Только одна вещь была хуже, чем вырастающая из-под земли голова великана — две головы великана. Изрыгающие пламя. Тем не менее, если бы они убили Мэтта, его душе не пришлось бы далеко путешествовать… учитывая, что он уже на том свете.

— По крайней мере, это только один великан, — сказал Мэтт, стоило им притаиться за камнем.

Фин глянул на него.

— Что? Это же правда. Один двухголовый великан лучше двух одноголовых.

И вот это, как Мэтт понял, было тем, к чему все пришло. Только неделю назад, его наибольшим переживанием был завал научного проекта. А теперь парень утешался тем, что он столкнулся лицом к лицу с только одним огнедышащим великаном пятьдесят футов высотой.

Это был Йотунн из древнескандинавской мифологии. Самыми известными были инистые великаны, но жили они в мире льда, которого не было в этой покрытой дымом пустоши, где лишь камни да камни, насколько мог видеть глаз.

Йотунн был словно двухголовый рестлер WWE на ядерных стероидах, невероятно накаченный, с красно-оранжевой, светившейся, словно она полыхала, кожей. Гигант стоял в расщелине по бедра, но, несмотря на это, Мэтту все еще приходилось вытягивать шею, чтобы взглянуть на головы.

Он коснулся амулета на груди. Тот вибрировал, предупреждая о близкой опасности, в случае, если Мэтт, как понимаете, не видит пылающего пятидесятифутового великана. Амулет был Молотом Тора, носимый всеми Торсенами Блэквелла, Южная Дакота, потому что они все реально были «Сынами Тора» — далекими родственниками скандинавского бога… который и впутал Мэтта в эту передрягу.

Мэтт смутно слышал, как Лори сказала, что им придется пройти мимо Йотунна, отвечая на слова Фина. Он посмотрел на Фина и Лори — двоюродных кузенов Брекке, тоже из Блэквэлла, потомков бога-трюкача Локи. Мэтт уже собирался заговорить, когда далекий рев заставил его подпрыгнуть.

— Всё хорошо, — прошептала Лори. — Великан до сих пор сам с собой общается. Это было нечто другое.

Конечно, так оно и было. Он немного посмеялся над тем, как спокойно девушка это сказала. Но она была права. Йотунн еще не заметил их.

— Это отвлекает, — пробормотал он. — Хорошо. — Мэтт указал на линию зубчатых скал слева от них. — Идите туда. За скалы. Быстро!

— Разве мы не должны… — начал Фин, но Мэтт махнул ему рукой, и Лори подтолкнула его вперед.

Пока они мчались к скалам, Мэтт не сводил глаз с великана. Он загнал кузенов за самые большие валуны и жестом велел им присесть на корточки. И сам сделал то же самое. Затем снова взглянул на великана.

— Разве мы не должны были бежать в ту сторону? — Фин указал в другую сторону. — Мы могли бы спрятаться за этими камнями.

Мэтт покачал головой.

— Это приведет нас прямо к великану.

— Гм, да. Неплохая идея, Торсен. Как мы собираемся запрыгнуть на него отсюда? Эти камни уводят прочь от долбаного огненного монстра.

— Да, потому что именно туда мы и направляемся. От него.

— Но Болдуин вон там, — сказала Лори, указывая мимо великана.

Они обнаружили, что одной из способностей Лори была способность находить других потомков скандинавских богов. В данном случае она нацелилась на их друга Болдуина, который застрял в загробной жизни.

— Лори права, — сказал Фин. — Это не маленький крюк, и мы не знаем, что найдем там. Может быть, больше великанов. Мы должны просто справиться с этим.

— Видишь, какая большая эта штука? — спросил Мэтт. — Он может проглотить тролля.

— Но мы сражались с тремя троллями.

— И едва спаслись, — добавила Лори. — Мэтт прав. Мы должны стараться избегать этого парня.

— Отлично. Снова на стороне Торсена, — пробормотал Фин.

Мэтт мог сказать, что Фин думал, что он слабеет. Несколько дней назад было бы достаточно больно заставить Мэтта передумать. Но с тех пор он кое-чему научился. Иногда быть лидером означало выйти из боя слабаком. Они здесь не играли. Они могут умереть. Их друг Болдуин умер, и именно поэтому они шли через подземный мир, чтобы вернуть его в мир живых. Но даже тогда не было никакой гарантии, что они смогут это сделать.

Фин согласился на длинный маршрут. Он мало что мог сделать, будучи в меньшинстве, но продолжал ворчать, что теперь они, вероятно, столкнутся с двумя огненными великанами. Наконец, Мэтту пришлось вежливо попросить его заткнуться, пока великан не услышал. Фину это тоже не понравилось.

Мэтт поправил щит на плече и повел их вдоль ряда зазубренных скал. Иногда они могли двигаться прямо. Иногда им приходилось ползти согнувшись. Время от времени приходилось метаться между камнями. Чем ближе они подходили к Йотуну, тем сильнее становился запах. Сера. Мэтт знал его по урокам химии. Вскоре он уже не просто чувствовал запах огня… он слышал, как тот потрескивает глубоко в каньоне, и чувствовал его, волны, от которых по лицу катился пот. Воздух мерцал от жары, и ему приходилось постоянно моргать, чтобы сосредоточиться.

Лори оглянулась, но Мэтт махнул ей, чтобы она шла дальше. Теперь они были рядом с Йотунном, вонь и жар были невыносимы. И все же великан был занят разговором с… ну, очевидно, разговаривал сам с собой, его две головы были погружены в беседу. Мэтт слышал голоса, потрескивающие, щелкающие и ревущие, слова были неразборчивы, звук походил на сам огонь.

Не важно, что они говорят. Они слишком заняты, чтобы заметить…

Одна из голов замолчала. И повернулась в их сторону… как раз в тот момент, когда Мэтт вышел из-за скалы. Он отшатнулся назад, вытянув руки, чтобы помешать остальным сделать то же самое.

— Одна голова смотрит, — прошептал он.

Позади него Лори подкралась к другой стороне скалы, чтобы выглянуть в ту сторону. Мэтт подавил желание оттащить ее назад. Он едва мог видеть со своего направления — угол был неправильным. Казалось, что обе головы повернуты к ним. Одна что-то сказала другой, и великан пожал плечами. Пока головы разговаривали, Лори вернулась к нему.

— Думаю, они пытаются решить, что делать, — прошептала она. — Если мы хотим сбежать, то сейчас самое время.

Мэтт кивнул. Головы, казалось, обсуждали следующий шаг. Левая, очевидно, хотела проверить все, что видела. Правая голова не была заинтересована. Затем массивная левая рука ухватилась за край каньона, словно пытаясь вытащить великана. Правая голова покачалась и что-то пробормотала, но левая половина начала выбираться из каньона странным, кривым подъемом. Наконец, правая голова сдалась, шипя дымом, и другая огромная мускулистая рука потянулась вверх…

— А теперь можем бежать? — поинтересовалась Лори.

Мэтт сгорбился и повел их к следующему камню, а затем к следующему. Когда земля задрожала, Мэтт подумал, что это просто дрожит его амулет. Затем Фин выругался себе под нос, и Мэтт понял, что он тоже это чувствует. Он подскочил к прерии и увидел…

Огненного великана. Конечно, он знал, что увидит, но была разница между наблюдением с расстояния в пару сотен футов и видением великана прямо там. Ладно, может быть, не «прямо там», но достаточно близко. Более чем достаточно близко. Он был не более чем в двадцати футах, так близко, что Мэтт чувствовал запах огня.

Когда одна голова заговорила с другой, из нее повалили струйки дыма. Когда другая голова ответила, полетели искры. Мэтт видел пламя у них во рту. Неужели они плюются огнем? Это было не то, что он читал в мифах, но они узнали, что не все было так, как в старых историях.

— Меч? — прошептал Фин. — Серьезно? Ему тоже нужен меч?

Взгляд Мэтта упал на пояс монстра.

— Нет, очевидно, ему нужны два меча. Пламенные мечи.

— Конечно, — пробормотал Фин.

— Ты все еще хочешь бороться с ним? — сказал Мэтт. — Потому что теперь у тебя есть шанс.

Фин нахмурился.

— Эй, ты можешь его отвлечь, — ухмыльнулся Мэтт. — Возьми один для команды.

— Я думал, это твоя работа, Торсен.

— Прекратите, — прошептала Лори. Когда они замолчали, она сказала: — Как думаете, мы должны бежать?

Мэтт снова выглянул из-за камня и покачал головой.

— Он не знает, где мы находимся. Он все еще просто смотрит по сторонам. Следуйте за мной.

Мэтт вышел, пригнувшись за камнями. Когда осмелился выглянуть наружу, Йотунн все еще двигался, но медленно, оглядываясь по сторонам. Они добрались до места, где скалы были немногим больше валунов, и им пришлось почти ползти, стараясь не вдыхать пыль и песок с каменистой земли. Это было нелегко, особенно для Мэтта, с древним викинговским щитом на спине. Он должен был держаться достаточно далеко от скал, чтобы не поцарапать о них щит. Его амулет тоже не помогал. Теперь он вибрировал так сильно, что Мэтт готов был поклясться, что слышит его.

Когда они увидели ряд более высоких камней, Мэтт вздохнул с облегчением… пока не подошел достаточно близко, чтобы заметить десятифутовый промежуток между их рядами.

— Все не так уж плохо, — прошептала Лори. — Нам просто нужно засечь время.

Мэтт кивнул.

— Я присмотрю за великаном. Ты встанешь передо мной. Когда я коснусь твоей спины, беги. Фин…

— Иду за ней. Да, я понял. — Он выглядел раздраженным? Мэтт не мог сказать наверняка, и сейчас было не время беспокоиться об этом.

Лори медленно двинулась вперед и заняла позицию, пригнувшись как можно ниже, готовая бежать по его сигналу. Мэтт выглянул из-за камней. Йотунн остановился. Каждая голова глядела в свою сторону… ни в ту, ни в другую сторону. Мэтт похлопал Лори по плечу. Она бросилась бежать, а Фин последовал за ней.

Мэтт позволил им пройти половину расстояния, затем сделал шаг вперед, не сводя глаз с огненного гиганта. Второй шаг. Третий…

Вспыхнул синий огонек. Вот и все, что он увидел: вспышка была такой яркой, что походила на светошумовую гранату. Он отшатнулся назад. Лори издала слабый вскрик, прежде чем подавить его.

Лори и Фин уставились на него. На его грудь. Он посмотрел вниз и увидел, что его амулет вспыхнул ярко-синим светом. Его руки взлетели, чтобы прикрыть его. В воздухе раздался рев — трескучий, неземной рев. Мэтт обернулся и увидел, что Йотунн идет прямо на них. Нет, бежит прямо на него.

Он взглянул на кузенов.

— Бегите!

Когда Мэтт повернулся к Йотанну и помчался к нему, Фин закричал:

— Я, правда, хочу, чтобы ты перестал бежать навстречу опасности, Торсен!

Когда Мэтт бежал, амулет вибрировал, но не было никакого обычного тепла. Было почти холодно. Ожог льда. Теперь амулет светился так ярко, что пробивался сквозь клубящийся дым и освещал тусклые пустоши, как полуденное солнце.

Йотунн перестал бежать. Он стоял, склонив головы, и смотрел на него в замешательстве. Мэтт снял щит с плеча и перекинул его через руку. Все четыре глаза Йотунна расширились.

— Вингтор, — громыхнула одна из голов.

Вингтор. Битва Тора.

Не совсем… но Мэтт все еще улыбался. Адреналин пронзил его, искрясь и шипя, как амулет, и когда его рука рванула вверх, это было даже неосознанное действие. Он просто сделал это, так же естественно, как дышал. Раздался оглушительный треск, когда лед сорвался с его пальцев. Да, лед. Взрыв белого, который превратился в осколок твердого льда, когда летел. Он ударил Йотунна в живот и заставил великана рухнуть на землю с такой силой, что вибрация чуть не сбила Мэтта с ног.

Мэтт стоял, ухмыляясь.

Я могу это делать. Я действительно могу это делать…

Йотунн вскочил. Он не сопротивлялся, ошеломленный, как тролли… он вскочил на ноги, как гимнаст, и бросился к Мэтту. Парень вскинул руку, чтобы запустить еще один ледяной болт. И это сработало… лед вылетел из его пальцев и хлестнул прямо в Йотунна. Но огромный кулак великана взмахнул, ударил по ледяному болту и разнес его на тысячу безобидных осколков.

— Мэтт! Ну же! — крикнула Лори.

Мэтт повернулся и побежал. Так быстро, как только мог, земля дрожала у него под ногами. Йотунн взревел, и жар его рева опалил спину Мэтта.

— Бегите! — крикнул он Фину и Лори. — Вперед!

Они скрылись за рядом камней. Мэтт свернул влево, прежде чем добежать до них. Он направлялся к другому ряду камней, дальше вниз, чтобы держать Йотунна подальше от кузенов. Потом он увидел трещину… трещину в скале, около трех футов в поперечнике. Если бы он мог спуститься туда, Йотунн не смог бы добраться до него. Мэтт подбежал и помчался вдоль трещины, чтобы посмотреть вниз. Она сужалась за отверстием. Самая низкая точка, которую он мог видеть, была примерно в десяти футах внизу. Слишком далеко, чтобы прыгать. Он должен…

Йотунн взревел, порыв жара заставил Мэтта задохнуться. Искры били его, обжигая кожу, прожигая дыры в рубашке. Он развернулся, и великан оказался прямо перед ним, держа в каждой руке по пылающему мечу. Одно лезвие направилось прямо на него. Мэтт взмахнул щитом, но тут же понял свою ошибку. Пламенный меч. Деревянный щит.

Его амулет снова вспыхнул, и холодный лед пронзил его руку и попал в ладонь. Раздался взрыв белого, как снег, взметнувшегося вверх и закружившегося вокруг его руки со щитом. Пылающий меч с громовым лязгом ударил по дереву. Удар сбил Мэтта с ног. Он упал навзничь и тут же вспомнил, где стоял. На краю пропасти.

Времени хватать что-либо не было. Не было времени даже на то, чтобы привести себя в порядок. Он упал навзничь в расщелину, ударившись головой о скалу со взрывом такой сильной боли, что потерял сознание. Мэтт пришел в себя и обнаружил, что втиснулся как можно глубже в расщелину. Он лежал, глядя вверх, не смея пошевелиться, уверенный, что сломал что-то, возможно, все. Затем две головы Йотунна появились над краем пропасти. Один рот открылся. Вспыхнул огонь. Мэтт поднял щит как раз вовремя. Слой льда прошел по дереву, и огонь отскочил.

Другой рот открылся. Повалил дым, и Мэтт подумал: «И это все? Правда?» Затем дым ударил в него, такой густой, что он задыхался и брызгал слюной, глаза слезились.

Мэтт натянул рубашку на нос и рот. Затем он перевернулся и начал неуклюже ползти со щитом, перекинутым через плечо, защищая спину. Нелегко было это делать, когда не было плоского дна. Его ноги все глубже скользили в расщелину, и он несколько раз чуть не застрял ботинком.

Казалось, что он действительно все сломал, но Мэтт продолжал двигаться так быстро, как только мог. Трещина опускалась все глубже, и вскоре он уже не чувствовал жара на спине. Он оглянулся через плечо, чтобы увидеть, как Йотунн тянется в пропасть, но парень был слишком далеко внизу.

— Эй! — закричал голос. — Эй, ты! Ползучий огонь!

Голос Фина эхом разнесся по пустыне. Когда Мэтт поднял голову, он увидел две головы Йотунна, смотрящие во все стороны, как будто они не могли найти источник голоса. Мэтт пополз быстрее. Фин продолжал кричать. Наконец, с ворчанием, великан выпрямился, земля дрожала, когда он бежал.

Мэтт ухватился за край расщелины и пополз вверх. Когда он высунул голову, Йотунн был в нескольких сотнях футов от него, дико озираясь по сторонам.

— Мэтт! — это был громкий шепот Лори.

Из-за камня показалась рука. Мэтт бросил последний взгляд на Йотунна, затем выбрался из расщелины и побежал под прикрытие скал, где его ждала Лори. Добравшись до нее, он проверил, нет ли Фина, чтобы убедиться, что тот в безопасности. Похоже, что так оно и было. Он держался на расстоянии от великана и теперь, когда Мэтт сбежал, замолчал.

Йотунн продолжал оглядываться по сторонам, бормоча что-то после каждого осмотра каменистой равнины. Он несколько раз проверил расщелину, как будто там мог внезапно появиться Мэтт. Наконец, великан неуклюже двинулся обратно к пропасти, где впервые появился. Когда он спустился в нее, Фин подошел, бесшумно пробегая за камнями. Мэтт подождал, пока он догонит их, и все трое снова двинулись в путь.

— Тебе нужно отдохнуть, — прошептала Лори, когда они шли по каменистой равнине. Пейзаж выровнялся, дым рассеялся, но разрушенный город все еще оставался далеким пятном на фоне бесконечных сумерек. Дом Хелены, правительницы загробной жизни. Именно туда они и направлялись, предполагая, что именно там найдут Болдуина.

— Ты едва можешь ходить, — продолжала она. — Мы не спали всю ночь и шли пешком весь день.

Мэтт покачал головой.

— Нам предстоит долгий путь…

— Ладно, — она повысила голос, чтобы Фин мог услышать, — простите, ребята, но мне действительно нужен перерыв.

Мэтт знал, что это не так, и знал также, что если он осмелится так сказать, то Фин огрызнется и зарычит на него за то, что он слишком сильно давит на кузину.

Они устроились на каменистой земле, потому что больше негде было устроиться, даже не было ни возвышенности, чтобы взгромоздиться на нее, ни впадины, чтобы спрятаться. Они могли только опуститься на плоскую землю, образовав круг, высматривая, не появится ли кто-нибудь позади остальных. Было приятно остановиться, ноющие мышцы Мэтта вздохнули с облегчением. После падения в пропасть он действительно нуждался в отдыхе, но, учитывая их миссию, не чувствовал себя вправе так говорить.

Их миссия: остановить Рагнарек, скандинавский конец света. В старых историях все боги умерли при Рагнареке. Только они уже были мертвы. Один, Бальдр, Локи… все исчезли. Так что Мэтт и остальные должны были занять свои места, по-видимому, без умирающей части. Если они потерпят неудачу? Тогда мир погрузится в бесконечную зиму.

Мэтт потер руки. Кстати, о зиме, здесь было холодно, чего он не заметил, когда они двигались. Влажный холод. Казалось, он осел на них, пронизывая Мэтта до костей. Парень хотел что-то сказать, но Лори что-то шепнула Фину, и Мэтт оставил их одних, погрузившись в свои мысли.

Когда его дед объявил, что грядет Рагнарек и Мэтт станет «чемпионом Тора» — займет место Тора в битве — Мэтт был… ну, он хотел бы сказать «польщен», но лучше сказать «напуган». Он знал, что все рассчитывают на него, поэтому принял свою роль и был готов тренироваться, сражаться, побеждать. Потом он услышал, как его дед и другие старейшины говорили, что они не ожидают, что Мэтт победит Змея Мидгарда. Они действительно хотели, чтобы он проиграл. Потому что если он проиграет, придет Фимбулвинтер, и мир возродится, свежий и новый… после того, как почти все в нем умрут.

Мэтт все еще не мог понять, как его дедушка мог хотеть такого. Но он точно не собирался помогать этому случиться. Поэтому, когда его послали искать других потомков Севера, он взял Лори и Фина и отправился в путь.

— Бррр, — сказала Лори, дрожа. — Кто-нибудь еще это чувствует?

— Да, — сказал Фин, обеспокоенно глядя на нее. — Нам надо поскорее уходить.

Он посмотрел в сторону города, и Мэтт понял, что он думает о Болдуине. Их друг был потомком Бальдра, самого популярного из богов. Согласно мифам, после смерти Бальдра боги отправились в Хель, но не смогли вернуть его, и это было началом Рагнарека. Вот почему они были здесь. Чтобы изменить миф. Чтобы вернуть Болдуина. Чтобы остановить Рагнарек.

Мэтт посмотрел на далекий разрушенный город. Да, как чемпион Тора, остановить Рагнарек было его приоритетом. Но как Мэтт Торсен, он просто продолжал думать о Болдуине.

— Нам пора, — сказал он.

— Через несколько минут. — Лори снова потерла руки и вздрогнула. — Знаете, что нам нужно? Костер.

— Этот огненный гигант выделял много тепла, — поддразнил Мэтт. — Мы могли бы вернуться и немного поиграть с ним.

Лори вздрогнула.

— Нет, спасибо. Я просто хочу, чтобы мои способности включали разжигание огня.

— Держу пари, близнецы справились бы, — тихо сказал Мэтт, глядя в середину круга.

Фин фыркнул.

— Сомневаюсь в этом. Они были бесполезны. Мы найдем замену получше.

Лори взглянула на Мэтта, и по выражению ее лица стало ясно, что Фин ошибается. Даже Фин знал, что он ошибается… Мэтт мог сказать это по его уверенному тону, когда Фин пытался убедить себя, что им будет лучше без Рея и Рейны, потомков Фрея и Фреи. Фин не очень любил близнецов, но их магия была полезна, и они наконец-то, казалось, сделали усилие, чтобы вписаться в группу. А потом Болдуин умер, и близнецы решили, что они вовсе не заинтересованы в спасении мира. Нет, если это означало путешествие в загробный мир. И уж точно нет, если это может означать смерть для них самих.

— Ладно, — сказал Мэтт. — Нам действительно нужно двигаться. Ты готова, Лори?

Она кивнула, и они отправились в путь.

Они шли, казалось, несколько часов, пока, наконец, город не начал обретать форму, и вскоре увидели массивные ворота, преграждающие путь.

— Ворота в Хель, — пробормотал Мэтт. — Говорят, что если ты пройдешь через них, то уже никогда не сможешь выйти.

— Значит, мы будем стоять у ворот и звать Хелен? — спросил Фин, наполовину серьезно.

Мэтт выдавил из себя кривую улыбку.

— Хотелось бы.

Когда они приблизились, им пришлось пробираться через разрушенные здания. Они ныряли в дверные проемы и перелезали через завалы, и уже собирались заползти под ними, когда Фин поднял голову и резко вдохнул.

— Чем пахнет? — сказал Мэтт.

Наследие Локи для Фина заключалось в способности превращаться в волка, и у него было лучшее обоняние даже в человеческой форме.

— Нет, просто подумал, что я…

Лори с криком оборвала его:

— Мэтт! Берегись..!

Что-то схватило Мэтта за штаны. Он взлетел в воздух, отчаянно размахивая руками и ногами. Затем что-то отпустило его, и он упал на груду камней. Новая боль взорвалась в каждом дюйме его тела.

Мэтт перевернулся и посмотрел в пару глаз. Точнее, две пары, одна прямо над другой — четыре красных глаза, сверкающих из спутанного черного меха. Затем челюсти существа раздвинулись, и белые клыки сверкнули, когда оно взревело… тот же самый рев Мэтт слышал, когда был рядом с Йотунном, теперь он раздавался в нескольких дюймах от его ушей, заставляя звенеть в голове, и Мэтт зажмурился. Когда он снова открыл глаза, то увидел, что над ним. Собака. Гигантская черная собака с четырьмя красными светящимися глазами.

— Мэтт! — сказала Лори. — Используй Молот!

Мэтт колебался. Он мог легко вызвать достаточно страха и гнева, чтобы призвать силу, но… ну, его амулет не вибрировал, что заставило его остановиться. Он всегда вибрировал на монстров. Если только это не был такой же монстр, каким были тролли и великаны…

Гигантская собака. Охраняющая ворота в Хель.

— Гарм, — пробормотал он, глядя в глаза зверя. Тот рычал, слюна капала с челюстей, но он не сделал никакого движения, чтобы использовать эти челюсти, чтобы разорвать Мэтту горло. — Это Гарм.

— Мне все равно, как это называется, — сказал Фин. — Это большая собака, которая хочет съесть тебя на обед, Торсен. Теперь используй свой Молот. Или мне снова придется тебя спасать?

— Амулет не реагирует, — сказал Мэтт. — Это значит, что он не представляет угрозы.

— Точно. Он совсем не выглядит угрожающим, — саркастически заметил Фин, повышая голос, чтобы его услышали сквозь рев Гарма.

Гарм опустил морду к лицу Мэтта. Капала слюна. Мэтт быстро закрыл рот.

— Мэтт! — сказала Лори. — Сделай что-нибудь!

Мэтт прочистил горло.

— Меня зовут Мэтт Торсен. Я потомок Тора, и мне нужно поговорить с…

— Серьезно, Торсен? — вмешался Фин. — Ты пытаешься поговорить с ним?

— Мне нужно поговорить с Хеленой, — продолжал Мэтт. — Я не хочу причинить ей никакого вреда. Если бы ты мог отвести меня к ней…

Гарм оборвал его оглушительным ревом.

Фин никогда по-настоящему не считал Мэтта Торсена своим другом, даже когда согласился присоединиться к нему в его поисках спасения мира, но нравился ему этот парень или нет, он считал Мэтта довольно умным. Но, наблюдая, как тот позволил гигантской собаке-монстру растерзать себя, пока он болтал с ней, Фин серьезно задумался.

— Попробуй ударить Молотом, Торсен!

Мэтт просто продолжал изучать зверя, будто пытаясь решить, действительно ли монстр, прижимающий его, представляет угрозу.

Лори заметалась в поисках какого-нибудь оружия. Местность здесь была довольно пустынной, так что, если только они не развили троллеподобную силу, чтобы поднимать гигантские камни, или не хотели раздражать собаку крошечными камнями, Фин знал, что здесь нет ничего полезного. Но он не знал, как это исправить. Он был — как и Мэтт — больше склонен ввязываться в драку, чем обдумывать ее. Думать было делом Лори, но если она искала оружие, то они попали в беду. Он взглянул на кузину и спросил:

— Есть идеи?

Собака теперь удерживала Мэтта на месте одной большой лапой. Слюна стекала длинной липкой струйкой, и Фин надеялся, что это не какая-нибудь ядовитая слюна. Может быть, плевок, или какая-то сила в дыхании собаки, или что-то еще заставляло Мэтта думать, что это не угроза, но быть прижатым собакой размером с человека с запасными глазами для Фина определенно казалось очевидной угрозой.

— Разозлись, или что там еще, чтобы использовать своего внутреннего Халка! — попросила Лори. В ее голосе звучало отчаяние, но она не была настолько глупа, чтобы наброситься на слюнявого четырехглазого пса. Пока что. Она попыталась поднять кусок щебня, который, как Фин знал, она не сможет бросить далеко, даже если ей удастся сдвинуть его, а затем остановилась и издала тявканье, когда две гигантские черные птицы спикировали вниз и приземлились на щебень.

— Кыш! Ну же. Уходите! — Она замахала на них руками, и они склонили головы, будто поняли ее. Она повернулась к Мэтту и сказала: — А ты, защищайся от чудовищного пса!

Фин взглянул на птиц, которые, казалось, были поглощены изучением Лори. Они казались безвредными, жуткими в том смысле, в каком обычно бывают птицы, но не опасными. Если они нападут, он сможет остановить их. Победить гигантского пса, который был тяжелее его, было немного сомнительно, но он мог справиться с парой воронов.

— Гарм не нападает. Он же охранник, — настаивал Мэтт, стоя на своем.

— Верно, — протянул Фин.

Хотя парень не был уверен, что сможет справиться с каким-то чудовищным псом в одиночку, он не видел других вариантов и не собирался стоять в стороне и позволять ему съесть Мэтта. И вовсе не потому, что они стали друзьями или что-то в этом роде; Фин никому не позволит быть съеденным чудовищем. Он помолчал. Ладно, может быть, Астрид. Она была ответственна за смерть Болдуина. Фин мог бы закрыть глаза, если бы она была кормом для монстра. Но только не Мэтт.

— Не путайся под ногами, — тихо шепнул Фин Лори. — Думаю, Торсен сошел с ума или что-то в этом роде.

Как только Фин подумал о перемене, то превратился в волка. Может быть, это было просто потому, что Фин был потомком Локи, и этим миром управлял один из членов семьи Локи. Какова бы ни была причина, это было всего лишь мгновение между мыслью о том, чтобы быть в другом обличье и действительно стать волком. Фин сверкнул кузине волчьей улыбкой, жалея, что не может сказать ей, насколько это круто. Но она никогда не становилась волком, а даже если бы и стала, он не мог бы разговаривать с человеком, когда он был волком… даже если бы она была волком.

Фин повернулся к Гарму и направился к гигантской собаке. Он мог быть большим, но это была собака, а волки в любой день недели сильнее собак. Фин решил, что он просто прыгнет с разбегу и сбросит Гарма с Мэтта.

— Ладно, щенок, давай поиграем, — сказал Фин.

Как только Фин собрался наброситься на него, взгляд Гарма метнулся к нему, и пес сказал:

— Это не игра.

Фин резко остановился, царапая когтями неровную землю.

— Ты что-то сказал?

— Я просто ответил. Ты говорил, я отвечал. Вот так и надо вести беседу, — сказал Гарм. Он все еще удерживал Мэтта лапой, но теперь его внимание было приковано к Фину. Он высунул черный язык и слизнул слюну, которая свисала с его массивных челюстей.

Этот жест заставил Фин напрячься.

— Мы не жрачка.

— Жрачка? Кто или что такое жрачка? — Гарм склонил голову набок, выглядя как любая другая слегка озадаченная собака, только ужасно большая.

— Еда. Мы не еда.

Лори подошла и встала рядом с Фином, пока он сосредоточенно смотрел на Гарма. Она наклонилась, не сводя глаз с Гарма и Мэтта, и спросила:

— Что ты делаешь?

Фин фыркнул. Он не мог разговаривать с ней в таком виде. Подождите-ка. Может, и мог! Он разговаривал с Гармом, так что, возможно, это было частью магии Хель. Он поднял на нее глаза и сказал:

— Говорю.

Она покачала головой.

— Не тявкай на меня!

— Они не понимают, — сказал Гарм без особой необходимости. — Я все время задаю вопросы этому, — он толкнул Мэтта головой, отчего Лори взвизгнула, — но он не отвечает.

Мэтт, несмотря на то, что был очень близко к массивным, пускающим слюни собачьим челюстям, никак не отреагировал. У Лори, напротив, было очень знакомое выражение лица: такое он видел у нее всякий раз, когда она собиралась вляпаться в какую-нибудь неприятность. Она расправила плечи и пошла за пригоршней мелких обломков. Камни были не такими уж большими, но все равно причиняли боль.

— Это плохая идея. — Теперь в голосе Гарма слышалось что-то вроде рычания. — У меня есть приказ, и это его не изменит. Но это меня разозлит. Когда я злюсь, я иногда кусаюсь.

Фин развернулся и встал перед кузиной. Он нежно взял ее запястье пастью и сжал.

— Ну, если никто из вас ничего не собирается делать, то остаюсь я, — начала она.

Фин что-то проворчал, и со вздохом она уронила камни.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Он отпустил ее и попытался ободряюще улыбнуться, хотя улыбки были не совсем обычным волчьим выражением. Поэтому он дружески лизнул ее уже влажное предплечье.

— Фу. — Она вытерла слюну с руки и сердито посмотрела на него.

Как только она взглянула на него, Фин покачал головой из стороны в сторону. Он не мог говорить с ней, и улыбка не была особенно эффектной, но, возможно, он мог использовать жест, который она поймет.

Она положила руки на ее бедра и сказала:

— Нет? У него Мэтт, а ты стоишь и тявкаешь.

Вороны подлетели к ней совсем близко, испугав ее тихим визгом. Фен сверкнул зубами в сторону птиц, но они тут же исчезли. Он снова повернулся к Лори.

— Мне кажется, Фин разговаривает с ним, — сказал Мэтт. — Верно, Фин?

Унижения от попытки общаться с ними так, словно он был тупым зверем, было достаточно, чтобы Фин не захотел отвечать. Конечно же, он разговаривал с Гармом! Что еще, по их мнению, он делал? Это было оскорбительно. Тем не менее, Фин не мог говорить с Лори, пока не вернется обратно, а Мэтт сказал то, что Фин должен был сказать Лори, поэтому он опустил голову, чтобы посмотреть на свои ноги, а затем на небо. Он повторил это во второй раз. Это было медленное движение, потому что это был неуклюжий жест для волка, но это был кивок.

Было трудно слушать его друзей, а также Гарма, поэтому, хотя Мэтт и Лори все еще разговаривали, Фин подошел и встал перед Гармом.

— Ты должен его отпустить.

— Твоему роду здесь не место, — проворчал Гарм.

— Детям?

— Живым людям, — поправил Гарм, фыркнув. — К тому же вы, богоподобные, всегда раздражаете мою хозяйку.

Фин попытался придумать хороший ответ на этот вопрос. Впрочем, это была не совсем его область. Он был больше инстинктивным и не мог думать, но так как он единственный, кто мог говорить с Гармом, у него не было выбора, кроме как справиться с этой ситуацией.

— Мы здесь не для того, чтобы раздражать твою хозяйку, — сказал он.

Гарм фыркнул.

— Хелена не любит богов.

— Мне тоже многие из них не нравятся, — сказал Фин, стараясь быть дружелюбным. — Рей и Рейна, которые не пришли, очень раздражают.

Гарм ухмыльнулся, его массивная собачья пасть слегка приоткрылась.

— Ты родственник отца Локи. Ищешь посеребренные слова, чтобы убедить меня сделать то, что ты хочешь. Он был таким же.

Фин замолчал, поняв, что ему не очень-то повезет, если он обманет кого-то, кто, очевидно, имел опыт общения с Богом, который был предком Фина. Поэтому он решил, что попробует сказать правду.

— Здесь наш друг, — сказал Фин. — Мы просто хотим поговорить с твоей… э-э-э… хозяйкой. Мы здесь не для того, чтобы затевать драку. Мы можем просто увидеть Хелену?

Гарм на мгновение замолчал, и Фин подумал, что пес откажет, но потом он отошел от Мэтта и сказал:

— Я позволю тебе увидеть ее, но не гарантирую ни твою безопасность, ни ее настроение. Хелена может быть собственницей. Идите.

А потом гигантский пес повернулся и направился к воротам.

Сами ворота не были особенно впечатляющими, если не считать их размера, но там была жуткая статуя женщины, которая заставила Фина остановиться. Казалось, она внимательно наблюдает за ними, но статуи не следят за людьми. Это было тревожно. Может быть, именно поэтому статуя находилась за воротами, где ее не могли повредить… никто не хотел, чтобы она смотрела на них.

Лори бросилась к Мэтту, когда тот вскочил на ноги. Как только Мэтт встал, он подошел к Фину и протянул руку, будто собирался взъерошить мех. Фин рефлекторно сверкнул зубами на Мэтта, и в следующее мгновение Фин снова принял человеческий облик.

— Я что, похож на домашнего питомца? — прорычал Фин немного по-волчьи.

Мэтт поднял руки.

— Ого, я и не собирался тебя гладить. Это было просто дружеское похлопывание по плечу…

— Не обращай внимания, Торсен, — перебил его Фин. — Только не трогай меня.

Лори и Мэтт обменялись еще одним взглядом, который он, вероятно, не должен был заметить. Он заметил. Он просто не хотел тратить время на разговоры об этом. Они думали, что он ведет себя как придурок, и, возможно, так оно и было. Иногда, однако, Фин просто хотел быть больше, чем он есть. Мэтт уже получил Молот, и теперь у него была ледяная штука. В последние несколько дней Лори вдруг стала открывать порталы. А что было у Фина? Ничего нового. Превращение в волка — это то же самое, что он мог делать до их путешествия, и то же самое могли сделать десятки других членов его семьи. Его единственной новинкой был разговор с большой собакой, что могло сработать только в Хеле. Это было эгоистично, и Фин знал это, но он хотел быть особенным для разнообразия. Если все, что у него было, это быть волком, он хотел, чтобы они уважали его, может быть, даже немного боялись, и поглаживание по голове не было знаком уважения.

Они стояли у ворот — трое детей и большая собака. Если бы не тот факт, что ворота находились в Хеле, и у собаки была запасная пара глаз, это могло бы показаться вполне нормальным. Так оно и было, но в последнее время этого было немного. С тех пор как Мэтт стал избран чемпионом Тора и узнал, что Фин был дублером Локи в большой битве, все в их жизни оказалось… странным. Они сражались с чудовищами, спали в лесу, подружились с другими потомками богов, в том числе с ребенком, которого потом убили… и, о да, решили направиться в Хель, чтобы вернуть своего убитого друга. Определение того, что для них было нормальным, изменилось довольно резко. Что не изменилось, так это то, что Фин все еще чувствовал себя потерянным. Единственный человек, которому он доверял — его кузина Лори — стала слишком дружна с Торсеном, и как бы Фин ни проникся симпатией к Торсену, ему не нравилось, что Лори была на чьей-то стороне, кроме его собственной.

— Не мог бы ты, хм, рассказать нам, что сказал Гарм? — осторожно спросил Мэтт.

Ворота бесшумно открылись.

— Он сказал, что мы можем поговорить с его хозяйкой, но не должны быть здесь из-за того, что богоподобные люди раздражают ее… и потому что мы живы. — Фин пожал плечами, когда они последовали за Гармом через открытые ворота. Он полагал, что Гарм прав, или даже прав в двух вещах: это место для мертвых, и он никогда не слышал ни о каких мифах, где боги не досаждали бы своими просьбами. Боги не требовали, чтобы их потомки сражались в Рагнарек. Он сделает это, но ему хотелось бы отчитать нескольких мертвых богов за беспорядок, который они оставили своим потомкам.

Пока они шли, Гарм пару раз гавкнул, и Фин подумал, не превратиться ли ему в волка, чтобы понять, что тот говорит, но, учитывая скорость собаки и нетерпеливые взгляды, когда он останавливался, чтобы они догнали, Фин решил, что это было равносильно более быстрой ходьбе двуногих существ.

Несколько мгновений спустя они подошли к павильону, который выглядел так, будто принадлежал любому общественному парку… по крайней мере, так было до тех пор, пока Фин не присмотрелся и не увидел, что столбы, поддерживающие крышу, были сделаны из массивных костей.

— Может быть, именно это и происходит с Йотуннами, которые плохо себя ведут, — пробормотал он Лори, кивнув на огромные кости.

Его кузина на мгновение нахмурилась, но потом он толкнул ее плечом и сказал:

— Прости.

Этого было достаточно, чтобы она улыбнулась ему. Он не всегда понимал, за что извиняется, но знал, что когда она несчастна, извинения помогают. Сегодняшний день ничем не отличался. Она слегка наклонилась к нему, а затем на мгновение положила голову ему на плечо.

— Брюзга.

— Да, — признался он, кивнул Мэтту, и тот улыбнулся. Фин был благодарен Мэтту за то, что на этот раз он не будет настаивать на разговоре. Одно дело — испытывать чувства, и совсем другое — болтать о них. Фин слегка вздрогнул. Это было одно из немногих преимуществ отсутствия родителей: никто никогда не хотел говорить о чувствах, или неудачах, или о чем-то подобном. Это была одна из лучших сторон воспитания волками. Его семья буквально превратилась в настоящих волков. Когда он облажался, его сбивали с ног, или рычали на него, или, может быть, кусали. Это имело для него смысл.

— Гарм говорит, что ты не будешь меня раздражать, — раздался где-то поблизости женский голос.

Если бы Фин был в волчьем обличье, его волосы встали бы дыбом. Он огляделся, не зная, где находится человек, который следовал за голосом. Павильон костей казался пустым, когда они прибыли, и он все еще был пуст. Фин взглянул на Мэтта, а затем прошептал Лори:

— Стой за нами.

Женщина рассмеялась.

— Входите, божки. Я — Хелена.

Фин потянулся назад и взял руку Лори в свою, главным образом, чтобы удержать ее от того, чтобы броситься во что-нибудь, но также и чтобы удержать ее на случай, если невидимая женщина решит что-нибудь предпринять. По крайней мере, держась за Лори, он не мог разлучиться с ней.

Затем Фин и Мэтт осторожно вошли в пустой павильон. Лори отставала от них всего на шаг. Когда они вошли в павильон, он из пустого превратился в переполненный… или, может быть, их перенесли в другое здание. Фин оглянулся через плечо. Он мог видеть ворота не слишком далеко, но когда огляделся вокруг, он не был полностью уверен, что содержимое павильона действительно поместится внутри пространства, которое он видел, когда был снаружи. Ряд длинных столов тянулся вдоль футбольного поля.

(соединить)

Столы были уставлены едой, но не такой, какую он видел в кино, а вкусной. Миски были переполнены кукурузными чипсами, крендельками и чем-то похожим на картофельные чипсы во всех возможных вкусах. Фонтанчики содовой пузырились, и в некоторых случаях сода, казалось, лилась из парящих ваз, ртов рыбьих скульптур и бочонка, который держала в руках статуя обезьяны. На приподнятых блюдах дымились пирожки с пиццей, а на других были навалены горы хот-догов и чизбургеров. Когда Фин посмотрел дальше вдоль столов, он увидел пирожные, печенье, пироги и коробки с мороженым. Его так и подмывало подойти к столикам, и его бурчащий желудок, казалось, соглашался с этим планом.

Он взглянул на Мэтта и Лори; они, казалось, тоже были очарованы предстоящим пиршеством, но потом все трое потомков заметили чрезвычайно высокую женщину, которая наблюдала за ними. Она выглядела не более живой, чем статуя обезьяны. Ее кожа была блестящей, почти пластмассовой, как у одной из тех жутких кукол в розовых проходах магазина игрушек, а глаза немного напоминали жуков. Мерцающие цвета в этих глазах-жуках мешали отвести взгляд… даже когда она шла к ним. Несмотря на свои чужеродные черты, она была удивительно живой, когда двигалась. Ее платье шуршало, когда она остановилась перед ними, и Фин понял, что оно было покрыто — или, возможно, сделано — живыми крылатыми насекомыми.

Крылья ее платья быстро раскрылись и закрылись, когда она посмотрела вниз на детей.

— Пока вы меня забавляете, маленькие божки. Чего вы так отчаянно хотите, что отправились в страну полную смерти?

— Мы хотели бы отвезти нашего друга домой, мэм, — сказал Мэтт.

— Болдуина, — вмешался Фин. — Нашего друга Болдуина. Он погиб по ошибке, а нам нужно…

— Смерть — это не ошибка, племянник, — упрекнула его Хелен. — Это многое, но не ошибка.

— Племянник?

— Много поколений друг от друга, но… — она щелкнула пальцами в легком пренебрежительном жесте. — Племянник подойдет. Мой отец был вашим давним предком, так что вы — моя семья. — Хелен опустила руку на плечо Фина, а другой рукой погладила Лори по волосам. — Как и все Волчата.

Лори напряглась, когда Хелен дотронулась до нее, и первым побуждением Фина было оттолкнуть «тетю». Ее упоминание о Волчатах не слишком убедило его в том, что ей можно доверять. Если она окажется угрозой, ему придется напасть.

— В мифе один из богов не оплакивал Бальдра, когда тот умер, — сказал Мэтт, его голос привлек их внимание и разрушил напряжение здания. — Представитель Локи, — он указал на Фина, — скорбит.

Внешне пластичное лицо Хелены не изменилось, если не считать легкой складки в уголках рта. Фин подумал, что это была улыбка или, возможно, вариант смеха Хелены. Существа из мифа, которых он встречал, вели себя не совсем как обычные люди. Валькирии были совершенно лишены чувства юмора; монстры были прямиком из фильмов ужасов, которые ему, вероятно, не следовало смотреть; и теперь леди, которая управляла мертвыми, казалась ожившей куклой… из тех, что также могли бы быть в фильмах ужасов или книгах. Он не был уверен, что сказать или сделать.

— Мы хотели бы забрать нашего друга домой… тетя Хелена, — сказала Лори голосом милой девочки.

Хелена рассмеялась, издав лающий звук, который казался чрезвычайно странным, потому что ее черты оставались неподвижными. Радужные крылья на ее платье задрожали, создавая призму цвета. Затем Хелена посмотрела на Лори.

— У Фенрира характер моего отца, но ты можешь ввести его в заблуждение, как это сделал отец Локи. — Она покачала головой. — Ты считаешь меня тетей не больше, чем себя героем, племянница моя.

Хелена отвела руку в сторону, и в воздухе открылась дверь. Болдуин шагнул в дверной проем, выглядя таким же живым, как и тогда, когда они были в его доме. Однако со второго взгляда Фин понял, что-то изменилось. Он был несколько более медленной и бледной версией самого себя. Болдуин был непрерывным потоком безумных слов и стремительных движений навстречу опасности. Видеть его таким вялым было неправильно… не так плохо, как видеть его мертвым после того, как он был отравлен, но все же это было отстойно.

— Эй! — Мертвый мальчик сжал Фина и Лори в объятиях, а затем отпустил и отошел в сторону. — Слушай, Астрид вас тоже убила? Вау. Это просто не круто. Думаю, кому-то еще придется сражаться с большой змеей и Райдерами. — Он покачал головой и посмотрел на Мэтта. — Совершенно не круто для тебя, но я все равно думаю, что ты бы отлично справился. Рад вас видеть. Я имею в виду, не очень, но…

— Болдуин, — перебила его Хелена.

— О, привет. — Он одарил ее улыбкой. — Разве Хелена не потрясающая? У нее здесь самая лучшая еда. — Он бросился прочь и схватил кусок пиццы.

Может быть, он изменился не так сильно, как думал Фин. И все же Фин в шоке наблюдал, как Болдуин посыпает пиццу толченым красным перцем. — Подожди! Что ты делаешь?

— Вкусно, — сказал Болдуин, откусывая кусок пиццы. — Здесь на пицце нет яда. Кроме того, мы все уже мертвы, так что мы не можем умереть снова.

Он откусил еще кусочек, пока они смотрели на него.

— Мы не умерли, Болдуин, — осторожно сказал Мэтт.

Он не дышал. И это была другая вещь, которая отличалась. Это имело смысл и все такое: Болдуин был мертв. Однако он говорил, ходил и ел так, словно был жив. Он просто не дышал. Фин поймал себя на том, что смотрит, как неподвижна грудная клетка Болдуина. Смерть Болдуина была худшим из всего, что случалось до сих пор. Как правило, Фин не любил людей, но Болдуина невозможно было не любить. Когда Болдуин умер, у Фина было такое чувство, будто ему вырывают кишки. Это было ужасно. Но сейчас он был здесь, и Фин надеялся, что Хелена позволит им забрать убитого мальчика домой.

— Ты в Хеле.

— Да, — согласился Фин.

Болдуин покачал головой и проглотил еще один кусок.

— Шок, — сказал он глубокомысленно. — Он пройдет. — Он подошел к Мэтту и похлопал его по спине. — Трудно смириться с тем, что ты мертв, но…

— Нет, — перебила его Лори. — На самом деле мы не мертвы, Болдуин. Мы здесь, чтобы спасти тебя.

Мальчик смущенно нахмурился.

— От чего? Есть монстры, с которыми я могу сражаться, пицца, и Хелена довольно хороша в играх. Мы играли в эту игру под названием Тафл, которая похожа на старую игру викингов. Вы слышали о нем?

— Конечно… — Мэтт откашлялся. — Мы будем играть в Тафл. Дома. После того, как остановим Рагнарек. Но сейчас нам нужно, чтобы ты пошел с нами.

— Я не уверен, что смогу, — сказал Болдуин. — Хелена, смерть — это навсегда, верно?

Правительница Хель наблюдала за всем этим обменом репликами с тем же выражением лица, но Фин подозревал, что ее непреклонные черты были просто такими, а не реакцией на происходящее вокруг.

— Обычно те, кто приходят сюда, не уходят, — сказала она, — но для моей племянницы и племянника я могла бы сделать исключение, если бы захотела.

— Вы родственники Хелены? — Глаза Болдуина расширились. — Очень круто. Так вы часто ее навещаете?

— Нет, — ответил Фин. Он глубоко вздохнул и встретился взглядом с Хеленой. — Торсен говорит, что Локи не плакал, но я… плакал. — Фин почувствовала себя неловко. Плакать никому не нравилось, но он знал, что миф гласит, что плач — это ключ к успеху. И тихо добавил: — Я плакал.

— Неужели? — начал Болдуин. — Это так мило.

Лори шикнула на Болдуина и добавила:

— Мы все плакали. То, что сделала Астрид, было ужасно.

— И умно, — пробормотала Хелена.

— Она убила Болдуина. Это не умно, это зло. — Руки Фина сжались в кулаки, дискомфорт прекратился, когда он вышел из себя. — Болдуин — хороший парень, и поскольку некоторые мифы говорят, что его смерть положила начало Рагнарека, Астрид убила его, а меня использовала как часть своего больного плана.

— Верно, — бесстрастно подтвердила Хелена.

Фин не был уверен, соглашалась ли Хелена с фактами, или Рагнарек начался, или Астрид была злом. Впрочем, это не имело значения. Единственное, что имело значение — это освобождение Болдуина, поэтому он постарался подавить гнев и продолжил:

— Мы плакали. Ты уже сказала, что можешь отпустить его, так что?

Хелена посмотрела на них оценивающим взглядом и через мгновение сказала:

— Ты можешь забрать его.

— Спасибо, мэм, — сказал Мэтт. — Большое вам спасибо.

Но прежде чем кто-либо успел заговорить, Хелена добавила:

— Есть одна проблемка.

— Конечно, есть. — Фин вздохнул. Хотя бы раз было бы здорово, если бы не было проблемы, или монстра, или врага. Он видел, как поникли плечи Лори, и подозревал, что она чувствует то же самое. Торсен, конечно, был настроен более оптимистично.

— Хорошо, — сказал Мэтт. — В чем дело?

Хелена посмотрела на каждого из них по очереди, остановившись, наконец, на Лори, прежде чем сказать:

— Дверь, которую ты открыл, племянник, может позволить покинуть мои владения только тем, кто вошел в них.

Несколько мгновений все они потрясенно смотрели на нее.

— Ну, если вы, ребята, еще живы, никто из вас не должен оставаться, — сказал Болдуин. — В этом нет никакого смысла. Я просто останусь здесь.

Лори сглотнула и очень дрожащим голосом предложила:

— Я могу открыть портал, и вы все можете пройти через него, и поскольку я не являюсь одним из представителей богов, необходимых для битвы, я могу это сделать…

— Нет! — прорычал Фин. — Этого. Не. Будет.

— А есть другие варианты? — спросил Мэтт.

Хелена кивнула.

— Один. Я могла бы дать вам указания.

— Ладно. — Мэтт кивнул. — Лори, ты откроешь портал, и вы трое вернетесь. Я могу воспользоваться другим выходом.

Внимание Фина переключилось с кузина на Мэтта.

— Ты что, спятил, Торсен? Ты видел Йотунна и Гарма, а Болдуин говорит, что есть и другие монстры. Он может быть невосприимчив к вреду, но ты не можешь рисковать умереть здесь, когда ты единственный, кто должен победить большую змею! — Фин покачал головой. — Меня окружают сумасшедшие люди. — Он указал на Болдуина. — Ты вернешься с нами. — Затем он указал на Лори. — Ты… просто… никогда больше не говори ничего подобного. Никогда. — Наконец, он указал на Мэтта. — И ты не будешь бродить по Хель в одиночку. Мы же команда. Если кому-то из нас придется остаться, мы все пойдем к выходу.

Все трое уставились на него с выражением, средним между шоком и изумлением. Фин не отступил после вспышки гнева. Он знал, что был прав. Все они иногда так стремились пожертвовать собой, что никто не смотрел на общую картину. Он уставился на них, приготовившись к спору.

Вместо этого Болдуин ухмыльнулся и сказал:

— Я думал, что чемпион Локи будет нарушителем спокойствия, а не всей командой!

— Фин прав, — сказал Мэтт. — Мы будем держаться вместе.

Лори толкнула Фина в плечо, но ничего не сказала.

Он почувствовал, что его лицо горит от смущения, и заставил себя не смотреть на ноги, чтобы скрыть это. Ладно, может быть, он любил их всех немного больше, чем показывал, но серьезно, они были командой: побеждающей монстров, спасающей мир командой. Команды держались вместе. С гораздо большей уверенностью, чем обычно, он посмотрел на Хелену.

— Итак, тетя Хелена, где выход?

— Я дам тебе карту, — предложила Хелена, — и кое-что, о чем ты не просил. — Она помолчала, рассеянно поглаживая насекомых на юбке, словно это были домашние животные, и добавила: — Ребенок Одина был захвачен другими членами нашей семьи. Они не были добры к нему.

