Ночь давно вступила в свои права, чернильными красками окрашивая древний лес, придавая причудливые, пугающие формы деревьям. Ветки-пальцы их, длинные, скрюченные и узловатые, цеплялись за одежду, стремясь затормозить, остановить, поймать. Корни переплетались на земле плотно, словно большой клубок змей. Обманчиво спокойные, неживые, они вылезали из дерна на тропинку, и ноги беглянки то и дело за них запинались. Она бежала, спотыкалась, падала, раздирая в кровь ладони. И лес пил эту кровь, наполненную страхом, загоняя жертву все глубже в свои чертоги.

Длинные юбки девушки путались в ногах. Она подняла их, неприлично высоко, но кому какое дело до приличий здесь, в этом проклятом богами месте? Животный ужас гнал ее вперед, ощущение погони, чужое дыхание за спиной, такое близкое, но беглянка не могла, не хотела оглядываться. Только бежать вперед, не разбирая дороги, стараясь не замечать боли в боку, не чувствовать как горит в груди. И воздуха уже не хватает. Совсем скоро силы ее закончатся. И что тогда? Что будет с ней, если не успеет добежать? До рощи оставалось всего ничего. Девушка уже видела ее там, впереди, за огромными вековыми деревьями. Те, другие, светлые стволы, источавшие слабое свечение были совсем близко. Казалось, только руку протяни, и войдешь под их сень. И сила укроет ее защитным коконом, теплым, мягким. Там она будет в безопасности…

…не будет.

Когда до границы оставалось несколько шагов, нога девушки попала под выступающий корень. Она полетела вперед, едва успев подставить руки, чтобы смягчить падение. Попыталась подняться…и не смогла. Нога застряла. Беглянка дергала ее, пытаясь вытащить, задыхаясь от ужаса. Из глаз текли беспомощные слезы.

Приближающиеся шаги, тихие, обманчиво-неторопливые слышались ей набатом. Она упрямо смотрела вниз, не желая поднимать взгляд. Кто-то опустился рядом. Сел на корточки, и девушка в слабом свете заветной рощи видела неестественно длинные тонкие пальцы. Рука незнакомца протянулась к ее ноге. И голос, неприятный, сиплый, будто говоривший с трудом выдавливал из себя непривычные ему звуки, прозвучал совсем рядом.

— Что же ты так неосторожно? Испортила нам всю игру.

Девушка тихо всхлипнула, почувствовав ледяное прикосновение к лодыжке.

— Хочешь я тебе помогу? Нет?

Беглянка замотала головой, прижав к лицу руки, пытаясь сдержать рыдания. И едва не закричала, когда он коснулся ее ладоней. Медленно, с видимой осторожностью, пресекая слабое сопротивление, незнакомец опустил ее руки, и девушка крепко зажмурилась. Она чувствовала, как холод, идущий от него, проникает в ее тело. Совсем скоро она превратится в ледышку. Холодную, неживую. И никто никогда не узнает, что с ней стало.

— Ты такая теплая, — казалось, его шепот звучал в голове.

Он гладил ее ладони своими длинными пальцами, и девушку трясло от ужаса и отвращения. Она дернулась, пытаясь вырваться из его хватки.

— Не так быстро, — с укором сказал он и коснулся ее щеки, вытирая слезы. — Теплая и красивая. Посмотри на меня.

Беглянка отчаянно замотала головой. Спутанные волосы, убранные некогда в прическу, упали на лицо. Нельзя открывать глаза, нельзя смотреть на него.

— Какая ты несговорчивая, — притворно вздохнул он. — И молчаливая. Хочешь, я для тебя спою? Тебе понравится, я обещаю.

Девушка снова замотала головой. Закрыла руками уши, но звуки колдовской песни все равно проникали сквозь ненадежную эту защиту. И на душе у беглянки становилось все тоскливей. Сердце билось все медленнее, все тише. И дыхание застревало где-то в горле. Пальцев коснулась упавшая снежинка. Стало очень холодно. Так, что девушка, забыв об опасности, обняла себя за плечи. И голос существа зазвучал в полную силу, лишая жертву воли, вымораживая из нее все живое. Девушка выдохнула облачко пара и повалилась на бок.

Когда незнакомец наклонился к ней, чтобы убрать упавшие на лицо волосы, и понял, что глаза она так и не открыла.

Древний лес и священная роща содрогнулись от его яростного крика.

Княжна пропала.

Об этом стало известно утром, когда камеристка поднялась в ее комнаты. Она стучала, стучала в дверь. Не дождавшись ответа, женщина повернула ручку. Оказалось, заперто не было.

Сквозняк из приоткрытого окна холодил ноги, ветерок качал занавески. Камеристка осторожно прошла внутрь, тихо зовя свою госпожу. Никто не откликался, и она прошла дальше. Запнулась ногой об угол ковра и упала на колени. Взгляд ее зацепился за то, что лежало под кроватью княжны.

Стены замка сотряс истошный женский крик.

Через несколько мгновений в комнату вбежали люди. Они окружили женщину, которая сидела, обняв себя за плечи, и раскачивалась взад-вперед. Смотрела взглядом невидящим куда-то вперед. И слуга, проследивший за ее взглядом, испуганно охнул.

— Зовите князя! — закричал он. — С княжной случилась беда!

Но звать никого не пришлось. Князь вбежал в комнату и замер, сразу заметив лежавший у ножки кровати треснувший амулет дочери. В два шага он преодолел разделяющее его и камеристку княжны расстояние, опустился рядом с ней на корточки, заслонив собой испорченный оберег. Взял за плечи, встряхнул несильно, пытаясь перехватить блуждающий ее взгляд.

— Где она? Где моя дочь? — мужчина старался говорить спокойно, сдерживая клокочущий в груди гнев за то, что не доглядели. И страх, что поднимался удушливой волной, грозя лишить рассудка.

Молодая женщина, лишь на несколько лет старше его дорогой Линн, будто не замечала князя. Она смотрела сквозь него и что-то едва слышно шептала. Мужчина склонился ниже, прислушиваясь: камеристка молилась.

Князь медленно выдохнул, отпуская женщину. Поднялся на ноги. Посмотрел на слугу, стоявшего рядом и растерянно смотревшего на злосчастный амулет.

— Уведи её, — приказал ему князь. — Вели коней седлать. Линн не могла далеко уйти.

Старый слуга коротко кивнул, мягко поднял на ноги камеристку и вывел ее из комнаты. Князь проводил их взглядом. Огорченно покачал головой — Линн расстроится, если женщина лишится рассудка. Его дочь, названная племянница Кайя и эта камеристка дружили. По мнению мужчины, слишком сильно. Не то чтобы он не одобрял окружение любимой дочери, но — не по статусу. Про слуг и говорить не стоило, а вот Кайя приходилась семье князя дальней родственницей, из древнего, но обедневшего в последние годы рода. Побочная ветвь, ведущая свое начало от бастарда одного из Великих князей. Князья кровью своей не разбрасывались, а потому велено было Кайю после окончания пансиона взять к себе — ввести в свет не как воспитанницу, а как одну из княжон. Пусть и крови княжеской в ней было с ноготок — а все же не водица. Даже знак родовой, великокняжеский, у нее проявился: на левом предплечье, ближе к локтю родимое пятно с очертаниями ворона. Такой же был у самого князя и у дочери его Линн. Чем сильнее была кровь, тем ярче был знак: у Великого князя он был почти черный.

Князь Агрон покачал головой, отгоняя ненужные сейчас мысли. Что делать с родственницей он решит потом. Сейчас было необходимо найти пропавшую дочь. Из легенд он помнил, что у ушедших на зов, чья защита была проломлена, в запасе было не больше суток. Чем больше человек находился у волшебного народца, тем меньше шансов было вернуться к людям. Такой участи для своей дочери князь не хотел. И больше всего боялся, что однажды это произойдет. Что его дорогую Линн постигнет участь матери. Ее ведь тогда так и не нашли. Решили, что она все же перешла Грань, выбрав в мужья себе Короля Снегов, но Агрон в это не верил. Не могла Алиша добровольно принять такую участь. Она была очень сильной и не сдалась бы без борьбы.

Князь быстро спустился по лестнице и вышел во двор. Лошадей уже оседлали, и Агрон вскочил в седло. Дал знак своим людям, и они выехали за ворота. Линн ушла на закате. У них осталось всего несколько часов.

Солнечные лучи проникали в комнату сквозь неплотно зашторенные окна. Легкий ветерок, по августовски теплый, качал тонкие занавески. Из приоткрытого окна, выходившего в сад, были слышны птичьи трели. Эта мирная, умиротворяющая даже, обстановка никак не вязалась с бедой, произошедшей утром.

Кайя слышала женский крик, видела, как начали суетиться слуги. Заметила, как обеспокоенный князь, при первой же встрече велевший обращаться к нему не иначе как милорд, уехал верхом с отрядом солдат. Но к комнате Линн ей подойти не дали.

Старый слуга, бывший в этом доме кем-то вроде управляющего, осторожно отвел девушку в сторону и тихо попросил вернуться в свою комнату и не покидать ее до особого распоряжения милорда Агрона.

Кайя не понимала, в чем дело, и предполагала худшее. Но ее служанка, пришедшая по первому зову девушки, опустив глаза, сказала, что Линн пропала. И поделилась слухами о том, что нашли ее расколотый оберег. Кайя сперва не поверила. Как возможно такое, чтобы столь мощная защита вдруг и не сработала? Девушка слышала от Линн, что оберег ее зачаровывала сама Великая княжна, славившаяся на всё их княжество своими выдающимися способностями. Какую силу имеет тот, кого в детских сказках зовут призывателем, чтобы суметь обойти ее чары? Кайя боялась даже представить.

Чем больше думала девушка, шагами меряя комнату — не могла сидеть на месте, — тем больше ей казалось, что все это произошло по ее вине. Почти сразу же после того, как девушку приняли в семью князя, в доме начала твориться какая-то чертовщина. Кухарка жаловалась, что ни с того, ни с сего падала посуда, а ранним утром и по вечерам, когда на кухне становилось немного меньше людей, слышались чьи-то быстрые шаги. В темных окнах нежилых комнат то и дело загорался свет, а в коридорах периодически видели белесую тень. С чердака время от времени стали доноситься приглушенные голоса и смех. Но стоило людям появиться в том месте, где буквально минуту назад что-то происходило, как наступала тишина. И ничто не указывало на то, что что-то было не так.

Кайя слышала, как слуги говорили — это дух домашний разобиделся, вот и пакостит помаленьку. Но ей казалось, что дело гораздо серьезнее. И девушка отчаянно боялась, что князь прикажет вызвать Ловчих с поверкой. Или, что хуже, свяжет происходящее с ней. Тогда ее вернут в пансион, из которого ей уже никогда не выбраться.

Девушка боялась Ловчих с детства. С того самого дня, когда они впервые пришли в их дом. В настоящий дом, когда еще были живы ее родители и брат не пропал. Она не помнила причины их визита, но мрачные лица, покрытые тонкой вязью рун, до сих пор вызывали у Кайи безотчетный ужас.

