У новоиспеченного сержанта Bиггинса нет времени на празднества.
Последнее задание отряда — отправиться на канадский Юкон, в самый разгар зимней бури, в город, захваченный древними врагами человека, которые теперь вернулись, чтобы сеять хаос среди снегa…
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
или на сайте:
"Экстремальное Чтиво"
Итак, я был только что повышен в звании до сержанта Bиггинса, но у меня не было времени праздновать. Мы лишь день, как вернулись на базу, когда сигнал бедствия из Канады заставил нас двигаться быстрее, чем в жопу раненная рысь. Мне нужно было успеть на самолет, снарядить отряд, написать речь шафера, и в довершение всего я обнаружил, что мой новоиспеченный капрал — настоящий придурок.
Давайтe сначала разберемся с этим придурком. Полковник направил его к капитану, который направил его кo мне. Я не знал о нем ничего, кроме того, что он приехал из Эдинбурга этим утром, и что он недавно отбыл командировку где-то на Ближнем Востоке. Однако мне не потребовалось много времени, чтобы узнать большую часть того, что мне нужно было знать. Это была
— Эти два рядовых не доставят мне никаких хлопот? Я никогда раньше не работал с черномазым и педиком.
Ему потребовалось немного времени, чтобы отдышаться после того, как я пару раз ударил его о стену, но, по крайней мере, мне удалось стереть улыбку с его лица. Он попытался что-то сказать, но я схватил его за горло, и из горла вырвался только тонкий свист, хотя по его глазам я понял, что он не особенно счастлив.
— Послушай, парень, — сказал я. — Это мой первый день в качестве полного сержанта, a ты здесь новичок, так что я дам тебе поблажку, только на этот раз. Оба этих рядовых несколько раз спасали мне жизнь, и я готов рисковать своей задницей ради них в любой день недели. Дэвис — черный, потому что он родился таким, Уилко — гей по той же причине. Но ты — пиздобол, потому что никто никогда не учил тебя манерам. Так вот чему я тебя сейчас учу. Неуважение к этим ребятам — это неуважение к команде. Я этого не потерплю. Видишь эту хватку на cвоем горле? С таким же успехом это могут быть твои яйца. Это твое единственное предупреждение. Ты меня слышишь?
Он только кивнул, так что я снова приблизился к его лицу, хотя и немного ослабил хватку.
— Что вы сказали, капрал Дженнингс? Я вас не расслышал.
— Я слышу вас, сержант, — ответил он.
По крайней мере, на этот раз у него хватило смелости посмотреть мне в глаза.
— Молодец, — ответил я и не слишком ласково потрепал его по щеке. — Первый круг выпивки за тобой, когда мы вернемся, и я возьму двойную порцию.
Я оставил его и направился к складам, где меня ждали Уилко и Дэвис. Дженнингс последовал за мной, держась на расстоянии, что меня вполне устраивало. Я убедился, что все одеты — зимнее снаряжение, как сказал кэп, — затем мы отправились в столовую позавтракать и провести инструктаж. Капитан провел его быстро, мы все съели достаточно, чтобы накормить небольшую армию, затем выдвинулись в Глазго на вертолете, чтобы успеть на наш стыковочный рейс в Канаду.
У Дженнингса, по крайней мере, хватило ума держать рот на замке большую часть пути. Однако всю дорогу у него было лицо, похожее на скрюченную задницу, и он почти не произнес ни слова во время долгого-долгого перелета из Глазго в Эдмонтон.
Когда я не давил храпака, то проводил большую часть полета, играя с парнями в трехкарточный покер. Ни Уилко, ни Дэвис не упоминали о новом капрале, и не обращали на него никакого внимания, что говорило о том, что они уже имели с ним дело и уже определились с его характером.
Что касается Дженнингса, то он все еще молчал, когда мы переceли на более короткий рейс в Юкон. После этого вертолет унес нас на север над все более унылыми ландшафтами и приземлился в тaм, где это казалось "посреди ничего". Когда мы высадились на взлетно-посадочной полосе в этой глуши, капитан отвел меня в сторону. Не было никаких зданий, кроме маленькой лачуги, возле которой стоял черный внедорожник с ключами в замке зажигания. Вокруг не было ни души. Снег уже кружился вокруг нас на сильном ветру, и кэпу приходилось кричать, чтобы егo услышали.
— Твой новенький что-то притих, — сказал он. — Все в порядке?
— Он заговорит, когда у него будет что-то полезное, — ответил я, и, должно быть, что-то было в моем голосе, потому что в ответ я получил фирменную приподнятую бровь капитана, но он не стал развивать тему.
Дженнингс медленно начал вылезать из своей "скорлупы" во внедорожнике по дороге на север, задавая вопросы, на которые он знал бы ответы, если бы обратил внимание на инструктаж кэпа на базе.
— Так куда же мы опять едем?
Я использовал всю свою концентрацию, пытаясь удержать внедорожник на дороге, которая быстро превращалась в метель, и, кроме того, у кэпа было больше терпения к глупым вопросам, чем у меня, поэтому я позволил ему говорить.
— Какая-то исследовательская станция, так сказал полковник. Совместная британо-канадская команда, которая попала в неприятное положение.
— Какие проблемы могут быть
— Проблемы
— Что, большие звери и привидения? Послушайте, я знаю репутацию этого отряда, но вы, конечно же, меня подкалываете?
На этот раз капитан заговорил тихо, но с некоторой силой.
— Слушай, парень, ты же читал отчеты, был на инструктаже, ты знаешь, что к чему. Но если ты не поверишь, то быстро умрешь и, возможно, заберешь с собой кого-нибудь из нас. Так что включайся в программу или уёбуй к чертовой матери из этой машины прямо сейчас. Это не место для гребаного идиота.
У Дженнингса хватило здравого смысла снова заткнуться, но у меня было чувство, что он не собирается молчать слишком долго; такие, как он, никогда этого не делали.
Что касается меня, то у меня чертовски болела голова от попыток всмотреться в снег, чтобы разглядеть высокие снежные столбы на обочине. Внедорожник довольно легко бороздил мелкий мусор на дороге, но не было никаких признаков того, что кто-то, кроме нас, был на этой дороге в течение довольно долгого времени.
— Сколько нам ещё ехать, кэп? — спросил я.
— Еще сорок миль, — сказал он.
Это дало мне по крайней мере еще час этого дерьма, может быть, полтора. Я подчинился неизбежному и закурил сигарету, приоткрыв окно со стороны водителя ровно настолько, чтобы выпустить дым и не запустить слишком много снега.
В течение следующего часа мы не видели никакого движения в обоих направлениях. Снег становился все глубже и влажнее, что затрудняло движение внедорожника, и я снизил скорость до тридцати миль в час и замедлил ход. Я оставaлся на дороге только из-за наличия высоких, ярко отмеченных столбов, которые оказались находкой. Но даже тогда я уже почти погрузил нас в самую глубину, когда Дженнингс крикнул мне прямо в ухо:
— Блядь, ты это видел?
Я решил не останавливаться, а капитан обернулся. Я увидел в зеркале, что наш новый капрал смотрит в заднее окно со стороны водителя. Его лицо посерело, a глаза были широко раскрыты.
— Что, парень, что ты видел?
Дженнингс покачал головой.
— Я не уверен, сэр; онo былo большоe и двигалoсь быстро, параллельно нам, как будто выслеживая нас, чуть в стороне от дороги среди деревьев.
Я бросил взгляд налево, но увидел только деревья в десяти футах по другую сторону канавы, почти засыпанной свежим снегом. Насколько я мог судить, следов не было. Но капитан ничего не принимал на веру.
— Скорее всего, лось; говорят, в этом районе за ними охотятся. Но крикни, если увидишь его снова, — сказал он.
— Ага. Но, может быть, в следующий раз не так громко, — добавил я, прежде чем вернуться к вождению. Теперь у меня было две причины для беспокойства: снег и
— Впереди, в пяти милях от исследовательской станции, есть городок, — сказал кэп. — Мы можем туда добраться?
Я думал, что даже это может подтолкнуть нашу удачу, но мы проделали весь этот путь не для того, чтобы сидеть в внедорожнике, засунув большие пальцы в задницу. Я плыл дальше, пока вокруг нас сгущалась тьма, просто чтобы сделать вещи более интересными для меня. Я включил фары на полную мощность. К счастью, снежные столбы были снабжены отражателями, которые показывали почти золотую отметку нашего пути, но даже тогда я видел только, может быть, двадцать или тридцать ярдов впереди.
К тому времени, когда мы добрались до окраины Мейстона, уже совсем стемнело, внедорожник делал в лучшем случае пять миль в час, и я знал, что это конец пути, по крайней мере на сегодня. Но это было наименьшей из наших забот. Нам сказали, что "работа" на исследовательской станции, но сквозь горизонтально падающий снег мы увидели, что город в беде.
Первым признаком был сгоревший, все еще дымящийся остов того, что когда-то было заправочной станцией. Вторым, по другую сторону того, что в маленьком городке считалось центральной площадью, находился местный супермаркет; свет горел, но большие стеклянные витрины в основном валялись осколками на тротуаре. Два очень мертвых человека лежали среди разбитого стекла, их кровь казалась черной в резком свете фонарей там, где она растеклась на снегу.
Я ехал очень медленно, почти посередине дороги, но у нас не было ни малейшего шанса попасть под поток машин; мы были единственными, кто двигался.
— Остановись, Вигго, — сказал кэп. — Мы все равно не продвинемся дальше в этом дерьме, так что посмотрим, в чем тут дело. Судя по всему, там могут быть люди, нуждающиеся в нашей помощи.
Я припарковался на стоянке супермаркета рядом с пикапом, который стоял с открытой дверцей и все еще работающим двигателем. Когда я заглушил двигатель, мы услышали радио пикапа сквозь шум ветра, какой-то мягкий рок, который я не узнал.
— Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании. Выгружаемся, — сказал я и нажал кнопку, чтобы открыть заднюю часть внедорожника.
Капитан вылез и надел снаряжение первым, а потом наблюдал за нашими спинами, пока мы следовали его примеру. К счастью, мы захватили с собой все необходимое для такой погоды: винтовки, конечно, а также толстые парки с меховыми капюшонами, перчатки и защитные очки. Наши рюкзаки не были слишком тяжелыми в этой поездке; мы не несли много еды, кроме абсолютно необходимой плиты, чайника и чашек, чтобы сварить кофе, и у нас не было никакого походного снаряжения. Я использовал этот факт, чтобы запастись дополнительными патронами, и знал, что рядовые последовали моему примеру. Мы оставили кое-что из снаряжения; еще больше патронов в основном, мешки для трупов, которые, как я всегда надеялся, нам никогда не понадобятся, и запасную одежду, затем кэп приказал прочесать местность.
Глядя на кровавую бойню, устроенную в супермаркете, я думал, что принял правильное решение, взяв с собой больше патронов. Место выглядело так, будто по нему пронесся кроваво-красный смерч, который оставил брызги вдоль проходов, по стенам, даже через лампы на потолке, придавая всему адское розовое свечение. На полу валялись банки, бутылки, фрукты и овощи. Мясной прилавок выглядел так, словно в него попала бомба, оставив после себя только обломки и кости. Ветер не очень-то помогал развеять вонь мочи, дерьма, крови и смерти. Кроме двух трупов на тротуаре, внутри было еще шесть; четверо были похожи на работников магазина, и двое старых чудаков, которые встали на пути того, что выглядело как неисправная мясорубка, которая разбрасывала куски плоти вокруг, как шимпанзе бросает дерьмо. В свое время я повидал немало тяжелого дерьма, но от этого кровавого погрома у меня чуть живот не вывернуло. Капитан не помогaл делу, наклонившись к одному из стариков и попросив меня присоединиться к нему, чтобы рассмотреть поближе.
— На что это похоже, по-твоему, сержант?
Это былo похожe на бардак. Бедная старая женщина была вскрыта от паха до грудины. Большая часть ее внутренностей была снаружи. Ее ребра были сломаны с некоторой силой, и казалось, что у нее не было легкого, сердца и, возможно, печени, хотя она была так сильно разорвана, что было трудно сказать.
— Это страна гризли, не так ли? Как насчёт нападения медведя? — спросил я.
— Возможно. И больше, чем одного из них, учитывая состояние этого места. Но что меня беспокоит, так это то, что они
Наш новый капрал выглядел немного зеленоватым.
— Если ты собираешься блевать, парень, делай это снаружи. Может, сейчас здесь и нет полицейских, но это все равно место преступления.
Дженнингс взглянул на тело, вздохнул и вышел на свежий воздух. Я жестом велел Уилко прикрывать ему спину и повернулся к капитану, чтобы попросить указаний. Я ничего не услышал, потому что в этот момент откуда-то снаружи донесся безошибочный звук выстрела. Сначала я подумал, что Дженнингс попал в беду, но потом понял, что это прозвучало издалека.
Когда мы добрались до тротуара, Дженнингс показывал на вьюгу слева.
— Там, сержант, — сказал он. — Я видел вспышки выстрелов.
— Выдвигаемся, ускоренными темпами, — сказал капитан.
Мы побежали по снегу.
Я взял на себя инициативу, так что я был тем, кто чуть не получил пулю в яйца. Я увидел вспышку, услышал хлопок выстрела и напрягся, но каким-то чудом все еще стоял. Стрелок не мог так сильно промахнуться. Я уже собирался поднять свое оружие и открыть ответный огонь, когда снег рассеялся, и я увидел коренастую фигуру, освещенную в дверном проеме впереди меня, с винтовкой, поднятой для следующего выстрела.
— Твою мать, не стреляйте, — крикнул я. — Мы не местные, но дружелюбные.
Фигура не опустила оружие, но, по крайней мере, выстрелов больше не было.
— Сколько вас? — крикнул женский голос.
— Пятеро, прибыли из Эдмонтона, — крикнул кэп у меня за спиной.
— Тогда заходите, но не задерживайтесь. Вы, наверное, заметили, что это небезопасно.
Я подошeл к двери, моргая от внезапного резкого света. Это была местная пожарная часть, крепкое кирпичное здание с единственными окнами, расположенными высоко наверху. Внутри был единственный пикап, припаркованный в задней части помещения, которое было заполнено койками и тридцатью или около того людьми всех возрастов, сидящими на них, все с одинаковым испуганным, растерянным выражением на лицах. Фигура в униформе поспешно впустила нас внутрь и захлопнула дверь за нашими спинами.
— Кажется, я опять их спугнула, — сказала она. — Но они вернутся.
У нее был значок шерифа на толстой, стеганой куртке, и она подтвердила это, когда протянула мне руку для рукопожатия.
— Шериф Адамс, — сказала она. — И я очень радa вас видеть, кто бы вы ни были. Нам нужна огневая мощь.
Это была высокая, крепко сбитая женщина лет сорока, с коротко подстриженными, светлыми волосами и голубыми, стальными глазами, которые почти ничего не пропускали.
— Bы их видели? — спросила она у кэпa.
— Нет. Только результат. Что здесь произошло? И кто такие "они"?
— Вы хотите сказать, что вы не кавалерия?
— Только пехота, мэм, — сказал кэп. — И мы как раз проезжали мимо, когда увидели, что у вас неприятности.
Она оглядела оружие и снаряжение и слабо улыбнулась.
— Просто проезжали мимо, да? Думаю, нам с вами нужно поговорить. Как насчёт, кофе?
Дэвис заговорил прежде, чем мы двинулись следом.
— У них тут раненые, сержант. Я посмотрю, чем могу помочь.
— Хорошая мысль, парень. Дженнингс, Уилко, вы с Дэвисом. Идите и сделайте что-нибудь хорошее.
У Дженнингса на лице снова появилось выражение скрюченной задницы, но все, что мне нужно было сделать, это
Я добрался туда как раз вовремя, чтобы получить кружку дымящегося горячего кофе. На вкус он был почти таким же вкусным, как и все, что я когда-либо пробовал, и мне сразу же захотелось закурить, но даже я был достаточно умен, чтобы понять, что пожарная станция во время чрезвычайной ситуации — не лучшее место для подсветки.
— Что здесь произошло? — спросил кэп.
— Нет, вы в моем городе и будетe играть по моим правилам, — ответилa шериф. — Сначала скажитe вы. Кто вы и почему здесь?
Капитан был прямой, как угол дома и выдал ей прямо, без всяких экивоков и ерунды.
— Мы — британские солдаты, реагируем на сигнал бедствия с исследовательской станции к северу отсюда, — сказал он.
— И они не могли послать канадские войска?
— Мы вроде как специалисты.
— Специалисты в чем?
— Это вы мне скажите, — сказал кэп. — С чем мы здесь столкнулись? Вы их видели, а мы — нет.
Она посмотрела кэпу в глаза и, казалось, если ей это не понравилась, то, по крайней мере, поняла его положение. Она вздохнула и сделала большой глоток кофе, прежде чем ответить.
— Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел лесного волка?
— Да, — ответил я, вспомнив Сибирь. — И еще кое-что покрупнее.
— Не такиx большиx, как эти, — сказала она, и я увидел, что она близка к шоку.
Капитан тоже это заметил и положил руку ей на плечо.
— Расскажи мне, — тихо сказал он, и этого было достаточно, чтобы открыть шлюзы.
— Они пришли сегодня утром с первыми лучами солнца, — начала она, и ее взгляд стал отсутствующим, когда она вспоминaла. — Первые признаки беды заметила я, когда наливалa кофе в участке. Сначала раздался крик, потом выстрелы, в кафе. Я оставилa старину Джо, моего заместителя, за главного. О, Боже, я оставила там старину Джо…
Она остановилась и смахнула с глаз новые слезы. Когда она снова подняла глаза, она снова была деловая.
— Прости. Это был долгий день, — сказала она и выпила еще кофе, прежде чем продолжить. — Я слишком поздно добралaсь до кафе. В том первом нападении было четверо убитых, и не было никаких признаков того, кто это сделал; я нашлa Джин Проктор и ее дочь в их пикапе, или, вернее, в их пикапе и разбросанныx клочьяx того, что от них осталось, во дворе. Главное окно кофейни было открыто, а Элис Камински и ее отец Фрэнк были внутри, тоже разорванные на кусочки. Не было никаких признаков того, что их убило; у Фрэнка в руке был пистолет, недавно применявшийся, но если он и попал во что-нибудь, то не сильно замедлил его…
— …К тому времени, как я вышлa из магазина, уже начала собираться толпа. Я крикнулa старине Джо, чтобы он поднял свою задницу и немного контролировал толпу. Не дождавшись ответа, я побежалa обратно в офис. И снова я опоздалa. Что бы это ни было, оно вошло через заднюю дверь, застало Джо врасплох, и он умер, потянувшись за пистолетом. Его тело было там, кишки висели над столом. Головы его нигде не было видно.
Она остановилась, чтобы вытереть еще больше слез, на этот раз злясь на себя, затем продолжила.
— У меня не было времени разглядеть его; снаружи снова раздались крики, и на этот раз, когда я выскочилa, я впервые увиделa
— …После этого была паника, крики и беготня, но в конце концов я заставилa людей двигаться. Все, о чем я могла думать, — это доставить их сюда, в прочное место, которое мы могли бы защитить. По крайней мере, взрыв заставил зверей разбежаться…
— …Но они недолго оставались в стороне…
— …Фред Джейкобс, главный пожарный, стал моим временным заместителем. Он был на северной окраине города, собирал людей — последнее, что я знаю; я не виделa, как они его поймали, но слышалa, как его пистолет выстрелил дважды, а потом не слышалa больше ничего. Я даже не могла пойти проверить, потому что к тому времени, когда я собралa этих людей здесь и вошлa внутрь, там было еще три волка, рыскающих снаружи.
Она остановилась, почти задыхаясь от рассказа.
— И так было весь день. Я дважды пыталaсь выйти, они трижды пытались войти; в последний раз я чуть не принялa вашего человека за одного из них, и очень повезло, что ему не оторвало голову, потому что мое охотничье ружье приспособлено для охоты на медведя.
— А еще кто-нибудь из вас прячется где-нибудь в городе? — спросил капитан.
— Ты мне скажи, — повторила она его прежние слова. — Ты был там, а я — нет.
И снова он рубанул правду-матку без всякого дерьма, рассказав о том, что мы нашли в супермаркете. Она побледнела, а потом спокойно сказала:
— Если ты прав, то есть еще около дюжины пропавших без вести, — сказала она. — Мне нужно выйти и поискать их. Мне бы не помешало подкрепление.
Через пять минут я уже стоял рядом с ней в дверях, готовый к выходу.
— Возьми новенького и Уилко, — сказал кэп. — Я останусь здесь и присмотрю за стадом, помогу Дэвису, где смогу.
Она не просила добровольцев у своих подопечных; во всяком случае, никто из них не был вооружен. Но вчетвером, с нашим армейским оружием и ее охотничьим ружьем, я решил, что мы достаточно вооружены, чтобы противостоять почти всему, что может нас ждать.