Лори ахнула от такого откровения, и желудок Фина сжался еще сильнее. Он не знал, кто чемпион Одина, но никто не заслуживал того, чтобы оказаться в плену Волчат. Их хорошее поведение было ужасным, поэтому он не думал, что они хорошо обращаются с пленником. Интересно, какие еще враги были с ними? Это не могли быть только волки и Астрид, не так ли? Были ли в этом замешаны тролли? Мара? Чудовища, которых они еще не знали? Спасти одного бога, а другой уже в опасности. Он подошел чуть ближе к Лори.

Хелена одарила его такой улыбкой, которая говорила, что она заметила и знает почему. Затем она протянула Лори нечто похожее на сотни крошечных крылышек, сшитых вместе в нечто вроде пергамента. Когда Лори наклонилась, то пергамент показался прозрачным; карта была нарисована на бумаге какими-то толстыми красными чернилами. Фин задумался, не это ли случилось с крылатыми существами, которые она носила после смерти. Неужели их судьба — превратиться в бумагу? Он остановился прежде, чем успел подумать, что это за чернила.

Когда Фин оторвал взгляд от карты, его кузина выпалила:

— Мы можем спросить, с какой стороны вы будете дальше? В сражении, я имею в виду?

Вместо ответа Хелена просто улыбнулась и исчезла, оставив четверых детей стоять в пустом павильоне.

— Хорошо, — сказала Лори. — Больше нет ответов. — Она глубоко вздохнула и вернулась к изучению карты, бормоча: — Мы вернемся домой, а потом попытаемся спасти Оуэна, и…

— Не попытаемся, — сказал Мэтт ровным, но твердым тоном, — мы спасем его.

Они не знали Оуэна, но он был одним из них. Фин и Мэтт обменялись взглядами, и Фин увидел в них отражение своей собственной решимости.

— Надеюсь, — ответила Лори.

Фин толкнул ее плечом.

— С ним все будет в порядке. Мы отправимся за ним.

Кузен наклонился к нему и коротко кивнул. Затем она подняла карту, чтобы все могли посмотреть на нее.

— Похоже, мы здесь, поэтому мы, — она подняла глаза и оглядела окрестности, — идем туда.

Оуэн подумал, что он готов к тому, что его схватят. Как и его отец, дед и прадеды, Оуэн всегда знал о предстоящей битве. Они были — как и их предок, Один, — рождены «всевидящими», поэтому знали, когда наступит конец света. Он менялся, как и все будущие, когда люди делали выбор. Несколько недавних выборов продвинули Рагнарёк вперед на несколько лет, гораздо раньше, чем ему хотелось бы.

— Эй, мальчик-бог! — Один из Райдеров, жестокий Волчонок, который был потомком бога Локи, ударил его ногой.

Оуэн открыл глаза. Сейчас он все еще мог это делать, но каждый день пытался убедить себя открыть только один глаз, чтобы привыкнуть к потере. Когда он был маленьким, то носил повязку на глазу в течение всего учебного года, чтобы практиковаться иметь только один глаз. Другие ребята называли его «пиратом» и «уродом». Он не говорил им, что он еще более странный, чем они думали. Его семья гордилась им. Они называли его храбрецом. Оуэн не говорил им, что обманывал. Когда он оставался один в своей комнате, снимал повязку.

— Если ты такой всезнающий, разве ты не должен был знать, что мы схватим тебя? — насмехался Райдер.

— Да. — Оуэн улыбнулся мальчику. Он обнаружил, что его улыбка пугает их, поэтому часто улыбался. — Я знал.

Мальчик попятился, и Оуэн улыбнулся еще шире. Он был пленником в наручниках, но также и мальчиком, который занял место Бога в Великом мифе. Волчата были просто хулиганами. Они думали, что если будут пинать его и говорить гадости, то он испугается. Оуэн напоминал себе, где и когда он находится, и это помогало ему оставаться сильным. Один был богом, который мог видеть будущее; Оуэн был человеком с божьим даром. Иногда это означало, что Оуэн путался в том, что произошло и что должно произойти. Он видел все… вплоть до того, как стал участником события. Пока он не был активным участником миссии, мальчик все еще мог видеть ее. Как только он начинал делать выбор относительно ситуации, его видение будущего исчезало. Вот почему сейчас он держался подальше от остальных.

Однако он с нетерпением ждал встречи с ними. Со знанием будущего было очень трудно заводить друзей. В мифах Тор и Локи дружили с Одином, и Оуэн искренне надеялся, что представители богов тоже станут его друзьями. Сейчас у него было только два ворона: мысль (Хугинн) и память (Мунинн).

Как будто он вызвал их, они прилетели и приземлились на него, по одному на каждое плечо. Их когти сжались, впиваясь в его кожу. Мысль и Память подсказали ему, что они видели в Хеле. Он старался слушать внимательно, но голоса Воронов были странными.

Оуэн поерзал, пытаясь устроиться поудобнее, прислушиваясь к Воронам. Они сказали ему, что Тор и Локи все еще в Хеле, и предупредили, что Петух еще не заговорил.

— Может быть, Петух будет молчать, и конец не наступит, — прошептал он.

Вороны оба посмотрели на него, как на дурака. Они напомнили ему, что Бальдр убит, и Петух заговорит. Рагнарёк начнется, и битва неизбежна.

— Вы останетесь со мной? — спросил он, ненавидя себя за то, что его голос звучит испуганно. Обычно он хорошо скрывал эмоции, но никакие приготовления не могли облегчить сегодняшний день.

— Мы остаемся здесь, — сказал Мысль.

— Это ранило Одина, — добавил Память.

— Тебе будет больно, но мы останемся, — пообещал Мысль.

Райдер, охранявший Оуэна, снова попытался отогнать Хугинна и Мунинна, но вороны впились когтями в плечи Оуэна. Они его не оставят. Птицы кричали на Райдера, клевали руку мальчика, когда он пытался заставить их улететь.

— Мерзкие птицы, — пробормотал Райдер, размазывая кровь с тыльной стороны ладони по разорванным штанам.

— Они мои, — пробормотал Оуэн. — Скажи своему боссу, что они здесь. Он тоже этого ждал.

— Как будто ты знаешь, — усмехнулся мальчик.

Оуэн улыбнулся, прежде чем сказать:

— Вороны говорили со мной. Они мне все рассказывают. Я знаю, что твой босс будет делать дальше, — он сделал паузу, чтобы его голос не дрогнул, а затем закончил: — И я готов.

Как только их ноги оторвались от каменного пола павильона, в комнату ворвался туман, пахнущий сыростью и зловонием, как болотная вода. Мэтт всмотрелся в туман, видя только это толстое серое одеяло. В павильоне царила странная тишина, но здесь было так тихо, что он слышал дыхание остальных. Этот звук казался странным, неестественным в этом мертвом мире. Неестественным и нежелательным.

Мэтт сделал шаг, под ботинком хрустнуло, заставляя его отпрыгнуть назад. Он посмотрел вниз и увидел песок. Или камешки. Белую гальку. Вот почему все вокруг казалось серым… они шли по огромному белому пляжу, окутанному туманом.

Он продолжал идти вперед. Остальные следовали за ним.

— Кто-нибудь что-нибудь видит? — Лори прошептала это, но ее голос прозвучал как удар грома.

Мэтт начал говорить «нет», но потом понял, что глаза привыкают. Он мог различить фигуру в десяти футах от себя. Та была не выше Мэтта и не тоньше Лори, но определенно взрослый мужчина с морщинистым и серым лицом. На самом деле серым… не просто бледным. Вся его фигура была такого цвета, от волос до одежды, от кожи до обуви, как будто он был отлит из камня. Он был одет как раб викингов — наемный слуга — в простую тунику с поясом и зашнурованные сандалии.

— Я считаю, мы должны следовать за ним, — подметил Мэтт.

— За статуей? — спросил Фин.

— Это один из слуг Хелены.

— Эм, не-а, это статуя. Я только что видел такие в павильоне и рядом с вратами.

Мэтт покачал головой:

— Это Ганглати, слуга Хелены. Ганглот тоже была внутри, она служанка.

— Ты не догоняешь, Торсен. Это статуя. Гляди.

Фин перешел на бег, не обращая внимания на крики Лори, чтобы он не делал этого. Когда мальчик приблизился к фигуре, мимо пронеслась пелена тумана, скрывая ее. Когда туман рассеялся, «статуя» стояла еще в десяти футах от него.

— Видишь? — спросил Мэтт.

— Какая жуть, — забрюзжал Фин. — Статуи двигаться не должны.

— Они и не статуи, — Болдуин поднял руку. — Хэй, Ганглати. Спасибо за сопровождение.

Фин повернулся к Болдуину:

— Так ты знал? Что же ты раньше не сказал?

— Не хотел беспокоить. Ибо грубо. Но ты прав — выглядят они как статуи. Легко ошибиться.

Болдуин улыбнулся, и Фин перестал ворчать.

Они «следовали» за Ганглати. Слуга исчезал, когда они подходили ближе, но появлялся все дальше и дальше. Пока они шли, холодный туман клубился вокруг. Мэтт потер руки, но это не помогло. Туман был таким ледяным и мокрым, как зимний дождь.

Холод, пробирающий до костей, как его мать всегда называла.

«Пробирающий до костей. Это подходит», — подумал он. — «Так же как и тихо, как в могиле».

Единственным звуком был хруст шагов по белой гальке. Когда Мэтт зашагал дальше, то понял, что его кроссовка развязалась. Он поправил щит и наклонился, чтобы завязать шнурки. И тут Мэтт увидел камешки. Они больше походили на плавник… выбеленные добела куски разной формы и размера. Один был похож на крошечную башенку, квадратную и белую с четырьмя пиками наверху. Он ткнул пальцем в кусок, и остальная часть вылезла из песка, сужаясь белым дном. Это был зуб. Моляр. Мэтт поднял другой камешек и увидел пористую нижнюю сторону. Кость. Вот по чему они шли. Пляж из костей.

— Мэтт? Что-то случилось? — сказала Лори.

— Ничего. Просто шнурок развязался. — Он выпрямился и поправил щит. — Пошли отсюда.

Через некоторое время пляж начал отступать, земля стала мягкой, усеянной тем, что теперь, несомненно, было костями… череп здесь, ребро там. Никто ничего не сказал. Они просто продолжали идти. Туман тоже рассеивался, хотя иногда Мэтт чувствовал капельки холодной воды. Когда он поднял голову, то смог разглядеть корни далеко наверху. Иггдрасиль — Мировое Древо. Хель находился под одним корнем, земля — под другим, а инеистые великаны — под третьим.

Когда Мэтт заметил Ганглати, стоящего в стороне, он двинулся в ту сторону, но призрак поднял руку, движение было настолько медленным, что он, казалось, вообще не двигался. Мэтт продолжал идти к нему, но он исчез и появился еще дальше, все еще держа руку поднятой. Очень медленно Ганглати покачал головой.

— Думаю, он говорит, что это все, что он может сделать для нас, — прошептала Лори.

— Значит, мы теперь сами по себе? — спросил Мэтт.

Ганглати опустил голову, как бы кивнув. Потом исчез… и больше не появился.

— Хорошо, — сказал Фин, — итак, вернемся к карте. Ты можешь сказать, где мы находимся?

— Думаю, что да. — Лори развернула карту и некоторое время изучала ее. — Дальше мы ищем реку.

— Я слышу, как течет вода, — сказал Болдуин. — Туда.

Мэтт кивнул, и они продолжили путь.

Что-то преследовало их. Несколько минут назад Мэтт уловил слабый шум. Теперь он раздался снова. Это не было похоже на шаги. Больше на шорох, только… не совсем. Он не мог вспомнить, какой именно, да и не был уверен, что хочет этого. То, что скрывалось в тени, вероятно, было не тем, что он хотел бы видеть. Но это не могло быть слишком опасно, иначе его амулет начал бы вибрировать.

Звук раздался снова, теперь ближе.

— Что это? — спросила Лори

— Что? — ответил вопросом Фин.

— Я что-то слышала. Больше никто? — Она оглянулась на мальчиков и нахмурилась.

— Я не слышал, — ответил Фин, и Болдуин с ним согласился. Мэтт думал ответить так же, чтобы никто не переживал, но он не мог солгать.

— Я слышал, — сказал Мэтт. — Думаю, нас что-то преследует.

Лори резко посмотрела на него. Фин к нему повернулся, спросив:

— Что?

— Скорей всего, это просто призрак, — продолжил Мэтт. — Видение или дух земли. Я слышал тихий шорох, будто это плащаница смерти.

— Плащаница смерти? — поинтересовалась Лори.

— Ну, знаете, во что мертвых заворачивают. Вероятней всего, нас просто преследует любопытный труп.

— Ха, — усмехнулся Фин. — Это не страшно.

— Это Хель, — сказал Мэтт. — Или Нифльхейм. Не совсем понятное деление. Тут владения Хелены, также известной как Хель, и также тут Нифльхейм, где…

Нечто устремилось в голову Мэтта. Он только увидел что-то размытое, надвигавшееся прямо на него.

— Вниз! — крикнул он, падая.

Существо издало сдавленный вопль и снова исчезло из виду. Когда оно улетело, Мэтт уловил биение крыльев и понял, что это был тот самый шум, который он слышал.

Еще один пронзительный крик, и темная фигура снова налетела на них.

— В укрытие! — сказал Мэтт. — Туда!

Он указал на тень футах в двадцати от себя. Пока они бежали, он мог различить еще больше теней, купола около десяти футов высотой, усеивающие ландшафт. Погребальные курганы. Он направил группу между двумя.

— И как это может помочь? — спросил Фин, когда они присели на корточки. — Это бомбардировка с пикирования. Мы должны быть под чем-то.

— Знаю, — сказал Мэтт. — Я думаю. — Он замолчал, когда существо снова пронзительно закричало. — Лори? Что показывает карта? Есть где укрыться?

Шурша, она развернула ее.

— Здесь слишком темно. Я действительно ничего не вижу…

Существо снова бросилось на них.

— Что это за штука? — сказал Фин. — Торсен? Ты же эксперт по монстрам.

— Знаю, знаю. — Мэтт ломал голову, думая о скандинавских летающих зверях. Их было немного. — Может быть, Хрёсвельг? Он великан, который сидит на краю света и может принимать форму орла.

— Или, может быть, цыпленка, — сказал Болдуин.

Фин тихо рассмеялся.

— Да. Хотелось бы.

— Хм, он серьезно, — сказала Лори. — Смотри.

Они все повернулись и проследили за пальцем Лори, увидев что-то, сидящее на могильном холме прямо рядом с ними. Это был…

— Цыпленок? — спросил Фин.

Мэтт уставился на птицу. Это был огромный петух, почти три фута высотой и такой же длины от кончика темно-красного клюва до окончания хвостового пера, такого же цвета, но такого темного, что был почти коричневым. Черновато-красный. Слова запрыгнули в его разум, и его глотка сжалась на мгновение, осложняя дыхание. Петушок стоял, балансируя на пике кургана, глядя багровыми глазами прямо в душу мальчика.

— Черновато-красный Петух из залов Хель, — изложил мысль Мэтт.

— Что? — спросил Фин.

— Петух. Петушок.

— Итак, и что же это за Петух? — с покрасневшими щеками, стараясь не смотреть на кузину, спросил Фин.

— Это один из тех, что криком своим оповестит о начале Рагнарёка. Остальные два в Вальхалле и Йотунхейме — царстве героев и царстве великанов.

— А если Петушок не оповестит? — спросил Фин.

Его голос звучал странно, почти как рычание, и когда Мэтт взглянул на него, Фин смотрел на птицу, как волк смотрит на свою добычу.

— Что? — поинтересовался Мэтт.

— А если он не оповестит? Это все исправит? Нет Петуха, нет Рагнарёка?

— Фин… — с предупреждением обратилась к нему Лори

Мэтт покачал головой:

— У нас все под контролем. Как только вытащим Болдуина, мы разрушим мифический цикл.

— Надеемся, — прошептала Лори.

— Можем перестраховаться… — глядя на птицу, предложил Фин. — Я могу уложить Петушка, даже такого громадного.

В голосе Фина послышалось рычание, и как только его руки коснулись кургана, они словно замерцали и запульсировали, как будто собирались сменить форму. Петушок, наклонившись, посмотрел на него. Потом повернулся к Мэтту и издал крик. В этот раз, Мэтт услышал не просто звук. Он услышал слово:

— Скоро.

Петух раскрыл крылья, взмахнул и взмыл в воздух.

— Скоро, — кричал он. — Скоро.

Скоро. Близился час Рагнарёка.

Когда птица улетела, у Мэтта скрутило желудок, и он сопроводил ее взглядом. Ему послышалось, как Фин что-то говорит, Мэтт был слишком погружен в мысли, чтобы разобрать его слова.

«Мы вернули Болдуина. Мы нарушили цикл. Мы изменили миф».

«Пока еще нет. Нам нужно его вытащить. Тогда все будет хорошо».

— Вам здесь не место, — сказал голос позади них.

Они все повернулись и увидели огромного бородатого мужчину в одеяниях викингов. Воитель. Мэтт понял это по его копью, щиту и шлему, у которого — в отличие от настоящих шлемов викингов — не было рогов. Иначе говоря, на мужчине не было доспехов, только плащ поверх мундира.

Он стоял с двумя остальными воинами, загораживая проход между курганами. Они все выглядели… ладно, они выглядели мертвецами. Нельзя было иначе описать. Их одежда изодрана, лица серы и опущены, словно их однажды хорошо за бороду потянули. Все трое, видимо, умерли в пожилом возрасте, с седыми волосами, морщинистыми лицами и не полным набором зубов.

— Зомби-викинги, — прошептал Болдуин. — Как круто.

— Драугры, — шепотом ответил Мэтт.

— Что?

— Зомби-викинги зовутся драуграми. Они сторожат сокровища мертвых, — он окинул взглядом курганы вокруг. — Но я не думаю, что это они. По крайней мере, я на это надеюсь.

Из всех оживших мертвецов, драугры были самыми противными. Они не были зловещими, как зомби, но если ты перейдешь им дорогу, тебе не несдобровать. Драугры были ожившими трупами павших викингов-воителей, но сохранившие человеческий интеллект и умевшие увеличиваться вдвое для боя. К тому же, уже будучи мертвыми, убить их было нельзя.

Мэтт присмотрелся. Нет, он был уверен, что это не драугры. Просто заурядные мертвые викинги.

— Вам здесь не место, — повторил самых высокий из них.

— Да, мы это уже слышали, — пробурчал Фин.

— И мы полностью согласны, — продолжил Мэтт. — Поэтому мы пытаемся покинуть это место. Постараемся уйти как можно скорее, и нам очень жаль, что пришлось побеспокоить вашу, эм, жизнь после смерти.

— Покинуть? — спросил другой, оживившись. — Вы можете?

Мэтт проклял себя за такое.

— Нет, имею в виду… Ладно, да, мы можем, но потому, что нам здесь не место, как говорите. Это особый выход. Для людей, кто сюда по ошибке попал.

— Как мы, — сказал здоровяк. — Мы здесь по ошибке.

— Ты все только хуже сделал, Торсен, — пробурчал Фин.

— Мы должны быть в Вальхалле, — продолжил мужчина. — Мы воители.

— Ну, да, — медленно ответил Мэтт. — Но только воины, павшие в бою, попадают в Вальхаллу, что, как я считаю, несправедливо и…

— Мы пали в бою.

— Староваты для сражений, не находите? — проворчал Фин.

Мертвец сердито посмотрел на Фина, раскрыл свою тунику и показал на тонкую рану вдоль его морщинистой грудины:

— А это тогда что, малец?

— Ну, огромный бумажный порез?

И мертвый викинг принялся проклинать Фина и называть его кем только можно: и лохматым, и хлебоносом, и полутроллем, и горшколизом.

Как только старикан обматерил мальца с ног до головы, остальные два также приоткрыли одежду и показали идентичные раны. И тогда Мэтт всё понял. Проблема Вальхаллы заключалась в том, что воины могли туда попасть, только если падут в бою. Да, несправедливо, если подумать, это значило, что лучшая жизнь после смерти тебя ждет, если перед кончиной ты облажаешься. А если ты настолько хороший боец, что умер в постели? Ну, тогда ты неудачник, как эти ребята. Мэтт слышал, что иногда старые воины пытались обмануть систему, нанося себе порезы на предсмертной ложе, в надеждах, что Валькирии подумают, что они умерли от ран, полученных в бою. Это, разумеется, не работало, но не винить же стариков за попытку!

— С вами обошлись плохо, — наконец произнес Мэтт, встревая в спор Фина с разъяренными призраками. — Я это кому-нибудь доложу.

— Ты? — все три мертвеца засмеялись так громко, что их понурые головы приподнялись. — Ну и кому ты про нас расскажешь?

Мэтт выпрямился:

— Я Мэттью Торсен, потомок великого бога Тора. Избран, чтобы представлять его в час Рагнарёка.

Наконец, он вытащил из-под майки амулет. Мужчины посмотрели на него и заржали.

— Нет, он серьезно, — сказала Лори. — Он сын Тора. И Фин, и я… — Она продолжила: — Мы потомки другого скандинавского бога, а вот Болдуин потомок Бальдра. Все любят Бальдра, не так ли? — Она повернулась к Болдуину и прошептала: — Скажи что-нибудь.

Болдуин улыбнулся и поднял руку, чтоб поприветствовать:

— Хей, я Болдуин. Понятия не имею, что тут происходит, но вы должны прислушаться к этим ребятам. Если они говорят, что помогут, они это сделают.

Мужчины снова засмеялись. Потом один остановился и показал на карту, сжатую в руке Лори.

— Что это? — спросил он.

Мэтт напрягся. Если они поймут, что это карта выхода из Хель…

— Это? — Лори подняла ее, но перед этим быстренько перевернула, и показала им. — Не знаю. Я нашла ее где-то здесь. Красота, не так ли? Выглядит так, словно она сделана из крыльев насекомых.

— Нам срочно нужно уходить, — сказал Мэтт. — Как я сказал, я расскажу о вас только хорошее Валькириям. Я знаю их главу. Хильдар? Слышали о ней?

Болтая, он отошел назад, тактично предлагая другим сделать то же самое.

— Это карта, — сказал здоровяк, пока Лори во время отступления складывала карту.

— Что? — Лори опустила на нее взгляд. — Правда? И почему вы так решили? Она просто выглядит как переливающаяся бумажка. Я посчитала ее красивенькой, ведь, хм, девочкам нравятся красивые штучки, не так ли?

— Это карта выхода отсюда, — сказал один из мертвецов. — Вы взяли ее у Хелены. Ни у кого больше нет такой бумажки, как эта.

— Правда? Хм… она должно быть ее обронила. Возможно, это просто… заметки. Я уверена в этом.

Мёртвый викинг рванул к ним. Мэтт схватил Лори за руку и потянул за собой.

— Бежим! — закричал он.

Они помчались через поле, врезаясь в курганы и выбираясь из них.

— Кто-нибудь может объяснить, почему мы убегаем от старых мертвецов? — крикнул Фин во время бега. — Они же не великаны, Торсен. Хороший удар, и они падут. Мы можем их уложить.

— Я не хочу, — ответил Мэтт.

— И почему же?

— Они не заслуживают.

— Мэтт прав, — согласилась Лори, едва они увернулись от бедренной кости. — Мы не можем их отсюда вытащить, но они пожилые воители, и мы должны их уважать.

— И они нас должны уважать, — заворчал Фин. — Мы потомки богов. Мы не бежим от стариков.

— Храфнасвельтир! — проклял их один из старых викингов. — Храфнасвельтир!

— Как он нас только что обозвал? — огрызнулся Фин.

— Причины вороньего голода. Предполагаю, это значит «трусы» — тот, кто никогда не падал в бою и не становился пищей для воронов.

— И тебя это не напрягает? — спросил Фин.

— Нет, но это крутая фраза. Надо запомнить, — Мэтт посмотрел за плечо. — Думаю, можем сбавить темп. Мы же от мертвецов бежим? Не нужно так далеко бежать. Они очень далеко. Просто быстренько идем и…

Мэтт споткнулся. Болдуин поймал его прежде, чем тот упал, но Мэтт оставил свой кроссовок позади. Он посмотрел вниз и увидел, что погряз в грязи. Или, по крайней мере, он надеялся, что это грязь.

— Думаю, мы нашли реку, — подметил Болдуин, доставая кроссовок Мэтта.

— Прекрасно, — ответил тот. — Как только ее пересечем, пройдем царство мертвых на нашем пути обратно. — Он повернулся к Лори: — Ведь так говорит карта?

Она улыбнулась:

— Да.

Мэтт взглянул на заболоченную землю. Он мог разглядеть реку на расстоянии около пятидесяти футов. Туман пронесся над ней, но она не была такой широкой, может быть, двадцать футов в поперечнике.

— Все же умеют плавать? — спросил он. — Она наверняка не глубокая, но на всякий случай.

Все сказали, что могут. Они нашли брод и пошли через широкий берег. Пока шли, туман опустился, окутывая их так сильно, что ребята едва могли видеть друг друга.

— Будьте рядом! — приказал Мэтт. — Двигайтесь медленно и убедитесь, что вы можете видеть кого-нибудь. — Он остановился: — Давайте лучше построимся в линию. Болдуин? Возьми мой щит. Лори? Держись за его майку. Фин?

— Замыкай шествие, — пробормотал Фин.

— Спасибо. Дай мне знать, если что-нибудь услышишь.

Они продолжали идти вперед. Медленно продвигаясь. Мэтт не хотел заводить их в густую грязь, поэтому нащупывал дорогу носком кроссовка, стараясь с каждым шагом выбирать безопасную почву.

— Что это за шум? — спросила Лори.

Мэтт слишком много внимания уделял выбору тропинки, чтобы заметить что-то еще, но когда он прислушался, то уловил слабый хлопающий звук над журчанием воды.

— Наверное, река? — ответил Мэтт. — Думаю, мы почти на месте. Я чувствую… — Он вдохнул и закашлялся, когда зловоние обожгло его ноздри.

— Что это такое? — сказал Болдуин.

— Наверное, река? — повторил Мэтт.

Фин что-то пробормотал, но он был слишком далеко, чтобы Мэтт мог его расслышать.

— Будьте начеку, — сказал Мэтт. — Мы должны быть там через несколько минут…

Парень замолчал. Туман рассеялся, и теперь он мог видеть реку. Она оказалась шире, чем он думал, футов сорок в поперечнике. Вода доходила до самых берегов, но это не было похоже на пляж с мелководьем, простирающимся до самых глубин. Берег, казалось, обрывался вниз, усыпанная костями земля исчезала в тот же миг, как достигала воды. Которая вовсе не выглядела, как вода. Она была серовато-коричневой и странно густой, консистенции тушеного мяса прямо из банки, студенистая и отвратительная. Она даже выглядела как тушеное мясо, с темными кусками, извивающимися внутри, выскакивающими, только чтобы исчезнуть снова.

Кроме того, она пузырилась.

Сначала Мэтт подумал, что она кипит… вероятно, из-за сравнения с тушеным мясом. Но он не чувствовал, как поднимается жар. Просто вонь. Ужасная вонь, как от тушеного мяса, которое оставили на несколько недель, гнилое и вонючее. Она пузырилась, лопалась и шипела. Когда капля попала ему на щеку, стало больно, и он отстранился, потирая обожженное место.

— Водичка не кажется гигиеничной, — сказал Болдуин.

— Или безопасной, — сказала Лори, подходя к ним. — В чем дело?

Пока они наблюдали, вынырнул череп. Или даже голова. Что-то между ними. Была кость и… Волосы. Кожа. Зубы. Мэтт аж обрадовался, когда нечто вновь потонуло в жидкости.

— Вау, — сказал Болдуин. — Думаю, это как суп. Из мертвецов.

— Нет, — быстро ответил Мэтт. — Это не миф. Это просто река.

— Река с частями тел, — уточнил Фин.

— Я, хм, пойду проверю, — сказал Мэтт. — Оставайтесь здесь.

— Нет, — запротестовал Болдуин. — Я это сделаю, босс. Я же неуязвимый, помнишь?

Болдуин протиснулся мимо Мэтта. Он сделал три осторожных шага к берегу реки. Затем он окунул палец в воду. Когда вытащил его, Мэтт услышал странный шипящий звук. Из пальца Болдуина повалил дым. Мэтт рванул вперед, но к тому времени, как он добрался туда, Болдуин уже запустил в реку еще один палец. Вода попала на рукав рубашки. Там зашипело, и остался ряд крошечных отверстий, куда падали капли.

— Думаю, это кислота, — ответил Болдуин, спокойно доставая свой палец. — Ах. Тоже любил эту майку.

— Кислота? — спросила Лори. — Значит… Мы не пройдем…

— Должен же быть путь, — сказал Мэтт. — Кажется, я помню что-то вроде лодки.

— Я проверю карту, — с этими словами Лори ее осмотрела. — Окей, тут вроде есть путь через это. Лодка или мост? Не ясно. Но путь есть. Нам просто нужно его найти.

— Так давайте найдем.

Там была лодка. На самом деле это был длинный корабль. Болдуин заметил его первым, бросившись вперед и прыгнув в лодку, стоявшую на берегу, со словами:

— Зацените!

Мэтт был вынужден признать, что это было довольно круто. Конечно, он был не так велик, как большой корабль. Это был даже не «снеке», а самый маленький корабль длиной около пятидесяти футов. Это было больше похоже на копию, десять футов от носа до кормы. Весел было всего два комплекта. У него действительно был дракон на носу. Или змея. Трудно было сказать наверняка… эти два термина часто взаимозаменяемы в скандинавских мифах, что означало, он, возможно, сражался с драконом в Рагнарёке, а не с гигантской змеей, но он старался не думать об этом.

— Тебе нужно убираться оттуда, — крикнул Фин Болдуину. — Иначе мы не сможем оттолкнуться.

— Конечно, сможем. — Болдуин ухмыльнулся. — У тебя есть могучий Тор. Бог битвы.

— В последнее время нет, — ответил Фин. — Больше похоже на Бога бегства от битвы.

Мэтт резко обернулся, но Фин улыбнулся, и улыбка эта казалась настоящей.

— Да, да, — добродушно сказал он и махнул Болдуину, чтобы тот убирался. Болдуин прыгнул за борт, и они все вместе подтолкнули баркас к кромке воды. Тогда Мэтт ухватился за него и сказал:

— Я столкну.

Болдуин вышел из-за кормы.

— Нет, ты запрыгивай. Я просто пошутил. Я столкну. Немного кислотного болота мне не повредит.

— Нет, но это повредит твоим ботинкам, а они тебе нужны. Я буду осторожен.

Болдуин забрался обратно в лодку. Он попытался взять у Лори весла, но она не собиралась их отдавать, поэтому он направился вперед, чтобы вести лодку. Лори и Фин с помощью весел оттолкнулись от берега, а Мэтт — от борта.

— Держите ее крепко на веслах, — сказал он, — а я перепрыгну воду.

Мэтт свесил одну ногу за борт. Затем другой рукой он в последний раз оттолкнулся от берега. Лодка рванула в воду, и Мэтт на секунду остался висеть там, оседлав борт, одной ногой внутрь, а другой наружу.

— Вы можете коснуться дна веслами? — сказал он. — Держать лодку неподвижно?

Фин и Лори попробовали, но даже когда они опустили весла как можно ниже, то не коснулись дна.

Мэтт осторожно поднял ногу. Длинные корабли славились своей устойчивостью даже на бурной воде, но он не собирался рисковать, когда «вода» могла содрать плоть с костей.

При этой мысли он двигался слишком быстро, и ему пришлось остановиться, чтобы снова обрести равновесие.

— Просто поставь ногу внутрь, Торсен, — сказал Фин. — Знаю, думаешь, ты большой парень, но поверь мне, ты ее не обманешь.

— Знаю. Держусь.

Он вытянул ногу так, что она оказалась почти у борта лодки. Затем заметил, что вода бурлит, как гейзер, прямо под его ногой, и начал быстро раскачиваться, но из середины гейзера вылетела рука. Она схватила его за ногу. Когда Мэтт попытался схватиться за что-нибудь, хоть что-нибудь, из реки вынырнуло целое тело — огромный гниющий труп, крепко держащий его ногу костлявой рукой.

Болдуин вскрикнул. Фин потянулся к Мэтту. Мэтт схватил его за руку, но труп дернул с нечеловеческой силой, и Мэтт отлетел в сторону, увлекая за собой Фина. Он увидел, как глаза Фина широко раскрылись, и понял, что уже слишком поздно хвататься за лодку, слишком поздно для Фина хвататься за лодку, и единственное, что Мэтт мог сделать, это…

Отпустить.

Он отпустил руку Фина и повис над рекой. Бросил последний взгляд на гигантский труп. Затем тот отпустил его, и Мэтт упал в воду, распластавшись на спине, бешено размахивая руками и ногами, как будто он мог остановить падение. Он ударился с плеском и увидел, как кислотная вода сомкнулась над ним.

— Он просто отпустил меня! — забрызжал слюной Фин. Он долю секунды смотрел на место, где Мэтт исчез в кислоте, а затем, с проходящими сквозь него шоком и злостью, перевернул весло и тонкий край засунул в воду. Он надеялся, что не ударит им Мэтта по голове, но не видел других вариантов. Нельзя было ему соваться в воду, иначе в минуты от него останутся мясо да кости. Да и Мэтта спасти он тоже не мог.

Поводя веслом в воде, он наткнулся на нечто и почувствовал тяжесть. Фин вытащил это на поверхность, понимая, что оно было слишком легким, но, надеясь, что, может быть, Мэтт поплыл, когда Фин потянул. Когда он поднял весло, малец увидел замотавшиеся вокруг деревяшки волосы черепа.

— Ты же не думаешь, что… — начала вопрос Лори.

Фин провел веслом по воде. Что-то покачивалось на воде, казалось, глядя на них мертвыми глазами. Это не мог быть Мэтт. Фин ни на секунду не допускал мысли, что это может быть он. Торсен все еще мог время от времени действовать Фину на нервы, но это вовсе не означало, что парень хотел, чтобы Мэтт превратился в ничтожество.

Тихонько, Лори все же спросила, что хотела:

— Это Мэтт?

— Нет, конечно, нет! — Фин надеялся, что он не лжет, когда снова опустил весло в воду и стал кружить вокруг, надеясь, что Мэтт ухватится за него. Странно, что лодка и весло не рассыпались, но Фин решил, что они сделаны из чего-то, что не съедается кислотой.

Остальные ребята шерстили воду, надеясь найти, наконец, пропавшего друга, когда Фин все с облегчением понял: у найденного им черепа были черные волнистые волосы!

— Это не он! — закричал малец. — Смотрите! Торсен рыженький, а этот парень черноволосый!

Болдуин и Лори облегченно вздохнули, но самого Фина это не успокаивало. Течение реки все больше и больше отталкивало лодку от места, где исчез Мэтт, и до сих пор у них не было зацепок, где же он мог быть. С одной стороны, проверить еще раз, где он исчез, было лучшей идеей. С другой — течение было уже куда сильнее, к тому же там было то, что и утащило Мэтта под воду. Если кислота не превратила еще их друга в мясо да кости, он до сих пор сражался с той жутью, что его забрала с собой — под водой, без воздуха, и борясь с течением. Все было против него. Никто об этом не говорил, но все об этом думали.

— Давай же, ну! — пробормотал Фин. — Ты сильный, Торсен.

— Фин? Пока мы не выбрались, я все еще мертв, — Болдуин снял с себя майку и ботинки. Затем он замолчал и посмотрел на Лори: —Эм, не могла бы ты отвернуться?

— Нет, но буду искать здесь. — Лори посмотрела за другой край лодки. Дрожа, но уверенно сказала она: — Может, его течением унесло.

Как только она отвернулась, Болдуин расстегнул брюки, но прежде чем он успел закончить раздеваться, Фин почувствовал, как что-то тяжелое схватило весло. Он чувствовал себя самой большой рыбой в мире, и не было никакого способа вытащить его самостоятельно.

— Подожди! — закричал он. — Думаю, это он… или я, или, по крайней мере, там что-то есть. Помоги мне поднять его.

Болдуин и Фин вытащили весло из воды так быстро, как только могли, лодка тяжело накренилась на их сторону, и там, вцепившись в весло, висел Мэтт. Его одежда была изодрана в клочья, как будто… ну, будто он плавал в кислоте.

Мальчики потянулись к воде и взяли Мэтта. Вода на ощупь жгла, но кожа с их рук не слезала. Что бы там ни было, оно уничтожило ткань быстрее, чем плоть.

Лори потянулась к ребятам и пошатнула лодку.

— Оставайся на месте, — визгнул Фин. — Нужно сохранять баланс.

— Простите! — пискнула она.

Как только Лори вернулась на прежнее место, лодка, казалось, немного успокоилась. Девушка откинулась назад, и все стало еще ровнее. Лодка все еще кренилась, но не настолько, чтобы все они упали в кислоту.

Фин оглянулся через плечо и сказал ей:

— Возьми этот конец весла.

Мэтт цеплялся за него, а Фин и Болдуин тащили его за собой. Они держали его за плечи, неуклонно подтягивая вверх. Однако чувствовалось, что там было сопротивление, как будто то, что утянуло Мэтта, все еще пыталось удержать его.

Они не позволят этому случиться.

— На счет три, — приказал Фин.

Болдуин кивнул.

— Раз, два, три!

На счет «три» они все дернулись, и то, что держало Мэтта, потеряло хватку. Вдвоем они затащили его тело в лодку, и даже в полубессознательном состоянии Мэтт, по-видимому, инстинктивно знал, что нужно отпустить весло и схватиться за лодку.

Лори откинулась назад, когда Мэтт отпустил весло, но осталась в лодке. Инерция ее наклона назад помогла компенсировать вес Мэтта на противоположной стороне. Но этого оказалось недостаточно: Мэтт был крупным парнем. Когда лодка снова начала крениться, Болдуин откинулся назад, качаясь в направлении, противоположном крен.

— Туда, — рявкнул Фин.

Пока Болдуин карабкался к Лори, Фин перегнулся через борт, сунул руку в горячую воду и схватил Мэтта за брюки. Материал порвался еще сильнее, но у Фин все еще было достаточно рычагов, чтобы затащить Мэтта в лодку. Полубессознательный мальчик плюхнулся в лодку, растянувшись в неудобной позе наполовину на Болдуине и весле. Он выглядел крайне смущенным. Лежал задрав ноги, головой и одним плечом упирался о ноги Лори. Все четверо детей были путаницей рук и ног, но они были в порядке.

Фин тяжело дышал от усилий вытащить Мэтта из того, что его поймало, и от усилий затащить человека в лодку. Болдуин ухмылялся. Лори слегка шмыгала носом, но в то же время улыбалась. Мэтт был… там. Вот и все.

Его глаза были закрыты, а все тело покраснело, будто он серьезно обгорел на солнце. В нескольких местах кожа начала шелушиться. Хотя на самом деле это был не солнечный ожог. Фин видел, что вода сделала с рукавом Болдуина, а теперь и с одеждой Мэтта.

— Торсен? — позвал Фин, а потом откашлялся, потому что его голос звучал странно. Он не собирался всхлипывать и хныкать, но смерть Болдуина была еще слишком недавней. Он признался бы — не вслух, заметьте, а про себя, — что, возможно, немного боялся и беспокоился за Торсена.

Болдуин легонько подтолкнул Мэтта.

— Мэтт? Ты жив?

Фин покачал головой в ответ на этот вопрос. Болдуин был странным человеком… а может, и нет. Они были в Хеле. Возможно, Мэтт утонул или был убит тем, что находилось в воде.

«Что случится, если мы умрем здесь?»

Но затем Лори опустила руку, словно она собиралась коснуться лица Мэтта. Она остановилась прямо над его ртом и носом:

— Он дышит.

Рука Мэтта поднялась и оттолкнула от лица ладонь Лори. С закрытыми глазами он сел. Затем открыл рот. Мэтт нагнулся к краю лодки, и его вырвало.

Когда закончил, он посмотрел на своих спутников.

— Смерть настигла, — медленно проговорил Мэтт. Он покашлял, глотнул и попытался снова. — Смерть настигла.

— Нет, ты жив, парень, — уверил Болдуин и похлопал Мэтта по плечу.

— Все в порядке, — успокоила Лори. — С тобой все в порядке.

— Нет, — Мэтт покачал головой и закашлял. — Имею в виду, смерть настигла викингов в этой реке. Поплыли!

— Ох! — Болдуин взял пару весел и посмотрел на Фина. — Давайте же отсюда выберемся.

Как можно быстрее Фин и Болдуин направили лодку на другой берег. Лори то хлопала Мэтта по спине, пока тот кашлял, то смотрела на берег, то изучала карту.

Несколько раз Фин чувствовал, как кто-то хватается за весла, и он знал, что Болдуин испытывает то же самое, потому что слышал, как Болдуин ворчит, и чувствовал, как лодка дергается. Чем ближе они подходили к берегу, тем хуже становилось. В нескольких гребках от берега Болдуин посмотрел на Фина и сказал:

— Мы можем подобраться ближе?

Фин кивнул. Они использовали весла, чтобы пробиться в отложениях или телах, или в том, что скрывалось в воде, и подталкивали лодку еще ближе. Та скреблась о дно с ужасным шумом.

— Эм, ребята? — Лори уставилась на водную гладь позади них.

Все оглянулись назад. Мертвецы пробирались к ним, используя другие тела как своего рода лестницы. Частично тела были погружены в воду, а другие стояли на плечах или, в некоторых случаях, на голове. Пока дети смотрели, мертвецы, которые, по-видимому, заполняли воду, поднимались друг над другом гротескным, но решительным образом. Они почти бесшумно топтали тех, кто стоял вокруг, сосредоточившись только на детях. Мертвецы смотрели на них… одни — белыми глазами, другие — безглазыми черепами. Все они пристально смотрели на потомков, пока поднимались и, молча, пробирались к ним.

Лори резко вздохнула и указала вправо. Ее лицо было бледнее обычного, но она казалась гораздо менее взволнованной, чем чувствовал Фин, когда сказала:

— Мы идем к тем лесам, и делаем это так быстро, как только можем. — Она взглянула на карту, которую держала в руке, и та дрожала, заставляя бумагу с крылышками насекомых трепетать и мерцать. — Здесь есть линия, похожая на какую-то границу. Надеюсь, это означает, что если мы достигнем ее, то сможем убежать от них. Если нет, то, по крайней мере, мы можем попытаться оторваться от них в лесу. — Она ткнула пальцем в карту. — Здесь есть пещера, через которую мы должны пройти, чтобы выбраться из Хель.

Болдуин посмотрел в ту сторону, куда указала Лори, а затем на дрожащую карту в ее руке.

— Лес. Пещера. Понял. Ты пойдешь первой.

— И Мэтт, — добавил Фин, все еще подталкивая лодку ближе к берегу. Погружение в заполненные зомби воды становилось все более непривлекательным, поэтому он хотел, чтобы они были как можно ближе к берегу. — Мэтт, иди с Лори.

Мэтт открыл было рот, чтобы возразить, но Фин покачал головой.

— Ты чуть не утонул, Торсен, — заметил Фин. — Ты не в лучшей боевой форме. — Он сердито посмотрел на Мэтта. — Вы с Лори пойдете первыми. Мы с Болдуином пойдем следом и разберемся с мертвецами.

Для разнообразия, Лори не возражала против плана, который уберегал ее от опасности, и Фин понял, что она была напугана так же, как и он, даже если не показывала этого. Он надеялся, это означает, что он тоже не показывает этого. Мэтт, вероятно, был недостаточно бдителен, чтобы испугаться, просто ранен и истощен. Только Болдуин казался по-настоящему спокойным, но когда Фин снова взглянул на него, он пересмотрел свою теорию. Болдуин смотрел на растущие груды мертвых людей и дрожал.

— Кислота-вода и зомби? Твоя тетя Хелена могла бы упомянуть об этом. — Болдуин в последний раз надавил на весла и пробормотал: — Надеюсь, это не бегающие зомби.

— Я тоже, брат, я тоже, — согласился Фин, затем посмотрел на Лори. — Ты веди и держи Мэтта прямо.

— Я в порядке, — сказал Мэтт все еще хриплым голосом. — Спасибо, что вытащили меня, но я в порядке…

— Нет, — прервал Фин. — Иди с Лори.

Мэтт поколебался, а затем согласился.

Фин указал на берег.

— Прыгай и беги.

— Если мы разделимся, то будем ждать вас в пещере, — добавила Лори.

— Точно. Мы идем через лес к пещере, — повторил Фин.

Они спрыгнули на мелководье и поползли к берегу.

Как только ноги детей коснулись земли, зомби бросились к ним. Как будто прикосновение ног живых детей к берегу было сигналом. Вода бурлила, когда массы зомби падали друг на друга, толкаясь к земле, топча других зомби в процессе. У Фина мелькнула мысль, что он попал в фильм ужасов, но затем он оттолкнул Лори и крикнул:

— Не оглядывайся, но беги быстрее, если можешь!

К их чести, Мэтт и Лори выполнили просьбу Фина.

— Если ты не догонишь нас, я вернусь сюда и надеру тебе задницу, Фин!

Болдуин ухмыльнулся, но Фин знал, что она не шутит.

— Мы прямо за тобой, — крикнул он. — Просто продолжай бежать!

Повернувшись к Болдуину, он тихо добавил:

— Им нужно несколько минут форы, прежде чем мы сможем последовать за ними.

— Понял, — сказал Болдуин.

Через мгновение мертвецы уже пытались преследовать Мэтта и Лори.

— Этого не случится, — прорычал Фин, толкая одного из зомби обратно к воде.

Болдуин бросился к лодке, схватил весло и принялся размахивать им, как огромной бейсбольной битой. Фин схватил еще одно весло, но решил, что оно слишком громоздкое, чтобы им пользоваться. Он превратился в волка и бросился на зомби, которые пробирались к берегу. Он не надеялся, что сможет остановить целую толпу неуклюжих мертвецов, но они с Болдуином выиграют Лори и Мэтту достаточно времени, чтобы убраться подальше. Это был лучший план Фина.

Болдуин продолжал играть в извращенную версию Whac-A-Mole с зомби, и Фин старался не думать о том, как отвратительны зомби на вкус, когда кусал их, чтобы удержать от движения вперед. Его укусы, казалось, не останавливали их, и это было чрезвычайно грубо… настолько, что он думал, что может стать вегетарианцем. Мясо зомби? Не очень вкусное. Он не глотал его, но вкус с трудом выветривался изо рта. А Мэтт наглотался кистой воды со вкусом тушеного мяса зомби! Неудивительно, что его вырвало.

Фин хотел было вернуться в человеческий облик, но волк был быстрее. Он побежал к зомби и решил, что поменяет форму, когда будет рядом с Болдуином. Однако, когда Фин побежал, то понял, что зомби свернули его с пути. Проверяя свою теорию, он снова побежал к ним. Они обернулись, когда он подошел к ним, и несколько из них упали в воду.

После этого он начал их пасти. Это было немного неубедительно, как быть овчаркой вместо волка, но это было намного лучше, чем вкус зомби во рту.

И это даст Лори больше времени. Защищать ее было его главной целью в жизни; это было в течение многих лет, с тех пор, как дядя Стиг, ее отец, попросил Фина помочь присматривать за ней, когда его не было рядом. Наличие одного четкого фокуса значительно облегчало выбор правильного решения: все, чтобы Лори была в безопасности. В последнее время он начал добавлять в свой список Мэтта и Болдуина. В данный момент охранять их означало пасти зомби.

Фин не мог спустить в воду всех зомби или хотя бы половину из них — их было слишком много. Однако некоторых из них он гнал к реке группами. В то же время Болдуин продолжал бить их веслом. Это была система — не самая лучшая система, но учитывая все, это был довольно приличный план — и, что более важно, он работал.

В перерывах между попытками загнать зомби обратно в реку кислой похлебки Фин поглядывал на опушку леса, куда направлялись Лори и Мэтт. Как только они вошли под прикрытие деревьев, Фин помчался обратно к Болдуину, разбрасывая зомби на бегу.

Когда Фин добрался до Болдуина, то снова принял человеческий облик.

— Ух ты! — Болдуин моргнул, глядя на Фина. — Это был всего лишь один шаг, а потом бац, ты не мохнатый.

— С тех пор, как мы оказались в Хеле, переключение между формами происходит гораздо быстрее, — ответил Фин, надеясь, что перемена останется такой же, как сейчас, когда они снова окажутся в стране живых. Он показал свои зубы зомби и сделал угрожающий шаг к нему, экспериментируя с тактикой, которая работала как у волка.

Зомби дрогнул, но не изменил своего пути.

— Думаю, это работает только в качестве волка, — сказал Фин, а затем он схватил кость, которая была слишком большой, чтобы быть человеческой, и использовал ее как оружие, чтобы сбивать зомби с ног. — Отправляйся в сторону леса. Я обернусь и пойду за тобой. На четырех лапах я быстрее.

Болдуин вырубил еще двух зомби и побежал.

Как только Болдуин отошел на несколько шагов, Фин бросил кость и вернулся в волчью форму. Ему пришлось атаковать нескольких зомби, которые были слишком близко к Болдуину, но большинство, казалось бы, безмозглых мертвецов оставались у воды. Фин бросился на тех, кто приближался к лесу, а потом побежал вприпрыжку, чтобы не отстать от Болдуина.

Все меньше и меньше зомби преследовало их, и когда два потомка достигли первых деревьев, все зомби начали отступать назад в реку, будто вода притягивала существ обратно к ней невидимыми путами. Фин снова стал человеком, чтобы поговорить с Болдуином. Он подтолкнул Болдуина локтем и сказал:

— Смотри.

Какое-то время они стояли на опушке леса, наблюдая, как зомби пятятся назад к вновь бурлящей реке. Вода бурлила и кипела, когда мертвецы возвращались в нее. Если бы не тот факт, что они наблюдали за зомби и кислотной водой, это было бы круто. Фин покачал головой. На самом деле, это было все еще круто, но не означало, что у них было время продолжать смотреть.

— Пошли, — сказал он.

Болдуин кивнул, и они углубились в лес.

Тропинка выглядела довольно чистой, так что Фин надеялся, что они скоро догонят Лори и Мэтта… и что между ними и выходом из Хель не будет никакого другого монстра. Они столкнулись с Йотунном, гигантским многоглазым сторожевым псом, его жуткой тетей Хеленой, сварливыми мертвыми викингами, а теперь и с ядовитыми зомби. Фин был готов к чему-то менее утомительному. Но почему-то ясно очерченная тропинка через лес не слишком убедила его в том, что он вот-вот найдет то, что искал.

— Извини, что ты опечалился из-за моей смерти, — сказал Болдуин. — Но это здорово, что вы все пришли за мной. Я хорошо проводил время, но действительно рад, что вернулся, чтобы помочь бороться с Райдерами и большой змеей, — он сделал паузу и посмотрел на Фина с очень серьезным выражением лица, прежде чем добавить: — Как думаешь, мне придется вернуться после боя, или я останусь жив? О! Надеюсь, я не начну гнить, когда мы вернемся. Я имею в виду, что я не стану зомби, не так ли?

— Нет, — ответил Фин, сам не зная, прав ли он, но пытаясь утешить. — Думаю, ты будешь такой же живой, как и я.

Болдуин вздохнул.

— Ладно. Это хорошо. Я действительно не хочу быть зомби. — Он улыбнулся и вдруг вздрогнул. — Это было забавно и все такое, но они довольно грубые, верно? Я скучаю по сердцебиению. И дыханию. Надеюсь, я и их получу обратно.

Фину захотелось рассмеяться. Настроение Болдуина никогда не отличалось чем-то иным, кроме веселого. Его жизнерадостность мешала Фину быть сварливым, и это кое о чем говорило. Он улыбнулся Болдуину, прежде чем сказать:

— Ты, вероятно, будешь так же жив, как и раньше, и ты прав: они были отвратительны. Однако я узнал кое-что, чего нет ни в одном из фильмов.

— Что?

— Зомби на вкус как грязная обувь. — Фина едва не вырвало от этого воспоминания.

Болдуин сочувственно фыркнул, прежде чем сказать:

— Вот они!