Девушка осталась сиротой в пять лет. Она чудом осталась в живых: родители собирались навестить родственников, но Кайя с ними не поехала, потому что простудилась накануне. Они приняли решение оставить дочь под присмотром нянечки и слуг, а самим отправиться в путь.

Их карета на перевале Эрано упала с обрыва. Старший брат Кайи в тот момент служил на западной границе на заставе Ла-Брант. Когда новость о гибели родителей дошла до него, Кайл написал письмо, где сообщил, что возвращается домой. Однако до родового поместья он так и не добрался. Что-то случилось по дороге, но по горячим следам выяснить это не удалось. Молодой человек будто сквозь землю провалился. До сих пор о нем не было никаких вестей. Но Кайя не теряла надежду.

После смерти родителей девушку взяла к себе тетушка Агнесс Рейенгольдс, старшая сестра отца. Женщина души не чаяла в девочке. Сама же Кайя замкнулась в себе, отказываясь разговаривать. Избегала людей, прячась в чулане или под лестницей, с мрачным весельем слушая, как бегают по дому ищущие ее слуги.

Однажды, сбежав от наставников, восьмилетняя Кайя решила спрятаться в нежилой части дома. От слуг она слышала, что никто не заходит туда, боясь гнева хозяйки. Значит и искать будут в последнюю очередь. Девочка на цыпочках прошла по коридору. С трудом сняла со створки тяжелую кованую цепь, едва не уронив на пол. Кайя приоткрыла дверь и хотела было повесить цепь обратно, чтобы взрослые заметили не сразу, но быстро поняла, что не сможет ее поднять, не наделав много шума. Прикусив губу от досады, девочка воровато оглянулась по сторонам и прошмыгнула за дверь, осторожно прикрыв ее за собой. Тихо выдохнула и повернулась.

Эта часть дома не использовалась, и Кайе показалось, что и заходят даже реже, чем она предполагала — потемневший от времени паркет покрывал толстый слой пыли, а по углам висела паутина. Тусклый солнечный свет, проникающий сквозь грязные стекла окон, почти не освещал темный коридор, и Кайя пожалела, что не взяла с собой свечу. Возможно, ей не стоило идти сюда. По крайней мере без тщательной подготовки.

Девочка бросила нерешительный взгляд на дверь в жилую часть дома. Упрямо качнула головой: вот так просто сдаться, струсить и убежать? Нет уж, она разгадает эту тайну! Ну или хотя бы попытается… Кайя решительно сжала кулаки и сделала шаг вправо, ближе к стене. Пройти напрямик по коридору показалось неразумным: слишком уж очевидно будет, что кто-то здесь был — на таком слое пыли наверняка останутся следы.

Едва Кайя отошла от двери, как та захлопнулась. Со звучным скрежетом повернулся ключ в замке. Девочка испуганно замерла, сглотнув вставший в горле ком. Сердце забилось быстро-быстро, кровь набатом стучала в висках. Не в силах побороть панику, Кайя по стенке сползла на пол, подтягивая колени к груди и пряча в них лицо. Ей хотелось стать маленькой-маленькой, незаметной, чтобы пришел отец и защитил от всех чудовищ, что прятались в темноте. Но это было невозможно.

Кайя услышала тихие шаги, сопровождаемые цоканьем когтей, и крепко зажмурилась. Может это всего лишь страшный сон? Или брат наконец нашелся и приехал за ней? Вместе с Джесси, своей собакой. Увидел, что она забежала сюда и пошел следом? Но тогда…почему закрыл дверь? Нет-нет, что-то не так. Девочка сжалась от страха, замотала головой, не в силах сдержать слезы. Она останется здесь навсегда. Никто не найдет ее. И через несколько лет слуги, открыв дверь, увидят скорченный скелет.

Кайя не знала сколько она уже здесь сидит, но кажется начало темнеть. И без того едва проникающий сквозь стекла свет стал будто бы более тусклым, и Кайя, вытянув руку, с трудом смогла разглядеть свои пальцы. Она судорожно всхлипнула, но слезы закончились. Нужно было как-то выбираться, пока не стало совсем темно. Девочке вовсе не хотелось здесь ночевать.

Вытерев слезы, Кайя поднялась на ноги, чувствуя покалывание в онемевших конечностях. Медленно пошла вдоль стены к двери, держась за нее рукой, чтобы не потерять ориентир. Подергала за ручку, в надежде, что щелчок замка ей просто показался. Тщетно, дверь была закрыта.

— Помогите! Кто нибудь! — крикнула Кайя, — тетя Агнесс! Мариша! Помогите! Кто-то запер меня здесь!

Она забарабанила кулаками по двери, несколько раз ударила по ней ногой в отчаянии. И надеясь таким образом поднять больше шума. Устав, Кайя прислонилась лбом и прикрыла глаза. Она прислушивалась к малейшему шороху снаружи, но никто не отозвался на ее крики о помощи. Казалось, будто дом вымер. Или все забыли о ней. Решили, что это даже хорошо — то, что Кайя пропала. Слуги перестали ее искать. И тетушка Агнесс будет рада. Наконец-то эта “несносная девчонка” перестанет ее беспокоить.

Кайя сердито сдула упавшую на лицо прядь. Ну и ладно! Она справится сама, без их помощи! И выход найдет, и радость им испортит. Небось и чай там сидят пьют на кухне, обсуждают как хорошо без нее…

При мысли о еде живот девочки заурчал, и Кайя в миг растеряла весь боевой настрой. Она грустно вздохнула и услышала позади себя быстрые шаги. Девочка резко обернулась. В неясном свете Кайя смогла различить какую-то тень. И в тот момент, когда она должна была настигнуть девочку… ничего не произошло. Кайя, успевшая зажмуриться, открыла сначала один глаз, а затем и второй.

Рядом никого не было.

Она медленно выдохнула и двинулась вбок, к стене. Прикасаясь к ней рукой, Кайя пошла вперед. Нужно было найти выход. Ведь должен же он быть здесь? Она успела сделать семь маленьких шажочков — девочка считала их, чтобы не заблудиться и не потерять дверь в жилое крыло, — и уперлась в тумбу. Ваза, стоявшая на ней, упала и разбилась. Звук, получившийся слишком громким, напугал Кайю. Она вздрогнула всем телом и замерла — показалось, будто за стеной рядом кто-то недовольно завозился.

Кайя осторожно, держась за тумбу, стала ее обходить. Она старалась не наступать на осколки, но сделать это было сложно в темноте. Под подошвой домашних туфель жалобно скрипнуло стекло. Ногу неприятно закололо, но Кайя, не обращая на это внимание, поспешила обойти тумбу и вернуться к стене. Сделав еще несколько шагов, она остановилась. Ладонь ее коснулась двери, легла на холодный металл ручки. Пальцами Кайя провела по резной морде какого-то животного, изображенного на дверной ручке. Девочка подумала было войти в комнату и поискать свечу, но, вспомнив странные звуки, быстро передумала. От мысли, что там, за дверью, кто-то есть стало жутко.

Кайя нерешительно постояла у двери и решила пойти дальше. Медленно шагая вдоль стены, девочка то и дело прикасалась рукой к дверным ручкам — казалось, будто двери зачем-то поставили рядком, прислонив их к стене. Но, подходя к каждой из них и ненадолго замирая, Кайя слышала по ту сторону странные звуки. Это могли быть шорохи, как за той, первой, с резной мордой на ручке. Или тихий шепот, непонятное бормотание, едва различимые стоны боли или переливчатый звон. Нащупывая ладонью очередную ручку двери, Кайя обмирала от ужаса, не зная, что еще ждать. Казалось, будто коридор бесконечный — и бредет она по нему уже не первый день.

Снаружи совсем стемнело, и Кайя, уставшая бояться, присела у одной из дверей. Подтянула колени к груди и уперлась в них лбом. Очень хотелось спать, и Кайя, не в силах сопротивляться, провалилась в беспокойный сон.

Сквозь дрему девочка услышала, как со скрипом открывается одна из дверей. Вздрогнув всем телом, Кайя проснулась и подняла голову. В кромешной темноте она не смогла ничего увидеть. Зато услышала странные звуки: ритмичный, повторяющийся стук и шуршание, шелест. Девочка напряженно вслушивалась в него, пока не поняла — оно приближается!

Чей-то мучительный стон раздался совсем рядом. Обнаженную кожу лодыжки обожгло ледяное прикосновение. Кайя завизжала. Она рывком подскочила на ноги и бросилась бежать. За спиной захлопали двери, коридор наполнился звуками.

Что-то заставило Кайю остановиться. Она резко замерла, будто уперлась в стену. Девочка вытянула вперед ногу и ощутила пустоту. Она смогла добраться до лестницы.

Легкое прикосновение между лопатками заставило девочку испуганно дернуться. Кайя отшатнулась, забыв, что стоит на краю, и полетела вниз.

Больно ударившись плечом и подвернув ногу, Кайя смогла ухватиться рукой за столбик перил. Тяжело дыша, девочка поднялась на ноги. Правую лодыжку пронзила боль. Кайя вскрикнула, на глаза навернулись слезы.

Услышав приближающиеся к лестнице шаги, Кайя замерла. Стараясь не издать ни звука, девочка попыталась спуститься. Но от острой боли неожиданно подогнулись колени. Девочка едва не упала вновь, успев схватиться за перила. С трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания, она села на ступеньку и стала сползать с нее вниз.

Кайя спускалась очень медленно, и, казалось, что ее давно должны были настигнуть, но… Ничего не происходило. Когда девочка поняла, что лестница закончилась, то замерла, сидя на полу, и напряженно вслушивалась в окружающую ее тишину. Кайе она казалась противоестественной, слишком густой, как нелюбимый ею тетушкин кисель, вязкой и… пугающей. Девочке хотелось лечь прямо тут, закрыв лицо руками, спрятаться. Но она боялась долго оставаться на одном месте. А стоило вспомнить те странные звуки в коридоре второго этажа, когда Кайе казалось, будто кто-то ползет к ней, как девочка услышала, что на лестнице что-то тихо зашуршало.

Она испуганно сжалась, чувствуя как колотится в груди сердце, и медленно, с трудом и опираясь на перила, встала. Сильно припадая на подвернутую ногу, Кайя доковыляла до стены и, придерживаясь о нее ладонью, пошла вперед.

Девочка шла и шла, пока вдруг не уперлась лицом во что-то твердое. Кайя испуганно отшатнулась, покачнувшись, и едва не упала. Чьи-то руки, холодные, цепкие, схватили ее за плечи, удерживая. Она забилась испуганной птицей, закричала надрывно, по щекам потекли слезы.

Незнакомец несильно встряхнул девочку, что-то прошипел сквозь зубы, но Кайя не услышала. Краем сознания она заметила, как мужчина, чертыхаясь, что-то достал из кармана — окружающее пространство осветил тусклый свет магамулета.

Кайя перестала вырываться и испуганно замерла. Она бросила быстрый взгляд на незнакомца и с трудом подавила рвущийся наружу крик. его лицо, скрытое полутенью, пугало. А еще он улыбался, глядя на нее.

— К-кто…вы? — заикаясь, на выдохе спросила Кайя.