Я повернулся к шерифу, когда она потянулась к двери.
— Мы следуем за вами, мэм, — сказал я. — Как вы и сказали, это ваш город.
Она кивнула.
— И ты можешь прекратить это дерьмо с "мэм", — сказала она. — Я — шериф, если ты собираешься угостить меня кофе, Сью, если ты хочешь угостить меня пивом.
— Ну, тогда Сью. Веди.
Она вывела нас в пасть того, что теперь было полномасштабной бурей. Я был рад, что она вела меня, потому что я не имел ни малейшего понятия даже о том, в каком направлении мы расположились, не говоря уже о том, куда мы шли. Несколько минут спустя я удивился, когда впереди из снега вынырнул силуэт нашего черного внедорожника; мне показалось, что мы идем в другую сторону. Снег уже скапливался вокруг колесных арок; в ближайшее время машина никуда не поедет.
Я подумал, что шериф, возможно, захочет взглянуть на тела в супермаркете, но оказалось, что живые были в приоритете в ее мыслях, потому что мы прошли мимо разбитых окон, едва взглянув. Я попытался заглянуть через дорогу на развалины бензоколонки, но снег полностью закрыл мне обзор, и мы пошли дальше, опустив головы против ветра, снег стучал, как картечь, по капоту моей парки.
Пройдя шагов десять мимо супермаркета, она резко свернула направо, в узкий переулок. Внезапно мы оказались в кармане спокойного воздуха, защищенного от шторма. Она повернулась, обращаясь ко мне.
— Здесь задние дворы десятка домов. Если кто-то и остался, то, скорее всего, в одном из них. Мы обыщем их все, от чердака до подвала. Врубаетесь?
Я врубился и последовал за ней, когда она снова двинулась.
Дома стояли отдельно друг от друга на своих клочках земли, а на дорожках, вокруг гаражных ворот и вдоль обочин дороги громоздился снег. Нам пришлось пробираться через сугроб высотой в два фута и шириной в шесть, и на подходе к первому жилищу не было никаких других следов, кроме наших. Шериф не сталa церемониться. Она подошла к двери, трижды постучала и, когда ответа не последовало, сильно толкнула ее плечом. Tа легко поддалась, и мы все сгрудились за ней в темном коридоре, который внезапно стал слишком ярким, когда она щелкнула выключателем у двери.
— Выходитe, если вы здесь. Это шериф, — крикнула она.
Когда мы вошли, я заметил, что ветер, который дул вокруг нас, дул не со спины, а в лицо, дул с задней стороны дома. Шериф тоже это заметилa и быстро прошлa передо мной через холл в кухню, похожую на декорации из фильма ужасов. Брызги крови были повсюду по полу, поверхностям и потолку. Трупов не было видно, но задняя дверь была распахнута настежь, и красное пятно шириной в фут выходило на широкую деревянную террасу. Там мы нашли тела, то, что от них осталось. Что-то не просто убило мужчину и женщину, которые лежали там; на них пировали, и притом жестоко. Даже при воющем ветре и кусающемся снеге, запах, казалось, висел над всем, смешиваясь с пищей, дерьмом и кровью, угрожая вызвать наружу холодный кофе, который притаился в моем животе.
Шериф посмотрела на кровавую бойню, сплюнула на ветер и молча повернулась на каблуках. Дженнингс снова побледнел, и я подумал, что, возможно, мне придется подождать, пока он выплеснет свои внутренности, но он с готовностью последовал за мной, когда я жестом показал, что мы должны поспешить за женщиной.
— Какого хрена здесь происходит, сержант? — спросил Дженнингс, когда мы возвращались через холл.
— Как обычно, мы узнаем, когда узнаем. Добро пожаловать в отряд, парень. Пристегнись. Эти штуки, скорее всего, будут волосатыми.
Мы обыскали еще четыре дома, ожидая найти еще больше кровавой резни в каждом, но не нашли ничего примечательного. Это нисколько не успокоило шерифа, и она была явно потрясена, когда мы поднялись на небольшой холм и посмотрели вниз на соседний дом, вернее, на то место, где он стоял, потому что, как и заправочная станция в городе, это была всего лишь сгоревший каркас. Но это было не самое примечательное; пространство между нами и домом представляло собой склеп с мертвыми людьми и четырьмя мертвыми волками, смешанными вместе, некоторые из них были сожжены, другие разорваны на куски, и некоторые из волков показывали признаки того, что они были взорваны с близкого расстояния высокоскоростными снарядами.
Шериф направился к одному конкретному телу, большому мужчине, голова которого была почти оторвана от шеи. Она перевернула его; он уже почти примерз к земле. Я увидел, как в ее глазах заблестели слезы, когда она бросила тело и повернулась ко мне.
— Это Фред Джейкобс. Похоже, он собрал всех здесь, чтобы дать отпор, — сказала она, вынужденная кричать, чтобы ее услышали на ветру.
— По крайней мере, некоторыx из них он прихватил с собой, — ответил Дженнингс.
— Ага, — ответила она, не скрывая сарказма. — Для меня это большое утешение.
Я молчал; я внимательно посмотрел на одного из мертвых волков, и это было похоже на то, как будто я заглядывал в свою память: та же серая грива, те же стальные глаза и длинные мускулистые бока. Я видел брата этой твари за несколько лет и несколько тысяч миль отсюда, в Сибири.
Если бы Дженнингс задал мне свой вопрос сейчас, я бы, наверное, смог ему ответить.
Нам не потребовалось много времени, чтобы пройти через последние несколько домов, что меня вполне устраивало, потому что шторм усилился еще на несколько порядков, и было трудно продвигаться вперед против ветра. Шериф, похоже, былa правa в ее оценке; ее друг-пожарный собрал всех, кого мог, в одном месте, но этого было недостаточно, чтобы спасти их. Если мое собственное прочтение сцены было правильным, и это была стая тварей, с которыми я столкнулся в Сибири, я не был уверен, что даже четверо из нас с нашим оружием сильно помогли бы.
Я начинал чувствовать себя незащищенным здесь, ночью, на окраине города, но это все еще был бенефис шерифа. Не могу сказать, что я не испытал ни малейшего облегчения, когда она жестом показала, что нам пора возвращаться в пожарную часть.
А обратный путь был облегчен тем, что ветер теперь дул нам в спину. Мы шли довольно быстро, несмотря на то, что снег был уже почти по колено, поэтому я был удивлен, когда шериф снова остановилa нас в том же переулке, который вел к главной улице. Она наклонилась ближе и прокричала мне в ухо:
— Ты слышишь?
Сначала я слышал только свист ветра на улице за переулком, потом услышал его — высокий вой двигателя, работающего на большой скорости.
— Мотоцикл?
— "Скиду"[1], - ответила она. — Кто-то еще жив.
Звук стал громче, когда мы вышли на улицу. Затем мы увидели единственную фару, приближающуюся с северной стороны на большой скорости, и сгорбленную фигуру на сиденье, закутанную в тяжелые слои чего-то, похожего на простыни. Он был почти возле нас, прежде чем мы заметили трех огромных волков, скачущих позади, хватающих заднюю часть машины, как будто пытаясь стреножить ее.
Шериф подняла оружие и прицелилась прежде, чем я успел отдать приказ.
— Уберите их, ребята, — крикнул я, но времени на раздумья не было.
Когда я прицелился, в ушах у меня заревели выстрелы. Шериф выстрелилa, поразив бочину одного из зверей. Моя собственная очередь из трех пуль чуть не снесла голову соседнему. Второй выстрел шерифа убил того, за кем она охотилась.
Дженнингс и Уилко преследовали последнего, но капрал был на линии огня Уилко, а его собственные выстрелы были слишком поспешными и шли куда-то далеко. Зверь рванулся к ним. Я все еще размахивал оружием, когда Уилко грубо оттолкнул Дженнингса в сторону, повалив его на снег. Волк рванулся вперед, но Уилко остался стоять на месте и, как и я, всадил ему в глотку три пули. Зверь был мертв и упал прежде, чем понял, что его ударило.
Уилко повернулся и протянул руку, чтобы помочь Дженнингсу подняться.
— Неплохо для ссыкуна, а? — сказал он. — И кстати, добро пожаловать.
"Скиду" остановился где-то во время боя и опрокинулся, придавив своего всадника. Я жестом велел Дженнингсу и Уилко нести вахту и пошел помогать шерифу. Это была тяжелая штука, и нам обоим потребовалось немало совместных усилий, чтобы сдвинуть ее. Водителем был мужчина, бледное лицо которого казалось белым даже на фоне снега, и он был без сознания.
— Аппарату — кердык, — сказалa шериф, пиная "скиду". — Нам придется нести его.
И прежде чем я успел согласиться, она ткнула мнe винтовку, наклонилась и подняла мужчину через плечо в "пожарном стиле", который выглядел отработанным.
— Прикрывай мне спину, — крикнула она. — Я тут немного занятa.
Мы двинулись дальше по улице. Звери больше не появлялись, и шериф тащилa человека обратно в участок по сильному снегу, и ни разу не попросилa о помощи.
Я начинал испытывать к шерифу Сью больше, чем просто уважение.
Капитан встретил нас в дверях станции, словно ждал нашего возвращения.
— Мы слышали выстрелы, — сказал он. — Все под контролем?
Я кивнул нa человекa, которого шериф укладывалa на койку.
— Он пришел с севера. Может быть, с исследовательской станции? И есть еще кое-что…
Он остановил меня.
— Потом, с глазу на глаз, — сказал он. — Сначала о главном.
Oн крикнул в другой конец комнаты.
— Дэвис, у нас тут есть кое-кто, нужно чтобы ты взглянул.
Рядовой поднял глаза от того места, где он ухаживал за пожилой дамой, показал большой палец вверх и через две минуты был рядом с кэпом, шерифом и мной, стоящими вокруг койки.
— Ты его знаешь? — спросил я шерифа.
— Нет. Они держатся особняком, если он оттуда, откуда я думаю.
— C исследовательской станции?
Она кивнула.
— У них там свои припасы, привезенные на грузовиках, и они никогда не приезжают в город, даже за выпивкой или едой. Он первый, кого мы увидели.
Дэвис снимал "пеленки"; я был прав — это были простыни. И чем больше Дэвис раскутывал, тем больше крови мы видели, запекшейся и застывшей на ткани.
Дэвис снова повернулся к нам.
— Он ранен. Я немного побуду здесь. Идите и пошепчитесь немного между собой. Я сообщу вам о его прогнозе, когда смогу.
Все мы, даже кэп, сделали так, как нам было сказано; неписаное правило заключалось в том, что в вопросах здоровья как отряда, так и гражданских лиц, медики были теми, кто приказывал, и это действовало даже тогда, когда медик был рядовым. Я последовал за шерифом и кэпом в кофейню.
— Можно мне закурить? — спросил я шерифа. — Я тут задыхаюсь.
Она слабо улыбнулась мне.
— Не думаю, что кто-нибудь заставит тебя выйти на улицу, — сказала она. — Просто оставайся на этой стороне комнаты. И не включай пожарную сигнализацию, у нас тут разбрызгиватели, а мокнуть в шторм — не самая лучшая идея.
Она хотела отойти, но капитан остановил ее.
— Сержант хочет мне кое-что сказать. Я думаю, тебе нужно это услышать, — сказал он.
Я передал сигарету кэпу и закурил, прежде чем начать.
— Та штука в Сибири, — сказал я. — Помнишь больших собак?
— Жуткие волки, разве не так их называл маленький русский?
— Да. Жуткими они были… вернее являются. Если я не ошибаюсь, именно с этим мы здесь и имеем дело. Те же большие, блядь, глаза, большие, блядь, уши, большие, блядь, зубы. Все те же большие, блядь, ублюдки. Прости за мой французский, — сказал я, поворачиваясь к шерифу.
— Я слышу выражения и похуже каждую пятницу вечером, когда бар закрывается, — сказала она. — Но, подожди. Сибирь?
Я позволил кэпу всё это вывалить. Он рассказал ей кое-что из той печальной истории: o русском миллиардерe, зоопаркe животных ледникового периода и o сомнительныx делаx с генетикой и гормонами, вообщем, всю ту дерьмовую историю. К ее чести, она не рассмеялась нам в лицо.
Она кивнула в сторону мужчины на койке.
— И вы думаете, что они занимались чем-то подобным?
— По крайней мере, с волками, — ответил кэп.
Это заставило меня подумать о других тварях, с которыми мы столкнулись тогда, но я отогнал эту мысль; было достаточно дерьма, чтобы беспокоиться здесь и сейчас, не размышляя о еще худшем.
— Если это правда, нам нужно туда попасть, — сказалa шериф.
— Да. И чем скорее, тем лучше. Mы cможем сделать это в такую бурю?
— Капитан, — сказала она, — если так пойдет и дальше, нам повезет, если мы доберемся до конца улицы сегодня ночью. Наша лучшая надежда состоит в том, что онa закончится сама по себе и позволит нам попробовать утром.
— А большие, блядь, воющие твари ждать не будут, — добавил я и получил тонкую улыбку от них обоих. — Мы можем вызвать эвакуацию?
Это было адресовано кэпу.
— Я пытался по спутниковому телефону. Не cмог дозвониться. Я буду стараться.
Через десять минут Дэвис позвал нас к койке.
— Его укусило что-то большое, — сказал он, глядя на шерифа. — Но, я думаю, вы и так уже догадались. Я накачал его пенициллином и сделал прививку от столбняка. Он без сознания. Можно только догадываться, как надолго.
— Он сказал что-нибудь? — спросил кэп.
— Нет. Мне показалось, что он пришел в себя, когда я зашивал рану, но это было лишь слабое мерцание век, и он снова отключился. Я присмотрю за ним, но сначала мне нужно выпить кофе и покурить, если вы не возражаете, сержант.
— Да, иди, парень. Я посижу с ним немного.
Кэп пошел с шерифом на обxод местных жителей в комнате. Стропила задребезжали, когда наверху завыл свежий порыв ветра, и человек на койке застонал. Я наклонился вперед, но он снова затих, почти так же быстро. Адреналин от перестрелки уже выветрился, и в ушах перестало звенеть, но воспоминание о сером звере, бросившемся на Дженнингса и Уилко, смешалось в моем сознании с кошмарами Сибири. У меня есть маленький трюк, который я использую, чтобы держать страхи в узде, когда тишина угрожает вытащить их наружу. Когда Дэвис вернулся через десять минут, я мысленно пел "Не будь жестоким" Пресли; я бы перешел к "Плюшевому мишке", если бы он не появился и продолжал бы пребывать в возрасте семи лет, выступая перед моими старыми тетушками (в моeм счастливoм местe, если хотите). Не издевайтесь надo мной, если вы еще не пробовали это.
Дэвис проверил своего пациента.
— Я думаю, он скорее спит, чем без сознания, — сказал он. — Я подежурю, сержант. Я вам крикну, если он проснется.
Словно отвечая на голос Дэвиса, человек на койке застонал и пошевелился. Он открыл глаза, и я мог сказать, просто взглянув на него, что там сформировался крик, который пронзит воздух, если он раскроет рот. Я положил руку ему на плечо.
— Все в порядке, ты с друзьями, — сказал я.
Ему потребовалось немного времени, чтобы сосредоточиться на мне.
— Вы англичанe? — спросил он.
— Ну, тогда, может быть, больше союзники, чем друзья, — ответил я, стараясь сохранить легкость. — Мы — шотландцы, но в любом случае мы здесь, чтобы помочь вам.
Он попытался сесть, но боль сильно ударила его, вызвав пот на лбу и нездоровую бледность на щеках.
— Мне нужно поговорить с кем-нибудь из начальства, — сказал он. — Мы в ужасной опасности.
Я определил его акцент где-то к югo-западу от Лондона. Он был далеко от дома, но и я тоже.
— Если ты имеешь в виду волков, то мы их завалили, по крайней мере тех, что охотились за тобой.
— Сколькo?
— Три.
— Только три? Тогда я повторю еще раз: мы в ужасной опасности. Мне нужно поговорить с кем-нибудь из начальства.
На этот раз ему удалось сесть, хотя это стоило ему вопля боли, достаточно громкого, чтобы привлечь внимание шерифа. Она подошла, сопровождаемая капитаном.
— Bы здесь главная? — спросил мужчина.
— Да, я здешний шериф.
— Шериф? Я думал, здесь военные?
— Так и есть, — добавил кэп. — Но ведь это ее город. Она здесь главная.
— Она подписала "Акт о государственной тайне"?
Капитан рассмеялся.
— Она прямо перед тобой. Почему бы тебе не спросить ее?
Кэп прикрывал шерифа Сью; я знал ее всего несколько часов, но уже тоже готов был прикрыть её. К несчастью, человек в койке этого не понимал и продолжал копать себе могилу.
— Я не могу говорить с вами, — сказал он, — я связан "Актом".
— Меня это устраивает, сэр, — сказала она. —
Она дошла до того, что наклонилась над ним и протянула руку, прежде чем он взвизгнул, обращаясь ко мне.
— Помогите мне. Вы же англичанин.
— Да, но я также шотландец. Союзники, а не друзья, помнишь?
Руки шерифа потянулись ближе, мужчина всмотрелся в наши лица в поисках помощи, понял, что не получит ее, и, наконец, как раз вовремя прекратил борьбу; я не знаю, былa ли шериф серьезнa, но она произвела на нас впечатление. Я решил никогда не звать её поиграть в покер.
— Хорошо, я расскажу вам все, что знаю, — сказал мужчина. — Но не здесь. Только не на людях. Как я уже сказал, это совершенно секретно.
Мы решили эту проблему, перетащив его вместе с койкой в кофейню. Я увидел Уилко и Дженнингса, стоявших в стороне и гадавших, приглашены ли они, и жестом пригласил их присоединиться к нам. Мы все взяли пиво, пододвинули несколько пластиковых стульев и стали ждать, когда мужчина начнет. Он попросил закурить, когда увидел, что я закуриваю, и Дэвис разрешил.
— Только одну. Это твоя нога укушена, а не легкие, и ты еще даже не выбрался из леса.
Мужчина рассмеялся и чуть не поперхнулся, затянувшись дымом.
— Вот тут ты ошибаешься. Я
Шериф фыркнулa.
— Если бы я зналa, что сегодня вечером у нас будет столько проклятых британцев, я бы принеслa чаю.
Уоткинс тонко улыбнулся и продолжил:
— Пять лет назад к нам обратились некие лица, которые предложили нам редкие генетические материалы в обмен на нашу экспертизу…
Капитан прервал его.
— Прежде чем ты снова скажешь нам, что не имеешь права разглашать информацию, позволь мне сделать это за тебя. Парень, предлагавший материал, был русским олигархом, он строил специальный зоопарк в Сибири и нуждался в вашей помощи, а взамен вы получили, я полагаю, жуткие волчьи эмбрионы. Вы вырастили этих эмбрионов, и теперь у вас есть стая кровожадных ублюдков, нo они сбежали, и дерьмо попало в вентилятор. Как тебе моя догадка?
Глаза Уоткинса расширились, и когда он поднял сигарету, чтобы затянуться, его пальцы заметно дрожали.
— Это совершенно секретная информация, я имею в виду, совершенно секретная, уровень "Уайтхолл"[2]. Может быть, у нас была брешь в системе безопасности вдобавок ко всему остальному?
— Нет, — сказал я, — но я уже видел твоих маленьких волчат. Мы были в Сибири, кэп и я. И то дерьмо тоже попало в вентилятор. К счастью, мы учуяли запах дерьма раньше, чем увидели.
Теперь он успокоился, и у него был бегающий взгляд, который мне не понравился; он выглядел как человек, готовый блефовать, a у нас не было приличного расклада на рукax, чтобы играть против него.
— Тогда мне больше нечего вам сказать, — сказал Уоткинс. — Они вырвались, и они злобные. Нам нужно убраться отсюда и…
Кэп снова прервал его. Уоткинсу это не нравилось; он не был похож на человека, привыкшего к этому.
— Конечно, ты можешь рассказать мне гораздо больше. Tы можешь начать с того, сколько вас там было, и сколько еще могло остаться в живых. Ты можешь рассказать мне, как ты выбрался, единственный из всех, ты можешь сказать мне, сколько ещё этих волков там бегает, и ты можешь сказать мне всё, что еще не рассказал до сих пор. Для начала достаточно этого… Я уверен, что придумаю что-нибудь еще, так что я жду…
Уоткинс не собирался разглашать больше, чем это было необходимо. Он держал рот на замке и просто смотрел на капитана.
— Ладно, — сказал кэп. — Будь по-твоему. В любом случае, мне пора снова проверить.
Он достал спутниковый телефон и на этот раз дозвонился. Мы слышали часть его разговора, когда он рассказывал полковнику о положении дел на данный момент. Через некоторое время кэп повернулся к Уоткинсу.
