Советский Союз – большое и сильное государство, занимавшее одну шестую часть суши Земли, – был настоящей фабрикой достижений. В любой отрасли, будь то наука, оборона, культура или спорт, в СССР было кем и чем гордиться! Первыми – и главными! – достижениями советского времени 1920-х гг. стали электрификация всей страны, ликвидация безграмотности, преодоление последствий революции и Гражданской войны. Образование и медицинское обслуживание стали бесплатными для всех советских граждан. 1930-е гг. явились началом времени грандиозных строек: введены агрегаты на Днепрогэсе, построен Беломорско-Балтийский канал. 1940-е отмечены победой над фашизмом и началом восстановления страны. Среди достижений 1950-х – успешное испытание водородной бомбы, спуск на воду атомного ледокола «Ленин», освоение целинных земель Казахстана, Поволжья, Урала, Сибири, Дальнего Востока. «Космическое десятилетие» 1960-х – время космических побед СССР, начавшееся полетом Юрия Гагарина. 1970-е и 1980-е – триумф советских культуры и спорта: по всему миру гремит слава русского балета и хоккея, в Москве проходит Олимпиада. СССР реально шел впереди планеты всей! Мы не имеем права стесняться нашего недавнего прошлого, ибо нам есть чем гордиться!
Но самое большое достижение СССР – это его люди, добродушные, отзывчивые, искренние, всегда готовые помочь другим, без чувства наживы. В большей своей массе – добрые, образованные, культурные и начитанные.
v1.0 – Roland
© Непомнящий Н.Н., автор-составитель, 2024
© ООО «Издательство «Вече», 2024
Тот, кто учился в школе в 1960‐х гг., помнит, что та штука, о которой говорили: «Висит груша – нельзя скушать», называлась «лампочкой Ильича». И что всё это проистекало из ленинского плана ГОЭЛРО и последующей электрификации всей страны. Но оказывается, именно эту лампочку изобрели намного раньше и свет в наши дома проник аж в середине XIX в.!
Осенью 1920 г. Советская Россия только начинала вести мирную жизнь. За годы Гражданской войны на долю населения, в большинстве своем крестьянского, пришлись разруха, голод и бедность. Казалось бы, время для дерзких свершений не самое удачное, однако именно в этот период идет активная разработка плана всеобщей электрификации.
22 декабря 1920 г. был принят (а через год утвержден Советом народных комиссаров) известный план ГОЭЛРО, в основу которого легли многолетние исследования и разработки Г.М. Кржижановского. Он смог обосновать значение строительства мощных районных электростанций на базе местных топливных и гидроэнергетических ресурсов, а также необходимость их объединения в крупные электроэнергетические системы.
На реализацию этого плана изначально отводилось 10–15 лет, что выглядело совершенно невероятным.
К 1935 г. вместо тридцати предполагаемых электростанций построили сорок, и по уровню промышленного производства Советский Союз вышел на первое место в Европе.
Символом триумфа в области электрификации стала простая лампа накаливания без плафона, патрон которой подвешивался к потолку за провод и свободно свисал. Придумали лампу еще до Октябрьской революции, однако в историю она вошла как «лампочка Ильича», о которой в 1920‐х гг. так любили писать в советских газетах.
Почти за месяц до принятия плана ГОЭЛРО в подмосковной деревне Кашино случилось грандиозное событие – силами местных жителей была построена первая электростанция с разводной сетью. Вдохновившись призывами Ленина к развитию экономики страны с помощью использования электроэнергии, кашинцы создали разводную сеть из давно забытого телеграфного провода, а вот динамо-машину привезли из Москвы.
Интересно, что в то время деревня Кашино ничем не отличалась от соседних поселений, находилась на окраине и добраться до нее было довольно сложно. Возможно, сегодня такого населенного пункта уже не оказалось бы на карте, если бы не поездка Ильича 14 ноября 1920 г. Кашинцы построили электростанцию на средства сельскохозяйственного товарищества и пригласили Ленина в свою деревню.
В одном из крестьянских домов состоялась оживленная беседа с местными жителями. По их словам, раньше в деревне работала маслобойня и обрабатывали лен – для всего этого ужасно не хватало электричества. Когда свет провели в дома, решено было отправить приглашение вождю и его супруге. После беседы В.И. Ленин и Н.К. Крупская сфотографировались с крестьянами. Черно-белый снимок быстро разошелся среди всех кашинцев: каждому хотелось сохранить воспоминания о знаменательном дне.