— Я? — будто бы удивился мужчина.

Он замолчал ненадолго, буравя ее взглядом.

— Сторож я, — хмыкнул он.

— Я никогда не видела вас здесь, — тихо заметила Кайя. Она была уверена в своих словах.

— Готов поспорить, что и в эту часть дома ты никогда не заходила, — как бы невзначай заметил незнакомец. — И не стоило вообще сюда соваться, — уже тише сказал он.

Мужчина поднял голову, всматриваясь в темноту за ее спиной.

— Пойдем, я выведу тебя отсюда, — сказал он, переводя взгляд на девочку.

Та, поняв, что все скоро закончится, радостно кивнула. Но тут же огорченно опустила голову.

— Я не могу идти, — прошептала она, неловко показав на больную ногу.

Незнакомец вздохнул и наклонился, чтобы подхватить ее на руки. Кайя, не ожидавшая этого, испуганно пискнула, но вырываться не стала.

Он шел по коридору, неся на руках Кайю. Девочка сжимала в руках магамулет. Света он почти не давал и служил скорее для успокоения вздрагивающей от каждого шороха Кайи.

Девочка сама не заметила, как задремала, и очень удивилась, когда, открыв глаза, увидела перед собой знакомый коридор, освещенный мягким светом магических светильников. Встрепенувшись, Кайя огляделась в поисках незнакомца, который помог ей, но рядом никого не было. Она сидела на кушетке, а ноги ее укрывал старый поношенный камзол.

Дверь в нежилую часть дома зловеще темнела в конце коридора, и девочка невольно поежилась глядя на нее. Кайя нерешительно взяла в руки камзол, мысленно отметив, что он какой-то необычный — неуловимо похож на те, в которые были облачены ее предки в комнате с семейными портретами. Девочка подумала, что не мешало бы вернуть его хозяину. Но как его теперь найти? Кайя нахмурилась, вспоминая пережитое. Ей хотелось думать, что все случившееся с ней — всего лишь страшный сон. Но боль в опухшей и немного посиневшей ноге убеждала в обратном.

Задумавшись, Кайя не заметила, как в коридоре показалась ее гувернантка Мариша.

— Госпожа!

Ее крик напугал девочку. Она вздрогнула всем телом. Сердце гулко забилось в груди, из ослабевших пальцев выскользнула бархатная ткань камзола.

— Госпожа, вот вы где!

Мариша подбежала к ней, бухнулась на колени и, взяв за плечи, с беспокойством вгляделась в лицо.

— Мы вас уже потеряли, — мягко сказала женщина, погладив девочку по голове. — И госпожа Агнесс испереживалась, — тихо добавила Мариша.

Она оглядела Кайю, отметив и уставший, изможденный вид, и пыльную одежду. Заметив ее опухшую ногу, женщина сдавленно охнула и прижала руки к груди.

— Что случилось? Вы упали?

Кайя устало кивнула. Глаза слипались. А еще очень хотелось есть. И уйти отсюда поскорее. Девочка тяжело вздохнула, прикрыв глаза. И незаметно для себя задремала.

Опухшая нога пульсировала болью, и девочка морщилась и хмурила лоб. Когда вернувшаяся Мариша привела помощь, Кайя почти уснула. Она сонно приоткрыла глаза, услышав голос тетушки. Уловив аромат ее приторно сладких духов, девочка скривилась, прижав руки к вискам. Зарождающаяся головная боль отняла последние силы. Кайя закрыла глаза и, кажется, потеряла сознание.

— Ну что же ты, девочка моя? — тихо произнесла тетя Агнесс, ласково гладя по голове Кайю.

Девочка открыла глаза и огляделась, не понимая, как оказалась в своей комнате.

— Ты заснула, пока Джозеф нес тебя, — сказала тетушка, заметив ее взгляд. — Доктор приходил, осмотрел твою ногу. Хвала Богине, обошлось без перелома и вывиха. Через недельку сможешь встать на ноги.

— Неделю! — выдохнула Кайя, округлив глаза.

Она совершенно не представляла, что делать столько времени в постели. А как же… как же ее день рождения, который будет через три дня? Тетушка обещала свозить ее на ярмарку и в театр на представление, а вечером — грандиозный ужин и большой торт. А раз она неделю не сможет ходить, значит, праздника не будет?

Кажется последний вопрос она задала вслух, потому что тетя Агнесс тепло улыбнулась и сказала:

— Ну что ты, девочка моя, — она успокаивающе погладила Кайю по руке. — Мы устроим ужин в кругу семьи. И конечно же будет большой торт.

— А ярмарка? А представление? — чуть ли не плача спросила Кайя.

— Мы обязательно съездим, когда ты поправишься, — с улыбкой ответила тетушка. — Сейчас очень нежелательно нагружать ногу, Кайя. Ты же не хочешь потом хромать?

Девочка грустно вздохнула, опустив взгляд, и покачала головой.

— Поэтому, моя дорогая, тебе нужно больше отдыхать, — наставительно сказала тетушка и поднялась с кресла, расправив складки на юбке. — Мариша принесет тебе завтрак, а после, когда подкрепишься, к тебе зайдет мэтр Сайрон. Вчера ты пропустила его занятие, и он намерен рассказать тебе материал сегодня.

Кайя приглушенно застонала, откидываясь на подушки. Этот мэтр!.. Кажется, он невзлюбил новую ученицу с первой встречи. Да и Кайе он не понравился. Высокий, долговязый, с неприятным лицом. У него был длинный нос и тонкие усики. Он смотрел на окружающих его людей презрительным взглядом и улыбался слишком уж ехидно для человека его положения. Кайю пугали его пальцы. Непропорционально длинные, тонкие, они чем-то напоминали лапки паука.

Сайрон вел урок естествознания и предлагал тете Агнесс свою кандидатуру учителя танцев. Но Кайя закатила страшную истерику, и тетушке пришлось отказать мэтру. Сама Кайя об устроенном представлении нисколько не жалела. Она пыталась убедить тетю, что мэтр Сайрон и вовсе не нужен, что всегда можно найти ей другого наставника. Но здесь тетушка была непреклонна.

Смириться с этим Кайя не смогла. И в обществе ненавистного учителя находиться не желала. Она частенько сбегала с его уроков или пряталась задолго до их начала. Девочка знала, что его это злит. Видела по крепко сжатым тонким губам, по зло блестящим глазам и по усмешке чуть более презрительной, чем обычно. В такие моменты ей хотелось сжаться в комок, стать маленькой и незаметной. Но вместо этого Кайя расправляла плечи и задирала подбородок. Мэтр Сайрон ниже ее по положению и не имеет права так себя вести!

Мэтр жаловался на нее тете Агнесс. Та часто звала девочку к себе в кабинет и долго рассказывала, как важно барышне получить образование — иначе как она найдет себе мужа? Кайя на это лишь фыркала. Ей не хотелось думать ни о каком муже. Зачем он ей в восемь-то лет?

Ей хотелось, чтобы мэтр ушел. Она искренне не понимала, почему тетя принимает его в своем доме несмотря на то, что она против. Разве тетушка не говорила, что любит ее? А если любит, то зачем заставляет ее слушать этого страшного человека?

Слова тети Агнесс о том, что мэтр будет вести занятия, пока Кайя прикована к постели, повергли девочку в отчаяние. Не будет она его слушать! Не будет! Не может уйти, так уползет!

Неожиданно перед глазами встали события прошедшей ночи, и Кайя вздрогнула. На секунду показалось, что за дверью гардеробной кто-то есть.

— Мариша, это ты? — дрогнувшим голосом крикнула Кайя.

В дверь спальни коротко постучались, и в комнату вошла гувернантка.

— Госпожа? — удивленно спросила женщина, заметив испуганный взгляд Кайи. — Что-то случилось?

Она прошла к кровати и осторожно поставила столик перед девочкой. Комната наполнилась ароматом свежей выпечки. Кайя сглотнула, с трудом оторвала взгляд от еды и посмотрела на Маришу.

— Мне показалось, что в гардеробной кто-то есть, — тихо сказала девочка, вдруг почувствовав себя очень глупо.

Гувернантка, нахмурившись, открыла дверь в гардеробную. Кайя напряженно следила за ней. Женщина шагнула внутрь, наклоняясь, чтобы что-то поднять.

— Откуда это у вас? — с недоумением спросила Мариша, подходя к Кайе.

В руках она держала камзол незнакомца.

— Отдай! — воскликнула Кайя, дернувшись и едва не опрокинув на себя столик.

— Осторожнее, госпожа! — испугалась Мариша.

Она протянула девочке пропахшую пылью и чем-то еще вещь, и та, выхватив ее из рук гувернантки, спрятала к себе под подушку.

— Так откуда это у вас? — повторила вопрос Мариша.

Она, чуть прищурив глаза, наблюдала за странной реакцией своей подопечной. Девочка слегка покраснела, часто дышала и отводила глаза.

— Это не твое дело, — буркнула в ответ Кайя, отворачиваясь. — Там никого не было?

— Нет, — покачала головой Мариша, — это упал старый, мужской камзол с вешалки, — со значением сказала она, присаживаясь в кресло.

— Оставь меня, — сказала девочка, покосившись на нее.

— Госпожа Агнесс велела присматривать за вами, — ответила Мариша, выразительно приподняв брови.

— Ты портишь мне аппетит, — Кайя сложила руки на груди, всем своим видом показывая, что не будет есть, пока она не уйдет.

Женщина укоризненно посмотрела на нее, поджав губы, встала и вышла из комнаты, неслышно прикрыв за собой дверь.

Кайя вздохнула, понимая, что она все расскажет тете Агнесс. А значит нужно было где-то спрятать вещь — иначе как она сможет отдать ее сторожу, что спас ее?

Девочка сняла с коленей столик, с сожалением отметив, что каша совсем остыла, как и чай. Она откинула одеяло, придирчиво осмотрела повязку на лодыжке и опустила ноги на пол. Поднявшись, она вытащила из-под подушки камзол и огляделась по сторонам. Нужно было место, где будут искать в последнюю очередь. Не придумав ничего лучше, Кайя закинула вещь под кровать, в самый дальний и темный угол. По скопившейся пыли девочка сделала вывод, что убирают там редко, а значит и посмотрят там в последнюю очередь.

Удовлетворенно кивнув, Кайя шмыгнула в постель, едва не опрокинув столик с остывшим завтраком — в последний момент успела подхватить сползающую тарелку с кашей. Чай, впрочем, все равно расплескался, а одна булочка, упав на одеяло, оставила некрасивое жирное пятно. Кайя от досады поджала губы, пытаясь спрятать пятно в складках одеяла. Она поставила столик на колени и взяла в руки булочку. Было обидно. Если бы не дурацкие вопросы Мариши, ей бы не пришлось сейчас давиться холодным чаем и подсохшими булочками. А любимую кашу Кайи, с желтым, словно солнышко, кусочком масла, девочке и вовсе было жалко до слез. Но есть ее остывшей было выше ее сил.

Тетя Агнесс пришла, когда Кайя доедала последнюю булочку.