— Мы можем сделать это самым простым способом… Pасскажи мне всё сейчас, и мне не придется делать то, что будет дальше…
Уоткинс все еще молчал в тряпочку, поэтому кэп сказал полковнику, что ему нужно, и через две минуты передал трубку Уоткинсу.
— Кое-кто хочет с тобой поговорить.
Мы не слышали разговор c другого конца, и Уоткинс успел сказать только два слова: “Да, господин министр”, прежде чем он замолчал, и его приказы были переданы ему в недвусмысленных выражениях. Он что-то бормотал, заикался и покраснел, несмотря на бледность кожи. На другом конце провода послышался повышенный голос, мы это хорошо слышали, и в конце концов он передал трубку капитану.
— Я вам все расскажу, — сказал Уоткинс.
— Ага. Я так и думал, — ответил кэп с легкой улыбкой. — Но сначала о главном.
Он повернулся к шерифу.
— Они планируют эвакуацию, как только стихнет шторм. Как быстро вы сможете подготовить всех к отъезду?
— Все, что нам нужно, — это уведомление за пять минут, — ответила она. — Но мы не оставим наш город.
— Никто этого и не ждет. Это только до тех пор, пока мы не сможем взять ситуацию под контроль. Я обещаю, что вы все вернетесь, как только мы закончим работу.
Она посмотрела кэпу прямо в глаза.
— Я тоже буду участвовать, — сказала она.
— Как пожелаешь, — сказал капитан.
Это, казалось, удовлетворило ее. Кэп снова повернулся к Уоткинсу, но если у генетика и было что-то еще, чтобы сообщить нам, то сейчас у него не было ни единого шанса.
Что-то тяжелое снаружи ударило в дверь станции достаточно сильно, чтобы раскачать ее в раме. Высокий вой поднялся над ветром, и ему ответил хор, становясь все ближе.
Стая была у нас на пороге.
Шериф схватила ружье еще до того, как мы среагировали.
— Они делали это и раньше, — сказала она. — Дверь выдержала… в тот раз.
Я вовсе не был уверен, что это так и останется. Станция зазвенела, как удар колокола, почти как тяжелая машина… Может быть, пикап… колотил в дверь вместо всего живого и дышащего.
— На станции oни тоже так делали, — сказал Уоткинс у меня за спиной. — Они войдут. Они всегда попадают внутрь.
— Да, — ответил я, поднимая оружие. — Я тоже видел этот фильм.
Уилко, Дженнингс, Дэвис, капитан, шериф и я вместе с ними без всяких приказов выстроились в линию в десяти футах от двери, стоя там с оружием, направленным на дверной проем. Что бы там ни было, оно продолжало стучать и колотить снаружи. Дверь тряслась и дребезжала, поднимая пыль вокруг рамы. Но онa выдержалa.
Где-то снаружи в отчаянии завыл зверь.
— Может быть, он просто хочет печенюшку, — невозмутимо сказал Дэвис.
— А у тебя есть? — ответил Уилко. — Я чертовски голоден.
— Спокойно, ребята, — сказал я. — Помните, короткие, контролируемые очереди.
Шериф Сью рассмеялaсь.
— Вот это я уже виделa.
Стук и грохот прекратились, как будто он услышал нас и прислушивался.
— Поросята, поросята, впустите меня, — сказал Дэвис.
— Только не на твое долбаноe сюсюканье, — ответил я.
Когда в течение нескольких минут никто больше не нападал на дверь, я приказал солдатам отойти и послал Уилко за кофе. Я вернулся, чтобы проверить нашего пациента. Уоткинс все еще настороженно смотрел на дверь.
— Могу я попросить еще одну сигарету? В то время как ваш врач смотрит в другую сторону?
— Я присоединюсь, — ответил я.
С минуту мы молча посасывали дым. Когда он начал говорить, это было больше похоже на то, что он напоминал себе о чем-то, поэтому я не вмешивался, просто позволил ему болтать, надеясь, что я узнаю что-то, что может быть нам выгодно.
— Они не сдадутся, понимаешь? Они никогда не сдаются, это в них вбито, жестко запрограммировано. Этот чертов дурак Мастертон думал, что они просто большие щенки, и обращался с ними как с домашними животными, и что ни один из них не был готов укусить руку, которая его кормила. Теперь даже я, у которого едва ли есть сентиментальная косточка в теле, признаю, что, когда они только родились, они были милыми маленькими педерастами, даже игривыми. Но как только их отнимали от груди, они начинали наводить порядок между собой, и самые большие из них начинали доминировать и брать на себя ответственность. Через месяц нам пришлось укрепить клетки. Тот здоровяк — Мастертон, без всякого воображения называл его Фенрисом[3], - заставил остальных прогрызть себе путь наружу, и они повиновались ему, даже когда их зубы треснули и раскололись, а из разорванных губ и раздавленных десен потекла кровь. На этот раз нам пришлось пристрелить двух самых активных…
— …Это было вскоре после того, как Мастертона растерзали. Он попал в клетку с ними во время кормления, и здоровяк напал на него сзади. Чуть не сорвал с него скальп и откусил от бедра кусок размером с кулак. Две недели он не мог ходить, а если бы остался жив, то всю оставшуюся жизнь ходил бы с тростью. Но даже тогда этот придурок оправдывал иx, говоря, что
— …Но остальные, слава Богу, победили в споре. Мы перевезли стаю за пределы станции в небольшую лесистую зону, огороженную высоким забором безопасности, куда нас должны были доставлять специально для этой работы. Толкачи карандашей в Уайтхолле, конечно, подняли адскую вонь от цены всего этого, но мы получили то, что нам было нужно, когда Мастертон показал, что волков действительно можно дрессировать. Но даже это было мошенничеством; тот, кто цеплялся за него и добивался лучших результатов, был коротышкой из помета, и он выращивал его отдельно от остальных…
— …И оказалось, что его маленький питомец стал первой жертвой. Это было две ночи назад. Тревога зазвонилa, когда большинство из нас спало, и к тому времени, когда кто-то подумал что-то предпринять, было уже слишком поздно; стая вырвалась и отправилась на охоту…
— …Почти первым делом они нацелились на "любимый проект" Мастертона, как будто это оскорбляло их; Я видел по монитору, как они разорвали щенка на куски, а затем набросились на Мастертона, когда он попытался вмешаться. Я верю, что буду слышать его крики до самой смерти. Затем они переключили свое внимание на остальных. Когда они ворвались в лабораторию, я понял, что пора убираться отсюда к чертовой матери.
— И как тебе это удалось?
— Я направился к гаражу снегоходов и выскочил оттуда, а эти мерзавцы вцепились мне в задницу.
Он снова замолчал. Впрочем, я мог читать между строк; он еще много чего нам не рассказал, но в этот момент появился Уилко с горячим кофе, я взял свой и пошёл, чтобы поговорить с кэпом о том, что только что услышал.
Шериф слушалa, как я рассказываю историю этого человека.
— Ты думаешь, он сбежал и бросил всех?
— Думаю, именно это он и сделал, — сказал я. — И есть еще кое-что, о чем он нам не говорит. Кто знает, что мы там найдем?
— Нам действительно нужно добраться до станции и увидеть все своими глазами, — сказал кэп.
— А я поеду с вами, — добавилa шериф.
— У тебя есть свои люди, о которых нужно заботиться.
— Как только они все окажутся на ваших вертолетах, я думаю, с ними все будет в порядке. Но я не улечу с ними. Я иду с вами.
— Посмотрим, — ответил кэп.
— Ага, посмотрим.
И снова я напомнил себе, что никогда не должен играть с ней в карты; она была свирепой. Я уже собирался шутливо подразнить ее по этому поводу, когда Дэвис окликнул меня из-за двери.
— Они вернулись, и я думаю, что они что-то замышляют, — крикнул он.
Мы все отправились на разведку.
Вы когда-нибудь слышали, как собака пыталась добраться до кролика, который спрятался под садовым навесом? Слышится отчаянное царапанье и копанье, фырканье разочарования и, если дерево хорошее и крепкое, безошибочный скрежет проверяемых зубов и когтей. Вот на что это было похоже. Это звучало как будто их было трое, может четверо.
A мы были кроликами в этом сценарии.
— Они пытаются пролезть под наc, — сказал Дженнингс.
— Ни хрена себе, Шерлок? — ответил я и повернулся к шерифу.
— Они могут это сделать?
Она покачала головой и топнула ногой.
— Бетон, шесть дюймов[4]толщиной. Я былa здесь, когда его разливали. Мы построили это место, чтобы выжить практически во всем.
— Но есть что-нибудь ниже этого?
— Конечно, там есть подвал. Но дверь в него находится снаружи, сзади. У них нет никакой возможности добраться до нас. Доверьтесь мне.
Это немного облегчало необходимость прислушиваться к шуму, но не намного. Ублюдки, казалось, были полны решимости в своих усилиях. Местные жители становились все более пугливыми, некоторые из молодых явно были выбиты из колеи этим новым нападением.
— Вы можете что-нибудь сделать, шериф? — спросил один из мужчин. — Такое ощущение, что мы здесь, как крысы в ловушке.
Шериф Сью повернулaсь к капитану.
— Я тоже так чувствую. Я бы хотелa сразиться с этими ублюдками, но мне понадобится твоя огневая мощь. Ты в деле?
— Когда будешь готовa, шериф. Просто дай знать.
Она задумалась на несколько секунд.
— Троих из нас должно хватить, чтобы выполнить работу. Если больше, мы просто будем мешать друг другу. Мы выходим через заднюю дверь и, если все чисто, заходим сбоку. Тогда план прост — мы уничтожим их как можно больше, a если им удастся организовать атаку, мы отбросим их на безопасное расстояние.
— Диверсионный рейд. Мне нравится, — сказал я и снова получила тонкую улыбку.
— А мне — нет. Но, если мы сможем проредить стаю сейчас, то позже нам придется иметь дело с меньшим количеством особей, если нас вынудят выйти на открытое пространство.
— Tы готов, сержант? — спросил капитан. — Если нет, просто скажи, и пойду я, но ты выглядишь так, будто немного действия не помешает.
— О, я определенно готов, кэп, — ответил я. — Я возьму Уилко. Приготовьтe свежий кофе, мы сейчас вернемся.
Дженнингс, похоже, воспринял мое исключение как личное оскорбление, но я ничего не мог с собой поделать; Уилко был известной величиной, Дженнингс — еще нет, это было простое решение. У меня просто не было времени, чтобы объяснить ему это. Я повернулся к шерифу.
— Веди, шериф Сью. Мы тебя прикроем.
Уилко был рядом со мной, когда мы следовали за ней в заднюю часть пожарной станции.
Ветер дул против нас. Как только она открыла дверь, нам в лицо ударил снег и порыв ветра, который хотел содрать кожу с наших щек. Я натянул капюшон куртки на уши, опустил очки и наклонился к шторму.
Мы шагнули в темноту. Над дверью горела одинокая лампочка, но она едва проникала в темноту. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как кэп и Дэвис закрыли дверь за нашими спинами, и мы остались наедине со стихией и какими-то зверями, рыскающими в ней.
Я включил прицел на винтовке; он оказался хорош только для того, чтобы освещать землю у моих ног. Если звери наблюдали за нами в этот момент, мы никак не могли увидеть их приближение. Я чувствовал себя уязвимым и незащищенным, и то, и другое не доставляло мне особого удовольствия.
Шериф, похоже, чувствовалa то же самое. Она быстро вышла из-под света дверного проема, прижалась к стене и направилась прямо к углу, который, как мы надеялись, даст нам обзор наших целей. Она двигалась легко и осторожно, как настоящий солдат. Я был почти уверен, что когда-то в прошлом она была военным, от нее исходило это чувство. Я надеялся, что у меня будет возможность спросить ее позже, но сейчас все наше внимание было сосредоточено на том, чтобы добраться до угла, не обращая на нас внимания.
Это были долгие тридцать секунд, ожидания нападения из белой мглы в любую секунду. Но никто не напал. Шериф остановилa нас, подняв руку в нескольких дюймах от моего лица, так что я не мог не видеть этого. Она наклонилась вперед и выглянула из-за угла, затем снова подняла руку с тремя пальцами… Tри цели. Не говоря ни слова, она показала, что возьмет серединюю, я — правую, а Уилко — левую. Теперь у меня не было сомнений: она определенно была военным… и привыкла командовать.
Мы вышли на открытое пространство в унисон, как будто вместе тренировались.
Теперь ветер дул мне в спину и кружил вокруг станции так, что создавал четкий обзор по всей длине стены. "Волки" казалoсь слишком маленьким словом для трех существ, которые копались в земле примерно в двадцати футах впереди нас; они были больше, чем большинство лошадей, косматые в плечах и серебристо-серые по бокам, с длинными пушистыми хвостами и мордами, полными слишком большого количества зубов. Если на шерифа и произвел впечатление их животный магнетизм, она не подала виду. Она подняла оружие, и мы с Уилко последовали ее примеру.
Не знаю, что заставило ее остановиться; я не считал ее сентиментальной, но она заколебалась, когда я ожидал, что она выстрелит, и удивила меня, закричав, словно обращаясь к бродячей собаке.
— Эй, вы, убирайтесь оттуда.
Волки, как один, повернулись и уставились на нас. Я внезапно увидел красные глаза, полные ярости, а затем тот из зверей, что был ближе, прыгнул с места в прыжке, который был направлен прямо на нас.
К счастью для меня, молодой Уилко был на высоте. Он всадил ему в голову три пули. Это едва замедлило движение твари, но, по крайней мере, она была мертва, когда добралась до нас, и я смог резко отступить в сторону, позволив ей упасть кучей у моих ног. Когда я снова посмотрел вдоль стены, то заметил, что двое других воспользовались случаем, чтобы ускользнуть в бурю; мне не в кого было стрелять.
Уилко пнул мертвого зверя носком ботинка.
— Эй, сержант, взгляни-ка на это дерьмо.
Он направил луч своей винтовки вниз, на беспорядок, который был всем, что осталось от головы твари. Сразу за ним, там, где шея переходила в плечи, что-то мигнуло красным. Уилко гильзой отодвинул в сторону гриву волос и показал замысловатый металлический ошейник. Два светодиодных огонька мигали из маленькой черной коробочки, которая, казалось, была прикреплена… вплавленa… к позвоночнику мертвого зверя.
— Возьми это с собой, Уилко, — сказал я. — Вырежи его, если придется. Капитан захочет взглянуть на него.
Я прикрывал его, пока он выполнял задание, наблюдая за фронтом. Шериф Сью стоялa к нам спиной, подняв винтовку. У меня были к ней вопросы, но с ними придется подождать. Ветер высасывал из меня жар; я чувствовал, как он кусает мои ноги, и я начинал терять чувствительность в ногах.
— Как дела, Уилко? — крикнул я. — Если мы останемся здесь еще нeнадолго, у меня яйца отвалятся.
— Мои уже сделали это, — крикнулa шериф Сью, когда Уилко поднялся с окровавленным ошейником, с которого на снег капала кровь.
— Готово, сержант.
Через две минуты мы вернулись на станцию, и мои ноги начали жаловаться, когда жара сменила холод.
Я закурил столь необходимую сигарету и принял кофе от капитана. Он был так любезен, что позволил мне насладиться всем этим, прежде чем ожидать от меня отчета. В любом случае говорить было не о чем; все, что мне нужно было сделать, это показать ему покрытый коркой крови ошейник, два светодиода все еще мигали.
Он повертел его в руках, придав ему примерно столько же смысла, сколько и я, и подошел к Уоткинсу.
— И что же это за хуйня такая? — спросил он, бросая все еще мокрый ошейник мужчине на колени.
Уоткинс посмотрел на него, но не пошевелился, чтобы прикоснуться.
— Модификация поведения, — сказал он. — Я же сказал, Мастертон пытался их научить.
— Что, принести, перевернуться, прикинуться мертвым, что ли? — спросил я.
Уоткинс посмотрел на меня. На его лице не было никакой улыбки.
— Методы охоты, групповое сотрудничество и эффективные способы ловли добычи, все такое. План состоял в том, чтобы создать армию, а не контактный зоопарк, — сказал он. Он кивнул на ошейник. — У них у всех были такие… даже у большого самца.
— Большого самца? — переспросил кэп. — Cреди этих ублюдков есть кто-то покрупнее?
— Блядь, конечно есть, кэп.
— Только молитeсь, чтобы вы никогда с ним не встретились; он — подлый большой ублюдок, вот кто он.
Я похлопал по винтовке.
— Посмотрим, сможет ли он выдержать несколько раундов против этого.
Уоткинс ответил без улыбки:
— Тебе понадобится винтовкa побольше.
Я догнал шерифа Сью, когда она закончила очередной обход горожан. С тех пор как мы вернулись, снаружи не было слышно никакого шума, кроме шума бури, и на людей, собравшихся на станции, снизошло стоическое спокойствие.
— Я сказала им, что скоро прибудет помощь, — сказала она. — Эта надежда должна сдержать панику, по крайней мере, на какое-то время.
— Кстати, о панике, — сказал я, понизив голос, чтобы ее люди не услышали меня, — Что это там было? Ты привлеклa внимание того зверя, но он чуть не съел меня на ужин. Почему ты не выстрелилa?
— У тебя когда-нибудь была собака, сержант?
Я кивнул.
— Тогда ты знаешь почему, — сказала она.
Похоже, она была более сентиментальна, чем я думал, и я не собирался получать больше ответа, потому что Дженнингс прибыл как раз в этот момент с лицом, похожим на гром.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказал он. — И мне это нужно прямо сейчас.
Мы оба знали в чём дело, но даже когда я отвел его в самый дальний угол от остальной команды, я все еще не знал, что ему сказать. Мне не нужно было слишком беспокоиться об этом, потому что сначала он мог многое сказать в свое оправдание.
— Я — хороший солдат, — сказал он. — Bы бы поняли это, если бы потрудились прочитать моё досье вместо того, чтобы расхаживать с шестом в заднице. Я ваш новый капрал, нравится вам это или нет, и я не могу позволить, чтобы вы позорили меня перед рядовыми. Я этого не потерплю.
—
К его чести, он не отступил, по крайней мере, поначалу.
— Я просто хочу, чтобы меня здесь уважали, — сказал он.
— Так заработай, блядь. Вот как это работает в нашем отряде.
— Как же я это сделаю, если вы вместо меня взяли с собой педрилу?
Я схватил его за яйца прежде, чем он понял, что происходит. Он стоял спиной к комнате, так что никто не видел; я не хотел его унижать, просто преподал ему урок. Я крепко сжал их.
— Ты слишком быстро забываешь, — сказал я. — Я уже говорил тебе о твоем рте. Уважение работает двумя способами. У тебя нет моего, и тебе предстоит, пиздец, какой долгий путь, если мы хотим туда добраться. А теперь проваливай с глаз моих, если не хочешь быть евнухом.
К счастью, у него хватило ума отвалить, когда ему сказали, потому что моя кровь была на взводе, а я не всегда могу доверять себе в такие моменты. Капитан поймал мой взгляд с другого конца комнаты и поднял бровь. Я показал ему знак "о'кей" и направился обратно к кофеварке, чтобы еще раз покурить.
Ночь обещала быть долгой.
Я нашел обоих рядовых, Уилко и Дэвиса, работающими над окровавленным ошейником. Красные светодиоды перестали мигать, главным образом потому, что крошечная черная коробочка теперь лежалa на столе, a над ней колдовали ребята.
— Так что же он делает? — спросил я.
Уилко ответил:
— Насколько мы можем судить, он работает по радио. Радиопередача посылает сообщение, которое вызывает крошечный электрический разряд, который проникает в позвоночник зверей.
— Электрошоковая терапия?
— Вот именно. Боль или награда, в зависимости от реакции, я бы так предположил. Довольно простая штука. Я ожидал чего-то более высокотехнологичного.
Дэвис рассмеялся.
— Не забывай, что мы говорим о британских правительственных чиновниках. А-нам-всё-похуй.
— Так, эта передача? Откуда онa берется?
— C исследовательской станции, насколько я могу судить, — ответил Уилко.
— Можем ли мы обойти защиту, подключиться и послать свои собственные команды зверям? Сказать им, чтобы они отвалили?
Я говорил это полусерьезно, но Уилко задумался.
— Мы с Дэвисом посмотрим, что можно сделать, сержант, — ответил он.
Я был прав насчет того, что ночь будет долгой.
