в Разломе, – сказал Макс недовольно. – Но рад, что тебе хватило ума туда не ходить. Бои без правил и все эти тотализаторы перед самыми экзаменами – дурость. Не ожидал от Блайка подобного.

Я покачала головой:

– Ты его с кем-то перепутал. Ник не ходит на бои без правил. Он вообще противник ставок и азартных игр.

– Так ты не в курсе? – приятно удивился Макс. – Он точно там. Мне Рон сказал с воздушного факультета. Все парни, кто сегодня собирался в Разлом, скидывались. Рон передавал списки и деньги господину Ховски. Там точно был Блайк.

– Бред, – повторила я, но уже менее уверенно.

– Или ты не так уж хорошо знаешь этого Николаса, – усмехнулся Макс. – Твой поборник нравов точно пошел делать ставки и отрываться на всю ночь. А тебе что сказал? Навешал лапши про учебу?

Его голос сочился ядом. Обычно Макс был душкой и про всех говорил с мягкой иронией, а не со злым сарказмом, как сейчас.

– Что Блайк тебе сделал? – спросила я удивленно. – Где-то перешел дорогу?

– А ты не знаешь? – Улыбка Макса превратилась в болезненный оскал. – Правда, Тай? Даже не догадываешься?

– Нет. – Я пожала плечами. – Скажи мне. Уверена, здесь кроется какое-то недоразумение, которое легко решить. Ник никогда не делает подлости. Он…

– Да-да-да! – прервал меня Макс, продолжая говорить все громче и злее: – Твой Блайк – золото во плоти. И всегда получает то, что хочет. И тех, кого хочет! Меня поражает, как он так быстро тебя охмурил? Что такого сказал и сделал, Тай? Ты ведь всегда сторонилась романтических отношений. И вдруг на тебе! Появился невероятный Блайк. Посмотри на себя. В кого ты превратилась? Я говорю тебе: он сейчас в Разломе, болеет за бойцов и делает ставки, а может, еще и обхаживает следующую дурочку. А ты мне в ответ: «Он не такой; он спит в своей кроватке с учебником в обнимку». Нельзя же быть такой слепой и глухой, Лачи!

– Если я и оглохла, то от твоих воплей, – ответила я, резко разворачиваясь, чтобы покинуть крышу.

– Проверь его. – Макс дернул меня за локоть, останавливая. – Сходи туда и увидишь все своими глазами. Ховски тебя пропустит. Скажи ему, что ты – вместо меня. Все оплачено.

– Так, значит, сам тоже собирался туда? – усмехнулась я. – А как же твоя «песня» про экзамены и дураков?

– Я вовремя передумал, – сказал Макс.

– Вымотался сегодня у Зигмуса на занятии, вот и все, – кивнула я. – И еще… ты почему-то не рассказываешь, куда решил пойти на службу после академии.

– Это здесь при чем? – нахмурился Макс.

Я выдернула свой локоть из его захвата и сообщила очевидное:

– Если уж решил со мной конкурировать за место, то мог бы сказать честно. Или эта сплетня не для моих ушей?!

– Тайлер… – Он покачал головой, отступил, будто не находя слов.

А я не стала ждать. Говорить с Максом больше не хотелось. Впрочем, к Нику у меня тоже были вопросы. Стремительно сбежав с крыши, я вернулась в свою комнату и быстро переоделась. Прихватила недовольно завопивший рюкзак:

– Ночь на дворе, куда?!

– Расставлять точки в фиктивных отношениях! – рявкнула я в ответ.

Покинуть общежитие было легко – никто этого не запрещал. А вот войти назад – проблемно. Пожалуй, я начала жалеть о своем импульсивном решении сразу, как только оказалась за порогом. На улице было прохладно, моросил дождь. А в моей комнате осталась теплая постель с пуховым одеялом. Я укрывалась им даже летом.

– Ничего, зато подышу свежим воздухом, – подбодрила себя.

– В Разломе очень свежо, у-ху, – ехидно заметил Ряшик.

– Прогулки перед сном полезны! – не сдавалась я.

– До шести утра – особенно, – добавил Ряшик.

– Посажу на диету! – рявкнула я.

И рюкзак затих. В отличие от голоса разума. Я и сама не знала, что меня так разозлило в словах Макса, но до сих пор слегка дрожали руки от ярости. Зрение тоже изменилось, что свидетельствовало о пробуждении драконьей крови. Значит, завелась я не на шутку. Хотя понимала – даже если Ник делает ставки или наслаждается обществом новой пассии, то это – его право. Он ничего мне не обещал и несколько раз повторял, что сделка краткосрочная.

Вот только… Макс задел меня. Он сказал очевидное – Ник и правда «охмурил» глупую дурочку. Это ужасало. Нет, я не плавилась от любви. И не мечтала стать невестой Блайка вместо Стефании. Договор – есть договор. Но… как быстро я забыла все обиды! Ник даже не объяснился передо мной, а я, как сумасшедшая, готова была налететь на Макса с кулаками из-за глупых сплетен. Пора было признаться хотя бы себе: мое отношение к фиктивному парню можно было назвать как угодно, но не ненавистью, обидой или безразличием.

Меня тянуло к Нику. Хотелось говорить с ним, нервировать, видеть его эмоции. Хотелось смотреть в его глаза и замечать, как в них тает лед. И чувствовать его тепло рядом. Купаться в его поддержке, которой мне так не хватало два года. Смотреть, как он плавает, посвящая мне очередной заплыв, как было раньше…

Раньше.

Не сейчас. Теперь мы другие. Он другой. А я… Я, кажется, осталась прежней ненормальной и начала принимать желаемое за действительное. Теперь мне оставалось только одно – увидеть в Нике плохое. Я собиралась спуститься в Разлом и посмотреть на нового азартного Блайка, делающего ставки на проигрыш или выигрыш кого-то из однокурсников. Смотрящего на меня, как на пустое место. И хорошо бы Ник был не один. Пусть бы он целовал другую, как и предсказывал Макс. От последнего пожелания заныло в области груди.

Я поморщилась, зло поджала губы. Оказалось сложно понять себя. Я никогда не была неженкой или нытиком. Но возобновленное общение с Блайком затрагивало что-то новое внутри меня – хрупкое и ранимое, никогда не замечаемое прежде.

– Куда это ты, Лачи? – Господин Ховски чуть сдвинул вверх поля черной шляпы и посмотрел с нескрываемым удивлением.

– Я вместо Тироша, – ответила, посмотрев на лепрекона.

Тот присвистнул:

– Драться что ли собралась? – предположил он. – Настрой-то явно такой, что никому мало не покажется. А что, удобно! Ты ж некромант – сразу и воскресишь.

– Мы не воскрешаем, – холодно сказала я. – Скорее добиваем то, чему давно положено быть в земле.

Господин Ховски явно хотел сказать что-то еще, но передумал. Пожал плечами и указал на подъемник. Спуск был быстрым, а вот выбранный в Разломе путь – непривычным. Я ходила на бои только один раз. В середине первого курса очень хотелось почувствовать себя взрослой, и мы с Эйдой – одногруппницей, уехавшей позже по обмену, – навязались в компанию к троим парням-стихийникам. Среди них был заносчивый брюнет со смеющимся взглядом и идеально чистыми лакированными ботинками.

– Кто ходит в Разлом в таком виде? – поразилась я.

– Мне стоило одеться, как ты? – уточнил брюнет. – Чтобы никто не видел разницы до и после Разлома?

– Этот костюм прислала мне любимая тетя! – возмутилась я. – Он… он… модной расцветки!

– Тогда уж говори: классической, – улыбнулся Николас Блайк. – Все некроманты вот уже много веков предпочитают черное.

Так мы и познакомились. И оба решили в ту ночь, что тотализаторы в Разломе – точно не та «забава», на которую стоит тратить деньги и время.

Пока вспоминала прошлое, ноги вели вперед. Удивительно, но ночью Разлом не отличался от того, каким был днем. Все тот же туман, та же серость. И опасность за каждым кустом.

Долго идти не пришлось. Я замерла перед высоким сильно выщербленным зданием, когда-то служившим житницей. До появления Разлома там хранили зерно и муку. После происшествия оно достаточно хорошо уцелело среди прочих руин; поэтому именно здесь ушлые студенты и начали проводить тотализаторы.

Не знаю, с чего все началось и кто был первым организатором. Но это точно случилось давно, и администрация академии никак не препятствовала деятельности тотализаторов. Видимо, считали, что нам нужно где-то «спускать пар» и как-то отслеживали происходящее. Но официально все делали вид, будто ни о чем не знают.

В здании, у которого я замерла, проводили самые разные мероприятия: устраивали поединки чести, принимали ставки «на спор», стравливали пойманную специально для этого нечисть, но чаще всего организовывали бои без правил и без магии.

Сюда вела протоптанная тропа, игриво виляющая среди ядовитого смердящего болота. Шаг в сторону, и беда. Вход – высокий арочный, с треснутой сердцевиной – был увит серебряным плющом, прикосновение к которому оставляло ожог. А в самих помещениях всегда воняло серой и гнилью. Землю там расчищали перед прибытием гостей, ринги каждый раз сооружали заново.

Сегодня у здания было много студентов, а внутри – и того больше. Я спросила, где будут проходить бои, и, пройдя в правый зал, принялась искать взглядом Ника. Заметила у ринга многих парней и девушек из стихийников и боевиков. Они обсуждали будущее зрелище и свои ставки. Я медленно обошла центр зала по периметру, стараясь не подходить к стенам. По ним то и дело пробегали мутировавшие насекомые.

Жуткое место. Наверное, поэтому оно такое популярное среди студентов нашей академии…

– Привет, – раздалось со спины, – хочешь сделать ставку?

Я обернулась. Там стоял лепрекон-пятикурсник. С воздушного факультета. Кажется, Трой или Трей.

– Ищу кое-кого, – призналась я и добавила тише: – Блайка. Может, ты подскажешь, где он?

Лепрекон усмехнулся:

– Беспокоишься за своего ненаглядного? Я удивлен, что он рассказал тебе о своем маленьком хобби. Видимо, вы и правда близки.

Я пожала плечами. Не признавать же, что Ник не говорил ни слова?

– Так где он? – повторила я вопрос.

– До боя не скажу. Скоро выйдет, – ответил лепрекон, подмигнув. – Я поставил его в пару с Костоломом, хотя, думаю, зря он это решил. Ник сегодня не в форме и ведет себя странно.

– С Костоломом? – бестолково повторила я.

– Так и знал, что дело в отношениях! – сделал свои выводы Трой-Трей. – Поругались, да? То-то он на взводе сильнее обычного.

– На взводе? – Я отказывалась осознавать услышанное.

– Ой, только давай без нервов, – отмахнулся лепрекон. – Он давно не новичок и знает, что делает. Постой вон там, слева. Не мельтеши. Отвлечешь Ника, ему же будет хуже. И вообще, мне пора. Через пару минут начинаем. Пока!

Лепрекон скрылся в толпе так же внезапно, как появился до этого. А я все никак не могла понять и принять то, о чем он говорил. Ник не делал ставки. Он дрался сам. На боях без правил и без магии. И не в первый раз.

И если бы мне об этом не сказали, я вряд ли поняла бы сама. Потому что на поединки парни выходили в специальных масках-артефактах, скрывающих истинный облик.

– Да он с ума сошел, – прошептала я и тут же услышала резкий звуковой сигнал, оповещающий о начале первого боя.

– О, сейчас выйдут Ураган и Костолом, – донеслось до меня. – Месиво будет что надо! Пойдем ближе.

Я кивнула, хотя говорили не мне. Вместе с толпой приблизилась к одному из бортиков и замерла в ожидании… Урагана.

Толпа загудела. Меня зажали со всех сторон, подводя ближе к рингу. Я принялась нервно озираться, понимая, что отступить не удастся. Попробовала протиснуться немного назад и получила в ответ массовый протест, а еще толчок в спину. Пришлось оставаться на месте.

А в это время объявили выход бойцов.

Смирившись, я натянула капюшон пониже, спрятав под ним часть лица, и уставилась на ринг.

Толпа вокруг радовалась появлению Костолома с Ураганом. Те стояли по разным сторонам, исподлобья глядя друг на друга. На обоих из одежды были лишь широкие черные шорты. На руках намотана защита. На головах – маски-артефакты, меняющие внешность до неузнаваемости под общую тематику боя. Сегодня все бойцы выглядели как недооборотни: тела имели человеческие, а головы львиные. Выглядело это жутковато, особенно после того, как парни на ринге что-то крикнули, но из их глоток вырвалось лишь утробное злобное рычание.

– Костолом! – проорал в унисон бойцам кто-то из-за моей спины. – Сделай его!

– Ураган, давай! – тут же раздалось слева.

Помещение затопили сотни голосов, оглушая и дезориентируя.

Обладатели львиных голов дико зарычали. Вскинув руки, они медленно, красуясь, принялись крутиться вокруг себя.

– Выпендрежник, – прошептала я, стараясь чувствовать только раздражение. Обещала же себе видеть в Нике только плохое.

Но сердце начало набирать ритм от переживаний за моего гада. Я не могла не заметить, что он чуть ниже Костолома и не такой мускулистый. Противник Ника выглядел настоящим качком, посвящающим жизнь гирям и штангам. А Блайк прослыл красавчиком-ботаником с идеальной внешностью и надменным выражением породистой морды. Он был умен и восхитительно решал сложные проблемы, но что мог Ник противопоставить Костолому на ринге??

Я начала паниковать.

«Может, это не Ник?» – подумалось мне.

Схватившись за эту мысль, как утопающий за соломинку, я принялась лихорадочно осматривать жилистое подтянутое тело бывшего друга. Рост примерно такой же. Кубики на животе в наличии. Смуглая кожа – тоже как у Ника. На миг пришла радость: не нашла крупную родинку на левой ключице. Но потом заметила серповидный бледный шрам под правым коленом. Ник получил его, когда на их группу в Разломе напала стая хверсов. Яд от их укусов выводился очень медленно, и кожа регенерировала годами.

Я прикусила губу, понимая – это он.

Ураган встал ко мне спиной и очень узнаваемо повел плечами.

«Значит, родинки Блайк скрыл, чтобы никто не узнал, – поняла я. – Конспиратор хверсов!»

Я почти успела разозлиться. Почти. Но прозвучал гонг, и бойцы рванули вперед. А я забыла, зачем вообще пришла. В голове стало звонко и пусто, а в душе – темно и страшно.

Я испуганно следила за каждым движением Блайка. И с удивлением, а может и легким восхищением, понимала, что Ураган ничем не уступает Костолому!

Ник двигался легко и стремительно, наносил удары расчетливо и точно. От одного такого Костолома отнесло к краю ринга, и он натянул собой прочные резиновые бортики так, что те натужно заскрипели. Народ радостно завопил. Костолом свирепо зарычал, ошалело тряхнул гривой и снова ринулся в бой, на этот раз достав Ника ударом по плечу. Я вздрогнула, сцепила челюсти и сжала кулаки, боясь шевельнуться. Потому что едва не бросилась вперед, чтобы забрать Ника и прибить мерзкого Костолома. Потом оживить и сдать родителям секреты о его маленьком жутком хобби!

Никто не имел права мучить моего бывшего друга, кроме меня!

– Давай!!! – проорал кто-то за мной.

И Ник нанес серию ударов противнику. Жутких, яростных, стремительных. Я задержала дыхание, поражаясь тому, что видела. Откуда в Блайке столько силы и злости?? Когда вообще он научился ТАК драться и зачем ему это?! Костолом попытался ответить Нику мощным ударом слева, но тот легко крутанулся вправо. Обогнув здоровяка, он закончил маневр издевательским едва ощутимым тычком в спину. Противник заревел. Ник оскалился и скользнул в сторону, виртуозно отражая новые попытки атаки. А затем так приложил противника, что тот рухнул как подкошенный.

Ник вскинул руки и закружил по рингу под восторженный вой толпы.

Костолом с видимым трудом поднялся и, пошатываясь, ринулся на Блайка. Они сошлись в центре, в жутком объятии, прижавшись лбами и вцепившись в плечи друг друга. А затем, в неуловимый миг, оба упали. Ник оказался снизу, но нанес удар по лицу Костолома и оттолкнул от себя, ловко перевернувшись. Противник оказался снизу. Толпа снова заволновалась, подбадривая Урагана.

Ник замахнулся. Я прижала потную ладонь к губам.

– Еще!!! – завопили справа. – Уничтожь его!! Сотри рожу в порошок!

– Да закрой уже рот! – рявкнула я, не успев удержаться.

И это стало фатальной ошибкой. Ник обернулся на голос. Понятия не имею, как он услышал меня среди прочей какофонии звуков, но его львиные глаза безошибочно нашли меня в толпе. А Костолом воспользовался секундами слабости.

Блайк получил удар по лицу. Упал на спину и дезориентированно затряс головой. Противник, не давая ему опомниться, навалился сверху и добавил кулаком в висок. Ник затих.

– Десять! Девять! Восемь… – принялся считать судья, возникнув рядом с Ураганом.

Ник все лежал, не подавая признаков жизни. А я, кажется, начала терять рассудок от ужаса этих секунд, отсчитываемых рыжим лепреконом задом наперед.

– Семь! Шесть…

Не помню, как оказалась у ринга. Кажется, пока прорывалась, вспомнила все ругательства, что знала. И что не знала – тоже. В итоге стоящие на пути волшебным образом расступились.

– Один! – объявил судья. – Победил Костолом!

– И я переломаю ему все кости! – прорычала, взбираясь на ринг и чувствуя, как меняется зрение, а в груди клокочет от ярости. – Иди сюда, львиная башка! Только она от тебя и останется!!!

Толпа затихла. Костолом, упирающийся руками в колени, изумленно обернулся. Судья умолк, подал кому-то знак разобраться со мной. Меня схватили сзади. Я лягнула ногой не хуже лошади.

– Ла-р-р-чи! – прохрипел-прорычал согнувшийся в три погибели Ник-Ураган. – Чтоб те-р-р-бя! – Он сгреб испуганно обернувшуюся меня в охапку и прижал к себе.

– Это ты! – прошептала я, моментально затихая и принимаясь лихорадочно его ощупывать.

Ник посмотрел мне за спину, махнул рукой, видимо напоминая судье, что делать, потому что тот резко продолжил пестовать нового победителя:

– Итак, приветствуем Костолома-а-а-а!!! Все вместе! Кос-то-лом! Кос-то-лом!..

– Прости, – сказала я, в ужасе глядя в большие львиные глаза.

Ураган мотнул косматой головой, сжал мою ладонь и молча потащил за собой к выходу с ринга.

– А сейчас на ринг выйдут Шторм и Хлыст!!! – гудел сзади лепрекон-ведущий.

Я покачала головой, поражаясь отсутствию фантазии у участников.

Тем временем Ник провел меня в отгороженный от зала участок, разделенный на мини-зоны. Нашей целью стала одна из них. Внутри стояла лавка, на которой лежали сменные вещи и рюкзак. Под лавкой стояли начищенные до блеска ботинки. Пахло сыростью и неприятностями.

Встав ко мне спиной, Ник коснулся тонкой вязи трех сплетенных рун на стене, и все посторонние звуки моментально стихли.

Я осторожно присела на край лавки и сложила руки на коленях. Ник обернулся, стянул маску, принявшую форму тонкого прозрачного пакетика. Казалось бы, пугающая львиная голова исчезла и должно было стать легче. Но бледное лицо Блайка, налитый кровью правый глаз и искривленные в усмешке губы, одна из которых слегка раздулась и кровоточила, не давали расслабиться даже на мгновение.

– Итак? – подбодрил меня Ник, сложив руки на груди и едва заметно поморщившись. – Рассказывай.

– Тебе надо к лекарю, – ответила я, попытавшись встать.

Ник выставил вперед ладонь и так посмотрел, что меня «прибило» назад, на лавку.

– Что. Ты. Здесь. Делаешь? – Блайк чеканил слова, вбивая их в меня, как маленькие гвоздики, и пробуждая еще большие муки совести. – Просто отвечай.

– Макс сказал, что ты делаешь ставки, – сказала я.

– И что?

Я пожала плечами. Посмотрела на растрепанные черные волосы, скользнула взглядом по синяку на виске Блайка и признала:

– Я сглупила. Решила уличить тебя в том, что ты занимаешься ерундой.

Ник продолжал смотреть на меня. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, висок налился голубым и пульсировал. Верхняя губа перестала кровить, но выглядела в два раза больше нижней…

– Ты пришла, чтобы увидеть, как я делаю ставки? – уточнил Ник.

– Да какая, к хверсу, разница?! – спросила я, взмахнув руками. – Сказала же, что сглупила. И извинилась. Могу повторить. Хочешь?

– Хочу.

– Прости!

Он шумно вздохнул, опустил руки и повел широкими плечами. Затем осторожно коснулся виска. Зашипел. Я все же вскочила.

– Давай пойдем к лекарю? – проговорила тихо. – В здании есть кто-то дежурный, да?

– Да, – ответил Ник, глядя в сторону. – И ты побудешь здесь, пока я к нему схожу. Это не обсуждается. Мне нужно успокоиться, Лачи. Ясно?

– Ясно. – Я снова примостилась на лавке и сложила руки на коленях, как примерная ученица. – Обещаю, с места не сдвинусь, пока ты не вернешься от лекаря.

Он одарил меня нечитаемым взглядом и вышел. В каморке по-прежнему было очень тихо. Я сидела, погруженная в тишину и занятая лишь своими собственными мыслями. Совсем одна. Ну, почти…

– Чуть не убила кормильца, – осуждающе выдал Ряшик из-за моей спины.

– Я уже исчерпала годовой лимит извинений за сегодня, – буркнула обиженно. – А ты мог бы меня поддержать. И без того тошно.

– Говорил, не ходи, – продолжил гнуть свое рюкзак.

– Плохо говорил! – ответила я. – Неубедительно.

– Ну, теперь ты убедилась. – Ряшик подло по-совиному заухал. Смешно стало, значит.

– На диету! – рявкнула я.

Рюкзак затих.

А муки совести заголосили еще громче. Оставаться с ними наедине было невыносимо. Вздохнув, я заговорила уже сама:

– Не зря Ник прекратил наше общение, да? Из-за меня ему вечно достается. Нужно прекращать…

– Не ты начала, не тебе и прекращать, – спокойно ответил Ряшик. – Если ему так плохо рядом с тобой, он знает, что делать. Снова сбежит, и все.

И точно. Он умеет разрывать ненужные отношения.

Я прикусила щеку изнутри и подавила нелепое желание разреветься. Тут же разозлилась: с появлением Блайка и у меня многое изменилось. Из сильной боевой некромантки я начала превращаться в плаксивую размазню. И, видят боги, без Ника я бы тоже сдала нужные зачеты. Да, пришлось бы изощряться и бегать за преподавателями. Возможно, уговорила бы декана Мигруша помочь… Но я бы справилась – это точно. Сдаваться не в моих правилах.

А теперь снова появился Блайк. Он перетягивает на себя все мое внимание, указывает, как быть, и все время остается недовольным, заставляя чувствовать себя во всем виноватой. Хватит!

Я решительно посмотрела на выход и… вспомнила, что дала Нику слово. Да и куда идти без подтверждения, что этот безразличный мне тип сходил к лекарю? Волнуйся потом, ночь не спи и страдай из-за всяких там…

Пришлось ждать.

Вскоре Ник вернулся. Все еще растрепанный и встревоженный. Зашел, посмотрел на меня и выдохнул с облегчением:

– Думал, накрутишь себя и сбежишь.

– Плохо меня знаешь, – солгала я.

– Думаешь? – Он прищурился, чуть склонил лохматую голову.

– Подлатали тебя? – спросила я, переводя тему и придирчиво осматривая бывшего друга.

Его глаз стал почти прежним на вид; губа приняла нужную форму, и на ней красовался небольшой шрам; висок перестал пугать синевой…

– Все нормально, – отмахнулся Ник. – Серьезно пострадала только моя гордость. Сегодня было первое поражение за последний год.

– Прекращай отвлекаться в важные моменты на всякие глупости. Это может плохо кончиться, – зло бросила я.

Ник заломил бровь, уточняя:

– И куда делось твое раскаяние по поводу сорванного боя и моего проигрыша по твоей вине?

– Все прошло, как и наша дружба, – сказала в ответ, поднимаясь и намереваясь сбежать как можно быстрее и дальше. – Моей вины нет!

– Ты отвлекла меня, – напомнил Ник, загораживая собой выход.

– Чем же? – разозлилась я. – Тем, что заговорила среди множества других студентов? Может, ты вообще не на меня отвлекся и дело в ком-то другом!

– Я услышал именно тебя, Тай, – спокойно возразил он.

– Хочешь сказать, можешь отличить мой голос среди сотен других? – усмехнулась я, нервно поправляя рюкзак. – На меня срабатывает какой-то особый инстинкт?

– Срабатывает, – признал Ник. – Так было всегда и остается теперь.

Сердце забилось как сумасшедшее. А в голове заметался единственный вопрос: «Что значат его слова?!» Ник вперился в меня долгим немигающим взглядом. Таким, от которого внутри все сжималось в напряженную пружину и заставляло дрожать – не то от предвкушения, не то от ужаса.

– Тайлер… – Ник сделал шаг ко мне.

Я отступила, не представляя, что может случиться, если останусь на месте. Или наоборот, очень хорошо представляя.

Нахмурившись, прошептала:

– Мне пора.

– Мы не закончили, Лачи. – Ник покачал головой и, кажется, собирался сказать что-то еще, но пошатнулся и схватился за виски.

Тихо застонав, он зажмурился, отступил к лавке. Пригнувшись, принялся искать ее на ощупь. Я не поняла, как оказалась рядом. Помогла ему и сама присела на корточки напротив, испуганно спрашивая:

– Что не так? Голова? Позвать лекаря?

– Все нормально, – вяло ответил Блайк, неожиданно положив свои руки на мои, прижатые к его лицу. – Лекарь все сделал. Это просто отдача из-за настоек. Голова болит дико. Сейчас прей… пр-рое…

Он запутался в слове и снова застонал. Пару секунд сидел так, затем посмотрел на меня мутными от боли глазами и попытался подняться.

– Сидеть! – приказала я, после чего полезла в карман и извлекла пузырек с надписью «номер одиннадцать». – Здесь непроверенное зелье, от которого может быть бессонница. Мне дали его сегодня от ужасной головной боли, и оно помогло почти сразу. Можешь попробовать это выпить, но я не…

Ник отнял пузырек и опрокинул в себя оставшуюся половину зелья. Затих, прикрыв глаза. Я села рядом, принявшись поглаживать Блайка по спине и возмущаясь:

– Даже не дослушал. Вдруг там побочка – жуть?

– Или оно поможет, или проще отрубить голову, – прохрипел Ник, потирая лоб.

Я кивнула, прекрасно понимая, о чем он. После вызова души во время урока Зигмуса испытывала похожие чувства. Со временем ритуалы должны были даваться все легче, но сначала на новой работе придется потерпеть…

– Как ты? – спросила я Ника спустя минуту.

Он поднял голову, покрутил ею, повел плечами и удивленно уставился на меня:

– Намного лучше, – признал, мягко улыбнувшись. – Интересное зелье.

Посмотрев на пузырек в своих руках. Ник прочел название и уточнил:

– А что с предыдущими десятью вариантами?

– Пришлось от них отказаться из-за побочек, – ответила я, тихо хмыкнув.

– Где, говоришь, его взяла? – Ник настороженно посмотрел на меня.

– Поздно волноваться, – буркнула я и… сладко зевнула, чувствуя, как неожиданно начало клонить в сон. С трудом разлепив глаза, посмотрела на Блайка и сообщила очевидное: – Кажется, «одиннадцатое» наконец отпускает. Теперь мне и правда пора уходить и искать прибежище наверху.

– Нам пора, – исправил меня Ник. – Подожди минуту, я оденусь.

Спустя десять минут мы покинули здание через запасной ход. До этого момента я понятия не имела, что таковой вообще имеется. Ник вел меня новыми тропками, и я едва успевала осматриваться. В сон клонило неимоверно.

– Здесь будь внимательна, – Блайк замер, осматриваясь и поясняя: – Мы отошли от зоны арены, защищенной артефактами и амулетами. Тропу тоже защищали, но все равно…

– Постараюсь, – кивнула я, встряхиваясь. – Но спать хочется так, будто трое суток пробыла на ногах.

– Иди за мной след в след, – велел Ник, – и старайся не наступать на ботинки. Хоть кто-то из нас должен выглядеть прилично.

– Зануда, – констатировала я, широко зевнув, и добавила: – Мне вообще не следовало показываться рядом. Чтобы не портить твою безупречную репутацию.

– Она не безупречна, – сказал Ник, шагая передо мной и загораживая собой обзор.

– Теперь да, – хмыкнула я. – Связался со мной, и снова все пошло под откос. Родители не похвалят тебя за сорванный зачет.

– Я его уже пересдал, – ответил Ник. – А про тотализатор никто не знает, так что не расстроится.

Кивнув, я продолжила идти, стараясь прислушиваться и осматриваться. Внутри зрел настоящий шторм. Не из-за Разлома – за годы учебы страх перед этим местом ушел, уступив место разумной настороженности. Но сегодня меня беспокоил Ник. Он шел очень близко и казался слишком покладистым. А еще неожиданно разговорчивым. Последним хотелось воспользоваться. В моей голове давно были вопросы, ответы на которые я мечтала получить. Но задавать их сейчас не хватало духу.

Я просто шла. След в след за лакированными ботинками Ника. И гадала, как долго мы сможем играть в молчанку? Удивительно, но первым не вынес Блайк. Обернувшись, он осмотрел меня с головы до ног и проворчал:

– Хотел убедиться, что ты еще жива.

– И как? – Я сонно посмотрела ему в лицо.

– Если так пойдет дальше, скоро понадобится некромант, – ответил Ник. – Есть кто-нибудь на примете?

Я покачала головой и сцедила в ладонь очередной зевок.

– Держись, Тай, – попросил Ник, взяв меня за руку, – мы почти у подъемника. Наверху найдем, где погреться и отдохнуть.

Он повел меня дальше.

– Можно пойти в лабораторию Зигмуса, – предложила я.

– Нет, – ответил Ник. – Пойдем в общежитие.

– Там закрыто, – напомнила я.

– Термы открыты, это ведь общедоступное место, – сказал Николас, чуть отступая в сторону и помогая войти на подъемник, к которому мы как раз подошли.

Мою руку Ник не отпустил. А я не пыталась ее отнять. Больше того – как только мы вышли на центральный остров, Блайк переплел наши пальцы.