Когда Фин поднял голову, ему показалось, что он видит двух черных птиц, улетающих при их приближении, и подумал, не те ли это птицы, которых он видел раньше. Тем не менее, они улетали, и он не собирался тратить время на беспокойство о том, что не нападает на них.

Мэтт и Лори стояли у входа в пещеру. Мэтт стоял лицом к темной пещере, а Лори смотрела на тропинку, по которой они уже прошли. Несмотря на все случившееся, они были внимательны к потенциальному риску. Из этой пещеры могло выйти все, что угодно.

— Зомби наступают до сих пор? — спросила Лори.

— Нет. Как будто их утянуло. — Болдуин начал жестикулировать. Он выбросил вперед одну руку с растопыренными пальцами, как у паука, у которого не хватает ног, и медленно потянул ее к себе. Его пальцы дернулись, будто они боролись с какой-то силой. — Река поглотила их, как только мы достигли линии деревьев.

Мэтт взглянул на Фина, и тот кивнул.

— Значит, с зомби покончено. Хорошо. — Мэтт махнул рукой в сторону пещеры. — Есть шанс, что у тебя еще есть зажигалка?

Фин вытащил ее из кармана.

Мэтт стащил с себя остатки рубашки, скрутил ее и обернул вокруг палки, которую, очевидно, подобрал по дороге к пещере. Он завязал концы рубашки узлом, а затем протянул конец палки вместе с рубашкой Фину.

— Зажги.

Фин щелкнул зажигалкой и поднес крошечный огонек к ткани. Та ярко вспыхнула. Очевидно, заполненная зомби кислотная вода была катализатором.

С факелом в руке Мэтт повел их в темную пещеру. Всего через несколько шагов воздух стал влажным, и чем дальше они углублялись в темноту, тем сильнее становилось это ощущение. Без фонаря у них были бы неприятности. Главная тропа была достаточно широкой, чтобы они могли пройти по ней вдвоем, но по мере того, как они спускались все ниже, она становилась все уже.

Где-то поблизости слышался шум воды. Минут через десять они свернули за угол и обнаружили, почему: внизу бушевала река фосфоресцирующей воды.

— Ух ты! — Болдуин выдохнул это слово, растягивая его с благоговейным трепетом, присущим только поистине удивительным или решительно ужасным вещам.

— Да, — согласился Фин.

— Хорошая мысль для фонарика, Мэтт! — добавила Лори.

Торсен только кивнул и огляделся в поисках других угроз. Призрачный свет с реки внизу теперь освещал все вокруг, придавая всему болезненный зеленоватый оттенок. Мэтт крепче сжал факел.

Пока они шли, Фин гадал, не станет ли их путь через пещеру более сложным, но кроме нескольких узких проходов, которые требовали ползти на четвереньках, и некоторых туннелей, где им нужно было пригнуться, они не нашли никаких других проблем.

Они уже почти добрались до узкого скалистого выступа, пересекавшего сверкающую реку. Он выглядел как естественный мост, созданный за много лет, когда вода стерла камень. Мост выглядел так, будто по нему можно было пройти только гуськом, и это был опасный спуск в подозрительно выглядевшую воду.

— Мне кажется, мы подходим к выходу. Я чувствую себя… лучше. — Болдуин казался более взволнованным, чем обычно, но это имело смысл: для Болдуина достичь конца пещеры означало вернуться к жизни.

— Я тоже, — пробормотал Мэтт. — Чем ближе мы подходим к миру живых, тем больше у меня энергии.

Фин помолчал, понимая, что Мэтт и Болдуин правы. Он тоже чувствовал себя сильнее. Дело даже не в том, что он чувствовал себя так ужасно раньше, но внезапно ему показалось, что он стал легче, будто не замечал, насколько усталым и тяжелым было его тело в Хеле, пока снова не начал чувствовать себя лучше.

— Думаю, просто пребывание в Хеле угнетает. Оно изматывает тебя так, что ты даже не замечаешь. — Лори нахмурилась. — Думаешь, мы бы умерли, если бы остались здесь? Прямо сейчас, я чувствую, как жизнь просачивается обратно в меня. Есть ли в этом смысл?

Мэтт и Фин согласились.

— Не знаю, как у вас, но мое сознание стало отчетливее. Я рад, что вы меня спасли. Не могу поверить, что я должен был тут остаться. Смерть — это не круто, — сказал Болдуин.

В молчаливом согласии они все пошли немного быстрее. Фин остановился у моста и жестом пригласил Болдуина пройти вперед. Сейчас тот был сильнее Мэтта, поэтому должен был взять инициативу на себя. Фин займет свое обычное место позади. Мертвый мальчик ступил на узкий мостик, Лори последовала за ним. Прежде чем Мэтт успел последовать за ними, они услышали рычание слева. Низкий, долгий ворчливый звук последовал за первым рыком.

Фин и Мэтт одновременно остановились и повернулись на звук. Они стояли бок о бок спиной к Лори и Болдуину, которые уже были на мостике.

Фин увидел два больших желтых глаза, глядящих из темноты. Он пробормотал отвратительное слово, от которого Лори ахнула, а Мэтт сказал:

— Ага.

— Какие планы? — Болдуин спросил.

— Не останавливаться, — прошептал Мэтт. — Вы с Лори направляетесь к выходу. Фин?

— Прямо здесь, Торсен. — Фин не сводил взгляда с желтых глаз. Существо еще не подошло ближе, и Фин гадал, не ждет ли оно возможности напасть на них. Он был рад, что все они чувствовали себя лучше, но это не означало, что Мэтт был в своей обычной боевой готовности. Фин бросил на него быстрый взгляд и спросил: — Или может Болдуин…

— Я могу это сделать. — Мэтт на мгновение задумался, а потом сказал: — Мне просто нужно разозлиться. Когда он попытается остановить нас, я рассержусь.

Фин испустил короткий вздох облегчения, но добавил:

— Это путешествие в Хель — веселая штука.

— Не спорю, — сказал Мэтт, — оно идет?

Фин оглянулся, а Мэтт наблюдал за его горящими глазами. Болдуин и Лори прошли еще несколько футов, но они еще не добрались до более широкого пространства по другую сторону пещерного моста. Он сказал об этом Мэтту, а потом добавил:

— Я не хочу драться по ту сторону реки.

— Знаю. Мы подождем здесь, — сказал Мэтт так тихо, что Лори не услышала. — Тогда, как только они переправятся, мы позволим ему следовать за нами на узкий участок, и я убью его.

Фин согласился. Даже учитывая то, что нужно было нос к носу встретиться с монстром на мосте над кислотой, план был хорош.

Существо начало ползти к ним, и когда оно это сделало, зеленоватый свет показал тело, которое шло за глазами. Он был не так велик, как тролль, но очень близок к параметрам. Паршивый коричневый мех покрывал массивное тело. Грязные когти клацали по каменной земле, а огромные влажные зубы выглядели еще более отвратительно, чем при нормальном освещении.

Фин начал:

— Это…

— Пещерный медведь? — закончил Мэтт. — Думаю, что да.

— Конечно. Что еще может быть в пещере в Хеле? — Фин собрался с духом, хотя желание бежать уже начинало одолевать его. Не было никакого смысла стоять на месте, пока гигантский чудовищный медведь из старых исландских саг крался к ним… за исключением того, что они должны были выполнить план Мэтта.

— Он уже почти здесь, — пробормотал Мэтт. — Ты можешь перекинуться?

— И что дальше?

— Дразни его, пока он не прыгнет на узкую площадку, а я ударю Молотом по камню и отправлю его в воду. Не высовывайся, когда я взорву его.

Чтобы следовать плану Мэтта, требовалось большое доверие, но Фин кивнул.

— Понял.

Как только пещерный медведь оказался достаточно близко, чтобы сделать выпад, Фин подумал, что его сейчас стошнит. Вонь от этой штуковины была невыносимой, она пахла как смесь гниющего мяса и переполненного переносного туалета в самое жаркое лето Южной Дакоты.

И я собираюсь бежать к нему…

Фин покачал головой от абсурдности этого, а затем превратился в волка и побежал на пещерного медведя. Он был не совсем на расстоянии удара, когда зверь хлестнул его когтями и зарычал. Фин повернулся, перекатившись так быстро, что его правая передняя нога заболела, будто он что-то порвал. Он побежал обратно к Мэтту.

В то же время Торсен отступил на узкий мостик. Он стоял, широко расставив ноги и напрягаясь.

— Пригнись, Фин! — закричал он.

Едва Фин упал на живот, заряд энергии Мэтта врезался прямо в медведя.

Тот зарычал и продолжил наступление.

Мэтт попятился.

— Он должен подойти ближе!

Надеясь, что он не собирается купаться в этой мерзкой реке, Фин вскочил и снова побежал к ней, а затем бросился обратно к Мэтту. Все еще в волчьей форме, Фин упал на живот в нескольких футах перед Мэттом.

Пещерный медведь последовал за ним, и Мэтт ударил его еще одним взрывом энергии из своего Молота.

За громким стуком последовал скребущий звук — это пещерный медведь скребся в поисках добычи. Сразу после этого раздался рев и всплеск. Фин посмотрел на медведя, который плыл к берегу реки далеко внизу. Он был мокрым, покрытым зеленой светящейся слизью, но в остальном невредимым. Фин со свистом выдохнул. Бороться с этим лицом к лицу было бы невозможно.

— Пошли, — сказал Мэтт. — Сейчас.

Фин вернулся в человеческий облик, и они поспешили за Лори и Болдуином. К счастью, остальные были у ворот в живой мир. Выход парил в воздухе, не совсем на каменной стене пещеры, но достаточно близко к ней, чтобы не было никакой возможности дотянуться до него. Он выглядел точно так же, как порталы, созданные Лори, но был постоянным.

Больше никаких препятствий не стояло между ними и выходом из Хель. Вместо этого, казалось, что они действительно были свободны. Когда Фин и Мэтт присоединились к двум другим детям, земля замерцала, и у их ног появилась стопка наполненных рюкзаков. В каждом рюкзаке лежал лист бумаги из крылышек насекомых и одним из их имен.

— Кажется, тетушка Хелена наверстывает упущенные дни рождения, — сказал Фин.

Свежая, незастегнутая одежда для всех четверых детей высыпалась из рюкзаков, когда они их открывали. В каждом рюкзаке каким-то образом оказался спальный мешок, несмотря на кажущуюся невозможность такого количества вещей поместиться в маленькие мешки. Разбирая рюкзаки, они достали одежду и обувь своих размеров. Фин не видел необходимости переодеваться, пока не смоет с себя грязь, но и Болдуин, и Мэтт натянули чистые рубашки, чтобы заменить те, что были уничтожены в реке в Хеле.

Пока мальчики надевали рубашки, Лори рылась в рюкзаке. Через мгновение она достала из сумки странный предмет: странный лук, который, казалось, был сделан из кости и сухожилий.

— Ммм, ребята?

Они все взглянули на оружие, что она держала, и проверили сумки. Ни у кого больше его не было.

— Смею предположить, не только я в семье думаю, что тебе следует держаться подальше от сражений, — подразнил Фин.

Лори легонько шлепнула его по руке, но при этом улыбнулась. Он понял, что и сам тоже улыбался. Он ничего не мог поделать: они были все вместе, они спасли Болдуина от смерти, и они собирались вернуться в страну живых. Дела снова пошли на лад. Теперь им просто нужно было спасти Оуэна, забрать близнецов и собрать остальные недостающие предметы для предстоящей битвы. Найти Молот Тора и несколько перьев не должно быть слишком сложно, верно? Они уже сделали невозможное — спасли Болдуина от смерти — и могли сделать и это тоже.

А, возможно, ничего и не нужно было делать. Они уже поменяли то, о чем гласил миф, они больше его не повторят. Может, спасения Болдуина было достаточно для предотвращения Рагнарёка.

Уставшие, но улыбающиеся, они пошли сквозь портал, что выводил из Хель. Мэтт шагнул первым, и остальные последовали за ним.

Мэтт выпрыгнул из Хель в шторм. По крайней мере, так он думал, когда его ноги коснулись земли, и боль пронзила их. Потирая икры, услышал отдаленный раскат грома. Все еще дезориентированный после прыжка, потянулся, чтобы прикрыть голову от дождя, но понял, что это не дождь. Но гром продолжал греметь, да так громко, что сотрясалась земля. Когда он вдохнул, то почувствовал запах сухой земли и пыли.

Он посмотрел на выходной портал, мерцающий, как волна жара. Остальные еще не пришли. Когда над головой промелькнула темная фигура, Мэтт поднял глаза и увидел двух птиц, круживших так высоко, что он не мог различить ничего, кроме черных точек.

Гром опять-таки загрохотал. Парень оглянулся и увидел приближающуюся бурю. Похоже, пыльная буря катилась по открытой местности.

Они были в прерии — осенняя трава высокая и золотистая, темные холмы на заднем плане. Небо над головой было голубым. Яркое, почти ослепительно голубое, обжигающее глаза после сумерек и тумана Хель. Солнце светило, и не было видно ни единого облачка… кроме облака пыли на земле, которое катилось все ближе, кружащаяся бежевая масса, усеянная черными пятнами…

Мэтт понял, что он видит, как раз в тот момент, когда Фин начал выходить из портала. Мэтт сделал выпад и ударил его в плечи.

— Что за..? — начал Фин, прежде чем упасть обратно в Хель.

Мэтт попытался нырнуть вслед за ним, но вместо этого упал на землю. Очевидно, это был билет в один конец.

Он поднял голову и увидел облако пыли, а впереди него… шеренгу бизонов. Бегущих бизонов.

— Лори! — крикнул он, надеясь, что она каким-то образом услышит его с другой стороны. — Ты не могла бы сделать тут аварийный выход!

Поднимаясь, он огляделся по сторонам, но не увидел никаких признаков двери-портала Лори и не осмелился ждать, чтобы узнать, сможет ли она создать его. Бизоны приближались так быстро, что он чувствовал отвратительный запах их шерсти и слышал их паническое фырканье сквозь грохот копыт. Он бросился бежать, но уже понимал, что слишком поздно. Это было не просто несколько бизонов. Это было стадо… большое, по меньшей мере, несколько сотен, несущееся по земле подобно катящейся волне разрушения, сметающей все на своем пути. Включая любого тринадцатилетнего мальчика, который встанет у них на пути.

Однако он все еще пытался сбежать. Бежал так быстро, как только мог, пока не понял, что у него нет ни единого шанса. Затем свернулся в клубок и перекинул щит через плечо, блокируя, понимая, как мал щит, как мал и тонок. Сквозь пыль он видел бизонов. Массивных, лохматых зверей. Шесть футов ростом. В два раза длиннее. По тысяче фунтов каждый. Огромные заостренные рога. Закатившиеся в панике глаза.

«Я труп», — подумал он. — «После всего этого я труп, и это не тролли, не демонические собаки и не реки кислота. Это волосатые, огромные коровы».

Стадо ударило, земля содрогнулась, пыль полетела ему в глаза, нос, рот, звук и запах были настолько ошеломляющими, что он даже не мог думать. Первые несколько бизонов успели заметить его и проскочить мимо. Он не осмеливался заглянуть за щит, но знал, что удача ему не улыбнется. Скоро появится тот, кто этого не увидит…

Копыто с ужасным треском ударилось о щит. Бизон споткнулся, но каким-то чудом прошел прямо над ним, длинная шесть на животе задели Мэта. Удар по щиту отбросил парня в сторону ровно настолько, чтобы Мэтт успел заметить что-то мерцающее в десяти футах от него. Портал. Сможет ли он это сделать? Он поджал ноги и уперся ладонями в землю, готовясь к тому, что сейчас произойдет…

В мерцающей двери появилась фигура. Это был Болдуин, шагнувший вперед.

— Нет! — крикнул Мэтт. — Оставайся внутри!

Он вскочил на ноги, сразу же осознав свою ошибку. Бегущий на него бизон фыркнул и свернул в сторону, но тот, что шел за ним, продолжал приближаться, казалось, совсем его не замечая. Мэтт поднял щит и почувствовал, как вспыхнул Молот.

Его рука взметнулась вверх. Молот ударил по атакующему бизону. Тот споткнулся. Следовавшее за ним животное, врезалось в ошеломленного бизона, и они свалились в кучу, а остальная часть стада увидела эту кучу и побежала вокруг нее, оставив Мэтта стоять. Он пробормотал извинения упавшему бизону, когда тот, пошатываясь, поднялся на ноги. Затем парень повернулся к порталу как раз в тот момент, когда разъяренный бизон, опустив рога, бросился на Болдуина.

— Болдуин! — крикнул Мэтт.

Рога поймали Болдуина. Он взлетел в воздух. Портал снова замерцал, в него просунулась рука. Рука Фина.

— Нет! — прокричал Мэтт.

Он побежал к ним, едва не задев одного из гигантских зверей, когда тот с грохотом пронесся мимо. Теперь он мог видеть Болдуина, лежащего на земле, когда бизон пытался обойти его. Он отошел в сторону, подальше от портала, и Фин шагнул наружу.

— Фин! Назад! Вниз…

Фин вышел прямо перед нападающим зверем. Мэтт ударил Молотом Тора как раз вовремя, чтобы сбить зверя с курса, но теперь Лори вышла вперед, и Фин, должно быть, даже не успел понять, что происходит… все произошло так быстро, шок от того, что она вышла из Хель, был слишком велик.

Мэтт бешено размахивал руками, кричал во всю глотку, стараясь не только привлечь их внимание, но и показать бизонов. Некоторые повернули, но один огромный бык направлялся прямо к Лори.

— Нет! — крикнул Мэтт.

Мелькнула вспышка света, и сначала он подумал, что бросил Молот, но его руки все еще были прижаты к бокам, когда он бежал. Раздался оглушительный треск, и что-то ударилось о землю прямо за спиной Лори. Что-то настолько яркое, что ослепило их, и Мэтт не понял, что это было, пока не увидел черную трещину на песчаной земле и сухую траву вокруг него, вспыхнувшую пламенем.

Молния.

Мэтт посмотрел на небо, но оно все еще было голубым и безоблачным. Теперь он был вместе с остальными, бизоны фыркали и ревели, когда до них доносился запах дыма. Они обогнули трещину и небольшие возгорания… а также Лори и Фина, давая им достаточно широкое пространство, чтобы Болдуин мог встать на ноги. Болдуин подбежал к кузенам и догнал их так же, как Мэтт… и как раз в тот момент, когда огоньки погасли, стадо бизонов снова начало приближаться.

— Повтори! — закричала сквозь стадо Лори.

— Что? — спросил Мэтт.

— Молнию! — ответил Фин.

— Я не…

— Гром? Молния? Тор? — поинтересовалась Лори. — Это был ты!

Мэтт уставился на стадо, когда бизоны начали приближаться, пропасть, которую они дали детям, исчезла.

— В любое время, Торсен, — сказал Фин.

— Давай, Мэтт, — сказал Болдуин. — Что бы ты ни сделал, сделай это снова. Быстро. Эти буйволы намного крупнее нас.

Что же он натворил? Он понятия не имел. Он не думал и не делал ничего, только паниковал, и если этого было достаточно, то сейчас повсюду должны были лететь молнии, потому что его сердце бешено колотилось…

Молот. Возможно…

Он сжал амулет, и его рука метнулась вперед, но он сразу почувствовал, что это не то же самое. Была вспышка и грохот, но то, что упало на землю, было просто обычным ударом Молота, которое абсолютно ничего не сделало.

Мне нужна молния. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, дай мне…

Прямо на их пути появился бизон. Мэтт схватил щит одной рукой, размахивая им перед собой, и крикнул:

— Становись за мной!

Затем он запустил Молот. Тот сбил бизона с курса, но второй шел прямо за ним, и не было времени, чтобы бросить еще раз…

Раздался леденящий кровь вопль. Сначала Мэтт подумал, что это Лори. Ладно, возможно, он думал, что это кричал он сам, когда понял, что его вот-вот растопчут, и маленький деревянный щит не спасет. Но потом он увидел что-то, пробивающееся сквозь пыль и стадо, что-то огромное и белое. Еще один крик. Затем раздалось гулкое ржание, и он увидел женщину с синими отпечатками ладоней на щеках и длинными рыжими волосами, струящимися позади. Хильдар. Предводительница Валькирий. Зрелище почти такое же ужасное, как бизон, с ее раскрашенным лицом, сверкающим мечом и рычанием боевой ярости, когда ее конь бежал рядом с бизоном, сбивая его с курса. Мэтт взмахнул щитом…

В последнюю секунду лошадь дернулась, и чья-то рука схватила его сзади за рубашку. Он взлетел в воздух и каким-то образом приземлился на лошадь позади Хильдар.

— Нет! — сказал он. — Другие…

Он оглянулся через плечо, когда трое всадников подхватили Лори, Фина и Болдуина. Хильдар что-то крикнула, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть споткнувшегося бизона, напуганного лошадьми. Он рухнул прямо у них на пути. Мэтт схватился за края седла, готовясь к удару. Валькирия что-то крикнула, и они уже собирались врезаться в поверженного бизона, а потом…

Все вокруг побелело. Яркая, ослепительно белая вспышка, и он все еще слышал гром стада, но они были размыты с обеих сторон. Ветер пронесся мимо, и его щеки расплющились, волосы взъерошились, глаза защипало, будто он летел вниз с самых больших американских горок, какие только можно вообразить, и все, что он мог делать, это держаться. Затем шум стада исчез, и размытое пятно бизонов тоже исчезло. Его желудок сжался, а рот наполнился вкусом реки. Вкусом мертвецов. Еще один желудочный спазм. Он быстро закрыл глаза, зажмурился, чтобы после всего этого его не вырвало на Валькирию.

Его не вырвало. Поездка замедлилась, и он открыл один глаз, видя густой лес. Хильдар остановила лошадь на поляне. Мэтт огляделся, моргая, чтобы смахнуть пыль с глаз.

Они снова были на Блэк Хиллс. По крайней мере, так казалось: густой лес, массивные деревья, теснящиеся вокруг поляны.

— Слазь, — сказала она.

Мэтт соскользнул на землю, что было действительно нелегко, когда седло находилось на высоте около восьми футов. Он ударился. Хильдар бросила на него испепеляющий взгляд. Даже ее лошадь топала и фыркала, и Мэтт готов был поклясться, что она закатила глаза. Несмотря на клубящуюся грязь, зверь умудрялся оставаться ослепительно белым. Единственными цветными пятнами были синие отпечатки ладоней и завитки, похожие на те, что были на лице Хильдар, которые, казалось, сверкали на солнце, когда она поправляла свой щит и меч.

Позади него появились другие лошади, и детям бесцеремонно приказали спешиться. Мэтт пошел помочь Лори, но Фин отмахнулся от него и помог ей сам. Болдуин перекинул ногу и спрыгнул. Его одежда снова была порвана и грязна, но он выглядел ничуть не хуже из-за того, что его чуть не затоптали бизоны.

— Буффало? — сказала Хильдар, ведя свою лошадь рядом с Мэттом. — Сын Тора почти убит буйволом?

— Э-э… вообще-то их принято называть бизонами. — Он уловил выражение ее лица. — Неважно.

— Он ни в чем не виноват, — сказала Лори. — Выход из Хель привел его прямо на тропу этого стада.

— И ты думаешь, что это было случайно?

— Если ты намекаешь на то, что это спланировала Хелена, то она не сказала нам, где выйти. Это было…

— Неважно, — оборвала ее Хильдар, словно предпочитая винить во всем Хелену, — и все же сын Тора должен был смотреть, куда ступает. Все потомки Севера должны быть осмотрительнее.

— Мы только что сбежали из Хель, — сказал Фин, — мимо огненных гигантов, сторожевых собак-убийц и зомби-викингов…

— Их зовут драугры, — прошептал Болдуин Фину.

— Нет, на самом деле, это не… — Мэтт замолчал, поймав взгляд Хильдар. — Это сейчас не имеет значения. Дело в том, что я все испортил, и я беру на себя полную ответственность.

— Что сослужило бы тебе хорошую службу в загробной жизни, — сухо заметила Хильдар. — Убит буйволом? Ты даже не войдешь в врата Вальгаллы.

Мэтт мог бы сказать, что это действительно несправедливо… встреча с бизоном была, по меньшей мере, такой же ужасной, как и любая драка, в которую они ввязывались. И это была своего рода битва. Не говоря уже о том, что вся эта затея с «только-попасть-в-Вальгаллу-если-ты-умрешь-на-поле-битвы» была чепухой. Но сейчас, вероятно, было не время говорить об этом.

— Мне очень жаль, — сказал Мэтт. — Я все испортил. Спасибо за…

— Мы должны были спасти тебя. Из Буффало.

Фин шагнул вперед.

— А тот факт, что мы все отменили, потому что только что закончили спасать Болдуина из Хель, вообще не считается? Неужели?

— Мы довольны тобой за это, сын Локи. Как мы рады сыну Тора за то, что он благополучно вывел вас из Хель.

— Хм, я не вытаскивал нас, — сказал Мэтт. — Это была совместная работа. Я упал в реку кислоты.

— Как и положено, — сказала она. — Мы тоже этому рады.

Очевидно, она говорила с сарказмом, но выражение ее лица и тон не выдавали этого.

— Мы все работали вместе, — сказала Лори. — Я открыла дверь в загробную жизнь, и Фин убедил Хелену освободить Болдуина. Мэтт, Фин и Болдуин — все они — отбивались от зомби…

— Да, да, вы все сыграли свои роли, — пренебрежительный тон. — Но сын Тора и дочь Локи должны быть более осторожны. Каждый раз, когда мы спасаем вас, это считается вмешательством, и это нарушает баланс вещей. Теперь, когда мы спасли вас от буйволов, мы не сможем помочь вам в ближайшее время.

С тех пор как он услышал Петуха в Хель, бабочки поселились в животе Мэтта, порхая, шепча, что это может не закончиться, даже если они вытащат Болдуина. Пока Хильдар говорила, эти бабочки падали, как свинцовые шарики.

— Ближайшее время… — сказал он, едва выговаривая слова. — Значит, это еще не конец.

— А с чего бы?

— Мы спасли Болдуина. Миф разрушен. Рагнарёка не будет.

Тишина. Впервые с тех пор, как он встретил Хильдар, холод в ее голубых глазах исчез. Когда она заговорила, он не сказал бы, что ее голос был добрым, но он был мягче.

— Ты так думал, сын Тора?

— Мы все так думали, — сказала Лори. — Разорвать круг, остановить апокалипсис.

— Нет, дети. Вы не можете остановить Рагнарёк. Когда вы изменяете ход мифа, вы изменяете ход результата. Если перемена положительная, например, спасение Болдуина, то шансы меняются в вашу пользу. Это не мелочь.

Мэтт кивнул, но не смог заставить себя заговорить.

— Теперь настало время отдохнуть, — сказала Хильдар. — Мы будем стоять на страже.

— Но мы не можем отдыхать, — сказала Лори. — Оуэн где-то там. Его держат в плену и…

— Он свободен.

Лори помолчала.

— С ним все в порядке?

— Оуэн такой, каким и должен быть. Больше никаких разговоров. Отдыхайте. Сейчас. Нужно сделать еще кое-что.

Валькирии помахали им, чтобы они шли на поляну, и ребята повиновались.

После того, как Валькирии удалились, дети остались одни на небольшой поляне.

— Ну, это отстой, — пробормотал Фин.

Лори ожидала, что Мэтт скажет что-нибудь ободряющее, но он склонил голову, словно был разочарован не меньше Фина. Ей хотелось сказать что-нибудь, чтобы подбодрить их обоих, но девушка также надеялась, что они предотвратили конец света, спасая Болдуина. Было бы здорово, если бы они спасли мир без дальнейших сражений. Она вздохнула.

— Я знал, что должен была убить этого глупого Петуха, — добавил Фин.

Болдуин рассмеялся, привлекая к себе всеобщее внимание. Когда он понял, что все смотрят на него, он сказал:

— Это было забавно.

Мэтт слегка улыбнулся.

— Ты победил монстров, чтобы спасти меня. Мы пережили рой зомби и пещерного медведя, и… — Болдуин взглянул на Лори, а затем на Фина, — ваша тетя Хелена не убила вас за то, что вы появились в Хель, когда еще были живы. Это была довольно хорошая пара дней… даже если мы не остановили Рагнарёк, — он ухмыльнулся, — или не победили цыпленка.

— Эй, это была не просто цыпленок, — начал Фин.

Лори хихикнула.

— Могучий герой, которому помешал Цыпленок из Хель.

— Извини за цыпленка, Фин, — голос Мэтта звучал очень серьезно, когда парень это сказал, но потом он тоже засмеялся, и, может быть, это была просто усталость или жизнь, но Лори чувствовала, что им всем стало лучше.

Болдуин хмыкнул, и они все снова потеряли это.

Теперь, когда он был с ними, все стало намного лучше. Лори поняла, что в последнюю ночь, когда они были вместе, Болдуин умер. Накануне вечером они дрались с Марой, а днем раньше — с тремя троллями, которые похитили Рея и Рейну. Лори не хотела говорить об этом остальным, но, вспоминая их предыдущие попытки заснуть, она не чувствовала себя особенно расслабленной. Она держала тревоги при себе, пока мальчики говорили о мокрых зомби, пылающих троллях и гигантских цыплятах. Если бы их услышал кто-то посторонний, они могли бы подумать, что мальчики говорят о какой-то очень странной видеоигре.

Столь же странно, наверное, было смотреть на землю и видеть, что рюкзаки, которые им дали в Хель, снова оказались у них. Они просто появились. Лори осторожно открыла свой и вытащила спальный мешок, который был слишком велик, чтобы поместиться в очень компактном и легком мешке.

— У вас у всех есть свои?

Они так и сделали, и поэтому разложили спальные мешки в виде круга. Им нужно было развести костер, прежде чем они отдохнут, иначе сырая ночь будет слишком холодной, чтобы все могли нормально спать. Рядом с ямой для костра, вырытой в земле, лежала небольшая кучка дров. Его окружала полоса земли, ни листьев, ни сухой травы не было слишком близко к тому месту, где должен был быть костер.

Пока Мэтт, Лори и Фин собирали хворост, Болдуин начал сооружать небольшую пирамиду из веток.

— Зажигалку?

Фин бросил ее ему.

Болдуин поджег свою крошечную пирамидку в яме.

— Растопку.

Фин фыркнул, но все же поднес к костру охапку поленьев поменьше. Болдуин кивнул, но все его внимание было сосредоточено на работе. Он бормотал, перебирая обломки дерева, выбирая нужные, хотя Лори понятия не имела, каковы были критерии отбора.

Как только пламя разгорелось и рядом были сложены дрова… но не слишком близко, по настоянию Болдуина… они сели есть. Валькирии оставили им кое-что из продуктов: буханку хлеба, кусок сыра, пакет с яблоками и апельсинами и немного сушеного вяленого мяса. Лори не любила сушеное мясо, но остальная еда казалась вполне приемлемой. Это, конечно, лучше, чем голодать.

Она подумала о банкете в Хель, который они так и не отведали, и скудная еда в их распоряжении казалась еще менее аппетитной. Она решила оставить эту мысль при себе, вместе с мыслями о других опасностях, с которыми они столкнулись в темноте ночи. На самом деле ей не о чем было говорить… если только она не заговорит о дальнейших шагах в их поисках или не побеспокоится об Оуэне. Никто больше не разговаривал, и у Лори возникло ошеломляющее ощущение, что все дело в физическом и эмоциональном истощении.

Она не была уверена, почему Фин открыл молнию рюкзака, но после того, как он это сделал, он удивился.

— Ммм, ребята?

Они посмотрели на него, когда он достал банку содовой. Нахмурившись, он порылся в сумке и быстро вытащил пакет чипсов, зубную щетку и пасту, бутылку воды и спрей от насекомых. После того, как он сложил все это рядом с собой, он сказал:

— Ничего из этого не было там раньше.

Остальные ребята открыли рюкзаки. В их сумках появились разнообразные бутерброды, бутылки с соками и закуски. Кроме того, у Лори была щетка, а у Болдуина — влажные салфетки. Удивительно, но Болдуин, казалось, был в восторге от них. Он вскрыл их и уже собирался вытащить одну, когда остановился.

— Подарки от Хелены? — спросил он.

— Она освободила тебя и помогла нам выбраться, — спокойно сказал Фин. — Ей не нужно было этого делать. Она была немного странной, но… — он пожал плечами. — Мы все носим одежду из рюкзаков.

Сначала никто не ответил, а потом Мэтт пожал плечами.

— Мой амулет не реагирует на то, что она нам дала.

— И ты знаешь, что Хелена тоже не злая, — заметила Лори. — Она просто бессмертная, которая правит страной мертвых. Это не место наказания или для злых людей, или что-то еще. Это просто другой мир.

Никто не комментировал странность «просто другого мира», но учитывая то, что они видели и делали в последнее время, существование другого мира не было таким уж невозможным. Они немного помолчали, а потом Мэтт сказал:

— Она права.

Все посмотрели на него.

— Мифы только говорят, что она сражается на стороне своего отца в Рагнарёке, но, — Мэтт бросил дружелюбный взгляд на Фина, — Локи сейчас не на той стороне. Его представитель — один из нас.

— Так, может быть, Хель тоже на нашей стороне! — Болдуин достал салфетку и вытер руки. Когда он понял, что остальные наблюдают за ним, то сказал: — Наполненная зомби горящая вода, скользкие зомби в бою, грязь, и кто знает что от буйволов, а теперь пепел от костра. Я не хочу ничего из этого пробовать, поэтому сначала вымою руки.

Пока он говорил, они, казалось, осознали, как много грязных вещей они тоже касались, и все быстро последовали примеру Болдуина.

Как только руки были очищены от любого возможного помета буйволов и слизи зомби, ребята ели, поглощая провизию из рюкзаков и ту, которую им дали Валькирии. Они по-прежнему молчали, но теперь, когда у них было немного еды, им стало легче. Лори подозревала, что сон тоже поможет.

Вскоре после того, как они поели, Мэтт и Фин отправились спать. Болдуин дежурил у костра в первую смену, так что он еще не спал. Два других мальчика захрапели, как только закрыли глаза.

Лори тоже должна была спать. Она пыталась… но безуспешно. Хотя знала, что все они в безопасности, по крайней мере, сейчас, но не могла уснуть. Она должна была. Никто не знал, когда они смогут сделать это в следующий раз. И это она тоже знала. Знание, казалось, не могло стереть бессонницу. Ее мозг продолжал прокручивать сцены из их путешествий — Мара, зомби, тролли, буйволы — все казалось таким предательским. Везде, где они побывали, их поджидали угрозы.

«И все, что я могу делать, это открывать двери, чтобы мы могли бежать».

Она полагала, что ее послужной список был примерно наполовину «открытые двери в беду» и наполовину «открытые двери от беды». Может быть, она могла бы быть более полезной теперь, когда бессмертное существо, правившее страной мертвых, которое, очевидно, было дочерью бога, который был их предком, дало ей оружие.

Лори была благодарна Хелене, но владения луком было недостаточно. Первая проблема, конечно, заключалась в том, что Хелена не включила стрелы; вторая проблема, однако, заключалась в том, что Лори не была обучена стрельбе из лука. Ее отец был волком, как Фин и многие из их семьи, поэтому Стиг Брекке провел большую часть жизни своей единственной дочери, скитаясь по миру. Конечно, он навещал ее, но не брал на охоту, когда бывал в городе. Он даже не сказал ей, что он волк. Она узнала это от Фина только после того, как впервые увидела Райдеров. Тот факт, что большинство ее родственников превращались в волков, все еще был странным. Хуже того, большинство из них не были хорошими волками. Они работали на другую сторону.

— Я пойду прогуляюсь, — прошептала она Болдуину.

Парень выглядел испуганным.

— Ты уверена, что Фин и Мэтт не будут против?

— Нас охраняют Валькирии, — заметила она.

Через мгновение Болдуин кивнул. Против этого не было никаких веских аргументов. Женщины-воины сказали, что они в безопасности, так что для Лори этого было достаточно. Болдуин, по-видимому, согласился, чтобы не настаивать на том, чтобы она проверила у остальных.

Тихо, чтобы не разбудить ни одного из спящих мальчиков, которые, возможно, не были столь же разумны, как Болдуин, она вытащила лук из сумки и поползла к краю их лагеря. У нее не было стрел, но она могла хотя бы попрактиковаться натягивать тетиву и поучиться держать лук. Может быть, попробует посмотреть, как целятся из лука.

Все выглядело довольно просто: изогнутая кость и тетива, предназначенные для стрельбы снарядами. Она провела по нему рукой, немного раздраженная костью и изо всех сил стараясь не думать о веревке. Почему-то, увидев платье Хелены и павильон из костей, Лори не думала, что богиня будет связывать его с чем-то обычным… или, может быть, это было обычным для нее. Она отвечала за мертвых, так что ее восприятие обыденности, вероятно, немного отличалось от восприятия тринадцатилетней живой девочки.

Конечно, Лори тоже не была уверена, что ей следует носить лук. Может быть, на самом деле он не предназначался ей. Может быть, лучше отдать лук Фину. Она держала его в руке, чувствуя себя глупо. Он был чемпионом, воином. Она была девушкой, которая открывала порталы. Даже когда она сказала себе, что должна отдать его, настойчивая мысль вторглась в ее разум: «он мой».

Ее рука сжалась на изгибе кости, и она решила, что — как бы глупо она себя ни чувствовала — она должна выяснить, как использовать его. Она собиралась помочь сберечь чемпионов, чтобы они могли сражаться в последней битве и спасти мир. Теперь ей просто нужны были стрелы. Которые сделаны из дерева. Она улыбнулась про себя. Может быть, ей удастся сделать какие-нибудь простые стрелы.

Пока она искала ветку дерева, чтобы отломить ее для потенциальной стрелы, вспышка голубых волос привлекла ее внимание.

— Оуэн!

Он подошел к ней, выглядя немного менее уверенно, чем в Блэквелле.

— Мне жаль, что… ты… — она запнулась, увидев, что у него не хватает одного глаза. Кожа вокруг все еще была красной. Она ахнула и зажала рот рукой. «Оуэн такой, каким он должен быть». Слова Валькирий вернулись к ней, и она с тошнотворной ясностью поняла, что они означали: ему суждено было потерять глаз.

— Мне так жаль, — прошептала она.

— Некоторые вещи неизбежны. — Оуэн пожал плечами, как будто это его не беспокоило, но она знала, что это не так. Она не знала его по-настоящему, но большинство друзей, с которыми она росла, были мальчиками. Многие парни вели себя так, будто все в порядке, хотя на самом деле это было не так. Не было никакого способа, чтобы он не расстроился из-за потери глаза.

— Это должно было случиться, — тихо добавил он.

— Нет! — она покачала головой. — Это несправедливо. Болдуин умер, но вернулся. Если бы мы просто разыгрывали миф, он все равно был бы мертв.

— Не все можно изменить. Мы не полностью захвачены мифами, мы не боги на самом деле. Мы — их дублеры, поэтому у нас есть некоторые из их даров и некоторые из их судеб, но не все. Мэтт может вызывать бури; у вас с Финриром есть некоторые навыки Локи. Болдуина почти невозможно убить, — Оуэн покачал головой — и все же он умер, как в мифе. Потомки Локи плакали на этот раз, и в отличие от мифа, Бальдер снова живет, — он сделал паузу и печально улыбнулся ей, прежде чем продолжить: — Но я все еще одноглазый бог. Это лучший путь, чем оставаться мертвым Болдуину.

Несколько мгновений они стояли молча. Она чувствовала, что ей нужно сказать так много вещей, что она не могла придумать, как сказать хоть что-то из этого.

— Мы возвращались из Хель, чтобы спасти тебя, но когда добрались сюда, Валькирии сказали, что ты свободен.

— Я сбежал. Ни для кого из вас не было времени встретиться лицом к лицу с моим похитителем, — он покачал головой. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты никогда этого не делала, но я не вижу никакого будущего, в котором этого можно было бы избежать.

— Никакого будущего?

— Нет никакого определенного будущего. Когда мы делаем выбор, есть различные возможные варианты будущего, которые вытекают из них. Пока я не участвую в выборе, я могу видеть возможные результаты.

Лори попыталась вспомнить, что она знала об Одине из уроков мифологии. Она была неплохой ученицей, но мифология не входила в число тех вещей, которые она любила. Конечно, Лори никогда не понимала, насколько важен миф в ее жизни, иначе изучала бы его гораздо лучше. Она попыталась вспомнить все, что знала об Одине, но не смогла вспомнить ничего, кроме того, что он считался мудрейшим из богов, Всеотцом.

Он протянул руку за ее луком.

— Можно попробовать?

Она отдала его ему.

Словно они только что не обсуждали смерть Болдуина, потерянный глаз Оуэна и конец света, он спокойно натянул тетиву и показал, как держать лук.

— Ты должна быть спокойной. Стрелы будут лететь верно, но ты должна доверять себе.

Она забрала у него лук и попыталась подражать его позе.

Оуэн указал на ее ноги.

— Утверди позицию, расставь ноги.

Она шагнула так, чтобы ее ноги были дальше друг от друга.

— А что еще?

— Думай о своем теле, как о букве «Т». Ты хочешь, чтобы твоя смычковая рука была прямой и устойчивой, прямо наружу, а тетива должна быть прямой и на одной линии с луком. — Оуэн продемонстрировал всем своим телом, будто держал невидимый лук. — Спина прямая. Шея прямая. Представь себе, что стрелы выстилают позвоночник и руки, делая их прямыми и сильными.

Она попыталась сделать так, как он велел. И тут поняла, что он сказал что-то странное.

— Ты сказал «похититель». Ты имеешь в виду Райдеров?

— Отчасти, — пробормотал Оуэн. — Когда ты берешься за лук, держи запястье прямо и ровно, не сгибай его.

— Что ты имеешь в виду под «отчасти»? — Она продолжала стоять, как он и предлагал. Ее поза заставляла чувствовать себя более уверенно. — С Райдерами был кто-то еще? Эта девушка Астрид? Она сказала, что была твоей девушкой, а потом убила Болдуина.

— Она не моя девушка. — Он положил свою руку на руку Лори и показал ей, как натягивать тетиву. — Прямая спина, так чтобы твоя рука проходила под подбородком.

Как он показал, она могла поклясться, что почувствовала не только напряжение в сухожилиях, но и шорох пера и древка, как будто там была стрела.

— Оуэн, кто был с Р…

— Сосредоточься, Лори, — прервал он ее. — Целься в дерево. Отпусти напряжение, и пусть стрела летит.

Девушка на мгновение оставила вопрос и сосредоточилась на его инструкциях. Она отпустила тетиву, будто там была стрела. Это был удивительно естественный процесс. Лори не могла поклясться, что сможет сделать это быстро в ближайшее время, но как только у нее будут стрелы, она сможет… попробовать.

ЩЕЛК.

— Хорошо, — пробормотал Оуэн.

Глядя на то место, куда целилась, она увидела белую стрелу, торчащую из дерева. Лори, молча, опустила лук, чтобы он свободно висел в ее руке, и подошла к дереву. Она осторожно подняла руку. Кончики ее пальцев скользнули вниз по стреле, воткнутой в дерево. Стрела была настоящей: она могла дотронуться до нее.

Оуэн последовал за ней. Он двигался почти так же бесшумно, как и ее кузен-волк. Однако, в отличие от Фина, Оуэн был очень терпелив. Он просто стоял и ждал, когда она заговорит.

— Ты же знал, что там стрелы, — упрекнула его Лори.

— Без них он был бы бесполезен для тебя как оружие. — Оуэн вытащил стрелу из дерева. Как только он вытащил ее, она исчезла, как будто ее вообще не существовало. Он дотронулся кончиком пальца до пореза в коре. — Рана как будто от самой сильной стрелы. Но стрелы — всего лишь призраки.

— Призрачные стрелы? — эхом отозвалась она.

Он кивнул.

— Бесконечный запас смертоносных стрел, которые существуют только тогда, когда стреляешь. — Он поймал ее взгляд. — Дочь Локи выбрала свою сторону в предстоящей битве. Хелена стоит рядом с тобой. Она ответила на этот вопрос, когда дала тебе это. Лук не сработает ни для кого другого.

На это Лори не знала, что сказать. Ей дали оружие воина, которое будет работать только для нее, если Оуэн прав, но она даже не была уверена, что сможет убедить Фина и Мэтта позволить ей помочь в последней битве. Хелена дала ей возможность сделать это.

И теперь Оуэн тоже был с остальными потомками.

— Спасибо, — сказала она ему. — Я продолжу тренироваться. Может быть, я смогу сделать это, пока ты будешь говорить с остальными. Ты можешь, по крайней мере, рассказать им о своих похитителях, и тогда мы сможем выяснить, где найти Мьелльнир. — Она вспомнила, о чем пыталась думать раньше. — Вороны! У Одина были вороны. Вот откуда он все знал. У тебя есть вороны?

— Ты все помнишь, не так ли? — Оуэн улыбнулся ей. — Раньше я думал, что эта часть истории Одина была странной. Я всегда знал только то, что у меня не было воронов.

— Может быть, мы сможем помочь тебе найти их, — предложила она. — В Хель была пара гигантских черных птиц. Это могли быть вороны. Я не совсем понимаю разницу между воронами и воронами. — Она вздрогнула. — Во всяком случае, я не смотрела на них слишком пристально. Я не любительница птиц.

Оуэн кивнул, но промолчал.

Лори порывисто обняла Оуэна и прижалась к нему. Она прошептала:

— Мне так жаль твой глаз.

— Так и должно было быть, — сказал он, и его слова прозвучали достаточно печально, чтобы она поняла, что он не был так уж спокоен, как притворялся.

— Это ничего не меняет! — Она сжала его еще крепче. — Должно быть, было больно. Ты, должно быть, так испугался.

Оуэн обнял ее, но поначалу ничего не сказал. Через несколько мгновений он признался:

— Я испугался. Я думал, что знание будет означать, что я не буду бояться, когда придет время. Я так… ошибался.

— Мы все напуганы. — Лори сжала его еще раз, а потом отстранилась. — Болдуин умер. Близнецы сбежали. Мэтт должен умереть, сражаясь с гигантским змеем, а Фин превратится в зло или что-то в этом роде. Мы сражались с монстрами без остановки, и… я не думаю, что мы выиграем каждый бой. Мы не можем.

— Хотел бы я тебе сказать, — пробормотал Оуэн. — Мне бы хотелось рассказать тебе все, что я вижу, но Норны, Валькирии и многие другие остановили бы меня. Все, что я могу сделать, это сказать, что я буду сражаться на вашей стороне, когда придет время.

— Они почувствуют облегчение! Мы…

— Только не они, Лори, — перебил ее Оуэн. — Я буду сражаться на твоей стороне. — Он замолчал и посмотрел на нее сверху вниз. — Мне бы хотелось остаться, но я не должен быть здесь.

Когда она ничего не ответила, он поцеловал ее в щеку, а затем повернулся и ушел. У нее было сильное желание догнать его, заставить сказать ей что-то еще, но она знала, что Оуэн скажет только то, что, по его мнению, должен сказать, а больше он ничего не хотел говорить.

Я буду сражаться.

Оуэн будет присутствовать на битве.

Мальчик только что поцеловал меня.

Она не собиралась делиться этой третьей вещью с Мэттом и Фином. Она знала, что Оуэн был хорошим парнем, он был частью их команды. Проблема заключалась в том, что Фин очень серьезно относилась к своей роли чрезмерно заботливого брата, и хотя они с Мэттом были ее самыми близкими друзьями, они мальчики. Их либо не будет волновать, что Оуэн поцеловал ее, либо они будут угрожать ему за это. Ни тот, ни другой ответ ей не понравился; эту деталь она оставила при себе.

Лори вернулась в лагерь и легла спать. Утром она может сказать им, что Оуэн планирует присутствовать на битве… и что он сказал, что она тоже будет там. А пока она пойдет спать.

Мэтт притворился спящим, пока не услышал, что Лори ушла. Затем ускользнул и пошел в противоположном направлении. Сейчас ему просто нужно было немного времени, чтобы подумать о том, что сказала Хильдар: что они не предотвратили апокалипсис.

Не успел он отойти далеко, как услышал шаги. Парень быстро обернулся, его рука потянулась к амулету. Это была Хильдар.

— Я не убегаю, — сказал он.

— Я знаю. — Она встала рядом с ним, ее щит мерцал в лунном свете. — Ты разочарован.

Да, можно и так сказать.

Она смотрела на него, пока они шли.

— Если бы ты знал, что это ничего не изменит, ты бы все равно отправился в Хель за сыном Бальдра?

— Конечно.

— Теперь, когда ты знаешь, что ничто не остановит Рагнарёк, ты хочешь, чтобы мы нашли нового Чемпиона Тора?

— Нет.

— Хорошо. — Она встала перед ним, повернувшись к нему лицом, заставив его остановиться и посмотреть на нее. — Потому что ты — единственный выбор, Мэтью Торсен. Есть и другие потомки, которые могли бы занять твое место, но ты — Вингтор. Они — нет.

— Вингтор? — повторил Мэтт. — Битва Тора? Нет, определенно, нет. Если ты пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше…

— Я бы не стала. — Ее слова прозвучали резко, подбородок дернулся вверх, будто она была оскорблена. — Я воин, а не вождь. Мне не нужно говорить красивую ложь. Я говорю только правду, и если я говорю, что ты — Вингтор, значит, так оно и есть. Это было предсказано, и ты это доказал.

Мэтт поколебался, потом посмотрел на нее.

— Так что же это значит? Что я — чемпион Тора?

— Больше.

— Избранный представитель..?

— Больше.

Теперь он действительно колебался, по крайней мере, десять секунд, прежде чем осмелился сказать:

— Реинкарнация..?

— Меньше.

Мэтт невесело рассмеялся. Он ничего не мог с собой поделать. Посмеявшись, он начал расслабляться.

— Тогда ладно. Что это значит? Я знаю, мы должны быть живым воплощением богов, но я даже не уверен, что понимаю, что это значит. Так что объясни.

Хильдар уставилась на него, и Мэтту пришлось прикусить щеку, чтобы снова не рассмеяться. Она выглядела как главный защитник, ожидая, что ее попросят сыграть в игру, а вместо этого попросили прочитать периодическую таблицу элементов.

— Ты — Вингтор, — сказала она через мгновение.

— А это означает…

— Ты — Бог, рожденный заново. В смертной форме.

— Но не реинкарнация?

Казалось, она с трудом подбирала нужные слова.

— Боги — это больше, чем люди. Это идеи. Они — то, что нужно их народу. Там был Тор. Там может быть другой Тор, с его кровью, его силами и всем, чем он был. Это Вингтор. Ты — Вингтор.

— Ладно.

Он улыбнулся, когда она облегченно вздохнула.

— Значит, ты понимаешь? — спросила она.

— Да.

Она замерла, изучая парня.

— Но не веришь.

Мэтт пожал плечами.

— Я польщен…

Она снова напряглась, вздернув подбородок.

— Я не хочу тебе льстить.

— Знаю. Прошу прощения. Я просто…

— Ты не веришь.

Нет, он не верил. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы признать себя чемпионом Тора. Теперь Хильдар зовет его Вингтором? Говорит, что он — все, чем был Тор? Ни в коем случае. По ее лицу он понял, что это не то, что она хотела услышать. И лгать он тоже не мог.

— Я буду тем, кем мне нужно быть, — сказал он.

— Это все, о чем мы просим. А теперь пойдем пройдемся. Потом ложись спать.

Медленная улыбка.

— Хочу я этого или нет?

— Да.

Мэтт действительно спал. Может быть, в этом была магия. А может, он просто слишком устал, чтобы лежать без сна и думать обо всем, что произошло.

Он проснулся на рассвете. Все остальные спали. Странно. Разве они не должны были по очереди наблюдать за костром? Может быть, Валькирия предложила сменить его. Он подтянулся и сел, глядя сквозь деревья на далекий восход солнца. Ему снова приснился змей, кошмар, который послала ему Мара, тот самый, в котором змей пожирал его семью.

— У тебя есть сомнения, — прошептал голос позади него.

Он резко обернулся и увидел Валькирию. Эта была ненамного старше его. На ней было голубое платье с кружевным нагрудником из чешуи. Светлые волосы стянуты сзади лентой, непослушные пряди обрамляли лицо. Когда он посмотрел на нее, голубые глаза сверкнули, и она улыбнулась.

Я и не знал, что они умеют улыбаться.