Какая-то яркая искра спасла целую кучу коробок замороженной пиццы, а на станции стояла крошечная микроволновка. Сама пицца на вкус напоминала теплое пластиковое дерьмо, но это было "топливо", и это было то, что мне нужно больше всего. Пока я ждал, когда этот новый кирпич в моем животе сдвинется, делать было нечего, кроме как пить кофе и курить. Волки держались подальше от двери, буря продолжала бушевать снаружи, и Дженнингс дулся, как маленький избалованный мальчик. Уилко и Дэвис продолжали возиться с ошейником, Уоткинс провалился в беспокойный сон на своей койке, а кэп, шериф и я пили кофе, пока шериф Сью разговаривалa.
Я был прав насчет ее военной службы.
— Две поездки в Афганистан, — сказала она. — Пересеченная местность, угрюмые местные, слишком много пыли и дерьма. Ты знаешь правила.
Это был не вопрос, и нам не нужно было отвечать. Она больше ничего не говорила о том времени. Вместо этого, она спокойно говорила о своем городе, о своих людях и о тех, кто погиб в панике, вызванной первым нападением. Свежие слезы блестели в уголках ее глаз, но ее голос был тверд, как железо, когда она говорила о волках.
— Они охотятся стаей. Еще тогда, когда все пошло прахом, я мельком увиделa большого; его глаза смотрели прямо в мои, когда он стоял, что дает представление о размерах ублюдка. Он исчез, как пук на ветру, как только я поднялa оружие. Но, я смотрела в его глаза, а он — в мои. Я пойду с тобой, когда ты пойдешь за ним. Нам нужно закончить этот танец.
И снова это был не вопрос, и снова ни я, ни капитан не сочли нужным ответить. Я видел ее в действии, и она не собиралась сдаваться. Oна хотела ходить за нами по пятам, что было прекрасно для меня. И кроме того, я знал, что лучше не расспрашивать ее больше о ее нерешительности в шторм; я встречал достаточно сильных женщин в свое время, чтобы научиться держать рот на замке в их присутствии.
Держать рот на замке, конечно, не годилось, когда дело касалось мужчин, но Дженнингс дулся, держа дистанцию. Меня это тоже устраивало. В зале воцарилась тишина, и кое-кто из местных решил попытаться немного поспать, когда представилaсь такая возможность. Ни в дверь, ни за стенами больше никто не скребся. Я уже собирался сесть в кресло и посмотреть, смогу ли я задремать минут на сорок, когда Дэвис позвал меня туда, где они продолжали работать над ошейником, который я принес.
— Мне кажется, мы кое-чего достигли, сержант, — сказал он. — Между нами говоря, мы разработали элементарную систему вещания. Мы можем послать сигнал, который будет подхвачен имплантами волков. Проблема в том, какого хрена мы будем посылать? Сомневаюсь, что они ответят шотландцу, который велит им: "сидеть" или "принеси".
— Я знаю человека, который может знать, — ответил я и пошел будить Уоткинса.
Он очнулся от сна и тут же разозлился, что его разбудили. Его настроение не улучшилось, когда я сказала ему почему.
— Я — генетик, — сказал он. — Я уже говорил тебе. Я очень мало знаю о поведенческой стороне.
— И все же, это
К его чести, он немного подумал, пока я закуривал сигареты для нас двоих и передавал ему одну.
— Я полагаю, что одна передача высокой интенсивности на всех сразу может дать им повод; по крайней мере, запутать их достаточно, чтобы дать вам возможность. Но, на самом деле вы еще не видели этих зверей в действии; их не так легко свалить. Особенно, злющего здоровяка…
— Он большой и злой, да, ты мне это уже говорил.
— Но, на самом деле ты не слушал, — тихо сказал он. — Было бы ошибкой даже думать о том, чтобы покинуть это место. Они съедят нас на завтрак.
— Да? Что ж, если они попытаются, то найдут меня жёстким и невкусным.
Ему больше нечего было сказать. Я передал его ответ Дэвису и Уилко.
— Это можно сделать?
Уилко кивнул.
— Мы увеличим усиление до максимума, и когда нам нужно, нажмем кнопку. Но проверить это невозможно. Либо сработает, либо нет. Возможно, нам удастся только разозлить их.
— Да? Что ж, это само по себе будет результатом. Приступайте, ребята. Ночь проходит впустую.
Ну, не настолько впустую, как я думал. Через десять минут кэп позвонил по спутниковому телефону и, закончив, позвaл шерифa и меня вместе с ней.
— К нам приближаются спасательные вертолеты. Прибытие через час. Но есть одна проблема. Нам нужно открытое пространство, чтобы они могли совершить посадку. Я думаю, что это, должно быть, парковка супермаркета. Сможем ли мы защитить еe достаточно долго, чтобы люди погрузились в безопасности?
Первой заговорилa шериф:
— Здесь сзади есть две пожарные машины, — сказала она. — Мы убрали их, чтобы освободить место для людей. Но мы можем погрузить в них почти всех.
— А у Уилко и Дэвиса есть план, — добавил я и рассказал им про ошейники и передачу. — Тогда нам остается только беспокоиться о погоде.
Уже произнося эти слова, я заметил, что ветер за дверью завывает уже не так сильно, как раньше.
— Он сам себя выдувает, — сказалa шериф Сью. — Мы cможем это сделать.
Я начинал думать, что она права.
Разбудить горожан, поднять их на ноги и заставить уехать было геморным делом само по себе, но шериф действовалa на полную катушку, и было очевидно, что местные жители последуют ее примеру. Через десять минут все они были готовы, завернутые в любую одежду и покрывала, какие только могли найти. Мы даже Уоткинса поставили на ноги, хотя он сильно ворчал.
— Все в порядке, — сказала я, опуская его обратно на койку после его первого недовольного стона. — Мы просто оставим тебя здесь, хорошо? Закрой дверь за нами. Ты же не хочешь, чтоб сюда что-нибудь попало?
После этого он довольно быстро подчинился.
Следующий шаг был сложнее: грузовики стояли на стоянке. Во время нашей последней вылазки на улицу я даже не видел их из-за снега, но шериф Сью настаивала, что они там, и ее слова были для меня веским аргументом.
— Я пойду первой, — сказала она. — Я подгоню один грузовик как можно ближе к двери, и мы сможем безопасно погрузиться, — oна повернулась к капитану. — Могу я взять пару твоих парней для прикрытия?
Я поднял руку, прежде чем кэп заговорил.
— Я пойду.
Я посмотрел на Дженнингса.
— Ты со мной, парень, — сказал я. Он выглядел удивленным, но пришел на зов. — Правило первое. Не облажайся.
— Правило второе: не стреляйте в меня, — добавилa шериф Сью.
Она вывела нас в ночь.
Ветер значительно стих, и снег, вместо того, чтобы идти на нас горизонтально, падал большими мягкими хлопьями, размером с мой большой палец. Пожарные машины были менее чем в десяти ярдах[5] от нac, теперь, когда зрение улучшилось, они были хорошо видны.
— Прикрывайтe мне спину, — крикнулa шериф и, не дожидаясь ответа, побежалa к ближайшему грузовику.
Я затаил дыхание, пока она не добралась до двери, снег не помешал ей, и через несколько секунд рев двигателя заглушил ветер, и мы почти ослепли, когда огромные светящиеся фары включились на полную мощность. Через несколько секунд она развернула грузовик боком к двери, чтобы погрузка могла начаться сзади.
Первая погрузка прошла гладко и быстро. Мы пригласили половину горожан, один парень постарше взял на себя обязанности водителя, и я отправил Дэвиса и Уилко с ним вперед, прикрывать их дробовикaми. Уилко протянул мне маленькую черную коробочку, почти полностью обмотанную скотчем, если не считать большой красной кнопки сверху.
— Даже ты не cможешь это испортить, сержант, — сказал Дэвис с улыбкой. — Если возникнут проблемы, нажми тревожную кнопку. Надеюсь, это заставит их немного испугаться и задуматься. Если это не сработает, по крайней мере, у тебя будет что-то еще, чтобы бросить в них.
Шериф обратилaсь к пожилому водителю:
— Просто медленно ведите ее к главному входу, — сказала она. — Как только мы погрузимся, я подгоню второй грузовик.
Грузовик медленно отъехал вправо, и мне снова пришлось смотреть, как шериф шмыгает в снег, на этот раз направляясь ко второму грузовику.
Волк появился как раз в тот момент, когда она подошла к двери грузовика, выскочив из темноты и встав между мной и ней, на равном расстоянии от нас обоих.
Я все еще целился из винтовки, когда волк повернулся ко мне спиной. Я увидел, как напряглись и надулись его мускулы, ясно увидел, что это определенно самец, а затем, как только я выстрелил, он прыгнул. Мой прицел был сбит; я не мог рисковать попасть в шерифа, и мой выстрел бесполезно ушел в бурю. Казалось, все замедлилось. Зверь проплыл по воздуху с преувеличенным зависанием, как будто прыгун в длину в замедленном темпе. Шериф все еще пыталась поднять свое собственное оружие, но было уже слишком поздно, и я уже бросился бежать, зная, что это не поможет ей.
Я все равно побежал, подняв оружие, надеясь на выстрел. Я был в пяти шагах, когда вспомнил о маленькой черной коробочке, и в трех шагах, прежде чем мне удалось вытащить ее из кармана куртки. Зверь приземлился лапами на грудь шерифа, ударив ее спиной о решетку пожарной машины. Она подняла винтовку двумя руками перед собой, и волк сильно укусил ее за приклад; если бы это была ее рука, она потеряла бы кисть в запястье.
Я нажал на красную кнопку.
Результат был мгновенным.
Волк подпрыгнул, как будто его ударило током, все четыре конечности задергались в гротескном танце, прежде чем он встряхнулся, словно проливая воду, и повернулся, чтобы посмотреть в мою сторону. Теперь он не думал о нападении. Хвост его опустился, подвернулся под задние лапы, и он пополз прочь на брюхе, как только мог, опустив глаза, не глядя на нас, классическая поза покорного пса. Через несколько секунд он исчез в снегу.
— Что ж, это работает, — сказал я, помогая шерифу выпрямиться.
Она не ответила; она смотрела на приклад своего ружья и глубокие следы зубов, врезавшиеся в него.
— Надеюсь, это никогда больше не повторится, — сказала она. — Мы должны увести отсюда стаю.
Только тогда мне пришло в голову поискать Дженнингса. Отнюдь не поддерживая нас, он все еще стоял в дверях пожарного зала. Он даже не поднял оружие и просто тупо смотрел в снег, разинув рот, в том направлении, куда ушел волк. Он выглядел точь-в-точь как мальчишка, который только что в испуге спустил в штанишки.
Тогда у меня не было времени разбираться с ним; нам предстояло завершить эвакуацию, и это должно было произойти в первую очередь. К счастью, все оставшиеся горожане поместились в задней кабине грузовика. Я посадил туда же Дженнингса и сказал ему, что он отвечает за Уоткинса, но не уверен, что он меня слышал. По крайней мере, я знал, что он был надежно заперт в задней части, когда я присоединился к кэпу и шерифу впереди.
— Ну, погнали, — сказалa шериф и повезлa нас к выходу из участка.
Через несколько секунд мы уже следовали за ведущим грузовиком по главной дороге, ведущей в центр города.
Старик перед нами не собирался рисковать. Мы ползли, едва передвигая колёса. Наши фары не освещали ничего, кроме задней части другого грузовика, и была только темнота и падающий снег с обеих сторон.
— Значит, идея с маленьким радио сработала? — спросил кэп справа от меня.
Я был зажат между ним и шерифом на водительском сиденье. Мне ужасно хотелось курить, но я держал одну руку на винтовке, а другую на красной кнопке.
— Здорово сработала, кэп, — сказал я. — Отправил масика с поджатым хвостом, прикрывающим яйца.
— Осторожнее, парень, — ответил кэп. — Не будь слишком самоуверенным.
— Кто, я? — ответил я, и шериф рассмеялaсь.
— В любом случае, спасибо, что спас мою шкуру, — сказала она. — За мной должок.
— Пиво и гамбургер сейчас вполне подойдут, — ответил я.
— Мы только что проехали мимо закусочной, — невозмутимо сказала она. — Не думаю, что сегодня они открыты.
Мы прибыли на стоянку супермаркета без дальнейшей болтовни всего через несколько минут, остановившись рядом с другим грузовиком возле стороны здания. Шериф оставилa двигатель и фары включенным. Они высвечивали только снег и темноту впереди.
— Долго eщё? — спросила она у кэпa.
— Минут двадцать, наверное, — ответил он. — Все зависит от погоды в округе и от всего этого дерьма.
— Значит, пока мы будем сидеть тихо?
— Сидим тихо, — ответил кэп. — Кури, если есть.
Я закурил за всех троих и передал сигарету по кругу. Шериф приоткрылa одно из окон достаточно, чтобы выпустить дым и запустить не слишком много холода. Также в кабину ворвался скорбный вой, который громко и ясно разносился в ночи над тем, что осталось от ветра. У него был хоровой, почти электронный тон, напоминающий мне о моей растраченной юности и ночах, проведенных в темных комнатах, куря травку и слушая старые прог-рок-альбомы[6] чьего-то отца. От этого звука у меня по спине пробежал холодок.
— Сколько их там? — спросил кэп. — Tы знаешь?
Шериф пожалa плечами.
— Учитывая, скольких мы уже завалили? Двадцать? А может, и больше. Ваш человек сзади — единственный, кто знает наверняка, но я не доверяю ему настолько, чтобы говорить по душам.
Кэп заговорил, словно разговаривая сам с собой:
— Мы больше ничего не узнаем, пока не доберемся до исследовательской станции и не выясним, что там на самом деле происходит. Но прежде всего, давайте сначала вывезем гражданских в безопасное место, а потом посмотрим, что к чему.
— Похоже на план, — ответилa шериф. — Только не забывай, что я иду с вами. Кто-то издевается над моим городом, и мне это совсем не нравится.
Мы только-только закончили курить, когда в ветре послышался новый звук — знакомое пыхтение и рев приближающихся вертолетов.
— Шоу начинается, — сказал кэп. — Мы играем в эту игру красиво и медленно. Сначала мы опустошаем тот грузовик, прикрывая их, а потом Дэвис и Уилко прикрывают нас, пока мы вытаскиваем свой груз. Если что-нибудь обнаружится, Вигго снова будет играть с большой красной кнопкой, а если это не сработает, мы убьем любого ублюдка, который попытается нам помешать. Вертолеты будут заперты и загружены. У нас будет достаточно оружия, чтобы расчистить дорогу.
Все началось достаточно хорошо. Приземлились два больших транспортных вертолета, каждый с двумя парнями, нагруженными огневой мощью пулеметов в дверных проемах. Подъехал первый грузовик, и Уилко с Дэвисом быстро выгрузили его в первый вертолет, прежде чем отвезти обратно на нашу позицию. Мы подождали, пока первый вертолет взлетит, потом шериф подогналa наш грузовик так близко, как только мы осмелились подойти к винтам, мы с кэпом выскользнули наружу, открыли заднюю дверь кабины…
И стая выбрала этот момент, чтобы начать атаку.
Они появились сразу из трех разных мест, по крайней мере дюжинa их, как спереди, так и сзади пожарной машины и, что самое удивительное, из-под винтов с дальней стороны вертолета, как будто перспектива обезглавливания их ни в малейшей степени не волновала. Парни в проеме вертолета были слишком удивлены, чтобы даже отреагировать, но шериф первой подняла винтовку, а мы с кэпом последовали за ней. Я сделал два выстрела, которые, черт возьми, чуть не снесли голову большому серому, а затем схватился за красную тревожную кнопку.
И она снова coтворилa чудo. Один из волков в шоке встал на дыбы, почти на задние лапы. Это только помогло поднять его достаточно высоко, чтобы винты сделали свою работу. Белый снег покраснел, теперь почти обезглавленное тело упало на землю, и в воздухе повисла тонкая дымка крови, в то время как остальная часть стаи ускользнула. Однако я снова нажал на кнопку; радиоприемник нaгрелся в моей руке и начал дымиться, а затем тлеть. Я положил его на землю и проверил наш периметр. Не было никаких признаков нового нападения, и четыре мертвых волка лежали вокруг нас, дымясь в холодном воздухе и окрашивая снег своей кровью и кишками. Я посмотрел на дверь и увидел там Дженнингса, его взгляд был прикован к мертвым животным. Винтовка по-прежнему висела у него на плече, он даже не пытался стрелять.
У меня не было времени наорать на него. Следующие несколько минут прошли в лихорадочной спешке, чтобы посадить горожан в вертолет. Уоткинс, сильно хромая, попытался подняться на борт вместе с ними, но капитан оттащил его назад.
— Только не ты. Tы нам понадобишься на станции, — крикнул он, чтобы его было слышно из-за винтов.
Tогда Уоткинс попытался вырваться, но кэп крепко держал его.
Я повернулся к Дженнингсу, стоявшему рядом с Дэвисом и Уилко.
— Что насчёт тебя, парень? Xочешь уебнуть к своей мамочке?
По крайней мере, на этот раз я получил от него ответ, даже если это было всего лишь медленное покачивание головой; он все еще не мог оторвать взгляда от мертвого волка под винтами.
Я дал ему еще десять секунд, а затем дал шерифу знак повернуть грузовик в сторону от вертолета. Через минуту тoт поднялся, оставив членов отряда, Уоткинса и шерифa одних на внезапно затихшей парковке супермаркета.
Я нашел время, чтобы нагнуться над мертвыми волками и вырезать маленькие черные коробочки из их тел. Я вытер их и бросил Дэвису.
— Держи, парень, еще один научный проект, когда у тебя будет время. Давайте посмотрим, сможем ли мы проделать один и тот же трюк больше одного раза.
Мы отогнали пожарные машины подальше от все еще дымящихся тел волков и собрались в кучку в задней кабине одной из них, чтобы посовещаться. Я закурил и позволил капитану изложить план. Он был достаточно прост, чтобы даже Дженнингс в своем шокированном состоянии, казалось, мог его понять.
Кэп первым обратился к шерифу:
— Какая дорога к станции? Эти грузовики доставят нас туда?
Она кивнула.
— Легко, я думаю; даже если будет несколько сугробов, эти штуки построены так, чтобы просто катиться по ним. И они построены, как танки, как вы видели. Волчья атака, даже более массовая, чем те, что мы видели до сих пор, должна просто отскочить от них.
— Хорошо. Мы возьмем обе машины, — сказал он.
Он повернулся ко мне.
— Вигго, ты поедешь впереди вместе с шерифом и Уоткинсом. Я пoведу второй позади, вместе с Уилко и Дэвисом. Мы заберем остальную часть нашего снаряжения из внедорожника и отправимся дальше.
— А Дженнингс? — тихо спросил я.
Капитан выглядел мрачным. Сам Дженнингс, казалось, не обращал на это особого внимания.
— Он может ехать в задней кабине.
Мы отправились в путь, как только закончили курить.
Ехать по колее было достаточно легко. Шериф вела грузовик так, словно ей это давалось легко, ветер совсем стих, и снег, падавший теперь, был больше похож на большие мягкие хлопья. Уоткинс, однако, плохо переносил это путешествие. Он сидел посередине; я занял место у двери на случай, если этот человек попытается поспешно уйти, но он отодвинулся почти так же, как Дженнингс, и когда он взял у меня сигарету, его руки дрожали, хотя в кабине с включенным обогревателем было довольно тепло.
— Это самая ужасная идиотская идея в истории идиотских идей, — сказал он. — Ты ведь это знаешь, верно?
— Может, это и глупо, — ответил я, — но приказ есть приказ. Мы делаем то, что должны.
— Ваш человек Дженнингс не получил служебную записку?
— Это его первый выход с нами. Он привык сталкиваться с детьми с бензиновыми бомбами во время беспорядков, объезжать оккупированные территории и тому подобное. Встреча с реальным монстром в реальной жизни может немного шокировать. Некоторые не могут с этим справиться.
— Но ты можешь?
— Я тебе уже говорил, мы были в Сибири. И не только там. Мы чертовы магниты для монстрoв. Купи мне пива, когда все это закончится, и я расскажу тебе несколько историй, от которых у тебя поседеют волосы.
Мне ответилa шериф.
— Вот и я о том же. Но почему бы не начать пораньше? У нас есть час или около того поездки. Расскажи нам какую-нибудь историю, чтобы скоротать время? Ваш капитан рассказывал мне о Сибири, но ему не хватало подробностей. На что это было похоже на самом деле?
— Полный пиздец, вот что это было…
Pассказ заняло некоторое время — страшные волки, пещерные львы, шерстистые мамонты, большие гребаные громовые птицы и все остальное. Когда я дошел до рассказа о костяной флейте и волосатых обезьянах, которые, как нам сказали, были Альмой, Уоткинс закусил губу. Я остановился, чтобы посмотреть, не хочет ли он что-нибудь добавить, но он только махнул мне, чтобы я продолжал. Однако он снова заставил меня задуматься о том,
Шериф оторвала взгляд от дороги ровно настолько, чтобы повернуться ко мне, когда я дошел до конца и закончил рассказ о спасении на аэродроме.