— Юная леди, — укоризненно сказала женщина, проходя в комнату, — это что за поведение такое? Мариша сказала…

— Пусть он выйдет, — невежливо перебила тетю Кайя, глядя на мэтра Сайрона, вошедшего следом за ней и с прищуром смотрящего на нее.

— Кайя, — возмутилась тетя Агнесс.

— Пусть он выйдет, — повторила девочка. — Я хочу переодеться.

Тетушка повернулась к мэтру, и тот, молча кивнув, вышел в коридор.

— Ты почему не поела? — строго спросила тетушка, когда за мэтром закрылась дверь.

Почти сразу же в комнату проскользнула Мариша и, бросив быстрый взгляд на Кайю, скрылась в гардеробной.

— Я позавтракала, — качнула головой девочка, сложив руки на груди.

— А каша?

— Не хочу.

Мариша вышла из гардеробной, неся светлое домашнее платье. Она помогла девочке переодеться, а та напряженно следила за тетушкой. Тетя Агнесс медленно прохаживалась по комнате, внимательно смотря по сторонам. Когда она остановилась с другой стороны кровати, Кайя невольно сжалась, что не укрылось от взгляда гувернантки. Женщина нахмурила лоб и подозрительно посмотрела на кровать, заметив неизвестно откуда взявшиеся пятна.

— Раз уж ты переоделась, думаю мы можем пригласить мэтра, — сказала тетя Агнесс, с улыбкой посмотрев на Кайю.

— Может быть не стоит? — неуверенно сказала девочка.

— Ты много пропустила, дорогая.

— Но тетушка! Вы сами говорили, что мне следует больше отдыхать!

Твое тело нуждается в отдыхе, а разум — в знаниях, — наставительно сказала тетя Агнесс, подходя к двери. А о том, что Мариша нашла в твоем гардеробе, мы поговорим вечером.

Кайя понуро опустила голову и послушно, опираясь на руку Мариши, прошла к письменному столу. Она села на стул, неестественно выпрямив спину. Девочка слышала, как за мэтром закрылась дверь, слышала его шаги, приглушенные ворсом ковра. Прикрыла глаза, не желая видеть этого человека.

— Итак, мисс Кайя, — услышала она тихий вкрадчивый голос мэтра, — на чем мы с вами остановились?

Неделя тянулась бесконечно, и Кайя изнывала от скуки. Даже устроенный тетушкой маленький праздник на ее день рождения ситуацию не исправил. Девочка почти все время сидела в своей комнате. Ей нестерпимо хотелось выйти наружу, погулять в саду. Но тетя ссылалась то на занятость Джозефа, который мог бы вынести ее, то на плохую погоду. И Кайе казалось, будто она заточенная в башне принцесса, которую охраняет страшный дракон.

В его роли неизменно виделся мэтр Сайрон. Он не спускал с девочки глаз, будто опасался, что она выкинет какой-то очередной фокус. Кайя же пыталась его не замечать.

Ей пришлось рассказать тетушке о том, что заходила на закрытую половину дома, и о том, что там произошло. Умолчала Кайя только о незнакомце. Очень уж не понравилось ей, как переглянулись тетушка и мэтр, которого тетя Агнесс зачем-то позвала.

Камзол они не нашли, хотя искали — Кайя это точно знала. В те редкие моменты, когда девочка покидала комнату, Мариша оставалась в ней — руководить слугами во время уборки. И, как подозревала девочка, по-тихому обыскала комнату. Каждый раз, заглядывая под кровать, Кайя облегченно выдыхала — не нашли.

Когда доктор разрешил ходить, Кайя была вне себя от радости. Однако повязку пока не сняли и сказали сильно не нагружать ногу. Девочка клятвенно пообещала доктору, что не станет слишком уж бегать и много танцевать, и первым делом сбежала в сад.

Там она долго ходила по дорожкам, наслаждаясь свежим ветерком, ароматами цветов и трелями птиц. Единственное, что омрачало радость девочки — это присутствие мэтра Сайрона. Он держался в стороне, делая вид, что тоже прогуливается. Но Кайя ощущала спиной его взгляд, то и дело замечала его фигуру за деревьями или кустами.

Когда Кайе это надоело, она ушла в свою комнату и долго оттуда не выходила. За час до ужина Кайя решила, что нужно-таки отнести камзол его хозяину. Достав вещь из-под кровати, Кайя пару раз встряхнула ее, чтобы не выглядела такой пыльной. Сложила как могла, в процессе расчихавшись.

Воровато оглядываясь, она вышла из комнаты и поднялась на чердак. Там за старым гардеробом Кайя еще в прошлом году нашла потайной ход. Для взрослого человека лаз был достаточно узкий, но для девочки ее лет это не было проблемой.

Быстро проскользнув в проем Кайя прошла немного вперед, придерживаясь рукой о прохладную стену. Когда ладонь наткнулась на оставленную кем-то метру — тонкую полоску кожи, намертво приклеенную к каменной кладке — девочка остановилась. Она достала из-за пазухи свечу, которую прихватила из комнаты. И вздохнула от досады, поняв, что забыла взять спички. Убрав свечу, она пошла дальше, передвигаясь на ощупь.

В какой-то момент Кайе показалось, что она идет слишком долго. Девочка запаниковала — что если она заблудилась? Ведь полностью эти коридоры она изучить не успела. Да и раздавшийся где-то вдалеке голос мэтра Сайрона не добавлял ей спокойствия.

Сделав два поворота, Кайя поняла, что дошла до лестницы. Она была узкая, винтовая, с высокими, крутыми, ступеньками, и вела на первый этаж. Девочка собиралась выйти через одну из дверей в коридоре для прислуги, но без света боялась перепутать. На первом этаже находилась комната мэтра. Кайя наткнулась на нее случайно, и, к счастью, в этот момент в ней никого не было. И не смотря на свое любопытство, девочка решила как можно скорее покинуть опасную для себя территорию.

Сейчас, осторожно спускаясь по лестнице, Кайя судорожно пыталась вспомнить, какая именно дверь ей нужна: вторая или третья? Решив, что Триединая плохого не посоветует, девочка подошла к последней двери и осторожно ее приоткрыла. Высунув голову, Кайя огляделась. Вздох облегчения вырвался из груди девочки. Но медлить было нельзя. Кайя не знала, каким образом мэтр определяет ее местоположение, но не было никаких сомнений в том, что скоро он будет здесь. Девочка вышла из хода, прикрыв за собой створку. Замок, который открывался только изнутри, тихо щелкнул. Кайя внимательно посмотрела на стену: если не знать заранее — ни за что не догадаешься, что здесь что-то есть. Удовлетворенно кивнув, она быстро пошла в сторону закрытого крыла.

Кайя не была уверена, что на первом этаже сможет открыть дверь, но подниматься на второй этаж не рискнула — был велик шанс столкнуться с мэтром Сайроном. И что-то подсказывало девочке, что попадись она ему сейчас — к закрытому крылу дома ее больше не пустят.

Подойдя к двери, Кайя нерешительно замерла. Она несколько отличалась от той, что была на втором этаже: имела переливающиеся серебром узоры на углах и закрывалась на большой замок. Девочка завороженно смотрела на один из узоров, возникший напротив нее, и, повинуясь непонятному чувству, постучала: три коротких, два длинных.

Громко щелкнул замок. Кайя моргнула, сбрасывая наваждение. Коснулась ручки. Ладонь обжег ледяной металл. Девочка ойкнула, быстро открывая дверь. Она едва успела отскочить в сторону, когда что-то маленькое, высотой не выше колена, прошмыгнуло в приоткрывшийся проем. Девочка прижала руки к груди, с ужасом смотря в темный коридор, где скрылось существо: в тусклом свете свечей Кайя успела разгляетьь злобно оскалившееся лицо.

Приближающийся неясный гомон напугал девочку еще большею Она повернула голову и не смогла сдержать крик. Из коридора закрытого крыла к ней медленно приближались страшные, пугающие в своей нереальности твари.

Одно из существ, небольшого роста, передвигающееся на четырех лапах, имело гребень из длинных шипов. Тело его было покрыто шерстью, глаза горели алой злобой, а рот, округлый, раззявленный имел множество острых зубов.

Другое передвигалось на двух ногах, как человек, и имело непропорционально длинные руки, вытянутый безволосый череп, изогнутые рога. Когда тварь оскалилась, заметив девочку, из рта ее высунулся длинный, раздвоенный на конце язык. Но не это бросилось Кайе в глаза в первую очередь: за спиной существа виднелись огромные, достающие до самых стен, крылья.

Еще одно существо зависло под потолком — полупрозрачное, со светящимися глазами и черным провалом рта. Оно неотрывно смотрела на Кайю, и девочке чудилось, будто оно зовет ее.

Но больше всего Кайю напугала стоящая в стороне и будто бы не замечающая открывшейся двери сгорбленная старуха. Ее кожа, свисающая некрасивыми складками, имела голубоватый оттенок, руки покрывали кровоточащие струпья. Она хищно улыбнулась девочке, рот обнажился острыми как иглы зубами. Тонким когтистым пальцем она поманила Кайю к себе.

Не осознавая, что делает, Кайя почти переступила порог, как кто-то грубо оттолкнул ее в сторону. Девочка отлетела к стене, ударившись спиной так, что вышибло дыхание. Дверь с грохотом захлопнулась, с потолка посыпалась штукатурка.

Кайя захрипела, сползая на пол и силясь вдохнуть. От ужаса заложило уши, и девочка слышала лишь звон. С каждым мигом он все больше становился похожим на визг. В какой-то момент Кайя осознала, что кричит она сама. Девочка закрыла рот, ощущая как саднит горло. Подняв взгляд, Кайя увидела перед собой чьи-то ноги. Из горла вырвался полузадушенный хрип — девочка подумала, что это было одно из тех существ за дверью.

— А ну тихо, — услышана она злое шипение и удивленно посмотрела наверх.

Перед ней стоял тот самый незнакомец, назвавшийся сторожем и вытащивший ее из закрытого крыла. Теперь она понимала почему входить туда запрещается даже слугам. Не понимала лишь одного: почему эти существа из страшных сказок здесь, в доме? Неужели тетушка о них не знает?

Сторож схватил девочку за предплечья и рывком поставил на ноги. Кайя, не ожидавшая этого, приглушенно пискнула.

— Зачем ты полезла туда? — прошипел мужчина, а Кайя наконец смогла различить его при свете.

У него был высокий лоб и длинные волнистые волосы до плеч. Маленькие, глубоко посаженные глаза сейчас зло посверкивали на нее из-под кустистых бровей. Нос длинный и тонкий, губы сложились ниточкой — тоже от злости, не иначе. Тонкая, будто пергаментная кожа, обтянула выступающие скулы. А выражением лица он очень напоминал мэтра Сайрона. Кайя невольно поежилась.

— Глупая девчонка, — прошипел мужчина, нависая над ней.

Девочке на мгновение показалось, что его глаза сверкнули алым отблеском. Она испуганно сжалась, зажмурив глаза.

— Я всего лишь хотела вернуть вам это, — пролепетала она едва слышно, протягивая ему камзол.