Он мог видеть других Валькирий сквозь деревья. Они окружили лагерь, сидя верхом на лошадях, с неподвижными взглядами и ничего не выражающими лицами. Никто из них не обернулся, когда паренек поднялся, чтобы поприветствовать девушку. Но когда он начал что-то говорить, та жестом велела ему замолчать и поманила в лес. Мэтт последовал за ней, пока они не оказались на поляне.

— У тебя есть сомнения, сын Тора, — пробормотала она.

— Н-нет. Просто… — он покачал головой. — Мне приснился кошмар, — мальчик выпрямился во весь рост, — но я в порядке.

Слабая улыбка.

— Ну, конечно же. Ты всегда в порядке, Мэтт.

Он моргнул, услышав свое имя. Она рассмеялась, и звук разнесся вокруг него, легкий, дразнящий и… знакомый?

— Мне очень жаль, — сказала она, откашлялась и понизила голос: — Ты в порядке, сын могучего Тора. Так лучше? — Валькирия закатила глаза. — Они знают твое имя. Они просто играют свою роль. Сержант-инструктор. Тренировка молодого воина с суровыми уроками и оскорблениями. Это тебя надо оскорблять. Ты заслуживаешь их уважения. Ты — могучий Тор. Ты ведь это знаешь, не так ли? Воплощение великого бога.

Он покачал головой.

— Я — его представитель…

— Нет, ты — Тор, — прошептала она, придвигаясь ближе и дыша ему в ухо. — Ты же знаешь. Ты это чувствуешь. А остальные? — презрение сочилось из ее голоса. — Они всего лишь представители, и притом бедные.

Он резко отступил назад и когда посмотрел на ее лицо, то все еще видел молодую белокурую Валькирию, улыбающуюся ему, но знал, что это была вовсе не Валькирия. И как только он подумал об этом, его амулет начал вибрировать.

— Астрид, — сказал он.

Ее улыбка стала шире.

— Мэтт. — Она наклонилась к нему. — Ты скучал по мне?

Он отпрыгнул назад, выбросив вперед руку, и молот сбил ее с ног. Упав на землю, она запрокинула голову и рассмеялась.

— Похоже на «да», — сказала она.

Девушка медленно поднялась. Затем, внезапно, сделала выпад, ее губы изогнулись назад, глаза заблестели. Мэтт взмахнул рукой со щитом, и, к его удивлению, щит оказался на месте. Астрид ударила его, и Мэтт отлетел назад, приземлившись на спину. Он вскочил и…

Мэтт упал на бок, запутавшись ногами в спальном мешке. Он замолчал, огляделся и увидел, что Болдуин и Лори все еще спят в своих спальниках. Фин не спал, подбрасывая ветки в огонь, но ничего не сказал, когда увидел, что Мэтт проснулся.

— Сын Тора? — произнес голос.

Он обернулся, ожидая увидеть Астрид, но это была Хильдар, выводившая свою лошадь на поляну.

— Ты встревожен, — сказала она.

— Просто… дурной сон.

— По какому поводу?

Он помолчал, прежде чем ответить.

— Девочка. Ее зовут Астрид. Думаю, она работает с Райдерами.

Хильдар нахмурилась.

— Я не знаю никакой Астрид.

— Она убила Болдуина.

Кивок.

— Да, значит, она должна работать с Волчатами. Тебе не следует думать о ней.

— Поверь мне, я и не пытался, — пробормотал он.

Он все еще сидел в своем спальном мешке, глядя в ночь, как во сне, который заставил его передвинуться и потереть лицо, пытаясь забыть.

— Ты встревожен, — сказала Хильдар.

— Я просто устал.

— Ты хочешь спать.

Мэтт покачал головой.

— Нет, я хочу…

Я хочу вернуться к нормальной жизни. И я знаю, что не могу этого допустить. Я, наверное, никогда не смогу этого сделать.

— Ты хочешь… — подсказала Хильдар.

— Ничего, — ответил Мэтт. — Мне ничего не нужно.

— Тогда я дам тебе кое-что. Вознаграждение. Ты хорошо поработал, и это разрешено. Разбуди остальных. Мы едем верхом.

Потребовалось некоторое время, чтобы поднять остальных. Когда они достаточно проснулись, Болдуин спросил Хильдар, куда они направляются.

— У нас есть подарок для сына Тора, — сказала она.

— Ну, конечно, — пробормотал Фин, протирая глаза. — А для нас?

— Тебе не нужны наши дары, — сказала она. — То, что тебе нужно, мы не можем дать.

— Так что же получает Мэтт? — спросил Болдуин. — Подожди! Один? Я знаю, что мы должны найти Одина, или Оуэна, или как там его зовут.

— Пока нет, — ответила Лори. — Он… я объясню позже.

— Дочь Локи права, — сказала Хильдар. — Ты не готов для Оуэна, а он не готов для тебя. Это подарок для сына Тора. Тот, который окажется существенным в грядущей битве.

— Мьелльнир? — Мэтт оживился в первый раз после сна об Астрид. — Молот Тора. Настоящий. И это все?

— Нет, ты должен сам найти Мьелльнир. Это еще одно задание. Еще одно испытание, которое ты должен преодолеть.

— Ну, конечно, — проворчал Фин.

Хильдар не обратила на него внимания

— То, что у нас есть для тебя, так же важно, как и Мьелльнир. Великий и могучий инструмент.

Мэтт ухмыльнулся.

— Это перчатки, Ярнгрейпр? Пояс, Мегингъёрд?

— Они тебе не понадобятся, чтобы сражаться со змеем. Это другие инструменты для других заданий. Больше без вопросов. — Она потянулась вниз. — Вперед. Мы едем верхом.

Она схватила Мэтта за руку и легко подняла его за спину.

— Готовы? — спросила она, когда остальные Валькирии разместили своих пассажиров.

— Конечно, — сказал Мэтт. — Но на этот раз мы могли бы использовать саундтрек. Может быть, немного Вагнера. Да-да-да дум-дум.

Хильдар непонимающе посмотрела на него.

— Вагнер? Полет Валькирий? Да-да-да… э-э, неважно.

— О! — сказал Болдуин. — Я знаю!

— Не корми гика, — пробормотал Фин.

— Эй, — сказал Мэтт. — Я не…

— О да, это так, Торсен. Ты и в самом деле такой, — сказал Фин голосом, который мог бы быть дразнящим.

— Вы оба, прекратите, — сказала Лори. — Пошли Мэтту за подарком.

Валькирии устроили им еще одну головокружительную прогулку. Когда они остановились, то оказались в горах, на открытой каменистой местности.

— Эй, смотрите! Ослы! — произнес Болдуин, когда они слезли с лошадей.

Они проследили за его пальцем и увидели с полдюжины диких осликов, копошащихся в высокой траве. На другой стороне поляны было еще одно стадо, на этот раз коз. Они были похожи на горных козлов, но не совсем. У них был длинный мохнатый мех — одни белые, другие черно-белые, третьи коричневые. И козы, и ослы, казалось, не обращали внимания ни на лошадей, ни на людей.

— Это круто, — сказала Лори. — Я никогда не видела диких коз так близко, и вообще никогда не видела диких ослов.

— Итак, — сказал Мэтт, оглядываясь вокруг. — Где… хм, я имею в виду…

— Он хочет свой подарок, — сказал Фин.

— Он там. — Хильдар указала на козье стадо.

— Позади коз? — спросил Болдуин.

Хильдар повернулась к Мэтту.

— Сын Тора..?

Всю дорогу Мэтт перебирал в уме мифы, гадая, что за дар преподнесли ему Валькирии, размышляя обо всех удивительных возможностях… обо всем крутом оружии из старых саг. Он не чувствовал себя так с тех пор, как был ребенком, нетерпеливо ожидая, когда его родители встанут рождественским утром. Теперь, когда он смотрел на поле, это возбуждение угасло в его животе.

— Сын Тора? — подсказала Хильдар.

— Это козы, — тихо сказал он.

— В смысле? — сказал Фин.

— Это… э-э… козы. Тор… в мифах… у Тора есть козлы.

Фин поджал губы, но спустя всего лишь минуту, он, фыркая, смелся. Болдуин присоединился к разговору. Даже Лори, казалось, пыталась сдержаться. Щеки Мэтта вспыхнули.

— Серьезно? Козлы? — сказал Фин. — Это потрясающе.

— Это волшебные козлы, — сказал Мэтт.

— Волшебные… — Фин не мог даже закончить фразу, не давясь от смеха.

— Не смейся над сыном Тора, — сказала Хильдар. — Козлы очень важны. Это аспект великого бога. Оку-Тор.

— Оку-Тор? — сказал Фин.

— Повелитель козлов, — сказала Хильдар.

Все трое расхохотались, даже Лори. Мэтт попытался объяснить, что это не настоящий перевод… это означало «Возница Тор», имея в виду козью повозку, на которой тот ездил, а не настоящих коз, но его никто не слушал. Ущерб был нанесен.

— Слушай, я ценю этих… э-э… козлов, — сказал Мэтт Хильдар. — Но я действительно не думаю, что они сработают. Может быть, я и смог бы…

Он оглядел поле. Когда его взгляд скользнул по ослам, Хильдар нахмурилась.

— Ты бы предпочел осла? — спросила она.

— О, да, — сказал Фин, брызгая слюной между приступами смеха. — Мэтт действительно предпочел бы быть Тором, повелителем…

— Нет! — сказал Мэтт. — Я бы не стал. Мне не нужен ни осел, ни коза, ничего подобного. — Он посмотрел на Хильдар. — Я понимаю, что у настоящего Тора были козлы, и они были очень важны в его путешествиях как источник пищи.

Лори поморщилась.

— Тор ел своих любимых козлов?

— Они восстанавливались. Он съедал их на ужин, и они воскресали прежде, чем ему снова понадобятся.

— Это отвратительно, — сказала Лори.

— Но и умно тоже, — сказал Болдуин.

Мэтт снова повернулся к Хильдар.

— У нас уже есть еда из сумки Хелены. Так что козлы… ну, они нам не нужны.

— Так и есть. Это твои козлы, сын Тора. Они жили здесь веками, ожидая тебя.

Он посмотрел на стадо из тридцати коз.

— Все они? Я думал, их всего двое.

— Двое особенных. Из всех ты можешь выбирать, они все в вашем распоряжении. Ты скажешь. Они повинуются.

— Мэтт Торсен, Говорящий с Козлами, — сказал Фин.

Мэтт сердито посмотрел на него.

— Зови своих коз, сын Тора, — сказала Хильдар. — Ты знаешь их имена?

— Тангриснир и Тангниостр.

— Нет, — невозмутимо ответил Фин. — Ты не придурок, Торсен. Нисколько.

Лори утихомирила его и встала рядом с Мэттом.

— Продолжай, — прошептала она, — Хильдар хочет, чтобы ты это сделал, и кто знает, может, они тебе пригодятся, — она слегка улыбнулась. — Только не проси меня их есть.

Мэтт колебался. Затем он назвал имена. Правда, он не очень громко звал их, надеясь, что козы не услышат, и Хильдар решит, что у него все-таки нет силы. Но как только эти слова слетели с его губ, два козла вырвались из стада и понеслись во весь опор. Они резко остановились прямо перед Мэттом. Они были самыми большими в стаде, оба белоснежные, с длинными развевающимися гривами и огромными желто-коричневыми рогами; казалось, они сверкали золотом в лучах утреннего солнца.

— Они великолепны, — сказала Лори, протягивая руку, чтобы погладить одного.

— Это козлы, — сказал Фин.

— И все же… — Лори провела рукой по длинным волосам на шее одного из них. — Как шелк.

Козы теснее прижались к Мэтту и ткнулись в него носом. Когда он неловко погладил одного, он потерся о него головой, как кошка.

— Думаю, ты ей нравишься, — сказала Фин.

— Это он. Рога означают… — Мэтт замолчал, прежде чем снова услышал этот идиотский комментарий. — Итак, хм, который из них Тангриснир…

Козел слева от него заблеял. В отличие от брата, у него были черные точки под каждым глазом.

— Они… милые, — сказал Мэтт, стараясь не обидеть зверей, когда те тыкались в него носом. — Но я действительно не знаю, что с ними делать. Я не могу ездить по Южной Дакоте в колеснице и уверен, что не собираюсь есть их.

— У них своя роль, — сказала Хильдар.

— Какая..?

— Ты все узнаешь.

— Но это не так.

— Так и будет. Когда они тебе понадобятся, позови. Они придут. Мы должны уйти. Вы готовы найти Мьелльнир.

— А козы помогут мне найти…

— Нет. Ты найдешь Мьельнир на кладбище Святой Агнессы.

— На кладбище? — сказал Мэтт. — Ты имеешь в виду настоящее кладбище, да?

— Старое кладбище Святой Агнессы возле Блэквелла? — спросила Лори.

— То самое, — сказала Хильдар.

— Это не маленькое местечко, — сказал Мэтт. — А где именно мы его найдем?

— Твой амулет поведет тебя. Прощай, сын Тора.

— Подожди!

Они уже ушли, оставив Мэтта с его козлами.

Лори попыталась удержаться от смеха, глядя на восхищенные взгляды козлов, но в подарке было что-то бесспорно забавное. Почему Валькирии думали, что козлы были отличным подарком? Хильдар вела себя так, словно это был полезный инструмент, ценное приобретение для предстоящей битвы, но вместо этого она подарила Мэтту домашний скот. Может быть, если бы они жили в другой эпохе, то иметь козла на заклание и повторное убийство каждый вечер за ужином было бы большим преимуществом, но мысль о том, чтобы зарезать козла хотя бы раз, вызывало у Лори тошноту. Еда определенно была проблемой в их путешествии, но теперь сумки Хелены со многими сюрпризами доставляли гораздо более вкусные продукты. Пакетик чипсов? Сок? Сэндвич? Это была та еда, которая работала. Убить и освежевать козу? Это было просто отвратительно. Убить хорошего козла было еще хуже! Это было бы подло и грубо.

— Нам пора, — сказал Болдуин, отвлекая всеобщее внимание от козлов.

Один из двух названных козлов — Лори понятия не имела, который именно — снова заблеял, и Мэтт снова посмотрел на нее.

— Мэтт? — подсказала Лори. Она не была уверена, что его так отвлекло — козы или мысль о возвращении в район Блэквелла. Там и Лори, и Мэтт были объявлены в розыск. Семья Торсенов была дружной, и Лори очень скучала по маме и брату. Фин единственный, у кого не было причин возвращаться. Она прогнала прочь мысли о доме, пока еще сильнее не затосковала по своему брату Джорди.

Сначала спаси мир, а потом возвращайся домой.

— Мэтт! — повторила она на этот раз громче.

Мэтт сердито посмотрел на козла. Тот снова заблеял, и Мэтт отвернулся.

— Болдуин прав. Нам пора идти.

Он, казалось, не был в восторге от своего подарка в виде козлов, и Фин не помогал делу. Его чувство юмора не всегда было добрым, и Лори заметила обиду на лице Мэтта, когда Фин говорил вещи, которыми он не хотел обидеть. Возможно, ей придется поговорить с ним о том, чтобы попытаться прояснить ситуацию, когда он просто дразнится. Фин не был особо одарен в общении с не-Брекками, как он ясно дал понять в следующий момент.

— Есть идеи, где мы будем хранить твои войска, о могучий Повелитель Коз? — спросил Фин.

Мэтт посмотрел на козлов.

— Они… э-э… останутся здесь.

Пока Мэтт говорил, один из козлов подошел к Фину сзади, и все они услышали громкое хрррряяяяяяяп. Фин прыгнул вперед, сжав одну руку в кулак, в то время другой потянувшись к своему заду.

— Эй!

Теперь уже Мэтт старался не смеяться. Его щеки раздулись, как у рыбы, когда он проглотил смех и попытался сделать его похожим на кашель, или что-то в этом роде. Лори зажала рот рукой. Может быть, ей не нужно было говорить с Фином. Козел справился с ним.

Фин беспомощно уставился на карман, который был на его джинсах и теперь наполовину свисал из козлиной пасти.

— Он укусил меня!

— Не-а, — поправила Лори. — Он укусил тебя за джинсы.

Фин оглянулся через плечо, где его боксеры теперь были выставлены на всеобщее обозрение. Учитывая, где ребята стояли — полностью окруженные козами — все они были в значительной степени тремя другими потомками Севера и стадом коз.

Мэтт усмехнулся.

— Возможно, ты не захочешь ходить в таком виде.

— Кажется, у меня в сумке есть… юбка. — Лори даже не смогла закончить фразу, не рассмеявшись. Ее слова были прерваны хихиканьем.

Выражение лица Фина было чем-то средним между ужасом и яростью.

— Спасибо, — сказал он с сарказмом.

— Шотландцы носили килты, — заметил Болдуин, — а какие-то парни любят юбки…

— Нет, — перебил его Фин. — Я не «какие-то парни»… и не шотландец. — Он порылся в рюкзаке и вытащил оттуда фланелевую рубашку. Вместо того чтобы надеть ее, повязал вокруг бедер.

— Все в порядке, — произнес Фин с самодовольной улыбкой… которая длилась всего мгновение, прежде чем несколько козлов начали пытаться укусить болтающуюся рубашку.

— Я не уверен, должен ли я помогать или смеяться, — сказал Мэтт.

Лори так смеялась, что даже икнула.

— Смеяться, — предложила она. — Определенно смеяться. Это путь Брекке.

Но Мэтт был Торсеном, а не потомком Локи. Он покачал головой и сказал Фину:

— Мне жаль, что так вышло с твоей одеждой.

— Как скажешь, Повелитель Козлов. — Фин пожал плечами, и четыре потомка двинулись через усыпанное камнями поле. У них был своего рода пункт назначения, и Лори могла перенести их в общую зону, где они должны были находиться. Что им нужно было сделать в первую очередь, так это убраться подальше от коз. К несчастью, два названных козла следовали за ними, а остальная часть стада следовала за этими двумя козлами.

— Не знаю, смогу ли я перенести нас достаточно быстро, чтобы козы не последовали за нами, — призналась Лори мальчикам. — Я становлюсь намного лучше в этом, но это не так просто, как открыть дверь и броситься в нее.

— Тогда мы просто пойдем дальше, — сказал Мэтт. — Они скоро сдадутся.

К сожалению, козы не поняли намека. Они продолжали следовать за детьми через поле, не делая ничего особенного, просто преследуя их. И все же странно было нервничать, когда за тобой следили козы.

— Может быть, козы решили нас съесть, — пробормотал Фин. — Они наблюдают за нами, как будто мы можем быть их пищей.

Лори покачала головой.

— Они не собираются нас есть.

— Это ты так говоришь. — Фин подошел к ней поближе, так что оказался между ней и козами. — Сделай что-нибудь со своим войском, Торсен. Они жуткие.

— Поверь мне, если бы я знал, как избавиться от них — временно — я бы так и сделал, — сказал Мэтт.

Ни у кого из них не было плана, поэтому Лори сказала:

— Я попытаюсь открыть портал, а вы, ребята, просто должны быть быстрыми. — Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Послушай, Мэтт. Может быть, ты не понимаешь коз, но они продолжают блеять, будто думают, что говорят с тобой, и я не думаю, что тот, кто укусил Фина, сделал это случайно.

Фин снова нахмурился, глядя на жующего штаны козла, а Мэтт сжал губы в манере «я-ничего-не-знаю». Мальчишки! Лори покачала головой, глядя на них обоих, а затем сказала:

— Просто скажи им, что они не могут следовать за нами прямо сейчас. Это ведь не повредит, правда?

— Тангриснир и Тангниостр, — сказал Мэтт, — мне нужно, чтобы вы остались здесь.

Козлы, похоже, действительно прислушивались. Трудно было сказать наверняка, потому что у козлов было не так уж много мимики, к тому же они уже довольно пристально наблюдали за Мэттом. Однако Лори надеялась, что они его слушают; таскать с собой коз, когда они собирались вломиться на кладбище, казалось плохой идеей.

Мэтт посмотрел сначала на двух козлов, а потом на все стадо.

— Ребята, вы не можете пойти со мной прямо сейчас. Может быть, позже. Я уверен, что в какой-то момент нам понадобится ваша, хм, помощь, и я ценю ваш, хм, энтузиазм.

— Господи, Торсен, просто скажи «стоять» и… — Фин увернулся от щелкающих зубов козла, который подкрался к нему сзади.

— Козы, по крайней мере, понимают тон, — сказал Болдуин, кивая с мудрым видом. Он взглянул на Фина и добавил: — У тебя нет друзей-козлов, приятель.

Лори хихикнула, готовясь открыть портал в старую церковь Святой Агнессы на окраине Блэквелла. Она направлялась в лесистую местность недалеко от первоначального поселения, которое переехало и стало Блэквеллом. Район, где находилось кладбище, обычно называемое старый Блэквелл, был все еще слишком близко к шерифу, Райдерам и ее семье, но именно туда Валькирии сказали идти, так что именно туда они и направлялись.

Они вышли из портала примерно в миле от Святой Агнессы, достаточно далеко, чтобы можно было нырнуть в лес и подойти к Церкви с тыла. Лори была рада, что старый Блэквелл находится в нескольких милях от города, в густом лесу, который, казалось, почти скрывал разрушенную церковь и могилы. Тропинка была покрыта толстыми сосновыми иглами, заглушавшими их шаги, а деревья вокруг были такими густыми, что казалось, будто наступила ночь, хотя все еще был день.

Тенистый лес скрывал их. Однако это не стерло ощущения опасности. Если уж на то пошло, пребывание в тишине леса заставляло Лори нервничать еще больше. В лесу жили тролли. Они уже встречали их там однажды. Кто знает, что еще ждет в тени? Казалось, каждое существо из старых мифов было на стороне врага, и Лори устала от постоянных нападений монстров.

Она подозревала, что Фин либо заметил ее беспокойство, либо почувствовал то же самое. Он подошел к ней и небрежно толкнул плечом. Девушка рефлекторно улыбнулась обычному для Брекке способу выражения привязанности.

Болдуин заметил это.

— Это по-собачьи или по-волчьи? Собака моего дяди тоже такая. Она немецкая овчарка и бежит к нему и опирается на него. Вы оба делаете это, когда одному из вас неуютно.

Фин вспыхнул.

— Да, наверное.

— И это тоже. — Лори уткнулась головой в плечо Фина. — Я не знала, что другие семьи не такие, как наша, пока не стала старше, и я не знала, что Фин — волк, пока мы не встретили тебя. — Она замолчала, понимая, как много они не знают друг о друге. — Я просто знаю, что чувствую себя намного лучше, когда он делает это, потому что это означает, что он здесь или понимает, или что все в порядке.

— Да, наверное, то, что она сказала. — Фин выглядел смущенным, но когда Болдуин что-то говорил или спрашивал, Фин, казалось, изо всех сил старался быть… милым. Лори знала, что для него это не всегда легко.

Мэтт молчал, пока они шли, вглядываясь в тени деревьев, будто ожидал, что неприятности вот-вот начнутся.

— Не думаю, что здесь будут козы, — сказала она.

— Знаю, — сказал Мэтт. — У меня просто плохое предчувствие.

Услышав это, Фин остановился и посмотрел на Мэтта.

— Плохое предчувствие, что мне не нравится быть Повелителем Козлов, или плохое предчувствие, что мой амулет жужжит?

Они все ждали, пока Мэтт выскажет свое мнение.

— Мой амулет ничего не делает, но… просто будьте начеку.

Они продолжили свой путь. Вместо того чтобы продолжать раздражать Мэтта из-за коз, Фин повернулся к Лори и сказал:

— Мы должны были попросить Валькирий дать нам несколько уроков для твоего лука.

— Вообще-то я чувствую себя неплохо. Оуэн показал мне пару приемов…

— Что? — перебил Фин.

Внезапно все трое мальчиков остановились и уставились на нее.

— Оуэн? Ты видела Оуэна? — Фин скрестил руки на груди и нахмурился, внезапно став больше похожим на ее отца, чем на кузена, и спросил: — Когда между возвращением из Хель с луком и окончанием в поле с жующими штаны козами у тебя было время увидеться с ним?

Лори поморщилась.

— Точно. Ну, я вроде как гуляла вчера вечером.

— Одна? — Фин повернулся к Болдуину. — Ты был у костра в первую смену, ты дремал?

— Нет. — Болдуин выглядел немного смущенным. — Валькирии охраняли лагерь, а потом она вернулась до того, как ты заступил на дежурство у костра, так что я ничего не сказал.

Услышав раскаяние в голосе Болдуина, Лори почувствовала себя еще хуже.

— Не вини его, — вмешалась она, затем продолжила идти, полагая, что они последуют за ней, прежде чем продолжить: — я собиралась рассказать вам, но нас отвлекла информация о том, где искать Мьелльнир, а затем и козы.

Она быстро рассказала им обо всем… ну, почти обо всем; поцелуй их не касался… о своей ночной встрече с Оуэном. Фин выглядел так, будто вот-вот начнет клацать зубами, как волк, а Мэтт выглядел задумчивым. Когда никто из них ничего не сказал, Болдуин подсказал:

— Мы уверены, что Оуэн хороший парень?

— В мифах он — Всеотец. Он многое знает, и он работает на благо богов и всего мира, так что да, он определенно хороший парень. Как Тор. — Мэтт не сказал вслух, что Бог, который был плохим, был Локи, но они все это уже знали. — В некоторых историях Локи и Один близки. Говорят, они были связаны кровными узами и путешествовали вместе… часто вместе с Тором. А еще Локи, — Мэтт взглянул на Фина, — хм, был матерью Слейпнира, восьминогого коня Одина.

— Ты имеешь в виду отцом? — спросила Лори.

— Нет, — ответил Фин. Он вздохнул, а затем очень быстро сказал: — Наш прадедушка принял облик кобылы и родил ребенка.

С минуту все молчали, а потом Болдуин сказал:

— Значит, Оуэн дружит с одним из потомков Локи, но это не Фин? — Он пожал плечами. — Я понял. Мне нравится Фин, но иногда он немного злой… не для меня, а для большинства людей. — Он бросил извиняющийся взгляд на Фина. — Так и есть.

Фин пожал плечами.

— Не важно. Я просто не думаю, что ты должна бродить в темноте с каким-то незнакомым парнем только потому, что он говорит, что он — Один. Астрид сказала, что она его девушка и одна из нас. Посмотри, к чему это привело. Болдуин мертв, и мы ходили в Хель, чтобы вернуть его.

Лори зарычала, и голос ее звучал уже не так по-человечески, как раньше.

— Астрид была лгуньей, которая, очевидно, работает с нашими врагами, Фин. Оуэн потерял глаз. Ты не думаешь, что это достаточное доказательство того, что он — Один?

— Нет. — Фин впился в нее взглядом. — Если ты хочешь с ним видеться, он должен говорить с тобой, когда я или Торсен буду там. Точка. Я не собираюсь рассказывать дяде Стигу, что тебя убили или взяли в плен, когда ты доверилась какому-то парню только потому, что у него был один глаз.

— Ты ведешь себя как придурок. — Лори ткнула его в плечо.

— Знаю, но я, по крайней мере, не такой безответственный. Тебе бы стоило….

— Эм, ребята? — прервал их Болдуин. — Вы слышали?

Фин уже хотел что-то сказать, но тот продолжил:

— Я серьезно. Я что-то слышал. Потом поспорите.

Они остановились и прислушались.

— Возможно, козлы прошли через портал, — начал Мэтт, — или последовали за нами.

— Так далеко? — насмехался Фин. — И как быстро бегают козлы, Торсен?

Лори уже порядком надоело отношение Фина, поэтому она ответила:

— Это волшебные козлы.

— Неважно. — Фин сердито посмотрела на нее, и она заподозрила, что ее не сразу простят за то, что она вступилась за Мэтта. Она любила своего кузена, но когда он становился угрюмым, она училась просто игнорировать его, пока его настроение не улучшалось.

Именно это она и сделала, и все остальные, казалось, последовали ее примеру. Остаток пути до Старого Блэквелла они прошли молча. От первоначального поселения осталось не так уж много, чтобы назвать его городом-призраком, но историй о существах, живущих здесь, было достаточно, чтобы создать множество историй о призраках. Раньше она не обращала внимания на истории о существах, снующих в темноте, Ходячих мертвецах и волках, рыскающих вокруг. Сегодня ей пришлось задуматься, а может быть, некоторые из этих историй на самом деле правдивы.

— Будьте осторожны, — сказал Мэтт. — Мы не знаем, что здесь происходит.

Мэтт и Фин всегда лучше всего ладили, когда им угрожала потенциальная опасность, поэтому они легко ушли от мальчишек, которые препирались, к команде, когда осматривали местность. Болдуин последовал их примеру, как и Лори.

Кладбище Святой Агнессы было в довольно хорошем состоянии, потому что его забросили несколько сотен лет назад. Кладбище сохранилось: никакого вандализма, битых камней или разросшихся сорняков. Конечно, это также означало, что у них было препятствие, чтобы попасть на кладбище. Его окружала высокая железная ограда, а ворота были закрыты блестящей серебряной цепью и висячим замком.

— Я могу взобраться, — предложил Болдуин.

Они искали другой вариант, но, если не взорвать замок, то внутрь не попасть. Фин проверил прутья, ища свободные, которые можно было бы сдвинуть в сторону и пролезть. Он не нашел ни одного, но даже если бы и нашел, Лори не была уверена, что кто-то, кроме нее или Фина, пролезет через такое узкое пространство.

Болдуин ухватился за железную ограду и в мгновение ока подтянулся и спрыгнул на другую сторону. Как только он перепрыгнул, они передали ему свои рюкзаки. Большая часть того, что находилось в них, было достаточно мягким, чтобы они могли просто бросить, но никто действительно не знал, когда один из сюрпризов Хелены мог появиться. Кроме того, лук Лори и щит Мэтта не выглядели вещами, которые можно небрежно бросать через забор.

После того как Болдуин забрал их вещи, Фин и Мэтт сложили из рук лестницу, чтобы помочь Лори подняться. Положив руки на плечи обоих мальчиков, она посмотрела на них, сидевших на корточках у ее ног. Мэтт сложил ладони, Фин сделал то же самое.

— Опирайся на наши руки, — сказал Мэтт.

Как только она это сделала, балансируя одной рукой на их головах, они встали и подняли ее выше. Они шатались, но она могла почти дотянуться до верхней перекладины забора.

— Чуть выше, — сказал Болдуин с территории кладбища.

Ее пальцы задели его, но она все еще не могла ухватиться.

— Почти… — она почувствовала, как мальчики подталкивают ее. Мэтт как бы отошел в сторону, когда Лори наступила Фину на плечи.

Ее кузен стоял неподвижно, когда она обхватила руками стойку… и повисла там. Она могла справиться со многими вещами, но у нее не хватало сил, чтобы дотянуться до верха забора. Она обеими руками вцепилась в верхнюю перекладину забора, но даже когда Мэтт и Фин толкали ее, она не могла подтянуться, как Болдуин. Забор был слишком высок.

— Ты можешь, — сказал Мэтт.

— Я в этом не уверена.

— Шшш! — прошептал Болдуин громко. — Я что-то слышал.

Мэтт и Фин оглянулись на лес, а Лори снова попыталась подтянуться и перелезть через забор, чтобы Фин мог драться, если понадобится.

— Прячься, — сказала она Болдуину. — Возьми припасы.

Когда ей удалось подтянуться еще немного, она смогла поставить одну ногу на перекладину, не совсем достаточно, чтобы использовать ее в качестве помощи, чтобы добраться до верха и перейти на другую сторону, но ближе. Ее руки горели, и она подумала, не упасть ли обратно на землю рядом с Мэттом и Фином. Но ее единственное оружие находилось на кладбище.

— Ты что-нибудь видишь? — прошептала она, перевела взгляд с тени на Мэтта и Фина.

— Нет. — Мэтт следил за каждым движением. В такой близости от Блэквелла это могла быть полиция или Райдеры. Конечно, это могло быть и какое-то чудовище, с которым они еще не сталкивались. — Фин, ты следующий.

— Как будто я оставлю тебя одного на земле. Если это не козы, тебе понадобится помощь, а единственное оружие, которое у меня есть — это я сам. Превращаться в волка бесполезно, когда между мной и плохими парнями забор. Ты пойдешь наверх и поможешь ей пройти остаток пути. Твой молот работает на расстоянии.

— Не думаю… — начал Мэтт, но тут же осекся и рухнул на землю.

Лори посмотрела в сторону леса, ожидая увидеть любого врага — тролля, Мару, даже зомби — но то, что она увидела, было совершенно неожиданно. Рыжеволосый мужчина в рваной камуфляжной одежде стоял с пистолетом в руках.

— Ты в него выстрелил! — Она свисала с верхней перекладины, не в силах ни перелезть, ни спуститься. У ее ног Фин рычал так громко, что она ожидала увидеть его мохнатым. По другую сторону ограды, скорчившись за надгробием, стоял Болдуин. Она посмотрела в его сторону и одними губами произнесла: — Стой на месте.

— Это всего лишь транквилизатор. — Мужчина хмуро посмотрел на нее, как на какую-то паразитку, и усмехнулся, — как будто я застрелил бы Торсена. — Он перевел взгляд с нее на Фина. — Но Брекке… особенно того, который превращается в грязного волка, ну что ж, посмотрим. Ты хочешь разбежаться, волк?

— Фин, — предупредила Лори.

Он не смотрел на нее, и она не была уверена, что он сделает. Он стоял лицом к лицу с человеком, который целился в него из пистолета. Несмотря на все недостатки Фина, он был яростно преданным. Он не собирался убегать, даже если она попытается сказать ему об этом. Мэтт был без сознания, а она безоружна. Болдуин умел драться, но если он выйдет из укрытия и попытается перелезть через забор, чтобы ввязаться в драку, которую затеял Фин, его усыпят еще до того, как он успеет перелезть. Лори упала на землю, слегка споткнувшись, когда ее лодыжка подвернулась.

Она могла бы открыть портал, запихнуть туда Фина и попытаться уйти, но это не помогло бы Мэтту. Даже если Мэтт был в сознании, она не была уверена, что сможет открыть портал достаточно быстро, и не было никакого способа, чтобы они бросили его.

— Подними его, — сказал охотник.

Фин сердито посмотрел на мужчину.

— Ты его подстрелил, ты его и поднимай.

— Не испытывай меня, мальчик. — Охотник слегка подвинулся, так что пистолет был направлен на Лори. — Это для Мэтта, а он в два раза тяжелее ее. Должен ли я посмотреть, что будет с ней?

Со знакомым безрассудным выражением лица Фин встал перед Лори. Теперь, когда он загородил ее своим телом, она не могла видеть его лица, поэтому не была уверена, бросится ли он на охотника. В их жизни он совершал и менее разумные поступки, и она знала, что вряд ли он согласится куда-нибудь пойти с охотником. Может, это и было волчьим делом, но Фин не всегда ладил с замкнутыми пространствами. Человек, который усыпил Мэтта, либо посадит их в клетку, либо причинит им боль. Ни один из вариантов не был отличным.

Лори наклонилась ближе к затылку Фина и сказала:

— У нас нет выбора. Я не могу вытащить нас отсюда, и мы не можем бросить Мэтта.

Фин зарычал, но она знала, что это было разочарование, а не гнев.

— Все будет хорошо, — сказала она. — Просто помоги мне с Мэттом.

Фин повернулся к ней лицом.

Затем она присела рядом с Мэттом, наклонив голову, чтобы скрыть выражение своего лица от охотника, и попыталась передать сообщение своему кузену и спрятавшемуся мальчику.

— Нам всем троим придется пойти с ним. Он, вероятно, сдаст нас копам или Райдерам, на кого бы он ни работал, и мы придумаем план.

Фин присел на корточки рядом с ней, боком к охотнику, поэтому выражение его лица было частично скрыто волосами, когда он слегка наклонил голову.

— Позови на помощь, — сказал он одними губами в сторону Болдуина, делая вид, что пытается нащупать пульс Мэтта, проверить его и пощупать голову, чтобы убедиться, что она не распухла. — Ты совершаешь ошибку, пытаясь арестовать нас или что-то в этом роде.

Мужчина фыркнул.

— Ты можешь нести его или нет? Я не могу нести троих, и у меня не будет неприятностей из-за того, что я оставил свидетелей.

Фин и Лори обменялись взглядами, и она поняла, что он пытается сохранить спокойствие и все еще обдумывает план. И она тоже.

— Все будет хорошо, — сказала она, стараясь говорить уверенно, а затем повысила голос. — Мы можем нести его.

Фин выглядел так, словно он был готов укусить кого-то, но кивнул ей, и они вместе подхватили Мэтта под руки. Они не только были пленниками, но их заставляли нести одного из членов группы туда, куда вел их охотник. С монстрами неожиданно оказалось гораздо легче иметь дело, чем с людьми.

Мэтт открыл глаза. Он смотрел на грубую деревянную доску, усеянную зелеными и серыми лишайниками. Над ней была еще одна доска. Потом протер глаза и посмотрел вниз. Он лежал на старом одеяле, расстеленном на деревянном полу.

Хижина, подумал Мэтт. Я в старой хижине. Это здесь мы провели ночь?

Нет, он помнил спальные мешки на холодной земле. Потом что-то насчет коз? Астрид? Это был сон? Мысли путались и искажались.

Мьельнир. Они искали Мьелльнир. Они взяли молот, а потом нашли хижину на ночь…

Парень резко выпрямился. Когда он это сделал, желудок сжался, мозг тоже, и Мэтт согнулся, давясь. Кто-то сунул под него ведро.

— Полегче, сынок. Успокойся.

Мэтт поднял голову, пытаясь сосредоточиться. Первое, что он увидел, был молот Тора. Только не Мьелльнир. Амулет, висящий на шее. Его пальцы взлетели к собственному горлу и коснулись металла. Теперь он видел, что и второй тоже не его. Дизайн был другим. И все же это определенно был амулет молота Тора. Он попытался поднять голову, чтобы посмотреть на лицо мужчины, но его живот и голова снова дернулись, и взгляд упал на руку, держащую ведро. Толстая мускулистая рука, покрытая тонкими рыжеватыми волосами. Наконец ему удалось взглянуть на самого человека. Он был таким же высоким, как отец Мэтта, с еще более широкими плечами, широким лицом и рыжей бородой.

Этот человек был Торсеном. Он должен был им быть, здоровяк с рыжими волосами и этим амулетом.

— Ого… — горло Мэтта не работало, чтобы формировать остальные слова. Ему показалось, что он снова проглотил кислоту. Или, может быть, пыль. Даже песок. В горле у него пересохло.

Мужчина протянул ему бутылку воды.

— Пей медленно, сынок.

Мэтт напряг мозги, чтобы вспомнить последнее, что он помнил. Они шли за Мьелльниром…

Блэквелл. Они были в Старом Блэквелле.

Мэтт поднял взгляд на лицо мужчины, не обращая внимания на шум прибоя в голове, и попытался сосредоточиться на его лице. У него было морщинистое лицо и слегка прищуренный голубой глаз. Щеку рассек шрам. Это был не тот человек, которого знал Мэтт. Это означало, что он не Торсен из Блэквелла.

Что же произошло? Ну же, Мэтти. Думай.

Козлы. Козлы следовали за ним по пятам. Козлы Тора. Тангриснир и Тангностр. Он пытался ускользнуть от них, но они просто продолжали следовать за ним, пока он не исчез…

До самого портала. Казалось, что Мэтт оставил там коз, но потом они снова услышали, что кто-то идет за ними, и решили, что это козы. Они добрались до кладбища, и Болдуин перелез через ограду, а Мэтт протянул свой щит и…

А что потом?

А потом он проснулся в этой хижине, с этим человеком.

— Как..? Где..? — Он огляделся по сторонам. — Мои друзья. Я был с ними…

— Если ты имеешь в виду Брекков, то они тебе не друзья, сынок. Но они в безопасности. — Мужчина произнес это, слегка скривив губы, будто хотел бы, чтобы все было иначе. — Ты причинил кучу неприятностей своим родителям, Мэтью Торсен, но я знаю, что ты этого не хотел. Ты хороший мальчик. Все просто запуталось, не так ли? Эти сопляки Брекке неправильно тебя направили, но твой дедушка это понимает.

— Д-Дедушка? — Мэтт сел, дико озираясь по сторонам. — Где я нахожусь?

— Примерно в двух милях от Блэквелла. — Мужчина сделал паузу. — Зачем ты вломился на кладбище, сынок?

Мэтт моргнул, изображая замешательство, и попытался быстро придумать оправдание. Его спутанный мозг отказывался подчиняться, и он мог только сказать:

— Я… я не помню.

— Ты что-то искал?

Теперь он по-настоящему сосредоточился на растерянном взгляде.

— Что-то искал? На кладбище?

Мужчина, казалось, купился на это.

— Тогда не думай об этом. Скажите мне…

— Кто ты такой? — вмешался Мэтт. — Я знаю, ты — Торсен, и ты, кажется, знаешь моего деда, но я не знаю тебя. Я не уверен, что должен с тобой разговаривать.

И снова мужчина купился. То ли он считал Мэтта не слишком умным, то ли не знал достаточно о тринадцатилетних, чтобы понять, что они уже вышли из того возраста, когда отказываются разговаривать с незнакомцами.

— Расти Торсен, — сказал он. — Из Сиу-Фоллз. Нет, мы никогда не встречались, сынок. Я знаю твоего дедушку, и он попросил меня найти тебя. Я — следопыт. Я помогаю людям найти крупную дичь. — Широкая улыбка. — И, похоже, это так же хорошо помогает находить молодых парней, которые убегают из дома. Я… — стук в дверь прервал его. — Ну, теперь я думаю, что это твой дедушка.

Когда Расти вышел, Мэтт напрягся, ожидая, пока он пройдет через открытую дверь. Затем он оттолкнулся, оглядываясь по сторонам, готовый бежать…

Некуда. Там некуда было деваться. Он находился в пустой комнате без окон и только с одной дверью… той самой, через которую только что вышел Расти.

Мэтт подкрался к двери, но, даже приблизившись, понял, что это бесполезно. Он слышал голос Расти прямо за дверью. Затем он услышал другой голос. Знакомый. Его дед. Колени дрожали, и все, о чем он мог думать, было: «я дома».

Когда Хильдар сказала, что он должен вернуться в Блэквелл, он был уверен, что не сможет этого сделать. Подобраться так близко к дому было слишком большим искушением — сбежать назад к родителям, рассказать им все и надеяться… молиться — что они не знают о планах деда и помогут ему.

Очевидно, он не побежал домой. Даже когда увидел знакомый пейзаж, он решил выполнить миссию. Найти Мьелльнир. Перейти к следующему заданию. Продолжить тренироваться. Продолжить готовиться.

Он гордился собой за это. Он уже не был ребенком, который мчался домой, когда становилось трудно.

И все же теперь, когда он услышал голос дедушки…

Мэтт глубоко вздохнул и крепко зажмурился.

Теперь ты побежишь домой, Мэтти? Побежишь, чтобы быть спасенным дедушкой? Побежишь обратно к парню, который хочет принести тебя в жертву гигантской змее? Пожертвуешь большей частью человечества?

Нет. Конечно, нет. Он был лидером, бойцом, победителем. Он мог не верить словам Хильдар о том, что он — возрожденный Бог, но он все еще был сыном Тора, истинным потомком Севера.

Хотя, может быть, так и не должно было быть. Он уже не был таким испорченным ребенком, каким был тогда, когда руны выбрали его. Его проверяли, и он прошел эти тесты. Да, его дед говорил старейшинам, что мир нуждается в Рагнареке, но Мэтт был уверен, что на самом деле он в это не верит. Он говорил то, что они должны были услышать. Как можно лучше раскрутить наихудшую ситуацию. Рагнарек приближался, и не было никакого способа, чтобы кучка детей могла тренироваться достаточно быстро, чтобы победить величайших монстров в скандинавских легендах. Блэквелл должен был подготовиться, и, как мэр, дедушка должен был помочь им пройти через это, как бы сильно он не хотел этого.

А что, если ты ошибаешься? Что, если он действительно хочет, чтобы ты потерпел неудачу?

Дверной проем потемнел. Мэтт поднял голову и увидел деда, его морщинистое лицо было искажено тревогой. Голубые глаза загорелись при виде Мэтта, и он громко вздохнул, в три шага пересек комнату и обнял парня так крепко, что ребра затрещали в знак протеста.

— Мэтти, — прошептал дед прерывающимся голосом. — Я так волновался.

— Мне очень жаль. — Мэтт не хотел этого говорить, но ничего не мог с собой поделать. Он видел лицо деда, и не было никаких сомнений. Дедушка любил его. Что бы он ни сказал старейшинам, на самом деле он не собирался позволить Мэтту умереть. Он не собирался допустить конца света. Эта мысль была настолько глупой, что щеки Мэтта вспыхнули от стыда за то, что он ей поверил.

Да, дедушка сомневался в нем. Он мог даже подумать, что у них нет ни единого шанса. Но теперь Мэтт мог рассказать ему о Норнах, Валькириях, щите и их новых силах, и он поймет, что они могут это сделать. Они действительно могут.

— Я все исправлю, Мэтти, — пробормотал дед, все еще обнимая его. — Я знаю, что тебе пришлось через многое пройти. Я знаю, что ты так старался стать чемпионом. Ты — чемпион. Но ты был введен в заблуждение, и все пошло не так.

— Что? Нет. Мы…

Дедушка отступил назад, положив руки на плечи Мэтта и встретившись с ним взглядом.

— Я знаю, что случилось, Мэтт, и знаю, что это не твоя вина. Ты думал, что можешь изменить судьбу. Ты думал, что сможешь остановить Локи от убийства Бальдра, и ты не смог, и ты должен чувствовать себя ужасно виноватым из-за этого…

— Фин не убивал…

— Я знаю, что случилось, Мэтт. Я знаю, что мальчик умер, и я знаю, что Фин Брекке убил его. Это было пророчество, и именно это произошло, и это не твоя вина.

— Нет, Болдуин…

Снова стук, на этот раз в парадную дверь. Мэтт попытался выпалить правду, что Болдуина убил кто-то другой, девушка, работающая на Райдеров, девушка по имени Астрид, что они вернули Болдуина, и он снова жив. Он произнес только первую часть, а его дед, казалось, даже не слышал этого. Он уже выходил на стук, закрывая за собой дверь, а Расти заталкивал Мэтта обратно в комнату, не давая ему бежать за дедом, говоря ему расслабиться, и что все будет хорошо, все будет хорошо.

Он услышал, как открылась дверь. Он услышал незнакомый мужской голос.

— У вас здесь мальчик, сэр? — спросил мужчина.

— Да, здесь. Спасибо, что пришли, офицер. Это ужасная ситуация, я знаю. Один мальчик погиб от руки другого. Ужасная вещь. Но справедливость восторжествует. Убийца здесь, в соседней комнате. Мальчик из моего родного города. Фин Брекке.

— Нет! — сказал Мэтт, дико вырываясь из рук Расти. Но здоровяк легко удержал его, зажав Мэтту рот огромной ладонью, когда его дед повел полицию в соседнюю комнату, чтобы арестовать Фина за убийство Болдуина.

Когда офицер повел Фина в главную комнату хижины, мэр Торсен улыбнулся парню. Это была не совсем дружелюбная улыбка. И Фин зарычал.

Он знал, что Мэтт находился за за захлопнувшейся дверью, и хотел напасть на охотника за то, что тот накачал Мэтта этим дротиком. Возможно, они и не были друзьями до того, как решили работать вместе, чтобы спасти мир, но теперь они были командой. Не знать, как спасти Мэтта, было ужасно; знать, что охотник был по другую сторону закрытой двери, вероятно, удерживая Мэтта прямо сейчас, было еще хуже. Мэтт был пленником человека, который выстрелил в него транквилизатором, а Фин и Лори стояли перед офицером с пистолетом, в котором, скорее всего, были настоящие пули.

Застрелит ли он ребенка?

Фин оглядел комнату в поисках какого-нибудь оружия. Там стоял маленький столик и потрепанный диван, но толку от них явно не много. Далее закрытая дверь в комнату, где находился Мэтт. Это была не очень хорошая ситуация в любом случае.

Лори последовала за Фином. Она могла бежать. Охотник должен быть в комнате с Мэттом. Мэр Торсен и офицер были сосредоточены на нем. Лори, по крайней мере, могла добраться до безопасного места.

Фин повернулся и прошептал ей:

— Если сможешь, передохни.

Она закатила глаза.

— Ну, конечно.

— Что ты сказал? — спросил офицер.

— Ничего, — огрызнулся Фин, но выдохнул. Ему хотелось поспорить с Лори, но он также не был уверен, что офицер сделает, если она убежит. Мысль о том, что ее арестуют, вызывала у него тошноту, хотя мысль о том, что его арестуют, была не намного лучше.

— Вы совершаете ошибку, — сказала Лори офицеру.

— Торсен? — Фин обратился к Мэтту. — Ты будешь охранять ее, если они заберут меня.

Хотя Мэтт не ответил, Фин надеялся, что он услышал, что он в сознании и найдет способ доставить Лори в безопасное место.

— Она тоже была в этом замешана? — спросил мэр, взглянув на Лори. — Вы помогали ему, юная леди?

Лори схватила Фина за руку.

— Никто не сделал ничего плохого… кроме человека, который выстрелил в Мэтта.

— Никто не стрелял в моего внука, — усмехнулся мэр. — Ложь, которую дети рассказывают в наши дни. Это абсурд, они думают, что им сойдет с рук ложь… и даже хуже. Все начинается с родителей, естественно.

Офицер кивнул и сказал:

— Разрушенные дома. Дурное влияние. Отсутствие дисциплины. — Он говорил печально, будто искренне жалел детей. И нахмурился. — Плохое воспитание разрушает жизнь стольких молодых людей.

Фин почти пожалел этого человека. Это ему лгали, а он действительно казался достаточно хорошим парнем. И все же он стоял там, чтобы арестовать их. Это значительно уменьшило симпатию Фина. Когда пришел офицер, Фин услышал приглушенный разговор из комнаты, где они с Лори были заперты. Нелепо, что его собираются арестовать за убийство, которого он не совершал, особенно теперь, когда он стал одним из тех, кто вернул Болдуина из мертвых. К сожалению, не нет ничего удивительного в том, что Фин был несправедливо обвинен. У полиции Блэквелла сохранилась давняя привычка считать, что Брекки совершали большинство преступлений в этом районе. Конечно, его семья регулярно нарушала не один закон, но это не означало, что они были виноваты во всем. Вот вам пример: Фин не убивал Болдуина.

— Просто расскажи нам, что произошло, — рассудительно сказал офицер. — Мы знаем, что ты убил мальчика, но нам нужно знать, почему.

— Почему? — повторил Фин, глядя на офицера, который только что обвинил его в убийстве. Он чувствовал себя иначе, слыша это, сказанное ему в лицо, чем через запертую дверь.

— Почему вы убили Болдуина Осгуда? — Офицер протянул ему фотографию Болдуина.

— Ты действительно думаешь, что я кого-то убил? — Фин почти прорычал эти слова, что, вероятно, не улучшило ситуацию, но он был не совсем спокоен. Их похитили, в Мэтта выстрелили каким-то транквилизатором. Теперь мэр вызвал офицера, чтобы арестовать Фина за убийство, которого тот не совершал, все это после того, как он и другие отправились в загробную жизнь, чтобы спасти Болдуина… что было не совсем легко, имея дело с морем зомби, вонючим пещерным медведем и жуткой тетей Хеленой. О, да, и огненным двухголовым великаном. Он даже не мог рассказать им, через что прошел, чтобы спасти парня, которого они считали убитым. Взрослые просто не слушали половину времени.

Лори стояла рядом с ним, сжимая его руку в своей, и Фин не был уверен, было ли это сделано для того, чтобы он не наделал глупостей, или потому, что она боялась. Чем больше он думал об этом, тем больше ему хотелось сделать что-нибудь безумное. Их схватили, заставили отнести Торсена в эту хижину, а потом заперли в крошечной комнатке с провисшей кроватью и потрепанным комодом. Он расхаживал взад-вперед, строил козни и придумывал только нелепые планы… такие, в результате которых кого-нибудь подстрелят. Он надеялся, что Болдуину повезет больше, но не был уверен, что Болдуин сможет даже найти их, не говоря уже о том, чтобы спасти самостоятельно. Быть воплощением жизнерадостного бога не было для Болдуина достаточным навыком, чтобы вытащить их из этой передряги.