– Зачем это? – все же спросила я.

– Чтобы ты точно не потерялась, – ответил он с самым серьезным видом.

Я задумчиво кивнула. И правда, всего пять лет живу и учусь здесь, память может подвести. Так зачем рисковать?

До общежития водников добрались быстро, затем обогнули его и вошли в неприметную дверь слева, ведущую в подземелье. В холле Ник достал нам резиновые тапочки. Сам он быстро переоделся в плавки, которые вынул из личного шкафчика. Все водники и прочие студенты, регулярно посещавшие сауны, бронировали места под себя. У меня шкафчика не было, а потому мне выдали черное махровое полотенце, пахнущее одеколоном Блайка.

– Сними все и укутайся в это, – велел Ник. – Полотенце большое, тебе будет комфортно.

– Чем не угодила моя одежда? – удивилась я.

– В сауне она вымокнет, – пожал плечами Ник. – Будет неприятно. Не трать силы на спор, Тайлер. Просто пойдем греться.

Я действительно замерзла, а потому пришлось согласиться с аргументами Блайка.

Кроме нас, в термах оказалось с десяток студентов: в основном парочки, распределившиеся по небольшим участкам. Кто-то сидел у бассейнов, другие заняли сауны. Нику пришлось обойти несколько, чтобы найти для нас свободную.

В тепле меня быстро разморило. Опершись на Блайка, я какое-то время молчала, а потом, когда сон почти победил, пробормотала:

– Не знаю, зачем ты дерешься на тотализаторах, но мне это не нравится. Хорошо, что мы заканчиваем учебу. Ты прекратишь делать глупости, и мне не придется о тебе волноваться.

– После твоих слов глупости стали в два раза привлекательнее, Тай, – ответил Ник, обнимая меня и легко поглаживая пальцами по предплечью. – Спи. Поговорим потом. Если захочешь.

– Не оставляй меня здесь одну, – кивнула я, проваливаясь в бессознательное и мечтательно улыбаясь… потому что там, в начинающемся сне, горячие губы Ника нежно касались меня поцелуем.

Мне снилось что-то очень приятное. Несбыточное, но невероятно желанное.

Будто Ник обнимал меня, говорил, что должен свидание и теперь собирается наверстать все потерянное нами время. Я улыбалась, прижималась к мужской груди и вдыхала его аромат – лучший во всем мире. И даже когда открыла глаза, улыбка продолжала держаться на губах.

Я счастливо потянулась, вздохнула и… растерянно замерла. Пахло Николасом Блайком. Его туалетной водой.

Скосила глаза на подушку, в которую упиралась носом, и испуганно выдохнула.

– Что за фигня? – воскликнула, моментально усаживаясь в постели.

– Ринигрийский шелк еще никто так не оскорблял, – ответил Ник откуда-то сзади. – Думал, тебе понравится.

Я неловко повернулась, пытаясь одновременно подняться с постели, но вдруг обнаружила, что почти не одета! Мигом подтянув черное гладкое одеяло, расправила его перед собой и принялась осматривать собственный наряд: длинную синюю футболку с надписью.

– Там написано «Лучший в своей стихии», – помог мне Ник. Судя по голосу, он подошел совсем близко.

Я медленно опустила одеяло и хмуро уставилась на бывшего друга, одетого в светлые брюки и темно-бежевую футболку с низким воротником-стойкой. Ник был причесан и сиял, как новенькая серебряная монета. Ужасно хотелось сказать ему гадость и согнать с лица самоуверенную улыбку. Но Блайк подготовился – протянул мне деревянный поднос, на котором стоял завтрак: несколько горячих бутербродов и кружка с чаем.

– А на столе лежит твое любимое печенье, – сказал он, явно понимая, что выбрал правильную тактику.

– Ла-адно, – протянула я, взбивая подушку и усаживаясь в постели, – давай все сюда и рассказывай, как мы здесь оказались.

– В таком виде? – невозмутимо уточнил Ник.

Я подтянула одеяло выше и приняла поднос, качая головой.

– Про виды не надо, – попросила, пряча смущение за бравадой. – Оставь эти знания при себе. Мне интересно послушать про перемещение из сауны в твою комнату. И еще у тебя очень душно.

Чувствуя, как щеки заливает румянец, я принялась за еду, пока Ник молча прошел к окну, открыл его и, высунувшись, осмотрелся.

– На улице снова прохладно, – сказал он. – А обещали жару.

Оставив окно приоткрытым, он присел в кресло и спросил, наблюдая за мной:

– Теперь тебе не жарко?

– Так лучше, – буркнула я, придерживая поднос и подтягивая одеяло к плечам. На самом деле становилось даже прохладно, но из-за смущения мои щеки продолжали гореть, а потому приходилось изображать «жаркую» девушку.

Некоторое время мы молчали, затем Ник продолжил говорить:

– Ты спрашивала, как мы здесь оказались… Из сауны я принес тебя в термы. Там есть широкие лавки, на одной из которых мы и устроились. Я дождался времени открытия общежития и принес тебя сюда. Мне кажется, в постели спать удобней. Сам я не ложился – видимо, все еще действует экспериментальное зелье. Недавно сходил за завтраком. Твои вещи висят в шкафу. Вот здесь. – Он указал на приоткрытую створку слева от себя, затем добавил: – Что еще тебе интересно?

Я как раз доела завтрак и отставила поднос в сторону. Посмотрев на Ника, спросила:

– Зачем ты дерешься в Разломе?

– Следующий вопрос. – Он покачал головой.

– Тебе нужны деньги?

– Тайлер…

– Это следующий вопрос, – настаивала я.

– Нет. В средствах нужды нет, – ответил он.

– Тогда что? Мало адреналина? Ты так самоутверждаешься? Забавляешься? – Я развела руки в стороны, покачала головой. – Поясни, пожалуйста, зачем такой, как ты, идет вниз и позволяет себя калечить?

– Такой, как я? – Ник усмехнулся. – Что это значит?

– Будто не знаешь, – разозлилась я.

– Поясни. – Он поднялся и уставился на меня сверху вниз, чуть склонив голову.

Я тоже вскочила с постели, не обращая внимания на свой внешний вид. Встала напротив Ника и выдала все, что думаю:

– Ты – умный. Один из лучших на потоке. И красивый. Достаточно спортивный. Из богатой семьи. Ничем не обделен. У тебя шикарная невеста и купленный дом. Будущее расписано по часам. Значит, это просто от скуки, да? Ты ходишь туда и рискуешь собой от того, что у тебя все есть уже сейчас?!

– Нет. – Он сделал шаг ко мне. Остановился. – Я хожу, потому что у меня есть многое, а будет еще больше. Но нет того, что я действительно хочу. Мне не скучно. Я зверски зол!

– На меня? – предположила я растерянно.

– Нет. – Теперь он чуть усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. – Точно не на тебя.

– Тогда…

– Я предлагаю продолжить разговор позже, – прервал меня Ник. – Через четыре часа нам нужно спускаться в Разлом. Зигмус утром формировал списки для заказа пропусков. Мы встретились у доски объявлений, и я попросил внести коррективы в группы. Нас поставили вместе, если ты не возражаешь.

– Сегодня? – опешила я, позабыв о прежних вопросах. – Мы пойдем в одной группе?

Ник кивнул и, зевнув в кулак, добавил:

– Будем искать какую-то редкую гадину. А до этого я попытаюсь все же поспать. Не хочу погибнуть в расцвете лет из-за побочки лекарства от головы.

– Не погибнешь, я тебя прикрою, – пообещала, демонстративно задирая нос. – Зигмус часто говорит, что в Разломе я – одна из лучших. У меня чуйка и отменная реакция. Так что буду беречь свою фиктивную пару, пока мы официально не расстались.

– Береги как следует, – согласился Ник, и его взгляд скользнул вниз, по моим голым ногам, а голос стал ниже: – Это будет новый интересный опыт.

Я тут же метнулась к шкафу и велела:

– Отвернись! А лучше выйди. Мне нужно одеться.

– Я не смотрю, – пробормотал Ник, падая на постель и бормоча на ходу: – Боги, как хочется спать. Тайлер, закрой окно перед уходом. Краснеть ты уже, кажется, перестала, значит – не жарко.

Я фыркнула, спряталась за створку шкафа и, сделав небольшой шаг наружу, красиво стянула с себя мужскую футболку. Оставшись в одном белье, принялась не спеша натягивать свою одежду, гадая при этом, что чувствует Блайк? Я и сама не представляла, зачем дразню его, ведь он – чужой жених! Но делала это и не могла остановиться. В какой-то момент я осторожно, будто невзначай, посмотрела в сторону кровати и… разочарованно замерла. Ник давно спал, и его абсолютно точно не интересовали мои прелести.

– Дура, – пробормотала я, чувствуя себя самой глупой и обиженной девушкой в мире.

Хотелось плакать от понимания: я ему не нужна. Прихватив со стула притихшего Ряшика, закрыла окно и двинулась к двери.

– Тай, – позвал меня Ник, зашуршав на кровати.

Я вздрогнула, испуганно обернулась. Но Блайк продолжал спать. Во сне он перевернулся на бок и с улыбкой прижимал к себе подушку. Медленно… очень медленно я подошла к нему и осторожно поцеловала в уголок губ. Украла для себя новое светлое впечатление. В копилку к носкам и портрету…

– Можно к вам? – Я осторожно заглянула к Мигрушу в кабинет.

Здесь я оказалась после лекции по анатомии нечисти. Всегда любила этот предмет, но сегодня совсем не слушала преподавателя. Мои мысли были очень далеко. В основном в столице королевства, где таилось море перспектив для меня, а также должен был жить Ник с супругой. И я очень переживала, не станет ли нам всем там тесно? Мечта меркла с каждой минутой, а сомнений в голове накопилось столько, что справляться с ними я больше не могла.

А дальше… ноги сами привели к двери, за которой находился человек, способный помочь в любом деле.

В течение учебы мы с однокурсниками много раз «влипали» в разного рода ситуации и обращались к декану Мигрушу. Сначала он ругался и рычал, пугая своим видом и угрозами, но потом обязательно помогал и направлял, приучая нас к самостоятельности и ответственности. Жесткий, но справедливый. И понимающий, как никто.

– Лачи? Входи, – кивнул декан, откладывая папку с бумагами. – Что там у тебя?

– Чай от тети, – скромно пролепетала я. – И конфеты…

– Подготовилась, значит. Так-так, и что натворила? – Мигруш сидел за массивным деревянным столом, сложив пальцы в «замок», всем видом демонстрируя готовность слушать и всячески порицать. Без последнего – никак, но конфеты обычно помогали смягчить тон декана.

Я выложила подношения на стол и улыбнулась. Декан забарабанил по столу, прищурился.

Нужные слова так сразу не подбирались, разговор не клеился, поэтому я начала осматриваться. Кабинет был большой, уютно обставленный, со множеством мелких деталей, на которых можно задержать взгляд. Особенно мне нравилось его задерживать на стеллаже с фигурками разной нежити, которые делали специально для Мигруша, на заказ. Кого там только не было! Настоящий бестиарий в миниатюре.

– У меня нет времени на долгие расшаркивания, – вздохнул декан, когда я перешла к осмотру третьей полки сверху. – Говори уже, чего хочешь, Тайлер? Пересдачу у декана Бенедикта?

Я удивленно посмотрела на Мигруша. Тот вздохнул и покачал головой.

– Думаешь, ты вся такая загадочная? – усмехнулся он. – Я знаю, что два хвоста позади. И про твою заявку в ЦПО ВПМП знаю. Осталась одна пересдача, потом основные экзамены. Значит, решила попробовать себя в столице?

– Думаете, не получится? – спросила я хмуро.

– Получится, – вздохнул Мигруш. – Когда тебе надо, ты в лепешку расшибешься, но сделаешь.

– Но меня все отговаривают, – вздохнула я. – И профессор Тиарамира, и профессор Зигмус… Им кажется, что я не справлюсь.

– Нет, Лачи, они просто не хотят, чтобы ты стала той самой «лепешкой» на пути к цели. – Мигруш поднялся, забрал чай и конфеты и пошел к одному из шкафчиков, где хранил съестное. По пути он говорил: – Вы воспринимаете преподавательский состав как нечто временное. И это нормально. Мы приходим в вашу жизнь, обучаем и исчезаем, стираясь из памяти. С нашей стороны все немного иначе, Тайлер. Многие преподаватели буквально живут работой, прикипая к своим воспитанникам и болея за них душой. Мы вкладываем в вас свои знания и силы. Видим, как вы растете, совершаете ошибки, учитесь справляться с первыми важными проблемами, матереете. Преподаватели помнят своих студентов после выпуска и переживают за каждого, отправленного в мир вне академии. Потому что знают – кого-то это самый мир сломает, пережует и выплюнет. Звучит ужасно, но такова правда.

– Думаете, столица «пережует» меня? – сделала вывод я.

Мигруш убрал конфеты с чаем и вынул из ящика рядом какую-то бумажку. Принес, положил на стол, посмотрел на меня очень серьезно и сообщил, глядя в мое удивленное лицо:

– Столица тобой подавится, Тайлер. Ты намного сильнее и способней, чем может показаться. Я знаю, и другие преподаватели знают.

– Тогда почему все говорят о моей заявке, как о каком-то зле? – надулась я.

Мигруш пожал плечами.

– Переживаем, – ответил спокойно. – Те старания, что придется приложить на новой специальности, изменят тебя навсегда. Ты выбрала непростое место, серьезную должность, на которой очень быстро придется стать злее, безжалостней, подозрительнее, жестче. Сложно везде, но ты выбрала тропинку, по которой идут циничные маги с сильным стержнем и хорошей поддержкой со стороны. Карьера сама себя не построит, потребности будут расти с каждым годом, времени на слабости не останется. Придется превозмогать каждый день. К этому следует быть готовой. Возможно, Тайлер, ты станешь лучшей версией себя. Но, скорее всего, быстро превратишься в уставшую циничную женщину, не умеющую жалеть более слабого и ценить светлое. А для некромантов это очень плохо.

Я опустила взгляд на стол и прочла заголовок на бумаге: «Допуск на зачет».

– Но вы все равно договорились о пересдаче, – поразилась, посмотрев на Мигруша.

– Что значит «все равно»? – нахмурился Мигруш. – Я не собираюсь мешать тебе. Только предупреждаю о последствиях принятых решений, как всегда. Сегодня через час Бенедикт будет ждать четверых недоучек с нашего факультета. Хвосты нужно закрывать в любом случае, Лачи. А дальше – дело твое. Если чувствуешь, что поступаешь правильно, и умом понимаешь – там твое место, то не слушай никого. Советовать любой дурак может, но жить-то тебе. И напоминаю, скоро зачет по анатомии нежити. Расслабляться рано. Кстати, как твой дипломный скелет?

– Собираю. – Я вяло кивнула, поднялась. Забрала допуск и все же решилась спросить: – А вам нравится то, что вы делаете? Я ведь не раз слышала, как вы кричали, что бросите все и уедете на необитаемые земли, чтобы больше никого не видеть и не слышать.

Мигруш кивнул:

– Хуже того, Лачи! Раз в год я обязательно пишу заявление на уход и начинаю обязательную отработку…

– И что?

– Я все еще здесь. – Он развел руки в стороны и громогласно расхохотался. – Хверса лысого меня отсюда подвинут в ближайшие годы. И путешествие подождет. Кто еще будет воспитывать вас, балбесов? Кто спустится с молодняком в Разлом и прикроет их малахольные спины? Кто вправит мозги и поможет с хвостами в конце учебного года?

Я подавила улыбку, пожала плечами и ответила делано-равнодушным тоном:

– Профессор Зигмус смог бы. Или, например…

– Так, все, Лачи! – Мигруш замахал на меня полными руками. – Лимит моей доброты иссяк. Брысь! Думаешь, конфеты с чаем настолько хороши?

Я рассмеялась и пошла к выходу. Уже от порога обернулась, посмотрела на декана и сказала:

– Зря вы думаете, что вас забывают после выпуска. Тетушка вот до сих пор помнит. И я точно не забуду. И своих детей пришлю сюда, чтоб учились под вашим началом!

– Еще пять лет с отпрыском Лачи… Поугрожай мне тут! – донеслось от Мигруша.

– Спасибо! – успела бросить я, выскакивая за дверь, быстро захлопнувшуюся следом.

От декана уходила с широкой улыбкой и легкой душой. Окончательного решения я еще не приняла, но оно начало зреть, медленно приводя разум и чувства в порядок.

На острове боевиков царил ледяной ветер и мелкий моросящий дождь. Погода будто подсказывала, что ничего хорошего от декана Бенедикта ждать не стоит. Но я шла напролом. Как верно заметил Мигруш, «хвосты» нужно сдавать в любом случае.

На стадионе пришлось укрыться под большим навесом. Там я принялась ждать Калеба Бенедикта. Декан боевиков славился весьма спокойным нравом. Бесяще-спокойным, если говорить точнее. Он всегда говорил раздражающе тихо и никогда не повторял сказанное. Смотрел безразлично, иногда с жалостью – как на душевнобольных. Одевался только в классические костюмы и не выносил склок. Чем злее становился Бенедикт, тем тише говорил. А еще он вечно поглядывал на карманные часы и куда-то срывался. Занятой и непробиваемый до невозможности.

Как декан Мигруш выбил у Бенедикта досрочные пересдачи для четверых студентов – оставалось загадкой. Я знала наверняка одно – это была невероятная удача, так что следовало выложиться на полную. И не опаздывать. Потому и явилась одной из первых. Следом прибежали двое парней с четвертого курса. А последней – к моему удивлению – пришла Сима.

– Привет, – сказала она, вставая рядом. – Не повезло нам сегодня с погодой, зато пересдадим боевую магию на отлично.

– Мне бы твою уверенность, – покачала я головой.

– О, поверь, – отмахнулась Сима, – сложностей не возникнет.

Расспросить загадочную однокурсницу я не успела – под навес вошел декан Бенедикт. Как всегда, в костюме-тройке и в начищенных до блеска ботинках. Светлые волосы причесаны волосок к волоску. А на лице – не как всегда! – легкое недовольство. И взгляд, устремленный на Симу, далек от безразличия.

– Ваш костюм прекрасен, – сказала она декану флегматичным тоном с ноткой терпкой тоски. – Он – цвета недавно пролитых женских слез. Такие наверняка очень модно носить в столице.

– Спасибо. Наверное… – ответил Бенедикт, хмурясь. И тут же вынул любимые часы, чтобы взглянуть на время.

– Опаздываете, – вздохнула Сима. – Спешите оставить нас ради кого-то более важного?

– Сначала приму зачет, – ответил декан боевиков, поправив узел галстука. Сделал он это нервно, будто… чувствовал себя неуютно. Затем указал на стадион и дал команду: – Бегите.

– Просто бежать? – растерянно уточнила я.

– Можете вприпрыжку, Лачи, – ответил он, уже не скрывая явного раздражения. – Три круга. На время. Ну?

Парни с четвертого курса побежали первыми. Мы с Симой за ними.

– Это он из-за той студентки, – услышала я одного из парней. – Новенькой. Геррос, кажется. Говорят, совсем буйный стал из-за ее выкрутасов.

– Я тоже слышал, – ответил второй. – Не верил, пока сам не увидел. Такого мужика попортила! Хверса лысого когда-нибудь влюблюсь!

– Эт да… любовь косит лучших из нас, – глубокомысленно ответил первый.

Дальше я их не слышала – они оторвались от нас с Симой на большое расстояние.

Мы с однокурсницей бежали молча и не очень спешили. Экономили силы. Да и о чем было говорить? Я искренне надеялась, что темы не найдется. Два круга так и пронеслись в тишине. Но на третьем Сима вдруг сказала:

– Жаль.

Я вздохнула, понимая – диалога не избежать.

– О чем ты жалеешь? – спросила тихо, следя за дыханием, которое становилось все более тяжелым.

– Калеба мне не получить, – ответила Сима грустно. – Он обречен.

– В каком смысле? – Я сбилась с шага и едва не упала. – Может, обручен?

– И это тоже, – кивнула Сима.

– Ну и новости. Их тебе случайно не Макс сказал? – скептически усмехнулась я.

Ну в самом деле, кто в здравом уме согласиться обручиться с этим странным педантом?

– Нет, это он сам, – прервала мои размышления Сима. – Когда я пришла к Бенедикту, призналась в симпатии и предложила разделить пару ночей на пробу, он долго молчал. И так смотрел… Я думала, растерялся от радости и ищет слова, чтобы пригласить на свидание. Но потом в кабинет вбежала его невеста. Красивая и дерзкая. Почти как я. И Калеб сказал, что уже обещал ей все свои ночи. Без исключения. Потому что они обручены. Кстати, Тайлер, если что, это тайна. Ты не болтлива, а мне надо было излить душу. Никому не говори.

– Оу, – только и смогла выдать я.

– Да, – согласилась Сима. – Очень-очень жаль. Ну хоть зачет нам разрешил пересдать. Во всем есть плюсы, да?

Она посмотрела на меня сквозь толстые частично запотевшие стекла очков. И я уточнила:

– То есть это ты выбила нам эту пересдачу?

– Просто попросила о ней в качестве компенсации за разбитые вдребезги надежды, – ответила Сима. – Он согласился. Приятный мужчина во всех отношениях. Я бы хотела его себе.

– Ну, будет другой. Более достойный, – попыталась утешить ее я.

– Безусловно, но нужно искать. Я уже присматриваюсь, – кивнула Сима. – Есть несколько хороших экземпляров на примете. Буду держать тебя в курсе. Вижу, тебе тоже важен новый опыт. Пользуйся.

– С-спасибо, – протянула я, останавливаясь.

Мы как раз закончили пробежку.

А Калеб Бенедикт крикнул издалека:

– Отлично! Всем зачет, все молодцы. А я опаздываю.

И стремительно покинул стадион под оторопевшими счастливыми взглядами. Лишь Сима оставалась спокойной и немного грустной.

– Жаль, – снова повторила она и предложила мне: – Пообедаем вместе?

– Безусловно, – согласилась я, восторженно улыбаясь и начиная осознавать невероятное: последний «хвост» остался позади! – Может, присмотрим кого-то еще.

– В нашей столовой? – Сима скривилась и покачала головой. – Все интересные экземпляры разобраны и приучены к верности. И потом, кажется, мне интересны более зрелые мужчины. Ты слышала о новом ревизоре? От него половина педагогического состава дрожит в ужасе.

– Такой страшный? – нахмурилась я.

– На вид красавчик, – пожала плечами Сима, неожиданно принявшись описывать ревизора с мечтательной улыбкой на губах: – Длинные волосы, интеллигентный вид и взгляд, пронизывающий душу и наполняющий трепетным ужасом. И голос такой – брр.

Сима вздрогнула, восторженно посмотрела на меня и подвела неожиданный итог:

– Пойду искать его, пока тепленький.

– В смысле, пока не уехал, – поправила я ее.

– Нет, – она отмахнулась, – просто ходят слухи, что на него покушаются, а рядом с ним уже пару раз погибали фениксы. Боги! Говорю – и аж мурашки по телу…

– У меня тоже, – обеспокоенно кивнула я.

За что получила осуждающий взгляд:

– Он мой, – сказала Сима тоном, от которого стало очень жалко жуткого ревизора. – Пожалуй, пойду за ним прямо сейчас. Обедай одна и не грусти. Твой Блайк тоже странный и красивый.

– Спасибо, – смиренно кивнула я. – И удачи.

«Проверяющему…» – добавила мысленно.

Заканчивая с обедом, я поняла, что здорово замерзла. На центральном острове словно начиналась зима в середине мая.

– Эти стихийники достали! – жаловалась сидящая за соседним столиком рыжая девушка, судя по виду с первых курсов. – На доске объявлений заявлен солнечный день без осадков. А у меня зуб на зуб не попадает от холода. Сегодня сдают зачет в Разломе…

– Представляю, что там с погодой творится, – передернула плечами ее подруга. – Туда сегодня лучше и не соваться.

Я печально вздохнула и, прихватив пару бутербродов, отправилась переодеваться в общежитие. Потому что уже через полчаса нам с группой предстояло спускаться в Разлом под руководством Зигмуса. Нытья он не терпел, погода его не пугала. Если шел за какой-то нежитью, то был маниакально упорен в достижении цели.

Оказавшись в комнате, я какое-то время пристально смотрела в шкаф, выбирая, что надеть. Нужно было что-то теплое и красивое одновременно. Старую коричневую куртку, не раз выручавшую в Разломе, пришлось сразу отодвинуть в сторону. Растянутый черный свитер тоже. А вот красную кожаную курточку я взяла. Грела она не слишком сильно, зато сидела на мне отлично. С брюками определилась быстро – они все были примерно одного фасона: плотные, в обтяжку, с набедренными ремнями, к которым цеплялись ножи для экстренных случаев. К поясу прикрепила сумку с зельями. Обула высокие коричневые ботинки на шнуровке. Перед самым выходом немного подвела глаза черным карандашом и подмахнула ресницы тушью.

– Это чтобы нежить сама ложилась перед тобой штабелями? – уточнил лежавший у двери Ряшик.

– Не говори ерунды, – отмахнулась я, заплетая волосы в высокий хвост и крутясь вправо-влево.

– А Стефания всегда ходит с распущенными волосами, – снова подал голос рюкзак. – Видимо, Николасу так нравится.

– Мне все равно, – холодно ответила я. А потом, подумав, стянула с волос резинку и тряхнула головой.

– Красиво, – похвалил Ряшик. И тут же ехидно добавил: – Конечно, ты или запутаешься волосами в ядовитых кустах, или замерзнешь насмерть в этой куртке. Зато тебе идет. Любовь и правда так отупляет?

– На диету! – рявкнула я, подхватывая рюкзак и хмуро выходя из комнаты.

Ряшик понятливо умолк. Так мы и шли в тишине почти до самого подъемника. Но у статуи лежащего дракона меня окликнули по имени. Я обернулась и замерла, наблюдая, как приближается Ник. На вид он был уже вполне бодр и, как всегда, хорош собой. Блайк тоже оделся потеплее: в черную кожаную куртку, из-под которой виднелась темно-зеленая водолазка. На шее болтался шарф цвета мокрой ржавчины. Брюки и ботинки Ник надел наподобие моих, но мужской вариант.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил бывший друг, встав напротив.

– Все отлично, а ты? – уточнила я, глядя в его прищуренные карие глаза.

– Готов к совместной вылазке, – чуть улыбнулся Ник. Затем подался вперед, отнял у меня рюкзак и повесил себе на плечо. Следом снял с шеи шарф и принялся завязывать его на мне.

– Зачем это? – поразилась я, но не отстраняясь, а, напротив, радуясь близости.

– Чтобы показать всем, какой я внимательный и заботливый по отношению к своей девушке, – ответил Ник, сосредоточенно завязывая замысловатый узел у меня на шее.

– Никто не смотрит на нас, – недовольно пробурчала я, чувствуя обиду из-за его нежелания признать, что забота настоящая, а не ради договора.

– Всегда кто-то наблюдает, – пожал плечами Ник. – Не зря твой Макс такой всезнайка.

Разозлившись, я на миг сжала кулаки, но быстро взяла себя в руки. Расслабилась, решив так же сыграть на слабых местах Блайка.

– Макс и правда чудо, – кивнула я, принявшись довольно улыбаться, – такой умный, сообразительный, всевидящий и… ай, ты меня задушишь своей заботой, Блайк! Полегче с этим шарфиком.

– Прости, случайно вышло, – без тени раскаяния ответил этот гад. И тут же нежно обнял мое лицо ладонями, заставляя снова смотреть ему в глаза.

– Чего тебе? – прошептала я, вдруг потеряв голос. – Опять кто-то смотрит?

– Понятия не имею, – пожал плечами Ник. – Просто хотел сказать, что забронировал на завтра столик в ресторане «ТрисДартиш». Это моя награда тебе за пересдачу защиты от стихий у Рофигра.

– Точно, – припомнила я, – там меня ждет утка в медово-апельсиновом маринаде.

– Это вкусно? – Ник заломил бровь. – Поделишься?

– Своей наградой? – парировала я. – Посмотрим. Сначала попробую, потом решу.

Ник широко улыбнулся: открыто и… мурашечно. Пробуждая во мне что-то глубокое, нежное, огромное, необъяснимое и прекрасное. Что-то, от чего слабели ноги, а сердце начинало спешить куда-то, выламывая путь через грудную клетку. Чувство было пугающее и желанное одновременно.

– Эй, оболтусы! – прервал наш диалог профессор Зигмус. – Вы не забыли, случаем, где находитесь и куда собираетесь?!

– Нет, профессор, – отозвался Ник, отпуская меня с явной неохотой. – Мы как раз повторяли ключевые заклинания для обеспечения безопасности.

– Безопасность – это хорошо, – кивнул Зигмус, переводя на меня смеющийся взгляд. – Очень важно, чтобы молодежь о ней не забывала. Да, Лачи?

– Конечно, профессор, – кивнула я, откидывая с лица упавшую прядь волос.

– Через четыре минуты спускаемся, – завершил разговор Зигмус. И пошел подгонять стоявших чуть в стороне парней с боевого и целительского факультетов.

А Ник встал сзади и… принялся собирать мои волосы в хвост, ласково перебирая прядь за прядью. Затем начал скручивать их в пучок на затылке.

– Зачем? – спросила я, жмурясь не то от выглянувшего солнышка, не то от удовольствия.

– Так будет удобней, – сказал Ник, неловко роняя локоны и несколько раз выпуская хвост с тихим ругательством.

Я стояла не шевелясь, стараясь ничем не выдать океан эмоций, бушующих внутри. Хотелось смеяться от странного, сумасшедшего, глупого счастья. И плакать от непонимания, что с этим делать. А Ник упорно продолжал свои манипуляции. Не знаю, чем он закрепил получившуюся конструкцию, но в завершение я потрясла головой, и все отлично удержалось.

– Спасибо, – сказала я, глядя на огромную статую дракона, лишь бы не смотреть на Ника. – Надеюсь, я не распугаю своим видом всю нежить?

– Даже если так, мы все останемся в плюсе, – ответил Блайк, после чего взял меня за руку и повел к подъемнику, где уже столпилась группа студентов, готовых спускаться в Разлом.

– Все здесь? Отлично. Да начнется охота на пипу! – радостно оповестил нас профессор Зигмус.

– Пипу? – удивленно уточнил Рэдвин Даррел – рыжий веснушчатый парень с боевого факультета. – Надеюсь, речь не о востроносой лавовой пипе[9]?