Не услышав ответа, Кайя открыла один глаз и осторожно посмотрела на мужчину. Тот выглядел удивленным.

— Вернуть? — переспросил он, решив, верно, что ослышался.

Кайя молча кивнула. Мужчина взял камзол и надел его, поправив манжеты такой же старомодной рубашки. На мгновение под кружевами обнажилось клеймо на его запястье — две скрещенные стрелы, заключенные в круг. Похожий знак Кайя видела у мэтра Сайрона. Но не на теле — мэтр носил медальон. Заметив ее взгляд, мужчина спрятал руки за спиной и строгим голосом спросил:

— Зачем ты открыла дверь?

— Но ведь… — Кайя беспомощно всплеснула руками, прямо как тетушка.

Говорить было тяжело, и девочка замолчала, жалобно глядя на мужчину.

— Ладно, себя ты уже наказала сама, — усмехнулся тот. — Больше и близко не подходи к закрытому крылу. Меня может не оказаться рядом в следующий раз.

— Спасибо вам, — прошептала Кайя. Ее вновь затрясло от страха.

Мужчина хмыкнул.

— Твой учитель скоро будет здесь, — сказал он, и девочка вздрогнула.

Видеть мэтра ей не хотелось.

— Никому не говори о том, что видела, — предупредил ее мужчина. — Криков твоих никто не слышал. Поэтому если сама не расскажешь — никто и не узнает.

Кайя кивнула, вдруг услышав приближающиеся шаги мэтра.

— Мне пора, — покачал головой мужчина, — если нужна будет помощь — зови.

Он весело хмыкнул, открыл дверь и, как ни в чем не бывало, зашел внутрь. Кайя сжалась, ожидая, что сейчас страшные существа нападут на него. Но ничего не произошло. Подмигнув девочке, мужчина поднес палец к губам, напоминая о молчании, и закрыл дверь. Громко щелкнул замок, на деревянной поверхности расцвели ледяные узоры.

Кайя не привыкла к тому, что на нее кричат. Выросшая в атмосфере всеобщей любви, девочка привыкла к спокойному разговору. Мэтр Сайрон же ругался, ходил по кабинету почившего тетушкиного мужа, махал руками. Тетя Агнесс сидела в кресле за большим рабочим столом, поджав губы, и с укором смотрела на Кайю.

— Как можно быть настолько безответственной? — бушевал мэтр. — Если в доме есть какой-то запрет, это вовсе не значит, что его нужно непременно нарушить! — мэтр остановился у окна, оперся руками о подоконник. — Вы даже не представляете, что было бы, если бы с вами что-то произошло… там! — от ставшего низким, каким-то гудящим голоса мэтра Кайю пробрал озноб.

Она сжалась в кресле, куда ее усадила тетушка, спрятав лицо в ладонях. По щекам катились слезы.

— Кайя, девочка моя, расскажи нам, только честно, что с тобой произошло? — мягко спросила девочку тетя Агнесс.

Девочка посмотрела на нее сквозь пальцы, судорожно всхлипнула.

— Ты никого там не встречала?

Кайя замотала головой в ответ. Но видно слишком поспешно — тетушка быстро переглянулась с мэтром. И тот, кивнув в ответ, вышел из кабинета.

Отсутствовал он совсем недолго. Тетя Агнесс успела налить девочке воды. Кайя сделала глоток и едва не поперхнулась, когда дверь с грохотом открылась и в кабинет вбежал мэтр. Глаза его лихорадочно блестели, рука сжимала медальон.

— Вызывайте Ловчих, Агнесс, — выдохнул он, смотря почему-то на Кайю.

Девочка от его пристального взгляда все-таки поперхнулась и закашлялась.

— В чем дело, мэтр? — обеспокоенно спросила тетушка, постукивая Кайю по спине.

— Она смогла открыть дверь!

— Но это же невозможно, — удивилась женщина, сохраняя внешнее спокойствие.

Однако Кайя будто почувствовала, что она напугана. Девочка, отдышавшись, переводила взгляд с одного взрослого на другого, не совсем понимая в чем дело.

— И если первый раз я сам виноват — плохо зачаровал эту проклятую цепь, то теперь… — мэтр прикрыл дверь и снова начал мерить шагами кабинет, — я совершенно точно уверен, что просто так эту дверь было не открыть…

Мэтр замер напротив Кайи, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Как ты сделала это, маленькая дрянь? — прошипел он.

— Мэтр Сайрон! — ахнула тетушка Агнесс, всплескивая руками. — Это уже ни в какие рамки не входит!

— Зовите Ловчих, Агнесс, — вкрадчиво произнес мэтр. — Если кто-то из обитателей закрытого крыла вышел на свободу, нам всем несдобровать.

— Мой муж еще при жизни зачаровал клети так, чтобы никто не смог через них прорваться. И вы об этом прекрасно знаете, мэтр, — ответила тетушка, забывшись и уперев руки в бока. — Или вы усомнились в его талантах?

— Ваш покойный супруг был мастером своего дела, — примирительно заметил мэтр, однако тона не сбавил, — но и у него были осечки. Иначе не погиб бы столь нелепым способом…

— Мэтр, при всем уважении, в своем доме я буду сама принимать решения, — звенящим от негодования голосом ответила тетушка Агнесс.

— В таком случае не смею более занимать ваше время, — язвительно ответил мэтр и, коротко поклонившись, ушел.

Кайя испуганными глазами смотрела на тетушку, искренне не понимая, что произошло.

— Ну что ты? — спросила ее тетя Агнесс, преувеличенно радостно улыбаясь.

Она рвано выдохнула, разгладила складки на платье дрожащими пальцами.

— Все в порядке, девочка моя, — тихо сказала тетушка, обнимая девочку за плечи и притягивая ее к себе, — все будет хорошо.

Кайя, не выдержав, вновь расплакалась, прижимаясь к тетушке.

Когда она успокоилась, тетя Агнесс погладила девочку по голове и спросила:

— Проводить тебя до твоей спальни? Время позднее.

Кайя кивнула, вытирая слезы. После рыданий сил почти не осталось, опухшие от слез глаза слипались, и очень хотелось спать. Они вместе поднялись на второй этаж и остановились у двери девочки. Тетушка о чем-то задумалась, открывая дверь. Вошла внутрь и не сразу заметила, что Кайя осталась стоять в коридоре.

— Что такое, дорогая? — удивленно спросила она девочку.

— Т-тетушка, — заикаясь пролепетала Кайя, — там под кроватью кто-то сидит.

Она расширенными от испуга глазами смотрела туда, прижав руки к груди. Женщина медленно обернулась. На мгновение ей действительно показалось, что видит там чье-то лицо. Она отшатнулась, запуталась в подоле платья и повалилась на пол. Маленькая, серая тень с громким хихиканьем пронеслась мимо нее и выскочила в коридор. Кайя, взвизгнув, отшатнулась в сторону.

— Твою мать, — с чувством произнесла тетя Агнесс и еще пару слов покрепче, которые Кайя предпочла не заметить.

Она стояла в коридоре, прижавшись спиной к стене, потому что дрожащие ноги не держали, и смотрела вслед существу. Это было то самое, что вырвалось наружу, когда она открыла дверь в закрытое крыло. И оно сидело под ее кроватью! Ждало! Кайю затрясло от ужаса.

— Тетушка, я не пойду туда! — воскликнула девочка, когда женщина показалась в дверях.

— Успокойся, дорогая, — нарочито спокойно ответила она, плотно закрывая дверь. — Туда никто сейчас не пойдет.

Кайя подняла голову, чтобы посмотреть на тетушку, и завизжала. На потолке, прямо над ней, сидело существо: округлое тело, где большую часть занимала пасть, полная острых зубов; длинные конечности с вывернутыми в другую сторону коленями. Тварь оскалилась, будто улыбаясь. Изо рта вывалился раздвоенный язык и коснулся щеки тетушки. Женщина замерла, смотря на Кайю. Она видела в отражении ее глаз, как существо медленно спускается по стене вниз, подбираясь ближе.

— Беги! — закричала тетя Агнесс, отталкивая девочку от себя, и вскинула руку с зажатым в ней оберегом.

Тварь мерзко захихикала. Одно молниеносное движение, которое Кайя и заметить не успела, и оберег отброшен к стене, а тетушка вскрикивает жалобно и прижимает окровавленную руку к груди.

— Беги же! — закричала тетя Агнесс Кайе, и девочка сорвалась на бег.

За спиной она услышала тихий вскрик и довольное урчание, а затем — приближающийся топот. У поворота на лестницу Кайя столкнулась с мэтром. Угодив к нему в руки, девочка забилась в истерике, пытаясь выпутаться.

— Прекрати! — крикнул он на нее, встряхнув за плечи.

— Там… там! Тетушка! И это! Это! — задыхаясь, пыталась объяснить Кайя. — Оно здесь!

Мэтр замер. Девочка притихла, с ужасом осознав, что не слышит шаги. Она медленно подняла голову и посмотрела на потолок. Но там никого не было.

— Очень медленно. За спину, — едва разомкнув губы произнес мэтр Сайрон, смотря куда-то за спину Кайи. — Не оборачивайся, — остерег ее он.

Девочка спряталась за спину мэтра, дрожа от ужаса. Она крепко зажмурила глаза и боялась издать малейший звук, выдать свое присутствие. Щекой уловила движение воздуха рядом и открыла глаза. Мэтр ругнулся, разворачиваясь и вновь задвигая за девочку за спину. В его руках Кайя увидела тонкую светящуюся сеть.

Существо сидело под потолком и не мигающим взглядом смотрело на мэтра. С длинных зубов на пол капало что-то алое. Кайю замутило, когда она поняла, что это, наверное, кровь. Кровь тетушки.

Девочка не заметила, что произошло дальше. Уловила лишь быстрый прыжок существа и вскинутые руки мэтра. В следующее мгновение тварь лежала, спеленутая мерцающей сетью, и жалобно скулила. Оно смотрело на Кайю большими жалобными глазами, и девочке вдруг стало жаль его.

— Не смотри, — сказал подошедший мэтр Сайрон, отворачивая ее в сторону.

Кайю затрясло от пережитого ужаса. Она обхватила себя руками, громко всхлипывая.

— Мэтр, — с трудом выдавила девочка, — там тетушка…в коридоре.

Мужчина выругался и отвел Кайю в сторону. Присел перед ней на корточки, заглядывая в глаза.

— Ты сейчас постоишь здесь и подождешь меня, — сказал он мягко, — а я пока пойду посмотрю как там твоя тетушка, договорились? — мэтр дождался кивка и, на всякий случай, добавил. — И к пойманной зверюшке не подходи, поняла?