— Фин никого не убивал, — наконец сказала Лори. — Не знаю, почему вы так думаете…

— Нам звонил мэр, мисс Брекке. — Офицер бросил на нее взгляд, который на прошлой неделе заставил бы Лори замолчать, взгляд, которым взрослые всегда одаривают детей, когда те думают, что знают все. После роя зомби и панического бегства буйволов это, очевидно, не пугало ее так, как когда-то. Его кузен, молча, смотрел на офицера.

— Болдуин даже не умер. — Фин покачал головой. Вы арестовываете меня за то, чего я не делал…

— У нас есть свидетели, мальчик, — перебил его мэр.

— Свидетели преступления, которого не было, — усмехнулся Фин.

— Они явно лгут, — сказала Лори.

Мэр покачал головой и повернулся к офицеру:

— Фин Брекке был вандалом и смутьяном с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы ходить в город. А все Брекки — лжецы.

Ни Фин, ни Лори не ответили.

Офицер уставился на Фина.

— Вы сказали, что это сын Эдди Брекке, не так ли?

Мэр Торсен кивнул.

Офицер покачал головой.

— Яблоко, конечно, упало недалеко от яблоньки, не так ли?

Лори сжала руку Фина, и он заставил себя промолчать. Он совсем не был похож на отца. Конечно, парень облажался здесь и там, но ведь пытался быть хорошим парнем. Пытался быть героем. Может быть, они поймут это, если он попытается объяснить — не часть с чудовищами, или переход в Хель, или превращение в волка, — но часть, которую они должны понять.

— Болдуин не умер, — повторил Фин. — Я же вам говорил. Он не умер. Я его не убивал. Серьезно, если он мертв, где же тело?

— Вот и расскажите нам, молодой человек, — произнес мэр.

Очевидно, у офицера кончилось терпение. Он вытащил пару наручников и шагнул к Фину. Мэр стоял позади офицера, а Фин и Лори смотрели на него. Не оставалось никакой возможности, чтобы шансы были справедливы, но они не были справедливы и в битвах с другими монстрами — не-людьми — также. Герои не сдавались. Это написано в книге правил или что-то в этом роде.

Фин зарычал, совсем не как человек, но не мог остановиться. Он не собирался садиться в клетку. Парень понятия не имел, как из этого выбраться, и должен был сделать все, чтобы спасти Лори, спасти Мэтта, победить плохих парней и, возможно, спасти мир. У него нет времени на арест, особенно за то, чего он не делал.

— Фин, — начала Лори, но больше ничего не сказала. Она беспомощно посмотрела на него и встала перед ним. Фин поморщился. Она была девушкой, и она пыталась защитить его, будто он был слабым. Работа Фина заключалась в том, чтобы защищать ее.

— Уйди, — тихо сказал он. Его взгляд встретился со взглядом мэра поверх ее плеча.

— Послушайте, — сказал офицер. — У меня нет на это времени. Я собираюсь их надеть. — Он попытался протянуть руку мимо Лори, но она попятилась, отталкивая Фина назад своим телом.

— Нет, это не так. — При этих словах она вздернула подбородок. — Тот, кто сказал мэру, что они были свидетелями, ошиблись. Болдуин жив. Фин сказал правду. У вас нет причин арестовывать моего кузена. — Она вытянула руки по обе стороны от себя, а затем снова отступила назад. — Он не поедет с вами. Он не животное. Верно, Фин?

При этих словах Фин почувствовал себя глупо. Он мог сказать, что должен был получить какое-то сообщение из этой последней части, но он понятия не имел, говорит ли она ему измениться или нет. Все, что он знал, что ее послание было о том, чтобы быть волком.

— Возможно, — пробормотал он.

— Нет! — прокричала она.

Он вздохнул. Это был не тот ответ, который он надеялся услышать.

Но через минуту это уже не имело значения, потому что полицейский оттолкнул Лори и схватил Фина.

Фин попытался вырваться, но офицер толкнул его на стол.

— Подождите! — завопила Лори. Она одарила офицера самодовольной улыбкой. — Сейчас увидите. Просто откройте дверь.

— Самое время, — пробормотал Фин. Рука офицера лежала на спине Фина, удерживая так, что тот лежал лицом вниз на столе, заложив руки за спину. Офицер надел на него наручники. Это было унизительно, но слова кузины невероятно облегчили это чувство. Она чувствовала потомков, знала, кто стоит у двери.

Лори бросилась к двери и рывком распахнула ее. Там, ухмыляясь так, как он ухмылялся до каждой неприятности, с которой они сталкивались, стоял Болдуин.

— Кто-то сказал, что вы считаете меня мертвым, — сказал Болдуин, входя в хижину. Он оставил дверь открытой и жестом указал за спину, где его ждала группа примерно из десяти детей. — Мои друзья помогли мне добраться до вас, чтобы я мог увидеть, действительно ли вы так думаете, но считаю, что они дразнились или что-то в этом роде. Я совершенно уверен, что не умер. Любой может это увидеть.

Офицер перевел взгляд с Болдуина на Фина и мэра. Убрал руку со спины Фин, но наручники снимать не стал.

Фин выпрямился, расправил плечи и хрустнул шеей.

— Я же вам говорил, — пробормотал Фин.

Нахмурившись, офицер поднял фотографию Болдуина, посмотрел на нее и снова перевел взгляд на мальчика, который наблюдал за ними с дружелюбной улыбкой. Когда офицер снова взглянул на фотографию, Фин поймал взгляд Болдуина и одними губами произнес: «Выведи Лори.»

Выражение лица мальчика не изменилось, но он шагнул в глубь хижины, направляясь к Лори. Люди снаружи все смотрели.

— Закройте дверь, — сказал мэр.

— Все в порядке. Они с моим другом Одином. — Лори взглянула на мэра. — Вы знаете Одина, мэр Торсен?

— Она ведь не арестована, правда? — спросил Фин.

Офицер выглядел смущенным.

— Вы — Болдуин Осгуд?

Болдуин кивнул и подошел.

— Да. Это я. Не очень хорошая фотка, правда? — Он указал на изображение. Бесспорно, это был он, но какая бы симпатичность ни была у Болдуина, она, казалось, усилилась, когда он заговорил. — Я не мог добиться того, что делал в тот день. Сломал свою доску, пытаясь. — Он рассмеялся. — Вот почему на фотографии я выгляжу таким сварливым.

Офицер кивнул. Он был потрясен убедительным присутствием Болдуина, как и все остальные. Он улыбнулся мальчику.

— Мой сын такой же.

— Эй, вы не против, если мои друзья войдут?

Не думаю, что это необходимо, — вмешался мэр.

На мгновение офицер остановился. Он нахмурился, словно пытаясь сообразить, есть ли причина, по которой впускать их в дом — плохая идея.

— Темнеет, — добавил Болдуин, — а вы ведь знаете, сколько там опасностей, верно? Я имею в виду, вы думали, что кто-то убил меня. Кстати, спасибо, что позаботились об этом. Это очень мило с вашей стороны.

Офицер улыбнулся.

— Вы, детишки, проходите.

Незнакомцы снаружи — те, что, по словам Лори, были с Одином — начали заполнять хижину. Некоторые из них окружили Лори, и после того, как она прошептала что-то на ухо ближайшему к ней, другие двинулись к двери, которая вела к Мэтту и скрытому охотнику.

— Вы можете снять наручники с моего друга, офицер?.. Как вас зовут? — Болдуин сел и посмотрел на офицера.

— Дэвисон. Офицер Дэвисон, — сказал он, снимая наручники с Фина.

Мэр Торсен спокойно произнес:

— Ну, я думаю, что произошло недоразумение. Спасибо, что уделили мне время. — Он указал на все еще открытую дверь. — Извините за доставленные неудобства.

Фин потер запястья и тут же подошел к Лори.

Офицер оглянулся на них, явно не понимая, что происходит. Он скрестил руки на груди.

— Почему бы мне просто не остаться, пока мы не разберемся с этим? — На самом деле это был не вопрос, хотя он и сказал это так, будто это был он. Возможно, на него и подействовала убедительность Болдуина, но он все же заметил, что здесь что-то не так.

— Нет, нет, — настаивал мэр. — Эти дети все могут идти домой. Я отвезу внука домой к его родителям.

— Мы не можем оставить Мэтта здесь, — прошептала Лори, крепко прижимая к себе Фина.

— Знаю. — Фин посмотрел на закрытую дверь.

Мэр оглядел толпу детей.

— Почему бы вам не пойти домой, — предложил Болдуин. Он положил руку на рукав офицера Дэвисона. — Здесь некого арестовывать. Мэр здесь, так что вам не нужно беспокоиться о детях без присмотра.

Офицер Дэвисон взглянул на мэра, который кивнул и сказал:

— Я справлюсь с этим.

После минутной паузы офицер Дэвисон вышел. Один из ребят не дал двери закрыться. Было тихо, когда офицер сел в машину и уехал.

Затем один из детей поклонился Лори и сказал:

— Один передает привет. — Он повернулся к Фину, кивнул ему и добавил: — Он подумал, что тебе может понадобиться помощь, так что сегодня мы в твоем распоряжении.

Фин усмехнулся. Они не попадут в тюрьму, а с такой помощью даже охотник по ту сторону двери не сможет помешать им выбраться отсюда и вернуться в Сент-Агнес. Все шло как никогда лучше.

— Стоп, — сказал Расти, когда Мэтт напрягся.

— Я не…

— Ты собирался бежать к этой двери. Твой дедушка хотел, чтобы ты подождал здесь, и я должен быть уверен, что ты это сделаешь. Я не хочу причинять тебе боль, сынок.

— Ты уже это сделал.

Мэтт ненавидел нотки шока, все еще звучавшие в его голосе. Он говорил как маленький ребенок, ошеломленный тем, что взрослый ударил его. Он должен был стать чемпионом Тора. Борцом. Старые правила не в счет. Вот только чувствовалось, что так оно и есть. Он дотронулся до челюсти и поморщился, как от боли, так и от затянувшегося удивления, что Расти его ударил.

Он пытался пойти за дедушкой. Объяснить, что Болдуин не умер. Но Расти схватил его, и когда он вырвался, Расти ударил его, и этот удар сбил с ног.

Мэтта потрясло не только то, что это сделал Расти. Именно так он и поступил, без всякой злости. И никаких извинений. Он отправил Мэтта в полет, а потом дал ему еще одну дозу транквилизатора. На этот раз парень не потерял сознание.

— Это просто чтобы ты успокоился, сынок, — сказал Расти. — Пока этим занимается твой дедушка.

Транквилизатор успокаивал Мэтта, все в порядке. Так успокаивал, что тот едва мог двигаться. Это было все равно что заправиться у дантиста, только от этого он не чувствовал себя счастливым… голова кружилась, а конечности отяжелели, практически пригвоздив его к стулу.

Он пытался объяснить Расти, что Болдуин не умер. Но мужчина только улыбнулся, будто Мэтт был маленьким ребенком, рассказывающим сказки… и не очень хорошо. Так что Мэтт сидел, изо всех сил стараясь прислушаться к разговору в соседней комнате. Но он не мог уловить ничего, кроме шепота голосов за толстыми деревянными стенами.

Он должен был выбраться отсюда. Он должен был объяснить.

Мэтт сосредоточился на двери, собираясь с силами, чтобы вскочить и выбежать из комнаты…

Паренек едва успел напрячься, когда Расти сказал:

— Стой, — точно зная, что тот задумал.

— Расслабься, сынок. Скоро все закончится, и ты сможешь вернуться к родителям. Они очень беспокоятся о тебе. Я слышал, твой отец каждую ночь ходит на поиски. Весь день и всю ночь. И твои братья тоже. Бедная мама ждет тебя дома, надеясь, что ты вот-вот войдешь в ту дверь. И ты это сделаешь. Всего за пару часов. Ты увидишь их, и все будет хорошо.

— Фин не убивал…

— Суд будет решать. Если нет, то с ним все будет в порядке.

— Мой отец — шериф. Я знаю, что Фин не будет в порядке. Его арестуют, ему предъявят обвинение, и если выпустят под залог, то он отправится в приют, и почти наверняка не выйдет под залог, потому что они думают, что Фин кого-то убил, а это значит, что он будет сидеть в тюрьме до тех пор, пока его не арестуют…

— Задержание несовершеннолетних, а не тюрьма. Судя по тому, что я слышал, мальчику это пойдет на пользу.

— Фин…

Дверь открылась. В проеме стоял дедушка. Мэтт вскочил, и когда это сделал, ослабшие ноги подкосились, и он почти упал, едва успев ухватиться за стул.

Дедушка даже не пошевелился, чтобы помочь Мэтту прийти в себя. Подошел Расти, но Мэтт отмахнулся от него и повернулся к деду, который стоял с отсутствующим взглядом, будто не заметил, что Мэтт споткнулся.

— Похоже, произошла ошибка, — сказал он. — Бальдр-Болдуин все еще жив.

— Значит, Фин… полиция не забрала Фина? — спросил Мэтт.

— Нет.

Мэтт рухнул в кресло и выдохнул. В голове у него все еще стоял туман, а руки и ноги, казалось, налились свинцом, но он сумел обрести дар речи.

— Я знаю о плане, дедушка, — сказал он. — Знаю, ты не ждешь, что я выиграю у Змея Мидгарда.

Дедушка опустился в кресло. Он не выглядел шокированным. Просто уставшим. Очень уставшим. Он также выглядел грустным, опустив глаза, сложив руки на коленях и наклонившись вперед, упершись локтями в колени.

— Я так и думал, — наконец, сказал дедушка, — ты был там, в общественном центре. Когда я разговаривал с другими старейшинами. Ты подслушивал.

— Нет! То есть да, но я не подслушивал. Там была одна девушка… или я думал, что это была девушка… и я погнался за ней…

— Ты действительно думаешь, что я доставлю тебе неприятности из-за того, что ты подслушивал, Мэтти? — Дедушка криво и грустно улыбнулся. — Ты подслушал, как я сказал, что не ожидаю, что ты выживешь в битве. Я думал, что ты проиграешь. Умрешь. Я не мог себе представить, как это, должно быть, чувствовалось.

Мэтт помнил, каково это. Будто это самое худшее, что с ним когда-либо случалось. Его руки начали дрожать, и он сжал кулаки.

— Ты злишься, — сказал дедушка.

— Нет, я не… — он поднял голову и встретился взглядом с голубыми глазами деда. — Да, я злюсь. Я никогда не был так зол или… — он оборвал слова резким движением головы.

— Ты думал, что я в тебя не верю. Что я не думал, что ты сможешь это сделать.

Мэтт пожал плечами.

— Не могу тебя винить. Если я портил все остальное, вы решили, что я испорчу и это тоже.

Дедушка нахмурился.

— Все остальное? Когда это ты все портил? — Он помолчал и кивнул. — Если ты имеешь в виду побег с Брекками…

— Нет, я имею в виду до этого. В Джолабло, когда я испортил чтение. На научной ярмарке, когда я не выиграл, как мои братья. Все.

Тихий смех.

— Это еще не все, Мэтт. Это пара неудач, и, учитывая, что ты получил почетное упоминание на научной ярмарке, это вряд ли можно считать неудачей. Твои братья преуспевают в том, в чем преуспевают, а ты преуспеваешь в том, в чем преуспеваешь ты. В английском, в истории. У тебя есть трофеи — в борьбе и боксе. Возможно, для Торсена это и не традиционные области знаний, но именно они сделали тебя тем, кем твои братья никогда не смогут стать. Чемпионом Тора. Его избранным представителем.

— По твоим словам, он был избран, чтобы умереть.

Дедушка моргнул, словно удивленный тоном Мэтта. Мэтт подавил желание извиниться.

— Нет, по-моему, нет, Мэтт. Согласно рунам. По словам провидца. Ты слышал, что я сказал, потому что так говорят руны, и если я спорю, то говорю как сентиментальный старик. Блэквеллу сейчас не нужен сентиментальный старик. Ему нужен лидер. Тот, кто готов принять неопровержимые факты. Самые тяжелые, самые неприятные факты, вроде смерти любимого внука. Ты ведь это знаешь, Мэтти? Что ты мой любимый?

Мэтт поежился. Он не хотел этого слышать, не сейчас. Ему нужно было быть лидером здесь, а это означало ясно мыслить, не позволяя чувствам взять верх над собой.

Дедушка что-то пробормотал Расти. Мужчина кивнул и ушел. Затем дедушка подвинул стул к Мэтту, остановившись так близко, что их колени соприкоснулись.

— Я не хочу, чтобы ты умирал, Мэтт. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что ты не умрешь, независимо от того, что я скажу другим. У меня есть идеи. Планы. Я не думаю, что змею нужно убивать тебя.

— Но ты считаешь, что Рагнарёк должен случиться. Я слышал, как ты говорил это остальным.

Дедушка вздохнул.

— Я говорил им то, что они должны были услышать, потому что он приближается, и ярость против него не поможет. Легче, если мы верим, что это к лучшему, и готовимся к этому. — Он встретился взглядом с Мэттом. — Ты не можешь победить змея, Мэтью, и это не потому, что ты недостаточно силен, или недостаточно умен, или недостаточно велик. Ты не можешь победить, потому что тебе суждено проиграть. Пророчества гласят…

— Пророчества ошибочны.

— Я знаю, тебе бы хотелось в это верить, но…

— Так и есть. — Мэтт поднялся на ноги. — Фин не убивал Болдуина. Это сделала девушка по имени Астрид. Она ведьма, не имеющая никакого отношения к Локи. Она убила Болдуина и пыталась украсть мой щит, но я вернул его, и мы отправились в загробную жизнь, и мы поговорили с Хеленой, и она вернула нам Болдуина.

Дедушка вытаращил глаза.

— Ты ходил?

— Да. Совсем как в мифах. За исключением историй, Хелена не отдает Бальдра обратно, потому что Локи не горюет. Это не те истории. Локи не убивал Бальдра. Локи действительно горевал. Хелена вернула Болдуина. Это означает пророчества…

Дедушка встал и резко оборвал Мэтта, положив руку ему на плечо.

— Кто-то что-то сделал с тобой, Мэтти. Может быть, дал тебе какие-то наркотики. Я не знаю. Там очень много магии, и кто-то ее применил к тебе. Не может быть, чтобы Болдуин умер и вернулся, и уж точно не может быть, чтобы ты отправился в Хель и…

Мэтт дернулся назад.

— Я так и сделал. Мы так и сделали. Я могу рассказать тебе все, что мы сделали, если ты меня выслушаешь. Мы нашли близнецов. Мы сражались с троллями. Мы сражались с Райдерами, которые превращаются в волков. Мы говорили с Норнами. Мы ездили с Валькириями. У меня есть щит. Я знаю, где найти Мьелльнир.

— Ты… ты… — казалось, дед не в силах был вымолвить ни слова.

— Да. И все это. Позволь мне объяснить, и ты увидишь, что мы можем выиграть.

Дедушка положил руку на плечо Мэтта.

— Да, думаю, ты должен все объяснить, Мэтт. Расскажи мне все, что ты сделал. Все, что ты видел. И мы вместе доберемся до Мьелльнира…

Дверь распахнулась. Это был подросток, которого Мэтт никогда раньше не видел. Ему было лет шестнадцать-семнадцать. Ростом с Мэтта, но тоньше. Светлые волосы заплетены в косы, завязаны сзади, с них свисали черные перья. Лори встревоженно стояла рядом с ним.

— Мэтт Торсен, — сказал парень с косами, — если ты закончил разговор с дедушкой, думаю, вам, ребята, лучше отправиться в путь.

— Кто… — начал Мэтт.

— Его зовут Вэнс, — сказала Лори. — Он — Берсеркер. Они как личная армия Оуэна. Они собираются вывести нас отсюда. — Она бросила встревоженный взгляд на деда. — Надеюсь, без всяких проблем.

Мэтт покачал головой.

— Я уже все объяснил дедушке. Он все понимает. Он собирается помочь…

— Помочь тебе найти Мьелльнир? — сказал Берсеркер. — Это то, что я слышал? Не думаю, что ты хочешь, чтобы он это делал. На самом деле, я почти уверен, что этого не будет. Давай, вытащим тебя отсюда.

Мэтт посмотрел на Лори. Она кивнула, взглядом умоляя его подойти побыстрее. Позади нее он увидел Фина и Болдуина, а когда повенулся к ним, их выражение их лиц тоже заставило его выйти.

— Ты уже поговорил со своим внуком, старик, — сказал Берсеркер. — Теперь нам нужно наше. Без тебя, — он сделал паузу и невесело усмехнулся, — или ты хочешь сам ему все рассказать?

— Рассказать мне что? — спросил Мэтт.

Он оглянулся. Лицо деда ничего не выражало. Рука потянулась к Мэтту, но тот отшатнулся.

— Рассказать мне что?

В комнату вбежал еще один подросток, проталкиваясь вперед, чтобы встать рядом с другим.

— Вэнс, — сказал он, — у нас неприятности. Должно быть, он вызвал подкрепление.

— Кого? — сказал Мэтт.

Новенький махнул рукой в сторону дедушки Мэтта.

— Он не хотел разговаривать с чемпионом Тора. Ему нужно было время, чтобы его войска прибыли. Мы окружены.

— Войска? — сказал Мэтт. — Какие войска? — он сделал паузу. — Вы имеете в виду Торсенов?

Когда никто не ответил, Мэтт выскочил за дверь, протиснувшись мимо Вэнса и Лори, мимо Расти, стоявшего в соседней комнате в окружении Берсеркеров. Он подбежал к ближайшему окну и выглянул наружу. Там были дети. Десятки детей размахивали палками и ножами. И волки. Там были волки.

Мэтт вспомнил, что он сказал Астрид: он думал, что кто-то другой отвечает за монстров. Кто-то ведет Черепа и Райдеров. Мэтт хотел допросить захваченного Райдера, но тот сбежал. Поэтому Мэтт так и не получил ответа.

Теперь он у него был. Он знал, кто возглавляет вражескую команду. Его дед.

Мэтт отвернулся от окна. Хижина была битком набита Берсеркерами, но он не замечал ничего, кроме того, что они стояли у него на пути, и ему пришлось отойти в сторону, чтобы увидеть своего деда.

— Я не понимаю, — сказал он.

Дедушка, похоже, тоже не замечал Берсеркеров. Или ему было все равно. Он находился в комнате, где против него и Расти выступали, по меньшей мере, пятнадцать легендарных бойцов, и даже глазом не моргнул. Он просто шел вперед, будто они были одни.

— Я не понимаю, — сказал Мэтт. — Я просто не… — он осекся. Он казался глупым, повторяя одно и то же, но это было все, что он слышал, прокручивая в голове.

Он только что узнал, что его дед командовал Райдерами. Райдерами. Это означало, что он отвечал за Астрид и все силы, которые объединятся против него, Фина и Лори в Рагнарёке.

Но это было невозможно. Торсен, ведущий монстров. Ведущий их против чемпиона Тора. Ведущий их против Мэтта, своего внука.

Я не понимаю.

Почему-то это было хуже, чем в общественном центре, когда он услышал, что дед ожидает его смерти.

Нет, почему-то, нет. Мэтт знал, почему это было хуже. Потому что, по крайней мере, раньше, как бы это ни было больно, он верил, что у деда нет выбора. Верил, что Мэтт умрет. Верил, что это к лучшему. Для Торсенов. Для Блэквелла.

Но это? Вот это?

— Блэквелл, — сказал он, наконец. — Торсены. Все Торсены. Наш город. Ты собираешься позволить им…

— Пусть живут, — сказал дедушка, продолжая идти к нему. — Помоги им выжить. Веди их в новый мир. Лучший мир. Все, что я сказал, правда, Мэтт. Ты не можешь выиграть. Они, — он указал на Райдеров за окном, — они не смогут победить. Я не выбираю сторону. Я на твоей стороне, и я на их стороне. Рагнарёк придет, и никто не выиграет битву. Оба набора чемпионов умрут — за лучший мир. Возрожденный мир. Да, большинство людей погибнет, и это ужасная трагедия. Но Торсены будут жить дальше, под моим руководством. Райдеры помогут. Они тренировались для этого в течение многих поколений. Обучались выживать во всем. Даже при конце света. Они научат нас этому.

— А я?

Дед колебался.

— Я все еще надеюсь спасти тебя, Мэтт. Если есть способ…

— Лжец! — взревел Мэтт. Это слово прозвучало громко, как гром, ударило его по голове и эхом разнеслось по комнате, и некоторые из Берсеркеров отшатнулись, будто он ударил их молотом.

Дедушка даже не моргнул.

— Мэтти, тебе нужно успокоиться…

— Успокоиться? Ты лгал. Ты лжешь сейчас. Ты лгал мне всю мою жизнь!

Он двинулся на деда. При этом его трясло так сильно, что казалось, будто пол дрожит у него под ногами. Он почувствовал что-то на своих щеках, что-то горячее и влажное, и понял, что это слезы, и стыд пронзил его, и стыд питал ярость, кружась в его животе, его молот горел так горячо, что было больно, его голова тоже болела, стучала, ярость нарастала.

Дед стоял на своем с застывшим лицом.

— Мэтью…

— Твой любимый внук? Твоя любимая жертва. Вот кто я такой. Тот, кто достаточно глуп, чтобы попасться на эту удочку.

— Нет, Мэтт, это неправда. Ты мой любимый внук.

— Лжец! — закричал Мэтт и почувствовал, как молот отлетел от него. Ему даже не нужно было протягивать руку. Волна энергии, казалось, вырвалась из всего его тела с ослепительной вспышкой и оглушительным треском.

Молот ударил деда, как молния, отбросив в стену, Берсеркеры бросились врассыпную, некоторые были сбиты с ног грохотом.

Пол дрожал под ногами Мэтта.

Только не пол. Меня трясет. Благодаря ему. И тому, что он сделал.

Ярость пронзила его, и он мог поклясться, что слышал треск, мог поклясться, что видел голубые искры, летящие от его кожи. Он продолжал идти, наступая на деда, теперь уже валяющегося на полу.

— Ты лгал…

Дедушка вскочил и метнул свой молот, отбросив Мэтта на шаг назад.

— Мэтью Роберт Торсен, — произнес он низким голосом, и лицо его стало жестким, — ты сейчас же успокоишься или…

— Или что? — сказал Мэтт. — Ты принесешь меня в жертву гигантскому змею?

Он прорычал последнее слово, а когда это сделал, то услышал еще один треск и почувствовал, как задрожал пол. Берсеркеры вокруг него спотыкались и хватались за стены, широко раскрыв глаза.

— Эм, ребята? — сказал Болдуин.

Мэтт смутно видел, что Болдуин на что-то указывает, но продолжал двигаться вперед. Дед вскочил на ноги, напрягся, его голубые глаза сверкали, пальцы были вытянуты.

— Ты собираешься нокаутировать меня? — спросил Мэтт. — Бросить свой молот? Преподать мне урок?

— Нет, Мэтт. Я никогда не причиню тебе боль…

— Ты уже сделал это!

Хижина грохотала вокруг них под раскаты грома.

— Мэтт!

Это Лори схватила его за руку. Он оттолкнул ее, но она снова поймала его, направив его внимание на трещину в стене, сквозь которую пробивался дневной свет.

Почему здесь трещина?..

Пол ударил его по ногам, заставив пошатнуться вперед, и когда он обернулся, то увидел половицу, которая теперь торчала прямо вверх и треснула пополам, расщепленные концы все еще дрожали. Пока он смотрел, взлетела еще одна доска, вырвавшись на свободу, и полетели гвозди. Потом еще и еще…

— Всем выйти! — крикнул Вэнс.

Мэтт не двинулся с места. Он стоял и смотрел, как лопаются и разлетаются половицы, будто под ними что-то есть, рвущееся вверх, на свободу…

Фин схватил его за руку.

— Шевелись, Торсен! Это место сейчас…

Громовой треск, прямо под ногами, доски подломились. Дед выбежал за дверь. Фин дернул Мэтта, таща его через всю комнату, когда доски позади них рухнули, упав на пол…

Дыра. Доски падали в яму. Зияющий кратер, открывающийся прямо под ним…

— Вон отсюда! — крикнул Мэтт, выкручиваясь и подталкивая Фина к двери. — Всем выйти сейчас же!

Большинство уже бежало, но несколько молодых Берсеркеров просто стояли, в ужасе глядя, как пол исчезает у них под ногами. Те, что постарше, поняли, что они не следуют за ними, и начали вытаскивать их наружу. Когда Мэтт отодвинул одного из них в безопасное место, он услышал еще один треск и, подняв голову, увидел трещину в стене, словно гигантская молния распахнула хижину, расколов надвое, с крыши посыпались балки.

— Торсен! — крикнул Фин. Тащи свою…

Доски рухнули на пол, оборвав Фина. Мэтт посмотрел вокруг, но все, что он мог видеть, было падение мусора и пыли, летящих вверх, и рушащийся дом. Он направился к двери.

— Болдуин! — он услышал крик Фина. — Где..?

И снова грозовой хаос прервал его. Мэтт повернулся, моргая и вглядываясь в пыль, пока не увидел…

Он увидел Болдуина на другом конце хижины. Стоящего у стены. Мэтт подбежал к нему, а пол продолжал проваливаться. Он перебрался на другую сторону и, когда клубящаяся грязь на секунду рассеялась, увидел, что Болдуин смотрит в пропасть, растущую у их ног.

— Там что-то есть, — прошептал Болдуин.

Мэтт обернулся. Дыра все еще росла, но теперь уже медленно. Сначала он видел только дыру. Она была почти такой же большой, как пол хижины. Темная яма с трубами и корнями, торчащими, как иглы, уходящими вниз, в темноту. Бесконечная тьма.

До него донесся сырой кислый запах, а из глубины донесся странный сухой шепчущий звук.

— Нам нужно идти, — сказал он.

— Нет, я что-то видел, — сказал Болдуин. — Там…

Земля задрожала, и грязь дождем посыпалась с боков ямы, и на мгновение это было все, что увидел Мэтт, но потом грязь рассеялась и исчезла…

Что-то блеснуло в темной глубине. Что-то длинное и бледное извивалось и исчезало из виду так быстро, что Мэтт успел разглядеть его лишь мельком. Он продолжал смотреть, но это было все. Один-единственный проблеск…

Земля снова задрожала, и оттуда вырвался запах, ужасная вонь, которая заставила его отшатнуться. Земля снова посыпалась дождем, и существо появилось снова, и на этот раз Мэтт увидел его. Он увидел чешую, огромную чешую на огромном теле, извивающуюся и двигающуюся в яме, царапающую корни, землю, дрожащую при движении. Он видел это и знал, что это такое.

— Змей, — прошептал он. — Я разбудил…

Пол дрожал под их ногами, змей брыкался под землей, половицы визжали, когда они вырывались, подпрыгивая, как спички, а огромные куски земли падали в яму. По мере того, как дыра росла. Прямо у них под ногами.

— Уходим!

Закричал Мэтт, стараясь переорать шум. Он повернулся, чтобы вернуться туда, откуда пришел, и в этот момент пол провалился в пустоту. Вся полоса исчезла, вплоть до стены, поглотив их путь к отступлению. Мэтт повернулся, чтобы уйти в другую сторону, но пол уже исчез.

Они стояли на двух досках. Двух оставшихся досках. В ловушке между дырой и стеной. Когда Змей Мидгарда извивался и двигался, и заставлял землю дрожать, заставлял землю рушиться прямо у них под ногами. Все вокруг них провалилось в зияющую дыру, и они тоже.

Фин и Лори спаслись из рушащегося дома. Фин оглянулся: куски дерева и камня торчали вверх под странными углами, а воздух стал мутным от пыли и грязи, поднятой падением. «Может, это не полная катастрофа», — подумал он. Дом устоял, и ситуация оказалась лучше, чем он ожидал. Он помолчал. Когда дома проваливаются сквозь землю — лучший исход, что это значит? Он покачал головой и продолжил осмотр обломков.

Берсеркеры — маленькая личная армия Оуэна — начали сражаться против Райдеров. И одиночки, и небольшие группы сражались вокруг недавно созданной дыры в земле. Мэр Торсен и охотник, казалось, стояли в стороне. Охотник держал ружье наготове и стоял, как стражник, охраняющий мэра.

— Болдуин, — позвал Фин, оглядывая толпу, насколько это было возможно в густом грязном воздухе, скрывающем все вокруг. — А где Болдуин?

Лори покачала головой.

— Даже не знаю. А где Мэтт?

На Фина легла тяжесть. Они только что спасли Болдуина из Хель, и они только что вытащили Мэтта из реки зомби-рагу. Теперь оба мальчика снова пропали. Фин был ужасно рад, что он не попал в тюрьму, но это было не лучше.

— Как мы вообще доберемся до битвы на краю мира, если все будут получать ранения, умирать или пропадать без вести? — проворчал Фин. Он бросил кузине предупреждающий взгляд и приказал: — Будь со мной.

— Естественно, — фыркнула она, закатив глаза.

— Торсен! Где ты? — Он уклонился от удара Райдера, все еще находящегося в человеческом обличье, а затем ухмыльнулся, когда Берсеркер атаковал Райдера в каком-то бегущем сальто-ударе ногой. У них был такой странный стиль борьбы; это было похоже на то, как боевые искусства встречаются с экстремальными видами спорта и с паркуром.

Берсеркеры держали своего рода периметр вокруг дома, давая потомкам Севера пространство, чтобы выбраться из-под обломков. Судя по взглядам Берсеркеров, неожиданно взлетевших в воздух, мэр Торсен проделывал то же самое со своим амулетом. Обе стороны не давали друг другу подойти слишком близко к кратеру, в котором находился дом.

Фин удивился, что мэр не остановил их, когда они с Лори направились к дыре, где, как он предполагал, все еще находился Мэтт. Он хотел бы иметь что-нибудь вроде Молота Мэтта, лука Лори или магии Рея и Рейны. Если мэр применит свой молот против Фина и Лори, они будут беззащитны. Возможно, мэр Торсен не знал, куда они направляются, или, возможно, он хотел, чтобы кто-то спас Мэтта… что имело смысл, но также было немного странно.

Когда Фин и Лори приблизились к кратеру, он увидел Болдуина и Мэтта, стоявших на выступе в развалинах дома. Под ними была зияющая тьма.

— Не двигайтесь, — крикнул Фин.

— Поверь мне, я и не собираюсь этого делать.

Болдуин, с другой стороны, ответил:

— Мы должны это сделать, если только не хотим спуститься к тому чудовищу, которое находится в норе.

Словно не в силах удержаться и не посмотреть в темноту, Мэтт опустил глаза. Его лицо было напряжено, и он заметно сглотнул. Все, что он сказал, было:

— Болдуин говорит, он захватил сумки. Может быть, в них появится что-нибудь полезное.

— Они вон там, под деревом, под какой-то живой изгородью. Желтые цветы, я думаю, — услужливо подсказал Болдуин.

Фин в общих чертах представлял себе, что имел в виду Болдуин. К сожалению, это было по другую сторону драки. Воздух прояснялся не очень быстро, поэтому серая дымка висела вокруг них, как песчаный туман.

— Конечно, сумки там, — пробормотал он.

Лори и Фин обменялись взглядами.

— Может быть, здесь есть веревки, или лианы, или что-то еще, — сказала Лори, отходя от Фина.

Он схватил ее за предплечье.

Он слегка топнул ногой, проверяя почву.

— Она кажется стабильной… хм. Оставайся здесь. Прямо здесь.

— Значит, план таков: я надеюсь, что не погибну, когда ты столкнешься со стаей волков? — пробормотала Лори.

— В значительной степени.

Из дыры в земле послышался голос Мэтта:

— Ммм… ребята? Не хочу торопить вас, но…

Когда Фин снова опустил глаза, он увидел, каким измученным и изможденным выглядел Мэтт. Он через многое прошел. Они все так думали. Конечно, беднягу Мэтта накачали наркотиками, и он только что испытал шок, обнаружив, что его семья не так совершенна, как он думал. Мало того, что старик считал, что это нормально, когда Мэтта съест змея, он еще и работал с Райдерами. Собственные родственники Фина выглядели не так уж плохо по сравнению с ними. С другой стороны, многие из Райдеров, которые сражались здесь за мэра, тоже были родственниками Фина. Не все в семье всегда были хорошими, но потомки Севера — его друзья, герои — были хорошими. Фин не собирался подводить их так, как их семьи подвели его и Мэтта.

— Береги его, — сказал Фин Болдуину.

А потом он перешел в другую форму, меховую, способную проскочить сквозь толпу. С радостным рычанием Фин осознал, что его трансформация была быстрее, чем до визита в Хель. Она была не так быстра, как во владениях Хелены, но быстрее, чем у любого из волчат, которых он знал.

К сожалению, когда он был волком, он был просто… самим собой. Похоже, у него не было ни дополнительной скорости, ни более острых зубов. Он был просто Фином. Его быстро перехватил почти белый волк. Это была Хэтти, сестра Черепа и заместитель в стае. Она изобразила нечто похожее на угрожающую улыбку. Это было не совсем так, но мозг внутри Фина все еще оставался человеческим, и его человеческий разум переводил выражение волка в человеческие слова.

Фин зарычал и растянул губы, обнажив зубы.

Хэтти, казалось, даже не заметила этого. Он собирался напасть на нее; это был единственный способ пройти мимо нее к сумкам. Оставалось надеяться, что та магия, которая заставила мешки доставить одежду и бутерброды, доставит также веревки, чтобы перетащить Мэтта и Болдуина в безопасное место.

Фин бросился на Хэтти. Это не был изящный прием, но борьба не была связана с очками и красотой. Речь шла о жестокости. Вот почему Фин никогда не мог заниматься борьбой или боксом, как это делал Мэтт. Это было слишком упорядоченно. Фин сражался, потому что должен был сражаться, и его единственными трофеями были хвастливые права и выживание.

Когда Фин приземлился на Хэтти, она ушла в сторону, сбросив его через несколько мгновений, после того, как он несколько раз пытался укусить ее через мех. Фин даже не успел поджать под себя ноги, когда она развернулась и попыталась схватить его за горло. Однако это был предсказуемый ход, и он бросился прочь.

Хэтти направилась к нему, не нападая, но пугая. Она неуклонно приближалась, делая вид, что кусает только для того, чтобы напугать, а не причинить боль… по крайней мере, пока. Ей всегда нравилось играть со своими жертвами. Это была жестокая тенденция, которая была гораздо более человеческой, чем волчьей.

Фин снова атаковал, целясь в ее переднюю левую лапу. Он столкнулся с ней, и она пошатнулась. Фин наклонился и укусил ее, не так сильно, чтобы по-настоящему ранить, но достаточно, чтобы напугать. Хэтти упала, неловко покачиваясь, будто стояла на коленях.

Этот момент был тем, чего он хотел. Фин продолжал двигаться, пробегая мимо нее к изгороди, где спрятаны сумки. Это был не очень хороший план, но он почти надеялся, что Хэтти вырубит один из Берсеркеров. Все, что ему было нужно — это вернуться к Мэтту, доставить его и Болдуина в безопасное место и вытащить Лори из этого района.

Фин рванул через бой, уворачиваясь от волков и Берсеркеров, бросаясь под ноги, перепрыгивая через бойцов, которые катались по земле, пытаясь ранить друг друга. Он не оглянулся, но услышал, как Хэтти зарычала, преследуя его.

Он нырнул под изгородь, прикусил сумки зубами… и понял, что они необыкновенно легкие. Фин надеялся, что это потому, что они — волшебные. У него не было времени проверять. Сосредоточься. Он резко обернулся и понял, что не сможет пройти мимо Хэтти. Волчица стояла прямо там, расставив лапы и готовая к атаке.

С чувством разочарования от неудачи, он бросил сумки и приготовился бороться с ней. Он должен был победить ее, чтобы добраться до своих друзей, потому что Фин не мог позволить ей следовать за ним до провала. Они смотрели друг на друга, ища слабое место, которое позволило бы им успешно атаковать.

Затем она издала пронзительный вопль, когда ее внезапно отбросила назад, прочь от Фин, невидимая сила.

«Торсен?» — подумал Фин, оглядываясь в поисках рыжеволосого мальчика. Может быть, Лори нашла веревку и вытащила его. У Фина отвисла челюсть, когда он увидел, что мэр смотрит на него. Это был Молот Торсена, но не того Торсена, которого он ожидал увидеть. Мэр, человек, который совсем недавно пытался арестовать Фина за убийство, только что напал на одного из своих Райдеров.

— Спаси Мэтта! — крикнул мэр Торсен.

Мэр держал их всех подальше от того места, где Мэтт оказался в ловушке. Фин все еще недоумевал, почему тот же человек, который приказал схватить Мэтта, теперь хочет спасти его, но Фин не собирался больше тратить время, пытаясь понять это. Он снова схватил сумки зубами и помчался к своим попавшим в ловушку друзьям.

На этот раз пройти через зону боевых действий оказалось немного легче. Фин не был уверен, произошло ли это потому, что Берсеркеры побеждали, или потому, что Хэтти не преследовала его. Так или иначе, он побежал к Лори, крепко сжимая рюкзаки в зубах. Когда он был почти на краю гигантской дыры, то перешел с бега на рысь и осторожную походку, чтобы не уронить сумки… или не угодить в разлом.

Он отпустил сумки, и они упали на землю рядом с Лори. Почти рассеянно она погладила его по голове, взъерошив шерсть на шее, словно волк был домашним животным. Если бы это сделал кто-то другой, он бы их укусил, но она была его лучшим другом и кузиной. Фин редко ожидал, что Лори будет следовать тем же правилам, что и все остальные в мире.

За то короткое время, которое потребовалось ему, чтобы снова принять человеческий облик, Лори уже открыла свою сумку.

— Ага! — прокричала она. Она сунула руку внутрь и вытащила кусок прочной веревки. Он выглядел новым, свернутым и упакованным, будто его только что отмерили в скобяной лавке.

— Спасибо, тетя Хелена, — пробормотала Лори. Она многозначительно посмотрела на Фина.

Он проворчал:

— Ладно. Спасибо, Тетя Х.

Лори закатила глаза, глядя на него, и в то же время начала разматывать веревку и опускать ее конец Болдуину и Мэтту. Она крикнула:

— Вот! Здесь. Хватайтесь.

Теперь Фин не был готов начать еще один раунд «я-могу-все-что-ты-можешь» с Лори, поэтому он даже не потрудился взять веревку у нее и указать, что она никак не сможет вытащить Болдуина и Мэтта, тем более что, по правде говоря, он не был уверен, что и сам сможет вытащить Мэтта. Торсен был не совсем маленьким парнем. Фин, вероятно, сможет вытащить Болдуина, и, возможно, вместе они смогут достать Мэтта.

— Сначала Болдуин, — предложил Фин, все еще пытаясь придумать хороший способ справиться с ней без драки. — Я возьму веревку.

— Фин?

Он подумал, что она каким-то образом догадалась, что они собираются поссориться, но потом понял, что она смотрит ему за спину. Он оглянулся через плечо и увидел бегущего к ним Райдера. Мальчик был примерно одного роста с Фином, вероятно, один из младших волчат.

— Понял, — сказал он, но Лори только протянула ему веревку.

— Нет, — ответила она. — Ты достанешь Болдуина и Мэтта.

— Что за…

— Лук, — объявила она, схватив свою сумку и открыв ее. Через несколько мгновений она уже держала в руке лук без стрел. Не глядя на Фина, она добавила: — Я не такая сильная, как ты.

Он отвернулся, пытаясь заставить себя не смотреть на нее, сосредоточившись на том, чтобы протянуть веревку Болдуину.

— Понял, — сказал Болдуин.

За спиной Фина послышалось тявканье, а потом Лори пробормотала:

— Попала.

Он даже не оглянулся. Он уперся пятками в землю, надеясь, что почва не осыплется под ногами, как дом, и попытался крепко держаться, пока Болдуин взбирался. Он не был уверен, что смог бы вытащить его, но Болдуин карабкался по веревке, как счастливая обезьяна.

Через несколько минут Болдуин уже стоял рядом с Фином.

— Там и другие, — сказала Лори.

Фин взглянул на нее и увидел, что девушка снова натягивает тетиву. Затем под землей услышал грохот и почувствовал, как задрожала земля. Он наполовину бросил, наполовину замахнулся веревкой на Мэтта, и вместе с Болдуином подняли Мэтта наверх. Вытаскивать парня было немного сложнее. В отличие от Болдуина, Мэтт не был великим скалолазом, но он оказался силен, и он пытался.

Когда Мэтт начал подниматься из ямы, то несколько раз оглянулся назад. Фин проследил за его взглядом и увидел что-то похожее на чешую, блестящую в темноте внизу, и понял, почему Мэтт выглядел таким напряженным. Какое бы чудовище ни корчилось в отдалении, оно должно было огромным. Сотрясение земли, или взрыв дома, или что-то еще потревожило его логово.

— Быстрее, — настаивала Лори. — Земля снова дрожит.

Фин не сказал ей, что он видел; он только сильнее потянул за веревку. Казалось, прошло несколько минут, но, вероятно, гораздо больше, и Мэтт выполз из ямы на землю рядом с ними. Он отполз немного дальше от края, прежде чем встать.

Фин вгляделся в темноту внизу, и то чудовище, которое он видел, исчезло. Он не сказал об этом ни Болдуину, ни Лори, но поймал взгляд Мэтта и произнес:

— Оно ушло.

Мэтт кивнул и потом произнес:

— Давайте убираться отсюда.

— Никаких возражений с моей стороны. — Фин схватил свой рюкзак и Лори и перекинул их через плечо.

Болдуин тоже схватил свою сумку и сказал Мэтту:

— Я оставил твою в безопасном месте из-за щита.

Лори держала лук в одной руке, а другую протянула за сумкой.

— Я могу нести свою.

Фин передал рюкзак, и все четверо побежали к лесу на дальней стороне поля боя, где Берсеркеры держали оборону. Берсеркеры, казалось, немного сопротивлялись, когда Райдеры все как один устремились к ним. В то время как у Берсеркеров был стиль и творческий подход в борьбе, у волчат имелась тотальная свирепость, которая давала им преимущество, когда дело доходило до нападения.

— Мы должны им помочь, — сказал Мэтт.

— Лори, ты с Мэттом можете остаться здесь. У вас есть оружие, которое может работать на расстоянии, — начал Фин.

— Я могу пойти, — возразила Лори.

— Мне нужно, чтобы ты защитила Мэтта, — прошептал Фин. — Сейчас он выглядит не слишком хорошо. — Затем он повернулся к Болдуину и сказал: — Бери любого, кто пройдет мимо меня.

Мэтт был непривычно спокоен, и Фин забеспокоился, что его план, возможно, глуп. Ему не хотелось ввязываться в очередную драку, но он ничего не мог сделать на расстоянии… и Мэтт, и Болдуин выглядели усталыми. Лори, конечно, никогда не была тем, кого он хотел бы послать в бой.

— Тангриснир и Тангньостр, — внезапно произнес Мэтт напряженным голосом.

— Что? — Фин посмотрел в ту сторону, куда показывал Мэтт.

Два больших козла вели стадо, их белоснежная шерсть выделялись в темноте, а головы были наклонены так, что огромные желто-коричневые рога могли бить Райдеров и волчат.

— Когда нападают козлы, — с благоговением произнес Болдуин. — Как мило!

Никто не говорил. Мэтт в шоке смотрел на свою армию козлов, а Лори уже стреляла во врага. При виде разъяренного стада коз Болдуин ухмылялся, как сумасшедший. Это было похоже на странный цирк. Акробатические схватки Берсеркеров и яростные атаки блеющих коз были самыми странными вещами, которые Фин когда-либо видел.

— Они действительно пришли, — сказал Мэтт с некоторым благоговением.

Затем один из Берсеркеров сделал им знак продолжать движение.

— Мы справимся, — крикнула она. — Идите к лагерю.

К лагерю?

— Тогда новый план, — сказал Болдуин. Он взял инициативу на себя, так как, по крайней мере, один из них знал, куда они направляются.

Бросив последний взгляд на волков, которых побеждала все более многочисленная группа коз, Фин последовал за мальчиком, который когда-то был мертв, кузиной с невидимыми стрелами и их предводителем… чей дед вел врагов. «Здесь нет ничего странного», — подумал Фин.

Да, конечно.

Лори видела, как дерутся волки и дети, как дерутся волки и козы, но видела и детей, дерущихся с детьми. Вид детей, дерущихся с детьми, казался каким-то другим, хуже, чем большинство драк. Может быть, потому, что они привыкли сражаться с монстрами. Это были не монстры; это были просто дети, которые, казалось, верили, что конец света — хорошая идея, или, возможно, они не знали, что потомки Севера пытались остановить Рагнарёк. Эта мысль вселила в нее надежду.

Конечно, это не изменило того, каким ужасным был сегодняшний день. Фина чуть не арестовали, в Мэтта стреляли, и был ужасный момент, когда она подумала, что они все умрут, когда хижина начала рушиться вокруг и под ними. Она почти предпочла сражаться с троллями. По крайней мере, кто хорошие парни, а кто плохие было немного понятнее.

Берсеркеры двигались между деревьями и друг вокруг друга, как акробаты в обычной постановке. Мэр использовал свой Молот Тора против них, но Берсеркеры использовали энергетические удары, будто они обнаруживали невидимые батуты в воздухе. Они отталкивались от деревьев, волков и других Берсеркеров, когда могли, и приземлялись в жидких кренах и сальто, когда не могли найти поверхности в воздухе для рычага. В самой гуще сражения, переломив ход событий, оказались козы. Острые рога врезались в волка за волком. С прибытием коз герои превосходили числом своих врагов.

Лори качала головой от радости, которую Берсеркеры, казалось, испытывали в хаосе боя, и все это время держала лук наготове. У нее были Болдуин, Фин и Мэтт — три героя, необходимых для большого финального боя — и она не собиралась позволять кому-либо или чему-либо забрать мальчиков.

Поскольку Берсеркеры и козы держали Райдеров занятыми, их небольшая группа относительно легко пробиралась через зону боя. Мэтт выглядел встревоженным, но она не знала, было ли это из-за его дедушки или транквилизатора, или даже из-за того, что рухнула хижина. Болдуин был… Болдуин. Он улыбнулся и пошел дальше, выглядя готовым броситься в бой, но также и счастливым от того, что он был со своими друзьями. Фин продолжал бросать взгляды во все стороны, и в своей обычной манере, паря очень близко к ней.

Девушка знала, что он должен быть потрясен своим почти арестом. Фин выглядел совершенно униженным, когда на него надели наручники, и хотя она не собиралась говорить ему, но заметила это, услышала страх в его голосе. Смерть Болдуина тяжело сказалась на них… как и его спасение из Хель… но Фин чувствовал вину за то, что не смог спасти Болдуина, а Астрид уже однажды обвинила его в убийстве мальчика.

— Астрид, — выпалила Лори.

Мэтт напрягся и огляделся.

— Где?

— Нет. Я имею в виду, что она единственная, кто мог быть свидетелем убийства Болдуина, — пояснила Лори.

Мальчики промолчали, углубляясь все дальше в лес, и, наконец, драка осталась вдалеке. Затем грохот позади них заставил всех троих мальчиков напрячься еще больше. Все четверо инстинктивно встали спиной к спине, образовав небольшой круг, и каждый смотрел в свою сторону. Размытое пятно ног и рук, два Берсеркера кувыркались на тропе.

— Это было веселее, чем я ожидал, — объявил один из них.

— Один ждет, — добавил другой с усмешкой. — Пошли отсюда.

Теперь, когда среди них появились чужаки, потомки перестали говорить о своих потенциальных врагах. Берсеркеры могли быть личной боевой силой Оуэна, но они не были потомками Севера.

Когда через некоторое время они добрались до лагеря, Лори обрадовалась, что это был ухоженный кемпинг, окруженный небольшим лесом. Ей надоело разбивать лагерь. Кемпинг был прекрасен: в нем была проточная вода, и он казался почти пустым. Ни автомашин, ни палаток видно не было. Там были только несколько Берсеркеров и один знакомый мальчик с голубыми волосами и повязкой на глазу.

Лори почувствовала странное счастье, увидев, что Оуэн ждет ее. Он улыбнулся и подошел к ней. Она хотела поздороваться, но Фин преградил ей путь.

— Это Оуэн, — сказала она из-за спины кузена.

Оуэн продолжал идти, как будто Фин не стоял между ними.

— Спасибо, что одолжил мне своих Берсеркеров. — Болдуин подошел к Оуэну так, словно знал парня целую вечность, и протянул руку. Но это был Болдуин. Он, вероятно, подошел бы прямо к Райдерам, если бы никто не дрался… или, может быть, даже если бы дрались.