С тех пор жители Кашина уверены, что выражение «лампочка Ильича» зародилось именно в их деревне, а Кашинская ТЭС являлась самой первой в сельской местности электростанцией. Символическая лампочка вплоть до 1998 г. хранилась в местном музее, а затем таинственным образом исчезла. Поговаривали, что ее отдали на реставрацию, но обратно уже не получили. Историю о визите Ильича в маленькую подмосковную деревню знали все советские школьники, но со временем она, увы, стала забываться. Сейчас о празднике, состоявшемся 14 ноября, напоминает памятник Ленину в деревне Кашино. Расположен он на том же самом месте, где проходил легендарный митинг по случаю открытия электростанции.
До сих пор «лампочка Ильича» считается патетическим, образным названием первых бытовых ламп накаливания в домах крестьян и колхозников в Советской России и в последующем СССР.
Словосочетание же возникло в 1920 г. по случаю запуска местной электростанции в Кашине с разводной сетью, выполненной из старых телеграфных проводов. Первоначально понятие «лампочка Ильича» относилось к электрификации СССР, особенно сельской местности. Стала символичной одноимённая фотография Аркадия Шайхета, сделанная им в 1925 г. и опубликованная в «Огоньке» в составе серии снимков, посвящённых завершению строительства Шатурской ТЭЦ.
Классическая «лампочка Ильича» представляет собой бытовую лампу накаливания, патрон которой подвешен к потолку за провод и свободно свисает. Плафон отсутствует. В те годы электрический выключатель находился в корпусе патрона, электропроводка выполнялась двухжильным витым проводом, электрическая изоляция каждого провода резиновая, с нитяной оплёткой. Электропроводка крепилась по деревянным стенам на фарфоровых роликовых изоляторах.
В издававшихся в советское время сборниках «пословиц советского народа» приводилась такая фраза – противопоставление дореволюционного и советского периодов: «Была коптилка да свеча – теперь лампа Ильича».
К 1931 году в процессе реализации плана ГОЭЛРО в СССР была создана единая энергетическая система. Этот был феноменальный успех, который с трудом поддавался осмыслению. Попытки объяснить его активным участием в советском проекте неких «иностранных специалистов» предсказуемо напарывались на явную беспомощность этих самых специалистов в их собственных странах. Поэтому стали искать причины успеха в России. И нашли. Определённую часть публики вполне устроило «простое объяснение», согласно которому большевики, якобы не способные создать ничего путного, просто-напросто украли план ГОЭЛРО, давным-давно разработанный царскими инженерами.
Чтобы откровенная ложь казалась правдой, её необходимо тщательно выстраивать, базируясь на достоверных исторических фактах. С этим проблем не было. В дореволюционной России электротехника действительно развивалась совершенно невероятными темпами. Русские изобретатели Павел Яблочков и Александр Лодыгин подарили миру дуговые лампы и лампы накаливания задолго до «изобретений» Эдисона, который был, скорее, талантливым компилятором и пиарщиком, пользующимся чужими достижениями. Русский инженер Михаил Доливо-Добровольский, считающийся одним из основоположников электротехники как таковой, разработал систему трёхфазного тока. С 1899 по 1913 г. было проведено семь Всероссийских электротехнических съездов. Их участники действительно поднимали вопросы о создании единой энергетической системы, об электрификации промышленности, о строительстве электростанций рядом с сырьевыми источниками и последующим перебросом электроэнергии по сети. Прообраз нынешней единой энергосистемы России появился в Москве ещё в 1914 г., когда станцию «Электропередача» запустили совместно со станцией на Раушской набережной. «Электропередача» вообще была первой в мире электростанцией, работающей на торфе, что позволило существенно снизить стоимость производства электроэнергии.
Более того, директор станции «Электропередача» ещё в 1913 г. на VII Всероссийском электротехническом съезде выступил с докладом «Областные электрические станции на торфе и их значение для центрального промышленного района России», где содержались все главные принципы энергостроительства, которые стали основой будущего плана ГОЭЛРО. Однако ленинский план, разработанный свыше 200 деятелями науки и техники, был принципиально новым проектом, опережавшим свое время, ставившим дерзкие задачи электрификации в кратчайшие сроки громадного государства после Гражданской войны. ГОЭЛРО был планом развития не одной энергетики, а всей экономики. В нем предусматривалось строительство предприятий, обеспечивающих эти стройки всем необходимым, а также опережающее развитие электроэнергетики. И все это привязывалось к планам развития территорий. Советское правительство поощряло инициативу частников в выполнении ГОЭЛРО. Те, кто занимался электрификацией, могли рассчитывать на налоговые льготы и кредиты от государства.