– О ней, родимой, – кивнул профессор под наш общий стон боли. – Благодаря одной студентке у меня в питомнике теперь живет чудесная самка. Я хотел сразу заполучить еще парочку экземпляров, но увы, больше этих милашек никто не видел. До сегодняшнего утра! Стихийники сдавали зачет на севере чаши и наткнулись на гнездо востроносиков! Нам страшно повезло. Понимаете?

– Жуть… как повезло, – кивнул черноволосый лекарь с пятого курса. Кажется, Дастин Кирс.

– Пипы редкие, – воодушевилась я, рванув за профессором в подъемник, – скорее бы увидеть гнездо!

– Я знал, что ты оценишь, Лачи, – довольно улыбнулся профессор. – Опускайте, господин Ховски!

Перед тем как подъемник дернулся, рванув вниз, я вдруг заметила Катарину Воттер, стоявшую рядом с лепреконом. Эта выскочка зачем-то пришла сюда и пялилась на нас, сложив руки на груди. Она поджимала губы и сверкала глазищами так, словно была чем-то очень недовольна.

Я моментально разозлилась. К кому могла прийти эта девица? Или к Нику, или к Даррелу. Именно с последним я видела ее в последний раз в столовой. С другой стороны, зная распутный нрав Катарины, можно было ожидать чего угодно. Пока я гадала, Ник заговорил в привычной надменной манере:

– Даррел, мне показалось или вы с Катариной теперь вместе?

– А тебе какое дело, Блайк? – ответил рыжий боевик с насмешкой. – Интересуешься судьбами бывших подружек?

Я сжала челюсти и схватилась за перила шатающегося подъемника, продолжая прислушиваться.

– Катарина – не бывшая подружка, – спокойно ответил Блайк. – Она – друг. И если ей будет плохо, я найду способ это исправить. По-дружески.

– С чего ты вообще взял, что ей плохо? – Судя по интонациям в голосе, всегда веселый Даррел разозлился.

– Я не слепой, вот и все, – ответил Ник, после чего взял меня за руку, чуть ее сжав, и добавил тише: – Вижу, когда девушка нервничает.

Даррел не ответил, остальные не сочли нужным вмешиваться. А я не придумала ничего лучше, чем проигнорировать Блайка. Катарина его друг? Что ж, возможно, именно ею он меня и заменил. Высокомерные заучки должны держаться друг друга.

Тогда зачем пришел ко мне и делал все эти намеки?! Или не делал? И я снова придумала себе боги знает что?..

Прежде чем подъемник спустился на место, я зло глянула на Блайка. Ник не посмотрел в ответ, но погладил тыльную сторону моей ладони большим пальцем.

Я отвернулась и вдохнула полной грудью, пытаясь успокоиться. В нос ударил запах сырости, белесый промозглый туман обступил нас со всех сторон.

– Отпусти, – прошипела я, отнимая руку.

Он разжал пальцы. Я тут же вынула из накладного кармана длинный тонкий нож в кожаном чехле и сунула его за ремень на бедрах. Растерла моментально замерзшие ладони и предвкушающе оскалилась, как только подъемник остановился. Разлом обещал отвлечь от глупых душевных терзаний.

– Пипа замечена на севере, а точнее сказать, у озера Безтиара. Как вы помните, слева от него есть густая чаща, в которой орудуют терипописы[10]. Эти синие шестипалые псины нападают стаями, потому мы должны… что?

– Не ходить туда, – ответил Дастин Кирс, поправляя на спине большой прямоугольный рюкзак, набитый медикаментами.

– Еще варианты? – усмехнулся профессор, глянув на меня.

– Когда приблизимся к территории озера, обработаем друг друга серебряной пылью, отбивающей запах, – ответила я с хищной готовностью, – а потом пойдем за малютками пипами, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть их раньше времени.

– Молодец, Лачи! – воодушевленно кивнул профессор.

– Есть карта с точным обозначением, где видели тварей в последний раз? – спросил Рэдвин Даррел. Он все еще выглядел недовольным и почему-то дважды за минуту посмотрел на циферблат часов. – Давайте точно прикинем маршрут и возможные техники нападения.

– Никакого нападения! – возмутился Зигмус. – Только ласковое обращение. Крошки нужны мне живыми и нетронутыми.

– Мы все еще о лавовых востроносых? – хмуро уточнил Берт Ойс, одногруппник рыжего Даррела. – Вы же в курсе, что эти гадины стреляют веществом, наподобие лавы?

– И у них на зад… – Дастин сбился, посмотрел на меня и исправился: – У них сзади имеется длинный хвост, заканчивающийся острейшим жалом.

– Мерзкие существа, похожие на здоровенную лягушку с бородавками и с хвостом скорпиона – это, по вашему, милые крошки? – заключил Берт, качая головой.

– Они очень ранимы, – вступилась за пипу я. – И найти их – невероятная удача! Между прочим, сейчас активно изучают яд с их языков. Если испытания пройдут успешно, с его помощью можно будет делать мазь от подагры и противовоспалительный крем!

– Еще и язык ядовитый, – поморщился Кирс.

– Я прошу прощения, – вмешался Рэдвин, хмуря рыжие брови, – сегодня мне предстоит сдать еще один важный зачет. Я не знал, что придется брать в расчет треп некромантки, боевика и целителя. Сколько точно времени вам понадобится для обсуждения задания профессора, прежде чем приступить к нему? Может, стоит перенести вылазку?

Мы все тут же озадаченно уставились на Рэдвина Даррела. Такого спича скорее ждали от Ника с его любовью к заносчивости и надменности, но никак не от жизнерадостного боевика.

– Так что решаем? – продолжал раздражаться Рэдвин. Снова бросив взгляд на часы, он развернул перед собой карту. – Вижу три варианта маршрута. Предлагаю выбрать кратчайший. Или остаться здесь еще на пару часов, чтобы поболтать.

Кирс раздраженно закатил глаза. А профессор Зигмус принял сторону самого недовольного:

– Господин Даррел прав! Нужно идти немедленно! Вперед. – И, потерев сухие ладони, он решительно рванул первым.

Его тут же обогнал Рэдвин. Второй боевик – Берт – бесшумно пошел в конце группы. Меня оставили в середине, за профессором, а Ник и Кирс распределились по бокам от нас.

– Идти примерно тридцать минут, – предупредил Рэдвин. – Сократим путь через омут Надежды. Там недавно были наши, зачистили большинство тварей. Не расходиться, не отвлекаться. Предупреждать, если будут какие-то подозрения или осложнения. Всем ясно?

– Да! – ответили все одновременно, включая профессора Зигмуса и хмурого Ника. Спорить с ведущим боевиком дураков не нашлось.

Рэдвин Даррел обычно казался несобранным балагуром. Его ярко-рыжие волосы, множество веснушек на бледном лице и вечно смеющийся взгляд очень способствовали несерьезному образу. Говорил он не спеша, часто вставляя ироничные шутки. Высокий, широкоплечий, не перекачанный, как многие драконы с его факультета. В этом он напоминал Ника. Когда мы с Рэдвином впервые отправлялись на задание в одной группе, я тоже отнеслась к нему с недоверием. Но потом изменила мнение. И сегодня Зигмус не зря выбрал именно Даррела ведущим. С ним было спокойно даже в самых неспокойных местах. В минуту опасности Даррел моментально превращался из острослова и весельчака в расчетливого безжалостного охотника, виртуозно убирающего неприятности с общего пути.

Чего я не могла сказать о втором боевике. Берт Ойс, замыкающий, также славился отличными навыками. Но с ним в мини-группу для спуска я попала впервые, потому периодически оглядывалась, присматривая за парнем. Если он ловил мой взгляд, то улыбался и подмигивал. Он казался слишком расслабленным и безмятежным. Так что при прохождении омута Надежды – болотистой местности, где серой воняло так, что слезились глаза, – я уже сильно нервничала и иногда косилась на Блайка.

Хоть и злилась на него, но знала: во время заданий он невероятно хорош.

Ник выглядел как всегда – спокойным и словно бы отсутствующим. Но я не сомневалась, он прислушивается к каждому шороху вокруг, анализируя и просчитывая все наперед. Блайк мог стать отличным боевиком, однако предпочел всему изучение свойств стихий. Особенно воды.

В какой-то момент, видимо почувствовав мой взгляд, Ник обернулся и посмотрел так, что я поняла: не зря моя чуйка буквально кричала об опасности. Прежде чем я что-то спросила, Рэдвин тоже остановился и поднял руку, давая знак остальным.

– Что не так? – уточнил Берт сзади.

– Не понимаю, – нахмурился Зигмус. Сам он редко спускался в Разлом, давно предпочитая теорию практике.

– Профессор Зигмус, готовьте щит тьмы, – сказал Ник. – Тайлер, помоги ему.

– Отступаем? – уточнил профессор, принимаясь быстро осматриваться.

– Некуда отступать, – ответил ему Рэдвин. Он обернулся и взглянул на нас изменившимися глазами с вертикальным драконьим зрачком. – За нами уже минут десять следуют бельвистиа́рфы. Много. Без боя не уйти.

– Но откуда? – поразился Зигмус.

– Сегодня у стихийников был внеплановый перезачет долгов в Разломе, – предположил Ник, быстро выплетая пальцами тонкую серебряную сеть из магических волокон. – Видимо, пробудили гнездо.

Посмотрев на него, я опомнилась и прикрыла глаза, призывая силу.

– Бред, – сказал Берт Ойс сзади, – я ничего…

И тут твари завыли. Близко. Со всех сторон. Меня передернуло, волосы на затылке приподнялись от ужаса.

– Действительно много, – пробормотал профессор, качая головой, – соберитесь, ребятки. Будет горячо.

Душераздирающий вой повторился прямо из-за завесы белесого тумана, обступившего нас со всех сторон. Я посмотрела на профессора Зигмуса, который принялся формировать темный щит. Слишком медленно для экстренной ситуации.

«Зря он продолжает спускаться в Разлом в его-то годы», – подумала, растопырив пальцы, на подушечках которых уже клубилась тьма, готовая впитаться в заготовку профессора и усилить ее. Парни затихли в напряженном ожидании. Тело покрылось испариной, волоски на руках приподнялись от жути, которую ощущало все мое нутро. Даже несколько бельвистиарфов опасны, а уж стая…

– Время, – прошептал Рэдвин.

Зигмус установил вокруг нас темный щит. Я встала рядом, влила в него часть своих сил и затихла, прислушиваясь. Профессор прикрыл глаза, отпуская силу. Вокруг царила мерзкая неживая тишина. Щит стал медленно растягиваться в стороны.

– Их не меньше дюжины, – растерянно сказал Зигмус спустя пару секунд. И тут же исправился: – Нет… двадцать… Больше.

Я нервно переступила с ноги на ногу и предложила:

– Сделаю темный шторм. А вы подстрахуйте.

– На него нужно время, – возмутился Кирс спереди. – А у нас его нет.

Профессор кивнул, раздраженно тряхнул руками и попросил:

– Дайте Тайлер пять минут. Мой щит какое-то время сдержит нежить.

– Две, – исправила я профессора.

– Быстрее! – рявкнул Рэдвин. – У нас брешь!

Еще несколько секунд, и он метнулся в сторону, атакуя огнем ближайшие заросли. Оттуда тут же рванули жуткие гадины.

Ник не двинулся с места. Он сосредоточенно смотрел влево, заняв выжидающую позицию и приготовив едва заметную сеть-ловушку.

Я прикрыла глаза, концентрируясь на деле. Сзади выругался Берт, раздался характерный шум начавшейся драки.

Дастин Кирс закричал:

– Нужна помощь!

Дальше все слилось в одну страшную какофонию звуков, состоящих из нечленораздельных рычаний и шороха. Я продолжала выплетать ловушку, поднимая все внутренние резервы силы. Зигмус страховал рядом, то и дело повторяя:

– Ничего-ничего… Сейчас-сейчас…

У меня почти получилось. Но тут справа грохнуло, жутко завоняло и грохнуло снова. Волна огня опалила горячим дыханием, заставляя по инерции распахнуть глаза и увидеть, как передо мной на полусогнутых ногах едва-едва удерживает щит наш лекарь.

– Даррел? – крикнул Зигмус.

– Порядок! – ответил боевик.

– Ойс? – Профессор обернулся и гневно закричал: – Нет-нет-нет!

Дальше произошло два события одновременно. Слева взметнулась серебряная сеть, на пару мгновений расстелилась поверху и резко упала на несущихся гадин. Они даже не успели завизжать. Опали серым пеплом у ног Блайка. И тут же сзади грохнуло так, что тряхнуло землю. Я пошатнулась, упала на одно колено, с трудом удержав почти законченное плетение в руках.

– Чтоб тебе провалиться, Берт! – закричал Рэдвин откуда-то сбоку.

И в это время передо мной поломанной куклой упал наш лекарь. Его правая рука оказалась вывернута под неестественным углом, из носа сочилась кровь. Глаза были закрыты.

– Страхуйте Тайлер! – приказал профессор, выскакивая перед упавшим Кирсом и посылая вперед стену тьмы.

Вопль врезавшейся в нее нежити оглушил и заставил замереть на несколько секунд. От вони стало невозможно дышать.

– Почти закончила, – прохрипела я, подняла взгляд и увидела, как обессиленно упал на колени Зигмус.

Сзади снова раздался взрыв. Затем послышались угрозы Рэдвина. До меня долетали только обрывки его фраз: «Вкуси… матери… гномье… в дыру!»

Сбоку лязгнула перекошенная челюсть, пахнуло гнилью. Я отшатнулась и услышала Ника:

– Тайлер, все хорошо! Работай!

А сам – в крови! Лицо перекошено от ярости, рукав порван, висит лохмотьями, но стоит насмерть и делает все, чтобы ко мне ни одна гадина не прорвалась.

И так мне стало паршиво! Я моргнула и… зрение изменилось на драконье, а по жилам потекла кипящая магия. Вскочив, задыхаясь от силы, сжала кончики плетения и, сосредоточившись, прокричала:

– Сейчас!

– Прикрою профессора и лекаря! – бросил Рэдвин.

– На мне Ойс, – услышала я Ника уже позади.

Посчитала про себя до пяти, давая им шанс поднять щиты, и, накрыв защитой Ряшика, запустила сеть, призванную уничтожить всю нежить поблизости. И, кажется, переборщила. Сказались мои неправильные способности из-за драконьей крови: заклинание сработало слишком сильно. По ощущениям это походило на то, будто я превратилась в стакан, полный воды, которую жаждущий принялся тянуть через толстую трубочку.

Я пустела с каждой секундой.

Я словно растворялась сама.

Острые ледяные жгуты тьмы накрыли место нашей неожиданной стоянки, а вопли, раздающиеся следом, заставили прошептать из последних сил заклинание временной глухоты.

Потом меня допили до дна. И я упала, уставившись в небо. Не слыша, но видя, как редкий серый туман уплотняется и словно бы тяжелеет. Он, как губка, напитывался влагой, обволакивая меня со всех сторон. «Утроба матери» – проскочило в голове название этого защитного заклинания стихийников.

Земля снова вздрогнула, на пару секунд все затихло, а потом снизу пошел жар. Стало тяжело дышать. Влага из тумана начала просачиваться наружу. И я зажмурилась, подставляя лицо холодным каплям воды.

Я понимала, что происходит. Ник с Даррелом решили перестраховаться, добив всех гадин, что выжили в округе и прятались неподалеку. Потому что минимум трое из нашей пятерки теперь представляли обузу.

Блайк создал «утробу» для нас, а Рэдвин «огненный зной» – для гадости вокруг.

Из ситуации следовало два вывода. Первый: в ближайшее время на севере Разлома будет очень спокойно. Второй: за пипой сегодня мы уже не пойдем. Просто не осилим.

Я прикрыла глаза и только собралась расслабленно вздохнуть, как меня схватили за плечи и принялись трясти. Распахнув глаза, увидела Ника: бледного, лицо в крови, в глазах страх. Губы Блайка беспрестанно двигались, а руки ощупывали мое тело.

– Совсем офигел? – спросила я, но… не услышала собственного голоса.

Испугавшись в первые мгновения, вспомнила о заклинании глухоты и, сняв его, услышала:

– …болит?! Скажи мне! Не понимаю, где тебя ранило…

– Нигде, – прохрипела я. – Просто нет сил шевелиться.

Ник замер, всмотрелся в мое лицо и облегченно вздохнул, поднимаясь.

– Тогда лежи, – сказал он. – Сейчас соберемся и пойдем назад. Рэдвин уже пытается связаться с целителями.

Под словом «соберемся» Ник имел в виду профессора Зигмуса и Кирса. Они были не в состоянии двигаться самостоятельно, так что более здоровым пришлось тащить их на собственных спинах. Ойс тоже сильно пострадал, однако, слава богам, имел гордость и мне на спину не полез. Пришлось бедолаге тащиться далеко в «хвосте» нашей дружной команды.

Впрочем, я тоже не блистала – шла, часто спотыкаясь и чувствуя себя совершенно пустой. Хверсовы бельвистиарфы, такую вылазку испортили!

Группа целителей во главе с деканом Мигрушем встретила нас почти у самого подъемника. Всех быстро осмотрели и опросили тех, кто мог говорить. Затем, уложив на носилки, поочередно подняли на остров. Я попала во вторую группу, вместе с Ником и Рэдвином. И все бы ничего, но, стоило оказаться наверху, как настроение совсем упало: там, помимо толпы собравшихся зевак, по-прежнему стояла Катарина Воттер! Будто никуда и не уходила. Целители вынесли носилки, и она тут же бросилась вперед, чтобы картинно остановиться, прижимая руку к губам. Позерша!

Ее взгляд был устремлен на кого-то из парней – то ли на Рэдвина, то ли на Блайка. Мне показалось, на второго. Еще бы, они же с Ником друзья!

А у меня самой не оказалось сил даже на то, чтобы раздраженно цыкнуть! И вообще, кажется, сказался стресс за все пять лет учебы. Потому что я, впервые за последние годы, смиренно потеряла сознание.

Очнувшись, я почувствовала себя удивительно отдохнувшей. Потянувшись, чуть скинула одеяло, поправила под головой мягкую подушку и… распахнула глаза. По последним воспоминаниям выходило, что меня несли на носилках. Оказавшись на острове, я собиралась встать и пойти в общежитие, чтобы хорошенько отдохнуть.

А тут подушка. И одеяло. И белые стены.

Ну и, кремом к тортику, Николас Блайк, дремлющий на стуле рядом с моей кроватью.

Бледный, голова чуть откинута назад и в сторону, волосы в беспорядке. Одежда рваная – та же, в которой он был в Разломе, но чистая. Видимо применил бытовую магию. На коленях лежит Ряшик. Тоже в дремоте.

Я представила вдруг, как волновался мой бедный рюкзак. Хорошо, что Блайк не ушел и успокоил его. Моя нежить вполне мирная и приветливая, если не доводить. А доводит его одно – угроза моей жизни и здоровью. Удивительно, как он Нику-то дался. Прикипел своей нежитской сущностью за кормежку, продажная шкура…

Подавшись вперед, посмотрела на плечо Блайка. Память донесла, что там он был ранен. Рука под рваной рубашкой оказалась забинтованной. Значит, помощь ему оказали.

– Я в порядке, – подтвердил мои предположения совсем некстати проснувшийся Ник. – Если интересно знать, все остальные тоже. Хотя кое-кому сильно досталось, и ему придется полежать здесь какое-то время.

– Но это – не ты. Почему тогда не ушел из лекарского крыла? – делано удивилась вздрогнувшая от неожиданности я. – Отдай мой рюкзак и иди.

– Вот как? – Ник заломил бровь.

– Выход там. – Я указала ему за спину, зло сверкая глазами.

Блайк словно пробуждал во мне вулкан с тысячами самых разных эмоций. И, как ни ужасно, большинство из них были восторженными от его присутствия. Но, учитывая наш договор, а вдобавок наличие у Ника невесты и подруги в виде Воттер, я просто обязана была акцентировать свое внимание на плохом. Чтобы окончательно не вляпаться по самые уши в какую-нибудь романтичную чушь…

Ник, впрочем, не сильно отставал. Вместо того чтобы оскорбленно уйти и забыть меня, Блайк окончательно сбросил маску надменности и передразнил меня:

– Выход там, – сказал он пискляво, при этом сморщив нос и скривив губы. – Я сильная и не знаю слов благодарности, так что покинь меня, надоедливый тип!

На этот раз я удивилась по-настоящему.

– Что? – вкрадчиво спросил он. – Не нравится? С тобой нужно быть мягким и обходительным? Только ты можешь быть недовольной?

– А чего ты хотел? – вспылила я. – Ждал признаний и объятий на столе? Тогда ошибся адресом. Твоя подруга – Катарина – обычно дежурит у столиков в столовой!

– Кто? – Ник нахмурился, затем просветлел, стукнул себя по лбу и выдал: – Боги, Тайлер, опять ты за свое. Далась тебе Катарина. Она, кстати, сегодня не у столиков дежурит, а в соседней палате. Караулит Рэдвина. Собственно, его она и ждала у Разлома.

– Врешь, – выпалила я, не удержавшись.

– Проверь, – пожал плечами Ник и добавил ехидно: – Насколько понимаю, ходить ты уже можешь, где выход – знаешь.

– Это ничего не меняет! – не сдавалась я.

– Что еще ты хочешь услышать? – уточнил он. – Для признаний рано, для раскаяния поздно…

– Не поздно, кайся! – велела я.

– Прости, – тут же ответил Ник. – Я был идиотом.

Я чуть не подавилась новыми язвительными замечаниями, застрявшими в горле из-за услышанного. Недоверчиво уставилась на Блайка. Он криво усмехался, затем обхватил собственный подбородок длинными пальцами и демонстративно покрутил голову вправо-влево. Затем развел руки в стороны, показал мускулы и деловито спросил:

– Ну? Каков вердикт? Оставляешь или все равно «на выход»?

Клянусь, столько эмоций у Блайка не проявлялось за весь последний год. Конечно, я видела его редко, потому что старалась обходить стороной, но если случайно встречала, он был невозмутим, холоден и бесяче-спокоен. Всегда.

А тут…

– Ты головой не ударился? – наконец уточнила я.

– Нет, – ответил Ник, не сводя с меня прищуренного взгляда.

– Может, у тебя жар? – Я не сдавалась, продолжая искать причину странных перемен и громких слов.

– Проверь? – Ник подался вперед, выставив передо мной лоб.

«Это провокация!» – пронеслось в голове.

Но реакция оказалась быстрее. И губы уже коснулись едва теплой кожи.

– Жара нет, – констатировала я, слегка отпрянув.

Дальше не позволяла спинка кровати.

Ник поднял голову, снова придвинулся, оказавшись со мной лицом к лицу. Посмотрел прямо в глаза и спросил низким тихим голосом:

– Тогда что со мной, Тайлер Лачи? Есть варианты?

– П-п-переутомление, – промямлила я, пытаясь скрыть жуткое смущение и слыша стук сердца в ушах.

– Мне пора идти отдыхать? – Блайк просто сводил меня с ума своей близостью, а его теплое дыхание касалось моих губ.

Вместо ответа, я пожала плечами. У меня не хватало сил собраться с мыслями и сказать, что думаю. Да и думала ли я вообще? Скорее всего, нет. Иначе с чего бы прижала ладонь к правой щеке Ника, осторожно проведя по темной щетине?

– Не побрился вовремя, – виновато улыбнулся Ник и, как кот, потянулся за лаской. Приподняв плечо, он чуть склонив голову, зажал мою ладонь и потерся о нее. Зажмурился. Тяжело вздохнул.

– Тебе правда нужно идти спать, – сказала я. – А завтра…

– Завтра мы едем в Родрик, – прервал Ник. – Сначала погуляем по городу, потом в ресторан. За уткой.

– У нас последние недели учебы, – напомнила я.

– Магичить все равно запретили, – ответил Ник. – Мне на сутки, тебе на три дня. Так что прогулка в Родрик – лучшее, что можно сделать в этой ситуации.

– Думаешь, лучшее? – прошептала я.

– Ты можешь мне довериться? – вдруг спросил Ник. – Просто скажи «да», и я обещаю, к вечеру многое станет понятней.

На несколько секунд я перестала дышать. Волнение накрыло с головой. Только Ник так влиял на меня. Только его взгляд, голос, запах сводили с ума и заставляли раз за разом хотеть новой встречи. Нет, Блайк не был для меня просто другом. И да, нам давно пора было кое-что прояснить.

– Да, – сказала я наконец.

Ник прикрыл глаза, кивнул и освободил мою руку из заложников. Но, прежде чем вернуть ее окончательно, осторожно поцеловал в центр ладошки, чем вызвал толпу мурашек по всему телу.

– На тумбочке твой ужин, Тай. Я попросил оставить, – хрипло сообщил Ник, после чего переложил Ряшика со своего стула на мою кровать, еще раз кивнул мне и вышел.

Я смотрела на дверь, рвано дышала и боялась даже пытаться понять, что чувствую. А Ряшик не боялся.

– Жрать хочу, – поделился он, щелкнув клювом. – Если не накормишь, стресс точно доведет нас до гастрита. Давай делись. Что там наш Заботушка оставил?

– Мне совершенно нечего надеть! – повторила я, кажется, десятый раз. – Это тоже не пойдет. – Еще одно платье улетело из шкафа на кровать.

И еще одно. Затем туда же упали серые брюки с многочисленными накладными карманами и футболка с надписью: «Поднимаю настроение, неудобные темы и погибших».

– Наш Никоша говорил, ты всегда красивая, – осторожно заметил Ряшик. – Так что…

– Еще раз повторяю! – зарычала я. – Никоша…тьфу ты! Ник – не наш. Не мой и тем более не твой. Он обручен с другой. Мне нужен красивый наряд не для того, чтобы нравиться Блайку.

– Нет? – уточнил Ряшик. – Точно?

– Я просто хочу надеть что-то особенное. Все-таки мы пойдем в город, и я получу законный приз за успешную пересдачу зачета.

– Ник все сделал, а приз нам? – спросил мой навязчивый рюкзак.

– Да! И что? – Я обернулась и зыркнула злобным взглядом в угол.

Там, на стуле, Ряшик с увлекательным хрустом ел яблоко и смотрел на меня своей наглой недосовиной мордой. Иногда он был недоволен всем на свете, и тогда из него нельзя было вытянуть и слова. Но с возвращением в мою жизнь Ника Ряха тоже вкусил свою долю хорошего – стал питаться в три раза лучше прежнего. И, как ужасное приложение, разговорился!

– Все это выглядит как свидание, – подытожил рюкзак, чавкая яблоком. – А ведь тебе нужен отдых. Ты только час как вышла из лекарского крыла. Но я не осуждаю тебя и не стану надоедать, потому что ты и так сама умная, сообразительная и понятливая.

– Это сейчас к чему? – прищурилась я.

– Такие не влюбляются в чужих женихов и не совершают глупых ошибок из-за одного похода в ресторан. Подумаешь, проведете день вместе. По-дружески…

– У кого-то слишком длинный клюв, – прервала Ряшика я.

– И все же, – не унимался откормленный гад, – если действительно не хочешь выглядеть обыденно во время прогулки в город, достань тот сарафан, что дарила твоя мама в последнюю поездку домой.

– Он розовый! – возмутилась я. – И преступно короткий.

– На то-о-оненьких бретельках, – подтвердил Ряшик. – Открывает прекрасные виды и снизу, и сверху. Выгодно подчеркивает твой цвет кожи, и со мной сочетается.

– Ты не пойдешь с нами на свида… тьфу! На прогулку пойдем только я и Ник.

Ряшик от возмущения выронил яблочко.

– У-ух-у меня из развлечений только твоя жизнь и при-уху-ходящая к нам в комнату чужая нечисть-крыса! – зачастил рюкзак. – Пощади! Будь это… у-ху! Как его?

Он завращал глазищами, пытаясь, видимо, припомнить нужные слова. А я отвернулась и, встав на цыпочки, потянулась к верхней полке. Там была спрятана коробка с вещами от мамы. Слишком… девчачьи и миленькие. Мама спала и видела в мечтах, как я перевоспитаюсь, повзрослею и стану одеваться прилично. В розовое, белое и персиковое, угу…

Но, как ни странно, именно сегодня ее попытки перетянуть меня на сторону куколок с бантиками могли помочь.

Я уронила на себя коробку, выругалась и едва не упала.

– Осторожней, родная моя! – завопил Ряшик, все еще не теряющий надежды «подержать свечку» на чужом свидании.

– Ты никуда не пойдешь, – отмахнулась я, усаживаясь на пол и принимаясь ковыряться в спрятанном. Нашла нужный сарафан. Тут же его натянула и подошла к зеркалу.

Само платье было приталенным и очень открытым. Линию декольте украшал широкий волан, переходящий в короткие рукава, спущенные по плечам. Тонкие бретельки не позволяли наряду сползти ниже положенного. От талии юбка сильно расклешивалась, заканчиваясь еще одним воланом. Волосы я оставила распущенными. Ресницы слегка подмахнула тушью.

В целом смотрелось мило и женственно, так что я стала совершенно на себя непохожей.

– Ну что за принцесса, – восхитился Ряшик. – Все парни твои будут! Ник шею свернет, потому что все время придется смотреть только на тебя. И вообще все будут смотреть. Как красиво обыгран верх, а юбка-солнце внизу – вообще…

– Откуда ты вообще знаешь такие слова? – поразилась я.

– Милосердие! – неожиданно выпалил Ряха, заставив меня вздрогнуть. – Вот это слово. Вспомнил. Прояви его.

– Ладно, возьму тебя, – вздохнула я, пряча улыбку. – Только обещай молчать. Чтобы за весь день ни слова.

– Я буду нем! Клянусь.

– И глух.

– Тут как получится, – честно признался рюкзак. – И, кстати, кулон с браслетом сними. Куда черепа носить под эту розовость?

– Будет слишком пусто, – расстроилась я, гладя свое отражение.

– Это повод Нику заполнить пустоту, – ответил Ряха. И, когда я гневно обернулась, быстро добавил: – Подай упавшее яблоко, кормилица моя. А я умолкаю.

Родрик был единственным городом, куда студентов академии драконов выпускали без специальных разрешений. Он находился относительно близко, так что телепорт туда не требовал большой энергозатраты и работал без перебоев. Местные жители давно привыкли и поощряли наплыв будущих специалистов в рестораны, кафе, музеи, лавки, парки и другие места. Со многими жителями городка студенты заводили крепкие знакомства, кто-то даже предпочитал оставаться и заводить там семьи.