Ошеломленный Оуэн пожал ему руку.

— Я рад, что ты в безопасности.

Фин по-прежнему не двигался.

Оуэн скрестил руки на груди и уставился на них.

— Привет, Фенрир.

Фин молча уставился на Оуэна.

— Думаю, тебе следует знать, что я не причиню Лори вреда… во всяком случае, не так, как ты.

Прежде чем Лори успела отреагировать, Фин бросился на Оуэна. Он нанес всего один удар, прежде чем Болдуин и Мэтт схватили его и оттащили назад.

— Держись подальше от моей кузины, — прорычал Фин.

Странно, но Оуэн улыбался Фину, будто одобрял его действия.

— Хорошо. Возможно, теперь, когда мы покончили с нашей борьбой, в будущем все будет лучше. — Оуэн кивнул, а потом посмотрел на Мэтта. — Мне очень жаль твоего дедушку. Тяжело, когда тебя разочаровывает семья. — Его взгляд скользнул к Лори, когда он произнес последнюю фразу. Он грустно улыбнулся ей, а затем перевел взгляд на Болдуина. — Хорошо, что ты больше не мертв. Если бы ты остался мертвым, у нас было бы меньше возможностей спасти Мэтта. — Он нахмурился. — И Фенрир был бы несчастлив в тюрьме. Думаю, что теперь он полностью избежал тюрьмы. Я не вижу никакого варианта, когда это изменится.

— Меня зовут Фин, а не Фенрир. — Ее кузен зарычал и вырвался из рук Мэтта и Болдуина. — Просто Фин.

— Ты не просто кто-то, Фин. Ни один из нас. — Оуэн покачал головой.

Два ворона спикировали вниз и приземлились ему на плечи. Это были огромные черные птицы, но Оуэн, казалось, даже не замечал их.

— Я уже видела их раньше. — Лори пристально посмотрела на воронов, а затем перевела взгляд на Оуэна. — Мне казалось, ты говорил, что у тебя нет воронов, как у Одина.

— До недавнего времени не было, — ответил Оуэн. Он выглядел виноватым, и она подумала, как давно они были вместе. Как бы нервно он ни выглядел, она была совершенно уверена, что они были с ним до их ночного разговора с ее луком.

— Я видел их в Хеле, — сказал Мэтт. — Когда мы были с Гармом.

— И с зомби, — добавил Болдуин. — Помнишь, Фин?

— Да, помню. — Фин подошел и встал рядом с Лори, не совсем перед ней, но почти перед ней. — Почему твои птицы преследуют нас? Если ты хочешь понаблюдать за нами, почему бы тебе не быть с нами?

Оуэн посмотрел на него с искренним одобрением.

— Память и мысль идут туда, куда я не могу… или когда я не могу. Я должен был остаться здесь и потерять свой глаз. — Он поднял повязку на глазу, чтобы все могли видеть его рану.

Гнев Фина, казалось, угас, когда он посмотрел на красную кожу на том месте, где был ранен Оуэн. Он открыл рот, но ничего не сказал. Однако он остался рядом с Лори. Она не знала, что сказать. Она уже сказала ему, как ей было жаль, когда он показал ей, как держать лук.

— Это дерьмово, чувак. Я про глаз, — вмешался Болдуин в наступившую тишину.

Губы Оуэна дрогнули в усмешке, но все, что он сказал, было:

— Так и есть.

Птицы начали издавать ужасные звуки, похожие не на крики воронов или людей, а на какое-то неестественное сочетание этих звуков. Их острые клювы находились так близко к лицу Оуэна, что Лори испугалась за него. Она знала, что птицы были его продолжениями, согласно фрагментам мифов, которые ей удалось вспомнить… но они все еще были страшными существами с когтями и клювами, которые могли резать, как ножи.

— Мне нужно уйти сейчас, — объявил Оуэн. — Я надеялся, что если Фенр… если Фин ударит меня раньше, то это будет иметь большое значение в том, что произойдет дальше. Я не мог изменить более крупные детали, но надеялся, что этого будет достаточно… Я хотел остаться. — Он шагнул вперед, чтобы обойти Фина и приблизиться к Лори.

Фин зарычал.

Оба ворона повернули головы и уставились на Фина.

— Прекрати, — рявкнула Лори на кузена, отталкивая его в сторону. — Мне ничего не угрожает.

— Вороны не причинят вам вреда, — заверил ее Оуэн с легкой улыбкой. — Иногда они пугают тебя, но это случится, только если я переживу Рагнарёк.

Птицы все еще следили за Фином, но Оуэн только и делал, что смотрел неё. Все это было гораздо более напряженным, чем ей хотелось бы.

— Можно с тобой поговорить? Наедине? — спросил Оуэн.

— Нет, — отрезал Фин.

— Хорошо, — одновременно сказала Лори. Она положила ладонь на руку Фина и сжала ее. — С ним я в безопасности. Веришь мне?

Фин слегка нахмурился, но он не остановил ее, когда она ушла.

— Я хочу поехать с тобой в Сент-Агнес, но близнецы умрут, если я это сделаю. Вороны говорят мне, что я должен уйти прямо сейчас.

Никто больше не мог его услышать, и Лори подумала, что он не должен был ей говорить. Она была совершенно уверена, что никому не должна говорить об этом, иначе он не стал бы оттаскивать ее и шептать. Девушка с опаской посмотрела на птиц. Не то чтобы она ненавидела ворон, но они всегда казались более пугающими, чем она хотела бы признаваться кому-либо. Лори читала, что они якобы произошли от динозавров… и это нисколько не облегчало ее страхов. Мысль и память, вороны Оуэна, смотрели на нее; они наблюдали за потомками, бог знает сколько времени.

— Ты не должен больше лгать мне, — прошептала Лори Оуэну. Она многозначительно посмотрела на воронов. — Ты не хотел, чтобы мы знали, что за нами следят. Я не знаю почему, но секреты — это то, почему они не доверяют тебе.

— Ты мне доверяешь?

Лори помолчала. Она не была уверена, почему, но она доверяла.

— Что он говорит? — спросил Фин.

Взгляд Лори скользнул по острым клювам и когтям воронов.

— Успокойся, Фин, — голос Мэтта звучал измученно, — ну, пожалуйста!

Птицы наблюдали за ней.

— Пока, — сказала она Оуэну. — Пока я тебе доверяю. Но больше никаких секретов.

— Когда я вернусь, расскажу тебе все, что смогу. Есть правила.

Она кивнула, и Оуэн улыбнулся.

— А пока постарайся помириться со своим кузеном. Я спровоцировал его, чтобы он ударил меня. Не сердись на него из-за сегодняшнего дня.

Лори удивленно посмотрела на Оуэна. Парень обратился к ней с просьбой наладить отношения с Фином. В этом не было необходимости. Они всегда заключали мир. Они были слишком похожи, чтобы избегать драк, и он слишком защищал ее, но после того, как их раздражительность угасла, они снова были в порядке.

— У нас с Фином все в порядке. Мы всегда такие.

— Надеюсь, — сказал Оуэн.

Лори слегка запаниковала. Оуэн видел будущее. Его тон заставил ее подумать, что он видит будущее, в котором у них с Фином не все в порядке. Этого не должно случиться. Она этого не допустит.

Оуэн поднял руку в каком-то знаке и направился к тенистым деревьям. Каждый Берсеркер, находящийся в лагере, начал следовать за ним, двигаясь вокруг него, как рябь, распространяющаяся из центра. Оуэн был их центром.

— Эй, подожди! — прокричал Мэтт. — Нам нужно найти Мьелльнир, и некоторые из них нам пригодятся…

— Нет, — ответил Оуэн. — Мне нужно кое-куда съездить. Вы четверо должны пойти за молотом.

— Хорошо, — сказала Лори.

— А теперь подождите минутку! — Фин подбежал к Оуэну и схватил его за руку, заставив остановиться. — Твои птицы следуют за нами. Ты уже дважды разговаривал с моей кузиной наедине — в Блэквелле и в Блэк-Хиллз. Теперь, когда ты знаешь, что нам нужна помощь, и все эти дети помогают тебе, ты уходишь? Торсену нужен его молот, а плохие парни знали, где мы, так что они, вероятно, знают, где молот.

— Тогда тебе, наверное, пора идти, — мягко сказал Оуэн. — Мне нужно еще кое-что сделать.

— Он — Всеотец, Фин, — начал Мэтт. — То, что он видит, должно быть…

— Не более важно, чем это, — перебил его Фин.

— Ты импульсивен, как Локи. Ты забываешь о последствиях, пока не становится слишком поздно, — задумчиво произнес Оуэн.

— Ну и что? — Блеск зубов, который Фин показал Оуэну, заставил бы большинство людей колебаться или, по крайней мере, отстраниться. Оуэн, однако, вел себя так, словно Фин ему не угрожал. Он стоял совершенно спокойный и расслабленный, ожидая.

— Мэтт был в нокауте, — сказал Фин. — Мы сражались с монстрами. Нам нужно немного поспать, а утром вы все придете и поможете нам с Мьелльниром. — В его голосе было больше рычания, чем слов. — Они должны быть в безопасности, а Торсену нужен его молот.

Оуэн улыбнулся Фину.

— Я вижу будущее, Фенрир. Я знаю, что произойдет, и я не собираюсь быть с тобой в Сент-Агнес.

— Фин, отпусти его, — сказала Лори.

Мэтт и Болдуин могли бы сказать что-нибудь еще, но Фин их не слушал. Он пристально посмотрел на Оуэна, не обращая внимания на воронов и Берсеркеров, и добавил:

— Ты можешь помочь нам.

— Если бы я не помог тебе, ты бы сейчас сидел в тюрьме, а Болдуин был бы мертв. Сейчас мне нужно быть в Хот-Спрингсе. Только не здесь.

Фин оттолкнул Оуэна.

— Неважно.

— Вам, наверное, пора идти, — сказал им Оуэн и побежал. Берсеркеры сомкнулись вокруг него, и все исчезли в темноте.

Лори посмотрела им вслед, а потом перевела взгляд на мальчиков.

— Тогда ладно. Как добраться до Сент-Агнесс?

Открыв рот, Фин уставился на нее, как на сумасшедшую.

— Серьезно? И это все, что ты можешь сказать? «В какую сторону?» — Он скрестил руки на груди.

— Он видит будущее, — просто ответил Мэтт, затем посмотрел на небо. — Мы находимся к западу от Сент-Агнес, так что нам нужно идти туда.

Болдуин пожал плечами.

— Ладно.

— Очень мило с твоей стороны, что ты помогла ему образумиться, — с горечью сказал Фин Лори. — Возможно, он действительно послушал тебя. — Затем он отошел от нее, следуя за Мэттом и Болдуином.

— Фин, — начала она, но он махнул ей рукой в прощальном жесте.

Девушка понимала, что Фин сердится на нее за то, что она согласилась с Оуэном, но Берсеркеры были его последователями. Если он скажет, что они должны пойти с ним, они пойдут. Она не была уверена, что они могли поступить иначе.

Некоторое время все молчали, пока Фин не оказался рядом с ней. Она подумала, что его гнев, должно быть, успокоился, но когда он заговорил, это было не то извинение, которого она ожидала.

— В последнее время ты принимаешь сторону всех, кроме меня, — тихо сказал он, когда они шли к Сент-Агнесс. — Ты когда-нибудь думала, что я могу быть прав? Или ты доверяешь принимать решения только Торсену и Оуэну?

Лори ошеломленно уставилась на него.

— Ты такой… аррр. Как ты мог так подумать? Я доверяю тебе, Фин. После всего, как ты можешь сомневаться в этом?

Он пожал плечами, и Лори не знала, что сказать. Она могла бы перечислить все случаи, когда делала то, что он хотел, когда следовала за ним в разрушительный план после опасной идеи до всего этого похода — мир может быть уничтожен. Почему-то она не думала, что это поможет.

— Мы же команда, Фин. — Лори толкнула его плечом. — Я слушаю, что ты все говоришь.

Он не толкнул ее плечом в ответ, как обычно. Вместо этого парень пробормотал:

— Так ты слушаешь и потом решаешь, что я всегда неправ? Отлично. Спасибо тебе за это.

— Я люблю тебя, но ты ведешь себя нелепо, — сказала она, чувствуя себя несчастной из-за того, что Фин был уязвлен, но пока он не успокоился, не было смысла разговаривать с ним. Лори покачала головой и сжала губы, остаток пути до Сент-Агнес они прошли молча. Даже рассерженный, Фин остался рядом с ней. Она не могла представить себе, какой была бы ее жизнь без него, да и не хотела этого.

Обратно на кладбище. Обратно в Блэквелл. Теперь все было по-другому. Раньше казалось, что он просто проходит мимо, и Мэтт мог забыть обо всем остальном. А теперь?.. Теперь он хотел оказаться в любом другом месте на земле.

Мэтт потерял всякую надежду и веру в единственного человека, который всегда верил в него. Ему хотелось поговорить с кем-нибудь об этом, но когда он смотрел на других… они ему нравились. Он им доверял. Но мог ли он поговорить с кем-нибудь из них о чем-то настолько личном? Они не были похожи на его лучшего друга Коди или брата Джоша. Может быть, когда-нибудь и будут, но сейчас казалось, что ему не с кем поговорить по-настоящему.

Он злился, что его обманули. Был в ярости, даже — достаточно в ярости, чтобы вызвать Змея Мидгарда, очевидно. Но дело не только в этом. Змей — его заклятый враг, и у него не было причин просыпаться только потому, что Мэтт разозлился.

Нет, змей почувствовал слабость. Отчаяние — вот правильное слово. Смешайте эту боль, отчаяние и ярость, и он будет уязвим, его силы выйдут из-под контроля. Вот, что почувствовал змей, и даже если еще не пришло время, если это был не Рагнарёк, он откликнулся. Корчась от ликования, когда Мэтт показал, какой он еще ребенок, закатывая истерику из-за того, что дедушка причинил ему боль.

Всю дорогу до Сент-Агнес он пытался прийти в себя. Дедушка хотел, чтобы он стал жертвенным козлом? Слишком плохо. Он был избранным защитником величайшего скандинавского бога всех времен. Он не ляжет и не умрет покорно. Он будет сражаться. Он победит.

Остальные оставили Мэтта одного. А это означало, что, может быть, они все-таки понимают, через что ему пришлось пройти.

— Хорошо, — сказал он, когда они подошли к кладбищу. — На этот раз мы принимаем меры предосторожности. Мой дед может знать, что мы вернемся сюда. Возможно, он даже догадался, что именно здесь я ожидал найти Мьелльнир. Так что давайте будем очень осторожны. Болдуин? Ты перелезешь через забор вместе со мной. Нам нужен мой амулет, чтобы найти молот, и, если возникнут проблемы, твоя неуязвимость поможет.

— Неуязвимость? — Болдуин ухмыльнулся. — Хорошее слово. Я должен помнить об этом.

— Не поощряй его, — проворчал Фин.

— Думаю, здорово, что он много чего знает, — сказал Болдуин. — В историях всегда говорится, что Тор — просто большой, тупой парень с большим количеством мышц. Мэтт — нет, и это круто, правда?

Мэтт заставил себя улыбнуться Болдуину.

— Спасибо. Так что я возьму тебя на себя. Фин и Лори, я бы хотел, чтобы вы двое стояли на страже, по одному с каждой стороны, если вы не против разделиться.

— Мы можем это сделать, — сказала Лори.

— О, нет, не можем, — сказал Фин. — Мы не разделимся. Нет, если ожидаем неприятностей.

— Ладно. — Мэтт поднял руки в знак протеста против их спора. — Вы двое разберитесь с этим. Но помни, у Лори есть лук, и думаю, что нормально оставить ее одну. Фин? Если бы ты мог превратиться в волка, было бы здорово.

— Я могу измениться, но не выпущу Лори из виду. — Он взглянул на кузину. — Ничего подобного, Лори. Когда мы были здесь в последний раз, Торсена подстрелили.

— У Мэтта хороший план, — сказала Лори. — Мы можем стоять на страже, не отходя слишком далеко друг от друга. А теперь пойдем, пока кто-нибудь не появился и не попытался нас остановить.

Опять же, Мэтт знал, было просто заставить его чувствовать себя лучше. Болдуин похвалил его за ум. Лори быстро поддержала его план. Маленькие похлопывания по спине, чтобы сказать, что все в порядке, и Мэтт может пройти мимо того, что произошло, и двигаться вперед. Это помогло. Фин, казалось, не понимал этого и бросал хмурый взгляд в сторону Мэтта. Наверное, все еще расстроен тем, что его чуть не арестовали за убийство.

Возможно? Это почти заставило Мэтта рассмеяться. Конечно, Фин все равно расстроится. А кто бы не расстоился? Он был напуган. Очень сильно. Это, очевидно, сделало его еще более чрезмерно заботливым по отношению к Лори, и визит Оуэна не помог делу. Он просто не чувствовал себя в своей тарелке. Мэтт должен был понимать это и не обижаться, если он рычал и крысился.

Они обсудили сигналы, которые будут использоваться для связи. Затем Мэтт сказал:

— Все готово? Давайте убираться отсюда.

Кладбище Святой Агнесы. Мэтт уже не в первый раз был на кладбище. Он не сказал об этом остальным раньше, потому что они могли ожидать, что он знает секретный вход, но он не знал.

В первый раз, когда он ходил с Коди, им было по девять лет. Они рыскали по кладбищу, пугая друг друга историями о привидениях. Коди хотел привести других детей на Хэллоуин, чтобы сделать то же самое, но у Мэтта была идея получше. Как ни забавно было бы разбить лагерь на кладбище и рассказывать истории о привидениях, не многие дети отказались бы от пакетов с конфетами в холодную ночь на кладбище. Поэтому Мэтт придумал свою собственную традицию, основанную на его исследованиях самой покровительницы кладбища. На самом деле у святой Агнесы был свой канун, как на Хэллоуин. Канун Святой Агнесы был 20 января, когда девушки могли ночью улизнуть из дома и отправиться в поле, где в полночь они увидят… своего будущего мужа. Да, совершенно хорошая установка, полностью растраченная на скучное разрешение. Поэтому Мэтт изменил ее.

На самом деле существовало четыре исторических Святой-Агнесы. А может, и пять. Он никогда не утруждал себя слежкой. Мэтт просто придумал свою собственную версию, где Святая Агнеса была знатной женщиной, обвиненной в похищении и убийстве молодых девушек, что, естественно, означало, что она оказалась вампиром. Ее закололи, а труп обезглавили. Только позже горожане узнали, что она на самом деле спасала девочек из ужасных ситуаций и отправляла их в монастырь для обучения. Поэтому они сделали ее святой. Тем не менее, из-за того, как она умерла, Агнеса навсегда будет связана с вампирами и нежитью, поэтому в канун Святой Агнесы, если вы пойдете на кладбище и назовете ее имя, то можете увидеть тех самых нежить-вампиров, зомби или призраков.

Это была гораздо лучшая история. Их друзьям это определенно нравилось. Поэтому каждое двадцатое января они собирали спальные мешки и говорили родителям, что будут у друга, а потом отправлялись в Сент-Агнес, разводили костер, заворачивались в спальные мешки и рассказывали истории о привидениях, ожидая, когда воскреснут мертвецы. Конечно, мертвые никогда не подчинялись, но было слишком весело отменять посиделки из-за простого отсутствия настоящих призраков.

Была еще одна причина, по которой Мэтт не сказал остальным, что бывал здесь раньше. Потому что Фина и Лори никогда не приглашали на эти вечера. К прошлому январю почти весь их класс был на кладбище, и ни один ученик никогда не говорил:

— Эй, как насчет того, чтобы пригласить Брекков? — Мэтт никогда даже не задумывался об этом, и именно он всегда предлагал привести новых и застенчивых детей, сделать их частью секрета. Хотя он был уверен, что Фин высмеял бы всю эту идею и, конечно же, никогда не присоединился бы к ней, его следовало бы пригласить. И Лори тоже.

Мэтт думал об этом, пока они перелезали через забор, стараясь сосредоточиться на окружающей обстановке, чтобы снова не оказаться застигнутым врасплох.

Они проскользнули на кладбище. Оно больше походило на настоящее кладбище, чем кладбище Дедвуда, с его холмами и надгробиями, разбросанными повсюду. Здесь могилы были тесно прижаты друг к другу, и с каждым шагом вы знали, что наступаете на давно высохшие кости какого-то давно умершего человека.

Люди из города все еще приезжали. По всему кладбищу были разложены цветы; причудливо яркие всплески цвета на выветренных серых камнях и сухой коричневой траве. Мэтт заметил яркую красную вспышку возле одного из мавзолеев. Розы, похоже, когда он повернулся…

Его амулет, казалось… двигался. Не вибрировал так сильно, не подпрыгивал, как бы говоря таким образом. Мэтт вцепился в него.

— Есть сигнал? — прошептал Болдуин.

Мэтт кивнул. Они молчали, хотя здесь никого не было видно. Кладбища делали это с тобой.

— Давайте возьмем его и уйдем, — сказал Болдуин. — От этого места у меня мурашки по коже.

Мэтт огляделся. Он не видел жуткого. Он видел жуткий… в хорошем, покалывающем смысле путь. Когда он был моложе, то часто представлял себе всех мертвых воинов здесь, а теперь обедающих в Валгалле. Став старше, он понял, что большинство из них, вероятно, были фермерами и торговцами, которые держали в руках нож только для того, чтобы резать кукурузу или мясо, но это не изменило ощущения окружающего величия. Торсены, которым самое место в Валгалле, даже если они никогда не размахивали мечом.

Мэтт сделал несколько шагов влево. Его амулет перестал вибрировать. Когда парень вернулся туда, где только что был, тот снова задрожал, но остановился, когда Мэтт повернул направо. Он повернулся лицом к мавзолею. Три осторожных шага к нему и…

Амулет жужжал у него на груди.

— Он там, — сказал он, указывая пальцем.

— Конечно, — вздрогнув, ответил Болдуин.

— Эй, а ты бы предпочел, чтобы он был в одном из них? — Мэтт указал на могилы под ними.

— Ну уж нет.

Направляясь к мавзолею, Мэтт услышал пронзительный птичий крик. Это был всего лишь Болдуин, давший сигнал Фину и Лори, что они собираются забрать Мьелльнир, а это означало, что если будут какие-то признаки беды, дать им знать сейчас. Фин ответил первым двойным свистом. Лори повторила. Все чисто.

Мэтт направился к мавзолею. Здание выглядело, как самое старое на кладбище, но это было невозможно определить, потому что на нем не было никакой даты. Сделан из грубо обработанных серых камней, мавзолей не был таким причудливым, как некоторые другие. На самом деле, он мог быть самым простым из всех в Сент-Агнес. Просто тусклый серый каменный блок без арочного дверного проема — только простая прямоугольная дверь с большим серым блоком над ней. На этой глыбе было вырезано одно слово: ТОРСЕН.

— Круто, — сказал Болдуин. — Полагаю, это означает, что мы находимся в нужном месте.

Мэтт не сказал ему, что найдет такое же имя на половине надгробий вокруг них. Но вместе со всеми остальными были имена, даты и несколько слов. Даже в мавзолеях, где обычно собиралась куча народу, снаружи висела табличка с указанием того, кто в них находится. Здесь ничего подобного не было. Только имя. Торсен.

— Теперь нам просто нужно придумать, как его открыть, — сказал Болдуин.

В этом-то и заключалась проблема. Мэтт и его друзья уже пробовали несколько дверей мавзолея в прошлом, чтобы посмотреть, смогут ли они войти. Все они были заперты. Коди хотел вломиться в один из них, но Мэтт отказался. Если дверь была открыта, это было прекрасно, но вламываться было неуважительно.

Теперь, когда он посмотрел на дверь, то понял, что у него была очень большая проблема. Замка не было. Даже ручки не оказалось. Это была твердая каменная плита.

Он шагнул вперед и толкнул дверь. Но ничего не произошло. Он провел руками по двери на случай, если там потайная задвижка. Дверь была плотно закрыта.

— Я должен позвать Лори, — прошептал он. — Посмотрим, сможет ли она открыть портал.

— Или ты можешь просто использовать это.

Он оглянулся и увидел, что Болдуин указывает на амулет Мэтта. Мэтт чувствовал, как тот гудит. Когда он посмотрел вниз, тот начал светиться.

— Думаю, он хочет помочь тебе войти, — сказал Болдуин.

Вломился своим молотом? Это казалось еще более неуважительным, чем вскрывать замок.

— Даже если бы я мог, не уверен, что должен… — сказал он.

— А почему бы и нет? Мьелльнир находится там. И твой второй молот тоже указывает туда. — Болдуин снова указал на амулет. — Одно должно помочь тебе получить другое, верно?

Это имело смысл, предположил Мэтт. Поэтому он отступил назад, опустил щит, сосредоточился и вскинул руку с растопыренными пальцами. Он ничего не ожидал. Он не был зол или что-то такое, что могло бы запустить Молот. Но стрела вылетела из его пальцев, заставив отшатнуться от неожиданности. Дверь застонала и открылась, просто треснула, подняв вихрь пыли. И еще что-то выплеснулось наружу.

— Что это за запах? — воскликнул Болдуин, закрывая руками нос и рот.

— Мертвые люди.

Болдуин слегка позеленел, и Мэтт пожалел, что сказал это так прямо. Болдуин, вероятно, по-другому относился к мертвым, проведя некоторое время среди них, в загробной жизни.

— Ты можешь подождать здесь, — сказал Мэтт.

— Нет, я в порядке.

Мэтт толкнул дверь. Сначала она не сдвинулась с места, но потом он навалился на нее всем своим весом, плечом, и она снова застонала и начала открываться со скрежетом, от которого у него заныли зубы. Это была тяжелая работа, и он остановился, как только отверстие стало достаточно большим, чтобы пройти. Оно было также достаточно большим, чтобы выпустить намного больше этой вони.

— Хм, может быть, я смогу постоять на страже? — сказал Болдуин.

— Хорошая идея. Я сейчас вернусь.

Мэтт повернулся боком и проскользнул в отверстие. Внутри мавзолея царила кромешная тьма. Его амулет все еще светился, но, казалось, не излучал никакого реального света, будто был задушен темнотой. Даже свет из открытой двери не проникал внутрь больше чем на несколько дюймов. Мэтт заглянул внутрь, и его сердце забилось быстрее при мысли о том, чтобы войти туда.

Это всего лишь темнота. Мне это не повредит. Просто не торопись. Пусть амулет укажет путь, как это было со щитом.

Он вошел в дверь и сделал один шаг в мавзолей. Амулет начал нагреваться.

Если бы только он светился чуть ярче, это было бы гораздо полезнее.

Мэтт выставил вперед одну ногу, нащупывая путь, затем проделал то же самое рукой, проверяя, нет ли препятствий…

Бумажный шепот прозвучал глубоко внутри мавзолея. Мэтт замер. Звук повторился, как будто что-то двигалось по камню.

Крысы. Или змеи, спрятавшиеся на зиму. Коричневая змея или бычья змея. Без проблем.

Мэтт усмехнулся про себя. Несколько недель назад мысль о змее, возможно, остановила бы его, но по сравнению со Змеем Мидгарда, он даже не был уверен, что гремучая змея испугала бы его.

Мэтт сделал еще один шаг…

Воздух засвистел. Он уловил слабое размытое движение. Затем что-то ударило его в челюсть, как бил Расти, и он отлетел назад к каменной стене.

Оуэн волновался всю дорогу до Хот-Спрингса. Он беспокоился о Лори, Фине, Мэтте и Болдуине. Он беспокоился, что изменился слишком сильно или недостаточно, или что, вызвав гнев Фина, изменятся неправильные детали будущего. Каковы бы ни были последствия, теперь в его знаниях о будущем оставались пустые места. Он был вовлечен, и это изменило то, как много он мог видеть.

Поскольку он еще не был вовлечен в драку в Хот-Спрингсе, то мог видеть близнецов. Прямо сейчас они не переживут нападения. На этот зная, что делать. Он должен был вмешаться, даже если это лишит его способности видеть, что произойдет дальше. Когда остальные были в Хель, Оуэн наблюдал за ними. Он послал воронов. Каждый раз, когда ребята делали важный выбор, он был готов вмешаться, но они не нуждались в нем, поэтому он держался в стороне. Присутствие его воронов не было тем же самым, что и его присутствие, так что это не считалось вмешательством. Это не означало, что он перестанет видеть их будущее.

Он остался позади, наблюдая за воронами и рассматривая возможное будущее для потомков Севера. Сейчас они не все переживут Рагнарёк. Он продолжал искать тот единственный выбор, который мог бы изменить этот исход. До сих пор ему не везло, и теперь он был на грани того, чтобы быть настолько вовлеченным, что его видение будет ограничено. Он не объяснил им своих причин. Он никогда не был уверен, что слишком многое может быть раскрыто, и это было не то, с чем у него было много опыта. Его семья не любила доверять ему одному среди людей после инцидента с лотерейными номерами, когда он был ребенком. Но, в самом деле, откуда ему было знать, что это большой секрет, какими будут выигрышные номера? Она казалась милой женщиной и спросила его, что это такое. Оказалось, что она пошутила, потешаясь над ребенком в очереди, насколько ей было известно. Затем она выиграла, и на каждом интервью она говорила о нем: какой-то парень в очереди просто сказал мне, какие номера выбрать. Мать Оуэна все еще говорила об этом, когда читала ему нотации.

Он почти ничего не сказал Лори и Фину о том, что они скоро узнают, но ему нужно было что-то сказать, подсказать, чтобы она могла подготовиться. Если Лори потеряет Фина, пока они не разговаривают друг с другом, ей будет очень больно. На этот раз Оуэн не смог промолчать. Он следовал правилам, которым научила его семья, даже если это стоило ему глаза. Иногда человеку просто нужно было нарушить правила… и он полагал, что если зайдет слишком далеко, Норны, Валькирии или кто-то еще появятся и предупредят его.

Оуэн надеялся, что остальные сделают правильный выбор в Сент-Агнес. Близнецы определенно не сделали правильный выбор, иначе он не пришел бы сюда сегодня, чтобы спасти их и убедить присоединиться к остальной команде. Причина, по которой Оуэн был одарен способностью быть всезнающим — или в действительности, главным образом, знающим — заключалась в том, что он мог помочь держать вещи на правильном пути, когда это было возможно. Сегодня это означало возвращение Рея и Рейны на путь, по которому они должны были идти.

Один из Берсеркеров, Вэнс, встал перед ним. Они добрались до места падения Эвана. На самом деле это был всего лишь бассейн, в котором использовались природные минеральные воды Хот-Спрингс, Южная Дакота, но так как это была старейшая достопримечательность в Блэк-Хиллз, почти все в этой части штата были там, по крайней мере, один раз. Что еще более впечатляюще, так как он был открыт еще в 1800-х годах, их родители и бабушки с дедушками тоже бывали там.

Вэнс открыл дверь, и они ввалились в вестибюль. Двое Берсеркеров вышли вперед, чтобы заплатить за вход.

У Оуэна не было времени ждать в очереди, поэтому он проинструктировал Вэнса:

— Дай мне пространство. А потом иди.

По сигналу Вэнса Берсеркеры начали делать сальто и кувыркаться. Двое подбежали к стене и использовали ее как рычаг, наполовину поднявшись по ней и откинувшись назад. Их движения часто принимали за паркур. Это не был настоящий ПК, хотя это была смесь спорта и нескольких различных боевых искусств. Берсеркеры использовали свой необычный стиль с тех пор, как Оуэн себя помнил, и он знал, что поколение за поколением спортивные бойцы тренировались и жили в подготовке к битве, на которой это поколение скоро будет биться.

Пока остальные создавали какой-то безобидный хаос, дежурная отвела взгляд, и Оуэн метнулся мимо прилавка.

Как только Оуэн добрался до бассейна, который выглядел очень похоже на большинство общественных бассейнов, но с горками и гимнастическими кольцами, то остановился. Он увидел пропавших потомков в целости и сохранности в воде. Он еще не опоздал!

Близнецы были светловолосыми и бледными, довольно красивыми, что, вероятно, привлекало к ним больше внимания, чем им хотелось бы. Они явно старались выглядеть устрашающе. У них были многочисленные пирсинги и черный лак для ногтей. На Рейне был цельный купальник с черепом, на брате — черные плавки. Но самое главное, они оба были еще живы.

Если бы это был обычный аквапарк, они были бы в большей безопасности, но вода здесь была из естественного горячего источника. В прошлом на него претендовали, по меньшей мере, два различных индейских племени — Шайены и Сиу. Тогда, в конце 1800-х годов, вода считалась лекарством от различных недугов. Теперь ее запрягли и использовали для отдыха. Единственным неизменным фактом, однако, было то, что вода была естественной. Она текла из земли, как и родники во всем мире, и в таких реках могли процветать смертоносные существа, такие как найкуры.

Как только он подумал об угрозе, один из найкуров поднял свою массивную серую голову из воды рядом с Рейной. Оуэн никогда не видел их так близко. Они были гораздо больше, чем он думал. Как и найкуры из легенды, этот был сделан из воды и серого цвета, с ушами, направленными не в ту сторону. Он не мог их видеть, но слышал, что их колени тоже гнулись не в ту сторону.

— Еще одно чудовище, Рей! — крикнула Рейна, а затем быстро поплыла к краю бассейна, где ее близнец наклонился и вытащил ее из воды. Большинство других пловцов остались в воде, глядя на найкура, который только что поднялся на середину бассейна.

Потом одна маленькая девочка закричала:

— Лошадка!

Отец подхватил ее на руки, и они поспешно вышли из воды.

— Убирайтесь, — крикнула Рейна людям в бассейне.

Некоторые из них смотрели на найкура так, словно это был трюк или иллюзия. Они были словно в шоке. Лошади не появлялись посреди бассейнов, и уж точно они не были сделаны из воды.

— Вылезайте из воды! — завопил Рэй. — Сейчас же! Прочь. Прочь. Прочь.

Затем огромное, похожее на лошадь водяное чудовище двинулось под девочкой, которой на вид было лет четырнадцать. Как только она коснулась его спины, он перекатился, опрокинув ее под воду и удерживая там. Вода пенилась вокруг бьющейся девушки, когда люди бросились к краю бассейна, чтобы добраться до безопасного места. Один мужчина с явно военной стрижкой попытался дотянуться до тонущей.

На краю бассейна близнецы подошли ближе друг к другу и взялись за руки.

— Покажите им, что вас не так легко напугать, — сказал Оуэн, хотя они его не слышали. Он привык говорить, когда рядом никого не было. Это был способ притворяться, что он связан с людьми, чувствовать себя принадлежащим им, способ, которому его научил отец, когда он был маленьким ребенком, оплакивающим свое одиночество.

Близнецы вели себя так, словно они были единым целым, разделенным на два тела. Их свободные руки поднялись в стороны. Их ладони были открыты, будто они держали что-то, что никто не мог видеть, и в то же самое время они подняли руки вверх, как бы показывая ладонями знак «стоп».

Как только они это сделали, вода поднялась перед найкуром, как стена.

— Помогите остальным спастись, — сказал Оуэн Берсеркерам. — Подождите снаружи здания.

Он нырнул в воду и поплыл к девушке, которая все еще была под водой. Он знал, что стена, которую возвели близнецы, долго не продержится, но и времени на поиски найкура у него не было.

Так быстро, как только мог, он схватил девушку за руку, оттащил ее от найкура и вытащил на поверхность. Мужчина, который пытался помочь ей, присоединился к нему, и они вместе потащили ее к краю бассейна. Оказавшись там, Берсеркер вытащил ее из воды, а другие вытащили его и мужчину. Оуэн почувствовал, как зубы найкура щелкнули в воздухе рядом с ним, не совсем задев его, но достаточно близко, чтобы он подпрыгнул. Мужчина вынес бесчувственную девушку из бассейна.

Оуэн остался стоять на месте и смотрел на воду, понимая, что угрозу будет нелегко сдержать, но больше ничего не мог сказать. Вовлеченность в ситуацию заставляла знание исчезать. Все, что у него было — отдельные детали. Если бы он не вмешивался, то видел бы все гораздо яснее, но девушка наверняка утонула бы.

По обе стороны от найкура еще один точно такой же поднял голову из теплой минеральной воды. Все три чудовищных водяных коня смотрели на близнецов Фрейтаг.

— Тебе нужно… — его слова были прерваны вздымающейся волной, когда найкуры набрали несметное количество воды из источников снаружи. Волна захлестнула всех, кто еще был внутри, включая близнецов, яростно сбив их с ног и бросив в бассейн, вода в котором теперь переливалась через борта и частично поднималась по стенам.

Он видел, как трое Берсеркеров пытаются подплыть к нему. Еще один старался дотянуться до близнецов, которые пытались дотянуться друг до друга.

Оуэн поплыл к двери, надеясь открыть ее и выпустить немного воды.

Двое найкуров охотились за близнецами, а третий надвигался на него. Он глубоко вздохнул, готовясь к неизбежному, и закрыл глаза, когда найкур потянул его под воду. Его руки вцепились в гриву найкура, и он попытался использовать тело существа как рычаг, чтобы вытащить себя на поверхность. После нескольких напряженных моментов ему удалось взобраться на спину существа… что тому очень не понравилось. Он тут же начал брыкаться, пытаясь сбросить парня, и по силе удара мальчик понял, что если существо его сбросит, то он может сломать много костей при ударе. Но самое интересное заключалось в том, что, взбрыкнув, он вытолкнул его из воды. Парень успел быстро вздохнуть, прежде чем окунуться снова.

Оуэн вцепился в его спину, надеясь, что остальные чувствуют себя лучше.

На этот раз, когда тварь всплыла, Оуэн увидел, как Хугинн и Мунинн, его вороны, влетели в здание, направляясь прямо к нему. Хугинн нырнул к глазу найкура, царапаясь и размахивая огромными крыльями, а Мунинн крикнул Оуэну:

— Берегись!

Над головой Оуэн, наконец, увидел свой путь к спасению: кольца, свисающие с потолка. Они были того же типа, что и у каждого мальчика в начальной гимнастике. К счастью, из-за времени, проведенного с Берсеркерами, тренировки Оуэна были немного более интенсивными, чем у обычного ребенка в гимнастическом классе.

Когда найкур снова взбрыкнул, Оуэн прыгнул, оттолкнулся от него обеими ногами и вытянул руки, чтобы схватить кольца. Он схватился только за одно, но после короткой борьбы ему удалось ухватиться за второе кольцо.

Под ним найкур оскалил зубы и прыгнул вслед за ним, ненадолго покинув воду, прыгнув выше, чем это было возможно для такого крупного существа. Тем не менее, найкур был медлителен вне воды, и Оуэн надеялся, что этого будет достаточно, чтобы обезопасить его. Он закинул ноги вверх, сжавшись в комок, и понадеялся, что тварь не сможет достать выше.

Казалось, что между возвращением найкура в воду и вторым прыжком прошло всего мгновение. На этот раз он, казалось, тянул воду под собой, как платформу, чтобы дать дополнительный рычаг.

И снова Оуэн прижался к кольцам. Он не был уверен, что сможет забраться достаточно высоко, чтобы оказаться вне досягаемости.

Затем Хугинн и Мунинн полетели к морде найкура, вытянув когти и раскрыв клювы.

— Наши!

— Мерзкая тварь!

— Вырви себе глаза!

— Перережь себе глотку!

Он не был уверен, что другие мифические звери могли понять слова, которые выкрикивали вороны, но внимание найкура переключилось на них, поэтому Оуэн воспользовался шансом и начал двигаться по кольцам. Когда он переходил с кольца на кольцо, вороны бросались на найкуров и угрожающе каркали.

Найкур снова опустился в бассейн. Пока существо наблюдало за ним, он пробирался через ряд колец. Быстрый взгляд вниз показал ему, что его Берсеркеры были с близнецами, и они медленно продвигались вверх по горке, которая змеилась вниз к бассейну. Еще один из его Берсеркеров стоял на мостике, который тянулся вдоль всего здания.

Когда близнецы достигли верхней площадки горки, они взялись за руки, и дрожащим голосом Рейна пробормотала слова, которые Оуэн не мог понять. Через несколько мгновений в стене здания появилась трещина, и вода хлынула наружу.

Найкуры издали громкие протестующие крики и начали брыкаться, сопротивляясь напору воды. Она вспенилась, когда их копыта били по ней, но давление вырывающейся воды создало течение, которому было слишком трудно сопротивляться. Они двинулись к отверстию в стене.

Рейна прислонилась к брату и смотрела, как тела трех найкуров исчезают в воде. Невозможно было сказать, вернулись ли они туда, откуда пришли, или поток разнес их в разные стороны. В любом случае, они ушли.

Оуэн перелетел с того места, где он все еще висел на кольцах, к теперь уже пустому краю бассейна, поскользнувшись на плитке, когда приземлился, и порвал брюки. Кровь сделала его и без того мокрые джинсы темнее, но это был всего лишь порез. Он избежал переломов, и близнецы Фрейтаг были живы.

Берсеркуры помогли близнецам спуститься с горки, и через несколько мгновений они присоединились к остальной сбитой с толку толпе снаружи. Хугинн и Мунинн снова ушли. Он был благодарен и более чем удивлен, что они пришли ему на помощь. Его вороны не предназначались для участия в битвах. Они наблюдали. Они приносили ему знание.

— Я Один, — сказал он близнецам, когда они подошли к нему. — Нам пора уходить.

Рейна прищурилась.

— А почему именно тебе мы должны доверять?

— Возможно… — начал тихо Рей.

— Твоя подружка убила Болдуина, — Рейна перебила брата. — Когда Астрид появилась в доме Болдуина, она действительно привела с собой монстров. Теперь ты появляешься здесь, и появляются еще монстры?

— Астрид не со мной. Приходит незнакомка и лжет обо мне, а ты считаешь меня в ответе за все? Я пришел, чтобы помочь вам… Кроме того, Болдуин жив. Фенрир, Лори и Мэтью забрали его из Хель. — Оуэн взял рубашку у одного из Берсеркеров, разорвал ее и обернул вокруг пореза на ноге, как бинт. — Они нас ждут.

Рейна посмотрела на него.

— Так ты говоришь. Позволь мне повторить: почему мы должны доверять тебе?

Как бы Оуэн ни понимал ее сомнения, сегодня у него не хватило на это терпения.

— Твоя бабушка подарила тебе плащ из перьев, когда ты была маленькой, Фрейя. Теперь это работает.

Она открыла рот и закрыла его, не говоря ни слова.

— Ее зовут Рейна, — пробормотал Рей.

Оуэн кивнул. Иногда он забывал, что все они так и не привыкли, как он, думать о себе как о других личностях.

— Только Рей знает о плаще, — сказала Рейна.

На мгновение Оуэн увидел близнецов такими, какими они были: такими же детьми, как он, но также и детьми, которые боялись. Он тоже боялся, но научился скрывать это большую часть времени. У них не было времени на страх. Рагнарёк приближался.

— Как я уже сказал, Я — Один. Я — Всевидящий. — Он пожал плечами. — Мы должны забрать твой плащ, прежде чем присоединимся к остальным. Водитель вашего отца отвезет нас в Блэквелл, когда ты скажешь ему, что выиграла билеты на концерт группы, о которой он никогда не слышал. Если других потомков там нет, вы сможете развернуться и вернуться к борьбе с монстрами самостоятельно.

Близнецы обменялись взглядами, и Рейна кивнула.

— Но твои акробаты не пойдут с нами, — сказала Рейна.

— Знаю. Они встретят нас в лагере. — Оуэн улыбнулся. Теперь ему оставалось только надеяться, что остальные справятся с сюрпризом, ожидающим их в Сент-Агнес.

Мэтт оправился от удара и выбежал за дверь мавзолея. Ну, это было больше похоже на «беги, а затем протиснись в дверь как можно быстрее», но это была основная идея. Он не мог бороться с тем, чего не видел. Поэтому он выбрался оттуда, спотыкаясь на свет и моргая.

— А где молот? — спросил Болдуин.

— Там что-то есть, — сказал Мэтт. — Что-то живое. Оно ударило меня.

— Ударило тебя? — Лицо Болдуина исказилось. — Ты уверен, что в тебя не влетела летучая мышь? Держу пари, там их несколько.

Мэтт потер свою нежную челюсть.

— Если только его не зовут Брюс Уэйн, это была не летучая мышь.

Услышав шум из мавзолея, он резко обернулся, подняв кулаки.

— Там что-то есть, — сказал Болдуин.

— Да.

Болдуин медленно двинулся к двери.

— Может быть, бездомный парень.

— Как он мог попасть внутрь?

— Туннель?

Мэтт покачал головой и пошел обратно к двери.

— Что? — сказал Болдуин, медленно удаляясь. — Ты собираешься вернуться?

— Нет. Я собираюсь открыть эту дверь, чтобы увидеть его. А еще лучше, попытаться выманить. — Он повернулся к Болдуину. — Тебя это устраивает? Если хочешь, можешь поменяться с Фином.

Болдуин расправил плечи.

— Я в порядке. Прости. Это место просто выводит меня из себя.

Мэтт так и думал, учитывая, что сам Болдуин умер всего день назад. Возможно, он все еще был бесстрашен во многих вещах, но, очевидно, этот опыт не оставил его уверенность в себе столь же непоколебимой, как он притворялся.

Мэтт подошел к двери и прислонился к ней плечом.

— Не поможешь мне здесь?

— Точно. Конечно.

Болдуин занял позицию на самой дальней от входа стороне. Тем не менее, он отдал ей все свои силы, и когда они оба толкнули дверь, та медленно открылась, пока не оказалась настолько далеко, насколько могла, ударившись о каменную колонну внутри. Потом они заглянули внутрь и увидели…

Свет проникал только на фут дальше двери.

— Ого, — сказал Болдуин. — А вот это уже темно.

Что-то зашептало и зашаркало внутри. Болдуин пошатнулся и спохватился. Он смущенно посмотрел на Мэтта.

— Прости.

— Все в порядке.

— Так что же нам теперь делать? Найти фонарик?

Мэтт чувствовал, что это не поможет. Мрак внутри мавзолея не был естественным мраком.

— У меня есть идея, — сказал он.

Он жестом отодвинул Болдуина и прошептал ему свой план. Он знал, что Болдуин не будет в восторге от этого, поэтому он снова предложил поменяться с Фином, но Болдуин настоял, чтобы он сыграл свою роль.

— Пойду поищу фонарь или что-нибудь еще, — громко крикнул Мэтт. — Подожди здесь. И что бы ты ни делал, не заходи внутрь.

— Понял!

Конечно, это был трюк — заставить то, что было внутри, выйти наружу. Это была не самая лучшая уловка в мире, но монстры, с которыми они сталкивались до сих пор, не были учеными-ракетчиками. Мэтт прошел немного вперед, свернул налево, а затем снова помчался вдоль могилы. Он пополз вдоль стены, пока не оказался у двери, скрывшись из виду. Как только Мэтт оказался на месте, Болдуин направился к двери мавзолея.

— Не понимаю, в чем тут дело, — пробормотал Болдуин. — Скорее всего, это просто летучая мышь. Держу пари, я найду этот молот еще до того, как он вернется.

Болдуин шагнул к мавзолею и заглянул внутрь, пока Мэтт наблюдал за ним.

— Да. Там действительно темно, — сказал Болдуин, — но он не может быть далеко. Это место не такое уж большое.

Болдуин сделал еще один шаг, и Мэтт снова услышал этот шепот. Он увидел неясное движение и бросился вперед, хватаясь за него так же, как и Болдуин. Они оба схватили эту штуку и дернули назад, пытаясь вытащить наружу…

Это было все равно, что тащить пробку из бутылки. Минуту назад друзья бились изо всех сил. В следующее мгновение они уже плыли назад с силой своего притяжения, сжимая в руках добычу. Парни потеряли равновесие и упали вместе, прямо за дверью, все еще держась за нечто…

Болдуин взвизгнул и откатился в сторону, оставив Мэтта в цепких объятиях…

Руки. Он держал руку. Только это не было похоже на настоящую конечность. Не совсем. Он мог видеть пальцы и кожу, но пальцы были длинными и изогнутыми, а кожа серой и морщинистой, и из кожи торчала кость, и запах был ужасный…

Запах.

Мэтт выронил руку и отшатнулся. Его рука взметнулась вверх, чтобы прикрыть нос. Только это была рука, которая держала ее, и запах…

Мэтт сглотнул, стараясь не блевать. Он уставился на мумифицированную руку, лежащую в траве.

— Когда ты сказал, что тебе нужна помощь… — начал Болдуин.

— Я не это имел в виду.

Болдуин рассмеялся, но это был нервный, отрывистый смех. Мэтт наклонился, чтобы посмотреть на руку. Она была от мертвого тела. Давно умершего тела. Неужели кто-то ударил их этим? Использовал труп в качестве оружия?

Это было единственное объяснение, которое пришло ему в голову.

Вообще-то, нет. Было еще кое-что…

Что-то вылетело из темноты мавзолея. Оно остановилось в освещенном дверном проеме, запрокинуло голову и издало душераздирающий рев. По крайней мере, такое же большое, как отец Мэтта, оно было одето в заплесневелую кожаную тунику и леггинсы, с огромными ботинками и ржавым металлическим шлемом. Со спутанными рыжевато-желтыми волосами и длинной спутанной бородой, это явно был мужчина. Или он был им раньше. Когда был жив. Теперь он сгнил, с него свисали куски кожистой плоти, из-под дыр виднелись кости. Одна сторона его лица исчезла, остался только череп.

Кроме того, у него отсутствовала рука.

Прежде чем Мэтт или Болдуин успели среагировать, существо выскочило наружу. Он схватил отброшенную руку и воткнул ее обратно. Затем заревел, растягивая челюсти, показывая несколько оставшихся пожелтевших зубов. Его единственный глаз закатился вверх, а грудь обмякла, словно он сделал глубокий вдох. Затем, когда он выдохнул, все его тело расширилось, выросло, пока не стало выше, чем мавзолей позади него. Он снова взревел, и сама земля задрожала у них под ногами.

— Эм, ты знаешь тех парней, которых мы встретили в загробной жизни? — сказал Мэтт. — А я тебе говорил, что это не зомби-викинги?

— Угу…

— Это так.

Драугр бросился на Болдуина. Мэтт бросился на него, зная, что молот слишком опасен. Очевидно, так же было и с гниющей нежитью. Он врезался в его руку и только оторвал большой кусок высохшей плоти. Драугр ударил Болдуина массивным кулаком. Болдуин влетел в ближайшее надгробие. Мэтт попытался не вздрогнуть от удара, но Болдуин просто отскочил назад, прокричав:

— Хочешь кусочек меня? У нас уже есть кусочек тебя.

Болдуин увернулся от следующего удара драугра и пронесся мимо него. Одна из проблем гниения состоит в том, что, по-видимому, суставы работают не так хорошо, и драугр неуклюже повернулся, прежде чем снова напасть на Болдуина.

Болдуин продолжал насмехаться над ним, когда Мэтт схватил щит, затем приготовил свой молот, сосредоточившись на том, чтобы разозлиться. Это было нетрудно… эта штука стояла между ним и Мьелльниром, и молот по праву принадлежал ему. К тому же у него был очень плохой день. Поэтому он нашел сердцевину гнева и ударил, и молот полетел, сильнее и точнее, чем когда-либо прежде. Концентрированный шар чистой силы.

Он ударил драугра в бок, и на секунду Мэтту показалось, что они имеют дело с двумя драуграми. Или, по крайней мере, двумя половинками одного. Но драугр упал, все еще невредимый. Когда он попытался подняться снова, Мэтт протянул свои пальцы, теперь уже светящиеся, и драугр остановился.

— Ты говоришь по-английски? — спросил Мэтт.

— Хм, это зомби, — сказал Болдуин. — Если так, то единственное слово, которое он знает — это мозги.

— Это драугр, — сказал Мэтт. — Мертвый воин-Викинг, охраняющий сокровища.

Это разумное существо. Подобное призраку. Он может говорить.

Драугр сдулся до человеческого размера, но все еще был достаточно большим. Но он остался на земле, наблюдая за рукой Мэтта. Мэтт увидел амулет на его шее. Молот Тора.

— Так ты Торсен? — сказал Мэтт.

— Да, — ответил тот, его голос был искажен, оставшиеся зубы клацали. — Олаф Торсен. — Или это то, что он, казалось, говорил. Трудно было сказать наверняка. Не все согласные работают правильно, когда у тебя нет половины зубов. Или части губ. Или языка. По крайней мере, он говорил по-английски, что означало, что он был одним из первых поселенцев.