Девочка снова кивнула, прижавшись спиной к стене и зажмурив глаза. Ей хотелось оказаться где-нибудь далеко-далеко, где нет всех этих ужасов. А еще Кайя все больше понимала, что во всем случившемся виновата она. Потому что нарушила запрет тетушки, открыла дверь, выпустила запертое там существо. И если бы не сторож, вышли и другие! И она боялась даже подумать, что случилось бы тогда…

Кайя плохо помнила, что случилось после того случая. Все слилось в какой-то бесконечный кошмар. Позже она узнала, что тетушка умерла через несколько часов. потеряв много крови. Приехали Ловчие, вызванные мэтром Сайроном без ведома хозяйки дома. К сожалению, они опоздали. Страшное существо они забрали, как и других. Об их настоящем количестве Кайя могла лишь догадываться, но из окна своей комнаты — другой, не той, что раньше, — она видела, как Ловчие грузят в повозки клети с мечущимися внутри существами. Мэтр Сайрон стоял рядом с ними и о чем-то разговаривал. От главной наставницы пансиона, куда ее определили после смерти тетушки, девушка узнала, что мэтр просил Великого князя о праве опекунства над ней, но получил отказ. С того самого дня, когда Кайя покинула дом тетушки Агнесс, мэтра Сайрона она больше не встречала.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — громко сказала Кайя, отворачиваясь от окна.

Солнце стояло в зените, и девушка порадовалась, что окна ее выходят в сад. В комнату вошла служанка, осторожно неся большой поднос.

— Госпожа, миледи велела подать вам обед в комнату, — извиняющимся голосом сказала она.

Кайя молча кивнула, с беспокойством смотря на нее.

— Княжну все еще не нашли?

— Извините, госпожа, но мне не велено ничего рассказывать, — пролепетала служанка.

Руки ее дрогнули, когда она расставляла на столе посуду. На скатерти появилось некрасивое пятно от пролившегося супа.

— Простите! — воскликнула она, покраснев. — Я сейчас все уберу!

Кайя вздохнула, проследив за тем, как служанка выбежала из комнаты. Девушка вернулась к окну и вздрогнула, ощутив чужое присутствие. Она слышала рядом с собой чье-то дыхание, но, оцепенев, не могла пошевелиться. От ужаса сердце в груди заколотилось, отдаваясь в ушах гулом. Кайя услышала тихое шипение, когда дверь в комнату снова открылась.

Вернулась служанка.

— Извините, госпожа, я сейчас, — бормотала она, споро ставя посуду обратно на поднос.

Кайя незаметно выдохнула и с легкой улыбкой повернулась к ней.

— Все в порядке, — сказала девушка, заметив, что вместе со служанкой пришла камеристка княжны.

Молодая женщина стояла у стены возле двери, стараясь быть незаметной. Кайя приветственно кивнула ей, но та смотрела прямо перед собой, будто не видя девушку.

— Ты закончила? — спрсила Кайя служанку.

Ей не терпелось расспросить Элли о случившемся.

— Да, госпожа, — быстро ответила служанка и, быстро поклонившись, ушла.

— Элли, я так рада тебя видеть, — воскликнула Кайя, когда дверь за служанкой закрылась.

Она быстрыми шагами пересекла комнату, походя к их с Линн подруге. И замерла, заметив, как ту бьет мелкая дрожь.

— Кайя, — сглотнув, прошептала камеристка, посмотрев наконец на девушку, — Линн похитили.

Она схватила Кайю за руки и быстро заговорила:

— Князь отправился за ней, взял людей. Но он не успеет, я знаю. Лорд заберет нашу княжну себе, как когда-то забрал ее мать! Солнце уже в зените, а новостей никаких. Я боюсь, что уже слишком поздно…

Кайя смотрела в ее лихорадочно горящие глаза и испытывала страх. Что, если она права? Если князь не успеет, не найдет, и Линн действительно сгинет где-то в гиблых лесах, что в избытке росли в землях князя?

— Элли, Элли, — попыталась успокоить ее Кайя, отгоняя мрачные мысли, — все будет хорошо. Князь найдет Линн. Он успеет. Ты ведь знаешь, Великая княжна амулет ему сделала, на крови его дочери зачарованный. Милорд Агрон привезет ее домой.

Камеристка поджала дрожащие губы. Замотала головой, отказываясь принимать ее слова.

— Оберег Линн тоже Великая княжна зачаровывала, но он не сильно-то помог! Я видела, его магия иной крови расколола надвое! Что, если и на амулет князя она так подействует?

Кайя ничего не ответила, задумавшись. В пансионе они часто баловались, зачаровывая ту или иную вещь. Силы у нее самой было немного, но Линда, воспитанница старше ее на год, могла за один раз зачаровать несколько небольших оберегов. Иногда она отдавала свою работу кому-то послабее, тренировки ради, и тогда обереги выходили хуже. И служили меньше. Может и Великая княжна передала кому-то заказ князя Агрона, потому и не выдержала долго защита? Кайя покачала головой, решив не говорить о своих соображениях Элли.

— Мы должны помочь Линн, — сказала камеристка, отпустив Кайю.

Девушка взглянула на нее и покачала головой. Глаза молодой женщины горели такой решимостью, что Кайе даже стало немного страшно.

— Уверена, что князь сделает все возможное, чтобы не допустить беды, — осторожно ответила девушка, отходя от камеристки.

В комнате одуряюще пахло едой, и Кайя вдруг поняла, как сильно она проголодалась.

— Как ты можешь?! — воскликнула Элли, когда Кайя присела за стол и взяла ложку. — Неужели ты совсем не хочешь помочь Линн?!

Кайя серьезно посмотрела на нее и с сожалением отложила прибор.

— Я очень хочу помочь княжне, но посмотри вокруг — меня заперли в собственных покоях до особого распоряжения князя. Все, что я могу сейчас — это ждать. И ты тоже.

— Но Кайя! — Элли беспомощно всплеснула руками. — Ты ведь сама тоже княжна, ты могла бы…

— Что могла? — Кайя выразительно подняла бровь. — Я не близкая родственница Линн, седьмая вода на киселе. Мне не хватит всех моих сил, чтобы выстроить путь к ней, Элли. Я не смогу.

— Но ведь…

Камеристка замолчала и сникла, понимая правоту Кайи.

— Мы можем только ждать новостей, Элли, — мягко заметила девушка. — Только ждать…

Отряд князя вернулся, когда солнце уже клонилось к горизонту. Кайя, заслышав шум внизу, выбежала из комнаты, проигнорировав возмущенный возглас приставленного к ней слуги. Замерев у лестницы, девушка напряженно вслушивалась в голоса внизу.

— Вы нашли ее? — обеспокоенный голос второй жены князя раздался совсем рядом, и Кайя присела, чтобы ее не заметили.

— Нет, — убито произнес князь. — Никаких следов Линн.

Что-то со звоном упало, и Кайя напрягла зрение, пытаясь понять, что это было.

— Еще и это, — прошипел от досады милорд Агрон, — нужно вызывать Ловчих.

— Нужно было сразу обратиться к ним, — возмутилась княгиня Ириль. — Глядишь они бы смогли найти девочку, и вы бы, мой князь, не загоняли коней.

— Не лезь не в свое дело, Ириль, — огрызнулся князь. — Не стоит делать вид, что тебе есть какое-то дело до пропажи моей дочери.

— Ты всегда был ко мне слишком жесток! — воскликнула женщина. — Почему ты не веришь, что мне тоже важна судьба Линн?

— Потому что это ложь, — Кайя как наяву увидела кривую усмешку князя.

Хлопнула дверь, князь закрылся в своем кабинете. Кайя поспешила вернуться в комнату, боясь быть пойманной за подслушиванием.

Почти сразу же, едва она вошла и села за трюмо, в комнату постучались. Не дожидаясь ответа, вошла княгиня Ириль. По глазам ее Кайя поняла, что женщина очень зла.

— Привет, дорогая, — сказала она, присаживаясь в кресло.

Кайя настороженно смотрела на нее, не понимая, что послужило причиной визита. Княгиня Ириль происходила из знатного рода, приближенного к самому Великому князю, была всего на несколько лет старше самой Кайи и имела весьма нетипичную для их мест внешность. Невысокий рост компенсировали туфли на каблуке, черные как смоль волосы женщина предпочитала убирать в изящную прическу, кукольное лицо с оливковой кожей украшали две мушки — на левой щеке и над губой справа, — темно-карие миндалевидные глаза подводила косметикой. Когда Кайя впервые ее увидела, девушку не отпускало смутное чувство, что где-то они уже встречались. Однако память молчала. Очень скоро Кайя поняла, что княгиня имеет весьма скверный характер и очень не любит родную дочь князя Агрона. Сама Линн не единожды говорила, что побаивается ее. Будто было в княгине Ириль что-то такое, что выбивалось за рамки понимания.

Кайя ее опасалась и старалась держаться подальше. Кажется, княгиню это забавляло.

— Я пришла поинтересоваться твоим самочувствием, — произнесла Ириль, внимательно смотря на Кайю своими темными глазами. — Элли сказала, что ты плохо себя чувствуешь.

— Вот как? — удивленно спросила девушка. — Уверяю вас, вы не так ее поняли.

— Отчего же? — изобразила удивление княгиня. — Элли ясно дала понять, что тебе просто необходима прогулка. Что в духоте дома ты задыхаешься, и вежливая просьба князя какое-то время не покидать свои покои — будто тяжелое ярмо.

— Я ничего такого не имела ввиду, — покраснела Кайя.

В душе девушки поднималась волна недовольства. Она бросила быстрый взгляд на княгиню и поняла, что женщина этого и добивается.

— Тогда что же ты хочешь? — спросила Ириль, склонив голову к плечу.

“Чтобы вы ушли”, — подумала Кайя, но вслух ответила другое:

— Думаю, для прогулки уже поздновато, — девушка со значением кивнула на окно, за которым разгорался закат. — Если его милость позволит, я бы хотела пройти в библиотеку.

— В библиотеку? — переспросила княгиня и мягко рассмеялась. — Как это очаровательно! Я с удовольствием передам князю твою просьбу.

Женщина поднялась и ушла, не дожидаясь ответа Кайи. А девушка задумалась об истинных мотивах княгини. Почему-то только сейчас она подумала, что к исчезновению Линн может быть причастна Ириль. Еще днем они с Элли обсуждали возможные варианты произошедшего, но ничего путного им в голову так и не пришло. Тогда же Кайя попросила камеристку княжны осторожно узнать можно ли ей выйти на прогулку. А та, видимо, не придумав ничего лучше, пошла к княгине — в отсутствие князя главной в доме была именно она.

В дверь осторожно постучали. Вошел слуга и передал, что князь разрешает ей спуститься в библиотеку. Однако ужин подадут так же в комнату. Кайя кивком отпустила слугу и вздохнула. Ей хотелось расспросить кого-нибудь о происках Линн, но из дома ее вряд ли выпустят. Поправив прическу, Кайя вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. В коридоре она слышала перешептывания слуг, которые замолчали, стоило им заметить Кайю. Девушка прошла мимо, сделав вид, что ничего не слышала.

Дело было в том, что Линн кажется нашлась. И по какой-то причине это скрывалось от князя.