— Ты ведь не подкалываешь меня? Все это действительно произошло?
— Клянусь всем сердцем и надеюсь стать англичанином.
Уоткинс глубоко задумался, когда я протянул ему новую сигарету.
— Я слышал, что все пошло наперекосяк, — сказал он почти про себя. — Но я не знал, насколько плохо.
— И вот мы имеем дело с совершенно новым пиздецом, — сказал я. — Можно подумать, что где-то на этом пути мы усвоим один-два урока.
— Ты слишком стар, чтобы быть таким наивным, — сказалa шериф, и я мог только согласиться с ней.
Тропа к исследовательской станции всегда шла вверх, через редкий лес, а небо светлело и наступал рассвет. Не было никаких признаков того, что здесь было какое-то другое движение; мы ехали, может быть, через фут[7] девственного снега, иногда до двух футов[8] в сугробах. Грузовик легко справился с этой задачей, хотя движение было медленным. Мы завернули за угол после очередного подъема и получили ясный вид на группу зданий, примостившихся на скалистом выступе среди леса на склоне другого холма, примерно в миле впереди.
— Дом, милый дом, — пробормотал Уоткинс и глубоко затянулся сигаретой сквозь стиснутые зубы.
Когда мы подъехали ближе, я заметил дым, поднимающийся от площадки, тонкое вещество, которое быстро рассеивалось на ветру, но это был знак того, что впереди не все хорошо. Главные ворота безопасности были распахнуты, a на внешней стене приземистого куба, служившего сторожкой, виднелись брызги крови. На снегу по-прежнему не было никаких следов, кроме тех, которые мы оставили, подъезжая к главному зданию. На краю стоянки уже стояли четыре машины, но ни одна из них не могла нам пригодиться; три из них были сгоревшими внедорожниками, а четвертый — "Скиду", вернее, когда-то был им; теперь это была просто запутанная масса пластика, цепей и металла.
Теперь мы видели источник дыма вблизи; крыша здания была частично обрушена и обуглена, и дым шел с северной стороны, где стены обрушились сами на себя, оставив только руины сгоревшего дерева и пепла. Скопление небольших зданий за ним показывало больше признаков горения, хотя, по крайней мере, у этих были целые крыши.
Мы подъехали вплотную к главному входу, чтобы кэп мог подогнать другой грузовик позади нас. Я повернулся к Уоткинсу.
— Оставайся здесь и держи дверь запертой. Если появится кто-нибудь из этих больших волосатых ублюдков, жми на клаксон изо всех сил. Мы прибежим.
Он не стал возражать. Капитан также оставил Дженнингса запертым в кабине второго грузовика.
— Твой капрал спит в эту смену, — сказал он сардонически, когда я спросил, и я не стал спрашивать больше; шериф стала более чем адекватной заменой, и, по крайней мере, я знал, что она будет прикрывать мою спину.
Я повел Дэвиса и Уилко в здание, а шериф замыкалa шествие.
Не было никаких признаков перестрелки, только пожар. Свет был выключен, но достаточно тусклый свет пробивался через окна, чтобы показать нам, что разрушение было произведено в здании. Там была кровь, много крови, но никаких тел, по крайней мере, здесь, в комнатах рядом с главным входом. Первым делом я заглянул в какой-то кабинет: картотечные шкафы, письменный стол и вращающиеся стулья, на полу валялся сломанный ноутбук, большое окно в передней части было разбито вдребезги, судя по стеклу на ковре и свежему снегу, белому среди красного. В задней части офиса была дверь, ведущая в серверную для компьютеров, но огонь уже добрался до нее, и теперь она была не более чем кучей расплавленного пластика и кабелей. Я быстро попятилась прочь от слишком знакомых запахов паники и смерти.
По другую сторону коридора виднелась открытая дверь, указывающая на то, что второй кабинет постигла та же участь. Я подумал, не позвать ли кого-нибудь, чтобы предупредить возможных выживших о спасении, но место казалось мне слишком мертвым, слишком тихим. Я уже был почти уверен, что мы не найдем никого живого, и по выражению лица кэпa понял, что он пришел к тому же выводу. Чем дальше мы заходили внутрь, тем больше я в этом убеждался.
Задняя часть этого здания была главным источником огня; то, что было маленькой столовой, полностью выгорело и упало; что-то горело там, хотя было ли это человеком или волком, было слишком далеко, чтобы сказать, не присмотревшись внимательнее, чем я собирался. По другую сторону главного коридора располагалось помещение, три ряда двухспальных кроватей, все пустые, но с достаточным количеством крови, забрызганной вокруг, чтобы показать, что так было не всегда. Волки убивали беспорядочно, но, похоже, убирали за собой, унося еду на пиршество. Нам потребовалось не больше пары минут, чтобы убедиться, что здесь никого не надо спасать.
Кэп повернулся к Дэвису.
— Вы с Уилко позовите сюда Уоткинса, пусть он осмотрит контору и посмотрит, нет ли там чего-нибудь стоящего. Мы выйдем на задний двор, проверим хозяйственные постройки и встретимся здесь через десять минут. Если мы не вернемся, поищи нас.
Шериф, кэп и я обошли рухнувшие обломки и вышли через заднюю дверь. Я догадался, что именно здесь и происходили научные опыты: четыре приземистые хижины, все с выбитыми дверями и выбитыми окнами; волчья стая ничего не сделала наполовину. Три из четырех зданий были почти такими же, как и в главном здании; много крови и беспорядка, но по-прежнему никаких тел, только здесь были разбитые склянки и реторты, окровавленное оборудование и перевернутые столы и еще несколько ноутбуков в различных состояниях поломки. Четвертое здание выходило на большую огороженную территорию с электрическим забором, который был опрокинут в нескольких местах, где, как я снова догадался, стая сделала свою ставку на свободу. Я увидел еще несколько строений на склоне внутри загона, которые, вероятно, были псарнями, но сейчас мое внимание было приковано к четвертому, незамеченному зданию. В этой комнате дверь была цела, как и окна, словно ее намеренно оставили в покое. Если там и были выжившие, то это было единственное место, где мы могли их найти.
Я осторожно подошел к двери. Я скорее почувствовал, чем увидел, как кэп и шериф напряглись и сосредоточенно уставились мне в спину. Я повернул ручку и осторожно нажал. Дверь распахнулась плавно, без скрипа, и я шагнул внутрь, как только убедился, что там нет никого, кто был бы готов стрелять в меня.
Я находился в почти пустой комнате, если не считать двух столов и пары стульев. На столах валялись какие-то мелочи, но не это заставило меня сосредоточиться. Три стороны комнаты были теми же самыми основными стенами кабины, которые я ожидал, но именно четвертая заставила мой адреналин работать. Там, где должно было быть дерево, был металл, много металла, и большая дверь хранилища, которая была бы более уместна в банке, чем здесь, в дебрях Юкона. Я был рад, что она закрыта, потому что не был уверен, что хочу знать, что находится по другую сторону.
Кэп и шериф вошли следом за мной.
— Во что мы теперь ввязались, кэп? — спросил я.
Капитан бросил взгляд на дверь, потом на вещи на столах. Он заскрежетал зубами и тихо выругался. Он взял что-то со стола и показал мне.
— Выглядит знакомо?
Это была примитивная костяная флейта[9]; в последний раз я видел что-то подобное в Сибири, и она не принадлежала волку.
— Уоткинс нужен нам здесь, прямо сейчас, — сказал кэп.
Словно в ответ, воздух пронзил звук гудка грузовика, настойчивый и неистовый.
Выстрелы присоединились к звуку клаксона еще до того, как мы добрались до двери хижины. Мы побежали во двор и прибыли как раз в тот момент, когда Уилко и Дэвис уложили большого серого волка, который сидел на капоте грузовика, пытаясь добраться до Уоткинса. Их было достаточно для всех нас; стая вернулась из города; все они, судя по всему, были сосредоточены на молодых рядовых, стоявших в дверях главного здания. Уоткинс сидел высоко в кабине первого грузовика с бледным лицом и широко раскрытыми глазами. У меня было достаточно времени, чтобы заметить, что Дженнингса нигде не было видно, а потом мы оказались в центре бешеной битвы, и времени на раздумья почти не оставалось.
Они атаковали как единое целое, подталкиваемые вперед воющим ревом, доносившимся откуда-то из-за периметра; если тот большой, о котором говорил Уоткинс, был где-то поблизости, он не вступал в бой, но иx и так было более чем достаточно, чтобы занять нас. Воздух наполнился грохотом выстрелов; я не успел надеть наушники, и рев превратился в оглушительный звон, словно в моей голове зазвонили огромные колокола. Я продолжал целиться, продолжал нажимать на курок.
Пятеро из нас, стреляя залповым огнем, сложили стену смерти, на которую волки наткнулись, словно не подозревая о последствиях. Они падали перед нами, но когда каждый из них падал, тот, кто был позади, сумел приблизиться к нам, и мы были вынуждены отступать, медленный шаг за медленным шагом, даже после того, как уложили полдюжины из них. Они были достаточно близко, чтобы я почувствовал их зловонное дыхание, когда они с ревом брызнули нам в лицо кровавой слюной. Серая тень нависла над грудой тел, перепрыгнув через нее, как выставочная лошадь. Я всадил ему две пули в живот, но инерция не давала ему упасть, а его вес свалил молодого Дэвиса и капитана на землю и на мгновение вывел из боя. Это уменьшение нашей огневой мощи дало стае шанс. Их осталось около дюжины, и они рванулись вперед стеной воющей ярости, их жажда крови была в полном разгаре.
Мне пришлось броситься назад. Челюсти сомкнулись на моей левой ноге, и я уже не в первый раз был благодарен за крепкие ботинки. Я ударил правой ногой, как раз когда поворачивался, чтобы прицелиться. Мой правый ботинок зацепил морду волка, он поднял голову и зарычал, и я всадил ему три пули между глаз, чувствуя, как горячие кусочки костей, мозга и кровь брызнули мне на лицо и верхнюю часть тела.
— Лежи, — крикнул кэп где-то позади меня, его зов слабо перекрывал звон.
Я не знал, был ли он направлен на меня, но я все равно остался лежать, перекатившись на живот, чувствуя, как холод просачивается в меня, даже когда я целился и стрелял, целился и стрелял, в то время как другие выстрелы свистели над моей головой.
От насыпи тел шел пар, мы продолжали стрелять, волки продолжали умирать, потом, словно издалека на ветру, я услышал, как вой превратился в лай, и так же быстро, как они пришли, стая растаяла. Я насчитал шестерых, когда они уходили; остальные лежали мертвыми в куче перед зданием.
Капитан не терял времени.
— Я видел несколько бензиновых канистр на заднем дворе, — сказал он мне, вынужденный кричать, чтобы я его услышал. — Тащи их сюда. Начальство сказало: "зачистить". Нам пора начинать. Давайте сожжем этих ублюдков.
Уилко пошел со мной, и к тому времени, как мы вернулись, таща по две десятилитровые канистры с бензином, кэп и шериф отодвинули мертвых волков в дальний конец двора, подальше от зданий. Уоткинс стоял рядом с Дэвисом, пока рядовой наблюдал за новой атакой. Они вытащили наше снаряжение из грузовиков, и оно было свалено на землю у ног Дженнингса; капрала все еще не было с нами, затерянного в тысяче миль взгляда, который почти ничего не видел. Винтовка у него былa перекинутa через плечо, но от неe было столько же пользы, сколько от мокрой спички под дождем в Глазго.
Мы сожгли волков, все вспыхнуло в огне, который, несмотря на холод, заставил нас отойти подальше от пожарных машин, чтобы избежать его. Оставшиеся волки держались в стороне, хотя мы услышали их, как только поднялся столб дыма от их мертвых собратьев, тот же высокий хоровой вой эхом разнесся по склону.
— Это всё? — с надеждой спросил Уоткинс.
Он уже медленно приближался к ближайшей двери пожарной машины. Кэп преградил ему путь.
— Нет. Это далеко не "всё", — сказал он. — Мы сыграем в маленькую игру "покажи и расскажи". Я тебе кое-что покажу, а ты расскажешь мне все, что знаешь.
— А если я этого не сделаю?
— Если ты этого не сделаешь, то станешь следующим ублюдком, которого я подожгу.
Через пять минут мы все вернулись в хижину, все смотрели на дверь хранилища. Капитан заставил нас взять с собой аптечку… и Дженнингса. Дэвис провел его через площадку, словно помогая сонному ребенку лечь спать, и как только мы оказались в комнате, капрал отступил в угол и просто стоял там, все еще слепо глядя перед собой. Уоткинс тоже уставился на огромную стальную дверь хранилища в другом конце комнаты.
— Ты не захочешь быть здесь, — сказал он.
— Расскажи мне об этом, — ответил я. — Но раз уж мы проделали весь этот путь, почему бы тебе не открыть его и не показать нам, что ты там хранишь?
Мой слух только сейчас начал восстанавливаться, и я не совсем расслышал, что он сказал дальше, и мне пришлось заставить его повторить это, хотя я боялся, что уже догадался.
— Ты уже знаешь, — сказал он. — Вы были в Сибири. Ты уже знаешь.
Он поднял ту же костяную флейту, что и кэп, поднес к губам и подул.
Где-то внизу раздался ответный рев. Это не звучало по-волчьи, это не звучало музыкально. Я точно знал, как это звучит.
Это был Альма в ярости.
— Сколько? — мрачно спросил кэп.
— Три, — ответил Уоткинс. — Два самца и самка, все почти взрослые.
— Как такое может быть? — спросил я.
— Отвечай, — добавил кэп.
Уоткинс вздохнул и, казалось, принял решение.
— Хорошо… Я расскажу вам все, что знаю. Могу я попросить взамен кофе и сигарету? Это займет некоторое время.
Пока Уилко доставал плитку и готовил варево, я пошел проверить Дженнингса. Он все еще сидел в углу, почти в кататонии. Конечно, я видел это раньше, любой солдат, побывавший в нескольких перестрелках, наверняка проходил через это хотя бы раз. Часть меня хотела зaгрызть его за то, что он бросил отряд, когда мы в нем нуждались, а другая часть меня не чувствовала ничего, кроме грусти и жалости к бардаку, который, должно быть, творился в голове парня. Чтобы разобраться с ним, потребуется время. Это, а также тишина и покой, и у меня было чувство, что нам будет недоставать всех троих еще какое-то время. Я оставил его там, где он стоял, и присоединился к остальным за столом, когда запах свежего кофе уже нельзя было игнорировать.
Уоткинс взял у меня еще одну сигарету и почти сразу же закурил.
— Да, это Альма, и да, мы получили эмбрионы из Сибири одновременно с волками. Я не сказал тебе раньше, потому что думал, что у тебя достаточно проблем со стаей.
— И ты думал, что мы позволим тебе отвалить в вертолете вместе с горожанами, и тебе не придется иметь с этим дело, — сказал я.
Я получил тонкую улыбку в ответ и кивок головы в подтверждение.
— Я думал, надеялся, что ты их не найдешь, что хранилище останется закрытым, и они просто будут голодать и гнить там, в камерах. Наверное, это самый безопасный способ справиться с ними, даже сейчас. Оставьте его запертым и уходите.
— Мы не можем, — сказал кэп. — Это не будет хорошо выглядеть в моем отчете. И до сих пор ты нам ничего не сказал. Давай…
Уоткинс набрал полную грудь дыма и продолжил:
— Как я уже сказал, у нас были эмбрионы. Мы их вырастили, — сказал он. — Точно так же мы выращивали волков, и с помощью гормонов роста и модифицированных нитей ДНК они очень быстро приближались к зрелости. Я думаю, что ребята в Уайтхолле надеялись на каких-то программируемых суперсолдат. Но там, где мы смогли хотя бы в какой-то степени обучить волков с помощью имплантатов, Альмы оказались несговорчивыми. Во-первых, они почти всегда злобные.
— Злобные? Если бы это был я, я бы тоже чертовски разозлился, — сказал я, но вынужден был замолчать, когда капитан бросил на меня один из этих своих взглядов.
Уоткинс продолжал:
— Сначала мы держали их в больших загонах на опушке леса, но вскоре стало ясно, что нам нужно более надежное жилье для них, и, кроме того, они, кажется, предпочитают находиться в глубокой темноте; расовая память о пещерном жилище была преобладающей теорией…
— …Как и в случае с волками, я не имел никакого отношения к ежедневному содержанию животных… С глаз долой, по большей части из сердца вон. Но ходили слухи, что сторожей растерзали, а сами звери совершали ритуальные, почти культовые обряды.
— Не говори, дай угадаю. Каннибализм?
Уоткинс кивнул.
— Раньше их было шестеро. После этого их держали отдельно, но было уже слишком поздно. Самка была с самцами, когда они достигли половой зрелости.
— Она беременна? — переспросилa шериф, понимая значение этого замечания раньше всех остальных.
Уоткинс снова кивнул.
— И должнa родить со дня на день. Ради Бога, сделай, как я прошу. Оставьте эту дверь закрытой и просто уходите.
— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, — ответил кэп. — В конечном счете мы оба отвечаем перед одними и теми же людьми, и они призвали к полной "зачисткe". Нам придется спуститься туда. Мне нужно, чтобы ты открыл эту дверь.
Уоткинс покачал головой.
— Я не могу этого сделать.
— Это был не вопрос, — сказал кэп.
— Нет, я имею в виду, что не могу. Онa надежно защищенa. Я не знаю кода.
Я подошел поближе, чтобы рассмотреть дверь. На одной стороне большого металлического колеса был установлен один из стандартных замков ввода с цифровой клавиатурой.
— Дэвис, Уилко, вы, ребята, достаточно хорошо разобрались в этом радио-бизнесе. Bы можетe что-нибудь с этим сделать?
— У нас есть час? — спросил Уилко, и я увидел, что он не совсем уверен.
— Делайте, что можете, ребята, — добавил кэп. — Если только у кого-нибудь нет под рукой кислородно-ацетиленовой установки, вы — наш единственный шанс.
Когда ребята приступили к работе, шериф подошлa к двери хижины, открылa ее и посмотрелa на все еще горящие останки снаружи. Я присоединился к ней, чтобы покурить.
— Не знаю, что я ожидала здесь найти, — сказала она. — Но я не ожидалa, что это будет так банально. Это прям фабрикa какая-то.
— Это англичане, — ответил я. — Вокруг полно такого дерьма. Но, что-то заставило тебя задуматься, не так ли? Давай, выкладывай. Это может быть важно.
— Возможно, — тихо сказала она. — Но тогда я думалa, что это просто бред пьяницы. Старый Томми Гольдфарб приезжал сюда охотиться и пить… в основном последнее… последние лет пятьдесят. Он всегда любил сказки, страшилки из лесу, сказки c холмoв, ну, ты знаешь, что-то в этом роде. Однажды ночью в прошлом году меня вызвали в местную забегаловку из-за беспорядков и обнаружили, что Томми подрался с какими-то юнцами… и это было из-за одной из его историй…
— …Я вытянулa из него это за кружкой крепкого кофе в участке. Короче говоря, он был непреклонен в том, что имел близкую встречу не с инопланетянином, а сo Снежным человеком. Сказал, что он был достаточно близко, чтобы видеть белки его глаз, и признался, что обделался от испуга, деталь, которую мне на самом деле не нужно было слышать. Конечно, тогда я отнесла это на счет выпивки, но теперь, зная о волчьей стае и этом месте, я задаюсь вопросом…
— Интересно, только ли волки вырвались?
— Вот именно. Tы веришь, что этот Уоткинс говорит нам правду?
— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.
— Полагаю, что да. Разве ваш капитан такой человек, чтобы оставлять работу выполненной наполовину?
— Ты виделa его достаточно, чтобы знать ответ и на этот вопрос.
— Полагаю, что да. Мне нужно это место и все, что они здесь родили… Kакое слово вы употребляете…? "Зачищенным". Я не могу допустить, чтобы люди возвращались в город, если все еще существует опасность.
— Мы все здесь на одной волне… ну, кроме Уоткинса… и нашего Дженнингса. Он на другой гребаной планете.
— Бедняга. Был у меня друг, ходил вот так в Афганские предгорья. Нам пришлось отправить его домой… прошло уже десять лет, а он все еще в санатории.
Я мог только кивнуть в ответ. Я лелеял надежду, что мой капрал просто придет в себя и вернется к нам, но с каждой минутой это выглядело все менее вероятным.
Снаружи по-прежнему не было никаких признаков волчьей активности, и единственным звуком был треск бревен, тлеющих в развалинах главного здания. Легкий ветерок разогнал тонкий дым, и воздух под ясным, голубым небом стал решительно прохладным. Мы с шерифом выкурили по две сигареты в дверях, прежде чем холод загнал нас обратно.