Проект электрификации положил основу индустриализации в России. План ГОЭЛРО в основном был перевыполнен к 1931 г. Выработка электроэнергии в 1932 г. по сравнению с 1913 г. (пик развития в дореволюционной России) увеличилась не в 4,5 раза, как планировалось, а почти в 7 раз: с 2 до 13,5 млрд кВт·ч.
Его строительство нашло отражение в поэзии. Известный русский поэт Н.А. Клюев писал о строительстве канала:
На протяжении нескольких поколений его изображение было неотъемлемой частью повседневной жизни миллионов советских граждан. В арктической тундре и сибирской тайге, в среднеазиатских пустынях, на берегах морей и в полях Нечерноземья эта картинка сопровождала работу и досуг рабочих и колхозников, рыбаков, геологов и военнослужащих, но вряд ли многие из них задумывались, в каких условиях этот объект появился на свет.
Карелия находится между Белым и Балтийским морями. Белое море было для Московского государства главным центром внешней торговли с Западной Европой еще со времен Ивана Грозного. В начале XVIII в. Петр I принялся рубить «окно в Европу», но уже на Балтике. При этом и первому российскому императору была понятна важность соединения двух морей. В 1702 г., во время ключевой для европейских амбиций Петра Северной войны, их берега соединила так называемая Осударева дорога – 260‐километровая сухопутная трасса между Нюхчой (на Белом море) и Повенцом (на Онежском озере), которая активно использовалась для транспортировки войск между Архангельском и Балтикой. Вдобавок по ней, по некоторым данным, были волоком переправлены и два малых фрегата («Святой дух» и «Курьер»), в дальнейшем активно задействованные на балтийском театре военных действий.
Тем не менее уровень инженерных знаний для строительства водного пути был еще категорически недостаточен. На карте карельская перемычка между Балтийским и Белым морями с точки зрения гидротехнического строительства выглядела крайне привлекательно. Здесь имелось два огромных озера: Ладожское (крупнейший пресноводный водоем Европы) и Онежское (соответственно, европейское озеро номер два). Ладога соединялась с Финским заливом Балтийского моря Невой, в устье которой Петром I была основана новая столица Российской империи. В свою очередь с Онегой Ладогу соединяла полноводная река Свирь. По сути, канал требовался лишь на относительно небольшом участке между Онегой и Белым морем, где также (спасибо ледникам!) в ассортименте имелись многочисленные озера (например, крупное Выгозеро), позволявшие еще больше сократить масштаб искусственных сооружений.
Проблема была в том, что практически у самого берега Онеги проходил Беломорско-Балтийский водораздел и возведение любого канала через него было сопряжено с необходимостью создания целой системы шлюзов, на кратчайшем отрезке (12 километров) поднимавших суда на высоту в целых 70 метров. Преодолев этот сложнейший участок, корабли могли куда более постепенно спускаться по северному склону водораздела в сторону Белого моря, по максимуму используя естественные водоемы.
В результате боевых действий Балтийское и Черное моря для России оказались фактически заперты. Их блокада привела к тому, что страна вновь, как и во времена Ивана Грозного или Наполеона, вынуждена была обратиться к северным арктическим морям, опять превратившимся в европейские ворота империи. Основным портом, через который союзники по Антанте (прежде всего Великобритания) доставляли в Россию военные грузы, снова стал Архангельск. На Кольском полуострове спешно строился новый незамерзающий город-порт Романов-на-Мурмане (будущий Мурманск), а к нему стремительно прокладывалась железная дорога. Как обычно, потребовался гром, чтобы государство принялось инвестировать в подобные важные инфраструктурные объекты.
В 1917 г. в журнале «Русское судоходство» появилось и сообщение о том, что Министерство путей сообщения утвердило проект строительства судоходного канала между Белым и Балтийским морями. Последовавшие события отложили его реализацию, но, как оказалось, всего на 15 лет.
Летом 1930 г. вышло постановление Совета труда и обороны СССР, давшее официальную санкцию на начало проектно-изыскательских работ по Беломорско-Балтийскому каналу. В течение следующего года была оперативно определена трасса канала и подготовлен его эскизный проект. За основу был взят самый короткий и потенциально дешевый маршрут, во многом совпадавший с еще петровской Осударевой дорогой. Канал должен был начинаться все у того же поселка Повенец на берегу Онежского озера, стремительно семью шлюзами подниматься на скалы водораздела (так называемая Повенчанская лестница), а затем спускаться к морю, используя естественные водоемы (в первую очередь Выгозеро), площадь которых существенно увеличивалась при помощи дамб.