У меня тоже было несколько приятелей в Родрике. Один из них работал в морге и помогал собрать дипломный проект. В смысле, добыть материал для скелета-помощника которого я собиралась представить экзаменационной комиссии уже через неделю.

Тан – так звали моего приятеля – как раз недавно сообщил, что отложил для меня пару недостающих костей. Так что в город я отправлялась не только ради ресторана. Хотя следовало признаться, что мысли о важном то и дело утопали в розовом сиропе, бывшем совсем недавно мозгом студентки-некромантки.

И большую роль в моем состоянии сыграл Ник. Одетый в классические темно-синие брюки со стрелками и такого же цвета рубашку с коротким воротником-стойкой, он держал пиджак двумя пальцами, перекинув его за плечо. Идеально причесанный, гладко выбритый, невероятно привлекательный…

Ник ждал у входа в общежитие некромантов. Стоило двери-предательнице скрипнуть, он обернулся и так посмотрел на меня, что я забыла, кажется, даже собственное имя.

– Привет, – сказал, приблизившись к небольшой лестнице и протянув мне руку. – Ты восхитительно выглядишь, Тайлер. Я… – Он пробежался взглядом по моим плечам, по платью, ногам, остановившись на черных туфельках-лодочках, и, быстро вернувшись к лицу, тихо сказал: – У меня нет слов.

– Спасибо, – улыбнулась я, принимая протянутую ладонь и чувствуя, как все внутри переворачивается от нашего соприкосновения.

Ник притянул меня к себе. Глубоко вздохнул и… отступил, приглашая вместе следовать к мосту. Какое-то время так и шли молча. Я купалась в своих эмоциях, иногда бросала на Блайка робкие взгляды, и он тут же ловил их.

– Смотри под ноги, – наконец буркнула я, пытаясь перестать глупо улыбаться.

– Я полагаюсь на твою внимательность, – чуть хрипловато ответил он, сжав мои пальцы в ладони. – Ты ведь не дашь мне упасть?

– Еще как дам, – усмехнулась я и тут же обошла кочку, чтобы Ник не споткнулся.

– Тогда взываю к твоей меркантильности, – сказал Ник, глаза которого искрились, как никогда. – Вспомни, за чей счет идешь в ресторан. Меня нужно беречь хотя бы из-за утки.

– В этом есть логика, – важно кивнула я, ступая на мост. И добавила: – Аккуратней, Блайк, здесь возвышение.

– Благодарю тебя, Тайлер, – улыбнулся он. – Ты, можно сказать, спасла меня. Теперь я снова буду у тебя в долгу.

– Верните меня в комнату! – завопили за моей спиной, прежде чем я ответила. – Не могу так. Пожалуйста! Умоляю. Иначе все равно не смогу молчать!

– Ряшик! – возмутилась я, снимая рюкзак. – В чем дело?

– Не могу это слушать, – покаялась совиная морда. – Помру просто!

Я посмотрела на Ника, а тот неожиданно предложил:

– Давай отнесу его? Тем более Ряха совсем не идет тебе… сегодня. Как аксессуар.

– Очень даже иду! – тут же заперечила нежить. – У кого-то просто нет вкуса и стиля. И в голове каша. У обоих!

– Да, отнеси, – согласилась я, отворачиваясь. – Пойду пока потихоньку.

– Далеко не уходи, – попросил Блайк. – Не хочу тебя потерять, особенно сейчас.

– Почему? – обернулась я, чувствуя небывалый душевный трепет.

Ответила вредная совоморда:

– Потому что заблудишься, и тебя снова Макс причешет своей волшебной расческой.

Я округлила глаза и шикнула на нагло ухающего от хохота Ряшика, а Ник быстро зашагал в сторону общежития – избавляться от провокатора.

«И зачем только взяла этого мелкого гада с собой! – думала я. – Знала же, что не утерпит и выкинет что-то подобное. Может, и хорошо, что сдался так быстро. Не испортит нам с Ником свида… прогулку».

– Тайлер Лачи? – окликнул меня женский голос. – Это ты?

Я обернулась и увидела быстро приближающуюся Симу. Она рассматривала меня как новую еще неизведанную нечисть: с интересом и опаской одновременно.

– Ты что, решила все-таки идти замуж? – наконец сделала вывод Сима. – В таком виде хорошо идти на мужчину.

– В каком смысле? – улыбнулась я.

– Ой, все ты понимаешь, – отмахнулась Сима, демонстративно поправляя на себе длинный болотного цвета балахон с вышитым на груди сердцем. Настоящим – анатомически верным. – Охотница охотницу видит издалека. Видишь же? Я тоже при параде.

– Значит, ревизор уже в твоих сетях? – осторожно предположила я.

– Пока нет, – вздохнула Сима. – Он – крепкий орешек. Сложный тип. Я наблюдаю за ним, думаю, как лучше подсечь.

– Ясно, – кивнула я, дико сочувствуя мужчине. – Что ж, удачи.

– Она уже на моей стороне, – сказала Сима и неожиданно помахала перед моим звонко звенящим мешочком. – Знаешь, что это?

– Похоже на монеты, – ответила я.

– Доход! – Сима вздернула указательный палец. – Я делала ставку на одну студентку, Меган Геррос. Это новенькая из столицы. Она пятьдесят раз спустилась в Разлом, чтобы восстановиться на боевом факультете вместо бытового. Ну, невеста моего Калеба. Многие не верили, что Меган сможет, а я решила поставить на нее. Если она захомутала декана Бенедикта, то Разлом ей не страшен. Смекалка у меня что надо. Да?

– Да, – согласилась я.

– Куплю себе еще платьев этой серии. – Сима погладила свой балахон. – У них все вещи как на меня шиты. – Тут ее взгляд устремился мне за спину и превратился в немигающе-атакующий.

– Привет, Сима, – сказал Ник, подходя к нам.

– Здравствуй, – ответила она, медленно раздвигая губы в хищной улыбке. Потом вдруг встряхнулась, посмотрела на меня и сообщила полушепотом: – Прости, Тайлер, природа берет свое, и порой я бессильна. Но так и быть, уйду, чтобы не разбивать вашу и без того хрупкую связь. Теплых ночей.

И правда ушла.

Мы с Ником проводили ее взглядами до самого общежития. Там Сима остановилась, обернулась и вскинула руку, принявшись плавно ею раскачивать.

– Она машет тебе, – подсказала я вздрогнувшему Нику. – Ответь. Не будь невежей.

Блайк вздохнул и послушно помахал в ответ. Сима расхохоталась и скрылась в общежитии. А я спросила у Ника:

– Слушай, не знаешь, как там наш новый ревизор? Ну, как человек. Нормальный?

– Бесячий, – ответил Ник. – Лезет всюду, вынюхивает что-то. Говорят, он приехал, чтобы найти способ снять с должности ректора, но я думаю – вряд ли. Эта птица слишком высокого полета для такого дела. А что?

– Тогда не жалко его, – пожала плечами я. – И предупреждать не будем. Пойдем. У нас вообще прогулка прервалась.

– И не расскажешь? – прищурился Ник.

– После утки, – улыбнулась я.

– Тогда поспешим, – кивнул он, беря меня за руку и утягивая за собой к главному телепорту.

Телепортационный вокзал Родрика встретил нас тихой музыкой, льющейся из магических приемников Ти́ппита. Мапти́пов – по-простому. Это изобретение знаменитого артефактора радовало жителей Эргана чуть меньше века. На небольшие носители – ма́сеты – записывали лучшие музыкальные произведения со всех стран, а затем продавали за большие деньги. Масеты считывались с маптипов и воспроизводились с большой громкостью, создавая для всех окружающих невероятную атмосферу.

В нашей академии маптипы включали во время праздников, а в остальное время музыку запрещали по распоряжению ректора, чтобы студенты не отвлекались на глупости.

Сегодня по небольшому вокзалу Родрика разливались звуки скрипки – то плачущей, то восторженной. Работник, сидящий на пункте телепортационного контроля, подпирал полную загорелую щеку кулаком и смотрел в стену повлажневшими глазами, словно о чем-то ностальгируя. Мы с Ником сами расписались в регистрационной книге, указав имена и цель прибытия, и, не отвлекая старого гнома, отправились в город.

Родрик мне нравился.

Небольшой уютный городок, в котором успешно соседствовали все расы нашего мира, казался мне идеальным местом жительства для мага. Кроме того, многие здесь держали в качестве питомцев прирученную нечисть. Сказывалась близость к Разлому и академии.

Домики в Родрике редко строили выше трех этажей, красили их во всевозможные цвета, а дворы засаживали самыми невероятными растениями. Сейчас, в середине мая, здесь пахло просто умопомрачительно. Мы с Ником шли по центральной аллее в направлении Верхней улицы – маршрут, до боли знакомый каждому студенту академии. Он вел к канатной дороге, пролегающей через Срединное ущелье, образованное рекой Дикаркой.

Название последней говорило само за себя – купаться в ледяной воде было опасно для жизни в любое время года. Слабое течение могло моментально смениться на сильнейшее и унести горе-пловца с такой скоростью, что выживание становилось очень сложной задачей.

По бокам реки рос буйный лес, в котором мощные деревья-старожилы сочетались с дикими кустарниками и самыми разными травами. Там же обитало множество животных, занесенных в Золотую книгу Эргана.

Канатная дорога тянулась с юга города через ущелье и, делая небольшой крюк налево, возвращалась назад, к местечку чуть западнее Родрика. Там находилась целая сеть кафе, магазинов и ресторанов, чтобы отдохнувшие путники могли потратить еще немного денег. Туризм в Родрике процветал как раз с середины мая и по конец октября, но в этом году прохлада задержалась, и народ не спешил. Так что мы с Ником успели застать городок спокойным и тихим. Очень скоро Родрик должен был «встряхнуться от спячки», и начать принимать массу гостей, желающих увидеть «нетронутый кусочек природы» со всего Эргана.

– Пешком или наймем экипаж? – спросил Ник, как только мы вышли к широкой дороге, ведущей вверх, к предгорью.

– Прогуляемся, – решила я, с удовольствием вдыхая сладкий прохладный воздух.

Ник кивнул и… положил мою руку на сгиб своего локтя. Чтобы я могла опереться в пути. Моих губ тут же коснулась улыбка, а внутри разлилось тепло. Любого другого я бы оттолкнула, не позволяя выставлять себя слабой. С Ником все было иначе: хотелось оставаться собой и не думать, какое произведу впечатление.

Мне было хорошо рядом с ним. Об остальном я себе волноваться запретила. До вечера.

– О чем задумалась? – спросил Ник, пока мы медленно шли вперед.

– Как раз о том, что не хочу сегодня думать ни о чем. Позволю себе расслабиться и просто отдыхать, – с улыбкой ответила я.

– Отличное предложение, – похвалил Ник, – воспользуюсь им, если ты не против.

– Как пожелаешь. Но оно действительно, лишь пока мы в Родрике, – заметила я. – Как только вернемся в академию, «наш день» закончится. И придет время вопросов.

– Остаться бы здесь навсегда, – усмехнулся Николас. – В этом мгновении.

– Тебе так нравится идти в гору, Блайк? – фыркнула я. – Нет уж, выбери другое мгновение, чтобы в нем замирать. На это я не согласна.

– Хорошо. – Ник резко остановился, повернулся ко мне, потянул за руку.

Мне пришлось притормозить и удивленно посмотреть на него. А он обнял мое лицо ладонями и прижался губами к губам. Быстро и совсем не романтично. Понимая, видимо, что я вот-вот оттолкну, но пытаясь урвать у Судьбы свое мгновение.

Глупый.

Я ведь предупреждала, что не хочу думать сегодня…

Мои губы чуть приоткрылись, язык бесстыдно прошелся по его губам. Руками я обвила Ника за шею. Глаза закрылись сами собой…

Блайк окаменел всего на пару секунд. А потом отмер, чтобы подарить мне наш первый настоящий поцелуй. Сладкий, нежный и жадный одновременно. Восхитительно-чувственный. Пробирающий до дрожи в коленках. Мое мгновение, в котором, пожалуй, я действительно хотела бы остаться.

А потом мы снова брели в гору. Медленно, взявшись за руки. Не задавая вопросов и не давая ответов. Я щурилась от блаженства и наслаждалась жаром внутри. Ник согревал меня лучше одежды. Он словно был моим личным артефактом, способным спасти от непогоды, от болезни и от любой другой беды. И он же мог уничтожить, если позволять себе не думать слишком долго…

Вскоре хорошая дорога кончилась, перейдя в грунтовую, расходящуюся на два варианта пути. Мы выбрали ту, что шла вправо. Если пойти влево, то вскоре можно было оказаться на огромном пастбище для бурно́лов – мелкой породы крупного рогатого скота, – в холке едва достающих мне до плеча. Рыжие травоядные, с огромными добрыми глазами. В Родрике было три фермы с бурнолами, дающими большой удой молока. Академия закупала его здесь для студентов – всегда свежее, сладкое, жирное и очень вкусное.

Но наш путь уходил к пролеску, отгороженному от путников магической стеной. Животные часто выходили к грунтовым дорогам и глазели на путников: одни с любопытством, другие с плотоядным интересом.

Нам с Ником повезло: к прозрачной стене вышли три косули. Милые до невозможности. Они толпились у кустов малины, поедая сочную ягоду, и, если бы не магическая защита, мне хватило бы десятка шагов, чтобы погладить ближайшую красотку.

– Здесь потрясающе, – выдохнула я, не сдержав эмоций.

Ник не ответил. Я взглянула на него и поймала на себе взгляд, полный эмоций. Каких именно – разобрать не смогла. Я никогда не умела правильно «считывать» чувства других, а уж понять Блайка не стоило и пытаться. Мне оставалось лишь ждать, когда он решится на разговор сам. И молиться, чтобы этого не случилось до вечера – ужасно хотелось сохранить этот чудесный день в воспоминаниях как нечто дорогое и светлое, не испорченное откровениями о прошлом.

Еще через несколько минут мы пришли на место: здесь невысокая гора достигала своего пика и резко обрывалась вниз, к Дикарке, бегущей между отвесных скал, поросших густой зеленой растительностью. Там же находилось двухэтажное здание, в котором можно было получить медпомощь, зарегистрироваться на спуск по канатной дороге или перекусить. А дальше расположилась огромная железная платформа с двигающимися кабинками.

Ник оставил меня ждать, а сам отправился оформлять билеты. Мне же хотелось танцевать от счастья и плакать от печали одновременно. На канатной дороге я каталась не единожды, но вот уже два года делала это без Блайка. До того как Ник прекратил дружбу, мы часто приходили в Родрик: весной гуляли по его ярким улочкам, поедая горячую выпечку; катались на коньках зимой; плавали на лодках в пруду Белого парка осенью… И готовились к приходу лета, отправляясь в веселое, будоражащее нервы путешествие над Дикаркой.

Я любила проводить время с Ником. Пожалуй, тогда даже не осознавала насколько. Лишь теперь пришло понимание, как сильно мне не хватало нашего общения, как остро я в нем нуждалась. И что делать с этим новым открытием – я не представляла.

– Тай? – Ник подошел сзади, встал очень близко, накидывая мне на плечи пиджак. – Пойдем?

– Да, – шепнула я, прогоняя непрошеные грустные мысли.

Ник снова взял меня за руку, погладил кожу большим пальцем и тяжело вздохнул. Я знала – его тоже одолевает тревога, не давая насладиться одним днем, свободным от обид и логики. Не такой он человек, чтобы суметь отпустить все и забыться.

– Поедем в закрытой кабинке? – спросила я, чтобы разрядить обстановку.

– А ты как хочешь? – Он посмотрел мне в глаза, чуть улыбнулся.

– В открытой, – заявила я.

– Будет холодно, – тут же нахмурился Ник. – Вот через месяц…

– Если замерзнешь, можешь прижаться ко мне, – великодушно предложила я, перебивая его на полуслове.

– Меня уже морозит, если честно, – с самым серьезным видом сообщил Блайк.

Его руки при этом были горячими, словно он только что грелся у печи. Обманщик.

Я закатила глаза, чуть отодвинула полы пиджака, делая вид, что поверила, и предлагая подбираться ближе. Он улыбнулся. Сделал шаг навстречу. Обнял за талию и посмотрел в глаза. Снова вернулось то самое ощущение – щемящей нежности пополам с грустью.

– Тайлер, – сказал Ник хрипло, – если бы ты знала…

Он умолк, сжав губы.

Но его взгляд говорил так много! Бесконечно много… Я кожей чувствовала, о чем Ник молчал. О чувствах, которые не выразить словами. Этот глупый договор изменил все, открыл так много тайного, спрятанного глубоко-глубоко. И теперь мы оба остро испытывали необходимость быть рядом; желание касаться друг друга, смотреть, слушать… Боги, как я вообще могла думать, что могу просто дружить с Блайком?! Какой глупой я была два года назад, какой слепой.

А Ник понимал все уже тогда. Наверное, потому и закончил нашу дружбу…

– Только не сегодня, – мотнула я головой. – Пожалуйста, давай отложим все разговоры.

– До вечера, – кивнул Ник, отступая и натягивая на губы вполне сносную улыбку. Он умел притворяться. Мастер прятать чувства за спокойной доброжелательностью. В этом я ему безнадежно проигрывала. Потому лишь кивнула и, опустив голову, быстро пошла в сторону кабинок.

– Тай, только не в открытую, – сказал сзади Ник.

– Что за глупости? – отмахнулась я, стараясь придать голосу радостное звучание. – Мне нужны настоящие эмоции, а не их отголоски из-за толстого стекла.

Блайк больше не возражал. Когда мы подошли к платформе, он передал билеты дежурному лепрекону, а мне сказал, подмигнув:

– Надень пиджак как следует, Тайлер Лачи. И застегнись. Нас ждут ветер и Дикарка!

Я последовала его совету.

Открытая кабинка подъехала очень быстро. Мы с Ником уселись на сиденья рядом, а служащий помог закрепить ремни безопасности. Как только он отошел, мы с Блайком переглянулись и, как в былые времена, взялись за руки.

– Готова? – спросил Ник.

– Всегда! – ответила я, широко улыбаясь и чувствуя, как азарт начинает пузыриться в крови.

Секунда, другая, и… кабинка качнулась, чтобы быстро рвануть вперед, заставляя сердце замереть, а потом забиться в два раза сильнее.

– Удачной прогулки! – пожелал пожилой лепрекон с платформы.

Мы с Ником подняли сцепленные ладони и закричали:

– Спасибо!

Кабинка ехала вниз, резво набирая скорость. Наглец-ветер почти сразу взялся за мою юбку, принявшись размахивать ею, как флагом. Волосы взметнулись назад, дыхание сбилось. В небе закричали птицы, в лесу слева кто-то утробно зарычал, а Ник отклонил голову назад, чтобы поддержать окружающую природу своим громким: «Свобода-а-а-а!»

Я расхохоталась.

Щуря глаза, посмотрела вперед, туда, где ущелье становилось уже, а река выше. Скорость кабинки там замедлялась, а ноги, если их не приподнять, касались кромки воды! Однажды, в самый первый наш заезд на канатке, я сказала, что только сумасшедшие спускаются туда в открытых кабинках. А уже через год оставила там босоножку, слишком сильно размахивая ногами над водой.

– Совсем скоро то место! – сказал Ник, прекрасно понимающий, чего я жду.

Ветер усилился.

Я крепче сжала ладонь Ника и приготовилась. Ущелье сужалось, деревья-гиганты, столпившиеся по обе стороны от нас, заволновались. Казалось, густой необъятный лес готовится схватить нас в тиски и раздавить, скрыв все следы в Дикарке, а после сделать вид, будто так и было.

Сердце билось быстро-быстро. Губы Ника скользнули по моей щеке, чтобы оказаться у уха. Раздался громкий шепот:

– Кто сильнее промокнет, то проиграл.

Хотела ответить, что не соглашалась ни на какие игры, но вместо этого повернула голову и встретилась с Ником глазами. В этот момент кабинка сильно качнулась, и мы оба вскрикнули от неожиданности. Даже понимание того, что защита канатной дороги очень надежна, не успокаивала полностью. Мне было страшно и хорошо одновременно. Я готовилась снова испытать себя и выйти победителем из очередной гонки наперегонки с ветром и Дикаркой!

И когда мы достигли той самой точки, оба опустили ноги, чтобы специально задеть кромку ледяной горной реки. Я хотела проиграть Нику. И исполнить одно желание. Могла и хотела позволить себе такую слабость в этот сумасшедший день.

Вверх полетели брызги, а в уши ударил звук разъяренного ветра. Меня окатило холодом. Вода попала даже на лицо, так что пришлось жмуриться и отфыркиваться, летя дальше. Когда же посмотрела на Ника, он выглядел абсолютно сухим! Даже ноги, которые гад при мне опускал в реку!

Спрашивать, как это вышло, смысла не было. На шее довольно улыбающегося Блайка поблескивал артефакт – водная капсула-накопитель, – способный помочь в управлении стихией. Ник заставил Дикарку откликнуться. Пока меня окатило с головы до ног, его даже не тронуло!

– Проиграла! – крикнул Ник, голос которого сильно заглушал ветер. – С тебя исполнение желания, Лачи.

– Одно я как-нибудь переживу! – отмахнулась, старательно пряча улыбку и призывая магию, чтобы немного просушиться.

Кабинка как ни в чем не бывало неслась дальше, и я думала – как хорошо, что Ряшик не отправился с нами. Бедолага точно не выдержал бы этого путешествия, полного милых недомолвок, переглядываний и осторожных касаний.

Дальнейшая поездка принесла массу удовольствия. Мы болтали о милых глупостях, смеялись и несколько раз – совершенно случайно – встречались губами. Кабинка летела над Дикой, затем делала крюк над пастбищами и Горе-утесом, чтобы привезти к пункту высадки двух абсолютно счастливых людей.

– Честно признаться, я ужасно проголодался, – заявил Ник, подавая мне руку при спуске с железной платформы и глядя так, будто речь шла вовсе не о еде.

– Тогда идем скорее в ресторан, – улыбнулась я, наслаждаясь столь откровенным вниманием Блайка. – Меня ждет утка в каком-то чудесном маринаде. Ни за что не откажусь. Может, и тебя угощу, раз ты так голоден.

«ТрисДартиш» нашелся очень быстро. Этот ресторан выгодно выделялся среди остальных, и я часто смотрела на него издалека. Двухэтажное белоснежное здание с колоннами и окнами в пол привлекало взгляды своей красотой и обещанием другой жизни – богаче, веселее, выше по уровню.

К зданию вела широкая дорога. Вечером гости подъезжали по ней на самоходных экипажах и выходили, красуясь друг перед другом модными нарядами. Простые жители не могли позволить себе регулярные ужины в «Дартише», но изредка захаживали. Студентам тоже ходить не запрещали, но мы сами предпочитали избегать ресторан из-за жутких цен. Не все, конечно. Дети богатых родителей часто посещали «Дартиш».

Днем здесь было попроще: не так пафосно и броско. Однако я в своем простом платье, все равно чувствовала себя нелепо и даже начала жалеть о том, что мы не пошли в место попроще.

На входе стоял лепрекон в парадной ливрее. Вид у него был такой, будто он – брат его величества, не меньше. Мы с Ником поднялись по широкой мраморной лестнице и прошли в открытую лепреконом дверь, чтобы оказаться в прекрасном холле, отделанном в бежевых тонах. На стенах красовалась шикарная лепнина, полы сняли идеальной чистотой, из зала слева лилась живая музыка. Скрипка, саксофон и божественный женский голос с легкой хрипотцой.

– Добрый день. – Нам навстречу вышла женщина в строгом белом платье-футляре. Рассмотрев Ника, она расцвела улыбкой, а голос стал сочиться патокой: – Господин Блайк, очень рады вас видеть. Столик на двоих ждет вас в мраморном зале. Сегодня для гостей поет госпожа Тринндриарда. Прошу за мной.

Она направилась вперед.

Я цеплялась за локоть Ника и думала о собственной нелепости. Даже эта женщина, работающая в ресторане, выглядела и держалась намного представительней меня. И мое платье, которое до этого казалось прекрасным, теперь не радовало. Да и от прически после канатки наверняка ничего не осталось…

– Тай? – Ник остановился, посмотрел на меня. – Что случилось?

– Настроение пропало, – буркнула я, не видя смысла скрывать очевидное.

Мы как раз вошли в зал, где пахло жасмином и свежестью. За столиками сидели дорого одетые посетители, вокруг сновали официанты, а со сцены пела крепко сбитая гномка в длинном алом платье. И мой взгляд застыл на последней. Она оборачивалась к музыкантам и, улыбаясь им по очереди, пела о путешествии юной драконицы через людские земли. Ее голос – мощный, как и сама гномка, – взлетал под высокий потолок и растекался по залу, гипнотизируя. И я слушала историю драконицы, полюбившей простого юношу.

«Запретная любовь – такая сладкая и неподвластная, – пела гномка. – Она манит, она зовет; столь сердцу милая, и столь опасная…»

– Нравится? – спросил Ник, приобняв меня за талию.

Я вздрогнула, отстранилась и повела плечами:

– Неплохо.

– Когда переедешь в столицу, и не такое услышишь, – улыбнулся Блайк. – Там много исполнителей, так что будет огромный выбор. И репертуар побогаче.

– Если перееду в столицу, непременно послушаю, – ответила я тихо.

– Что это значит? – спросил Ник. – Ты ведь сдала все долги. Работа мечты ждет тебя. Откуда сомнения?

Я пожала плечами, отмечая про себя, что Блайк уже знает о моих успехах. Значит, понимает, что наш договор держится теперь только на моем обещании заставить его невесту ревновать.

– Ваш столик, – напомнила о себе сопровождающая.

Я обернулась, кивнула и последовала за ней. Ник не отставал. Он забронировал место у окна, с видом на высокие фонтаны. Сейчас они бездействовали, видимо дожидаясь вечера и более благородных зрителей.

На столике лежало меню, но я к нему даже не притронулась.

– Тай? – снова позвал Ник.

– Я пришла за своим призом, – ответила ему, едва улыбнувшись.

– Утка, – кивнул он. – А напиток?

– На твое усмотрение, – пожала я плечами. А потом спросила, с интересом посмотрев на Блайка: – Ты часто бываешь здесь, да?

– Не то чтобы часто, но бываю, – ответил он, и я заметила, как изменилось его лицо, преображаясь в равнодушную маску. – Родители предпочитают «Дартиш», когда приезжают повидаться.

– И твоя невеста наверняка любит это место, – усмехнулась я.

– Ей здесь нравится, – не стал скрывать Ник. Он говорил, не сводя с меня взгляда. – Слышал, Стеф часто ходит сюда с подругами. А у меня не так много свободного времени.

– Отчасти поэтому она и рассталась с тобой, да? – спросила я и отвернулась.

Ругаться не хотелось, но и быть милой – тоже. В ресторане я вдруг особенно остро осознала, насколько отличаюсь от завсегдатаев. И насколько глупой была идея поселиться в столице.

Словно прочитав мои мысли, Ник заметил:

– Ты привыкла к жизни в академии, но быстро станешь своей в любом месте. Нужно время, чтобы освоиться, зато потом…

– Потом я стану как люди твоего круга? Начну ходить с надменным лицом, носить платья стоимостью в месячную стипендию и смотреть на мир так, будто каждый здесь – мой должник?

– Платья будут стоить как стипендия за год, – спокойно исправил меня Ник.

– Думаешь, это – то, о чем я мечтаю?

– Ты сама говорила об этом.

– Два года назад, – усмехнулась я. – Тогда многое казалось другим. Я не понимала толком, чего хочу на самом деле. Многого не понимала.

– А теперь? – Ник подался вперед, сложив пальцы домиком. – Сейчас ты знаешь, чего хочешь?

– Кажется, да, – кивнула я.

– А если ошибешься? – настаивал он. – Жизненный выбор – это не шутки. «Кажется» – плохое слово, не похожее на опору.

Я рассмеялась, покачала головой:

– Говоришь совсем как твой отец.

Ник откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

– Мне нравится слово «кажется», – продолжила я, – потому что оно очень отзывается моим мыслям. Я во многом не уверена и не боюсь признать это. Знаю точно одно: когда делаешь жизненный выбор, нужно слушать не только разум, но и сердце. Я хочу любить будущую профессию и понимать, ради чего стремлюсь вперед. Хочу быть рядом с теми, кто оценит меня без дорогих платьев. И боюсь потерять способность веселиться от души. Притворяться и разводить интриги – не мое, а учиться этому – изменять себе. Ты вряд ли поймешь.

– Почему же?

– Потому что притворство – часть твоей жизни. От тебя ждут многого, требуют многого. И ты не можешь разочаровать близких, так что обязан идти по приготовленному заранее пути. И делать вид, что тебя все устраивает. Всегда спокоен, всегда уверен в себе, горд и надменен. Достойный потомок великого архимага Блайка. Я в этом плане гораздо счастливей. Мне никто не выстилал красную дорожку, но в этом и прелесть. Для меня все дороги открыты. И выбор я сделаю сама. Хочу налево? Пожалуйста. Вправо? Вам сюда. Может быть, ошибусь. Да. И что же? Шишки пройдут, синяки рассосутся. Жалеть не стану, просто пойду дальше, стараясь учесть ошибки и превратить в опыт.

Ник смотрел на меня несколько секунд, словно собирался сказать что-то важное. Но потом опустил взгляд, пролистал меню ресторана и спустя целую вечность проговорил иное:

– Еще не вечер, Тайлер. Сейчас время утки и фирменного гранатового лимонада «Дартиш». Надеюсь, тебе понравится. А себе закажу стейк и салат…

Утка оказалась так себе. Мне даже пришлось совершить грабительский обмен блюдами. Ник был против, но ругаться прилюдно за кусок мяса не осмелился.

– Как хорошо иметь дело с воспитанным человеком, – сказала я, насаживая на вилку кусочек совершенно умопомрачительного стейка и глядя на недовольного Блайка, сверлящего взглядом сладкую утку. – Нужно вознести молитву богам за твоих родителей, что так славно над тобой поработали, Ник.

Он зло сверкнул в мою сторону глазами, но снова промолчал.

Я и сама понимала, что портила наш хороший день своими нападками. Но, все сильнее раздражаясь, не могла остановиться. Время бездумья неумолимо заканчивалось. И хотя еда была вкусной, а компания лучшей из всех, о каких могла мечтать, к концу трапезы, мне хотелось выть от тоски и злости.

Я боялась будущего разговора, но и откладывать его уже не могла.