— Я тоже Торсен, — сказал Мэтт. — Мэтью Торсен. Из Блэквелла. Мне нужно то, что ты охраняешь в этом мавзолее. Мне нужен Мьелльнир.

Драугр рассмеялся. Это был ужасный сухой, хриплый, хихикающий звук.

— Ты думаешь, раз ты — сын Тора, то можешь владеть его великим молотом?

— Да, думаю, что, поскольку я — чемпион Тора, то могу владеть им. И я должен это сделать. Грядет Рагнарёк. Змей шевелится. Битва начинается. Я был избран, чтобы бороться с ним.

Произнося эти слова, Мэтт почувствовал, как его сердце дрогнуло. Благородные слова. Гордые слова. Слова чемпиона. И, возможно, впервые он поверил им. Это был бы поистине идеальный момент… если бы драугр не фыркнул.

— Ты? — тварь захихикала. — Ты — ребенок, а не чемпион Тора.

Болдуин прыгнул вперед и сказал:

— Нет, ты…

Но Мэтт оборвал его.

Драугр продолжал:

— Ты говоришь, что ты — чемпион? Мы легко можем это уладить. Внутри этого склепа лежит Мьелльнир. Принеси его мне.

— Это трюк, — прошипел Болдуин.

— Да, это трюк, — сказал драугр. — Если мальчик действительно Торсен, он уже знает об этом. Неужели ты думаешь, что до сих пор никто не нашел этот молот? Они нашли. Но они не могут его поднять. Он лежит в своем каменном ложе, и только истинный чемпион Тора может поднять его оттуда. Только живое воплощение самого великого бога.

— Э-э, это не Экскалибур? — спросил Болдуин.

Мэтт попытался утихомирить его, но Болдуин сказал:

— С камнем. Я видел мюзикл, — он понизил голос, — думаю, его мозги тоже гниют. Он выглядит смущенным.

— Сын Бальдра, я вижу, — сказал Драугр. — Я бы поверил, что ты — живое воплощение обреченного сына Фригг. Такой же приятный, как нагретый солнцем камень. И такой же умный.

— Эй! — возмутился Болдуин.

— Он ведет себя как придурок, — сказал Мэтт. — Он хочет испытать меня. Я согласен.

Мэтт вручил Болдуину свой щит для защиты и направился к мавзолею. Солнце струилось сквозь открытую дверь, и теперь он мог легко видеть, что магия драугров исчезла. Склеп был пуст, если не считать единственного гроба с каменной крышкой. Чтобы снять верхушку потребовалась серьезная работа, но, в конце концов, он отодвинулся достаточно, чтобы Мэтт смог заглянуть внутрь, и там лежал…

Молот. Которого он ожидал. Вот только… Ну, он надеялся на большее. Может быть, вспышки света. Яркой ручки с драгоценными камнями. Блестящего бронзового набалдашника. Это был просто металлический молоток. Даже больше металлического молотка… может быть, размером с резиновый в мастерской отца. Он был тусклым и потускневшим, а ручка слишком короткой. И именно из-за этой короткой рукояти у него перехватило дыхание, и Мэтт уставился на молот так, словно тот действительно был сверкающим от драгоценных камней и огня.

Ходили слухи, что Локи поспорил с двумя гномами, что они не смогут превзойти дары своих братьев для богов. Чтобы быть уверенным в этом, он превратился в муху и кусал их, пока они работали. Ему удалось отвлечь одного гнома, и когда он вытащил Мьелльнир, рукоятка была короткой.

Вот как Мэтт узнал, что это действительно был молот Тора.

Мэтт протянул руку и взялся за ручку. Это был просто холодный металл, даже не обернутый кожей или тканью. Он глубоко вздохнул. В легендах говорилось, что только Тор был достаточно силен, чтобы владеть молотом. Очевидно, Мэтт был не сильнее других Торсенов. Что, вероятно, означало, что они тоже смогут им воспользоваться… как только уберутся отсюда. Вот в чем была проблема. Молот был наполовину зарыт в каменное дно гроба. Мэтт мог видеть царапины и трещины там, где другие, должно быть, пытались его освободить. Но безрезультатно. Это был не простой бетон. Это была магия. Древняя магия.

Мэтт сжал молот и закрыл глаза.

Я — чемпион Тора. Я знаю, что это так.

Он взял себя в руки и, не открывая глаз, потянул ее на себя…

Его руки начали скользить вверх по ручке. Соскальзывая. Его сердце бешено колотилось.

Это молот Тора. Мой молот. Все, что мне нужно сделать, это потянуть…

Он отшатнулся, открыл глаза и увидел…

Он держал в руках Мьелльнир.

Мэтт испустил глубокий, дрожащий вдох, и все его тело затряслось вместе с ним.

Держа молоток в одной руке, Мэтт вышел из мавзолея. Болдуин стоял примерно в десяти футах от драугра, наблюдая за ним. Существо не двигалось.

Нет, не «существо». Мне не следовало бы так его называть. Он — мой предок. Олаф Торсен.

Когда Мэтт переступил порог, Болдуин поднял голову. Он перевел взгляд на руку Мэтта.

— Это… он? — сказал он.

— Так и есть.

— Ты уверен? Он кажется каким-то… маленьким.

Мэтт мог бы сказать, что его светящийся амулет доказывал, что это был настоящий молот. Или он мог бы указать на короткую ручку и объяснить, почему она такая. Вместо этого он встал на каменную плиту перед дверями мавзолея и сжал молот, проверяя его вес. Затем он отвел назад руку и хлестнул ее так сильно, как только мог.

— Нет! — закричал Болдуин, когда молот взлетел в воздух. — Зачем ты его выбросил? А что если это он?..

Парень замолчал, когда молот внезапно изменил направление. Как бумеранг, начал возвращаться. Болдуин рухнул на землю лицом вниз. Мэтт стоял там, протягивая руку. Молоток ударил по нему, рукоятка ударилась о его ладонь, и он крепко сжал ее.

— Ага, — сказал он. — Это Мьелльнир.

— Это. Потрясающе. — Болдуин поспешно подошел и уставился на молот. — Можно мне подержать его? О, подожди, нет. Нужно быть достойным, верно? — Он коротко рассмеялся. — Я, наверное, не хочу знать, отвечаю ли я требованиям.

— Это у Марвелловского Тора, — сказал Мэтт. — В мифах только Тор достаточно силен, чтобы владеть им. — Мэтт взвесил молот в руке. — Я также не думаю, что это может быть правдой. Я сильный, но не сильнейший супергерой. — Мэтт протянул молот. — Хочешь попробовать? Подвинь ноги, чтобы не уронить на них молот. На всякий случай.

Болдуин протянул руку. Мэтт протянул ему молот и очень осторожно разжал пальцы. Тот начал падать. Мэтт извернулся, чтобы схватить его, но Болдуин ухитрился схватить его обеими руками и не дать упасть. Он стоял там, молот в футе от земли, его мышцы шеи вздулись, когда он попытался удержать молот.

— Вот что это значит, — сказал Болдуин, кряхтя от напряжения. — Я могу его удержать. Я просто не могу им владеть. Если только я не планирую сбросить его на кого-нибудь.

Мэтт взял молот обратно. Он был тяжелым, но не больше, чем можно было ожидать от бронзового молотка. Значит, это и есть магия. Для этого не требовалась настоящая сила — только магическая. Сила Тора.

— Вингтор, — прошептал драугр.

Мэтт посмотрел на молот, сжимая его пальцами, и в этот момент он почти поверил Хильдар. Он держал в руках Мьелльнир. Он мог быть Вингтором. Он действительно мог. Мэтт крепче сжал короткую ручку, и ему показалось, что он чувствует, как эта сила наполняет его.

Мэтт оглянулся. Драугр Олаф опустился на одно колено, склонив голову.

— Ты — Тор, — сказал Олаф. — Я сомневался в тебе. И издевался над тобой. Но теперь предлагаю свою благословенную загробную жизнь в Валгалле в качестве покаяния. Орудуй молотом. Пошли меня в Хель.

— Твоя задача была охранять Мьелльнир, — сказал Матт. — Что ты и сделал, и я благодарен тебе за это. Теперь, когда у меня есть молот, твои услуги больше не нужны, и ты можешь начать свою настоящую загробную жизнь. Отправляйся в Валгаллу. Займи свое место там, где тебе самое место.

Олаф снова склонил голову.

— Спасибо, Вингтор. Я буду радовать тебя победой из больших залов. — Он встал и направился к мавзолею. Проходя мимо, он остановился и посмотрел на молот в руках Мэтта. — Можно мне подержать его? Почти тысячелетие я охранял его, но мне никогда не позволяли прикоснуться к нему.

Болдуин быстро оглянулся, как бы спрашивая, что будет делать Мэтт. У Мэтта не было никаких сомнений. Этот человек был его предком. Воином, который выполнял свой долг почти тысячу лет.

Матт протянул ему Мьелльнир. Драугр взял его обеими руками. Тот все еще падал, как и в случае с Болдуином, но Олаф сумел приподнять его наполовину, так что кости задребезжали от усилий.

Мэтт усмехнулся.

— Думаю, кровь Торсена помогает.

— Да, если бы у меня была кровь Торсена. Но ее нет, Вингтор. Я — Глемир, король драугров. Я знал, что ты придешь за ним, маленький Мэтью Торсен, и мне не пришлось долго ждать. В то время как другие, возможно, не смогут владеть этим молотом, я знаю многих, кто дорого заплатит, чтобы принять его от твоих рук.

Драугр улыбнулся ужасной ухмыляющейся улыбкой черепа. Мэтт рванул, чтобы схватить молот, но земля под ногами Глемира разверзлась, и тот провалился. Мэтт вскочил и бросился за ним. Земля сомкнулась так же быстро, как и открылась, и Мэтт рухнул на землю. Теперь на твердую почву. Он лежал, глядя на рыхлую землю, которая отмечала место, где стоял Глемир. Где он в последний раз видел Мьелльнир. Поглощенный землей.

Отвратительное настроение, от которого Фин пытался избавиться, не улучшалось. Он решил, что на данный момент тишина была его лучшим планом. Парень вздохнул и переместился в конец группы, в то время как его кузина пыталась подбодрить всех.

— Мы вернем его, — повторила она, когда они вышли из церкви Святой Агнесы. — Мы вернули Болдуина и сделали так много других вещей! С этим мы тоже справимся.

Он подавил недоверчивое фырканье. При той скорости, с которой они двигались, им еще повезет, если они проснутся, когда придет Рагнарёк. Они понятия не имели, сколько у них времени до большого события Судного дня, но они не были готовы. Они даже близко не были готовы. До сих пор они находили щит, теряли щит и возвращали щит; они обнаружили местонахождение молота, были взяты в плен, бежали, фактически заполучили молот и потеряли его. Они нашли и потеряли нескольких потомков. Они увидели больше монстров, чем он знал. Правда заключалась в том, что они были в замешательстве, едва ли на шаг опережая катастрофу большую часть времени. Все было совсем не так, как в кино, где у героев всегда есть план. Может быть, потому, что они были детьми, а может быть, фильмы не показывали, как смущены и подавлены герои иногда.

Фин не хотел проигрывать. Он не хотел, чтобы наступил конец света и все, кого он любил, умерли. Он не хотел умирать. Впрочем, дела у них шли не очень хорошо. Даже Мэтт молчал, когда все вернулись в лагерь, чтобы перегруппироваться и поспать несколько часов. В глубине души Фин подозревал, что Мэтт настроен так же оптимистично, как и он сам. Его собственный дед был предводителем врага, и гниющий монстр только что одурачил его. Правда, Фин не думал, что присутствие Берсеркеров могло бы это изменить, но было бы неплохо, если бы у них была какая-то поддержка в этой битве… и с любым монстром, который придет на них в следующий раз.

Как только они вернулись в лагерь, где Оуэн оставил их перед тем, как отправиться выполнять свою секретную миссию, они все открыли свои сумки от Хелены, чтобы достать еду и чистую одежду, а также спальные мешки и походные фонари, которые явно не должны были помещаться в такие маленькие рюкзаки. Но на этот раз и у Мэтта, и у Лори также были аптечки.

— Ты ранена? — Фин плюхнулся рядом с ней, его раздражение исчезло при мысли о том, что она ранена. — Где? Почему ты мне не сказала?

— Вовсе нет. — Она выглядела смущенной. — Кто-нибудь из вас ранен? Может быть, аптечка должна быть в твоей сумке.

Болдуин ткнул себя большим пальцем в грудь и сказал:

— Неуязвимый.

Мэтт поднял свои собственные припасы.

— У меня тоже аптечка.

Они прошли в ванную, чтобы смыть с себя вонь драугра и переодеться в чистое.

Как только они мальчики, Лори перевела взгляд на Фина.

— Значит, остаешься ты. Где ты ранен?

Она начала суетиться вокруг него, пытаясь схватить за рубашку, чтобы поднять ее, а затем, когда это не сработало, Лори поймала его руку и начала осматривать ее.

— Может быть, это укус. — Она потянулась к его лодыжке. — Там есть гремучие змеи.

— Ты проверила свои лодыжки? — Сердце Фина забилось быстрее при мысли о том, что его кузину укусило что-то ядовитое.

Они оба осмотрели свои лодыжки. Ничего. На всякий случай они проверили плечи, шеи и спины друг друга. Ничего. Они посмотрели на свои животы. Ни укусов, ни царапин, ни порезов, ни других повреждений на Брекках видно не было.

— Может, у тебя сумка сломалась. — Фин указал на аптечку первой помощи, чувствуя себя немного глупо, но не имея никаких других идей, и действительно, правила для волшебных вещей были новыми для него. — Положи ее обратно и попробуй еще раз.

Лори, молча, открыла рюкзак и положила туда аптечку. Затем она потянулась внутрь. На этот раз были зубная щетка и зубная паста, но набор все еще был там. Она вытащила все три предмета из сумки.

— Кажется, это работает.

Мэтт и Болдуин вернулись и сели. Болдуин ел что-то вроде сандвича, из которого торчали побеги и листья салата. Мэтт чистил порез дезинфицирующей салфеткой, которую достал из сумки.

— Я пойду в туалет. — Лори встала.

Фин тоже встал.

— Ладно. Пойдем.

— Я могу сама.

— Но…

— Здесь больше никого нет, Фин, — сказала она очень терпеливо. — Ты можешь видеть меня все время, пока я иду, и двери открываются с этой стороны. — Она улыбнулась ему и добавила: — Самое худшее, что я найду, это холодную воду или пауков.

— Ладно. — Он скрестил руки на груди и смотрел на нее, пока она не дошла до туалета. Какой чемпион не беспокоится о своей семье? После всего, что случилось, он не мог забыть, что она была его главным приоритетом. Забота о безопасности Лори была его работой до того, как он стал героем всего этого дела. Он не позволит этому измениться.

Как только она вернулась, они отправились спать.

Через несколько часов Фин проснулся от радостного крика Берсеркеров. Не нужно быть гением, чтобы заподозрить, что эти звуки могут означать только одно из двух: они и их странный лидер одержали победу, или они были в самом разгаре веселой битвы. Фин сел и стал смотреть, как Берсеркеры с криками и воплями врываются в лагерь, разбудив всех остальных.

Через несколько мгновений Оуэн уже сидел на столе для пикника, как король при дворе, а Лори проснулась… и бросилась к Оуэну, словно они были старыми друзьями. Болдуин встал и спросил об одном из трюков акробатов, а Мэтт направился к двум одетым в черное людям, которые шли в центре толпы Берсеркеров. Близнецы вернулись.

— Гот Барби и Кен, вы решили зайти в гости? — спросил Фин, поднимаясь на ноги. — Просто проходили мимо?

— Фин, — предостерегла его Лори.

— Нет, все в порядке. Мальчик-волк чувствовал себя покинутым, — сказала Рейна. — Однажды у нас был щенок, который плохо себя вел, когда мы оставили его одного, и дрессировщик предложил ящик. Нам нужен ящик?

— Смешно. — Фин оскалил на нее зубы.

Рей встал рядом со своей близняшкой.

Болдуин фыркнул от смеха, заработав презрительный взгляд Фина и улыбку Рейны.

— Что? — спросил он. — Это было забавно. — Когда Фин не улыбнулся, Болдуин пожал плечами. — Мне это показалось забавным.

— На этот раз мы здесь останемся, — тихо сказал Рей. — Мы не можем убежать от этого. Теперь мы все поняли.

— Монстры преследуют нас, независимо от того, с вами мы или нет, и мы бы предпочли, чтобы вы сражались с ними, а не делали это сами, — добавила Рейна, возможно, шутливым тоном.

Фин, молча, смотрел на них, скрестив руки на груди. Они бросили команду, когда Болдуин умер; они не хотели идти в Хель и спасать своего мертвого друга.

— Вы бросили нас, когда команда нуждалась в вас, — сказал он.

— Потому что все стало… сложно, — сказала Рейна. — Болдуин умер. Мы перепугались. Теперь мы вернулись.

— Вы не должны были уходить с самого начала, — сказал Фин, свирепо глядя на нее.

Она покачала головой и повернулась к Мэтту и Болдуину.

— Что мы все пропустили? — спросил Рей.

— Самое главное, что я больше не мертв, — ответил Болдуин. — О, и они чуть не арестовали Фина за это. Не круто.

— Это просто смешно! Они должны арестовать Астрид за то, что она убила тебя, — проворчал Рей.

На это Фин слегка улыбнулся ему. Может быть, Рей не так уж плох. Рейна, с другой стороны, была так же желанна, как и Астрид. Только не злая. Фин вздохнул. Возможно, на самом деле ему не нравилась готическая Барби, но он мог признать, что она не была злой. Он старался думать, как подобает герою… прежде всего о самом важном. Близнецы могли бы помочь в большой битве, и, в других до нее. Они должны были быть частью команды.

Может быть, их возвращение — это хорошо.

С другой стороны, он беспокоился, что они снова уйдут, когда станет трудно и тяжело. Он знал это так же точно, как и то, что им нужна вся помощь, которую они могут получить, и что они, вероятно, все равно проиграют. Он молчал, слушая их разговор. Иногда слушать было лучшим планом. Если ты все время болтаешь, то упускаешь все намеки и подсказки, которые люди выдают, сами того не желая.

Оуэн, молча, наблюдал за ними.

Почти сразу же к нему подошла Лори с аптечкой первой помощи из волшебной сумки Хелены.

— Думаю, это для тебя, — сказала она.

Оуэн кивнул и снял повязку с ноги. Это был скорее кусок разорванной ткани, чем бинт, но когда он размотал его, стало очевидно, что кровь текла довольно серьезно. Парень закатал окровавленные джинсы.

— Что случилось?

Синеволосый мальчик пожал плечами, но Рейна услышала его вопрос. Они с Реем подошли и заговорили о нападении найкура. Чередуясь, объяснили, что их пытался убить какой-то водяной монстр-лошадь, и Оуэн был там, чтобы помочь спасти всех. Рейна закончила свой рассказ словами: «Если бы он не пришел с Берсеркерами, по крайней мере, одна девушка умерла бы, и… вероятно, мы тоже».

— Ты принял правильное решение, — сказала Лори.

Оуэн пожал плечами, но улыбнулся ей. Что-то в их разговоре заставило Фина почувствовать себя неуютно. Он мысленно вернулся к их личной беседе.

— Ты знала, куда он пошел, когда сказал, что должен уйти? — спросил Фин, привлекая к себе все четыре взгляда. — Когда он ушел от нас, ты знала?

Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же закрыла его снова. Она посмотрела на Оуэна и просто кивнула.

— Я могу поговорить с Лори, — сказал Оуэн. — Это как в мифах. Наши предки были близки, и, как Один и Локи, мы тоже будем близки.

— Да, я тоже его потомок, но не жди, что мы будем «близки», — сказал Фин.

— Этого я не ожидал, Фенр… Фин. — Оуэн улыбнулся ему. — Но я доверяю Лори. Я уже пообещал, что отвечу на ее вопросы, когда вернусь.

Фин не мог разгадать, сколько подколов было в словах Оуэна. Впрочем, ему было все равно.

— Как скажешь, чувак. — Он взглянул на Лори. — А ты? Я жду от тебя большего. Ты злишься, если я храню секреты, но это нормально для тебя? Как ты могла… нет, ты знаешь что? Я даже не хочу сейчас это слышать. — Фин заставил себя остановиться. Либо так, либо сказать ей что-нибудь гадкое. Он засунул руки в карманы и прошел мимо них, не сказав больше ни слова. Однако он не был глуп: он остановился рядом с Мэттом и сказал: — Я собираюсь обойти лагерь… если только мы скоро не уходим?

Мэтт бросил сочувственный взгляд на Фина.

— Пока нет. Прости. Я все еще работаю над планом.

Фин кивнул и отошел подальше от остальных. Берсеркеры расступились, когда он прошел между ними, не совсем признавая его, но и не останавливая.

Пока шел, Фин обдумывал сложившуюся ситуацию. Он мог признать, это хорошо, что Оуэн смог спасти близнецов, но он не видел никаких причин, почему Оуэн не мог просто сказать это ему и Мэтту. У них мог быть план… может быть, они послали Берсеркеров спасти близнецов или оставили их с остальными потомками.

Он знал будущее. Он знал, что близнецы в опасности.

Фин остановился на полушаге. Если Оуэн действительно знал будущее, он также знал, где будут драугры, где Астрид; так много вещей могло бы быть проще, если бы Оуэн просто рассказал им то, что он знал заранее. Таков был наш план. Он также сказал, что ответит на вопросы Лори, и они попросят ее задать ему несколько вопросов.

Фин быстро повернулся, чтобы сказать Мэтту, но не успел он сделать и нескольких шагов, как услышал голоса Лори и Оуэна.

— Где твои вороны? — спросила Лори.

— Учатся тому, что мне нужно знать.

Фин нырнул в сторону, стараясь не попадаться на глаза. Он не знал, что делать. Первым его побуждением было подойти к ним. Если бы с ней были Торсен или Болдуин, он бы ушел, но Оуэн был чужаком… он путешествовал со своей личной охраной и хранил секреты. Внезапно Фину пришло в голову: если представитель Локи может сражаться за хороших парней, почему представитель Одина не может быть на плохой стороне?

— Это странно, вся эта история с воронами и знанием будущего. Если ты видишь будущее, зачем тебе вороны? — в голосе Лори слышалось, что она старается быть терпеливой, но долго это не продлится. Фин очень привык к такому тону.

Оуэн молчал так долго, что Фин подумал, что он уже ушел. Затем он сказал:

— Я не понимаю всех деталей.

— О чем?

— О Фенрире, — сказал Оуэн, как раз когда Фин собрался выйти и прервать их разговор. — А где Фенрир? — продолжал Оуэн. — Где он?

Фин чувствовал себя виноватым за то, что подслушивал, но в то же время, возможно, было полезно услышать и другие глупости Оуэна. Что-то было не так. Либо Оуэн не был на их стороне, либо у него были какие-то чувства к Лори. Как бы там ни было, Фин не оставит ее наедине с этим парнем.

— Он вернется, — сказала Лори. — Может, он и сумасшедший, но не бросит меня.

Фин улыбнулся про себя. Это была чистая правда. Его работа… еще до того, как началась вся эта история с Рагнарёком… состояла в том, чтобы защищать свою кузину.

— Тебе не нужна охрана, — сказал Оуэн. — Ты не слабачка.

Фин почти зарычал. Конечно, ее нужно охранять! Она была его семьей, почти сестрой, а он — защитником Локи. Если он не может защитить ее, зачем ему пытаться спасти мир? Его кузина была единственным человеком, которого он считал достойным спасения, когда покидал Блэквелл. Правда, с тех пор он немного изменился. Он считал, что Болдуина и Мэтта тоже стоит спасти. Он уже однажды ходил в Хель за Болдуином.

— У тебя есть лук, Лори.

— Угу. Я знаю.

Услышав хорошо поставленный тон в ее голосе, Фин снова улыбнулся. Возможно, она ускользнула, чтобы поговорить с Оуэном, но, по крайней мере, она все еще говорила сама за себя.

— Лук, который ты используешь в последней битве… тот, где я буду сражаться на твоей стороне. — Оуэн говорил очень спокойно. — Ты тоже потомок Локи. Подумай об этом. Почему вы все думаете, что Фенрир будет сражаться рядом с чемпионом Тора?

На мгновение Фину показалось, что весь воздух покинул его легкие. В тот день, когда Норны указали Мэтту на потомка Локи, Фин провел с Лори большую часть дня. Мэтт только предположил, что они указывали на Фина. Они все верили в это, они верили, что он особенный. Он не был. Он должен был знать это сейчас.

Он не стоял рядом, чтобы услышать ответ Лори. Ошеломленный, вернулся в лагерь, подошел к своему спальному мешку и сел на него. Затем парень уставился в небо, думая о том, как колоссально ошибался, думая, что он может быть особенным и хорошим. Фин не был здесь героем. Он был кузеном героя.

Фин оставался в таком положении, пока Лори не подошла собрать ее спальный мешок. Закончив, она быстро обняла его.

— Мы можем больше не ссориться?

— Хороший план. — Он крепко сжал ее. — Ладно. Пойдем, посмотрим, где Торсен. Посмотрим, что это за новый план.

Когда она отпустила его, Фин взглянул на столик для пикника, за которым теперь сидел Оуэн.

Старший мальчик увидел его и грустно улыбнулся. Посмотрев на Лори, чтобы убедиться, что она ничего не заметит, Фин в ответ сделал ему грубый жест рукой. Он не нуждался ни в чьем сочувствии. Может, Лори и была здесь настоящим героем, но Фин все еще была ее кузеном, ее семьей, и он не собирался прекращать защищать ее.

Мэтт побрел в лес, пока остальные слонялись вокруг, привыкая к возвращению близнецов и пытаясь заставить их чувствовать себя желанными гостями. Ну, Болдуин пытался сделать так, чтобы они чувствовали себя желанными гостями. Лори разговаривала с Оуэном, а Фин был один. Мэтт хотел поговорить с ним, но тот убежал прежде, чем он успел попытаться. И Мэтт отправился на прогулку. Он также не чувствовал себя особенно общительным.

У него был Мьелльнир. Он поднял его с каменного ложа, доказывая, что он действительно чемпион Тора. Он держал Мьелльнир. Мьелльнир. Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ему, что однажды он будет владеть им, он бы… он не знал, что бы он сделал. Это было слишком далеко за пределами всего, что можно себе представить. Но он сделал это. Он держал его, и он бросил его, и молот вернулся, как в мифах.

А теперь он его потерял. Взял его. Держал его. Потерял его.

Мэтт остановился. Он был достаточно далеко от временного лагеря, чтобы никто не мог его увидеть. Мэтт протянул руку, закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы позвать Мьелльнир обратно. Предполагалось, что именно так все и будет. Он бросил молот, и тот вернется к нему, несмотря ни на что.

Только я его не бросал.

Это не должно иметь значения.

Но это было не так. Ты же это знаешь.

Мэтт заставил замолчать сомневающийся голос. Он представил, что видит молот. Представил, как он летит к нему. Бьет в руку. Он представил себе то, что чувствовал раньше, жало, остроту этого чувства.

Мьелльнир. Вернись обратно. Иди ко мне.

Но ничего не произошло.

Мьелльнир. Молот Тора. Мой молот. Вернись…

— Что ты делаешь?

Мэтт резко открыл глаза и увидел идущую к нему Рейну.

— Я… думал, — сказал он.

— Странная поза для размышлений. — Она передразнила его, закрыв глаза и вытянув руку. Потом девушка сморщилась, будто ей нужно было в туалет.

— Я просто… — он покачал головой. — Возвращайся в лагерь. Я в порядке.

— О, я не проверяла, все ли у тебя в порядке. Что ты здесь делаешь? Надеешься, что молот выскочит из одной из этих кроличьих нор?

Мэтт с трудом удержался от возражения.

— Я рад, что вы с Реем вернулись, — спокойно сказал он. — Мы все это ценим. Но мне бы хотелось побыть несколько минут наедине с собой. Я не хочу показаться грубым…

— А почему бы и нет? Я была груба с тобой. — Рейна подошла ближе. — Зачем ты дал этому зомби молот?

— Я уже признал, что это было глупо…

— Просто скажи мне. Зачем ты это сделал? — снова спросила Рейна.

Мэтт вздохнул. Он уже объяснил ей это. Очевидно, она его не слушала. Это был большой сюрприз.

— Я думал, он Торсен. Он находился в мавзолее Торсена. Он охранял сокровища Тора. Он выглядел правильно, и у него был амулет… я все испортил, ясно?

— Но почему ты отдал его ему?

— Потому что это казалось правильным. Я думал, что он охранял его все эти годы, а теперь сможет отправиться в Валгаллу, и это был хороший жест.

— Именно. Ты хотел быть милым. И это то, что ты получаешь за это.

Мэтт покачал головой и пошел прочь. Рейна бежала рядом с ним, пока он шел.

— Ты слишком милый, Мэтт. Это твоя проблема. Тебе нужны были Рей и я, и ты позволил нам уйти.

Он пристально посмотрел на нее.

— А что мне оставалось делать? Заставить тебя сражаться бок о бок с нами?

— Ты мог бы поспорить еще.

— Я так и сделал. Я спорил, объяснял, даже умолял.

— Ты же чемпион Тора. Ты не должен умолять.

Мэтт снова покачал головой. Он не нуждался в этом. Не сейчас.

— А как же Астрид? — сказала Рейна.

Мэтт напрягся.

— Да, там я тоже облажался. Это все моя вина. Глупые ошибки? Это так.

— Эй, ты же не настаивал, что тролли — это парни в костюмах.

Она улыбнулась, когда он посмотрел на нее, и это была легкая улыбка, будто она спокойно реагировала на насмешки над собой так же, как и над другими. Затем, когда он начал расслабляться, она сказала:

— Об Астрид… — и он снова напрягся.

— Она играла с тобой, — сказала она. — Знаю, что ты всего лишь ребенок…

— Прошу прощения? Сколько тебе лет?

— Тринадцать, как и тебе. Но их тринадцать, а потом еще тринадцать. Ты же из маленького городка. Это совсем другое дело. К тому же ты парень.

— Какая разница…

— Астрид не была тринадцатилетней девчонкой из маленького городка. Ей, наверное, и тринадцати нет. Она полностью разыграла тебя, как это сделала бы городская девчонка. — Рейна посмотрела на него и захлопала ресницами, ее глаза округлились. — О, Мэтт. Ты такой большой и сильный и…

— Все было не так, — сказал он, нахмурившись, хотя его лицо пылало.

— Конечно, так и было. Я слышала ее.

— Хорошо, конечно, она сделала это, но это просто заставило меня… — он пожал плечами, словно пытаясь избавиться от этого чувства. — Я просто… мне было жаль ее. Она, казалось, пыталась помочь, а Фин все время устраивал ей неприятности, и никто, казалось, не хотел, чтобы она была с нами. Так что я чувствовал, что должен сделать лучше.

— Именно. Ты был таким милым. Я оставляю свое дело.

Она подкалывала его, и что бы он ни говорил, она собиралась принять это как доказательство своей правоты. Какой бы ни была эта точка зрения. Казалось, она меняется с каждой секундой.

— Тебе нужно вернуть молот.

— Неужели? — сказал Мэтт. — Да. Спасибо. У меня было ощущение, что я что-то упустил, но не мог понять, что именно.

— Видишь? Вот. Разве это не лучше?

— Рейна, я ценю все, что ты пытаешься сделать…

— Нет, ты не хочешь, чтобы я ушла. Продолжай. Скажи мне.

— Но почему? Чтобы ты снова ушла и сказала мне, что это моя вина?

Она усмехнулась.

— Туше. У тебя это получается все лучше.

— Лучше что? — он покачал головой. — Неважно. Ты хочешь, чтобы я был злым? Возвращайся в лагерь, Рейна. Я пытаюсь придумать план, а ты мне не помогаешь.

— Гораздо лучше. Для протокола, это не значит, что я злая. Это честно. Но в любом случае я никуда не уйду. Тебе нужен план, и я здесь, чтобы помочь найти его, чтобы ты мог перестать хандрить и заставить нас двигаться.

— Я не хандрю…

— А как насчет размышлений? Тебе это больше нравится? Так более героический вид, тебе не кажется?

— Рейна…

— Тебе нужно позвать Валькирий.

Он остановился и повернулся к ней.

— Что? — сказала она. — У тебя есть какие-нибудь идеи, как найти молот самостоятельно? К тому же копать придется очень, очень долго.

— Его там уже нет. Он взял его. Куда-то.

— Именно. Куда-то. Куда ты не знаешь, и вы не можешь знать, поэтому тебе нужны люди, которые предупредили тебя. Зови Валькирий.

Он покачал головой.

— Я и так достаточно их побеспокоил.

— Когда ты звал их в последний раз?

— Но им пришлось спасать нас буквально на днях. От бизонов.

— Они спасли тебя от..? — Рейна покачала головой. — Я не хочу этого знать. Итак, когда же еще они спасли тебя?

— Ну, никогда, но я должен сделать это сам. Они сказали мне, где найти Мьелльнир, сразу после того, как дали мне моих коз.

— Коз? Нет, опять же, я не хочу знать, — она замолчала. — Подожди, вообще-то, я знаю. У тебя есть козы?

— Магические боевые козлы.

— Конечно. Итак, ты получаешь волшебных коз, волшебное ожерелье, волшебный молот, волшебный щит. Ты, как любимый ребенок, который получает все лучшие рождественские подарки. А что есть у Фрейи?

— Хм, волшебный плащ.

Она отмахнулась.

— Уже поняла. А что еще?

— И кабан, Хильдисвини.

— Что? Кто это?

— Хильдисвини. Он же Кабан. Это дикая свинья…

— Я знаю, что такое кабан. Это почти так же плохо, как козы. А что еще?

— Хм… лебеди, кажется?

— Лебеди? Отлично. Ты получил козлов-убийц, а я — красивых птиц.

— Ты когда-нибудь встречала лебедя? Они порочны. Думаю, что лучше рискну с козами.

Ее глаза загорелись.

— Неужели? Вот это было бы круто. Все будут думать, что они просто красивые птицы, а потом они нападут. Лебеди-невидимки.

Мэтт рассмеялся.

— Думаю, да. Ну, мы всегда можем посмотреть, сможем ли мы найти твой…

— Э-э-э… Ты меня не отвлекаешь. Вернемся к Валькириям. Дело в том, что они спасли тебя только однажды, и ты никогда не пытался позвать их. Теперь тебе это необходимо. — Рейна подняла руку, когда он начал протестовать. — Ты чувствуешь себя глупо, попавшись на уловку этого зомби, поэтому хочешь все исправить самостоятельно. Но это была вполне понятная ошибка. Этому парню тысяча лет. Конечно, он будет умнее тебя. Во всяком случае, хитрее. Ты же еще ребенок. Ты все испортишь. Валькирии это знают.

— Но…

— Но ничего. Если ты не позовешь их, то мы все застрянем в карнавальном доме развлечений, шатаясь в темноте, ища выход. Я не люблю веселые дома. Ты можешь вытащить нас отсюда, Мэтт, так сделай это. Прежде чем мы с Реем решим взять еще один отпуск и ждать твоего звонка.

— Хм, я почти уверен, что твой последний отпуск прошел не так уж хорошо.

— Да, конечно. Просто позови женщин-воинов. Чем скорее все это закончится, тем скорее мы все сможем вернуться домой.

Это то, что она думала? Что Рагнарёк — это всего лишь препятствие, которое нужно преодолеть, вроде финального экзамена или призовой схватки? Покончить с этим и вернуться домой? Нет. Когда он посмотрел на нее, то увидел беспокойство в глазах и услышал дрожь в голосе. Она боялась, что все не так просто, но притворялась, что так оно и есть. Так было легче.

— Я не знаю, как их позвать, — сказал он и поспешил продолжить, на случай, если это прозвучит как оправдание. — Я постараюсь. Я просто не знаю, если…

— Я не нуждаюсь в опровержении, Мэтт. Если ты потерпишь неудачу, здесь никто не будет смеяться над тобой. Это всего лишь я.

— И это должно заставить меня чувствовать себя лучше?

— Я не скажу ни слова, если ты не сможешь этого сделать, хорошо? На этот раз ты получишь бесплатный пропуск. Теперь вперед.

Мэтт закрыл глаза и сосредоточил всю свою силу на том, чтобы позвать Хильдар, и тогда он…

Но ничего не произошло. Он действительно не ожидал, что это будет легко, поэтому он продолжал работать над этим, продолжал звать ее, сначала мысленно, и наконец, когда начал разочаровываться, произнося слова вслух.

— Знаю, что совершил ошибку, — сказал он. — Я потерял Мьелльнир…

— Прекрати, — сказала Рейна.

Мэтт открыл глаза. Она сидела на земле, положив руки на колени ладонями вверх, будто использовала какую-то магию, пытаясь помочь.

— Перестань извиняться, — сказала она. — Они же воины. Они не хотят слышать, как ты унижаешься. Нет, если только ты не вражеский боец, почти мертвый на поле боя, и тогда они только проткнут тебя копьем, чтобы избавить от страданий.

— Откуда ты знаешь, что они это сделают?

Она пожала плечами.

— Именно это я бы и сделала.

Мэтт подавил желание отступить назад и вспомнил, что Фрейя, как говорили, была истинной предводительницей Валькирий. Это могло бы кое-что объяснить…

— Ладно, давай я попробую еще раз.

Это заняло некоторое время. Он начал вежливо просить, и Рейна заставила его сделать это более настойчиво, и они продолжали так — вперед и назад — пока он практически не приказал Валькириям появиться.

И они это сделали.

Мэтт услышал их первым, с ревом несущимся через лес. Прежде чем он успел разглядеть, откуда доносится шум, всадницы уже скакали галопом по поляне и остановились, Хильдар впереди.

— Ты звал меня, сын Тора? — сказала она.

— Гм, да. Я… ну, я вроде как проиграл…

Рейна толкнула его локтем, и он откашлялся.

— Мьелльнир был отнят у меня. Меня обманул Глемир, король драугров. Я чувствую себя глупо из-за этого, но мне нужно вернуть его.

— Да.

— А это значит, что мне нужно знать, где найти Глемира.

— Да.

Мэтт глубоко вздохнул.

— Не могли бы вы помочь мне найти Глемира?

— Мы отведем тебя к нему, когда ты будешь готов.

— О, я уже готов.

— Это не так. Кто такой этот Глемир?

— Король драугров.

— А это значит, что вы не найдете его наедине с добычей, не так ли? В его распоряжении целый легион драугров.

— Легион? — У Мэтта упало сердце.

— Да. Однако большинство из них находятся не при его дворе. Он, конечно, призовет их, чтобы защитить свое великое сокровище, но они не могут путешествовать так, как он, летая по земле. На это потребуется время. До тех пор у него есть только два десятка воинов.

— Два… два десятка? Сорок?

— Именно поэтому тебе нужно подготовиться. Зови своих коз. Пусть Один призовет остальных своих Берсеркеров. Приготовьтесь к трудной битве. Даже мы будем сражаться бок о бок с вами.

— Можно мне взять моих лебедей? — спросила Рейна.

Хильдар повернулась к ней.

— У Фрейи нет лебедей.

— Хорошо, — сказал Мэтт. — Я что-то не так понял. Извиняюсь. Фрейя, как говорят, является лидером Валькирий, которые являются лебедиными девами.

— Мы не лебединые Девы, — сказала Хильдар, выпрямляясь и поднимая меч.

— Но вы можете превращаться в лебедей.

— Нет, мы не лебеди.

— Даже не злобные лебеди-убийцы? — спросила Рейна.

— Нет.

— Хорошо, но я все еще ваш лидер, верно? Как сказал Мэтт. Фрейя…

— Нет. — Хильдар колебалась. — Ты не проверена в бою. Когда-нибудь ты поведешь нас. Но мы все-таки не лебеди.

— Так что же я получу? — спросила Рейна.

— У тебя уже есть плащ.

— А как насчет того кабана, о котором упоминал Мэтт?

— Еще нет, дочь Фрейи, — Хильдар помолчала, словно размышляя. — Вот колесница, запряженная кошками.

— Кошками? Как леопарды? Тигры?

— Только кошками. Домашними кошками, кажется, так вы их называете.

— Они злобные?

Хильдар посмотрела на нее.

— Дочь Фрейи кажется кровожадной.

— Я должна быть вашим лидером, не так ли?

— Это была не жалоба, — сказала Хильдар. — Просто наблюдение. Нет, пока, думаю, плаща достаточно.

— А как же мы? — сказал голос позади них. Это был Болдуин, шедший с Фином, Лори и Реем, которые, должно быть, слышали лошадей. — Не хочу быть жадным, но что мы получим?

— Тебя нельзя убить, — сказала Рейна. — Я променяю свой плащ на это.

— Но у тебя есть еще и магия, — сказал ей Болдуин.

— А как же я? — сказал Рей. — А что получает Фрей?

— Сестру, — ответила Хильдар.

— Что? — сказал Рей, и его лицо скривилось.

— У тебя есть защита твоей сестры и, если она сочтет нужным, возможность пользоваться ее вещами.

— О.

— А еще есть корабль, — сказал Мэтт. — Корабль Фрейя. Скидбладнир.

— Попробуй сказать это пять раз быстро, — прошептал Болдуин.

— Хватит, — сказала Хильдар. — Мы не будем праздновать Ярлстаг в начале этого года. Вы получите дары, которые вам нужны, если они вам нужны. Если вы спрашиваете, почему дети Тора и Локи получают больше, то их битвы являются ключевыми, и не думаю, что кто-то из вас захочет занять их места.

— Прекрасно, — сказала Рейна. — Мы не жаловались. Просто спрашивали.

— Нет ничего плохого в том, чтобы спросить, — согласился Болдуин.

Все кивнули, казалось, удовлетворенные ответом. Или почти все. Фин не сказал ни слова, но, похоже, он был недоволен.

— Вы уверены, что я не могу взять кабана? — сказала Рейна.

— Я в этом уверена. Спроси еще раз и получишь кошек, хочешь этого или нет. А теперь давайте готовиться к битве.

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошептала Лори Фину, оттаскивая его от остальных. — Наедине.

Она взяла его за руку и потащила обратно в лагерь. На самом деле им не нужно было там находиться, а Фин даже не разговаривал. Она повела его обратно в лагерь, подальше от остальных. Ей хотелось, чтобы у них было больше места — и больше времени — для этого разговора, но они были в лесах, где жили Валькирии и остальные потомки, или лагерь, где были Оуэн и Берсеркеры. Ни Оуэн, ни его люди не стали ей мешать, и она направилась к лагерю.

Фин, молча, последовал за ней.

Лори знала, что он уже разозлился и расстроился из-за того, что его чуть не арестовали, но не могла держать это в себе. После того как Оуэн сказал ей, что она — чемпион Локи, она не знала, что сказать или сделать. Она не хотела остаться в стороне от финальной схватки, не хотела, чтобы ее друзья сражались без нее, но она не была уверена, что ей нравилась идея стать чемпионом. Мифы утверждали, что чудовищами руководил Локи, и хотя Лори не верила, что это сделает Фин, шансов на то, что она это сделает, было еще меньше.

Девушка думала обо всем, что произошло с тех пор, как они покинули Блэквелл. Она была единственной, кто обладал новой силой, и единственной, кто мог использовать призрачные стрелы. Хелена дала ей карту. Вещи, которые Лори считала доказательством того, что стала частью команды, теперь, казалось, значили больше.

— Фин? — спокойно произнесла она. — Думаю, мне нужно тебе кое-что сказать.

Он подошел к своему спальному мешку, свирепо глядя на Оуэна, который наблюдал за ними со странным, печальным выражением лица. Он был хорошим парнем; она видела это, но понимала, почему Фин вел себя так. В течение многих лет его жизнь была посвящена тому, чтобы защищать ее. Теперь, когда они столкнулись с надвигающимся апокалипсисом, ему было еще хуже. Ему хорошо с Мэттом и Болдуином и, возможно, даже с Реем и Рейной, которые были рядом с ней. Однако Оуэн беспокоил его отчасти потому, что думал, что она ему нравится. Она тоже так думала, но теперь поняла, почему Оуэн такой милый — он знал, что Лори чемпион.

Девушка была напугана еще больше, чем прежде. Она так привыкла спорить за право сражаться на стороне Фина, что теперь, когда ей пришлось сражаться, не знала, что чувствовать. Лори могла это сделать. Так и будет. Но это было страшно, особенно если рядом не будет Фина.

Когда она не продолжила, Фин схватил свой спальный мешок и сказал:

— Похоже, мы пропустили, по крайней мере, одну из битв монстров. — Он встряхнул свой спальный мешок, прежде чем начать сворачивать его. — Думаю, лучше буду сражаться с лошадьми, чем с зомби. Слишком много мертвых вещей и грубых вещей и…

— Фин, — перебила она.

Он уставился на нее, скатав спальный мешок и держа его в руках.

— А что, если чемпионом был еще один из наших прапрапрадедов? — Лори старалась не сводить с него глаз, надеясь, что не потеряет лучшего друга и почти брата. — Я имею в виду, когда Норна указала на ярмарку, что если Мэтт подумал, что она имела в виду тебя, но…

— А что, если она имела в виду тебя? — закончил Фин, когда ее слова затихли.

Лори кивнула.

— Тогда мне придется прекратить попытки отправить тебя домой, где ты будешь в большей безопасности, — сказал он, пожимая плечами.

Какое-то мгновение она смотрела на него и хмурилась.

— И это все?

— Ты все равно не собиралась домой, — добавил Фин. — Теперь у тебя есть лук. Это поможет удержать тебя подальше от худших из драк.

— Фин! Будь серьезен хотя бы минуту.

Фин, молча, открыл свой рюкзак и засунул в нее край спального мешка. Рюкзак работал почти как пылесос, втягивая все это внутрь без какого-либо толчка или напряжения со стороны Фина. Как только это было сделано, Фин закинул сумку на спину.

— В любом случае, я не самый очевидный выбор для героя. Не знаю, почему кто-то решил, что это мог быть я. Кажется довольно глупым, если подумать.

— Я так не думаю, — возразила она, обхватила и крепко обняла. Когда он больше ничего не произнес, Лори сделала то, что делала всегда: она сказала то, от чего Фин почувствовал бы себя лучше. — Знаешь, он может ошибаться насчет меня.

Фин фыркнул и отстранился от нее.

— Не говори глупостей.

— Эй! — Она стукнулась головой о его плечо.

Он толкнул ее в спину.

— Но я остаюсь ради боя. Может, сейчас я и не являюсь воплощением бога, но дядя Стиг отлупит меня, если тебе будет больно, даже если это случится из-за того, что ты остановишь конец света.

Лори сглотнула, стараясь не думать о битве, о том, что находится в самом ее центре и рискует потерпеть неудачу. Она чувствовала себя смелее, когда Фин был рядом, и боялась, что он уйдет. Все, что она могла сказать, было:

— Спасибо. Не думаю, что смогу сделать это без тебя.

— Конечно, можешь. Тебе это не понадобится, но ты можешь.

Они оба посмотрели вверх, когда Мэтт и Рейна подошли к ним. Мэтт снова улыбался «мы-можем — сделать-это», и Лори почувствовала, как ее охватывает облегчение. Было тяжело, когда оба мальчика вели себя так мрачно. Фин, казалось, был в восторге от ее новостей и не отходил от нее ни на шаг. Теперь, когда они поговорили, казалось, что его затянувшееся расстройство из-за фиаско с арестом и отношением Оуэна исчезли. Точно так же теперь, когда появился план, Мэтт снова стал самим собой.

— Идите сюда, — позвал Мэтт, направляясь к столу, где Оуэн все еще сидел, как одна из безмолвных статуй в Хеле.

— Мне все еще не нравится Оуэн, и тебе не обязательно оставаться с ним наедине, — тихо сказал Фин, когда они двинулись дальше. — Дядюшке Стигу это тоже не понравится.

Лори почувствовала, что ее щеки пылают.

— Фин!

— Серьезно, ты уже трижды говорила с ним наедине. Пожалуйста, не делай этого снова.

Она, молча, кивнула. Теперь, когда она, наконец, узнала секрет, который Оуэн пытался заставить ее разгадать самостоятельно, у него не было никаких причин оставаться с ней наедине.

— Ладно, Хильдар сказала, что у Глемира с собой только несколько человек, человек сорок или около того, и я уже сказал… козлам, чтобы они встретили нас там. — Мэтт сделал неловкую паузу. — Хильдар дала мне указания, которым могут следовать козы, так что они уже в пути.

— Козы уже в пути, — тихо сказал Болдуин, прежде чем рассмеяться.

Близнецы улыбнулись ему. Фин закатил глаза, но, как и все, что делал Болдуин, он думал, что все в порядке. Даже губы Оуэна скривились в легкой усмешке.

— Оуэн, у тебя есть еще Берсеркеры или только эти? — спросил Мэтт.

На мгновение Оуэн напрягся, но затем просто сказал:

— Я уже приказал Вэнсу вызвать остальных Берсеркеров на обратном пути от Бассейнов Эвана. Они встретят нас там. Это был следующий шаг.

— Так мы победим? — спросил Фин.

Выражение лица Оуэна стало более осмысленным, когда появилась хмурая гримаса, сопровождавшая это напряжение.

— Теперь я участвую в планировании, Фин. Как только я вовлечен, то не могу видеть возможное будущее. Вот почему я держался в стороне: чтобы больше помогать.

Несколько секунд никто не отвечал на этот маленький лакомый кусочек, а потом Лори уточнила:

— Значит, ты хотел быть с нами, но мог бы помочь больше, если бы ушел?

Оуэн кивнул.

— И мне пришлось ждать, потому что я боялся, что не смогу сохранить от тебя секрет.

Остальная часть группы перевела взгляд с Лори на Оуэна, и она почувствовала, как ее лицо вспыхнуло от неловкого смущения: она не хотела рассказывать им о Фине, не сейчас, не после того, как он только что услышал это сам. Почему-то ему казалось несправедливым, что смена роли уже обнаружилась.

— Оуэн пытается намекнуть, а Лори не говорит, что она чемпион Локи, а не я. — Фин встретил ее взгляд, когда произносил эти слова, и она возненавидела себя за то, что он, должно быть, чувствовал себя так ужасно… и была благодарна, что он достаточно заботился о ней и о том, чтобы остановить Рагнарёк.

Лори ждала, не скажет ли кто-нибудь что-нибудь жестокое, понимая, что ее рука сжалась в кулак в предвкушении. Мэтт встретился с ней взглядом, и она увидела, как его глаза опустились на ее кулак. Он сочувственно улыбнулся ей и Фину.

— Ха, — сказала Рейна. — Я этого не предвидела.

— Ты ведь останешься, Фин? Я имею в виду, ты же не собираешься пропустить большой бой сейчас, не так ли? — спросил Болдуин.

Фин одарил Болдуина добродушным взглядом.

— Тем больше причин защищать кузину. Она — чемпион, поэтому ей грозит еще большая опасность, и еще важнее, чтобы с ней ничего не случилось. Я все еще буду ее телохранителем. — Он взглянул на Оуэна и улыбнулся. Затем посмотрел на Мэтта и перевел разговор на текущую битву. — Итак, у нас есть козы, Берсеркеры и… что дальше, Торсен?

— Валькирии отведут нас туда… и останутся. — Мэтт оглядел собравшуюся толпу потомков и сказал: — Дальше мы сражаемся и побеждаем.

Болдуин кивнул.

— Простой план. Мне это в тебе нравится, Мэтт.

Близнецы обменялись встревоженными взглядами, и Лори сказал им:

— Мы можем сделать это. Мы были в Хеле и вернулись обратно. Прошли реку зомби. Великанов. Это всего лишь несколько драугров, верно?

— Сорок, — вставил Болдуин, — так сказал Мэтт.

Прежде чем Лори успела утешить близнецов, Рейна улыбнулась.

— Несправедливые шансы для них, но это то, что они получают за кражу у чемпиона Тора.

Лори оглядела собравшихся. Наконец-то они собрались все вместе, все потомки, и им предстояло сразиться плечом к плечу с Валькириями, Берсеркерами и… козлами. Это было довольно эпично.