Общая протяженность Беломорканала должна была составить 227 километров, из которых лишь 43 приходилось на специально возводимые искусственные сооружения. Всего на его трассе были запроектированы 19 шлюзов, 13 плотин, 41 дамба и целый ряд других гидротехнических объектов.
После распада Российской империи Советский Союз потерял практически все свое балтийское побережье. В Прибалтике образовались независимые государства, вплотную к Ленинграду подходила и граница с Финляндией. Балтийский флот фактически был заперт в окрестностях бывшей столицы, а «международная напряженность» при этом неуклонно росла. Учитывая уроки Первой мировой, в подобных условиях стратегически важным становилось создание в северных морях полноценной военно-морской базы и обеспечение ее связи с «большой землей». Беломорканалу в этом проекте отводилась ключевая роль.
Беломорканал был далеко не самой крупной стройкой первой пятилетки. На фоне «Магнитки», Днепрогэса, «Уралмаша», меткомбинатов в Челябинске и Новокузнецке, ГАЗа и ЗИСа, тракторных заводов в Харькове и Сталинграде его масштабы терялись. Однако именно здесь, на карельских скалах, в болотах и на озерах, был впервые серьезно испытан новый способ строительства подобных объектов – лагерный.
К этому времени численность заключенных (в особенности по «контрреволюционным» статьям) значительно выросла. В Белом море, на Соловецком архипелаге, куда по трассе будущего канала когда-то тянулись тысячи паломников, на территории бывшего монастыря с 1920‐х гг. существовал СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения, крупнейшее учреждение подобного рода в Советском Союзе. С 1927 г. его производственный отдел возглавлял Нафталий Френкель. Это был чекист удивительной судьбы – не то бывший миллионер, не то бывший бандит-налетчик, в начале 1920‐х сам угодивший на Соловки в качестве заключенного, но через несколько лет умудрившийся освободиться, получить погоны и занять важнейшую управленческую должность в структуре лагеря. Использовав СЛОН в качестве прототипа, он в 1931 г. возглавил Беломорстрой, создав при нем Белбалтлаг – первый экспериментальный исправительно-трудовой комбинат.
«Исправление» происходило в сложнейших климатических условиях. Никакой современной строительной техники у каналоармейцев не было. Объект создавался при помощи топора, лопаты, кирки, динамита и чьей-то матери. Основным строительным материалом было дерево, благо вокруг его было в достатке. За 20 месяцев заключенные (з/к, заключенные каналоармейцы, зэки – именно так, этот термин родился на Беломорканале) переместили 21 млн кубометров грунта, выполнили 2,5 млн кубометров скальных работ (в основном для возведения Повенчанской лестницы высотой почти 70 метров), соорудили десятки шлюзов, водоспусков, дамб и плотин. Было уложено 390 тысяч кубометров бетона, а объем работ с древесиной составил десятки миллионов кубометров. Рабочие обустроили 43 километра искусственного русла канала и десятки километров вспомогательных дорог.
Строительство завершилось 20 июня 1933 г., а уже через пять дней всю трассу канала впервые прошел пароход с символическим названием «Чекист».
Апофеозом стала знаменитая поездка на канал группы крупнейших советских писателей и художников. 17 августа 1933 г. делегация из 120 человек (в числе которых Горький, Ильф и Петров, Катаев, Алексей Толстой, Зощенко и др.) посетили уже работающий объект, после чего соорудили толстенную книгу «Беломорско-Балтийский канал имени Сталина», фотографии для которой сделал выдающийся мастер Александр Родченко. Московские интеллигенты осмотрели сооружение, посетили трудовые поселки, пообщались с успешно перевоспитываемым преступным элементом. Воспоминания некоторых из них выглядят абсолютно фантастично.
«Я ошалел от увиденного достатка ударников-каналстроевцев. На больших блюдах под прозрачной толщиной заливного лежали осетровые рыбины. На узких тарелках купались в жире кусочки теши, семги, балыка. Большое количество тарелок были завалены кольцами колбасы, ветчины, сыра. Пламенела свежая редиска», – вещал восхищенный писатель Александр Авдеенко.
За 1933 г. по Беломорканалу перевезли более миллиона тонн различных грузов, а сам он, как и предполагалось, стал центром освоения окружающей территории. Структуры Белбалтлага принялись вовсю валить лес, в городе Сегежа был построен целлюлозно-бумажный завод. Началось активное развитие Кольского полуострова, где до войны успели построить никелевые комбинаты и целый ряд ГЭС.