– Насколько понимаю, десерт не нужен? – спросил Ник, закончив с уткой и бросив на меня пытливый взгляд.

– Сегодня обойдемся, – кивнула я.

– Что ж, – он сдержанно улыбнулся, – быть может, в другой раз.

Я не ответила, прекрасно осознавая, что «другого раза» не случится.

Из ресторана мы уходили молча, размышляя каждый о своем. Но у стоянки экипажей я очнулась и припомнила, что мы не догуляли:

– Чуть не забыла. Нужно посетить городской морг.

– Прекрасный финальный аккорд, – усмехнулся Ник. – Чего еще можно было ждать от прогулки с тобой? Расскажешь, зачем нам туда?

– Забрать кое-какие детали для дипломной работы, – пожала плечами я.

– Ясно, – кивнул он, как-то нехорошо блеснув глазами. – Тогда подожди здесь.

Ник нанял самоходный экипаж, забрал меня со стоянки, и мы вместе поехали на запад города. День стоял теплый и солнечный, но я все равно мерзла. Даже пиджак, отданный Блайком, больше не согревал. Как и его взгляд.

Мой фальшивый жених подобрался, закрылся в себе и смотрел волком. О чем он думал – оставалось загадкой, на которую он сам вот-вот готовился дать ответ. Я ждала этого и боялась одновременно. Потому что знала – этим все и закончится.

На подъезде к моргу, набрала Тана по связеону, чтобы парень вышел в назначенное место. Экипаж остановился на углу небольшого серого здания.

– Подожди меня здесь, – бросила я Нику и выскочила за дверь.

Тан – длинный как жердь, с рыжим гнездом вместо прически – стоял, подпирая стену спиной. Чуть прикрыв глаза, он смотрел, как я приближаюсь, и хитро улыбался. В его руках покачивался зачарованный мешок. За несколько шагов до нашей встречи Тан оттолкнулся и подался вперед, чтобы обнять меня.

– Наконец-то выбралась, Тайлер, – сказал он. – Выглядишь отпадно. Для меня нарядилась?

– Естественно, – отшутилась я. – Ну как тебе? Мне идет?

– Отпад, – кивнул Тан, а потом резко перевел взгляд за мою спину.

Я тоже обернулась, чтобы увидеть Ника. Он покинул экипаж и пошел к нам, вызывая во мне новую волну раздражения.

– Это Блайк? – чуть склонив голову, уточнил Тан. – Вы снова общаетесь?

– Мы встречаемся, – ответил за меня Ник, после чего протянул руку и, холодно улыбаясь, проговорил: – Здравствуй.

Тан перевел взгляд на меня. Задумчиво и нарочито медленно осмотрел мое платье, ноги и босоножки, чем порядком смутил. И наконец пожал протянутую руку со словами:

– Здравствуй, раз так. Долго же ты тупил, дружище. Еще немного, и она бы оттаяла. Тогда я бы сам за ней приударил.

– Обойдешься, – бросил Ник в ответ.

Я молча стояла рядом с парнями, слушала их бред и смотрела, как они остервенело сжимают друг другу ладони. Тан и Ник познакомились года три назад. Случился какой-то спор или драка между их компаниями во время прогулки по центру – точно уже не вспомнить. Но в итоге они стали приятелями. Чуть позже Ник свел меня с Таном для поиска разного рабочего материала, так мы и стали приятельствовать.

– Кхм, – напомнила о себе я, откашлявшись в кулак.

– Здесь все необходимое, – сказал Тан, протягивая мне мешок.

Его перехватил Ник.

– Сколько с нас? – спросил он деловито.

– Тариф тот же, – улыбнулся Тан и… подставил мне щеку.

Я шагнула к нему, прижалась губами к горячей коже, покрытой короткой рыжей щетиной.

– Спасибо. Ты – прелесть, – сказала, как всегда.

– Помни об этом, если Блайк снова выкинет что-то на своем, снобском, – подмигнул мне Тан. – Я абсолютно свободен и жажду серьезных отношений с прекрасной некроманткой.

– Тогда нужно познакомить тебя с Симой, – зло бросил Ник, беря меня за руку и притягивая к себе. – Мечты должны сбываться. А нам уже пора.

– Ник, – одернула его я.

– Мы даже не попрощались как следует, – с широкой улыбкой вклинился Тан. – И не договорились о новой встрече.

– Хватит с тебя и этой, – ответил Ник. – И меняй свои тарифы, если не хочешь неприятностей.

– Блайк! – Я ткнула его кулаком в плечо. – Повежливей.

Он посмотрел на меня. Сверху вниз. Строго и зло. Но быстро смягчился, кивнул и, натянув на губы улыбку, сказал:

– Тан, мы благодарны за помощь. Всего хорошего.

– И вам, голубки, – хохотнул мой рыжий приятель, после чего развернулся и быстро скрылся за углом.

– Блайк, ты!.. – Я хотела отчитать его за нелепое вмешательство, и вранье про отношения, и… да за все на свете!

Но Ник прервал меня тихим:

– Знаю. Прости. Думал, за два года научился себя контролировать в полной мере. Но не могу обещать, что подобного не повторится. Мне совершенно не нравится, когда Тан так на тебя смотрит.

– Как смотрит? – опешила я.

– Будто хочет проверить, как у меня поставлен хук справа.

– Ты ведь не серьезно, Ник? – покачала головой я. – Мы же на самом деле не в отношениях. У нас договор, и он подразумевает…

– Я разрываю договор, – снова прервал меня Ник. – Он больше не актуален.

– Что это значит? – прошептала я испуганно.

– Значит, возвращаемся в академию и поговорим, – ответил Блайк. – Ты замерзла. Думаю, прогулка закончена. Пригласишь меня к себе, Тайлер?

– Да, – сорвалось с моих губ.

– Тогда едем. – Он чуть сжал мою ладонь и потянул за собой. – Хватит откладывать неизбежное.

Академия встретила нас моросящим дождем и недоброжелательными взглядами пары девиц, стоявших неподалеку от центрального моста. Ник повел меня дальше, даже не посмотрев на «зевак», а вот я обратила на них внимание. И не зря.

– Там Стефания с подругами, – тихо предупредила я. – Смотрит так, будто ей есть, о чем поговорить с тобой.

– Не о чем, – отрезал Ник, так и не повернув голову.

– Уверен? Потому что именно для этого мы и заключали договор. Чтобы…

– Ты помнишь, что сделка разорвана? – уточнил Ник, продолжая вести меня за руку.

– Помню. И нам больше незачем притворяться парой, – ответила я осторожно.

– Ты права, – кивнул Ник. – Притворяться незачем, а вот поговорить нужно. Пойдем, пока погода совсем не испортилась.

Я бросила последний взгляд на Стефанию. Та не скрывала, что наблюдает за нами. А Ник спокойно шел дальше, крепко сжимая мою ладонь. И тогда в моей душе вместо холода и оцепенения снова начала расцветать надежда. Я пыталась остановить это, запретить себе представлять себя и Ника в будущем. И не могла. Он слишком уверенно вел меня за собой и говорил так, словно обещал продолжение нашим странным отношениям.

Или мне просто хотелось в это верить?

В общежитие мы вбежали, успев сильно промокнуть. Дождь все же ливанул прямо у здания, так что не было возможности поставить защиту. Вода стекала с нас мелкими ручейками. Ник остановил меня в холле и просушил наши вещи заклинанием. Волосы трогать не стал, потому что без расчески и укладки они превращались в неопрятную копну.

Затем мы не спеша поднялись в мою комнату. Как только вошли, я бросилась за полотенцем – принялась спасать остатки прически, а Ник присел за стол в ожидании.

Мне было страшно начинать разговор. Блайк тоже не спешил. Он скользил взглядом по разбросанным учебникам, лекционным записям и листам с пометками для дипломного проекта.

Прошло не меньше минуты в тишине. Все это время я растирала волосы полотенцем, а затем причесывалась, вплетая в процесс немного магии для скорейшей просушки. Слов не было, зато эмоций – хоть отбавляй. Внутри меня начинался шторм: волнами накатывали то страх со смятением, то надежда, то обида, то злость. Я не знала, чего ждать, а потому начинала придумывать сама, что мог сказать Ник.

Лучше от этого не становилось. В конце концов я собралась с духом, но… Блайк оборвал меня на полуслове своим вопросом:

– Это что такое?

Я подошла ближе и заметила на столе, среди прочего бардака, маленький бархатный мешочек, из которого высыпались фианиты. Пока соображала, откуда у меня это добро, откликнулся Ряшик:

– Это крысеныш пр-риходил. Сожрал печенье и достал из ящика свой подарок. А вы как отдо-у-ху-нули? Странные вернулись. Поругались или помирились? Непонятно.

– Что за крысеныш? – нахмурился Ник, игнорируя все последующие вопросы рюкзака.

Я рассказала, пожимая плечами и разводя руками. Блайк выслушал внимательно, не перебивая. А потом, прищурившись, уточнил:

– То есть ты пригрела чью-то нечисть, обученную воровать?

– Ну…

– Да-да! – вмешался Ряшик.

– Крысеныш тебе еще что-то приносил до этого? – продолжил допрос Ник.

– Только мои вещи, – растерянно ответила я. – Которые украл до этого.

– Ты себя слышишь? – Ник развел руками. – Он украл у тебя вещи! Обманул. И ты все равно защищаешь гаденыша?

– Не называй его так, – обиделась я. – Малыш очень милый и голодный, просто плохо воспитанный.

– Боги, Тайлер… Значит, ты дала ему печенья и погладила по головке, а он из благодарности приволок мешок с ограненными алмазами? – хмыкнул Блайк.

– Ага, алмазы, – рассмеялась я. – Скажешь тоже. Это – дешевые стекляшки. Блестящие и привлекательные, но не более.

– Нет, Тайлер, тебе принесли мешочек с бриллиантами, – с нажимом проговорил Ник.

Я подошла совсем близко, нагнулась над стекляшками и хотела взять одну, чтобы придирчиво рассмотреть. Блайк не дал.

– Не оставляй на этом следов, – скомандовал он, создавая вокруг своей руки магическую защиту. Став очень серьезным, Ник продолжил: – Сейчас я это соберу, и мы вместе выкинем мешочек в людном месте, после чего забудем о «подарке». Ты поняла? Оденься во что-то потеплее и пойдем.

– Может быть, ты ошибся? – спросила я, чувствуя, что влипла из-за горе-крысеныша в какую-то историю. – У кого вообще могло быть столько настоящих бриллиантов? Это ведь академия, а не банк. Здесь есть богатые студенты, да и преподаватели не бедствуют, но куча ограненных алмазов?..

– Ты уже переоделась? – Ник продолжал осторожно собирать «стекляшки» в мешочек.

Я бросилась к шкафу и, прикрывшись створкой, быстро сняв платье, натянула черную футболку, такого же цвета брюки и кожаную куртку. Когда обернулась, Ник с суровым видом уже ждал меня на пороге комнаты.

– Ряшик, если крысеныш появится, вели ему меня дождаться! – крикнула я, спеша к Нику. – У нас будет серьезный разговор.

– Ты издеваешься? – Блайк покачал головой. – Поставь защиту на комнату. В академии ревизия, а у тебя тут воришка, таскающий целые состояния. Его нельзя сюда пускать.

– Он хотел как лучше. И потом, ты правда можешь ошибаться. Это могут быть очень качественные подделки.

– Если и так, думаешь, их обладатель обрадуется пропаже? – грозно спросил Ник.

Я вздохнула и вышла с ним в коридор.

Мы снова покинули общежитие. Дождь на улице уже прекратился, начинало ощутимо теплеть.

– Когда уже у третьекурсников кончатся экзамены, – пробурчал Ник. – Перепады погоды замучили.

– Еще неделя, и все закончится, – напомнила я. – Больше тебе не придется страдать в стенах академии.

Ник бросил на меня хмурый взгляд и перевел тему:

– Положим алмазы рядом с водной стеной в моем общежитии. Их стащат пикси, и никто не найдет.

– А вдруг они кому-то жизненно необходимы? – возразила я. – Давай наоборот оставим в людном месте. Кто-то найдет и обратится к декану.

– Или заберет себе, – хмыкнул Ник, и тут же резко остановился, приказав: – Жди меня здесь. Никуда не уходи.

Я не успела ответить, а он уже двигался к столовой. Замер у входа, прошел чуть дальше и скрылся за поворотом. Я прождала примерно полминуты, пока Ник не показался снова. Спокойно и уверенно он снова приблизился ко мне, взял за руку и повел прочь.

– Куда мы идем? – шепнула я через некоторое время.

– На лекарский остров, – ответил Ник и, помедлив, добавил: – Мешок со стекляшками я оставил у помойки, неподалеку от столика, где ужинает ревизор. Думаю, он обратит внимание на вещь, от которой разит магией.

– Ты оставил след? – ужаснулась я.

– Временную метку, – кивнул Ник. – Просто чтобы находку не упустили. Ни ко мне, ни к тебе она не приведет. Забудь о случившемся и прекрати общение с нехорошими пакостливыми нечистями.

Я кивнула. Чуть погодя задала новый вопрос:

– Зачем нам на остров лекарей?

– Мне нравится там одно место. В парке. Памятник дракону-исцелителю. Оно подойдет для разговора, – ответил Ник, бросив на меня нечитаемый взгляд.

Я отвернулась, не в силах смотреть Нику в глаза. Слишком многое он мог понять по моему лицу, а сам никогда не показывал своих эмоций. Это было нечестно.

Что касается памятника исцелителю – я и сама иногда у него бывала. В течение учебного года студенты часто атаковали каменного дракона с просьбами избавить от душевных мук разного рода. Большинство говорили, что не верят в его силу, но тропинка к нему была вытоптана в любое время года. В последний раз я приходила, когда узнала, что у Блайка появилась невеста. Просто сидела рядом со статуей и молча смотрела вдаль. А потом ушла, пообещав себе больше не думать о Нике.

Получается, нарушила свое же слово.

И теперь стояла напротив каменного дракона, лежащего среди парка, и готовилась услышать правду, которой столько добивалась раньше.

– Я приходил сюда два года назад, – сказал Ник, стоя рядом со мной.

– Зачем?

– Не знал, как поступить. Мучился. Решил испытать магию дракона-исцелителя.

– Помогло? – усмехнулась я.

– Да. – Ник посмотрел на меня и, чуть помедлив, признался: – Здесь я принял решение прекратить наше общение, Тайлер.

– Ну здорово, значит, всему виной статуя, – нервно рассмеялась я. – А как насчет того, чтобы брать ответственность за собственные промахи на себя?

– Я не считаю это решение промахом, – тихо сказал Николас. – Может, потому, что в принципе не умею сожалеть о прошлом? И оглядываться – это не мое. Но ты должна знать, мне жаль, что я не объяснил тебе тогда, чем руководствовался. У меня не было нужных слов, чтобы ты поняла. Ну и… признаю, мне не хватало смелости.

– А теперь ты смелый, – кивнула я, чувствуя, как зрение начало меняться.

Лицо стоявшего рядом Николаса расплылось. Злость пробуждала во мне кровь драконов.

– Тайлер, успокойся! – неожиданно приказал Николас. – Устроишь скандал, когда я закончу говорить. Накричишь, выскажешься, дашь пощечину… Решишь сама, как поступить. А пока дай мне объясниться.

– Может, мне уже ничего не нужно? – с обидой выпалила я.

– Знаю, что нужно, – сказал Ник. – Нам обоим. И я готов дать ответ, который ты просила два года назад, ворвавшись в мою комнату. Присядь, пожалуйста. – Он указал на скамью неподалеку. – Это не займет много времени.

– Постою, – отрезала я.

– Как скажешь, – согласился он. – Тогда я присяду.

Ник прошел к изножью статуи, подтянул брюки и неторопливо опустился прямо на траву. Привалился спиной к каменному изваянию и уставился вдаль. Совсем как я в последний свой визит.

Он усмехнулся, припомнил:

– Когда был здесь в последний раз, не представлял, как разберусь со сложившейся ситуацией. Паниковал. Отказывался следовать голосу разума. Казалось, жизнь просто закончится. Это такой страх – не передать. Мука, злость на себя, сомнения – сумасшедший коктейль, от которого хотелось кричать и крушить. Будь я драконом, совершил бы оборот и уничтожил половину парка. Но я человек, и на тот момент был всего лишь третьекурсником; так что, слава богам, ничего критичного не случилось. Только колодец взорвался и три фонтана. Отец оплатил их ремонт и лояльность администрации.

Ник умолк и криво улыбнулся, продолжая смотреть куда-то мимо меня. В прошлое.

– Тогда ты решил больше со мной не общаться, – напомнила я.

– Да, – вздохнул он. – Кроме того, мне очень не понравилось то состояние неконтролируемой ярости, кипящей в крови. Осмотрев, что натворил, я захотел научиться владеть собой. Осознал, как важно уметь сдерживаться и быть рациональным. В общем, тогда я вышел из парка, и моя жизнь продолжилась, но стала совсем другой. Понадобилось время, чтобы приучить себя к контролю и дисциплине. Но даже сейчас эмоции иногда берут верх. Тогда я спускаюсь в Разлом для участия в боях.

– А как планируешь избавляться от эмоций в столице? – поинтересовалась я, сложив руки на груди.

– Придумаю, – пожал плечами Ник и, усмехнувшись, добавил: – Я находчивый.

Блайк посмотрел на меня, и горькая улыбка сползла с его губ. Он стал необычайно серьезен, когда продолжил говорить:

– Если быть совсем откровенным, я рассчитывал, что вдали от тебя это пройдет. Что мне не придется столько копить и прятать в себе. Я думал, если ты останешься в прошлом, то все слабости тут же улетучатся. Мне почти удалось поверить в это.

– О чем речь? – нахмурилась я. – Говори яснее.

– О том, что был влюблен в тебя, разумеется, – ответил Ник, не сводя с меня потемневшего взгляда. – Но думал, что все прошло. За последние полгода я почти перестал следить за тобой, поставив в приоритеты учебу и будущее. Я позволил отцу и деду решить, где буду жить и чем заниматься. С головой ушел в планирование карьеры. Изматывал себя так, что времени на эмоции просто не оставалось.

– А невеста? – хрипло спросила я.

– Стеф? – Ник пожал плечами. – Мне было все равно, кто рядом. Отец сказал, что она – подходящая партия, а мать выбрала кольцо и подготовила ужин в честь помолвки. Стефания сказала мне тогда, что будет рада такому союзу, я ответил: «Разумеется». На том и порешили.

– А как же чувства? – покачала головой я.

– Чувства? Ты о любви? – Ник откинул голову назад и посмотрел в небо. – Я боялся ее, как чумы. Месяц за месяцем избавляясь от болезненной привязанности к тебе, больше не хотел рецидива. Так что Стефания – полная твоя противоположность внешне и по характеру – подходила идеально.

– Говоришь страшные вещи, – тихо заметила я. – Сравниваешь любовь ко мне с болезнью.

Ник расхохотался, и в этом смехе не было и капли веселья. От него по телу бежали мурашки.

– Тайлер, когда не можешь быть с дорогим человеком, это больно, – сказал Ник, успокоившись и посмотрев на меня. – А если ты еще и сам оттолкнул его, и точно знаешь, что возврата нет… Пф-ф… Я ведь следил за тобой, узнавал, как ты, с кем, ревновал и злился на себя за эту слабость. Потом вроде бы стало легче. И вот тогда я решил, что меня отпустило. Сейчас понимаю, как сильно обманулся. И снова сижу у дракона в ногах.

– Если продолжишь сидеть там, отморозишь себе почки и то, что пониже, – раздраженно заметила я, уходя чуть в сторону. – Иди сюда, о великий страдалец. На скамье будет удобней рассказывать, как ты сам оттолкнул меня, а потом не мог забыть.

Ник усмехнулся, поднялся, отряхнул брюки и догнал меня. Мы сели рядом, глядя прямо перед собой. Я хотела на него накричать. Или ударить. Или встать и сбежать. Но вместо всего этого положила голову ему на плечо и подтолкнула к продолжению разговора:

– Итак? Закончишь свой рассказ?

Ник осторожно обнял меня, потерся носом о макушку и ответил:

– Как ты знаешь, я слегка перестарался в борьбе с эмоциями. Так что даже Стефания, в принципе готовая на брак по расчету, решила сбежать. Конечно, я не думал, что ей кто-то позволит отказаться от свадьбы, но решил ускорить процесс примирения. Сейчас ты будешь злиться, но я должен рассказать все, как есть. Чтобы ты понимала. Это была идея Катарины Воттер – притвориться парой.

– Что? – Я отпрянула от Ника, гневно уставившись в его наглое спокойное лицо.

– Она проиграла спор и обязана была найти себе парня за день, – кивнул Ник, повернувшись ко мне, и заговорил быстрее: – Катарина предложила мне притвориться, чтобы вызвать ревность Стефании. Самой Воттер требовалось выиграть сделку. В общем, изображать пару мы не смогли. Притворяться влюбленным я, прямо скажем, разучился. В итоге Катарина отказалась от сделки. А мне подала идею завести отношения с другой девушкой, более эксцентричной и заметной, способной вызвать эмоции. И, конечно, я подумал о тебе. Решил, что это будет проверкой. Докажу себе, что ничего больше не чувствую. И получу доказательства, что ты ко мне по-прежнему равнодушна. Поставлю точку в прошлом.

– Ты просто ужасен! – выпалила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы обиды.

– Знаю. Я натворил дел, – кивнул Ник. – Но не собирался причинять тебе боль. Наоборот. Я собирался помочь тебе, поддержать и… Хверс знает, что я несу!

Он с силой провел по лицу ладонью, мотнул головой и продолжил:

– Тайлер, я думал, назад пути нет. Думал, ты ко мне ничего не испытываешь. И хотел увидеть это, испытать на себе. Чтобы отпустить прошлое до конца. Мне и в голову не приходило, что у тебя тоже были чувства.

– Кто это тебе сказал, что у меня что-то было, есть или будет?! – разозлилась я. По щеке скатилась слеза, которую я тут же быстро смахнула.

Ник выставил вперед ладони, заговорил:

– Хорошо-хорошо. Ты равнодушна ко мне, как никогда. Пусть. Но я к тебе – нет. И понял это сразу, хотя не сразу смог признать. Все, что хочу сказать сейчас, – я не женюсь на Стефании ни при каких обстоятельствах. Ни на ком, кроме тебя.

– А я не собираюсь замуж! – припечатала я.

– Значит, останусь холостяком, вечно волочащимся за прекрасной равнодушной некроманткой, – заключил Ник, разведя руки в стороны. – Будет мне уроком. Мои чувства никуда не делись, Тай. Они стали только сильнее и очевидней. Я влюблен в тебя по уши. И ни одна другая девушка не сможет изменить этого.

– Прекрасно, но ты сказал, что не жалеешь о решении, принятом два года назад, – напомнила я. – Тогда я сходила с ума и не понимала, за что? Почему все так повернулось? А сейчас ты так просто говоришь, что все это время любил меня, но старался забыть и так было нужно! Почему? Что все это значит, ответь! Тебя заставила родня? Так ведь?

– Тайлер, мои родители, безусловно, сыграли свою роль, но, как я уже говорил, не они приняли решение. – Он грустно улыбнулся.

И я отвернулась. Иначе расплакалась бы, показав, как мне больно от услышанного. Значит, он сам решил. Сам.

– Тайлер, дослушай, – попросил Ник, схватив меня за руку и сжав похолодевшие пальцы. – Нужно начать с самого важного. Два года назад я не нашел слов и смелости, чтобы сказать одну простую вещь, сильно усложняющую все вокруг. Я не мог признаться в том, что дружба переросла в нечто большее. Слова застревали в горле, и все. Мне понадобилось много времени, чтобы понять – это совсем не сложно. А тогда не спал ночами, соображая, как же произнести три слова, глядя тебе в глаза. Кроме того, я сомневался, чувствуешь ли ты то же самое? Оставался риск стать посмешищем. Я мучился, был просто другом и не понимал, как себя вести дальше. В итоге, когда уже был на грани, решил посоветоваться с тем, кому доверял.

Он умолк. Я резко обернулась, готовясь услышать имя. Кто? Кто дал ему совет отказаться от меня?

– Я ездил к твоему отцу, – тихо сказал Блайк. – Мы говорили недолго, но за это время я получил серьезную пищу для размышлений.

– Что он сказал? – наконец прошептала я, до конца не веря в услышанное. Мой папа? Нет, он бы никогда… Он бы не стал… – Наверняка, ты все не так понял.

Ник покачал головой, не желая отвечать.

– Поеду домой и все узнаю сама, – сказала я.

Ник дернулся, растрепал свою прическу пятерней, отвернулся, уставившись на памятник дракону.

– Говори, – потребовала я. – Раз уж начал. Что сказал мой отец?

– Правду, – выдохнул Николас. – Он сказал, что я из очень непростой семьи, где все возлагают на меня большие надежды. И, если ты ответишь мне взаимностью, то лучше от этого точно не станет. Мы учились на третьем курсе: не приспособленные к жизни, молодые, ничего еще не умеющие и не понимающие. Горячие головы. Если бы отношения переросли во что-то более серьезное (а они бы переросли), нам пришлось бы противостоять моей семье. Твой отец проходил это все вместе с твоей мамой, Тайлер. Конечно, они выкрутились и ни о чем не жалеют, но чего им это стоило? Он прямо сказал, что не желает своей девочке подобной судьбы. Ты и без того лишена родни со стороны отца, не желающей принять внучку-полукровку. Без меня перед тобой открыты все пути, а окажись мы парой, моя родня примется давить и «тянуть за ниточки», чтобы наказать за самоуправство. Они всегда желали для меня союза с «правильной» девушкой и никогда этого не скрывали, потому не смогли бы легко отказаться от своих принципов. А ты заслуживаешь, чтобы тебя ценили, Тайлер. Ты красивая, умная, талантливая и находчивая, с креативным мышлением, сильным уровнем дара и большими мечтами. Я не имел права ставить тебя перед таким выбором и втягивать во все это. Твой отец попросил меня оценить ситуацию его глазами и дал право выбора: или продолжить дружить до окончания академии, или отказаться от дружбы и дать тебе жить без давления со стороны. Оставаться другом я больше не мог, а предложив встречаться, сделал бы хуже.

– Мой папа не мог такого сказать, – прошептала я, обнимая себя за плечи.

– Тайлер, он лишь объяснил, какова реальность, – ответил Николас. – Не угрожал, а расписал перспективы и попросил оценить адекватно свои возможности как студента-третьекурсника. Я оценил. Решение было за мной. Во время каникул я пытался поговорить со своим отцом. Намекнул, что хочу отношений с тобой. Он сказал, что давно предполагал это. А дальше что-то вроде: «Пожалуйста, развлекайся, пока учишься. Но к выпуску будь любезен вспомнить об обязательствах. Мы не просто так вкладываем в тебя столько сил, любви и денег, сын. Не заставляй нас огорчаться и лишать тебя привилегий». Огорчать их – значило лишиться любой поддержки и вызвать на тебя их гнев, Тайлер.

– Но ты мог поговорить со мной и спросить, готова ли я на такой шаг, – сказала я, посмотрев на Ника.

– Моя проблема в том, что я намного рациональней тебя. Я все рассчитал и понял, сколько ты потеряешь от наших отношений, – ответил он, вскакивая со скамьи. – Взгляни на пример своих родителей. Они действительно счастливы, Тай, но сначала прошли через ненависть его родных. Им повезло сохранить любовь и тепло в семье. Только у нас все могло быть иначе. Твоя мама спокойная и милая женщина, а ты…

– Ну? – Я тоже вскочила. – Что со мной не так?

– В тебе кипит кровь отца, – твердо ответил Ник. – Терпеть ты не умеешь, льстить и подхалимничать – тоже. Говоришь всегда, что думаешь. А если врешь – все на лице написано.

– Да, я не смогла бы так умело лицемерить, как приучены в твоей семье! – ответила, всплеснув руками. – И делать лицо, будто ничего не чувствую, – тоже. И, скорее всего, до сих пор не могу считаться для тебя хорошей партией. Так к чему тогда все разговоры о чувствах, Ник? Если в будущем нет перспектив, то… это конец?

– Нет, – ответил он.

– То есть теперь ты готов вовлечь меня в неприятности отношениями с тобой? – зло усмехнулась я. – Что изменилось?

– Я изменился, Тайлер, – спокойно ответил Ник. – И теперь уверен в том, что собираюсь сделать. Я сам обзавелся знакомствами. Получил очень перспективные предложения о работе. И буду по максимуму ограждать тебя от родни. Теперь мне хватит понимания, как говорить с ними, чтобы они услышали и не давили на тебя. Тайлер, я все смогу, если ты будешь рядом.

Я закрыла лицо ладонями, покачала головой.

– Я не мог оставаться другом, Тай, – услышала Ника уже ближе. – И не мог тогда противостоять семье. А значит, ты могла пострадать. Я мог защитить тебя, лишь отступив. Любовь – это ведь не только эгоистичное желание быть рядом, понимаешь? Это и желание защитить, уберечь от всего на свете, подарить лучшее, радовать и баловать. Два года назад я не мог дать всего этого и принял решение отступить. Жалеть поздно, Тайлер, даже если ты считаешь что я совершенно не прав. Просто знай, сейчас больше всего меня пугает будущее без тебя. То самое, расписанное до мелочей, с деньгами, домом в столице и послушной, удобной невестой. Я боюсь его и никогда уже не смогу согласиться на это. И ты права, нам все еще будет нелегко, но теперь я сделаю все, что возможно, и ввяжусь в невозможное, чтобы ты была счастлива рядом со мной. Только не отталкивай меня, Тайлер.

Я упала на скамью, отвернулась, покачала головой, прошептала:

– Почему ты не поговорил со мной, Ник…

Он приблизился, сел передо мной на корточки, заглядывая в глаза, и сказал:

– Понятия не имею, что было бы, поговори я с тобой. Но случилось вот так. Я принял тогда решение за нас двоих и несу за него ответственность. Ты вправе злиться, вправе обижаться…

– Естественно, я вправе! – прокричала, не поворачиваясь, но и не отталкивая Ника, схватившего меня за руки. – И тогда тоже была. Нельзя решать одному. Это… это…

– Тай, – зашептал он, – я услышал тебя. И обещаю впредь советоваться во всем, что будет касаться нашего будущего или настоящего. Я найду работу и придумаю, как нас обеспечить. Подход к родителям тоже найду. Время не прошло даром, и разговор с твоим отцом на этот раз будет совсем другим. Да и с моим тоже.