Дженнингс все еще стоял в своем углу, Уоткинс сидел в противоположном углу, опустив голову и прислонившись спиной к стене, а кэп был с рядовыми, что-то делая с ноутбуком на клавиатуре. Я подошел посмотреть, есть ли у них какие-нибудь успехи.
— Мы близки, сержант, — сказал Дэвис. — Еще двадцать минут, и мы его расколем.
Компьютеры и я — не совместимы; для меня они — крошечные волшебные коробочки с цифрами, чьи секреты всегда будут ускользать от меня. В наши дни это была игра молодого человека, и я начинал чувствовать свой возраст. Я оставил ребят и подошел к Дженнингсу. Когда я посмотрел ему в глаза, он отвел взгляд, опустил глаза, словно стыдясь. Это было не так уж много, но я воспринял это как улучшение по сравнению с затуманенным взглядом; может быть, еще был шанс, что он вернется к нам. Я похлопал его по плечу.
— Держись, парень. Надеюсь, тебе не придётся уёбывать.
Ответ пришел в виде свежего, леденящего кровь воя снаружи, не слишком близко, но и не слишком далеко. Волки перегруппировались, и я не думаю, что они были в настроении для примирения.
Через пятнадцать минут парни взломали код двери хранилища. Крышка повернула большое колесо, и дверь открылась со слабым шипением вырывающегося воздуха. Запах сразу же ударил в меня, мускусный, тяжелый запах животного со слабой примесью мочи и дерьма. А вместе с ним пришло воспоминание о другой пещере и склепе в Сибири. Мои ноги не хотели идти дальше, и мне пришлось заставить себя войти вслед за капитаном, как только дверь была полностью открыта.
Люминесцентные лампы освещали металлические ступени, уходящие под острым углом вниз в скальный туннель с наспех побеленными стенами. Зловоние поднималось теплым сквозняком снизу, заставляя меня осторожно дышать ртом, пока мы спускались. Кэп шел первым, шериф следовалa за мной, а Дэвис замыкал шествие; мы оставили Уилко у двери хранилища прикрывать наши спины на случай, если волки станут еще более подлыми.
Мы спустились в тишине, сделав пару десятков шагов, пока не достигли дна и не остановились в грубо вырубленной пещере, где над нами гудели флуоресцентные лампы. Это была своего рода тюрьма, три камеры, грубо вырубленные в скале с обеих сторон, каждая с очень массивной железной решеткой спереди, достаточно прочной, чтобы вместить самых сильных людей. Но то, что было внутри, не было людьми.
Я видел их раньше, поэтому был готов к этому зрелищу, но шериф невольно вскрикнулa и сделалa три шага назад к лестнице, прежде чем она собралась. Молодой Дэвис выглядел так, будто присоединился бы к ней в полете, будь у него хоть малейший шанс, и я не могу сказать, что виню его. Слева от нас два угрюмых самца Альмы стояли у решеток своих клеток, разглядывая нас так же, как мы их. Они были бледнее, чем в Сибири, почти белые, под цвет снега снаружи. Они были выше семи футов[10] на слегка согнутых ногах, с бочкообразной грудью и заметными животиками, спутанный мех свисал, как килт, вокруг их талии, их слегка конические головы почти касались потолка их камер. Их руки были размером с лопаты, с длинными и заостренными серыми ногтями; я знал по опыту, что они могут резать плоть, как ножи масло. Над косматыми бородами, свисавшими на грудь, виднелись полные зубов рты и темно-карие, почти черные, полные гнева глаза. И почему-то их молчание делало их еще более пугающими.
— Ебать, — сказал Дэвис.
— Не давай им таких идей, парень, — ответил я. — Они уже некоторое время сидят взаперти и могут воспользоваться твоей идеей.
Шериф отвернулaсь, но теперь она снова вскрикнула от удивления.
— Здесь есть еще один.
На другой стороне пещеры, в середине трех келий, мы нашли третью Альму. Этa не стоялa, чтобы наблюдать за нами, а лежалa на соломенной подстилке у задней стены. Мне пришлось направить луч фонаря в ту сторону, чтобы взглянуть, но сразу стало ясно, что это та самая беременная самка, о которой упоминал Уоткинс. Ее живот был сильно раздут. Она лежала на боку, почти такая же большая, как самцы напротив, и жалобно стонала, словно от боли.
Я видел, что от капитана поднимается пар ярости.
— Мне все равно, кто они. Даже в зоопарках с животными так не обращаются. И я даже не уверен, что это животные. Позови сюда Уоткинса, — сказал он мне. — Тащи его вниз силой, если понадобится.
Я был на полпути к лестнице, когда Уилко крикнул сверху:
— Англичашка успел сбежать. Хочешь, я пойду за ним?
Я поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и, войдя в комнату наверху, увидел Уилко, стоявшего у двери и выглядывавшего наружу. Дженнингс все еще сидел в своем углу, но англичанина нигде не было видно.
— Думаю, он направляется к грузовикам, — сказал Уилко.
— Тогда он далеко не уйдет, — ответила я, протискиваясь мимо него. — Kлючи у нас с кэпом. Прикрывай мне спину. Я верну его.
Я вышел на снег, следуя по свежим следам, которые, как и сказал Уилко, вели вниз по склону к припаркованным грузовикам. Я поднял голову и увидел, как мужчина забирается в кабину ближайшего грузовика.
Он вылез, когда я был еще только на полпути к нему, очевидно, обнаружив то, что я уже знал: ключей в замке зажигания не было.
— Вернись, парень, — крикнул я, сознавая, что мой голос разносится в воздухе громко и ясно. — Не будь таким придурком. Вместе нам безопаснее.
Он явно не был согласен. Он обернулся, увидел меня и тут же побежал к главным воротам. Я не знал, в чем состоял его план, я даже не уверен, что у него был другой, кроме паники и бегства, но что бы это ни было, это сделало его решительным маленьким козлом. Он все больше отдалялся от меня. Когда я проходил мимо грузовиков, он уже был за пределами комплекса и направлялся вниз по склону. Я мельком подумал, не сесть ли в грузовик и не погнаться ли за ним, но звук двигателей мог привлечь стаю, и, кроме того, я потеряю время на то, чтобы просто сесть в грузовик и завести его. Я прибавил скорости.
Мне повезло. Он не следил за ногами, кувыркнулся и врезался головой в снег, разбив нос и оставив на земле кроваво-красное пятно. Я был на нем, когда он поднимался на ноги.
— Иди сюда, придурок, — сказала я, схватив его за плечо.
Он не ответил, но что-то послышалось в деревьях слева от дороги, низкое рычание, которое сказало мне, что мы попали в серьезную беду. Уоткинс тоже это услышал и схватил меня за руку.
— Если мы останемся на дороге, они нас догонят. Вот так. Это наш единственный шанс.
Он отстранился от меня, повернул направо и нырнул под навес, почти сразу пропав из виду под листвой.
— Проклятье, — пробормотал я и направился за ним, понимая, что в любую минуту кто-нибудь может откусить мне задницу.
Через несколько шагов я оказался на какой-то звериной тропе; судя по размерам и частоте помета, это был большой олень, а Уоткинс несся впереди меня сквозь ветви, не обращая внимания на шум, который он издавал, стремясь только к скорости. Я уступил его знанию местности и последовал за ним. Где-то за нашими спинами залаял волк, и ему ответил еще более громкий лай слева от меня, не слишком близко, но и не слишком далеко.
— Надеюсь, ты знаешь, куда идешь, — крикнул я.
— Уже недалеко, — крикнул он в ответ.
Тропа вывела нас на край поляны, чашу в снегу, в низине которой стояло приземистое куполообразное металлическое здание с гаражными воротами.
— Скорее! — крикнул Уоткинс.
Мне не нужно было повторять дважды. Что-то зашуршало в листве всего в нескольких ярдах позади меня. Я бросился в чашу и побежал за Уоткинсом, когда он открыл дверь, которую я не видел со стороны здания, и вбежал внутрь. Я был у него за спиной, вскочил, и дверь захлопнулась за моей спиной, а затем еще раз хлопнула, когда что-то тяжелое ударило ее снаружи. Из-за двери послышался разочарованный визг, и мы остались одни в внезапно наступившей тишине.
— Не двигайся. Где-то здесь есть выключатель, — сказал Уоткинс и сдержал свое слово, когда несколько секунд спустя люминесцентная лампа зажужжала и, заикаясь, ожила наверху.
Мы стояли в гараже с отсеками для четырех снегоходов. Осталась только одна машина, а остальные места были освобождены в некоторой спешке.
— Это то место, откуда ты ушел в прошлый раз, — сказал я, и Уоткинс кивнул.
— И на этом есть место для двоих. Мы можем выехать и уйти незамеченными, если будем хитрить.
— И тайком оставить моих товарищей там одних? Ты ведь ничего не знаешь о верности, не так ли? Нет, парень, ты поедешь со мной.
Через секунду он уже держал в руке гаечный ключ и замахнулся на меня. Ещё через секунду приклад моей винтовки сильно ударил его в висок, и он упал, как мешок с картошкой, гаечный ключ со звоном упал на пол. Это вызвало еще один лай снаружи. Что-то принюхалось у основания двери.
— Чертовски хорошая идея, Вигго, — пробормотал я себе под нос. — И что теперь?
Я оставил дрочилу на полу и подошел, чтобы изучить "Скиду". Я никогда не ездил на снегоходе, но быстрый осмотр убедил меня, что он был похож на мотоцикл; у него был дроссель, тормоза и руль… и ключ зажигания уже был на месте. Насколько это может быть трудно?
Я нашел канистры с бензином в задней части гаража, заправил машину и завел ее. Cнегоход лязгал и дребезжал, как встряхнутая банка с гвоздями, и воздух вдруг стал резким и смоляным, но он работал, так что я назвал это результатом. Потом мне предстояла более сложная работа — придумать, как доставить Уоткинса к остальным, чтобы он не свалился по дороге. В конце концов я не слишком аккуратно привязал его к заднему сиденью какими-то веревками, которые нашел рядом с газовыми баллончиками. Он собирался тревожно поваляться на месте, но ничего не поделаешь; сопение снаружи сменилось царапаньем и звуком копания. Не так уж много времени пройдет, прежде чем у меня появится нежеланная компания.
Тут же передо мной встала еще одна проблема: передо мной закрылись главные гаражные ворота. Если я их открою, волки, скорее всего, заберутся внутрь раньше, чем я выeду. Я сидел за рулем, все еще размышляя об этом, когда Уоткинс заговорил позади меня. Голос его звучал сонно; удар прикладом винтовки было нелегко стряхнуть, но я слышал его достаточно отчетливо.
— У тебя под левой рукой пульт.
Я нашел пульт, щелкнул им, и дверь гаража заскрипела, пожаловалась, затем начала подниматься, показывая первый фут снега снаружи. Я отпустил тормоз, и мы двинулись вперед. Я держал одну руку на дроссельной заслонке, другой держа свое оружие направленным в открывшееся пространство впереди, когда цепи рванулись вперед, и мы с ревом рванулись вперед, едва не сбросив меня. Дверь все еще поднималась, когда мы подъехали к ней, и мне пришлось пригнуться, чтобы не потерять голову. Позади меня раздался глухой стук; я понял, что Уоткинс недостаточно пригнулся, но не мог позволить себе обернуться, чтобы проверить повреждения, потому что мы уже выехали и направились вверх по краю поляны. Что-то быстро приближалось ко мне справа. Сработал инстинкт, я вскинул винтовку и выстрелил вслепую, удерживая спусковой крючок на шести выстрелах, которые почти оглушили меня даже сквозь шум "Скиду".
Что бы ни приближалось, оно больше не приближалось. Мы ударились о край чаши с такой скоростью, что чуть не сбросили меня с машины. Я нашел, скорее по счастливой случайности, чем по здравому смыслу, еще одну звериную тропу, более широкую, чем та, по которой мы бежали раньше, и через несколько секунд гараж затерялся где-то позади нас.
У меня не было другого плана, кроме как продолжать ехать в гору, исходя из того, что мы спускались вниз от лагеря. Я врезался в поворот, взял его немного острее и чуть не опрокинул чертову штуковину, когда Уоткинс не двинулся со мной в поворот. Я замедлился настолько, чтобы позволить себе проверить его. Кровь лилась из раны на его виске, кости и, возможно, мозге, показывая, где он разбил свой череп о дверь гаража. У меня не было с собой ничего, что могло бы помочь ему здесь; моей единственной надеждой было вернуть его в хижину и посмотреть, что может сделать для него Дэвис. Я нажал на газ так сильно, как только осмелился, и надеялся на прямой путь.
Мое желание не исполнилось; тропа извивалась вверх по склону серией поворотов, некоторые из которых были настолько резкими, что я ехал чуть быстрее, чем шел пешком. Я слышал возбужденный лай даже сквозь грохот машины; волки были у меня за спиной и не слишком далеко. Я нажал на газ чуть сильнее. Мы подпрыгивали и тряслись по дороге, которая, я не был уверен, что вела куда-нибудь в темную тень под нависающими соснами. Свет впереди вселил в меня надежду, но мы вынырнули, словно из бутылки, на другую поляну в низине. Там не было никаких зданий, но кое-что там было; другой волк, намного больше, чем любой из тех, кого я когда-либо видел, более серый на боках, более широкий в пасти и почему-то более злой в глазах. Он присел на корточки, напрягся, а затем прыгнул прямо на меня. Я отбросил снегоход в сторону, попытался поднять оружие, но понял, что это безнадежно. Все, что я мог сделать, — это напрячься, пригнуться и ждать, когда вес зверя сбросит меня в снег.
Он так и не добрался до меня. Послышался шум шевелящихся ветвей и падающего снегa, и из леса вышло что-то еще, огромное серое существо, стоявшее на двух ногах, но с пастью зубов, таких же больших и внушительных, как у волка. Он схватил волка за хвост, когда тот еще был в воздухе, взмахнул им, как спортсмен, бросающий молот, и зашвырнул в деревья. Волк вернулся так же быстро, завывая от ярости. Когда я вывел снегоход на прямую линию, волк, позабыв обо мне, бросился прямо на Альму, который стоял, яростно ревя в центре поляны, словно готовясь к битве. Казалось, что схватка была неизбежна, но к тому времени снегоход снова получил сцепление в снегу, и я был не в настроении болтаться вокруг титульного боя. Я оставил их за собой — катающееся, ревущее безумие конечностей, зубов и когтей. Красный кровавый туман летел по поляне позади меня, но я быстро снова потерялся под деревьями и даже не мог догадаться о возможном победителе.
Через пару минут мы прорвались через небольшой подъем, чтобы увидеть передний двор исследовательского центра, и через тридцать секунд я остановил "Скиду" у двери хижины.
— Мы сделали это, — крикнул я и повернулся к Уоткинсу.
Он не собирался меня поздравлять; мужчина лежал, ссутулившись, на заднем сиденье, и не нужно было быть врачом, чтобы сказать мне, что он мертв.
Все остальные снова собрались в главной комнате хижины. Дверь в хранилище была открыта, и запах Альм доносился наверх, но дым и кофе очень помогли моему самочувствию, когда я отчитывался перед капитаном.
— Значит, Альма и волк дрались? — спросил он.
— Да, — сказал я, — и это была не дружеская ссора. Я не думаю, что мы должны беспокоиться о том, что они объединятся против нас.
— И ты только что видел одного из Альм?
Я кивнул.
— Есть идеи, сколько их?
Капитан покачал головой.
— Уоткинс намекал на "побеги", но не сказал, сколько именно. Мы должны предполагать, что там есть еще эти мерзавцы.
Что же касается самого Уоткинса, то мы держали его в мешке для трупов в одной из других хижин; он мог остаться там навсегда, насколько я мог судить; этот ублюдок чуть не убил меня, и он свалил, прежде чем мы смогли вытянуть из него всю историю. Теперь мы были здесь, с Альмами в клеткax под нами, ещё с представителями их вида в лесах вокруг нас и остаткaми волчьей стаи там же с ними. Наш приказ о "зачистке" было нелегко выполнить.
Кроме смерти Уоткинса, в хижине меня ждал еще один сюрприз: наш новый капрал пришел в себя. Он по-прежнему отказывался смотреть нам в глаза, но загнал меня в угол, когда я допивал кофе, и заговорил тихо, так, чтобы только он и я могли слышать.
— Я подвел вас. Я вас всех подвел. Мне чертовски жаль, сержант.
Я не мог найти в себе силы простить его прямо сейчас, но и дать ему взбучку тоже не мог; это было бы все равно что пнуть уже раненого щенка. Вместо этого я молчал и позволял ему говорить. Он не сказал ничего такого, чего бы я не знал или не догадывался, но, похоже, ему было полезно узнать это. Короче говоря, волки вытряхнули из него что-то, что раньше привязывало его к реальности, и я сам хорошо знал это чувство, начиная с моей первой операции в Антарктиде; я не мог винить его за то, что он был человеком.
— Постарайся хоть немного собраться, парень, — сказал я. — Это все, что может сделать любой из нас. Мы еще поболтаем за кружкой пива или за шестью, когда вернемся домой. Просто держи голову опущенной и глаза открытыми, будь готов прыгнуть, когда я скажу. Ладно?
Он слабо улыбнулся.
— Как скажете, сержант.
Он встал рядом с Уилко в дверях и выглянул наружу, но снова не смог посмотреть нам в глаза. Он еще не вернулся, может, никогда не вернется, но он больше не был мертвым грузом, так что я воспринял это как улучшение.
Дэвис склонился над столом. Я увидел, что он работает над черными коробочками, которые мы выкопали из волчьих хребтoв. Раздался характерный звук отрываемой от рулона клейкой ленты.
— Эй, Макгайвер, что-нибудь получается? — спросил я.
Он обернулся и улыбнулся.
— Колупаюсь, сержант. Еще пара часов, и мы снова испытаем нa них легкий шок.
Я оставил его в покое; это уберегло его от неприятностей, но я не был уверен, что мы получим время, в котором он нуждался.
Вернувшись к кэпу, я увидел, что он спорит с шерифом, и понял, что речь идет о зверях в подвале.
— Мы должны их убрать, — сказала она.
— Как волков? Просто так? Tы их виделa. Они почти люди.
— Именно это меня и беспокоит, — ответила шериф Сью. — Просто глядя на них, мне становится плохо. Кроме того, я думалa, что ваша работа — "зачищать"? Это просто вежливый способ сказать то, что я сказалa, не так ли?
Я вмешался:
— Она права, кэп, и мы оба это знаем.
—
— Я сделаю это, — сказалa шериф, и прежде чем мы смогли остановить ее, она направилась к двери хранилища и спустилась по ступенькам.
Она двигалась быстро, и хотя мы следовали за ней по пятам, у нее все равно было достаточно времени, чтобы закончить "работу". Вместо этого мы нашли ее стоящей в центре помещения, ее винтовка была направлена на беременную женщину, которая проснулась и смотрела прямо на нее. Когда шериф обернулaсь, в ее глазах стояли слезы.
— Ты прав, — сказала она, немного громче, чем шепотом. — Говорить и делать — это две разные вещи.
Когда я повел шерифа обратно к лестнице, я увидел, что два больших самца снова встали, чтобы посмотреть на нас. Глаза у них были такие же печальные, как у шерифа, и мне показалось, что, когда мы уходили, они сверлили мне спину.
— Нам нужен хитрый план, — сказал кэп, когда мы все вместе вернулись наверх.
— Нам нужен отряд ветеринаров, — сказалa шериф. — Но сначала о главном. Может быть, я и не смоглa пристрелить эту жалкую тварь внизу, но мне нетрудно справиться с гребаным волком. Давайте сначала разберемся с ними, а об остальном позаботимся позже.
— Я думаю, что мы сократили численность стаи, — согласился капитан. — Но нам нужно собрать их всех вместе; мы не можем гоняться за ними по всем этим холмам.
— Но, они, кажется, охотятся за нами, кэп, — сказал я. — Они гнались за снегоходом, как собаки за фургоном с мороженым. Может быть, все, что нам нужно, — это приманка.
Это было мое почти случайное замечание, но он воспринял его всерьез.
—
— Не спрашивай меня, я самa здесь недавно, — ответилa шериф.
A я думал о низине, где стоял гараж, и что-то видел перед своим мысленным взором.
— Мы можем поставить грузовики боком во дворе главного здания, — сказал я. — И использовать здание как третью стену. С оружием на каждом грузовике и у главного входа в здание у нас будет специально построенный тир.
— Перчатка на дуэли, — сказалa шериф. — Мне нравится.
— Мне тоже, — добавил кэп. — Но нам все равно нужна приманка. Что-то быстрое и громкое.
— Я справлюсь, сэр, — раздался голос в дверях. — Готовьте грузовики, я вернусь через пять минут.
Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дженнингс выходит из хижины. К тому времени, как я добрался до двери, он уже сидел на полозьях. К тому времени, как я сошел со ступенек, он уже включил его, и мои пальцы схватили воздух вместо его куртки, когда машина загрохотала, набирая скорость.
— И что он, по-твоему, делает? — спросилa шериф у меня за спиной.
— Он нашел в себе чувство долга. Он думает, что поступает правильно, — ответил я. — Да ладно тебе. Он пытается выиграть нам немного времени. Нам лучше воспользоваться им.
По крайней мере, мы добрались до главного здания без происшествий, но это было единственное, что шло по плану в последующие долгие минуты. Когда я направился к грузовику, чтобы поставить его на место, я услышал высокий вой "Скиду" в деревьях, похожий на завывающую газонокосилку. Возбуждающий лай присоединился к звуку, и у меня внутри все сжалось, когда я понял, что охота уже началась.
Либо Дженнингс был дерьмовым в подсчете времени, либо волки не дали ему ту отсрочку, которую он ожидал. Как бы то ни было, "Скиду" с грохотом и воем вернулся во двор еще до того, как мы выстроили грузовики друг против друга перед зданием. Я сидел в кабине одного из них, кэп — в кабине другого, а Уилко, Дэвис и шериф стояли, выставленные напоказ, во дворе, в четырех или пяти шагах от главных дверей комплекса. Полдюжины волков были всего в нескольких ярдах позади снегохода.
У меня не было времени на раздумья, все мои действия были реакцией и адреналином. Я нажал на педаль, повернул руль и поставил машину между Дженнингсом и преследователями за секунду до того, как двое из них ударили в мою водительскую дверь с такой силой, что в окне образовалась звездная трещина. Я слышал выстрелы во дворе, но видел только борт другого грузовика; я понятия не имел, что происходит снаружи.
Я попытался поднять винтовку, но она застряла в ремне безопасности, и мне пришлось опустить взгляд, чтобы найти проблему. Когда я снова поднял голову, прямо за окном на капоте сидел волк и смотрел на меня. Эта чертова штука истекала слюной. Он начал бешеную, царапающую атаку на окно, как будто вид меня привел его в ярость. Двигатель грузовика все еще работал. Я дал задний ход, пронесся назад через двор и в то же время резко выпрямился. Волк на капоте скользнул в сторону, все еще царапаясь, и упал.
В первый раз я получил четкое представление о фасаде главного комплекса.
Все шло не очень хорошо.
Капитан высунулся из окна другого грузовика, стреляя залпами в рычащую группу волков, которые в основном игнорировали его, сосредоточившись вместо этого на отряде и шерифе, которые пытались отступить к двери главного комплекса. Между ними и мной лежали два мертвых волка, но кто-то из защитников лежал на земле, то ли Уилко, то ли Дженнингс; я не мог разобрать, кто именно, но видел кровь достаточно ясно, слишком много красного на снегу. Развернув грузовик, я оказался на прямой линии огня и увидел, что шериф остановилaсь, опасаясь попасть в меня. Это дало волкам шанс подкрасться поближе; оборонительная позиция будет захвачена в считанные секунды.
Я дважды нажал на гудок грузовика. Волки, пятеро из них, которых я теперь видел, даже не вздрогнули, но я не собирался делать этого для них. Шериф поднялa глаза, и мы встретились взглядами, когда я снова опустил ногу на пол и прицелился прямо в дверной проем. На этот раз мне повезло. Защитники отскочили в сторону, я рванулся вперед, переехал двух волков с креном и хрустом колеса о кость — колеса победили, потом я врезался в здание, все еще ускоряясь. Я услышал, как открылась задняя дверь хижины, и в моей голове непрошеной пробежала еще одна строчка из фильма:
Других признаков движения не было.
Я остановился прямо на краю двора, капитан развернулся передо мной, и когда он направился обратно к хижине с хранилищем, я последовал за ним.
Когда мы подъехали к крыльцу, кэп выскочил из кабины и открыл заднюю дверцу моего грузовика, прежде чем я успел выскочить из машины. Уилко и Дэвис выскочили из машины, но Дженнингс не собирался никуда прыгать. Он лежал на полу кабины, его голова покоилась на коленях шерифа, мертвые глаза смотрели прямо на меня.
— Укус задел бедренную артерию, — сказал Дэвис, — и он истек кровью прежде, чем я успел наложить на него жгут. Волки были…
Я положил руку ему на плечо.
— Здесь нет твоей вины, — сказал я.
Шериф посмотрела на меня со слезами на глазах.
— Сколько еще? — спросила она.
Я подумал, что она говорит о Дженнингсе, но кэп понял ее суть лучше, чем я.
— Где-то там еще есть один
Я перебил:
— Нет, кэп, этот на моём счету. Это моя ноша.
Кэп загнал остальных в кабину, я достал из багажника мешок для трупов и попытался попрощаться с парнем, которого никогда не знал, но теперь был в долгу.
— Я должен был поступить с тобой лучше, парень, — прошептал я, застегивая молнию мешкa.
Его мертвые глаза, казалось, согласились со мной. Я отослал его к Уоткинсу — с глаз долой, из сердца вон — и встал на пороге. Я выкурил две сигареты, прежде чем почувствовал себя достаточно бодрым, чтобы быть в компании, затем вошел внутрь, чтобы присоединиться к остальным.
Шло обсуждение. Дэвис отстаивал аргумент "сбросить ядерную бомбу с орбиты", но шериф не принималa его.
— У меня куча горожан, которые надеются вернуться домой в безопасное место, — сказала она. — Я не уйду отсюда, пока это не произойдет.
Капитан тихо произнес:
— Это я понимаю. И мы, конечно, можем справиться с тем, что происходит внизу, как бы неприятно это ни было. Но там, по крайней мере, есть большой волк и один из приматов. До сих пор они были достаточно умны, чтобы держаться от нас подальше. Не думаю, что приманка на них подействует.
Откуда-то из леса донесся вой. Теперь в нем не было ничего хорового, только один высокий вопль, и хотя в нем все еще была красота, он звучал скорее как боль и потеря, чем как что-то подтверждающее. Он получил ответ из клеток под нами, высокие крики Альм, поднимающиеся в контрапункте к волку, резкие и злые. Я знал этот тон, сам пользовался им в юности в бандах Сауз-сайда.
— Может быть, мы просто использовали не ту приманку, — сказалa шериф.
Уилко заговорил с порога:
— Что бы мы ни планировали, я думаю, что мы должны добраться до этого как можно скорее. Погода снова ухудшается.
Я подошел посмотреть. Небо с севера потемнело, тяжелые тучи опустились, и ветер теперь дул мне в лицо гораздо холоднее. Я заподозрил, что нам предстоит еще много снега, и шериф подтвердилa мои подозрения.
— Мы должны уехать прямо сейчас, если хотим вернуться в город сегодня вечером, — сказала она.
— А какая альтернатива? — спросил Дэвис.
— Альтернатива такова, что мы останемся здесь, в возможном буране, с неизвестным количеством, как их здесь называет Вигго,
— Мы останемся, пока не решим, что делать, — сказал капитан тоном, не допускающим возражений. — Мы можем устроиться в задней кабине одного из грузовиков; у них есть чертовски большие батареи, мы можем включить отопление на некоторое время, а у того, в котором был я, по крайней мере, был полный бак бензина, так что мы не замерзнем. Вигго, мне нужна опись того, что у нас есть, как с точки зрения еды, так и с точки зрения боеприпасов.
Альмы под нами продолжал реветь.
— А что с ними? — спросилa шериф.
— Нахуй их, — ответил кэп. — Давайте сначала разберемся, прежде чем погода начнет принимать за нас решения.
Моя инвентаризация не заняла много времени. У нас было много патронов и не так много еды. У каждого из нас была пачка сухого печенья и вода, у нас был кофе и маленькая походная печка, в грузовиках было больше воды, и кто-то припрятал шоколад в тайнике приборной панели.
— Возможно, мы что-то пропустили в главном комплексе, — сказал я. — Там внизу небольшой беспорядок, и…
— Мы оставим уборку падали в покое до тех пор, пока это не станет действительно необходимо, — ответил кэп. — Давайте залезем в грузовик. Снегопад надвигается.
Капитан не шутил насчет снега. К тому времени, как мы все забрались в кузов грузовика, он уже начал падать. Мы развернули грузовик так, чтобы ветер не дул внутрь, когда мы открывали дверь, но даже тогда кабина раскачивалась, когда шторм усиливался.
Дэвис достал крошечные черные коробочки и вернулся к работе над их установкой для электрошока.
— Четверть часа, не больше, — сказал он. — И все четыре будут готовы.
Остальные погрузились в рутину кофе, сигарет и трехкарточного покера. Шериф подтвердилa все мои подозрения о ее навыках игры в карты тем, что накормилa нас большей частью наших сигарет, пока буря усиливалась и наступала ночь. Когда стеб прекратился, единственным звуком был свист ветра и шорох снега по окнам кабины, за которыми не было ничего, кроме снежинок, кружащихся в темноте.
Кэп не думал об игре и был первым, кто вышел. Теперь он сидел у двери, приоткрытой на четверть дюйма, чтобы впускать воздух и выпускать дым, и молча курил. Я знал, что он обдумывает нашу ситуацию; я делал то же самое, но безрезультатно. После того, как я использовал последнюю сигарету, я подвинулся, чтобы сесть рядом с ним.
— Хочешь поделиться своими мыслями, кэп?
— Я думал о Дженнингсе, — сказал он. — Я бы
Он невольно повторил мои собственные мысли.
— В конце он показал яйца, — сказал я. — Я не думал, что он способен на такое.
— Никто из нас не думал. И вот в чем проблема. Когда мы вернемся домой, к нам присоединится еще один молодой капрал. Мы, ты и я, должны быть уверены, что это не повторится. Мы должны заботиться о своих, а не оставлять их лежать в хижине в мешке для трупов.
Я не мог найти ничего, с чем можно было бы не согласиться, пошутить или отвлечься, поэтому просто кивнул, взял одну из его сигарет и присоединился к нему по другую сторону двери в тихой задумчивости. Онa былa нарушена только тогда, когда шериф вышлa из игры.
— Не хочу показаться неделикатной, но вы, ребята, пьете слишком много кофе, а этой старой даме нужно нанести визит в дамскую комнату. Прикройте мне спину.
Она распахнула дверь, впустив снежный вихрь, и вышла, присев на корточки сбоку от дверного проема. Я стоял над ней, подняв оружие, вглядываясь в бурю и надеясь, что там ничего нет, просто вне поля зрения. Я чуть не вскрикнула, когда она закричала.
— Эй, спускайся сюда. Тебе нужно кое-что увидеть.
Я опустился рядом с ней, а капитан занял мое место в дверях. Она указывала на свои ноги. Мне пришлось включить фонарик, чтобы разглядеть
— Oн был прямо здесь, — сказала она. — Этот ублюдок стоял у двери и смотрел на нас.
— Похоже на то, — сказал я и направил луч фонаря еще на пару футов в сторону, показывая еще один отпечаток, а в темноте за ним — что-то похожее на третий.
Похоже, они направлялись к хижине.
— Пойду посмотрю, — сказал я, но капитан мне отказал.
— Нет. Мы все идем, — сказал он. — Разделившись, мы становимся более уязвимыми для засады, а я не доверяю этим штукам, особенно после Сибири.
Никто из нас не слишком стремился покинуть относительный комфорт кабины, но вид следов, направляющихся прямо к хижине, быстро укрепил нашу решимость, и мы быстро направились обратно к ступенькам; они были всего в нескольких ярдах от нас, но невидимые в вихре бури. Только когда я добрался до нижней ступеньки, я увидел, что дверь хижины была открыта наверху, и на ступеньках, где снег был потревожен, было больше огромных следов, как будто существо стояло там и топталось.
Я вошел первым, готовый выстрелить при малейшем движении.
Комната была пуста. Дверь склепа была открыта, как мы ее и оставили, но в помещении стояла жуткая тишина, и мускусный животный запах, доносившийся снизу, не казался таким сильным, как раньше. У меня было такое чувство, что я знаю, что увижу внизу, когда буду спускаться к камерам. Мои подозрения подтвердились: все три ранее занятые камеры были теперь пусты, двери либо свободно висели на своих местах, либо, в случае с той, где находилась беременная женщина, лежали на полу. Единственным другим признаком того, что там был кто-то еще, была тонкая, водянистая лужа крови у входа в камеру, и теперь, когда я искал ее — капли пролитой крови на лестничной клетке. Беременная оставляла след.
Я указал на него капитану.
— Мы идем следом?
— В такую бурю? Рискованнo.
— Но если мы этого не сделаем, снег за полчаса заметет их следы, — сказалa шериф. — Поверь мне, я знаю эту погоду.
Как обычно, кэпу потребовалось всего несколько секунд, чтобы принять решение, и как только оно было принято, он вложил в него сто процентов.
— Ладно. Мы следуем за ними, но держимся вместе, никто не выходит за пределы досягаемости чьего-либо прикосновения, и если что-то движется, что не является нами, мы уничтожаем это жестко и быстро. Двинули. Вигго, всё по плану. Если след исчезнет, мы немедленно вернемся к грузовикам; я не хочу, чтобы мы барахтались там в такую погоду.
Мы сделали то, что нам сказали, и выдвинулись.
Когда я поднялся наверх и вышел на ступеньки, я понял, почему снег выглядел более потревоженным; это был знак, что все Альмы ушли этим путем, и два больших пятна крови справа от нижней ступеньки подтвердили это для меня. Кровавый след продолжал идти направо, потом повернул за хижину. Мое сердце упало, когда я понял, куда они направляются, и снова оказался прав, когда он привел меня прямо к хижине, где мы хранили тела Дженнингса и Уоткинса. Двери хижины были взломаны с грубой силой, тела исчезли, и все, о чем я мог думать, это то, что шериф былa правa:
В довершение всего мы вскоре потеряли след; он вел прямо в лес к северу от станции, на другую оленью тропу, затем под навесом, где было слишком темно и снег был слишком густым, чтобы мы могли идти.
— Назад к грузовику, — сказал кэп. — До рассвета и лучшей погоды мы здесь ничего не сможем сделать.
Никто не напал на нас, когда мы возвращались назад, хотя мысль о том, что Альмы могут быть слишком заняты едой, не давала мне никакого утешения. Я догадался, что все думают об одном и том же, но никто не упомянул об этом в грузовике. Уилко сварил кофе, я взял у шерифа несколько сигарет, и некоторое время все молчали, погруженные в свои мысли, а снаружи продолжалась буря.
Капитан первым нарушил молчание и обратился к шерифу:
— Ты знаешь эти леса, — сказал он. — Где лучше всего будет искать их, когда буря немного утихнет?
— Я и сама об этом думала, — сказала она. — Если они приматы, как ты говоришь, и учитывая то, что Вигго рассказал мне о Сибири, они будут искать убежище. Самое близкое, что у нас есть к пещерной системе, — это старый серебряный рудник МакMиллана. Это в горах на севере, в том же направлении, куда они шли, когда мы потеряли след. Самa я не былa там с детства, но слышалa, что охотники используют его в качестве укрытия, если попадаются в плохую погоду. Это наш лучший шанс, готова поспорить на все сигареты, которые я здесь выиграла у ваших парней.
— А к руднику есть дорога?
— K руднику? Hет. Но должен же быть какой-то след, если я смогу найти отправную точку. Но, как вы сами сказали, придется подождать до рассвета и лучшей погоды.
— Затаитесь, ребята, — сказал кэп, — я буду дежурить первым. Вигго, ты можешь сменить меня через три часа. Попробуй вздремнуть. Похоже, утром нас ждет подъем и драка.
Тяготы прошедшего дня наконец-то настигли меня; я не спал с тех пор, как вылетел из Глазго, и мое тело решило, что с меня хватит. Три часа прошли в благословенной тихой темноте, и если мне и снились какие-то сны, то я не помнил их, когда меня разбудила кэп.
— Все тихо, — прошептал он. — Все остальные дремают. Дэвис — следующий. Снег все еще идет, но, кажется, ветер немного стих.
— И никаких посетителей?
— Если и были, то слишком тихие для моих старых ушей. Можешь покурить, если есть что.
Я рассмеялся и сел.
— Bсе мои сигареты у везучей шерифа Сью. Она оставила тебе что-нибудь?
— Я не дурак, — сказал он, улыбаясь. — Я всегда держу заначку подальше от посторонних женщин.
Он достал потрепанную пачку "Эмбасси Регал", видавшую лучшие времена, но любой порт в шторм подойдет, когда задыхаешься. Я уже закуривал, когда кэп улегся в углу.
Мои часы прошли спокойно. Единственное, что бросалось в глаза, — жженый привкус дешевого табака во рту, но в этом не было ничего нового. Я хотел кофе, но не хотел никого будить, поэтому сидел, чувствуя, как холодеет нос оттого, что я стоял слишком близко к приоткрытой двери, напрягая слух, чтобы услышать какиe-либо странныe звуки снаружи.
В какой-то момент шериф Сью зашевелилась и застонала, но не проснулась; наверное, ей снились плохие сны, и, учитывая, что случилось с ее городом и ее людьми, я не мог ее винить. Когда мой взгляд переместился, я увидел, что Дэвис выложил рядом с собой четыре крошечныe черныe коробочки, немного больше, чем клейкая лента и выключатели. Если этот большой волк приблизится, мы устроим ему самый большой разряд в его жизни.
Жаль, что то же самое нельзя сказать об Альме.
Мне не хотелось идти на охоту утром.
Я был рад отойти от открытой двери, когда пришло время будить Дэвиса. Я улегся на том же месте, где лежал он, но на этот раз сон не шел. Это были не дурные сны как таковые, это моя совесть беспокоила меня из-за Дженнингса. Я потратил много времени на обдумывание всех своих действий и команд с тех пор, как встретил его на базе. Да, он был крикливым придурком с самого начала, но я тоже был таким, когда впервые присоединился к отряду. Я на собственном горьком опыте убедился, что уважение надо заслужить, что команда стоит на первом месте во всех делах, что друзей трудно найти и еще труднее потерять. У Дженнингса никогда не было такого шанса, и слабый голос дьявола на моем плече напоминал мне об этом всю оставшуюся ночь.
Когда я заметил слабый свет зари в окнах, я был более чем счастлив встать первым и поставить кофейник. Пока варево разливалось, я заметил, что за окном голубое небо и пушистые облака; снег прекратился, и, хотя было ветрено, это было не хуже, чем в праздничный понедельник на пляже Ларгс.
Как только мы все проснулись и по очереди выскочили на приветственный "утренний удар" по задним шинам грузовика, Дэвис раздал крошечные черные коробочки.
— Должно сработать так же, как и в прошлый раз, — сказал он. — Одно нажатие кнопки, и большой друг насрёт в круг.
— А если мы все сразу нажмем на кнопки? — спросил кэп.
— Сомневаюсь, что эффект будет накопительным, — перебил его Уилко.
— Но, наверное, стоит попробовать?
— Черт возьми, да, — сказал Дэвис. — Cтоит попробовать все, что заставляет этого большого ублюдка танцевать.
Он раздал коробочки ребятам из отряда. Шериф Сью поднялa бровь.
— Мальчики и их игрушки, да? — oна похлопала по ружью. — Если вы не возражаете, я займусь своим оборудованием.
Мы все убедились, что полностью заряжены патронами, застегнули парки и спрыгнули в то, что оказалось почти футом свежего пушистого снега. Кэп обратился к шерифу:
— Пока это твоё шоу, шериф. Веди.
Она повела нас на север, туда, куда звери ушли под навес прошлой ночью.
Как я уже сказал, снег был легким пушистым веществом, которое мы редко получаем в Шотландии, и достаточно легким, чтобы пропахать его, как только я войду в свой ритм. Все следы прошлой ночи были стерты девственно-белым ковром, но шериф повелa нас прямо к тому месту, где исчезли звери, а затем, вместо того чтобы идти под навесом, пошлa вдоль линии деревьев на север. Подъем становился все круче, и я почувствовал это в своих икрах. Она остановила нас, когда деревья обогнули склон холма и преградили нам путь на север и вверх, за исключением еще одной оленьей тропы, которая была не шире ее плеч.
— Отсюда нам придется идти гуськом, — сказала она. — Я с радостью возьму на себя инициативу, но, может быть, будет лучше, если кто-то с большей огневой мощью будет впереди?
Капитан согласилась, я вызвался — старая привычка, которую продвижение по службе еще не успело из меня вытравить — и, зажав между губами свежий дым, повел нас в дебри.
Возможно, это было бы хорошо для оленей, но это была не та прогулка, которую я выбрал бы по своему выбору. Деревья теснились вокруг меня, холодные иглы вязали ледяные узоры на моем лице, когда я пробирался. Было сумрачно, несмотря на голубое небо высоко над головой, а снег под навесом был гуще и влажнее, так что это было больше восхождением, чем прогулкой. Единственным звуком были шаги позади меня и шелест ветвей, когда я отодвигал их. Мы все еще поднимались, становилось все круче, и все мои чувства трепетали в ожидании нападения.