Несмотря на то что в 1940 г. западная граница СССР по итогам Зимней войны была в этом регионе немного отодвинута, Беломорско-Балтийский канал все равно находился слишком близко от нее. Уже 28 июня 1941 года, через шесть дней после начала войны, его шлюзы подверглись первой бомбардировке. Сооружения канала заминировали, и после захвата 6 декабря финнами Повенца (поселка, где начинается канал) той же ночью Повенчанская лестница шлюзов была взорвана. Местные жители из населенного пункта к тому времени были эвакуированы, и потоки воды в 30‐градусный мороз обрушились с высоты водораздела на финнов. Несколько солдат утонули, а в следующие дни их выжившие коллеги сделали несколько снимков полуразрушенного (и уже успевшего превратиться в каток) поселка.
В течение следующих лет оккупации Повенец продолжал находиться на линии фронта и к своему освобождению летом 1944 г. был полностью разрушен. Уничтоженные шлюзы лестницы начали восстанавливать уже в мае 1945‐го. Процесс это был стремительный – к 28 июля 1946 г. судоходство по Беломорско-Балтийскому каналу было восстановлено. Планировалось, что в будущем объект получит и соответствующее его статусу монументально-декоративное оформление (по примеру канала Москва – Волга и Волго-Донского канала), однако эти планы так и не были реализованы.
Беломорканал, ставший первой крупной стройкой ГУЛАГа и показавший относительную эффективность использования такого рода труда, открыл дорогу и прочим подобным проектам. Нафталий Френкель после ББК уехал в тайгу строить первый участок Байкало-Амурской магистрали. Автор концепции использования труда заключенных, возможно, благодаря этому и пережил репрессии конца 1930‐х, исправно получая ордена Ленина и умерев своей смертью в московской квартире в почтенные для деятеля ГУЛАГа 77 лет. Впереди у зэков были Трансполярная магистраль, Сахалинский тоннель, сотни шахт и приисков Воркуты, Дальнего Востока и Колымы. Впереди были сотни тысяч потерянных в тайге и тундре жизней. Но гремевшая до войны слава Беломорканала и трагедия его строителей для послевоенных поколений советских граждан свелись до самой народной, долгоживущей марки папирос.
Чтобы стать народным героем, Алексею Стаханову понадобилось 5 часов 45 минут. Как рождалась знаменитая легенда и через что пришлось пройти забойщику Стаханову?
В ночь с 30 на 31 августа молодой забойщик Стаханов за смену добыл 102 тонны угля, перевыполнив норму в 14 раз. По официальной версии, подобные успехи списывались на виртуозное владение отбойным молотком. При взгляде на героя сомнений не возникало: человеку с кулаками размером с голову такое было по силам. Только позднее стало известно, что Стаханов устанавливал рекорд не в одиночку, а при помощи минимум двух крепильщиков – Гаврилы Щиголева и Тихона Борисенко. Они укрепляли своды шахт, чтобы избежать обвала. Таким образом, Стаханов мог действительно виртуозно орудовать отбойным молотком, ведь ему не приходилось отвлекаться на подсобные работы – устанавливать крель или откидывать уголь. Вот только, если бы пришлось делить результат на троих, он оказался бы не таким впечатляющим.
…Шел 1935 г. Пятилетка выполнялась в авральном режиме, зачастую в ущерб технике безопасности и качеству продукции. Не лучшим образом обстояли дела и на шахте «Центральная-Ирмино» – еще недавно находившаяся в стане передовых, она вдруг «захромала на обе ноги».
Партийному руководству шахты необходимо было срочно принимать меры. Рекорд был тщательно спланирован, а для его успешной реализации созданы все условия. Вместе со Стахановым и помощниками в шахту спустился парторг Петров и редактор местной многотиражки Михайлов. Новый герой был нужен советской пропаганде, и сразу после завершения смены, рано утром 31 августа, прямо на шахте провели пленум комитета партии, где объявили о всевозможных наградах, приготовленных для товарища Стаханова: лучшее место на Доске почета, премия в размере месячного оклада, квартира с телефоном и полной меблировкой в сером доме на улице Серафимовича, а также бронь на все спектакли и киносеансы в местном клубе для Стаханова и его супруги.