Я фыркнула:

– Работу он найдет. А мне это зачем? Я и сама найду. И смогу обеспечивать себя, Ник.

– Сначала ты, потом я – неподалеку, – кивнул он.

– Издеваешься? – Я рвано вздохнула, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь.

Ник сел рядом, притянул меня к себе, обнял и горячо зашептал в ухо:

– Тай, я тебя очень люблю. Не представляешь, как сильно. Хватит на нас двоих или даже на четверых…

– Это еще что значит? – опешила я.

– Я о наших детях. Мне хотелось бы двоих сыновей.

– Ник, ты совсем страх потерял?! – Я почувствовала, как щеки заливает румянец. – Я только что узнала о твоих чувствах и еще не простила. Может, вообще не прощу! Какие сыновья? Куда ты так гонишь?

– Сама сказала, мы потеряли два года, – ответил он. – Я проникся.

И, прежде чем я снова принялась возражать, он повернул меня к себе. Заглянув в глаза, потянулся к губам. Поцелуй вышел с ноткой горечи, с каплей обиды и с океаном нежности, кружащей голову. Осторожным и обещающим, что дальше будет только лучше. И пусть в голове еще многое не складывалось, сердце полностью раскрылось, обнажая невероятное количество любви к этому самоуверенному, наглому, самонадеянному выпендрежнику.

– Ник, – выдохнула я, как только он разорвал поцелуй. – Ты еще не мой парень. Не думай, что все так просто.

– Я готов ждать хоть целую вечность. Главное, поблизости, – ответил Блайк, продолжая обнимать меня и смотреть, заглядывая в самую душу. – А еще, Тайлер, я на днях поеду домой и сообщу новость своим родным и отцу Стефании. Чтобы в будущем не было недопонимания. Поставлю точку в истории с браком по расчету.

– И скажешь про меня? – спросила едва слышно.

– Я бы не хотел тянуть, – кивнул он, – но логичнее будет подождать, пока ты закончишь академию и получишь работу мечты. Потому что…

– Ник, я не боюсь препятствий, – перебила его, посмотрев в глаза со всей серьезностью. – Ты правильно сказал, я вспыльчивая и в запале могу натворить что угодно. Во мне кипит кровь дракона. И если у меня есть цель, я буду следовать за ней несмотря ни на что. Меня не пугает твоя родня или потеря возможности получить прямо сейчас место долгожданной работы. Если понадобится, все равно пробьюсь туда, просто немного позже. Вот только…

– Что? – обеспокоенно спросил он.

– Я больше не хочу жить и работать в столице. По крайней мере сейчас. Мне предстоит сделать выбор, и я совершенно не знаю, куда отправлюсь.

Ник покачал головой. Я решила, что сейчас он начнет рассказывать о прелестях большого города, о его перспективах и богатствах. Но Блайк сказал совсем другое:

– Не ты, а мы. Мы отправимся. Вместе.

Я не нашлась что ответить, только кивнула и прижалась к нему, снова смахнув сбежавшую по щеке слезу. Впереди экзамены, нелегкие разговоры с родными, Ника ждал разрыв помолвки, а затем предстоял поиск нашего места в жизни. Я не представляла, сможем ли мы справиться? Но Ник был так уверен, что хотелось верить: все будет хорошо. Хотя, возможно, и не сразу…

Не знаю, сколько еще мы просидели на той скамейке. Говорили о всяких мелочах, вспоминали старые времена и наслаждались обществом друг друга. А потом все же пришло время возвращаться в общежитие. Ник провожал меня, крепко держа за руку и рассказывая о многих местах нашей страны, в которых непременно следует побывать. Я слушала, улыбалась и все больше беспокоилась, понимая: время нашей беспечности на исходе.

Уже завтра Ник сдавал важный экзамен. Меня это ждало через день. Кроме того, я должна успеть собрать дипломный проект. И в то же время во мне не было стопроцентной уверенности в том, чем завершится беседа Ника с родными…

У общежития мы расстались, договорившись встретиться завтра. Блайку предстояло полночи повторять теорию стихий, а мне читать о темных ритуалах пятого уровня опасности. Но вместо учебы мы общались еще несколько часов по связеону, пока в моем не опустел магический накопитель. Дальше дело все же дошло до учебников. Я листала страницу за страницей, повторяя пройденный материал, но отвлекалась, постоянно вспоминая поцелуй Ника и его рассказ.

Я знала, как давили на него родные, бесконечно напоминая о долге. Так же мне было очевидно, что Ник многое не досказал. Наверняка его отец не ограничился простым «можешь пока поиграть в отношения». Нет, семья Блайков не давала спуска своим наследникам. Дед-архимаг в свое время вмешался в отношения собственного сына. Тот был влюблен как раз курсе на третьем. В ход шли угрозы в отношении «неправильной» девушки. И отец Ника расстался с ней, чтобы вскоре обручиться, а потом и жениться на другой – той, кого выбрала семья. В итоге они привыкли друг к другу и неплохо уживались. Но, бывая в гостях у моих родителей, Ник грустил. Говорил, что его отец с матерью даже вполовину не так близки друг с другом. Скорее, они стали вынужденными соседями на всю жизнь…

И только теперь, когда Ник готовился поговорить с семьей обо мне, я вдруг начала понимать, сколько на него обрушится. Ни отец, ни дед не поддержат единственного наследника в решении разорвать помолвку и уехать с «неправильной» Лачи на поиски своего места в жизни. Интересно, попробуют ли они повлиять на меня? И если да, то какие угрозы используют?

Так я и уснула, лежа в ворохе книг и гадая, есть ли у нас с Ником общее будущее?

А утром безжалостно закричал мой личный будильник – Ряшик.

– Любовь отвратительно влияет на мозги, – заявил он, стоило мне вскочить и непонимающе уставиться в окно. – Да и на внешний вид тоже. У-ху, какая ты никакая.

Как выяснилось, рюкзак не преувеличивал: зеркало продемонстрировало на моем лице отпечаток знаний в прямом смысле. Угол книги оставил глубокий треугольный след на щеке. На голове красовалось воронье гнездо. Тушь за ночь переместилась с ресниц под глаза, а пижама добавляла комичности образу из-за надписи: «Тетина булочка. Кто откусит – останется без зубов».

– Да уж, такое никто не захочет надкусить, – пробормотала я, рассматривая свое отражение.

– Пора меня кормить, – снова подал голос Ряшик. – Пока я не умер.

– Ты и так нежить, – напомнила я, вяло собирая мыльные принадлежности для похода в душ.

– Любовь тебя портит, – буркнул рюкзак. – Раньше ты кормила меня вовремя. Или Ник кормил. А теперь что? Ужасно! У-ху…

– Потерпи немного, – отмахнулась я, выходя из комнаты.

– Вот-вот. Кто еще из нас бессердечная нежить. Заставлять терпеть несчастного голодающего – это…

Дальше дверь закрылась, и я перестала слышать речи обиженного рюкзака. Душ немного привел меня в чувство и взбодрил. И на лицо моментально вернулась глупая улыбка, которую не могли отогнать даже мысли о предстоящем экзамене.

В комнату я возвращалась с мыслями о Николасе, но совершенно не ожидала встретить там его самого.

Блайк как раз покормил голодающего и переложил на кровать. Тот лежал с совершенно довольной мордой, глядя в потолок. А стоило мне хлопнуть дверью, невозмутимо заявил:

– Явилась, кукушка. Бросила созданную нежить на произвол и сбежала. Вот Ник – человечище! Понимаю, почему ты его полюбила. Кормилец наш.

– Твой, а не наш, – упрямо заявила я.

Блайк широко улыбнулся и указал на тумбу, где под магическим куполом уже стоял завтрак для меня.

– Научился у бытовиков этому трюку, – сказал он, поднимаясь. – Сохраняет температуру еды чуть больше часа. Чтобы ты не ела холодное. Удивлена?

– Я думала, мы перекусим вместе в столовой, – кивнула, пожимая плечами.

– Не выйдет, – поморщился Ник. – Мне пришлось встать пораньше, чтобы увидеть тебя и успеть на экзамен.

Он приблизился, обнял меня и добавил тихо:

– Сдам все, решу кое-какие вопросы и сегодня вечером приду помогать тебе с подготовкой к темным проклятиям.

– Тогда она точно не сдаст, – буркнул Ряшик с кровати.

– По-моему, ты его перекормил.

– Да. Скорее всего, нужно сажать твой рюкзак на диету, – согласился Ник.

– Ой, да милуйтесь, сколько влезет, – сразу подобрел Ряшик. – Какие обидчивые, слова им не скажи…

Пока рюкзак бормотал, Ник склонился ко мне и быстро коснулся губ. Я даже понять не успела, что это было. А Блайк уже шагнул в сторону, сознаваясь:

– Времени совсем нет. Ты ешь, а я побежал. И еще…

– Ну? – Я обернулась, сведя брови на переносице, чтобы понимал, как им недовольны.

– Скучай по мне как следует, – сказал Ник.

– Вот еще, – ответила я, покачав головой. – С такими-то поцелуями… Я уже начала тебя забывать.

– Понял, с меня штрафной, – подмигнул Ник, выходя из комнаты. – Тогда до вечера. Готовься, Тайлер Лачи. Ты бросила мне вызов.

Дверь закрылась, а я осталась смотреть на нее с широченной улыбкой на губах. Пока Ряшик не вернул меня к действительности:

– Эй, некромантка в розовом сиропе, – позвал он, – если не хочешь есть, давай все сюда. Так и быть, спасу пару блинчиков…

А дальше… скучать и переживать было попросту некогда. Начался обратный отсчет до первого из трех важных экзаменов. И именно этот проводился на практике. Следующий – письменный. А в заключение шла защита дипломного проекта. И все это предстояло сделать за неделю!

Мой день прошел за учебниками. Видела бы мама – гордилась бы как никогда. Я занималась, забыв об обеде и ужине. Пересмотрев все имеющиеся лекции и книги, отправилась в библиотеку и потребовала больше информации. Там же сидели лекари-пятикурсники и почти все мои одногруппники. Все нервно листали талмуды, шептали формулы, писали шпаргалки и старались впихнуть в голову то, что не успело влезть за пять лет обучения.

Я не отставала от остальных.

Еще вчера мне казалось, что все темы уложены в моей голове в идеальном порядке и на любой вопрос я с легкостью могу найти ответы. Но чем ближе был экзамен, тем глубже казался пробел в знаниях.

Ник нашел меня утопающей в собственных страхах и темных формулах, около десяти вечера.

– Разве у тебя в комнате не лежит десяток книг по нужной теме? – спросил он, усаживаясь рядом.

И со всех сторон тут же послышалось грозное:

– Чш-ш-ш!!

Блайк сделал испуганное лицо и… потянул меня к выходу. Я принялась хватать с собой книги, которые еще не успела прочесть. Ник взял три из них, а остальные отложил, указав на верхнюю и прошептав в самое ухо:

– Этого точно не будет на твоем экзамене. Ты слишком отошла от темы.

Я присмотрелась к надписи на обложке: «Хозяйка магической лавки». Заломила бровь и попыталась припомнить, как ко мне вообще попал этот роман и чем мог помочь на экзамене? Пособие по бытовой магии, должно быть… Но как оно поможет с моим экзаменом?..

Записав взятую литературу, мы вышли из библиотеки и медленно направились к острову некромантов. Все это время я просматривала «Перечень самых сложных проклятий» и лишь у общежития отвлеклась, неожиданно вспомнив о не менее важном:

– Ты сдал? – спросила я у Ника.

– Мне досталась не самая заботливая девушка на свете, так ведь? – усмехнулся он.

– Во-первых, я пока официально ни на что не соглашалась, потому что у тебя есть невеста, с которой не разорваны отношения, – напомнила я. И продолжила с усмешкой: – А во-вторых… ты прав, я забывчивая и эгоистичная. Так что сразу обдумай, стоит ли нам…

– Я тебя люблю, Тайлер Лачи, – перебил меня Ник, делая очень грустный вид. – А это значит, придется терпеть твой эгоизм. И еще твою вспыльчивость. И нервозность, и…

– Так ты сдал? – нахмурилась я.

– Безусловно, – широко улыбнулся он. – Тебе ведь достался невероятно умный и способный парень. Один из лучших студентов на потоке.

– И такой скромный! – закивала я. – Как же мне повезло, Блайк.

– Это точно, – кивнул он, снова потянув меня в общежитие. – А теперь идем подтягивать тебя по предмету. И ужинать. Я буду кормить тебя, а ты рассказывать формулы проклятий. За каждую ошибку придется скармливать твою порцию Ряхе.

– Эй! Я не собираюсь ошибаться.

– Это – второй пункт, – кивнул Ник. – Если не ошибешься ни разу, с меня совершенно волшебный поцелуй на ночь. И да, я намерен тебе подсказывать. Пойдем.

Ник оказался верен своему слову: сначала меня накормили, а затем он помог мне с повторением пройденных тем, задавая сложные вопросы. Подсказки понадобились всего два раза, так что Блайк в итоге заявил, что теперь немного меня побаивается.

– Знать столько темных формул – невероятно. И жутковато, если честно. С другой стороны, мне заранее жаль наших врагов.

Я лишь удовлетворенно кивнула, при этом потянувшись за новыми конспектами. Но Ник отнял их и указал на время:

– Три утра, Лачи. Хватит себя терзать. Время сна. И обещанного поцелуя.

– Не-е-ет, я так и знал! – прокричал Ряшик с соседней кровати, где до этого мирно жевал яблоко. – Так и знал, что этим все кончится.

– И освободи место, – кивнул ему Ник. – Мне нужно где-то спать.

– Ляжешь здесь? – нахмурилась я, сразу занервничав. Мало ли, что взбредет в голову Нику? Скажет, что приснился кошмар, и перекочует ко мне. А я не готова к такому повороту!

– В свое общежитие мне не попасть, а ночевать у бассейна неудобно. Прогонишь при наличии пустой кровати в комнате? – делано поразился Ник. Хотя я видела, как сияли смешинки в его глазах. Наконец они вернулись…

– Оставайся, – махнула рукой и, поднявшись, принялась убирать учебники. На душ сил не осталось. Хотелось просто упасть и забыться сном.

– Дай помогу, – сказал Ник, отнимая у меня огромную стопку книг и перенося на стол.

Туда же я передала лекции. А потом…

– Мне кажется или ты боишься обещанного штрафного поцелуя? – уточнил Ник, обнимая меня за талию и глядя сверху так, что у меня подкашивались ноги. – Можем отложить его. Если ты не уверена в…

Я поднялась на цыпочки и сама потянулась к его губам. Чтобы меньше болтал всякие глупости. Было сладко и нежно, томительно-прекрасно. Волшебно.

Когда Ник прервал поцелуй, я глубоко вздохнула и, прижавшись к его груди, прошептала:

– Я не таю от твоих прикосновений, Блайк. Это просто усталость. А то напридумываешь себе всякого.

– Ну что ты, Лачи, – тихо отозвался он, осторожно массируя мне затылок и перебирая волосы, – вы, некроманты, народ суровый. Это я, простой водник, могу позволить себе толику романтики. Ты простишь мне эту слабость?

– Буду сильной за нас двоих, – кивнула я, зевнув.

Ник рассмеялся, поднял меня на руки и перенес в постель. Уложив, присел рядом на краешек кровати и, резко посерьезнев, спросил:

– Тай, ты злишься на меня? За эти два года.

– Наверное. – Я пожала плечами и, поддавшись эмоциям, взяла его за руку, чтобы прижать теплую ладонь к своей щеке. Подумав, продолжила: – Нужно еще разобраться, что я чувствую, Ник. Скорее всего, во мне много обиды. Есть место и злости. Но чем больше думаю обо всем, тем больше понимаю, от чего ты хотел меня защитить. И тогда приходит страх. Ведь твоего отца когда-то тоже вынудили сделать верный выбор, так? Родня нашла, как надавить на него. И я волнуюсь, чем закончится ваш разговор. Не вернешься ли ты, снова закрывшись от меня?

Он смотрел на меня несколько секунд, затем тяжело вздохнул, взял мою руку и проговорил:

– Тайлер, чтобы ни было дальше, я обещаю, что не закроюсь. Сейчас я другой. Я стал взрослей, уверенней в себе и своих возможностях, и – самое важное – мне известно, что я нужен тебе. Пусть пока ты не хочешь говорить о чувствах, но не отталкиваешь меня, а это знание дает невероятную силу. Поэтому завтра я поеду в столицу.

– Завтра? – Сон как рукой сняло.

– Не хочу откладывать разговор с отцом Стефании, – кивнул Ник. – Он должен узнать о разрыве помолвки от меня. Потом поеду к родителям.

– Тебя не будет несколько дней, – прошептала я, закрыв глаза, чтобы Ник не увидел, сколько в них страха. Некромантам не свойственно бояться такой чепухи!

– Вернусь как раз к очередному экзамену, – ответил Ник. – И все тебе расскажу. Обещай в это время быть хорошей некроманткой: сдавать экзамены, готовиться к новым и не давать заплетать себя всяким наглым драконам-сплетникам.

– Далась тебе та косичка! – Я закатила глаза. – Сколько можно ее вспоминать?

– У меня хорошая память, – пожал плечами Ник и попытался подняться.

Но я удержала его, потянула на себя и велела:

– Ложись спать здесь. Та кровать занята Ряшиком.

Блайк молча подвинул меня чуть дальше, укрыл одеялом и улегся рядом, обняв за плечи.

– Все будет хорошо? – спросила я, уткнувшись носом в его грудь.

– И даже лучше, – ответил Ник. А потом добавил, хмыкнув: – Но, скорее всего, не сразу. Сладких снов, Тайлер. Я рядом.

А утро застало меня врасплох. Проснувшись, я не сразу поняла, что именно меня разбудило. Оказалось, это был стук в дверь. Настырный и словно раздраженный. Друзья так не стучат…

Зевнув, я поднялась и медленно поплелась открывать нежданному гостю. Даже не спросила, кто там. А зря. На пороге моей комнаты стоял великий архимаг Клервин Блайк. Дедушка Ника.

Высокий седой мужчина в темно-сером классическом костюме и идеально начищенных черных ботинках. В руках он держал зонт-трость и небольшой бумажный пакет с этикеткой моего любимого печенья.

Ник был очень похож на деда, и сейчас их сходство пугало. Потому что внимательные карие глаза господина Клервина Блайка смотрели с угрозой, губы были искривлены в недоброй улыбке, а до боли знакомый голос оказался пропитан ядом.

– Здравствуй, Тайлер. Я рад, что смог застать тебя здесь, – сказал архимаг, так напоминающий мне близкого человека. – Не хочешь ли прогуляться по вашему чудесному острову и показать старику, что здесь изменилось?

– Добрый день, господин Блайк. Боюсь, у меня нет времени на прогулки, – вежливо ответила я.

И слегка дернулась, вспомнив, что ночевала этой ночью с Ником! Благо, сейчас его не было, иначе заработали бы сразу много проблем.

– Тогда удели мне пару минут здесь? – Архимаг легко отодвинул меня с пути и уверенно вошел в комнату, утратив остатки доброжелательности. – Понимаю, тебе некогда. Но вопрос безотлагательный. Речь пойдет о моем внуке.

Окинув мою комнату быстрым взглядом и зацепившись за пиджак Ника на спинке стула, господин Блайк слегка поморщился, не скрывая разочарования увиденным.

– Что ж, я слушаю, раз вы не оставляете выбора, – ответила я, закрывая дверь.

Архимаг улыбнулся, и у меня дрожь пробежала по телу. Так мог бы улыбаться Ник лет через сорок-пятьдесят. Скупо, надменно. Жутковато.

– Возьми, это тебе. – Нежданный гость протянул мне пакет. – Помню, когда вы дружили с Ником, ты его любила. – Сделав небольшую паузу, господин Блайк добавил со значением: – Я про печенье, разумеется. Ведь с Ником вы всегда были лишь друзьями.

– Благодарю, – сказала я, принимая подарок. – Мои вкусы и сейчас не изменились. Я люблю его. А печенье уже не очень.

Архимаг тихо скрипуче рассмеялся, продолжая смотреть на меня. Вместо расположения он вызывал желание бежать без оглядки. С таким смехом только котят топить, честное слово…

– Милая Тайлер, ты повзрослела с нашей последней встречи, – сказал господин Блайк, утирая уголки глаз. – У тебя появилось чувство юмора. И другие достоинства. Ник, похоже, тоже это заметил и возобновил ваше общение. До меня дошли слухи, будто вы с моим внуком очень дружны. Это правда?

– Вы ведь живете в столице, – поразилась я, – неужели наша академия так популярна, что о ней говорят даже там?

– Скорее, популярен мой внук, – усмехнулся архимаг. – Он – богат, перспективен, красив и умен. Ник многим интересен, сама понимаешь. Впрочем, его невеста тоже хороша. Ее зовут Стефания. Уверен, вы знакомы.

– Да, – кивнула я.

– У девочки масса поклонников, но она выбрала Ника, – с гордостью заявил господин Блайк. – Это очень обрадовало наши семьи. Чудесно, когда сходятся два идеально подходящих человека.

– Спасибо за откровения, – пожала плечами я. – Но, честно говоря, мне не интересны слухи о Стефании. У меня учеба, экзамены…

– И будущая работа в столице, – договорил за меня архимаг. После чего вздохнул, снова осмотрел мою комнату, на этот раз остановив взгляд на столе, где в беспорядке лежала груда учебников. – Готовишься к экзамену? – заметил он тихо. – Это похвально. Я слышал, ты неплохо справляешься. Но на выбранную тобой должность много претендентов. Надеюсь, Тайлер, ты не слишком разочаруешься из-за отказа.

– Отказа? – повторила я, прищурившись.

Неужели в ход пошли угрозы? Раньше я относилась к господину Клервину с невероятным уважением. Он никогда не казался мне человеком, способным ломать судьбы. Но тогда я и не стояла на его пути…

– Скорее всего, на должность возьмут дракона с вашего потока, – кивнул архимаг. – Как же его? Максимилиан Тирош, кажется. По крайней мере его отец в этом абсолютно уверен. Мы встретились в столице недавно, и тот сказал, что будущее его сына определено. Боюсь, здесь тебе рассчитывать не на что, Тайлер. У твоего отца возможностей намного меньше. Разумеется, если бы он не разочаровал свою родню, все могло быть иначе. Но увы…

– Папа не общается с семьей, вы правы, – кивнула я, закипая. – Он выбрал собственный путь, а не тот, что ему готовили родители. И ни о чем не жалеет. Я жалеть тоже не собираюсь.

– Милая, это пока. Расплата за выбор и сомнения однажды настигают каждого, – вздохнул старик. – Не представляю, как нелегко пережить разрыв со всем родом из-за женщины. Смотреть на нее из года в год, и думать, чего лишился. И невольно задаваться вопросом: «Оно того стоило?»

– Мой отец счастлив в браке, – холодно и зло бросила я. – Вопросами и сомнениями задаются скорее те, кому отказали в возможности любить.

– Ошибаешься, Тайлер, – вздохнул господин Блайк. – В тебе говорит горячая кровь дракона, а во мне – прожитый опыт. Любовь приходит и уходит, и что делать потом? Как жить рядом с тем, из-за кого потерял море возможностей? Это мука и обман себя. И тяжело не только тем, кто поступает неверно. Скажем, выбери мой внук неподходящую девушку в пику семье, нам тоже было бы мучительно больно расставаться с ним, отказывать в положении, лишать имущества, благ, перспектив… Все это не обрадовало бы ни меня, ни его родителей, ни близких. Ведь он достоин лучшего, и его ждет блестящая карьера. А мы готовы помогать и содействовать во всех верных начинаниях. Но все это вмиг рухнуло бы, реши он проявить глупое упрямство. Больно было бы всем. Страшно, правда?

Я замешкалась с ответом.

На самом деле я понимала, что передо мной великий манипулятор, прекрасно знающий, как давить на самое больное. Зная меня, господин Клервин Блайк коснулся едва ли не единственной темы, что могла возыметь нужное действие. Ведь я действительно беспокоилась, настолько сильны наши чувства. Не станет ли Ник со временем жалеть о раздоре с семьей? Романтические отношения только-только начинали выстраиваться, а давление извне уже вселяло в меня разрушительные сомнения.

– Милая моя Тайлер, – заворковал архимаг, наверняка поняв, что попал в цель, – как хорошо, что слухи остаются слухами. Правда? Ешь любимое печенье, готовься к экзаменам и ни о чем не волнуйся. Такая разумная девушка, как ты, точно обойдет Макса Тироша и получит свою должность. А я, как дедушка твоего друга, немного помогу. Мы поговорили, и мне стало очевидно: ты действительно достойна этого.

– Нет! – ответила я звенящим голосом. – Я не нуждаюсь в вашей помощи и не приму ее! И уже говорила, что не интересуюсь слухами. Если хотите что-то узнать о Нике, лучше спросить его самого. Он непременно ответит. А я…

Голос сорвался, перед глазами все поплыло. Драконья кровь прорывалась наружу, требуя накричать и выставить архимага вон, но я очень старалась совладать с гневом. А когда наконец решилась продолжить, дверь снова открылась.

К нам без стука вошел Ник.

Одетый в брюки и рубашку, но с влажными волосами и с моим черным полотенцем на плече. В руках он держал два розовых пузырька с нарисованными на них хохочущими поросятами и тюбик с зубной пастой. По комнате распространялся сладкий аромат ветивера и зеленого чая – моего геля для душа.

– Ничего себе, – сказал Ник, выдержав небольшую паузу и посмотрев сначала на меня, затем на незваного гостя.

– Здравствуй, внук, – сказал господин Блайк.

– И ты не хворай, дедушка, – ответил Ник тем же тоном, что и архимаг: вроде бы с уважением, но так пренебрежительно, что сразу чувствовалось его превосходство. – Не ожидал встретить тебя здесь.

– Я тоже не рассчитывал на такую встречу, – кивнул господин Клервин, и его ноздри раздулись, а губы, наоборот, сжались в тонкую нить. Он демонстрировал свое недовольство.

– Значит, ты искал встречи с Тайлер, а не со мной? – Ник заломил бровь. – Интересно. Могу узнать повод?

– Мы уже обо всем поговорили и нашли общий язык, – тонко улыбнулся архимаг, бросив на меня предупреждающий взгляд.

– Господин Блайк прибыл из столицы, чтобы поделиться бесценным жизненным опытом, – сказала я Нику. – У тебя невероятно заботливый дедушка.

– Знаю, – кивнул Ник, широко улыбаясь, но выглядя при этом лишь еще высокомерней. – К слову, я ведь и сам собирался сегодня наведаться домой. Хотел рассказать вам новость.

– Какую же? – холодно спросил архимаг.

– Я расстался со Стефанией из-за непримиримых разногласий. Она выглядела при этом весьма довольной жизнью, – легко ответил Ник. А потом добавил как бы между прочим: – И сделал предложение Тайлер.

Дед и внук схлестнулись взглядами. Оба продолжали вежливо улыбаться, но мне все больше хотелось провести ритуал изгнания демонов.

– Предложение? – с нажимом повторил архимаг.

– Стать моей девушкой, – кивнул Ник. – Обручимся мы позже.

– Ты торопишься с необдуманными заявлениями, – зло сказал архимаг, брови которого сошлись на переносице. – И явно не понимаешь всех последствий проявления юношеского максимализма. Сейчас сделаем вот что…

– Нет! – Ник немного повысил голос и сделал шаг вперед. – Никто больше не будет диктовать мне, что делать. Помолвка со Стефанией была ошибкой. Заблаговременная покупка дома для нас – тем более. Поиском будущей работы я также займусь сам. Помощи не потребуется. Разберусь, устроюсь и сообщу, как обстоят дела. Не хочу, чтобы за меня волновались.

– Мальчишка! – выпалил господин Клервин, взмахнув зонтом. – Да кто ты такой, чтобы так со мной говорить?!

– Я – Блайк, дед, – спокойно ответил Ник, – и, как все любят замечать, очень похож на тебя. Необдуманные заявления – не про нас. Поверь, я все взвесил и принял решение, за которое способен нести ответственность. Даже если что-то пойдет не так, справлюсь. Посмотри на меня. Юношеский максимализм давно позади. – Ник развел руки в стороны, забавно тряхнув розовыми бутылочками с поросятами. – Ты видишь перед собой испуганного парня, не понимающего, как дальше жить?

Я ощутила, как отпускает пружину внутри. Слова Ника убедили меня в его готовности к трудностям, а вид после душа – заставил улыбнуться. Вот только архимага пронять было тяжелее.

– Николас! – грозно прохрипел он. – Если ты сейчас не одумаешься…

– Пришло время угроз? – Ник склонил голову вбок. – Я выслушаю их все. И приму к сведению. Но и ты услышь меня, дед: мои слова – не пустой звук. Я женюсь на Тайлер, как только она скажет «да», и буду самым счастливым человеком на свете, исключая те часы, когда она будет пребывать в плохом настроении. С наследством или без, с твоей поддержкой или без нее. Мы справимся. Но справится ли семья без единственного наследника? Думаю, всем нужно успокоиться и попытаться найти компромисс.

– На сегодня это все! – выдохнул архимаг, бросив на меня испепеляющий взгляд.

– Спасибо за визит и печенье, – опомнилась я, стирая с губ глупую улыбку. – Вы – удивительно внимательный человек.

– Мы были очень рады повидаться, – кивнул Ник. – Передавай привет маме и скажи, что я скоро заеду.

У архимага дернулось веко. Показалось, еще чуть-чуть, и он примется громить мою комнату, а потом и всю академию. Но, к моему удивлению, господин Блайк быстро пошел прочь, осторожно прикрыв за собой дверь. И даже тихое «Всех благ» сумел процедить перед уходом. Вот это, я понимаю, воспитание.

– Поездка в столицу все равно состоится? – уточнила я, как только Ник обернулся.

– Разумеется, – вздохнул Ник. – Теперь обязательно.

Затем он улыбнулся мне – на этот раз по-настоящему, светло и заразительно. Подошел, показал бутылочки с мыльными принадлежностями и сообщил:

– Есть и хорошая новость. Сегодня я получил очередное подтверждение, что ты не настолько грозный некромант, как хочешь казаться.

– С чего ты так решил? – усмехнулась я.

– Свинки подсказали, – ответил Ник, откидывая на кровать бутылочки и надевая мне на шею полотенце, чтобы притянуть к себе для нежного, лучшего в мире поцелуя.

Но очень недолгого…

– Мне пора бежать на экзамен, – сказал он с явным сожалением. – Еще немного, и опоздаю.