На кухню Кайя заходила с опаской — еще свежи были в памяти девушки рассказы поварихи. Но здесь было на удивление тихо и пустынно: слуги отсутствовали, в котлах ничего не бурлило, а большой очаг и вовсе не горел. То, что в помещении есть кто-то еще, Кайя заметила не сразу. Лишь услышав тихую песню, девушка увидела, как дальнем конце кухни, у малого очага, в котором еще тлели угли, стоит женщина. Кайя подошла ближе. На стуле рядом с очагом сидела Линн. Она безучастно смотрела на угли, ее одежда была грязна и изорвана, руки покрывали царапины. За спиной княжны стояла ее старая нянюшка и костяным гребнем расчесывала ее спутанные волосы, напевая вполголоса колыбельную.

Женщина посмотрела на Кайю и едва заметно покачала головой. Девушка молча кивнула, завороженно смотря за быстрыми пальцами старой Энни, как быстро она распутывает пряди. Гребень ее, неестественно белый в неярком свете единственной свечи, покрывала вязь рун. Кайя не решилась подойти ближе и посмотреть, но отчего-то вспомнились Ловчие и их знаки на лице.

Девушка не заметила, сколько времени провела на кухне, возле Линн и ее нянюшки. Лишь когда в помещение вошли слуги во главе с князем, Кайя почувствовала, как затекли ее ноги. Из-за этого она не успела остановить князя, заметивший дочь. Он бросился к ней, отталкивая в сторону нянюшку и хватая в охапку дочь.

Один из слуг успел подхватить женщину, которая от толчка князя едва не упала. Старая Энни с укором смотрела на князя, поджав губы. Костяной гребень застрял в не распутанных до конца волосах Линн, будто рыба в сетях.

— Вы помешали мне, князь, — хрипло произнесла женщина, уперев руки в бока. — Ворожба…

— С моей дочерью все в порядке, — перебил ее князь, ощущая счастье.

Его дорогая Линн смотрела на отца совершенно ясными глазами и явно не понимала, как она здесь оказалась.

— Папа? — голос княжны был хриплым после долгого молчания. — Почему мы здесь?

— Девочка моя, как же я рад, — шептал князь, обнимая дочь и пряча лицо в темных волосах. Ладонь его коснулась гребня и он, недовольно скривившись, вытащил его, дернув дочь за волос, от чего та невольно вскрикнула. И протянул нянюшке.

— Вы прервали меня, князь, — повторила она, забирая гребень и сжимая его в морщинистых руках. — Берегитесь последствий…

— Не накликай беду, Энни, — отмахнулся мужчина, приобнимая Линн за плечи. — Обо всем остальном я позабочусь сам.

Нянюшка мрачно смотрела, как князь уводит дочь прочь из кухни, как княжна идет, едва переставляя ноги — будто со сна. Когда в помещении не осталось никого, кроме нее, Кайи и пары слуг, женщина со вздохом опустилась на оставленный стул.

— Зря он это, — хрипло пробормотала она, ни к кому не обращаясь.

— Сильно ее зацепило? — поинтересовалась одна из служанок.

— Сильно, — вздохнула Энни и подняла глаз на Кайю. — А ты чего здесь стоишь?

Кайя помолчала некоторое время, чувствуя себя неуютно под немигающим взглядом старухи.

— Я хотела спросить… — неуверенно произнесла девушка.

Нянюшка весело хмыкнула.

— Так спрашивай, чего мнешься. Не кусаюсь я, хоть и ведьма.

— Тише вы, Энни! — шикнул на нее помощник поварихи. — Еще князь услышит…

— А то он не знает, кого пригрел у себя, — снова хмыкнула она.

Слуги загремели посудой. Разожгли большой очаг. Незаметно для всех пришла повариха, неодобрительно покосившись на Энни, и принялась командовать.

— Говори, что хотела, — поторопила нянюшка застывшую Кайю, — мешаем.

— Это вы нашли Линн? — выпалила девушка, ощущая робость перед этой женщиной.

— Конечно, я, — кивнула женщина, тяжело поднимаясь, — Князь ваш хоть и умен да кровью силен, а силу иную знает плохо. Всего и надо было, что по крови позвать. Столько времени упустил зазря…

— Что теперь с ней будет? — тихо спросила Кайя, вспоминая безучастный взгляд княжны.

— Агрон ворожбу мою прервал, не дал влияние на разум снять до конца. Теперь его лишь сама княжна сбросить сможет. Если захочет.

— А если нет?

— Если нет — уйдет по следующему зову за тем, кого суженым своим считает.

Кайя вздрогнула всем телом, с ужасом смотря на старую ведьму.

— Неужели этому никак помешать нельзя?

Энни хмыкнула, отчего-то очень внимательно смотря на девушку.

— А ты ведь и не совсем из наших, да? — спросила ехидно. — И метка на тебе не только великокняжеская, но и иная. Знает ли он ней кто?

Кайя дернулась, бросил испуганный взгляд на прислушивающихся к их разгвору слуг.

— Значит, никто, — довольно улыбнулась нянюшка, наблюдавшая за реакцией девушки. — Тяжело тебе придется, детонька, — вздохнула тяжело, направляясь к выходу и Кайю за собой маня, — тебя бы обучить немного, подготовить. В пансионе-то небось и о княжеской метке ни слова не говорили.

Кайя покачала головой, вспоминая пансион. Там княжеских бастардов не любили — так, без разбору, называли все побочные ветви рода Великих князей. И Кайя, обнаружив однажды на своем предплечье метку, скрывала ее ото всех. Отчего-то она проявилась гораздо позже, гораздо позже, чем у других. Много думая на эту тему, девушка пришла к выводу, что так повлиял на нее тот ужас, что она пережила в доме тетушки. Ведь не зря говорят, что княжеский знак кровь свою защищает. Правда, в чем именно защита та заключается Кайя так и не поняла до сих пор. Наоборот, девушке стало казаться, будто неприятностей вокруг нее с появлением метки стало гораздо больше.

За год до выпуска она вдруг заметила иной знак на лодыжке — будто маленькой руки отпечаток. И не на шутку испугалась. Кайя просмотрела все книги на тему меток, какие только смогла найти в библиотеке, даже до закрытого раздела с трудом, но добралась. Лишь в одной книге, со старыми легендами о существах иной крови, которую девушка взяла чисто случайно, нашлось короткое упоминание о том, что могут они отметить понравившуюся жертву. И преследовать ее до тех пор, пока не присоединится она к ним.

Кайя отчетливо помнила свой ужас, когда взяла книгу в руки, а та будто сама открылась на нужной странице. С картинки на нее смотрела старуха, которую видела она в закрытом крыле тетушкиного дома. Черная Аннис, гласило название. Страшная книга выпала из дрожащих пальцев Кайи, и девушка, будто наяву, услышала хихиканье существа, убившего тетушку. По ее вине.

Тогда же девушка вдруг стала замечать то, на что раньше не обращала внимание. отчего-то другие пансионерки сторонились ее, часто смотрели на что-то за ее спиной, будто стоял там кто-то. А по ночам за дверью общей комнаты Кайя стала слышать шаги. Она списывала это на разыгравшуюся фантазию, пока однажды соседка не сказала, что в углу их комнаты кто-то стоит. Кайя проследила за ее взглядом и едва не закричала: в темном углу комнаты действительно стояла высокая мужская фигура. И девушке казалось, будто смотрит он прямо на нее. Отчего-то она сильно разозлилась. Так, как никогда в жизни.

— Сгинь, — прошипела она в ярости.

И спустя мгновение фигура исчезла. Но на этом ничего не закончилсь. Кайя постоянно ощущала рядом чье-то присутствие, пропадавшее только когда рядом кто-то был. Девушка старалась держаться рядом с другими пансионерками. И все было хорошо, пока однажды одна из девушек не пропала. По словам соседок, она ушла вечером прогуляться в саду. А ночью так и не вернулась. Ее искали всем пансионом, собравшись по двое. Однако найти так и не удалось.

После случившегося с Линн, Кайя подумала, что и это произошло по ее вине.

— Не стоит так думать, — сказала идущая рядом нянюшка Энни, будто разгадав о чем именно думает Кайя.

Девушка не знала, где именно живет нянюшка, и сейчас с удивлением смотрела на коридор, которого прежде в доме не видела.

— Где мы? — спросила удивленно.

— Все еще в доме князя, — довольно заметила старая Энни, прицокнув языком. — Князь позволил мне обустроить это место по своему вкусу, вот я и расстаралась.

“Действительно”, — подумала девушка, разглядывая аляповатые обои из красного бархата с узором в виде золотистых лилий. Когда они дошли до комнаты, Кайя испытала неприятное чувство дежавю: на двери ведьмы расцвели ледяные знаки.

— Это защита, — по-своему истолковала ее взгляд Энни, ладонью стирая один из знаков и поворачивая ручку. — Проходи.

Она пропустила Кайю внутрь и прошла следом, закрыв за собой дверь.

— Садись куда хочется, — махнула женщина рукой и ушла в другую комнату.

Девушка с опаской села на один из стульев, обитый ярко-желтой тканью. Энни долго не было, и Кайя принялась изучать комнату. Довольно просторная, с большим камином у дальней стены, она имела сравнительно маленькое окно с плотно зашторенными окнами. Источником света служил причудливый светильник, в котором горела зачарованная свеча. Стены украшали маленькие картины — на них были изображены какие-то люди. Девушка решила, что это родные Энни. В центре комнаты стоял большой стол, возле которого стоял стул, на котором сидела сама Кайя. На столе в беспорядке лежали бумаги, перевернутая чернильница и писчие перья. Вздохнув, девушка потянулась, чтобы поднять чернильницу, но была остановлена.

— Лучше ничего здесь не трогай, — предупредила Кайю вошедшая в комнату Энни.

В руках она несла небольшой поднос, на котором стоял пузатый чайник, две чашки и розетка с конфетами.

— Угощайся, — сказала женщина, разливая чай по чашкам. — А я пока расскажу тебе кое-что.

Кайя осторожно взяла понравившуюся конфетку и сделала глоток.

— Ты ведь достаточно слышала об иной крови, верно? — спросила она девушку, придвигая стул поближе и садясь. Дождавшись короткого кивка, продолжила говорить. — Когда-то очень-очень давно наш мир населяли существа, чей облик сейчас показался бы тебе ужасающим. Они были очень могущественны, им была дана такая власть, которая даже и не снилась никому из живущих когда-либо людей. Они могли создавать новые континенты и разворачивать моря. Могли одним щелчком пальцев уничтожить целый город или — даровать вечную жизнь.

Люди называли их своими богами и приносили почести, жертвы — из себе подобных в том числе. Те, кого называли богами, смешивали кровь свою с первыми людьми. От их союза рождались существа, необъяснимые по своей природе. Столь уродливые от злобы названных богов, что сама земля не смогла их вынести. Им была дарована ночь и иная сторона, где они обитают по сей день, движимые жаждой мести и голодом.

Многие из тех, кто сколь-нибудь разум имеет, хотели бы жить здесь, считая светлый мир своим по праву, как потомков богов. А людей должно рабами сделать, как было при их прародителях. А лучше — уничтожить.

Энни ненадолго умолкла, думая о чем-то своем. Кайя ей не мешала, переваривая услышанное. Нечто подобное она уже слышала от своей гувернантки Мариши, которая, к слову, тоже погибла от лап того существа, убившего тетушку. Но Кайя и близко не могла представить, что их боги, те самые боги, что они так чтили и боготворили, на самом деле ведут свое начало от темных.