Через несколько коротких мгновений все дети присоединились к Валькириям и отправились в логово Глемира. Те, у кого были рюкзаки от Хелены, сложили вещи в седельные сумки. Мэтт держал в руке щит, а Лори — лук. У Рейны был плащ из перьев, который она накинула на плечи как раз перед тем, как Хильдар усадила ее на коня. Вид девушки-гота в плаще с перьями, сидящей верхом на огромном коне, напомнил Лори супергероев из комиксов, которые она читала. Мы — герои! Она улыбнулась, оглядывая остальную часть их боевой группы. Может, они и были детьми, но сейчас выглядели как воины.

Эта уверенность не покидала ее, пока Валькирии несли их к драуграм. Поездка все еще была захватывающей, но на этот раз она также казалась менее необычной. Уверенность Лори оставалась неизменной, пока они спускались в темный сырой туннель, который, казалось, громко разносил эхо. Каждый стук копыт по камню отдавался барабанным боем, и ее сердце хотело биться в такт ему.

И только когда туннель начал светиться зеленым светом, ее уверенность немного померкла. Зеленое свечение исходило от скользких полос какого-то гриба, прилипшего к влажным стенам. Как будто какое-то огромное существо несколько раз чихнуло на камень и землю, и сопли все еще дрожали там. Воздух становился все гуще по мере того, как туннель снова выравнивался, и Лори не хотела глубоко вдыхать, опасаясь, что гниль впитается.

По мере того как зловоние становилось все более и более отвратительным, она знала, что они уже почти там. Где-то поблизости ждали, по меньшей мере, сорок один ходячий разлагающийся труп. Никто не произнес ни слова. Единственными звуками были ровные вдохи и выдохи остальных и стук копыт по земле.

Наконец, они свернули за угол и оказались на открытом пространстве. Это было похоже на подземную арену. Сталактиты и сталагмиты свисали с потолка высоко над головой и поднимались от пола. Среди них виднелись развалины древнего города. Стены и крыши, дверные проемы и окна — все это тянулось по центру помещения. Из этих окон драугры смотрели на них, а из-за этих дверных проемов шло еще больше драугров.

— Ты пришел раньше, чем я ожидал, — сказал Глемир.

Они все повернулись в направлении его голоса. У короля драугров был трон, построенный из саркофагов, и по обе стороны от него стояли стражники, выглядевшие такими же гнилыми, как и он сам. Их улыбки показывали отсутствие зубов, и Лори на мгновение задумалась, исчезли ли эти зубы до или после смерти. Викинги не пользовались лучшей стоматологической помощью.

— Верни мне Мьелльнир, — сказал Мэтт. Должно быть, он был так же встревожен, как и Лори, но голос его звучал ровно.

— Нет. — Глемир медленно покачал головой. Молот лежал рядом с ним на троне, и его рука легла на него, как на животное, которое он хотел бы погладить. — Ты отдал его, мальчик, и то, что пришел сюда с несколькими детьми и девочками на пони, не убедит меня отдать его тебе.

Вокруг себя Лори слышала, как Валькирии отвечают на выпад драугра. Большинство из них изъяснялись не по-английски, но их тон был достаточно резким, чтобы она заподозрила, что эти слова ей не следует повторять.

— Торсен, где козлы и клоуны Оуэна? — тихо спросил Фин.

— Берсеркеры будут здесь через несколько минут. Вороны отправились за ними, — Оуэн, наконец, рассердился, и Лори стало его жалко. Теперь, когда Фин знал, что он может расстроить Оуэна, ему было еще хуже.

— Сын Тора? Из вежливости мы ждем вашего слова, — сказала Хильдар.

— Ты уверен, что не отдашь его обратно? — спросил Мэтт у Глемира.

Рука драугра крепче сжала рукоять Мьелльнира.

— Тогда мы возьмем его, — сказал Мэтт.

Валькирии немедленно бросились к драуграм, которые, казалось, хлынули из руин вокруг них. Некоторые остались на своих конях, другие спрыгнули с лошадей и бросились в атаку. Дети спрыгнули с лошадей, а Валькирии рассредоточились и атаковали. Лори подняла лук и начала стрелять. Близнецы взялись за руки и что-то напевали. Болдуин издал вопль, Фин превратился в волка. Когда битва разгорелась по-настоящему, сам Глемир остался на троне, держась за молот.

Это было не то же самое, что защищаться от монстров, как это было в большинстве сражений. Это был первый раз, когда они шли в полную атаку на врага, и Лори чувствовала прилив сил.

Трудность, конечно, состояла в том, что Мэтт должен был добраться до короля, а судя по тому, как выглядело поле битвы, к тому времени, когда парень это сделает, он будет измотан сражением. Глемир, однако, будет в отличной форме. Король сидел на своем троне и с улыбкой наблюдал за ними.

Рядом с Лори стоял Фин в волчьем обличье. Он взглянул на нее и сверкнул зубами. Затем снова посмотрел на короля. Она не была уверена, о чем он думал, но Лори знала его достаточно хорошо, чтобы ожидать, что у Фина была та же самая общая мысль, что и у нее: взять Глемира.

У нее не было возможности попасть в него, поэтому они должны подойти ближе. Фин и Лори вместе направились к Мэтту.

Бой только начался, когда два ворона Оуэна влетели в пещеру, и в мгновение ока остальные Берсеркеры, кувыркаясь, бросились в бой. Позади них появилось настоящее море меха и рогов. Некоторые драугры, казалось, колебались, когда козы атаковали их, но их пауза была короткой. Странным образом, козы казались идеальным оружием против драугров: они были практически бессмертны. Все стадо коз обладало одинаковой силой Тангриснира и Тангниостра, чтобы оживать после смерти, и драугры могли снова прикреплять свои части тела, когда были ранены. Это был довольно равный бой.

Берсеркеры роились в середине меха и разлагающейся плоти. Они прыгали и кувыркались, используя даже тела бойцов с обеих сторон в качестве трамплинов. Для таких гимнастов сталактиты были не хуже турников. Это был полнейший хаос, даже больший, чем битва между Берсеркерами и Райдерами. Райдеры, несмотря на весь их характер и отношение, просто не были столь ошеломляющими, как возвышающиеся, гниющие драугры.

— Мэтт! Ты можешь использовать свой молот против Глемира отсюда? — крикнула Лори через весь бой, когда они с Фином пытались подойти к нему.

Его ответ потонул в реве, когда драугр прыгнул к ним, а затем они были отделены от него растущим потоком бойцов. Фин оставался рядом с ней, и время от времени она видела Болдуина или близнецов, но хаос разделил их на небольшие группы.

Чемпион Локи, напомнила она себе. Я — чемпион Локи. Она не подведет ни своего предка, ни других потомков. Она не могла даже подумать об этом. Она старалась не обращать внимания на рычание, вопли, блеяние и ворчание. Она должна была сделать свое дело.

По одной стреле за раз.

Битва. Именно этим больше всего славились викинги, будто они всю свою жизнь бродили по побережью, потрясая мечами, ожидая случая сразиться с кем-нибудь. Украсть что-нибудь. Убить кого-нибудь.

Не совсем так. Они также были фермерами и исследователями, и они проводили больше времени в деревнях, чем в набегах, но да, Мэтт признал, что викинги любят сражаться. И не только сражения один на один. Им это нравилось.

Он окинул взглядом поле боя. Это была бурлящая масса Берсеркеров, Валькирий, драугров, боевых козлов и потомков Севера. Грандиозное зрелище, способное всколыхнуть кровь любого викинга. Если бы он увидел это в кино, то был бы прикован к экрану, сердце колотилось, адреналин бил ключом. Для ребенка Блэквелла это была его версия битвы с пиратами, ниндзя и зомби. Лучше и быть не может.

Вот только… Ну, это была не сцена из фильма. Неделю назад он бы признался, что настоящая драка была ужасной. Теперь уже не столько ужас заставлял его желать, чтобы это был фильм, сколько хаос.

Не имело значения, были ли это Берсеркеры, Валькирии и козы против драугров. Возможно, это были рыжеволосые против блондинов, но с его точки зрения это не имело значения. Это был хаос, абсолютный хаос, с летящими копытами, летящими частями тел драугров, Берсеркеров, кружащимися над головой, и грязью — множеством грязи, кружащейся повсюду, от коз и бойцов, грязь в его глазах и во рту. Через некоторое время он уже почти ничего не видел, только какие-то фигуры проносились мимо, иногда над головой, иногда под ногами, когда он спотыкался об упавших. Они тоже врезались в него, толкаясь и ворча, сбивая с ног; он развернулся, подняв щит и держа молот наготове, но они не заметили его, просто врезались в него и исчезали в драке.

А потом появился запах. В основном, драугров. Вонь гнили стала настолько сильной, что это было практически само оружие. Мэтт споткнулся об одного из младших Берсеркеров, которого рвало, и Мэтт сказал ему пойти подышать свежим воздухом. Парень потупился от стыда, но его кожа стала почти зеленой от тошноты. И все же это был еще один запах, от которого у Мэтта скрутило живот. Более легкий запах, который он улавливал лишь время от времени, двигаясь по полю боя. Кровь. Каким бы слабым он ни был, это было самым верным напоминанием о том, что это не киносценарий, не игра. Это реально, и он был в центре всего этого.

Но не только он был в центре событий, и это было еще страшнее. Были и другие, те, кого Мэтт должен был защищать… Фин и Лори, Болдуин и близнецы. Хотя знал, что должен идти к Глемиру, он продолжал искать их, чтобы убедиться, что друзья в порядке, чтобы увидеть, нужна ли им помощь. Смотрел и слушал. Но слушать было почти так же бесполезно, как и смотреть. Какофонии было достаточно, чтобы у него зазвенело в ушах. Время от времени он улавливал характерный шум… фырканье лошадей, боевой клич Валькирий, лязг мечей, блеяние коз… но в основном это был просто шум. Оглушительный шум.

Это было настоящее поле битвы. Настоящее поле битвы. Настоящая битва. И, честно говоря, Мэтт не хотел иметь с этим ничего общего.

Он подозревал, что другие Торсены не чувствовали бы того же. Они окажутся в самой гуще событий, воя вместе с другими воинами, их духи воспарят от давно спящей боевой лихорадки. Боевой гнев. Боевой голод. Для них это было бы похоже на футбольный матч чемпионата, такой же хаотичный и такой же громкий, такой же вонючий и, возможно, такой же кровавый. Они процветали на этом. Его братья жили ради этого.

А Мэтт? Нет. Он огляделся и вспомнил, почему никогда не хотел играть в футбол. Этот хаос не заряжал его энергией, как его братьев. И все же ему не хотелось свернуться клубочком, опустив голову и зажав уши руками. Он все еще был викингом.

Он видел поле битвы и чувствовал движение своих предков, но это движение не вызывало у него желания броситься в бой. Мэтт хотел своей собственной битвы. Как на боксерском ринге. Один на один. И это было прекрасно, потому что именно это он и должен был сделать. Сразиться с одним парнем… который только что стал королем драугров и в настоящее время потерялся в середине этого бурлящего боя.

Когда все это началось, он точно знал, где находится Глемир. Гипотетически он все еще так думал. Посередине. Но он уже давно потерял его из виду и был вынужден полагаться на свое ожерелье, чтобы добраться до Мьелльнира. Просто следуя за вибрирующим амулетом. Что было бы потрясающе… если бы вся земля не вибрировала у него под ногами. Поэтому ему пришлось идти, держась одной рукой за щит, а другой — сжимая амулет, оценивая его вибрации и следуя за ними, как летучая мышь, используя эхолокацию.

Никто не оставил для него открытой тропинки. И никто не пытался его остановить. Они, казалось, были слишком поглощены своими собственными драками, чтобы замечать — или беспокоиться — рыжеволосого парня, в которого они врезались.

Мэтт был так поглощен своей целью, что едва заметил драугра на пути. Просто еще один зомби, выброшенный из драки. Вот только обратно тот не прыгнул. Он просто стоял там. Преграждая путь.

Мэтт поднял голову. Он должен был это сделать. Парень был шести футов ростом… огромный для викинга. От носа вниз он был немногим больше скелета, одетого в рваную кожу, из-за чего верхняя половина его головы казалась скорее странной шапочкой из кожи и плоти, чем частью головы, иллюзия была еще сильнее, потому что он не носил шлем. Спутанные темные волосы спадали с его «черепной шапочки» на плечи. Темные глаза уставились на Мэтта, один из них был затянут пленкой, словно слепой. Под носом у него был ухмыляющийся череп с удивительным количеством нетронутых зубов. Эти зубы клацали, когда он открывал рот, и Мэтт был уверен, что это все, что он услышит… как можно говорить без языка… или горла?

Но, так или иначе, этот Драугр мог, хотя слова были гортанными и хриплыми, их было даже труднее понять, чем речь Глемира.

— Так ты один из тех, кто думает, что он — великий бог Тор? — сказал Драугр.

— Не совсем так, — ответил Мэтт, стараясь говорить спокойно и обдумывая ситуацию, пытаясь найти легкий выход. Ему нужно было беречь силы для Глемира. — «Живое воплощение» — это фраза, которая означает, что я вроде Тора, а вроде и нет. Это сбивает с толку.

— Ты смеешься надо мной, мальчик?

— Нет, я просто поправляю тебя. Но если ты спрашиваешь, являюсь ли я живым воплощением, то ответ — да. А теперь, с твоего позволения, мне нужно забрать молот.

— Твой молот? — драугр, казалось, сплюнул, что было действительно трудно сделать без слюны. Или губы. — Ты не тот чемпион Тора.

— Нет, тот. Я могу это доказать.

Драугр презрительно фыркнул.

— Могу. Просто помоги мне расчистить путь к Глемиру и взять Мьелльнир. Я покажу тебе, что умею им владеть. Это должно уладить дело.

Драугр издал скрежещущий смешок. Затем он бросился в атаку.

Троллей было гораздо легче обмануть.

Мэтт ударил щитом драугра по лицу, отчего тот отшатнулся, выпучив один глаз, словно потерял опору. Это также могло вывести его из себя. Драугр взревел и надулся, чтобы удвоить свой размер. Он снова бросился в атаку. Мэтт попытался бросить молот, но тот зашипел. Ему удалось вовремя поднять щит, но это сработало лучше, если бы драугр не был двенадцати футов ростом. Щит попал зомби только в бедро. Драугр взмахнул массивной рукой. Удар пришелся Мэтту в плечо и опрокинул его на задницу, заставив заскользить назад по земле.

Когда Мэтт поднялся, он увидел, как драугр надвигается на него, протягивая руку, чтобы схватить Мэтта, и понял, что не успеет вовремя встать на ноги. Затем стрела попала в кожаную нагрудную пластину драугра. Конечно, она не причинила никакого вреда, но зомби остановился и посмотрел на него сверху вниз. Именно в этот момент с переполненного поля боя выскочил волк и вцепился драугру в ногу. Когда Мэтт вскочил, Лори вышла из схватки. Все еще кусая драугра за ногу, Фин бросил на нее взгляд, как бы говоря о времени.

— Эй, моя стрела побила тебя, — сказала она, — технически, я была здесь первой.

Драугр повернулся к ней и зарычал, а когда это произошло, он, казалось, стал еще больше. Затем бросился в атаку. Мэтт увидел это существо — пятнадцатифутового зомби-воина, даже не заботящегося о том, что волк все еще грызет его бедро, несущегося за Лори, которая была вооружена только луком… и он нашел в себе ярость, необходимую, чтобы запустить молот. Запустив его с треском, грохотом и взрывом силы прямо на поле боя. Он также сбил с ног Лори и отправил волка-Фина в полет. Однако они были готовы к этому, и отскочили назад, в то время как Драугр все еще лежал там, качая головой, как будто говоря, что только что произошло?

— Ты все еще сомневаешься, что я — чемпион Тора? — спросил Мэтт, надвигаясь на драугра, который сдулся, когда ударился о землю. — Я…

Драугр вскочил, удивительно проворный для скелета в кожаном переплете.

— Истинный чемпион никогда бы не позволил Мьелльниру ускользнуть от него. Ты самозванец, и я положу тебя в землю, где тебе и место.

Это была великолепная речь. Драугр даже последовал за ним с ревом, готовый снова наполниться воздухом. Кроме… ну, проблемы с боевыми речами? Если ты разговариваешь, значит, ты не борешься.

Поэтому, когда Драугр начал реветь, он получил со всех сторон. Стрелу в затылок. Волк вцепился в кость его руки. А Мэтт пробежал на полной скорости и ударил его по лицу щитом. На этот раз, это было похоже на удар щитом, сделанным из твердого кирпича. Раздался ужасный треск. Затем хруст, когда Драугр упал назад, и Фин оказался с откусанной рукой зомби во рту.

Драугр ударился спиной о землю. Его лицо выглядело так, словно по нему ударили кирпичным щитом… кость треснула, нос расплющился, пара зубов свисала. Тем не менее, он с трудом поднялся и побежал к Фину, выхватывая свою руку и волшебным образом возвращая ее на место. Потом он пошел за Мэттом.

Бой продолжался. Лори забрасывала драугра стрелами. Фин грыз все кости, до которых мог дотянуться. Мэтт бил драугра одновременно щитом и молотом. Он позвал Тангриснира и Тангниостра, и они присоединились к нему, безжалостно бодая драугров. И все же, как зомби из фильма ужасов, драугр продолжал приближаться. Тогда-то Мэтт и понял, что попал в беду. Он растрачивал свои силы и силы на одного незначительного драугра, когда впереди ждала настоящая битва.

Рассерженный и расстроенный, Мэтт почувствовал, как внутри него нарастает ярость, словно раскаленный амулет.

— Убирайся с моего пути! — крикнул он, наконец, когда столкнулся с драугром, стрелы торчали из его брони, как иглы дикобраза, Фин свисал с его руки.

Драугр рассмеялся.

— Маленький мальчик устал? Я — воин, глупец, я не отступлю ни на шаг…

— Тор! — взревел Мэтт. — Ты отойдешь в сторону ради Тора.

Ему даже не нужно было запускать молот. Как и в хижине, он сам себя запустил, массивный шар голубого света вылетел из его тела. Фин увидел, что он приближается, и отпустил драугра, отклонившись в сторону. Драугр стоял с отвисшей челюстью. Шар попал ему в нагрудник и…

И разбил его вдребезги, как бейсбольный мяч вазу. Он разлетелся на сотни костей, летящих как шрапнель, и все пригнулись, чтобы избежать осколков. Затем…

Тишина. Вокруг них битва прекратилась. Берсеркеры, Валькирии и драугры одновременно повернулись и уставились на пронзенные стрелами доспехи, лежащие на поле боя.

Мэтт шагнул вперед, крича:

— Я — Чемпион Тора. Я пришел за Мьелльниром. Перестань прятаться за своей армией, Глемир. Встань ко мне лицом!

Тишина разлилась волнами, борьба прекратилась даже за пределами тех, кто мог видеть, что произошло, даже за пределами тех, кто мог слышать слова Мэтта. Наступила тишина, толпа расступилась, и в конце ее он увидел Глемира, поднимающегося со своего трона, а Мьелльнир теперь лежал у его ног.

— Тебе нужен Мьелльнир? — сказал король драугров. — Подойди и возьми.

Мэтт продолжал идти, не сводя глаз с короля и не обращая внимания на толпу, собравшуюся по обе стороны дорожки, на случай, если кто-нибудь на него набросится. Фин и Лори помогали ему, шагая по обе стороны от него, так же как Тангриснир и Тангньостр.

— Твои друзья и домашние животные остаются там, — сказал Глемир, когда Мэтт приблизился к трону.

— А твои охранники? — сказал Мэтт.

Глемир помахал им в ответ.

— Ты дашь мне слово, что твоя сторона не будет вмешиваться, и я ручаюсь за своих воинов. Это останется между нами. Борьба за Мьелльнир.

— Даю слово.

Мэтт поймал взгляд Фина. Фин осторожно наклонил голову, спрашивая, стоит ли ему прыгать, когда он сможет, но Мэтт покачал головой. Если он нарушит слово, драугры нарушат свое. Так и должно было быть. Так, как он понимал. Воин против воина.

Он поднялся по ступеням на массивную каменную плиту, на которой стоял король и его трон. Ему не нужно было побеждать Глемира. Просто подойди к Мьелльниру, меньше чем в десяти футах, ручка торчит вверх, как будто ждет его. Потом держать короля драугров на расстоянии достаточно долго, чтобы Валькирии могли схватить его. Легко.

Глемир наклонился, и на секунду Мэтту показалось, что он тянется к Мьелльниру, что он каким-то образом научился владеть им. Но нет, его рука прошла мимо молота и под трон к…

Мечу. Он был четыре фута в длину и почти четыре дюйма в ширину. Рукоять выглядела тысячелетней давности, тусклой и потускневшей, резьба почти стерлась от использования. И все же меч? Лезвие было чистым, отполированным и острым.

Сердце Мэтта глухо забилось. До сих пор драугры сражались в основном безоружными, некоторые с дубинками и битами, но никто с клинком. Меч…

Он судорожно сглотнул.

Клинок делал этот бой совсем другим.

— У меня нет оружия, — сказал Мэтт.

— Да, это так, — половина лица Глемира исказилась в ужасной улыбке. — Он прямо здесь. Подойди и возьми его.

Он взмахнул мечом, и его улыбка превратилась в оскал черепа.

— Если только ты не лжешь, — сказал Глемир. — Если только ты действительно не самозванец.

— Ты же знаешь, что нет. Я…

— Тогда иди и возьми его, Атли Тор. — Тор Ужасный. Так он его назвал, презрительно скривив то, что осталось от губ.

— У меня нет оружия, — сказал Мэтт снова.

— У тебя есть щит.

— А ты неуязвим. Тебе не нужен щит.

— У тебя есть амулет. Ты и дальше будешь скулить, как ребенок? Или собираешься драться со мной?

Мэтт бросился в атаку. Глемир улыбнулся и замахнулся мечом, и Мэтт услышал, как Лори закричала: но в последнюю секунду он поднял щит, и меч с лязгом отскочил от него, словно превратившись в металл. План состоял в том, чтобы блокировать удар и схватить молот. Вот только молота там не было. Когда он схватился за него, каменная плита под ним разлетелась вдребезги, словно от удара снизу, и Мьелльнир упал вне досягаемости.

Мэтт услышал, как Лори снова закричала, и повернулся как раз в тот момент, когда Глемир замахнулся мечом для нового удара. На этот раз он едва успел его блокировать, удар прошел сквозь его руку с резкой болью. Он слышал, как Лори выкрикивает предложения, и это было бы здорово, если бы ее не заглушило услужливое рычание Фина.

Мэтт отполз в сторону, прежде чем Глемир снова замахнулся. Он вскочил и блокировал следующий удар, затем выбежал из пределов досягаемости Глемира и ударил его молотом. Это было вполне прилично. Еще неделю назад он счел бы это успехом. Но теперь он был избалован, после мегаударов в хижине и здесь, на поле боя, и это было похоже на бросок баскетбольного мяча, когда он ожидал пушечного ядра.

Удар молота поразил Глемира. Король драугров отшатнулся. Но это было не более чем спотыкание, и Мэтту не хватило времени даже на то, чтобы приблизиться на два шага к Мьелльниру, стоявшему теперь на краю разбитой каменной плиты у них под ногами.

Бой продолжался. Взмах. Уворот. Удар молотом. Восстановление. Нырок. Блок. Повторение. Все это время внимание Мэтта было приковано к Мьелльниру, даже когда он делал вид, что это не так. Однако Глемир не был глуп. Он знал, что Мэтт направляется именно туда, и все время обрывал его и гнал назад.

Наконец, Мэтт понял, что ему нужно сменить тактику. Он не получит молот, не нанеся серьезного урона королю зомби. Поэтому он сосредоточился на молоте, который у него был… на своем амулете. Ему тоже удалось получить несколько серьезных ударов. Взрывы, которые чуть не сбили Мьелльнир с плиты своей силой. Те же удары взорвали бы и меньшего драугра. Или с меньшим количеством плоти на костях. Самое большее, что удалось Мэтту — это сбить с Глемира мелкие, несущественные детали. Ухо. Зуб. Несколько костлявых пальцев. Этого было недостаточно.

Хитрость, как понял Мэтт в середине последовательности «Слэш-Додж», состояла в том, чтобы направить удары молота куда-то еще, кроме груди Глемира. Он блокировал удар меча и отскочил назад, почти к другой стороне плиты, целеустремленно балансируя на краю. Глемир ухмыльнулся, как будто Мэтт не знал, где он находится. Драугр рванул к нему с мечом, направленным прямо на щит, его единственная цель — отбросить Мэтта на шаг назад и повалить на камень внизу.

Но Мэтт был готов. Он выстрелил молотом прямо в левое колено Глемира… голую кость под рваными штанами. Это тоже был хороший взрыв, сопровождавшийся грохотом и вспышкой, от которых ближайшие стоящие пошатнулись. Летящий шар света попал точно в цель… и половина левой ноги Глемира пролетела через плиту, оставив остальную часть стоять там. На долю секунды он, казалось, не понял, что произошло. Потом упал.

Мэтт помчался по плите, огибая короля драугров, а Глемир взревел, приказывая стражникам найти оставшуюся часть его ноги. Мэтт стоял в пяти футах от Мьелльнира. Четыре. Три. Он услышал, как Глемир взревел, и упал, ударившись животом о каменную плиту, скользя по ней, когда она прорезала его рубашку, вошла в кожу, внезапная боль была мучительной, но ему было все равно. Мьелльнир был там, прямо там…

Край плиты осыпался, и молот упал. Мэтт видел его всего в нескольких футах внизу, ручка все еще была поднята. Он мог бы оттолкнуться от края и…

— Мэтт!

Он не нуждался в предупреждении Лори. Он почувствовал Глемира и повернулся, чтобы увидеть меч короля драугров, идущий прямо на него, в то время как щит Матта неуклюже изогнулся под ним, бесполезный.

Вместо этого он выстрелил молотом. Он отбросил Глемира назад, как раз настолько, чтобы меч просвистел над головой Мэтта. Мэтт вскочил на ноги, готовый спрыгнуть с плиты, но Глемир снова нанес удар, на этот раз прорезав рубашку Мэтта, едва не задев кожу. Парень рывком поднял щит. Внизу он увидел Мьелльнир, лежащий на земле…

Нет, подожди! Он не просто лежал там. Он двигался. Качался. Вибрировал. Мэтт протянул руку, стараясь, чтобы это не бросалось в глаза. Мьелльнир качнулся сильнее.

Он сосредоточился на том, чтобы призвать молот к себе. Что было бы намного проще, если бы он не был также сосредоточен на том, чтобы не быть проткнутым, заколотым или разрезанным. Он уклонился от удара мечом и блокировал другой. Все это время Мьелльнир раскачивался, но ни на дюйм не приподнимался над землей.

— Ты не получишь Мьелльнир, мальчик, — сказал Глемир. — Он не твой.

Нет, мой. Я вытащил его из камня. Я бросил его, и он вернулся в мою руку. Он мой.

А теперь вернись ко мне, Мьелльнир!

Он качнулся один раз. Только один раз. Глемир заметил это и рассмеялся.

— Как я уже сказал, он не твой, самозванец.

— Ты же знаешь, что нет…

Глемир замахнулся, оборвав его. А еще он почти остриг волосы. Мэтт увернулся, затем блокировал, затем отступил в сторону.

Он знает, что я — чемпион Тора. Он знает, что я освободил Мьелльнир. Он лжет. По какой-то причине он лжет.

Мэтт понял это, и новая волна ярости пронзила его. Он хорошо себя зарекомендовал. Так оно и было. Он совершенно точно знал, и если были какие-то сомнения…

Нет, сомнений не было.

— Я — Тор! — взревел он, продолжая блокировать Глемира. — Аса-Тор. Атли Тор. Оку-Тор. Я и есть все это. Я — Вингтор. Воинственный Тор. Мьелльнир! Вернись ко мне!

Молот взлетел вверх. Он ударил его по руке так сильно, что парень с силой отдернул руку. Но пальцы инстинктивно обхватили ручку. Он схватил молот и бросил прямо в Глемира. Тот ударил драугра в плечо, кости руки взорвались. Мэтт не стал ждать, достаточно ли этого. Он ударил его снова, молот был похож на каменный молоток, расщепляющий кости под высохшей плотью. Второй удар опрокинул Глемира на спину. Мэтт снова ударил его в другую руку, и меч Глемира взметнулся в воздух. Затем он встал над королем драугров, подняв Мьелльнир над головой Глемира.

— Я — Тор! — крикнул Матт, и он поднял голову, глядя на толпу, готовясь к первому знаку нападения со стороны воинов драугра.

Но они не нападали. Они склонили головы, опустившись на одно колено.

— Вингтор! — крикнул один из них.

Другой подхватил крик, и он эхом разнесся по руинам и по полю мертвых воинов.

Вингтор.

Воинственный Тор.

Фин сбросил волчью форму и встал рядом с кузиной, а драугры кланились Мэтту и приветствовали его. Он не собирался становиться таким обидчивым и говорить что-то вслух, но это было довольно удивительно. Сражение прекратилось, словно волна тишины накрыла толпу, и Торсен застыл над поверженным предводителем драугров.

— Мы победили, — сказала Лори. — У него Мьелльнир.

Даже когда воцарилась почти благоговейная тишина, Болдуин все еще неистово подпрыгивал. Он подошел и встал рядом с Фином.

— Это представление Бога — самая эпическая вещь на свете. Мы сражались с мертвецами и мерзкими волками.

Фин поднял брови и посмотрел на Болдуина.

— Волк слушает.

Болдуин пренебрежительно махнул рукой.

— Ты не из противных. Это не считается.

Фин не мог не улыбнуться. Он был очень рад, что Болдуин снова жив.

Мэтт повернулся и многозначительно посмотрел на них, а затем на близнецов. Он наклонил голову в приглашающем жесте.

— Мы нужны Торсену. — Фин поднял руку по широкой дуге, жестом приглашая остальных выйти вперед, а затем бросил виноватый взгляд на Лори. — Прости. Раньше я был вторым в команде, но теперь, наверное, это ты.

Лори закатила глаза.

— Не говори глупостей. Мы же команда.

Когда остальные присоединились к ним, они все направились туда, где Мэтт одолел Глемира. Как только потомки оказались рядом с ним, Мэтт посмотрел на безмолвных мертвецов, которые кланялись ему.

— Я не самозванец, и они тоже. Это потомки Локи. — Он посмотрел на Фина и Лори.

Кузены обменялись смущенными взглядами, но затем подняли головы и уставились на драугров, которые теперь наблюдали за ними. У Мэтта, очевидно, была причина для того, что он делал. Они достаточно доверяли ему, чтобы согласиться с этим.

— И Фрейя, и Фрейи.

Близнецы стояли, взявшись за руки, готовые пустить в ход свою магию, если снова начнется буря.

— И Бальдра.

Болдуин весело помахал рукой.

— Привет! Было здорово сражаться с вами.

— И Одина… у него Берсеркеры бога.

Оуэн, который уже был окружен несколькими Берсеркерами и снова посадил двух воронов себе на плечи, поднял голову и посмотрел на притихших драугров своим единственным здоровым глазом.

— Самозванец здесь — Глемир. — Мэтт посмотрел на драугра сверху вниз. — Он ввел вас в заблуждение, заставил бороться с истиной. Он убедил вас, что я не являюсь законным потомком Тора, хотя и знал об этом.

Драугры начали ворчать, слова гнева смешивались с потрясением.

Глемир ничего не ответил.

— Ты остался здесь, играя в властолюбивого короля, вместо того чтобы отправиться на тот свет. — Мэтт крепко держал Мьелльнир в руке, но Фин видел, как его рука напряглась, словно он хотел ее поднять. Он был хорошим парнем, не способным победить даже врага в гневе, но он также был за справедливость, и пока он говорил, Фин понимал, что то, что сделал Глемир, было даже хуже, чем попытка украсть Мьелльнир.

— Ему повезло, что здесь нет тети Хелены, — пробормотал Фин. — Возиться с мертвецами, которые должны принадлежать ей. Он получит за это.

— Тогда я хочу, чтобы она была здесь, — так же тихо сказала Лори.

— И я тоже. — Фину стало грустно за разлагающихся бойцов. Всего несколько мгновений назад они были врагами, но теперь, когда он узнал правду, он понял, что они были жертвами. Если бы у него было такое же оружие, как у Мэтта, он не смог бы так хорошо сопротивляться желанию опустить его на голову Глемира.

— Если бы моя дорогая семья пригласила меня раньше, я бы уже разобралась с Глемиром, — раздался голос позади них.

— Тетя Хелена! — воскликнула Лори.

— Племянница. — Правительница Хель была одета в живое платье, на этот раз покрытое мотыльками с мертвыми головами. Если не считать крошечных черепов на спинах мотыльков, они не были особенно странными. Привычка Хелены одеваться в живое, однако, была немного жутковатой.

— Вспомни о черте… — пробормотал Фин.

Хелена рассмеялась и погрозила ему пальцем.

— Ну-ну, племянник. Я стою здесь с божками. Стала бы я так поступать, если бы была дьяволом?

— Привет, Хелена, — сказал Болдуин.

Она повернулась к нему с улыбкой.

— Ты снова привык к жизни?

— О, да. Эпическая битва. Кемпинг, — Болдуин усмехнулся и кивнул. — Все это хорошо.

Близнецы и Оуэн молчали, но когда взгляд Хелены упал на Рейну и задержался на ней, девушка сделала маленький шаг назад. Несколько Валькирий прошли через комнату и встали рядом с Рейной, защищая ее.

Хелена рассмеялась.

— Я просто осматривала ее.

— Она поедет с нами, — сказала Хильдар. — Она никогда не будет твоей.

Фин, как и многие мальчишки в Блэквелле, считал, что девушки-воительницы — это круто, поэтому он знал, что Фрейя ездит с Валькириями. Между собой они поделили сраженных мертвецов. Остальное взяла Хелена. Чего он не понял, так это того, что Хелена и Валькирии не очень-то любили друг друга. Он на мгновение задумался, не была ли его инстинктивная неприязнь к Рейне вызвана тем, что он был родственником Хелены. Впрочем, это не имело значения. Рейна была разочарованием с точки зрения девушек-воинов, которых он себе представлял, а Валькирии были немного напряженными.

— Я не нуждаюсь в таких, как она, — царственно сказала Хелена, — или твои.

Затем правительница Хель пренебрежительно махнула рукой Валькириям и шагнула вперед, становясь перед детьми, но все еще с ними. Даже здесь, среди мертвых, коз и потомков богов, она выделялась как нечто выдающееся. Ее пластиковая кожа выглядела еще менее реальной здесь, в странном зеленоватом свете пещеры, и глаза цвета жука мерцали, когда свет подчеркивал их радужность. Она была настоящей дочерью бога, правительницей в своем собственном измерении, и как те и другие, она была кем-то, кого можно было бояться… и она собиралась дать им это понять.

— Этот мир — не твое место. Мертвым не место в Мидгарде, — сказала Хелена драуграм голосом, в котором не было ничего недоброго. — С вами разберутся. Те из вас, кто предназначен для Валгаллы, могут пойти с ними. — Она махнула рукой в сторону Хильдар. — Остальные пойдут со мной в Хель.

Валькирии, казалось, были согласны с Хеленой, хотя все еще настороженно наблюдали за ней.

— А что, если мы не хотим покидать Мидгард? — спросил один из драугров.

— Ты предпочитаешь остаться здесь гнить?

При этих словах Хелены среди них послышалось недовольное ворчание. Наконец, тот же драугр сказал:

— Что, если боги нуждаются в нас?

— Мы не боги, — вмешался Мэтт.

Хелена послала ему веселый взгляд.

— Если ты понадобишься богам, они могут вызвать тебя из Хель… по крайней мере, тех из вас, кто решит пойти со мной. Мои племянница и племянник могут позвать меня… как вы только что видели. — Она протянула руки, как будто это были дети, которых нужно было подозвать к себе. — Я уделяю внимание своей семье. Именно этого хотел бы мой отец. Эти двое — моя семья.

Лори взглянула на Фина, выражение ее лица явно спрашивало его мнения о том, как подойти к Хелене. Он пожал плечами. Фин был почти уверен, что здесь происходит что-то еще, что у Хелены есть точка зрения, которую он не совсем видит. Она, конечно же, была одной из детей Локи. Это означало, что у нее, вероятно, был свой взгляд на большинство вещей. Фин это понимал; обычно у него тоже была своя точка зрения.

Сделав глубокий вдох, Лори шагнула вперед и вложила свою руку в руку Хелены. Фин пробормотал что-то, что вызвало хмурый взгляд его кузины и странную ухмылку Болдуина, но затем шагнул вперед и встал по другую сторону от богтини. Он не взял ее за руку. Это было просто странно и по-девчачьи, но Фин стоял рядом с ней.

— Мы, э-э-э, можем связаться с ней, как она сказала, — сказал он драуграм. — Если нам понадобится помощь, мы можем позвать ее.

— Но вы заслужили отдых, — добавила Лори.

Мэтт, Рейна и Рей подошли ближе к Валькириям, когда Фин и Лори встали рядом с Хеленой. Болдуин подпрыгивал на месте между двумя маленькими группами, погруженный в то, о чем он думал в минуты затишья. Никто из них не мог сделать выбор за драугров. Они просто ждали.

После минутного молчаливого созерцания, несколько разлагающихся воинов подошли и встали рядом с валькириями и перед Хеленой. Как только они это сделали, остальные последовали за ними. Было странно, что они знали, к какой женщине подойти. Парочка попыталась подойти к Валькириям, но Хелена и Хильдар лишь испепелили их взглядом, прежде чем они повернулись и разошлись по своим законным группам.

— Вы тоже заслужили отдых, — сказала Хелена Лори и Фину. — Продолжайте.

— Спасибо за помощь, — сказал Фин, чувствуя себя с ней еще более неловко, чем когда они были в стране мертвых. В Хель она была препятствием, кем-то, кто стоял на пути. Теперь она была родственницей, которая вела себя хорошо. Кроме того, она была своего рода Богом. Это было пугающе.

— Отцу Локи ты бы понравился, Фенрир. — Хелена погладила его по голове и отвернулась.

Лори вздрогнула, услышав это заявление, и Фин бросил на нее одобрительный взгляд. Он не был так уж уверен, что нравиться Локи — это хорошо. Лори, очевидно, согласилась.

Как только все вернулись в лагерь, это было похоже на вечеринку, на которую Фин не хотел идти. Он был счастлив за всех. Они стали на шаг ближе к тому, чтобы быть готовыми к большой битве, возможно, на несколько шагов ближе. Вся группа находилась в лагере вместе; у них были щит, молот и даже плащ Рейны. Он знал, что должен быть счастлив.

Он также знал, что не может сейчас оставаться рядом с ними. Он бросился в лес. Фин не дулся и не прятался. У него просто зудело под кожей, и сидеть рядом с другими не помогало ему. Он чувствовал себя хорошо, гордился Лори и Мэттом, и да, он чувствовал себя немного расстроенным, что не был чемпионом Локи. Впрочем, это не было большим сюрпризом: он был немного не в себе, и если Норны собирались выбрать одного из потомков Локи, чтобы стать героем, то Лори была самым лучшим выбором.

Все еще жгло.

Он шел еще несколько минут в тишине и как раз раздумывал, не перейти ли ему на бег, когда услышал рычание. Серьезно? Фин начинал думать, что у них никогда не будет времени просто отдохнуть, пока они не переживут Рагнарёк… если, конечно, они выживут.

Когда Фин обернулся, то увидел, что на него смотрит неприятно знакомый волк. Большой серый волк оскалил зубы в какой-то угрожающей улыбке. Фин вздохнул. Это было не то, что ему нужно… о, никогда.

— Череп.

Волк подошел ближе. Видеть кузена в любой форме никогда не было хорошо. Они никогда не были друзьями, и это стало только хуже, когда Череп начал пытаться заставить Фина сделать что-то, чтобы помочь ему в его неудачной миссии по уничтожению мира.

— Я ожидал увидеть твое уродливое лицо, когда Райдеры нападут на нас, поскольку ты был в самой гуще их безумия, — сказал Фин.

Череп стряхнул с себя шерсть и встал на две ноги.

— У меня были другие дела.

На его покрытых шрамами руках было несколько свежих синяков. Один особенно уродливый пожелтевший синяк частично скрылся под разорванной рубашкой, но это было обычным делом для любого лидера Райдерской стаи.

Фин пристально посмотрел на него.

— И ты работаешь на мэра Торсена? Какой в этом вообще смысл? Я думал, ты их ненавидишь.

— Похоже, ты тоже работаешь на Торсена. По крайней мере, я работаю на того, кто мне нужен. — Череп сделал шаг к Фину, будто мог напугать его своим ростом. — Я же сказал тебе, Фенрир: грядет последняя битва. Мы можем взять этот мир для себя.

— Да перестаньте же вы меня так называть! Меня зовут Фин. Три простых буквы. — Фин стиснул зубы.

— Фенрир — это ты, — возразил Череп. — Ты был сбит с толку. Но сейчас ты уже должен видеть. Ты должен быть с волчатами, а не с ними. — Череп неопределенно махнул рукой в сторону леса за Фином, будто там были другие потомки.

— Как скажешь, болван, — усмехнулся Фин. — Мне нравится этот мир, и я не собираюсь помогать тебе разрушать его.

Провоцировать Черепа, вероятно, было не самой блестящей идеей, но за последние несколько дней Фин столкнулся с пещерным медведем, мертвыми воинами, полицией и буйволами. Череп больше не казался таким страшным. Фин, возможно, и не был тем, кто сражался бы на месте Локи, но он сталкивался с монстрами прямо из мифа, и у него была тетя, которая управляла Хель, а Череп был просто хулиганом.

— Ты не понимаешь. — Череп продолжал наступать. — Оставшиеся в живых после Рагнарёка будут править миром. Мы получим уважение, которого заслуживаем. Все оставшиеся люди будут повиноваться нам, и монстры будут освобождены от своих оков. Наша семья, дети великого Локи, будет иметь свои собственные королевства. Сильный будет процветать, а слабый будет служить.

— Итак, главный план состоит в том, чтобы сделать что? Довериться мэру Торсену, и что он будет относиться к тебе справедливо после того, как принесет своего внука в жертву большой змее и позволит миру развалиться на части? — Фин уставился на Черепа. Он ожидал чего-то более сложного, чем позволить миру закончиться как плану. Какой человек на самом деле верит, что конец цивилизации — это хорошая идея? — Люди умрут. Миллионы, миллиарды людей погибнут, если мы не остановим Рагнарёк.

Череп пожал плечами.

— Люди.

— Я — человек. И ты тоже. — Фин скрестил руки на груди. — Наши семьи, друзья, все, кого мы знаем.

— Нет. Мы — волчата, но существуем на их обрывках. Мы — дети Бога, Фенрир. — У Черепа были широко раскрытые глаза, отчего его слова звучали еще безумнее. — И теперь ты готов возглавить нас. Мне пришлось подождать, но теперь, когда ты знаешь, что ты не герой, ты можешь занять свое место на фронте наших войск.

— Что? — Фин сделал несколько шагов назад. — Ты что-нибудь пил? Алкоголь — плохая идея. Я имею в виду, помимо того, что ты ребенок, это просто вредно для твоего мозга. Или, может быть, ты съел немного плохого мяса? Или…

— Я хотел, чтобы это был я, Фенрир, — перебил его Череп.

— Перестань меня так называть, — огрызнулся Фин.

Череп рассмеялся.

— Ты не герой. Тебе суждено возглавить монстров, Фенрир. Оуэн тоже это знал. Скоро они все умрут, и мы растопчем их своими лапами.

— Спасибо, но я пас, — протянул Фин, стараясь говорить спокойно, надеясь, что его растущая паника не будет заметна. Может быть, Череп был таким же страшным, как и монстры. Он был сумасшедшим и задирой.

— Мэр объяснил мне это, и теперь я понимаю. Совершенно очевидно, что это ты. — Череп повел плечами. — Ты видел саму Хелену. Пошел повидаться с королевой мертвых и вернулся. Она одолжит тебе своего мертвеца, и мы это сделаем…

— Серьезно, прекрати. — Пока Череп продвигался вперед, Фин оглядывался в поисках лучшего пути отступления. Ему показалось, что он видит одного из воронов Оуэна, но быть уверенным, что он видит черную птицу в тени деревьев, было нелегко.

Череп вздохнул.

— Я буду твоим старшим лейтенантом. Хэтти тоже будет на нашей стороне.

— Я… не. Присоединюсь. К. Твоей. Стае. — Фин зарычал на Черепа. Если бы старший мальчик не был Райдером, Фин позвал бы на помощь, но среди волчат существовали правила, и нравились они Фину или нет, он был связан ими. Ты же не зовешь посторонних, чтобы уладить спор.

— Так и есть. На самом деле, ты возглавишь ее, — сказал Череп, а затем ударил Фина прямо в лицо. — Это твоя предназначенная роль.

— Чувак, прекрати! — Фин поспешил назад. Он надеялся, что увидел одного из воронов и тот поможет ему, потому что, если он сделает это один на один, победа будет невозможна. Если он победит Черепа в поединке один на один, правила диктовали, что он будет во главе стаи Райдеров… что означало делать то, что было лучше для них. Он будет именно там, где хочет Череп: отделенный от потомков Севера и обязанный делать то, что в интересах стаи. Если Фин не победит Черепа, его будут бить до тех пор, пока он не станет слишком слаб, чтобы даже бежать, и будет в плену.

— Я не хочу сражаться с тобой или брать на себя роль предводителя монстров! — завопил Фин.

— Это не выбор. — Череп снова замахнулся на него, на этот раз ударив в живот. — Я собираюсь нанести тебе несколько хороших ударов, но потом ты выиграешь. Это должно произойти вот так. Ты можешь драться сейчас или позже, — сказал Череп, снова ударив Фина по лицу. — Ударь меня в ответ, Фенрир. Ты же волчонок.

Фин уклонился от следующего удара, но все еще отказывался поднять кулаки. Череп ударил еще раз; вошел в контакт. Это ощущение отбросило Фина назад.

— Я могу заставить тебя драться, — прорычал Череп.

Когда Фин попыталась отскочить в сторону, Череп пнул ногой. Его нога выгнулась дугой, и от этого удара на глаза Фина навернулись слезы. Удары старшего мальчика должны были быть болезненными, чтобы разозлить Фина, пока он не отреагирует.

— Нет. — Фин ненавидел саму мысль о побоях, но он мог с этим справиться. Приняв решение, он встретился взглядом с черепом и сказал: — Я не буду с тобой драться.

Череп на мгновение замер, уставившись на Фина, а затем спросил:

— Ты действительно думаешь, что сможешь держать Лори вне нашей досягаемости?

— Она не имеет к этому никакого отношения, — прорычал Фин. Его руки сжались в кулаки почти по собственной воле. — Моя кузина…

— Она стоит на стороне нашего врага. Райдеры заберут ее, если ты не будешь сопротивляться, и они будут бить ее за каждый удар, который ты должен был нанести. Ты должен сыграть свою роль в этой битве, Фенрир. Ты либо примешь свою судьбу, либо мы делаем то, что должны, чтобы помочь тебе принять ее.

Фин должен был предупредить Лори. Он начал поворачиваться, чтобы попытаться вернуться к остальным, но Череп бросился на парня, хватая его и избивая, пока Фин не задался вопросом, умрет ли он.

Если он убьет меня, они не смогут использовать Лори, чтобы заставить меня сделать что-то плохое. У них не будет причин причинять ей боль.

— Отбивайся, — сказал Череп между ударами. — Я остановлюсь, как только ты потеряешь сознание. А потом мы снова поговорим. Пока тебя не будет, я позову остальных, и мы возьмем Лори. Она тоже познакомилась с Хеленой. Она ведь тоже может вести нас.

Фин зарычал.

— Держись подальше от моей кузины.

— Заставь меня.

Фин превратился в волка и вылез из-под Черепа. Он мог бы убежать, догнать ее, предупредить, но когда Фин повернулся, чтобы бежать, Череп сильно пнул его в бок.

— В борьбе за контроль над стаей никто не уходит, — напомнил Черепу Фин. — Ты — волчонок, Фенрир. Есть правила. Ты не можешь убежать от борьбы за господство.

Фин снова зарычал, а затем атаковал.

Хотя Череп оставался на двух ногах, он все еще был способным противником. Однако он был не так проворен, как волк. Форма Фина — и его зубы — давали преимущество. Это был нелегкий бой, но Фин чувствовал, что он сильнее, чем обычно, будто у него были резервы силы. Остальные получили дары от своих божественных предков. Может быть, Фин наконец-то чего-то добился, потому что делал то, что ему было предназначено, даже если это означало потенциальное вступление на сторону злодеев? Так ли это работает? Дары приходили, когда они принимали свою судьбу? Как только эта мысль пришла ему в голову, Фин тут же отверг ее. Если он должен был быть не на той стороне, чтобы быть сильнее, он не хотел этого.

Осознав, что, выиграв этот бой, он теряет все, Фин остановился. Он просто остановился. Он сбросил свою волчью форму и сказал Черепу:

— Нет. Ты не побежден, но я не останусь здесь. Я нарушу это правило. Ты можешь объявить меня изгоем, или как там это называется. Стая может охотиться на меня, если понадобится, но я этого не сделаю.

Череп покачал головой.

— Ты можешь драться со мной, или я буду бить тебя до тех пор, пока ты не перестанешь двигаться. Тогда я пойду за твоей милой кузиной.

Борьба не сработала, и принятие побоев не сработало. Фин нуждался в помощи. Он открыл рот и издал вопль. Он не был полностью похож на волка, так как был в человеческом обличье, но он надеялся, что кто-нибудь из других услышит и придет, чтобы выяснить. Это было против всех правил волчат — делать то, что он только что сделал, но так или иначе, следование правилам стаи было не так важно, когда приближалась битва за конец света.

И тут он увидел ворона. Тот опустился так низко, что Фин почти мог его коснуться.

— Позови остальных, — крикнул он, чувствуя себя немного нелепо, разговаривая с птицей, хотя это, вероятно, была птица Оуэна, но он был в отчаянии, чтобы попытаться.

Ворон даже не подал виду, что он тот самый ворон, но Фин цеплялся за надежду, что помощь придет. Однако надежды было недостаточно, и он продолжил бить Черепа в ответ. Это была странная борьба, в которой ни один из них не пытался по-настоящему победить. Фин пытался выиграть время, а Череп пытался оказать достаточно сопротивления, чтобы сделать это действительным вызовом за господство.

Остальные не пришли, и Фин начинал уставать. В тот день у них уже была настоящая битва. Он начал бой уставшим. Он снова завыл, надеясь, что Торсен, Болдуин или даже Оуэн придут. Он даже сказал:

— Тетя Хелена? Жаль, что тебя здесь нет. — Никто не пришел.

Он продолжал пытаться не выиграть бой, но и не слишком пострадать.

И все же никто не пришел. Если ворон и понял, то помощь он не привел. Хелена так и не появилась. Никто из остальных не пришел посмотреть, где он. Он был одинок и устал, и Череп не собирался останавливаться, пока Фин не побьет его или не будет слишком избит, чтобы продолжать борьбу. А потом, когда он выздоровеет, они сделают это снова. Не было никакого спасения для него. В конце концов, Фин смирился с тем, что у него нет другого выбора: он должен победить Черепа. Он должен выиграть эту битву, чтобы Лори была в безопасности.

Вскоре Череп уже лежал на земле перед Фином. Он вытянул шею, подставляя горло Фину, и сказал:

— Моя стая — твоя. Я твой.

При этом Фин почувствовал, что на него обрушилась целая серия связей с людьми. Он почувствовал, как его стая, его новая семья волчат, подняла головы и морды, когда они тоже почувствовали его, и он услышал их вой, когда они дали голос отчаянию, которое чувствовал Фин.

Он действительно был пойман в ловушку, привязан к врагу, вынужден заботиться об их нуждах и благополучии… что было полной противоположностью тому, что он хотел сделать. Теперь он должен был поставить на первое место благо стаи, а они хотели приблизить конец света.

— Я могу отвести тебя домой, — сказал Череп странно кротким голосом.

Что же мне теперь делать? Фин думал, что он был пойман в ловушку, будучи представителем Локи в последней битве, был почти смущен, когда узнал, что это не так, и теперь был напуган тем, что он снова казался дублером Бога… но на этот раз, для неправильной команды. Выиграв битву, он потерял гораздо больше: теперь Фин должен был повести монстров против своих друзей.