– Следи там за Катариной и не ходи с ней в столовую, – велела я, вредничая уже по привычке, – ты так сладко пахнешь, что она может попытаться завалить тебя на том же столике.

– И кто бы ее осудил? – спросил Ник, расставляя руки и широко улыбаясь. – Я сам от запаха в восторге.

Ник уехал тем же вечером. Перед этим ему звонил отец и потребовал явиться домой. Улей Блайков явно был растревожен, и все хотели видеть виновника. Заглянув ко мне перед отъездом, Ник пожелал удачи на экзамене и предложил проводить его до телепорта. Он был удивительно спокоен и даже весел, а вот я чувствовала, как внутри нарастала тревога.

Пока мы шли к центральному острову, я старалась поддерживать непринужденный разговор, а сама постоянно думала, стоит ли признаться в чувствах? Безусловно, это даст ему больше уверенности, но… Но я все еще помнила слова архимага о том, чего собираюсь лишить Николаса Блайка. И боялась взять на себя ответственность. Весь день в голову приходил образ отца: сильного упрямого дракона, не пожелавшего отказываться от брака с любимой девушкой. Папа никогда не жаловался на отказ родни общаться с ним. Он просто повторял, что мы с мамой – лучшее в его жизни. И я всегда верила. Однако теперь я задумалась, как сложилась бы судьба отца, прими он решение выбрать в пару драконицу? У его семьи имелись в собственности особняки в разных частях Эргана и дорогие самоходные экипажи; его родню обшивали лучшие портные, для них открывали двери на лучшие светские мероприятия…

– Мне пора. – Ник притянул меня к себе и заглянул в глаза. – Тайлер, ты как? Мне стоит волноваться?

– Все прекрасно, – бодро соврала я.

Ник прищурился, покачал головой:

– Нужно будет завести список с правилами, – сказал он. – Как мы делали для фиктивных отношений, только теперь для настоящих. И первым пунктом написать: «не врать друг другу». Что тебя беспокоит?

Я пожала плечами, виновато улыбнулась:

– Многое. Впереди экзамены.

– Ты отлично подготовлена, – кивнул Ник. – Сдашь все без проблем. Что еще?

– Нужно искать место, куда мы отправимся работать. Уже конец учебы, пора бы определиться.

– С этим будем разбираться, когда вернусь, – кивнул Блайк. – Переберем все возможные варианты и решим. Даже если не найдем сразу – не страшно. У меня отложены кое-какие деньги. За победу на боях в Разломе.

– И много ты дрался? – нахмурилась я.

– На первое время нам точно хватит. – Ник отвел в сторону руку и напряг бицепс, демонстрируя безусловно отличное спортивное сложение.

Не удержавшись, я ткнула пальцем в каменную мышцу и подтвердила:

– А ты реально хорош, Блайк.

– Тебе досталось сокровище, – кивнул он.

Затем, рассмеявшись, сгреб меня в объятия и поцеловал. А напоследок шепнул:

– Ни о чем не волнуйся, Лачи. Я не подведу.

Он посмотрел мне в глаза. Я кивнула, так и не сказав ни слова о любви.

Подхватив большую спортивную сумку, Ник ушел. Я провожала его взглядом и хотела крикнуть вдогонку столько всего важного! Но не смогла. Сомнения и страхи не давали покоя.

Весь остаток вечера и часть ночи я снова занималась. Ник не звонил мне, а я не беспокоила его, хотя часто ловила себя на мысли о нем. Измучила себя страшно и утром едва не проспала экзамен.

Благо спешила зря. «Экзекуцию» перенесли в другое помещение и сдвинули по времени. Так что мы дольше нервничали и закончили позже обещанного. Результаты обещали огласить через пару дней, но я осталась довольна собой, предвидя хорошую оценку. Не зря Ник говорил, что уверен в моих знаниях. Мне не терпелось позвонить ему и все рассказать. А еще спросить, как прошел разговор с отцом Стеф.

Однако здесь меня ждало разочарование.

– Явилась! А твой связеон тут с ума сходил! – принялся возмущаться Ряшик, обиженно таращась на меня. – Только недавно замолчал. До-у-ху-стал!

– Наверное, это был Ник, – обрадовалась я, принимаясь звонить ему раз за разом.

Но ответа не последовало.

– Да чтоб тебя! – буркнула я, откидывая свою дешевенькую модель связеона. На ней даже невозможно определить, кто и сколько раз звонил. И раньше меня это не беспокоило – кому нужно, наберут снова. А сегодня я волновалась.

Почему Ник не ответил? И что подумал, когда не смог дозвониться?

– Любовь сделала тебя нер-р-вной, – заметил Ряшик. – И забывчивой. Корми меня и себя заодно, а то погибнем молодыми.

– Ты не погибнешь, – отмахнулась я.

– Да, но после твоей смерти меня может взять себе Сима, – забеспокоился рюкзак. – Не хочу попасть в ее руки. Она пугает.

– Тебе бояться нечего, – отмахнулась я. – Сима сейчас увлечена ревизором, приехавшим в академию.

– Мужчины в жизни женщины – это преходящее, а прелести вроде меня волнуют всех и всегда. Так что идем в столовую. К тебе я уже привык, так что живи.

– Спасибо и на том, – усмехнулась я, понимая, что поесть действительно не помешает.

Пока ходила обедать, все время ждала нового звонка, но его не последовало. А спустя пару часов мне пришлось спуститься в подземелье, в лабораторию Друмира Эйдса, чтобы закончить работу с дипломным скелетом. Быстро все доделать не получилось. Пришлось провозиться с проектом до поздней ночи, когда в общежитие уже не пускали.

Уставшая и расстроенная из-за отсутствия вестей от Ника, я достала раскладушку и разложила ее, чтобы поспать хоть немного.

Утром меня разбудила Сима. Наступило ее время работы с дипломным проектом. Она спустилась в лабораторию с какой-то монструозной книгой в руках, ласково называемой Жоржиком. На кожаной коричневой обложке были нацарапаны три черепа и несколько защитных рун, а листы внутри слегка шелестели, будто перешептывались друг с другом.

– Что это? – спросила я, мигом просыпаясь. – Ты создала артефакт?

– Что-то вроде книги, способной учиться, – флегматично отозвалась Сима. – Но пока она только кричит и просит есть. В общем, так себе достижение. Я могла намного лучше, только когда было заниматься этим? Мужчины отняли мой покой, Тайлер. С ними так сложно.

Она говорила, но расстроенной не выглядела. Скорее, вид у нее был отсутствующий, задумчивый.

– Ты ведешь себя странно, – заметила я, складывая раскладушку. – Все в порядке?

– Более чем, – кивнула Сима, а потом медленно растянула губы в хищной улыбке.

– Ты заарканила ревизора! – поняла я.

– Лучше! – отозвалась однокурсница, стукнув по попытавшейся укусить ее книге, и сообщила: – Я встретила другого. На этот раз – того самого!

– Опять?! – обалдела я.

– Это другое, – обиделась Сима. – Все остальные были по глупости.

– А этот? – усмехнулась я.

– Он – единственный, – сказала Сима. Она поправила очки и поделилась невероятным: – Судьба нашла меня в столовой. Когда я строила планы покорения другого, неожиданно услышала пробирающий до печенки хриплый, низкий скрежещущий звук.

– Кто-то провел ногтем по стеклу? – предположила я, морщась.

– Нет же, – Сима раздраженно отмахнулась от меня приоткрывшейся книгой, – это Элайджа засмеялся.

– Кто? – совсем растерялась я.

– Мужчина, который станет моим мужем и отцом наших детей, – уверенно заявила Сима. – Он – родственник рыжей посредственности, боевика Рэдвина Даррела. Но, слава богам, мужчины совсем не похожи. Элайджа… он такой! Запоминающийся, восхитительный, волнующий! У него совсем нет волос на голове, так что сразу видна идеальная форма черепа. А лицо такое серьезное, выразительное с четко отточенными чертами. Глаза глубоко посаженные, серые, как предгрозовое небо, готовое разразиться смертельными молниями. И там тоска пополам с пустотой. Понимаешь? Пу-сто-той. Значит, сердце никем не занято, оно для меня одной. И это не все!

– Есть еще что-то? – нервно усмехнулась я.

– У него справа, от уха по щеке и до подбородка шрам от ожога. А улыбка! – Сима зажмурилась.

– Он все же улыбался? – шепотом спросила я.

– Да, – кивнула Сима. – Рэдвин сказал ему что-то про силу любви, и мой Элайджа ка-а-а-ак показал зубы!

– Кривые? – попробовала угадать я.

– Почему? – удивилась Сима. – У него прекрасный прикус, и зубки один к одному – ровненькие белые крепкие. Просто р-р-р! Понимаешь? Это СУДЬБА.

– Но ведь этот родственник Рэдвина не живет в академии, – осторожно напомнила я, все еще стараясь изгнать из воображения лицо некоего Элайджи. – И с некромантами вряд ли имеет дело. Как ты его найдешь?

– Я уже нашла, – подмигнула Сима. – Он невероятно богат, так что это было легко. Устроюсь к нему на работу помощницей.

– У богача нет помощницы? – уточнила я, с опаской отступая от подозрительно затихшего Жоржика.

– Подвинется, – отмахнулась Сима, и вдруг вскрикнула: – Совсем забыла! Тебя же Мигруш ищет. Мне велели передать, если тебя здесь найду, чтобы ты немедленно шла в деканат. Там что-то срочное. Тебе звонили, но ответа нет. Мигруш недоволен. Подробностей не знаю. Беги.

– Спасибо, – буркнула я, подхватывая Ряшика, – и… удачи тебе там с твоим идеалом.

– Удача для лентяев, – хмыкнула Сима, навалившись всем телом на открывшуюся и принявшуюся орать книгу.

Только выскочив из подземелья, я вспомнила: даже если Ник набирал меня по связеону, то дозвониться в подземелье попросту не мог! Наверняка теперь он тоже волнуется, где я пропадаю. По пути в деканат набрать его я не успевала – слишком спешила. Решила отложить разговор еще на чуть-чуть. Если Мигруш был недоволен, то точно не просто так. Всю дорогу я гадала, где могла провиниться или что-то недоделать. Но все предположения были ошибочны.

Причиной плохого настроения декана стал Макс Тирош. Одногруппник уже сидел в кабинете Мигруша и, судя по красному лицу, слушал о себе нечто очень нелестное.

– Вот и ты! – обрадовался мне декан. – Входи, Тайлер. Давай-ка. Тебя найти, прямо скажем, непросто. Садись. А я выйду.

– Куда? – не поняла я.

– В приемную. У меня там дела, – сказал декан, бросив грозный взгляд на Макса. – Минут на пять точно задержусь, а вы пока посидите здесь. Поговорите на общие темы.

Я озадаченно смотрела, как декан покинул кабинет. А Макс, поелозив на стуле, вдруг вскинулся и сообщил:

– Не ожидал от тебя такого, Тайлер. Да, мой отец – тот еще… дракон. Но я все еще думал, как отказаться от места. И нашел бы способ. А ты взяла и подставила меня перед Мигрушем!

– Чего? – совсем растерялась я.

– Ты знаешь, не строй из себя невинную девочку, – отмахнулся Макс. – Так вот, теперь я точно соглашусь с отцом. Ясно? И это не ТВОЕ место. Они сами выбирают лучшего, вот и все. Тем более теперь ты с Блайком, и его дед наверняка выбьет вам обоим теплые места в Центральной Министерской Артефактной лаборатории. Так что…

– Да объясни ты нормально! – вспылила я. – Что не так?

– Дед Ника донес на меня Мигрушу, – сказал Макс, вскакивая, – о том, что я подал заявку в Центральный отдел проверок по магическим происшествиям. И теперь декан в ярости, потому что на его курсе никто не подсиживает друг друга!

– Так ты действительно собрался в ЦПО ВПМП? – поняла я. – И подал туда заявку, сместив меня?

Макс нахмурился, всматриваясь в мое лицо, уточнил:

– Делаешь вид, что не знала?

– Меня предупреждали, но я не верила, – ответила, качая головой.

– И ты не просила архимага писать Мигрушу? – не унимался Макс.

– Нет.

– Врешь!

– С чего бы мне его просить? – Я сжала кулаки. – Ты с ума сошел, Тирош?!

– Ты ведь девушка Николаса, – напомнил Макс. – И мне понятен твой выбор, Тайлер. Богатые родственники-драконы от тебя отвернулись, и ты решила встречаться с парнем, у которого дед уважаемый архимаг. Балансируешь в этой жизни, как умеешь. Не мне тебя осуждать. Так почему ты осуждаешь меня за желание получить нормальную должность?

Я прикрыла глаза, стараясь вернуть себе контроль над эмоциями. Злость уходила с трудом, накатывала волнами и пульсировала в висках.

– Ха, я так и думал! – взвился Макс. – Архимаг Блайк не зря настучал на меня декану. Будто я тебя подсидел, сунувшись в последний момент и воспользовавшись связями отца.

– Будто? Ты так и сделал, – холодно напомнила я.

– Не я, а мой отец! – Ноздри Макса раздулись, глаза изменились, на щеках появились мелкие зеленые чешуйки. – Мы ругались из-за этого, но отец настоял. И знаешь что, Тайлер? Мне пришлось сделать вид, что я поддался. Потом я бы провалил собеседование, и все! Никакой работы, а в моих глазах лишь сожаление. Я сделал бы это для тебя, но не теперь. – Макс вернулся на свой стул, закинул ногу на ногу и продолжил с высокомерным видом: – Ты пожаловалась старику. Он не вмешался бы просто так. Блайки не волнуются о посторонних, тем более за какую-то Лачи. Жаль, что у тебя нет смелости признаться.

Я поднялась и пошла на выход. Глаза застилала пелена тьмы, а с языка готовы были сорваться самые отборные ругательства.

– Тайлер, – позвал Макс, – ты ведь жаловалась ему? Просила рассказать все Мигрушу?

– Нет, – ответила я, остановившись. Сделав над собой огромное усилие, обернулась и сообщила, чеканя каждое слово: – Я не просила его. И мы с тобой не друзья. Теперь уж точно. Можешь смело соглашаться на место, выбранное твоим отцом. Драконам важно, чтобы дети подчинялись.

По лицу Макса прошла судорога, затем он передернул плечами и, уставившись на меня, повторил с металлом в голосе:

– Значит, подчиниться?

– Да, – ответила я, спокойно выдерживая взгляд дракона. – Мне не нужна эта должность. И мой отец не приказывает, что делать и кем быть. Так что не придется лгать, изворачиваться и обвинять других. Я думала, ты сильнее и лучше, Макс.

На этих словах я вышла из кабинета. Мигруш тут же поднялся с удобного кресла в приемной.

– Ну как? – спросил он. – Вправила мозги этому дракону? Придумал какую-то чушь с борьбой за место. Хорошо, что мне вовремя сигнализировали. Сделаю все, что смогу, и ты получишь…

– Не нужно, – перебила я декана. – Спасибо вам, но пусть Макс забирает должность. На самом деле это не мое. Я буду искать что-то по душе и точно не хочу в столицу.

– Уверена? – нахмурился Мигруш.

– Абсолютно, – кивнула я.

– А Блайк куда поедет? – с абсолютно невозмутимым лицом спросил декан. – Наверняка останется в столице.

Я почувствовала себя неловко. Пожав плечами, тихо ответила:

– Говорит, поедем вместе, куда выберем. Но пока мы еще…

– Просто отлично! – непонятно чему обрадовался он. – Тогда пришлю тебе на днях одну очень занимательную заявку от нестандартного работодателя. Сейчас ни о чем не спрашивай. Готовься к защите проекта и отдыхай. Позже порекомендую, на что обратить внимание. Все, иди. Или хотела что-то еще?

– Да, – устало улыбнулась я, неожиданно понимая, что о моих отношениях с Ником знают все, кроме моих близких. – Позвольте мне до вечера уехать домой. Нужно повидаться с родителями.

– Родители – это важно, – буркнул Мигруш, после чего кивнул своей секретарше: – Ниара, выпиши ей пропуск для телепортационного перехода туда и обратно.

Декан потрепал меня по макушке, пробормотал что-то о бурной молодости и пошел к себе. При этом он хитро улыбался и что-то тихо напевал, явно пребывая в очень хорошем настроении. Выглядело все крайне подозрительным и любопытным.

О Максе я старалась не думать. По крайней мере пока. Зато ужасно хотелось обсудить его поведение с Ником, но того все не было. А его связеон вовсе оказался отключенным.

Я позвонила несколько раз, и ничего.

Оставалось лишь ждать и стараться не накручивать себя.

Забрав пропуск у Ниары, я отправилась в общежитие. Быстро собрала в Ряшика кое-какие вещи и помчалась к телепорту, чувствуя, что ужасно соскучилась по дому. Я собиралась наконец поговорить с отцом, обсудив его отношение к Николасу Блайку, а также сообщить об отказе от должности в столице. Разговоры предстояли непростые, но откладывать их больше не стоило.

Дверь домой, как всегда, была не заперта, а внутри пахло свежей выпечкой. Мама что-то готовила в кухне, тихо напевая старомодный мотив.

Я замерла, прислушиваясь и улыбаясь. Дома мне было уютно и тепло. Хотелось замедлить время и просто побыть в этой атмосфере, но увы – зря я взяла с собой ненасытную нежить.

– Какой запах! У-ху-у! – завопил Ряшик, обнаруживая нас.

– Боги! – прокричала мама, показываясь из кухни. – Тайлер, напугала меня! Ну ничего себе, какой сюрприз! – Она быстро приблизилась и крепко меня обняла, прошептав: – Похудела как. Совсем там ничего не ешь?

– Совсем! – раздалось из-за моей спины. – Если бы не Ник – душечка, – так бы мы и поумирали с голоду!

– Какой Ник? – тут же всполошилась мама.

А я закатила глаза и стянула с плеч рюкзак, передавая его ей со словами:

– Возьми, пожалуйста, пока я его не спалила случайно.

Дальше мама начала причитать над Ряшиком, сразу заметив, что он тоже похудел, осунулся и стал не таким красным, как раньше. Наглая нежить со всем соглашалась и сокрушалась, требуя больше ласки и понимания. А я была отправлена мыть руки и садиться за стол.

Маневр был понятен. Пока я пребывала в ванной, мама пытала Ряшика. Впрочем, слово «пытала» в данном случае было неуместно. Перед рюкзаком просто выставлялась куча еды, а взамен требовалась самая малость – доложить все о моей личной жизни. С подробностями. Впрочем, по здравом размышлении, я решила, что так даже лучше, и мыла руки особенно долго.

А когда вошла в кухню, мама встретила меня со слезами на глазах. Прижав руки к груди, она умиленно прошептала:

– Боги, Тайлер, вы все-таки поговорили и нашли общий язык. Я так счастлива! Меня ваша размолвка мучила два года. Ты так изменилась из-за этого… Я просила отца рассказать о его разговоре с Ником, но тот сказал, что уже бесполезно. Ник как раз обручился с другой девушкой.

Я словно приросла к полу.

– Так ты знала, мама? Про их разговор.

– Отец рассказал мне около года назад, – сокрушенно кивнула она. – Я все время говорила, что родители Ника негодяи и наверняка это они так повлияли на парня. Однажды твой папа не выдержал и сознался, что запретил Нику ухаживать за тобой. Сказал, что не хочет для тебя вечной борьбы с Блайками.

– Но почему ты молчала? – Я медленно прошла к стулу и осторожно присела, продолжая: – Ты должна была рассказать мне.

– Я хотела, но потом не смогла. Что бы это изменило? Николас уже обручился, у него началась другая жизнь. Я так думала. И для чего тогда эта правда? И мне пришлось молчать, хотя мы с Риарком стали часто ругаться. Я же видела, что тебе тяжело, а он все твердил, что ты давно забыла Блайка и отлично проживешь без него. И сам себя грыз. Риарк сам когда-то сильно настрадался из-за своей родни и точно не хотел такого для единственной дочери, Тай. Папа очень тебя любит и всегда хочет как лучше. Но иногда выходит наоборот.

– А сам он где? – со вздохом спросила я.

– Уехал в соседний город по работе, – ответила мама. – Завтра приедет – и поговорите.

Я покачала головой:

– У меня время только до вечера. Хотела увидеть вас и рассказать новости. Ну и спросить про Ника.

– Ты сказала – новости? Есть что-то еще? – Мама нахмурилась, протянув при этом Ряшику очередной пирожок.

– Да… – Я немного замешкалась и все же призналась: – Речь о работе. Я не смогу работать в столице.

– Боги! – Мама всплеснула руками. – Это происки родителей Ника?

– Нет-нет, – я нервно рассмеялась, – наоборот, его дедушка, как ни странно, пытался мне помочь с местом. Но я сама решила отказаться. Это не мое, мам. Знаю, вы мечтали о хорошей должности для меня, вот только придется вас разочаровать.

– И куда же ты пойдешь работать? – осторожно спросила мама.

– Декан Мигруш обещал предложить что-то интересное, – ответила я, нервно теребя край скатерти. – Скажет чуть позже.

– Во-о-от как… – протянула мама, присаживаясь рядом и протягивая мне пирожок. – А как же Ник? Вы хотите общаться на расстоянии?

– Мы хотим работать вместе. И пока не знаем, как отреагируют его родители, – сказала я, замирая в ожидании дальнейшей реакции.

– Ну как они могут отреагировать? – поразилась моей наивности мама. – Будут угрожать и требовать одуматься. И в чем-то я их понимаю.

– Ма-а-ам… – простонала я, сложила руки крестом на столе и со стоном уронила на них голову. – Понимаю, как это все звучит, но мне важно, чтобы хотя бы вы нас поддержали.

Мама принялась гладить меня по макушке. Какое-то время она молчала, а потом тихо сказала:

– Как иначе? Поддержим. Но расскажи мне с самого начала, как же вы с Ником помирились?

– При странных обстоятельствах, – пробурчала я. – Из-за случайного глупого спора одной заучки с драконом…

– Звучит интригующе, – заметила мама. – И потом, милая, ничто не бывает случайно. Чтобы там ни было, так суждено.

– Угу, – хмыкнула я. – Суждено было сначала нас поругать, а потом случайно помирить.

– Тайлер, – на этот раз в голосе моей мягкой мамы послышался металл, – вас никто не ругал. Просто Николас оказался достаточно зрел, чтобы оценить ситуацию и прислушаться к голосу разума. Я, конечно, очень злюсь на твоего папу, но понимаю: во многом он был прав. Два года назад ты и Николас были слишком молоды для проявления серьезных намерений и попыток отстоять себя перед Блайками. Я точно знаю, что Риарк настраивал бы тебя против Николаса, видя отношение той семьи. И там вас все грызли бы, не давая покоя. Не думаю, что вам удалось бы выстоять и сохранить при этом нежность друг к другу. Испытания наносят шрамы отношениям. Иногда обезображивают их. В общем, моя дорогая, больше думай о будущем и меньше злись. А еще ешь, а то совсем худая стала. Сколько у тебя времени? Приготовлю что-то с собой.

– Не нужно, мам, – улыбнулась я. – Меня отпустили совсем ненадолго. Через пару часов магобус пойдет к телепорту. А в академии отлично кормят.

– Но не так, как здесь, – заметил Ряшик, вращая глазами в сторону нового пирожка.

– Мой ты бедняга, – заворковала мама, поднимаясь, – совсем они тебя заморили. Ладно, а теперь расскажи нормально, что у вас там произошло? Какие такие случайности снова свели вас с Ником?

– Это все Катарина Воттер, – пробормотала я недовольно, а потом сама не заметила, как начала рассказ: – В начале мая ко мне подошел Блайк и предложил сделку…

Мама слушала, периодически вставляя вопросы или взволнованно восклицая:

– Ну просто кошмар! И что дальше?

Я рассказала ей не все, но многое. А когда выдохлась, мама какое-то время задумчиво смотрела в стену. А потом заявила:

– Как хорошо, что Ник нашел к тебе подход и помог с зачетами. Я всегда знала, что он ответственный парень, но теперь еще больше уверилась: ему можно доверить мою огненную дочь. Он вовремя потушит скандал и направит тебя, а твой пыл поможет ему не стать ледышкой. Идеально!

– Ты читаешь слишком много любовных романов, – усмехнулась я.

– А тебе, наоборот, не помешало бы! – взвилась мама. – Поучилась бы у героинь вести себя и одеваться соответственно. Посмотри-ка, снова вся в черном и ни капли косметики на лице. Такие глаза нужно подчеркивать. И на щечки немного румян не помешает. А еще я сниму с тебя мерки и к выпускному закажу несколько платьев…

– На выпускной я пойду в черном, – сказала, пока мама совсем не распалилась. – Так заведено у некромантов. Если приду на бал в розовом, Мигруша удар хватит.

– Конечно, хватит! От счастья, – выдохнула мама. – Он будет в восторге, что хоть одна из его выпускниц выглядит по-человечески.

Скандалу не дал разгореться звонок в дверь.

– Папа вернулся? – спросила я, поднимаясь.

– Не должен был, – нахмурилась мама. – Но сегодня день сюрпризов, и, наверное, все возможно. Иди открой, пока я выну пирог.

Это и правда был день сюрпризов. Потому что на пороге стоял Ник. Все с той же спортивной сумкой. И с очень знакомым недовольным прищуром:

– Попалась! – сказал он. – Беглянка.

– Ник! – Я неверяще улыбнулась. – Откуда ты здесь? Входи. Мама будет рада.

– Спасибо, – ответил Блайк, делая шаг навстречу и замирая со словами: – Мама? Боги, я спешил и совсем не подумал о цветах для госпожи Лачи.

– Ничего, думаю, она не обидится, – отмахнулась я. – Ты почему здесь? Что случилось?

– Все это я хотел спросить у тебя, – сказал Ник. – Перед возвращением в академию я встретился со Стефанией. Она с родителями приехала в наш дом для обстоятельной беседы и сообщила, что меня в академии уже никто не ждет. Стефания видела, как ты – очень злая и обиженная – отправилась телепортом домой.

– Она видела меня? – Я покачала головой. – Наверное, пора начинать бояться. Твоя невеста меня преследует.

– Бывшая невеста, – поправил меня Ник. – Хотя сегодня она пыталась вернуть свое положение. Стефания ни с того ни с сего предложила забыть обиды и идти дальше рука об руку. Видимо, ее запугали родители.

Я осмотрела Ника с ног до головы и очень четко поняла, что никакие родители на его бывшую не влияли. Просто мы добились цели, и Стефания увидела бывшего жениха настоящим – не холодным умником, а ироничным, внимательным и заботливым парнем. Ее глаза открылись. И, скорее всего, именно она донесла о наших отношениях архимагу Блайку.

– Надеюсь, ты сказал ей, что твои руки уже заняты? – чуть агрессивней, чем следовало, спросила я.

– Разумеется, – ответил Ник. – И руки, и голова, и сердце… Кстати, об этом.

Он поставил свою сумку на пол, опустился на одно колено и вынул из кармана маленькую бархатную коробочку, после чего, не вставая, протянул ее мне со словами:

– Увидел его и понял, тебе это нужно.

Я сделала шаг назад, с подозрением спрашивая:

– Что там такое?

– Открой и узнаешь, – сказал Ник, продолжая протягивать коробочку. – Доверься мне, Тайлер Лачи. Тебе понравится.

– О боги! – воскликнула мама из-за моей спины, заставив нас с Ником одновременно вздрогнуть. – Зайчики мои! Это что же здесь происходит?! Так быстро… У меня даже мерки для платья еще не сняты!

Я сделала еще пару шагов назад, а Ник все же встал и виновато засмеялся:

– Нет-нет, – сказал он, самостоятельно открывая коробочку, – это не то, что вы подумали, госпожа Лачи. Я просто пошутил. Мы с Тайлер только начинаем встречаться, и в честь этого я купил небольшой подарок. Пустячок. Своеобразный символ моих чувств.

– Сердечко? – умилилась мама, приближаясь и заглядывая в коробочку. – Какое оно… Что это? – Ее лицо вытянулось, став очень удивленным.

– Заинтриговали, – выдохнула я и тоже сунула нос в подношение. А потом восторженно запищала, доставая маленькое серебряное сердце, выполненное в соответствии с анатомией человека. – И верхняя полая вена есть, и дуга аорты, и легочная артерия. Все такое крошечное и ми-и-илое!

– Я знал, что тебе понравится, – заявил Ник. – Давай помогу надеть?

– Да-да-да! – закивала я, поворачиваясь к нему спиной и передавая сердечко на тонкой цепочке. – Какая прелесть. Спасибо, ты лучший! Мам, ты видела?

– Видела, – ответила мама, стоявшая рядом с ладонями, прижатыми к груди. – И мне нужны сердечные капли. Разве можно так шутить?! – выговорила она Нику и тут же уставилась на меня, продолжая: – Чему ты радуешься? У тебя же ни одного нормального украшения, а он это поощряет! Нет-нет, вам еще взрослеть и взрослеть. Ох, это невозможно. Пойду накапаю себе рюмочку чего-нибудь.

Мама быстро удалилась, а мы с Ником переглянулись и рассмеялись одновременно. А затем, так же одновременно, потянулись к губам друг друга. Поцелуй вышел быстрым и скомканным и закончился вопросом Ника:

– Ты почему вчера не отвечала на звонки?

– Экзамен задержали, – ответила я, обнимая его за шею, – а потом торчала полночи в лаборатории над скелетом. Там связеон не работает. А почему ты не отвечал сегодня?

– Мама Стефании случайно сломала мой связеон, – сообщил Ник. – Вышло нелепо, но что уж теперь.

– Случайно, значит? – прищурилась я.

– Это уже неважно. – Ник коснулся кончика моего носа своим. – Главное – я тебя нашел. И поговорил с родней. Они услышали меня и разорвали помолвку. Что касается отношений с тобой – взяли паузу. Им нужно принять мой выбор.

– Ты веришь, что они примут? – спросила я, опуская взгляд. – А если нет?

– Однажды – обязательно, – сказал он, целуя меня в щеку. – Просто поверь мне. И объясни, почему ты здесь?

– Просто хотела повидаться с родителями и рассказать, что не поеду в столицу. А еще поговорить о тебе. – Я взяла Ника за руку и потянула в кухню, уточняя: – Ты голоден? Мама испекла несколько пирогов: есть с вишней, есть с мясом.

– А твой отец дома? – уточнил Блайк.

– Нет, – улыбнулась я. – Сегодня он в отъезде.

– Тогда очень голоден, – кивнул Ник.

Я рассмеялась и пошла быстрее.