— Можно ли им как-то помешать? Или хотя бы спасти Линн? — задала девушка интересующий ее вопрос.

Она не была уверена, что сможет спасти всех, но помочь подруге, возможно, было в ее силах.

— Ты погоди, — осадила ее Энни, — не так быстро. Я про тебя еще не рассказала до конца.

Кайя вздохнула и приготовилась слушать.

— Дело в том, что у иной крови есть лорды — сильнейшие из них. Сила их очень уж сильно на разум влияет. Если их хитростью поймать да служить себе заставить, так на пользу обратить можно. А коль скоро на свободу лорд вырвется — жди беды.

— Вы хотите сказать, что за Линн пришел сам лорд? — удивилась Кайя.

— Да причем тут Линн? — поморщилась от досады старая Энни. — Я про тебя речь веду. Уж не знаю где ты метку эту заработала, но идет он за тобой. Давно идет. И кто знает, может и не только за тобой — а род весь ваш им отмечен. Князь говорил, родители твои погибли? С обрыва карета упала? — Кайя кивнула, с испугам смотря в лихорадочно блестящие глаза старой ведьмы. — Неспроста это было, не просто так. И брат твой пропал возможно по той же причине, что лордом вы отмечены были. Или проклял род ваш кто — пока не изведетесь все, не отстанет.

— Что делать мне теперь? — дрожащим голосом спросила Кайя. — Если это он позвал Линн, значит, он совсем рядом.

— Верно, — кивнула Энни. Протянула ей сжатую в кулак руку. — На вот, возьми. Да никому не показывай. Пока одна будешь — заучи. Глядишь пригодится где.

Она передала девушке свернутый в комок листок бумаги.

— Не разворачивай, — остерегла Кайю женщина, видя, что та собралась посмотреть. Потянулась, беря в руку писчее перо. — Возьми. Зажжешь сегодня, и пока тлеть будет — прочитаешь, — и едва слышно добавила. — Иная кровь отчего-то гусей не любит.

Когда Кайя вернулась в свои покои, было далеко за полночь. Она зажгла перо и, морщась от неприятного запаха, развернула бумагу. Там были обычные ноты: незамысловатая мелодия, которую Кайя запомнила очень быстро.

Потушив перо, девушка сожгла бумагу в пламени свечи и легла спать, едва сдерживаясь, чтобы проветрить пропахшую комнату. Но старая Энни остерегла — нельзя открывать, беду навлечет.

Наутро девушка проснулась, ощущая, как ломит виски. Морщась от боли, она поднялась с кровати и, собравшись с помощью служанки, спустилась к завтраку. Вся семья князя уже в полном составе была в столовой.

— Где ты пропадаешь, Кайя? Завтрак стынет, — пропела Ириль.

— Мне немного нездоровится, — пробормотала Кайя, присаживаясь на стул.

— Может быть стоило остаться в постели? — обеспокоенно спросил князь.

— Мне очень хотелось увидеть Линн, — виновато улыбнулась Кайя.

Князь с улыбкой посмотрел на дочь. Она сидела за столом и безучастно смотрела вперед, вяло ковыряясь в тарелке. Кайя нахмурилась, вспоминая слова ее нянюшки. Девушка очень хотела помочь княжне, но совершенно не понимала, что делать.

К обеду Линн будто оттаяла, стала очень разговорчива, много улыбалась. Им удалось недолго поговорить, а после пришел князь и забрал Линн для беседы с каким-то врачом.

— Будто врачи могут здесь помочь, — проворчала стоявшая рядом с Кайей Элли.

— Не уверена, что здесь вообще кто-то в силах помочь, — сказала услышавшая эти слова княгиня Ириль. — Элли, милая, займись делом. А ты, Кайя, поднимись к себе. К ужину тебя позовут.

Вечером Линн была в том же оцепенении, что и утром, и Кайя поняла, что медлить нельзя. Она хотела было спросить совета у старой Энни, но та вдруг куда-то исчезла. И как ни пыталась Кайя найти тот аляпистый коридор и комнату ее — ничего не вышло. Девушка решила дождаться утра и поискать ее снова, но и тут ждала неудача. У служанки она смогла выяснить, что Энни уехала накануне к родственникам — у сына ее жена разродилась. Ничего не оставалось Кайе, кроме как пытаться что-то сделать самой. И от мысли, что придется встретиться с лордом иной крови, она испытывала такой ужас, что не передать было словами.

В обед было решено пойти на пикник. Это была идея княгини, и Кайе, откровенно говоря, она не очень нравилась. Сев в карету, они вчетвером отправились к лесу. Линн снова была весела, несмотря на общество мачехи. Она восторженно рассказывала про подаренного отцом котенка, и княгиня, сидевшая напротив Кайе, вежливо улыбалась в ответ. Видно, разговоры эти ей порядком надоели еще во время завтрака, но ничего сделать не получалось — Линн говорила без умолку.

Когда они подъехали к лесу, княжна вдруг умолкла, завороженно смотря на темные деревья.

— Как же здесь красиво, — восхитилась она.

Распростерла руки, будто птица крылья. И Кайя невольно испугалась — вдруг возьмет да улетит? Как они князю это объяснят. Девушка переглянулась с Элли.

Камеристка княжны раскладывала плед и еду, пока княгиня о чем-то разговаривала с притихшей Линн. Кайе же казалось, будто за ней наблюдают. Что там, за деревьями, кто-то есть. Девушка поежилась, плотнее кутаясь в плащ. В поездку она зачем-то взяла с собой флейту — по какому-то наитию, вспомнив и рассказ старой ведьмы, и ноты на листе.

— Все готово, госпожа, — сказала Элли княгине, привлекая внимание женщины.

Они подошли, расселись на теплом одеяле. Камеристка протянула своей госпоже яблоко. Княжна взяла его в ладони, но есть не стала, задумчиво крутя в руках. Она то и дело поглядывала на лес, будто ожидала кого-то там увидеть. Кайя поглядывала не нее искоса, боясь, что та вдруг подскочит и бросится бежать в лес. Княгиня же с плохо скрываемой усмешкой наблюдала за обеими. Как все удачно для нее складывается. Как хорошо, что Великий князь внял просьбам ее отца и отправил эту девчонку, Кайю, на попечение к его мужу. Наставница пансиона, ее давняя подруга, по секрету рассказала Ириль о метки иной крови на лодыжке Кайи, и женщина, хорошо знавшая старые легенды, поняла, как может этим воспользоваться. Ей оставалось только ждать.

И недолго, потому что Линн, сидевшая доселе спокойно, вдруг встрепенулась, смотря куда-то в лес. Радостно махнула кому-то рукой. Кайя вздрогнула, проследив за ее взглядом. И едва не вскрикнула, увидев очень высокого человека, с непропорционально длинными руками и ногами, стоящего на краю леса. Он широко улыбался — слишком широко, будто улыбку ему вырезали ножом. И от вида того, как он медленно поднимает руку и машет Линн в ответ, Кайю замутило.

Княжна вскочила. Наливное яблоко упало ей под ноги, покатилось на траву. Девушка дернулась, чтобы побежать навстречу этому жуткому существу, но была остановлена Элли.

— Вы куда, госпожа? — испуганно спросила камеристка, не понимая, что происходит.

Кайя поняла, что она кажется не замечает того, что видят они с Линн. Она рывком поднялась, едва не запутавшись в юбках. Княжна тем временем начала вырываться, кричать, что она хочет к своему суженому, что он ждет ее там, в лесу, уже очень давно. Элли держала ее из последних сил, с мольбой смотря на княгиню. Женщина приподняла брови, вежливо намекая, что не понимает этой суматохи.

Кайя вновь посмотрела на лес и вздрогнула. Существо приближалось. Медленно, будто что-то мешало ему, но оно определенно двигалось в их сторону.

— Линн! Посмотри на меня! — закричала Кайя, хватая подругу за плечи и заглядывая ей в глаза. — Это не твой суженый, слышишь? Это иная кровь.

Княжна, успокоившаяся на мгновение, после этих слов снова забилась в руках подруг.

— Нет! Нет! Вы не понимаете! Это он! Я знаю! Я чувствую! Пустите меня к нему!

— Очнись же наконец! — крикнула Кайя, ударяя ее по щеке.

Девушка замерла, держась за щеку и неверяще смотря на подругу.

— Как ты могла? — выдохнула она, будто становясь меньше от обиды.

— Прости меня, — едва не плача сказала Кайя, отходя от нее, — прости меня.

Она отвернулась и, подняв юбки, побежала к лесу.

— Кайя, нет! — услышала она за своей спиной, но не оглянулась.

Лес был слишком темным, противоестественно тихим. Не было слышно ни шелеста листвы, ни пения птиц. Едва Кайя вошла под его своды, как поняла — он здесь. Девушка не видела его, но чувствовала, что лорд иной крови совсем рядом. Что она вот-вот с ним встретится. И крепко сжимала в руке флейту, готовая в любой момент достать и заиграть врезавшуюся в память мелодию.

— Что это тут у нас? — услышала она рядом вкрадчивый голос, и ладонь обожгло ледяное прикосновение.

Одно мгновение, и флейты уже нет — мужчина сломал ее одним движением пальцев.

— Ну что, моя дорогая, — промурлыкал он, — вот ты и пришла ко мне.

Кайя помнила из слов Энни, что ни в коем случае нельзя смотреть им в глаза. Она низко опустила голову, видя перед собой только его сапоги.

— Ну же, посмотри на меня, — ворковал он, обходя девушку по кругу. — Посмотри на меня, и я открою для тебя свои чертоги. Готов тебя уверить, что такой красоты ты прежде и не видывала.

— Я с удовольствием посмотрю, — отвечала Кайя, как учила старая ведьма. — Да только позволь сперва сыграть для тебя.

— Сыграть? — удивился лорд и будто бы даже расстроился. — Какая жалость, что я только что сломал твою…

— Но ведь у тебя есть своя?.. — с надеждой спросила девушка и едва не выдала себя.

Лорд замер, раздумывая. Обошел ее еще раз, положил ледяные руки свои ей на плечи.

— И ты сыграешь для меня и только? — голос его вновь стал вкрадчивым.

От страха у Кайи закружилась голова и задрожали руки. Она испугалась, что не сможет удержать в руках инструмент.

— Только для тебя, — как смогла уверенно девушка, кивая головой.

— Заманчиво, — он отошел от нее, снова сделав круг. — Для меня еще никто никогда не играл…

Он протянул ладонь, и Кайя увидела перед собой костяную флейту. Девушка взяла ее дрожащей рукой, подивившись тому, какая она теплая. Поднесла к губам и начала играть.

Сначала ничего не происходило, и Кайя испугалась, что ведьма ее обманула. Но вдруг лорд закричал. Он кричал и кричал, так громко, что у девушки закладывало уши. Но она продолжала играть, чувствуя, как из ушей что-то сочится. А потом, когда существо упало на сухую землю горсткой пепла, силы покинули Кайю.

Последнее, о чем девушка успела подумать — это о том, что она, кажется, наконец-то свободна.