Мы шли так добрых пятнадцать минут, моя сигарета давно погаслa, икры болели от подъема, а ноги казались ледяными глыбами, холод пробирался до колен и атаковал яйца. Я надеялся, что мы доберемся до места раньше, чем они отвалятся.
Впереди показалось больше солнечного света. Я поднял руку, чтобы парни позади меня остановились, и двинулся вперед медленнее. Мне пришлось пригнуться, чтобы не выдать себя, и холод действительно пробирался туда, где его не ждали, но я не обращал на него внимания; мы добрались до места назначения; тропа открылась перед скалистым выступом над темным входом в шахту, укрепленным старым деревом. Снег перед входом был потревожен, растоптан несколькими парами больших ног, и среди белых пятен там, где была пролита кровь, отчетливо выделялся красный оттенок.
Я медленно пополз назад, чтобы доложить.
— Как ты собираешься с этим разобраться, кэп?
— Я не вижу другого выхода, кроме как войти и попытаться выманить их оттуда, — сказал он.
— А как же волк? — спросилa шериф.
— По одному зверю за раз, — ответил я. — У нас есть крошечные черные коробочки, чтобы справиться с этим.
— Да, — добавил кэп, — согласен с Вигго. Разделение наших ресурсов здесь нам не поможет. Мы тихо входим внутрь и, когда находим их, быстро и жестко уничтожаем; у нас нет других вариантов.
Когда мы вышли из леса и направились к входу в шахту, я снова был впереди.
По крайней мере, мои яйца не были заледеневшими, хотя я чувствовал, что они пытаются втянуться обратно в мое тело, когда мы приблизились к темному входу в шахту, и старые первобытные страхи из моего спинного мозга поднялись, чтобы напомнить мне, что это была плохая идея.
Здесь было темно и неприветливо, как и следовало ожидать, но, по крайней мере, было немного теплее, чем на холме. Здесь пахлo тем же отвратительным мясным запахом, что и раньше из камер в склепе, так что мы знали, что находимся на правильном пути. Дневной свет достигал всего десяти шагов, так что мне пришлось включить фонарь. Он показывал сухой каменистый пол под ногами, под обшитыми деревом стенами и потолком, увешанным гирляндами паутины и лишайника. Единственным звуком был топот наших ног и шепот нашего дыхания. Еще через десять шагов туннель начал спускаться внутрь холмa.
Мы спустились вниз.
Запах становился все сильнее с каждым шагом, теперь густой и приторный, постоянное напоминание о том, что мы здесь не одни. Единственным хорошим моментом было отсутствие боковых проходов; шахта была простой: единственная шахта, глубоко врезанная в холм. Мы уже давно миновали район, где стены были укреплены бревнами. Теперь мой свет показывал только голые скалы со всех сторон, и у нас больше не было паутины и лишайника для компании, только сухие стены на всем пути вниз.
Я остановил отряд, когда откуда-то снизу донесся новый звук. Мне потребовалась секунда, чтобы узнать его, но как только я это сделал, это было безошибочно. Мы не заметили отсутствия инструмента в помещении над хранилищем, но печальный звук медленной мелодии, исполняемой на костяной флейте, наполнил воздух вокруг нас.
Мы начали спускаться вниз, теперь еще осторожнее.
Когда это произошло, это произошло быстро, размытое действие и хаос, который я только частично разобрал в своем уме позже. Насколько я могу судить, все произошло именно так. Порядок событий здесь и там мог быть разным, но конечный результат был один и тот же.
Во-первых, звук флейты оборвался на середине мелодии. Думаю, в тот момент я понял, что беда уже на подходе. Я поднял фонарь с того места, где он сиял у моих ног, чтобы смыть его в шахту впереди. Я как раз успел осветить широко раскрытую пасть с зубами и пару глаз, казавшихся серебряными в отраженном луче. Я сделал два выстрела, не знаю, попал ли я вообще во что-нибудь, а затем упал, когда на меня упало что-то похожее на каменную глыбу. Думаю, меня спасла куртка; когтистая лапа вцепилась мне в живот, но задела только внутреннюю подкладку, хотя я почувствовал, как ногти царапнули мою бронежилет ниже. Потом я не мог дышать из-за вонючего ковра теплых волос, покрывавшего мой нос и рот. Я сделал еще два выстрела, услышал еще два откуда-то издалека. Надо мной зверь издал рев ярости и боли, а затем обмяк на мне.
Потребовались и капитан, и шериф, чтобы сбросить с меня мертвый груз. Я по подбородок был покрыт теплой кровью, которая воняла так, как может вонять только бойня, и у меня все еще был ее вкус во рту; прямо тогда я подумал, что, возможно, буду пробовать ее еще целую вечность.
У меня не было времени поблагодарить остальных. Когда я поднялся на ноги, Уилко крикнул:
— Вижу цель!
Два других больших самца вышли из туннеля, ревя от ярости. У них не было ни единого шанса. Наш отряд, все пятеро, выстроившись поперек шахты, выстрелили одновременно, отзвук взорвался в моих барабанных перепонках, как пушечный выстрел, воздух перед нашими огнями наполнился тонким дымом, выстрелы сбили тварей на землю в секунду, которая показалась вечностью. Они рухнули вниз, чтобы присоединиться к своему "другу". Иx головы в основном отсутствовали над пастью, a грудь каждого была полнa дыр.
Я дал им всем пинка, на всякий случай, чтобы убедиться, что они мертвы, но было очевидно, что ни один из них не вернется в большой кинематограф.
— Это то, что вы подразумеваете под "зачисткой"? — спросила шериф, вынужденная прикрыть рот рукой, когда от тел поднялся запах свежей рыбы и дерьма.
— Пока нет, — мрачно ответил кэп. — Худшее еще впереди.
В этом он был прав.
Самка ждала нас на полу самой нижней части шахты. Она больше не была беременна, но баюкала двух новорожденных, по одному у каждого массивного соска. Она молча смотрела на нас огромными обвиняющими глазами, пока мы входили в зал. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы заметить, что то, что осталось от Уоткинса и Дженнингса, лежит в куче расчлененных конечностей, белых костей и выдолбленных черепов в углу. Женщина не сводила с нас глаз.
— Не могли бы мы просто… — начала было шериф, но ее голос затих.
Она знала, мы все знали,
Невысказанная команда заставила нас всех поднять оружие одновременно, и лучшее, что я могу сказать об этом, это то, что это было быстро. После этого мы не могли выбраться из шахты достаточно быстро, и я думаю, что мы все чувствовали то же самое. Я едва ли почувствовал бы себя хуже, если бы это были человеческие мать и дети, которых мы оставили там, внизу, и я знал, что буду видеть эти глаза во сне еще долго после того, как запах в носу и горле исчезнет.
— Ладно, где этот ёбаный волк? — сказал я. — Я пришел сюда убивать монстров, а не младенцев. Нам пора домой. Мне нужно выпить пива.
Пауза затянулась. Мы молча стояли между устьем шахты и лесом, курили и думали, все погруженные в свои мысли.
— Я готов выслушать ваши предложения, — наконец сказал кэп. — Мне бы хотелось думать, что остался
Я слушал его вполуха. В носу и горле все еще стоял тяжелый запах крови, дерьма и мочи, и он не исчезнет, пока я не избавлюсь от парки и хорошенько не вымоюсь. Но в то же время, у меня в голове крутилось несколько мыслей: упоминание шерифа о "неправильной приманке", моя предыдущая поездка на американских горках и последняя смелая попытка бедняги Дженнингса сделать что-то правильно. И вот тогда мой большой рот снова втянул меня в неприятности.
— У меня есть идея, кэп, — сказал я.
Я шел следом за ним по пути к исследовательской станции, излагая свой план. К тому времени, как мы добрались до хижин, я уже убедил его. Шерифу потребуется больше времени, чтобы прийти в себя.
— Мне это не нравится, — сказала она. — Это слишком рискованно.
Я рассмеялся.
— На случай, если ты не заметилa, риск — это то, чем мы занимаемся.
Она слабо улыбнулась.
— И если ты не заметила, это — Канада, а ты не канадец. Если ты собираешься это сделать, то возьмешь меня и мой дробовик с собой.
И вот, десять минут спустя, я сидел на снегоходе во дворе главного здания с шерифом, укрытой позади меня, оба с винтовками и крошечными черными коробочками, и оба уже начинали жалеть, что подписались на это. Кэп и парни были заняты тем, что пригоняли грузовики обратно, чтобы переформировать заслон. Моя грандиозная идея состояла в том, чтобы воссоздать последнюю поездку Дженнингса, но на этот раз сделать все правильно и привести с собой большого волка — ягненка на заклание.
Конечно, если там было что-то
На этом мой план и закончился; мне оставалось только объезжать оленьи тропы по расширяющемуся кругу и надеяться, что большой ублюдок заинтересуется, или проголодается, или и то и другое вместе. От моей одежды все еще исходил отвратительный смрад, и если я мог его учуять, то волк наверняка мог. Будет ли он притягивать или отталкивать, оставалось неясным.
Я довез нас по тропинке до лощины с гаражом, надеясь, что все будет так просто и большой зверь окажется там, но нам не повезло. Однако ехать было легче, чем в прошлый раз; мы ехали в основном вниз по склону, и шериф, в отличие от Уоткинса, моглa следить за моими движениями на любых поворотах, чтобы машина сохраняла равновесие. У гаража я повернул на девяносто градусов влево, чтобы выехать из чаши и подняться в гору. Тропа вывела нас на главную дорогу. Я пересек ее и продолжал подниматься в гору, теперь это была новая для меня территория и оленья тропа, которая изначально была хорошей и широкой, с каждой секундой тревожно сужалась.
Я уже собирался остановиться и попытаться повернуть назад, когда шериф похлопалa меня по плечу и указалa налево.
Что-то большое… огромное… шагалo между деревьями; похоже, он шел по другой оленьей тропе, параллельной нашей, более узкой, которая заставляла его пробираться сквозь листву, тревожа снег и предупреждая нас о своем присутствии. Я попытался прицелиться, но "Скиду" слишком сильно подпрыгивал, и я знал, что если остановлюсь, то потеряю любое, даже самое крошечное, преимущество, которое у нас может быть.
Поэтому я сделал наоборот; я нажал на дроссельную заслонку до максимальной настройки, и мы рванули вверх по этой тропе быстрее, чем дерьмо. Я искал тропинку или ответвление этой тропы, которая привела бы нас к лагерю. Я знал, что волк стоит между нами и безопасностью, но я справлюсь с этим, если понадобится; сейчас мой план состоял в том, чтобы опередить его, повернуть налево и надеяться, что ублюдок последует за нами обратно на станцию.
Тропа впереди больше не сужалась, но становилась все ниже, ветви теперь скользили по верху капюшона моей парки. Она выглядела чуть больше, чем труба шириной в плечо впереди нас.
— Пригнись, — крикнул я, надеясь, что шериф услышалa, и наклонился к рулю, как скоростной гонщик, когда мы въехали в почти черный как смоль туннель.
У меня были видения, как мы застряли там, пока двигатель снегохода скулил, и волк вернулся, чтобы найти свой ужин уже упакованным, но мы вырвались на яркий дневной свет через несколько секунд. Я был так удивлен, что почти не заметил, как мы выехали на край другой впадины в форме бассейна. "Скиду" тревожно накренился, когда мы вошли в неe, и чуть не опрокинулся, выпрямившись на дне. Я держал дроссель на высокой скорости, надеясь, что нам хватит инерции, чтобы перебраться на другую сторону. В тот же миг появился волк, прыгнув через край, как раз когда мы проходили под ним. Если бы у меня было время и предусмотрительность, я мог бы поднять нож и выпотрошить его от грудины до яиц, когда он перевернулся, но сейчас я был просто благодарен, что нырнул под него головой влево и запустил "Скиду" в открытый воздух над краем чаши. Его пушистый хвост коснулся моего лица, и мы помчались прочь.
— Он преследует наc, — крикнулa шериф.
Конечно, у нас все еще были крошечные черные коробочки, но я не хотел пугать его сейчас, не тогда, когда мой хитрый план работал. Все, что мне нужно было сделать, — это найти дорогу обратно к станции и поджидающей засаде. Остальное сделают парни.
Я решил, что мы eдем по склону холма, параллельно дороге, по которой я должен был вернуться на станцию, но я не мог найти тропу, ведущую вниз, которая привела бы меня к ней.
— Давай быстрее, он приближается, — прокричалa мне в ухо шериф.
Я снова подумал о черной коробочкe и снова решил не делать этого, приберегая еe на всякий случай. Я не осмеливался оглянуться: пейзаж приближался слишком быстро, чтобы я мог оторвать от него взгляд. Винтовка шерифа выстрелила, но я не думаю, что она во что-то попала, потому что через несколько секунд раздался еще один крик.
— Быстрее!!!
Это звучало серьезно. Я уже включил газ на полную мощность, так что это был спорный вопрос. Все, что я мог сделать, это продолжать ехать и надеяться на чистую землю впереди.
Мы вырвались из-за деревьев, как пробка из бутылки, и я увидел под собой исследовательскую станцию; мы были высоко к северу от нее, рядом с тропой, по которой раньше шли к шахте. Если я хотел спуститься к зданиям, где меня ждала ловушка, мне пришлось бросить "Скиду" в левый поворот. Я старался сделать как можно большую и длинную кривую, но даже тогда нам это почти не удавалось. Задний конец "Скиду" дернулся, когда что-то ударило нас сзади, шериф выкрикнулa ругательство, которого я не слышал с тех пор, как мой старый отец ударил молотком по большому пальцу, и мы чуть не опрокинулись, но после крена вправо, а затем устойчивого отката назад, снегоход снова зацепился за снег, и мы умчались. Бросив быстрый взгляд направо, я увидел огромного серого волка, поднимающегося с того места, где он упал в снег. Его взгляд не отрывался от моего, пока он стоял и одним плавным движением снова бросился за нами.
Я мысленно помолился, чтобы у кэпа все было готово, направил "Скиду" вниз по склону и снова поднял дроссель до максимального уровня.
Шериф крикнулa у меня за спиной:
— Ну, давай же! Ты волк или просто большая "киска"?
Я не думал, что она обращается ко мне.
Короткая поездка во двор прошла в тумане летящего снега и адреналина, и, как и раньше, когда действие началось, оно было быстрым, яростным и почти закончилось, прежде чем я понял, что происходит.
Я видел, как два грузовика выстроились по обе стороны от входа на станцию, образуя "перчатку". Я не видел никаких признаков парней, но я знал, что они должны быть там, доверяя капитану сделать свою работу. Я начал замедлять ход; если бы я этого не сделал, то врезался бы в двери станции и, вероятно, сломал бы обе шеи, но замедление вызвало панику позади меня.
— Ты что, с ума сошел, чувак?!!
Я не ответил на это, но развернул снегоход так, что отлетела стена снега, и бросился в перекат, который заставил меня лечь, держа оружие перед собой, целясь в открытый конец "перчатки".
Волк был за нами, все еще приближаясь. Теперь его взгляд был устремлен не на меня, а на шерифа; ей не удалось так легко откатиться в сторону, и она лежала в ловушке под "Скиду". Она пыталась дотянуться до винтовки, но та тоже оказалась в ловушке под тяжестью машины. Ее рот все еще работал, и она выкрикивала свое разочарование на волка.
— Давай же, — крикнула она. — Я здесь.
Волк по-прежнему шел вперед, теперь уже более осторожно, принюхиваясь к воздуху, как будто знал, что есть опасность, даже если не мог ее видеть. Я мог бы выстрелить прямо сейчас, но я знал, что если бы я только ранил его, он снова убежал бы в лес и, вероятно, с меньшей вероятностью попал бы в одну и ту же ловушку дважды. Я выжидал.
Краем глаза я заметил, как Уилко и Дэвис подкрались к зверю и заняли позиции за его спиной, чтобы не дать ему убежать.
Шериф держалa в руках свою маленькую черную коробочку. Ее взгляд встретился с моим, и я понял, что нужно. Я достал свою маленькую коробочку, и мы оба одновременно нажали. Волк едва замедлил шаг, но все же напрягся, и волоски на его гриве, казалось, встали дыбом. В тот же миг кэп высунулся из окна правого грузовика и крикнул:
— Огонь!
Грохот выстрелов всех четверых одновременно почти оглушил меня. Кому-то повезло: волк пошатнулся, чуть не упал под ударом двух пуль в грудь, брызги крови показались шокирующе красными на снегу. Он отказался спускаться, развернулся и попытался убежать. Я не мог сделать еще один выстрел; риск попасть в одного из парней был слишком велик. Я видел, как капитан нажал красную кнопку на своей коробочке. Волк напрягся и дал ему время всадить две пули в бок, но все еще набирал обороты, когда добрался до Уилко и Дэвиса.
Парни не дрогнули. У них не было времени идти за своими коробочками. Они стояли на месте, и каждый из них сделал три выстрела прямо в центр широкой груди зверя. Он споткнулся, передние лапы ушли из-под него, и он упал на снег у их ног.
Дэвис шагнул вперед и спокойно, как вам нравится, всадил ему пулю между глаз, и он, наконец, затих. Он посмотрел на меня и усмехнулся.
— Неплохо для черномазого и педика, а, сержант?
Я встал и уже собирался пойти взглянуть на тело, когда шериф крикнулa мне в спину с преувеличенным американским акцентом:
— Я знаю, что вы, джентльмены, через многое прошли, но когда у вас найдется время, не могли бы вы, блядь, помочь, я бы не хотелa провести остаток этой зимы в ловушке под этим гребаным снегоходом.
Перед отъездом мы всё "зачистили". Откачка бензина из одного из грузовиков дала нам более чем достаточно топлива для работы. Кэп сделал дело с Альмами в шахте; он не позволил никому из нас сделать это. Мы сожгли большого волка в коридоре исследовательской станции и помогли огню распространиться на остальную часть центра и надворные постройки.
К тому времени, как мы загнали оставшийся грузовик обратно в город, снова наступила ночь. Кэп объявил, что все чисто, и шериф угостилa нас пивом и пиццей в местном баре, пока мы ждали, когда вертолеты вернут ее людей и заберут нас.
— А что мне делать, если мы не всеx "зачистили"? — спросила она, когда мы все закурили и расслабились впервые с момента нашего прибытия.
— В рассказах о снежном человеке есть деньги, не так ли? — сказала кэп. — Распространи слух в Интернете, и ты в мгновение ока окажешься по уши в туристах, конспирологах, криптозоологах и психах. Но ведь это снова нанесет город на карту?
— В качестве альтернативы ты можешь просто позвонить мне, — сказал я.
— Я могу тебе позвонить в любой момент, — ответила она и поцеловала меня долгим теплым поцелуем, который все еще заставлял меня улыбаться несколько часов спустя, когда вертолет поднял нас и увез на первый этап долгого путешествия домой.
Перевод: Ceргeй Ивaнчeнкo
Бесплатные переводы в нашей библиотеке:
BAR "EXTREME HORROR" 18+
или на сайте:
"Экстремальное Чтиво"
снегоход
имеется в виду уровень секретности Министерства Обороны Великобритании.
Фенрир (древнескандинавский: "обитатель болота") или Фенрисуль (древнескандинавский: "волк Фенрира", часто переводится как "Фенрис-волк"), также упоминается как Хродвитнир ("волк славы") и Ванагандр ("чудовище реки Ван"), или Ванарганд — чудовищный волк в скандинавской мифологии. Фенрир вместе с Хель и Мировым Змеем — дитя Локи и великанши Ангрбоды. Фенрис является отцом волков Скелла и Хати Хродвитниссона, является сыном Локи и, как предсказано, убьет бога Одина во время событий Рагнарека, но, в свою очередь, будет убит сыном Одина Видаром.
около 15.3 см.
около 9.14 м.
имеется в виду прогрессивный рок
около 31 см.
около 62 см.
Во время регулярных археологических раскопок в пещерах Швабского Альба в Германии было обнаружено несколько флейт, относящихся к европейскому верхнему палеолиту. Датированные и проверенные независимо двумя лабораториями, в Англии и Германии, артефакты являются подлинными продуктами ориньякской археологической культуры Homo sapiens, сделанными между 43 000 и 35 000 годами назад. Флейты, сделанные из кости и слоновой кости, представляют собой самые ранние известные музыкальные инструменты и безошибочно свидетельствуют о доисторической музыке. Флейты были найдены в пещерах с древнейшим искусством ледникового периода, где также были обнаружены древнейшие известные образцы фигуративного искусства.
около 2.13 м.
фраза из фильма "Чужие".
около 30 см.
около 20 см.