Мы пробыли дома с мамой еще около часа, и она очень тепло приняла Ника, чему он несказанно радовался и не скрывал этого. Тогда же я поняла, как важно, чтобы рядом были люди, поддерживающие в самых рисковых начинаниях и отношениях. И приняла решение: если у меня будут свои дети, я постараюсь поддерживать их выбор и стать опорой во всем. Трудностей и препятствий и без того хватает…

Мама провожала нас, напутствуя самыми разными советами:

– Берегите друг друга, – говорила она. – И не переусердствуйте! Вам важно сдать оставшиеся экзамены и найти достойную работу. Конечно, карьера – это не все, что важно для жизни, но и бабушкой меня делать рано! А то знаю я эту молодость… Но верю в вашу рассудительность. И пирожков возьмите. Ешьте побольше. Худые какие, кожа и кости! Я там же, в сумку, пару зелий положила. Прочитаете на этикетках, для чего. – Тут мама начала активно подмигивать, будто заработала нервный тик.

А мы сбежали, прикрываясь боязнью опоздать на транспорт.

По дороге к телепорту Ник заглянул в сумку и прочитал этикетки на зельях. Усмехнувшись, посмотрел на меня и сообщил:

– Госпожа Лачи не понимает, что опережает события. Буквально подстрекает меня скорее склонить тебя к более серьезным отношениям. Знаешь, что это, Тайлер?

Я делала вид, что не слышу его, и краснела, припоминая маму не самым добрым словом.

«Надо же было так меня подставить перед этим типом! – думала, слушая пошлые шуточки Ника. – Сунула в сумку зелья от нежелательной беременности с собственными приписками. За кого она меня вообще принимает?!»

– «Любовь – это прекрасно, но сначала заработайте на собственный шалаш», – читал Ник с выражением. – «Бессонные ночи от страсти быстро превращаются в бессонные годы от крика младенца!»

– Хватит, – шикнула на него я.

– Все-все. – Улыбаясь, он убрал бутылочки в сумку и какое-то время шел, что-то обдумывая, а потом совершенно серьезно спросил: – Ты вообще хочешь детей, Тайлер?

Я едва не споткнулась от такого вопроса. И все же кивнула:

– Когда-нибудь – да. Но не в ближайшее время.

– А я, если честно, не уверен, – сказал он, снова меня поразив. Заметив мой ошарашенный взгляд, Ник пояснил: – Все так носятся с именем нашего рода, с детства вдалбливают в голову, что важнее всего – ответственность и долг, и нельзя делать ничего, что может оставить пятно на репутации Блайков. Мой отец живет по этим заветам: женился правильно, работает где надо, вкусно ест и многое может себе позволить, но… ничего не хочет. Он совершает каждый день одни и те же действия, набирает вес и стареет. Теперь даже не верится, что когда-то он учился на боевика и участвовал в запрещенных гонках, за что его едва не отчислили. Дед сумел наставить отца на «правильный» путь, но я думаю, старик и сам понимает, что ошибся.

– Только никогда этого не признает, – вздохнула я, а потом уточнила: – И ты боишься, что твой дед будет влиять и на наших детей?

– Нет. Мне страшно, что я сам однажды могу стать таким же. И начну требовать от своего ребенка делать только то, что видится мне правильным. Испорчу ему или ей жизнь.

– О, не переживай, такого не будет, – сказала я, сжимая руку Ника и делая страшное лицо: – Твоя верная спутница – полудраконица на всю голову и некромантка по специальности – просто не оставит тебе шансов превратиться в подобие Клервина Блайка.

– Обещаешь? – остановив меня, спросил Ник.

– Да, – ответила я, притягивая его к себе за галстук и прижимаясь к губам.

Ник тут же перехватил инициативу, заставляя меня забыть обо всем на свете. Даже о времени и о расписании транспорта! Так что в академию мы прибыли за пять минут до закрытия общежитий! Я собиралась помчаться к себе, но Ник развернул нас в другую сторону:

– Мне нужно готовиться к экзамену, – сказал он, – а связеона так и нет. Не смогу тебе позвонить, чтобы ты пожелала удачи. Так что ночуй у меня.

Спорить было некогда, и без того пришлось бежать. В итоге мы успели лишь чудом. Когда поднялись в комнату Блайка, я упала на кровать и принялась бурчать о его безответственности! Ведь опоздай мы еще немного, и ночевать пришлось бы в лабораториях на раскладушках или на скамье у бассейнов в подвале.

Ник повесил пиджак на стул и стянул с себя галстук, при этом наблюдая за мной с улыбкой.

– Почему ты так на меня смотришь? – не выдержала я.

Ник пожал плечами:

– Как?

– Довольно! Я ведь ругаю тебя.

– Ругай. – Он широко улыбнулся. – Мне нравится.

– Нравится злить меня, Блайк? – Я заломила бровь, сложила руки на груди.

– Слушать тебя, – покачал головой он и приблизился, нависая сверху. – Смотреть на тебя, пока ты говоришь. Наблюдать и понимать, что не безразличен тебе.

– Допустим, это так, – сказала я, отводя взгляд и нервно поправляя рукав кофты. – Но не забывай, что у нас еще много неразрешенных вопросов.

– Каких? – удивился Ник. – Помолвку я расторг. С отцом и дедом тоже поговорил. Они подумают и поймут. Я уверен.

– Что же ты им сказал? – Я, затаив дыхание, покосилась на Ника.

– Сказал, что ни за что от тебя не откажусь. Что сейчас нахожусь в поиске работы. Объяснил, какое облегчение выбраться из раковины, разрешить себе проявлять эмоции и иметь слабости.

– Значит, я – слабость?

– Ты – сила, – со всей серьезностью ответил Ник. – С тобой я сильнее. Знаю, что ты рядом, и способен сворачивать горы.

– А если у нас ничего не получится? – все же спросила я, понимая, что больше не могу гадать на эту тему в одиночестве. – Если мы не выдержим проверки бытом, работой, недостатком денег и всем прочим?

Ник присел рядом со мной, заглянул в глаза и сообщил:

– Тайлер, естественно, мы не можем знать наверняка, что будет дальше. Но разве это повод отказываться от счастья сейчас? Ни за что. Если ты сомневаешься…

– Нет, – перебила я его. И повторила гораздо тише: – Нет. Я хочу быть с тобой, Ник. И люблю тебя.

Он глубоко вздохнул, улыбнулся, провел костяшками пальцев по моей щеке и наконец сказал:

– Вот и все, Тайлер Лачи, обратной дороги нет!

После чего коварно расхохотался и принялся меня щекотать и целовать в щеки, нос, губы, скулы – куда попадал. А я выворачивалась и смеялась, требуя немедленно прекратить пытку.

Через какое-то время мы успокоились. Лежа на его кровати в обнимку, смотрели друг другу в глаза, и тут Ник признался:

– У меня есть жуткий план, Лачи. За много десятков лет вместе я планирую влюбить тебя еще сильнее, а потом коварно состариться. Как ректор Драк. Разве что без чешуи и хвоста.

– Нет, прошу! – Я закрыла глаза ладонью.

– Тебе придется искать меня по нашему дому, пока я буду считать ступеньки, и напоминать, что пришло время ужина.

– Ты так представляешь наше будущее?! – притворно ужаснулась я. – Тогда мне точно стоит еще раз подумать, связываться ли с тобой.

– Поздно думать, Тайлер Лачи. – Ник обхватил мое лицо ладонями и сообщил: – Ты уже согласилась быть моей девушкой и нацепила сердце на шею. Следующий пункт – обручение. Потом – свадьба. Потом расчехлим зелья твоей мамы. Хотя этот пункт можно в любой момент продвинуть вперед – тут я не возражаю.

– Ник, – прошептала я, следя за приближающимися губами, – у тебя завтра экзамены.

– Помню, – вздохнул он, собираясь подняться.

– Но когда мы закончим учебу, – продолжила я, удержав его, – пункт с зельями действительно можно будет передвинуть вперед.

Глаза Блайка блеснули в сумерках комнаты, а его губы все же накрыли мои.

Сильные руки скользнули по плечам, по спине, сжали в объятиях. Так крепко и одновременно нежно… Так многообещающе, так волшебно… Так, что я поняла: чтобы ни случилось в моей жизни дальше, я снова и снова буду выбирать Ника. В молодости и старости, в счастливые и тяжелые времена. И даже в ночь перед очередными экзаменами…

Ник заставил меня читать вместе с ним скучнейшие книги по водным стихиям. Я держалась сколько могла, но уснула первой, а проснулась рядом с запиской:

– Подожди здесь, – попросил Ник и начал протискиваться через небольшую толпу студентов, стоящих перед огромной доской со статистикой по итогам всех экзаменов.

Я осталась охранять наши чемоданы чуть в стороне. Мои итоги еще пару дней назад сообщил Мигруш.

– Могла бы лучше! – сказал тогда декан, передавая мне билеты для отправления в Салигард. – Ты – всего лишь вторая. И это в группе, где одни парни и всего две девчонки!

– Меня устраивает, – улыбнулась я и уточнила: – А Сима как?

Мигруш недовольно раздул щеки, громко выдохнул, одновременно взмахивая руками, и выдал:

– В серединке!

– Тоже нормально, – пожала плечами я, – у нас сильная группа.

– Уйди с глаз моих, Лачи, – поморщился Мигруш. – Говоришь всякую ерунду и не стесняешься. Хотя постой. Напомни, во сколько у вас это жуткое мероприятие?

– В четыре, – ответила я, широко улыбнувшись. – И спасибо, что согласились приехать. Мы зовем только самых близких.

Декан скривил губы и покачал головой.

– Ты же некромантка, Тайлер, – напомнил он. – Прекрати лить на меня всю эту патоку. И что у вас за приглашения?! Розовое со звездочками! – Он потер грудь в области сердца и возмущенно продолжил: – Знаешь, когда мне его передали? Во время экзамена у четвертого курса. А когда я взял эту гадость в руки…

– Она запела балладу о любви, – кивнула я, припоминая, как будущая свекровь показала образец. – Это идея госпожи Блайк. Простите. Она узнала, что мы с Ником уедем сразу после свадьбы, и едва не свела всех с ума. Успокоилась, только когда ей доверили подготовку организационной части.

– Надеюсь, хоть платье будет черным? – с надеждой спросил Мигруш.

– Белым, как первый снег, – вздохнула я. – И пышным, как двухъярусный торт моей мамы. А на голову наденут диадему. Туфли тоже будут белые, на высоком каблуке. И букет из калл и латируса. Я буду как свет в конце тоннеля.

– Бедная моя, – шокированно выдал Мигруш. – Я слышал, какой-то процент невест сбегает перед свадьбой, и теперь понимаю почему. Могу помочь тебе.

– Уже поздно, – покачала я головой. – Госпожа Блайк взяла с меня магическую клятву, что я не передумаю облачаться во все, что она даст, и повторю за жрецом клятву без злости, истерик и замены слов. Вот это все про разделение с мужем не только радости, но и гадости.

– Такое вообще законно? – усомнился декан. – Требовать от невесты подобную клятву.

– Все действия госпожи Блайк немного на грани, – пожала плечами я. – Но будем честны, она права – я собиралась сбежать сразу после показа приглашений. А уж платье…

– Держись, Лачи. – Мигруш подошел и крепко меня обнял. – Ты сильная, ты сможешь.

– Спасибо, – тяжело вздохнула я.

И вот пришел тот самый день.

Мы с Ником собрали вещи, в последний раз оформили разрешения на переход через телепорт и ждали лишь оглашения статистики. До официального вручения дипломов оставалось еще несколько дней, а позже должен состояться бал выпускников. Но в это время мы с Блайком уже будем в Салигарде.

Наши документы академия обещала выслать позже прямо на место работы. А сегодня, уже через семь часов, я собиралась войти в храм Великого Духа, чтобы пройти скромную церемонию по случаю нашего с Ником бракосочетания. Мы смогли настоять, чтобы среди приглашенных были лишь самые близкие, но в остальном госпожа Блайк силой взяла на себя все организационные моменты.

Дедушка Ника тоже обещал быть. Вместе с подарком для меня. В честь нашего примирения, я презентовала архимагу свой дипломный проект – скелета-компаньона Сабурга. Чтобы наш дорогой дедушка никогда не скучал и вспоминал меня с умилением. Клервин Блайк поблагодарил меня за внимание и обещал преподнести что-то не менее ценное в ответ. Чтобы я тоже его вспоминала и радовалась. Из-за последнего обещания было немного не по себе.

Вообще во все случившееся верилось с трудом – слишком много перемен произошло в моей жизни за последний месяц, и я все еще пыталась их осознать. Впрочем, у других студентов перемен было не меньше…

– Николас! Боги! Ты тоже это видишь? – донесся до меня совершенно сокрушенный голос Катарины Воттер. – Мы… Мы…

– Наши рейтинги сильно упали, – помог ей Ник.

– Сильно упали? Да мы делим тринадцатую строку. – Воттер словно задыхалась: округлив глаза, она открывала рот и не могла ничего сказать. Я даже приподнялась на цыпочки, чтобы видеть ее получше.

– Не самая удачная цифра, – философски заметил Ник. – Но будем работать с тем, что есть. Не падай духом, Катарина. Ты все еще одна из лучших.

– Вот что такое любовь, – вздохнула Воттер, – это провал во вторую десятку.

– В прямом смысле слова, – согласился Ник, бросив на меня взгляд, полный лукавых смешинок.

– Ненавижу! – выпалила Катарина Воттер, сжав кулаки и топнув ногой. Но, опомнившись, быстро добавила: – Падать ненавижу.

Улыбнувшись, я отвернулась и прошла немного дальше, чтобы почитать доску с распределениями после учебы. Все, кто брал направления от академии, были в списках. Но Симы я там не нашла, что могло означать одно: она действительно отправилась покорять сердце Элайджи и устраиваться к нему помощницей… А вот кто удивил – это Макс. Судя по записям на доске, он отказался от должности в столице.

– Что там? – спросил Ник, обнимая меня сзади. – У тебя шокированный вид.

Я молча показала на строку с фамилией Макса. Ник присвистнул.

– Значит, этот парень еще не совсем потерян. Что ж, в Салигарде нужны способные специалисты. Но если он снова потянется к твоим волосам, я устрою маленький несчастный случай. Или большой. Пусть ищет себе другую лохматую некромантку.

– Эй! – возмутилась я, ткнув Блайка локтем. – Ты вообще сполз на тринадцатое место и снова в парочке с Воттер! Не стыдно?

– Кстати, интересная новость, – моментально перевел тему Ник. – Помнишь Геррос? Сейчас у таблицы статистики боевиков только о ней и говорят. Она сумела обойти почти всех и стала третьей в рейтинге выпускной группы. Неужели и правда настолько хороша?

– И даже лучше, – кивнула я и вспомнила: – Это ведь Геррос добыла для Зигмуса его драгоценную пипу. И она же заарканила декана Бенедикта.

– Хорошо, что успела до Симы, – улыбнулся Ник, подхватывая наши чемоданы. – Пойдем? Время поджимает.

– Да, – кивнула я, бросая последний взгляд на академию, ставшую за пять лет учебы по-настоящему родной. – Пора…

В храме было шумно. Вернее, не во всем храме, а в отдельной его комнатке.

– Макияжа уже достаточно! – грозно заявила мама, встав передо мной.

– Это решать не нам, а мастеру Лириаль! – ответила госпожа Блайк. – Что скажете?

– Я сделаю, как посчитаете нужным, – отозвалась мастер.

– Нужно открыть окно. Здесь душно, – кажется, в десятый раз повторила тетушка Ника – госпожа Ларкирия. – Сейчас умру.

– Вы только обещаете, – отмахнулась моя тетя Фименюра.

– Да как вам не стыдно?! – поразилась Ларкирия.

– Никак не стыдно. Ни в анфас, ни в профиль, – улыбнулась Фименюра, отпивая из бокала немного янтарной жидкости и подзывая к себе мастера по макияжу: – Эй, милая, как тебя там? Все равно они будут спорить еще год, принеси пока сырную тарелку из комнаты жениха.

– Она вам не прислуга! – возмутилась госпожа Блайк.

– Идите сами, – кивнула Ларкирия, – и не возвращайтесь. А я пока открою окно.

– Устроите сквозняк, и моя Тайлер умрет от воспаления легких, – заявила мама, перемещаясь левее, чтобы загородить окно, и открывая вид на меня.

Я сидела в углу. На табурете. И злилась.

– Милая, – вспомнив обо мне, тут же засуетилась почти свекровь, – давай сделаем румяна поярче? В кого же ты такая бледная?

– Бледность – признак аристократии, – флегматично заметила Фименюра. – А вот в кого вы такая смуглая?

И тут я не выдержала.

Вскочив, закричала сама:

– Хватит!

В комнате мгновенно повисла тишина, и все взгляды обратились в мою сторону.

– Прошу всех выйти, – дрожащим от злости голосом попросила я. – Немедленно. Оставьте меня одну до церемонии.

– Но… – начала было мама.

– Пойдемте, дорогая, – перебила ее госпожа Блайк, подхватывая под локоток и покидая комнату со словами: – Все поищем сырную тарелку и бокалы.

– Держись, – шепнула Фименюра, выходя последней и закрывая за собой дверь.

Я устало побрела к окну, распахнула его, впуская свежий воздух, и осела обратно на стул. Прикрыла глаза, пытаясь вернуть самообладание. Три последних часа меня мучили, наряжая, делая прическу, раскрашивая лицо и давая советы о том, как жить дальше. Я терпела сколько могла.

И теперь, когда дверь снова скрипнула, готова была бросить во входящую проклятьем, честное слово. Благо сдержалась. Потому что в комнату вошел Ник.

Такой восхитительно красивый, что я мгновенно забыла, на что вообще могла злиться.

– Тайлер, – выдохнул он, бросив быстрый взволнованный взгляд на открытое окно, а затем зажмурившись. – Как ты?

Я поднялась ему навстречу, удивленная столь странным поведением.

– Немного устала, но в целом неплохо, – сказала, прижимая ладонь к его щеке. – А что? Почему ты на меня не смотришь?

– Плохая примета видеть невесту до свадьбы, – ответил Ник.

– Тогда зачем ты вошел? – засмеялась я.

– Думал, сбежишь, – признался он. – Пришел ловить и уговаривать остаться.

– Сбегу? – Я продолжала смеяться, но вдруг поняла, что он говорит на полном серьезе. – Ник?

– Да? – Он продолжал жмуриться, но потянулся ко мне руками.

Я позволила себя обнять и прижалась к Блайку, несколько секунд слушая быстрый стук его сердца.

– Ты правда считал, что я могу так себя повести? – спросила тихо.

– Ну… – Он помолчал, явно подбирая слова. – Мама бывает слишком настойчивой. Эти ее приглашения с песнями, наряды, объявление в газете, банкет и огромный розовый торт кого угодно могли довести.

Я немного отодвинулась от Ника. И теперь, продолжая обнимать его, смотрела на напряженное лицо своего жениха, отчетливо понимала, как ужасно сглупила. Я слишком долго откладывала разговоры о чувствах, считая, что он и так все понимает. И теперь чувствовала себя ужасно виноватой.

– Тайлер? – тихо позвал меня Ник. – Что ты там делаешь?

– Собираюсь с мыслями, – ответила, обхватывая его лицо обеими ладонями, и сообщила очевидное: – Я так сильно люблю тебя, Николас Блайк. Теперь кажется, что я родилась с этой любовью и умру с ней, потому что она вросла в меня и стала частью души. Мне хорошо с тобой, как ни с кем другим. Хорошо говорить, заниматься общим делом, гулять, молчать… Да, иногда я злюсь, говорю в пылу нехорошие вещи, вспыхиваю и делаю сгоряча, но это не потому, что не люблю. Просто характер берет верх, понимаешь? Со временем я научусь быть спокойней, наверное, а пока придется тебе потерпеть и применять для моего успокоения самые верные средства. Каждое твое прикосновение помогает лучше любого магического лекарства. Ты берешь меня за руку, смотришь в глаза, и все плохое моментально растворяется. Это настоящее волшебство, Блайк, и только полная идиотка решит от такого сбежать.

Я замолчала.

Ник тяжело вздохнул и открыл глаза. Посмотрел на меня, скользнул совершенно восторженным взглядом по лицу, по пышному платью с открытым декольте и приспущенными плечами, вернулся к ключицам, между которыми лежал кулон в виде анатомически правильного человеческого сердца, поднялся к губам.

– Тайлер, – прошептал Ник, – ты так прекрасна…

И только теперь я поняла, ради чего терпела три последних часа. Этот взгляд Ника, полный неприкрытого обожания и восхищения, расставил все на свои места. Мне захотелось одновременно плакать и смеяться, а еще кружиться в танце и, возможно, подпевать балладе, которая играла в наших приглашениях на свадьбу…

– Я так люблю тебя, – сказал Ник, склонившись вперед и даря на память сказочный поцелуй, рождающий внутри чувство абсолютного счастья.

Но долго наслаждаться моментом нам не позволили родственники.

Точнее, моя мама.

Ворвавшись в комнату, она громко вскрикнула, заставив нас с Ником вздрогнуть и обернуться в ужасе.

– Это же ужасная примета! – напомнила мама. – Нельзя пытаться провести первую брачную ночь с невестой до свадьбы. Сначала поженитесь уже! Боги, глаз да глаз за вами нужен…

Ник послушно зажмурился и на ощупь пошел к выходу. Мама тут же схватила его за руку и вывела прочь, требуя:

– Заберите уже этого жениха и следите за ним кто-нибудь. Десять минут до церемонии. Неужели ни на кого нельзя положиться?

– Грешно мешать любви, – услышала я голос Клервина Блайка. – Мне скоро умирать, и лишний грех не нужен.

Дверь закрылась, обрывая звуки. Я осталась совсем одна, но вскоре на пороге появился папа: в классическом костюме-тройке, с идеальной прической и измененными глазами в виде двух вертикальных зрачков.

– Только не нервничай, – попросила я, улыбнувшись.

– Стараюсь, – кивнул он, поправляя узел галстука. – Что ж, пойдем? Если ты готова.

– Я готова, папочка, – шепнула, протягивая ему руку.

Церемония прошла великолепно. Хотя я так расчувствовалась, что запомнила ее лишь обрывками и яркими деталями: красивая музыка, горящие свечи, парящие всюду водные дракончики. Сладкий запах цветов. Скелет-компаньон Сабург, подающий платок декану Мигрушу, вытирающему украдкой подступающие слезы. Ряшик, жующий яблоко и восторженно вращающий глазами. Клятвы любви и верности, а потом…

– Обменяйтесь кольцами, – велел жрец.

И дедушка Ника поднялся, чтобы дать команду кольценосцу.

Я посмотрела на дорожку и затаила дыхание, не веря своим глазам. К нам бежал мой таинственный крысеныш, о котором я много переживала. На его спине была привязана красная подушечка с кольцами.

– Как это возможно? – шепнула я, посмотрев на Клервина Блайка.

Он усмехнулся и сказал одними губами:

– Подарок.

Ник пригнулся и поднял крысеныша, снимая с него подушечку с кольцами. Я тут же погладила малыша, с грустью замечая, как он похудел.

– Надо его откормить, – вторил моим мыслям Ник.

Крысеныш одобрительно пискнул и перебрался ко мне на плечо. Я рассмеялась, а жрец продолжил церемонию.

Еще через несколько минут нас ринулись поздравлять родные и близкие. Обе мамы расцеловали меня в щеки, отцы обнимали и желали всегда быть такой же счастливой. Остальная родня желала нам всего наилучшего и отличной работы в Салигарде. А Мигруш, снова приняв облик сурового некроманта, сказал:

– Ты не предупредила, что будет банкет, Тайлер. Подставила меня.

– Простите. Больше того, там будет большой розовый торт, – печально вздохнула я. – Нам придется пройти через это испытание. Отступать некуда.

– Мы не из тех, кто сдается, – кивнул он и совсем тихо добавил: – Все-таки что-то есть в этих жутких традициях наряжать невесту в белое.

И быстро ушел, догоняя тетушку Фименюру.

Я же протиснулась к Клервину Блайку, но спросить ничего не успела. Он сказал все сам:

– Твой крысеныш – фигурант в опасном деле, он был марионеткой преступника. Жуткий тип заставил сильно попотеть одного важного следователя – Эрдана Сиера. Он приезжал к вам под видом ревизора, но расследовал убийства фениксов. Доказано, что крыс пошел против преступника, перестав выполнять его команды. В министерстве как раз решали, что с ним делать, и тут я – подергал за ниточки. Теперь эта жуткая нечисть твоя.

– Это – лучший подарок! – выпалила я, глядя на своего крысика. – Бедняжка так настрадался. Так вот откуда у него тяга к воровству. Хозяин был преступником…

– Придется за ним хорошенько следить, – кивнул архимаг. – Теперь ответственность на тебе. Нечисть официально оформлена под именем Морда.

– Как? – нахмурилась я.

Дедушка Ника ехидно оскалился.

– Морда, – повторил он, явно наслаждаясь моментом. – Будет пара Ряхе. И оба закреплены за госпожой Тайлер Блайк.

– Спасибо, – усмехнулась я, глядя на крысеныша и примеряя новое имя. Что ж, мордочка у него и правда была выдающейся – очень хитрой и наглой.

Разговор с Клервином Блайком прервал Ник.

– За нами приехал экипаж, – сказал он. – Пойдем.

Провожать нас остались только родители. Отцы загрузили багаж и терпеливо ждали жен. А те почему-то находились внутри и снова спорили:

– Я всего лишь хочу, чтобы моя дочь не замерзла! – донесся до меня голос мамы.

– А я – чтобы рядом с ней не мерз мой сын. Что в этом плохого? – ответила госпожа Блайк.

– Это разврат! – снова заговорила мама. Затем послышался звон стеклянных бутылочек.

– Зачем столько? – возмущенно спросила госпожа Блайк. – Хочешь, чтобы у нас никогда не появились внуки?!

– Пусть сначала на ноги встанут, – буркнула мама, показываясь из экипажа, и пристыженно умолкла при виде нас с Ником.

– Мы уезжаем, – сказала я, чтобы разбавить неловкую тишину.

– Ох, – засуетилась мама, обнимая меня, а потом и Ника, – берегите там себя. И будьте благоразумны. Понимаете?

– Благоразумия тоже надо в меру! – выдала госпожа Блайк, появляясь следом и повторяя объятия. – Пусть все сложится как надо. Главное – вы уже женаты. Понимаете?

Мы с Ником переглянулись, подавляя улыбки.

Еще минута ушла на повторные прощания, и нас наконец пустили в экипаж. Водитель медленно тронулся, а мы одновременно потянулись к чемодану, оставленному мамами внутри салона. Открыв его, увидели прекрасную картину: теплые вещи для меня были смешаны с ажурным шелковым нижним бельем и тончайшими чулками.

– Что ж, – откашлявшись, заметила я, – теперь мне будет, что носить.

Крысеныш как раз прыгнул в чемодан и отрыл там спрятанную в глубине сумку.

– И что пить, – заметил Ник, открывая ее и показывая зелья.

На каждом имелись фирменные мамины приписки.

– Сразу чувствуется, какие у кого ожидания, – засмеялся Ник. – Мои родители мечтают о внуках, а твои – о достижениях. Что же нам делать?

Я посмотрела на Ника и уточнила, прищурившись:

– Снова предлагаешь найти компромисс?

Он кивнул:

– Думаю, мы сумеем договориться. Особенно если ты наденешь один из этих комплектов, дорогая жена.

«Жена», – с трепетом повторила я про себя.

– Тогда выбирай, какой именно мне примерить первым. Муж, – не стала спорить я.

Наградой мне стало вытянувшееся лицо Ника, которое сменилось предвкушающе-восторженным выражением.

А потом раздался тяжкий вздох Ряшика:

– Опять эти розовые сопли, – пробормотал он. – Лучше бы еды в чемодан положили.

Спустя полгода

Дорогие читатели, надеюсь, история доставила вам удовольствие и причинила хоть немного счастья!)) А если вы хотите более подробно узнать о жизни упомянутых в романе героев, прошу в ту же локацию и желаю отличного времяпровождения.

Нечисть, ядовитый зеленый слизень с восемью когтистыми конечностями и пятью глазами, моргающими вразнобой. Пасть с огромной глоткой и множеством мелких зубов.

Нечисть, которая умеет прекрасно маскироваться, фактически хамелеон. Сливается с окружающей обстановкой. Может слиться с камнем, корой дерева, превратится в черное пятно. Потом внезапно выскакивает из укрытия и нападает. Тут же прячется. Укус ядовит, но не смертелен – вылечивается противоядием.

Нечисть четвертого класса опасности, похожа на маленькую сову. Умеет копировать голоса животных и людей, заманивает путников в дебри, питается их энергией.

Нечисть, напоминающая крысу, имеет красный окрас. Ядовита, обладает бешеной регенерацией. Знаменита тем, что сразу после спаривания сжирает самца.

Мелкая злобная нечисть. Напоминает очень пушистого хомяка сиреневого цвета. Укус может вызвать галлюцинации. После приема лекарства от укуса рымса может проявиться тремор и повышенная нервная возбудимость.

Четвероногая рыжая нечисть, похожая на лисицу, но с плоской мордой, пятью глазами и широкой клыкастой пастью, периодически изрыгающей огонь

Нежить, изредка выползающая из самой нижней чаши Разлома. Тела бельвистиарфов формируются из органики погибшей нечисти под воздействием большого выброса силы. Представляют собой нечто жуткое, несуразное, перебирающееся как попало и имеющее один рефлекс: убивать.

Мелкая хитрая нечисть с болот. Размером с ладонь. Похожа на синюю белку. Кусается, вызывая галлюцинации. Топит нерадивых путников, чтобы сделать запасы на зиму.

Востроносая лавовая пипа – нечто среднее между лягушкой, ящерицей и скорпионом. Восемь лап – по четыре с каждой стороны большого скользкого тела, приплюснутого сверху. На спине бугорки, которые в момент атаки лопаются и разбрызгивают вещество, похожее по свойствам на лаву. Длинный изогнутый хвост заканчивается острым жалом размером с клинок. Имеет узкую приплюснутую морду, выпученные глаза на макушке, огромную пасть без зубов, длинный раздвоенный язык. Второй уровень опасности.

Терипописы – хищные твари размером с собаку, на шести когтистых лапах. Имеют короткую темно-синюю шерсть, длинные тощие тела с выпирающими ребрами. Морда вытянутая, с мощной челюстью и четырьмя десятками острых зубов. Охотятся стаями, издавая при этом жуткие булькающие звуки.