О сенсационном рекорде телеграфировали в газету «Правда», но, как это иногда случается, имя героя перепутали, расшифровав присланный инициал «А» как «Алексей». О досадной ошибке доложили Сталину, который, со словами «Правда» ошибаться не может!», велел выдать Стаханову новый паспорт. Как звали легендарного советского человека, до сих пор точно неизвестно! В одних источниках его называют Андреем, в других – Александром.
А между тем Стаханов стал известен не только в Советском Союзе, но и далеко за его пределами. 16 декабря 1935 г. обложку американского журнала «Тайм» украсил фотоснимок улыбающегося советского передовика, а спустя несколько месяцев тот же журнал опубликовал статью «Десять стахановских дней».
Его имя теперь знала вся страна. Не было, пожалуй, ни одной отрасли, специалисты которой бы не приняли участие в стахановском движении. Ткачи, колхозники, металлурги, метростроевцы – все старались «догнать и перегнать». Но, как часто бывает в нашей стране, не обошлось без перегибов: стоматологи старались перевыполнить норму по удалению зубов, театры выпускали вместо двух премьерных спектаклей двенадцать, профессура брала на себя обязательство увеличить количество научных открытий. Даже сотрудники НКВД включились в стахановское движение: теперь они ликвидировали врагов ударными темпами. Впрочем, и сам Стаханов порой перегибал палку: о его пьяных дебошах, о потерянном партбилете, разбитых зеркалах «Метрополя» будут позже слагать легенды. Новый статус диктовал новые правила игры: публичные выступления, встречи с интеллигенцией и первыми лицами государства, и все это нередко плавно перетекало в застолья. Говорили, что Стаханов был любимчиком Сталина: «отец народов» изредка журил героя, чтобы тот не позорил великую фамилию.
Вместе с новым статусом Стаханов получил и новую должность: инструктор по внедрению стахановского метода спаренной работы забойщиков и крепильщиков. Но уже в 1936 г. Стаханова было решено отправить в Москву для учебы в Промакадемию. Система решила превратить талантливого рабочего в еще одного начальника.
Имя Стаханова давно уже жило самостоятельной, независимой от своего хозяина жизнью. Когда осенью 1968 г. на торжественном вечере в Колонном зале Дома союзов ведущий предоставил слово Стаханову, зал замер – многие были уверены, что легендарного шахтера давно нет в живых. Звание Героя Социалистического Труда было присвоено Стаханову осенью 1970 г., через 35 (!) лет после его рекорда. Он не присутствовал на конференции, приуроченной к 40‐летней годовщине стахановского движения. По официальной версии – из-за болезни. Алексей Григорьевич действительно был болен, вот только неизвестно, запретили ему ехать врачи или он сам отказался от поездки.
А может, про героя в очередной раз забыли? Как бы то ни было, состояние Стаханова стало стремительно ухудшаться: инсульт, затем прогрессирующий глубокий склероз, затем несчастный случай – он поскользнулся на шкурке яблока и ударился головой. 5 ноября 1977 г. стало датой гибели еще одной советской легенды.
Одна из самых впечатляющих страниц в послевоенной истории нашей страны – восстановление экономической и социальной инфраструктуры Советского Союза, разрушенной войной. Происходило оно в кратчайшие сроки. Разумеется, был задействован весь мощнейший мобилизационный ресурс советской страны, но и в этом случае все равно восхищает не только та скорость, с которой отстраивалась Страна Советов после войны, но и общее улучшение качества жизни населения.
Великая Отечественная война принесла советскому народу тяжелейшие потери и ужасные страдания. Помимо многих миллионов погибших советских людей были разрушены 1710 городов, 70 тысяч сельских населенных пунктов, 32 тысячи промышленных предприятий и 98 тысяч коллективных хозяйств. По экономике Советского государства войной был нанесен страшный удар. В то же время и после разгрома гитлеровской Германии мировая политическая обстановка оставалась сложной – западные страны и не думали отказываться от идеологического и политического противостояния с Советским Союзом. Поэтому СССР нуждался в скорейшем восстановлении своей экономической мощи. С другой стороны, и советский народ, понесший колоссальные потери в годы войны и выстоявший, несломленный, победивший гитлеровцев, заслуживал быстрого восстановления человеческих условий жизни. Победители заслужили новые дома и школы, больницы и дороги.
Сталин прекрасно понимал значение Севастополя как военно-морского порта. В условиях возобновляющегося геополитического противостояния СССР и Запада Черноморскому флоту предстояло играть важную роль, а Севастополь был его главной базой. Поэтому советское руководство не жалело средств и сил на восстановление разрушенного войной города. Франклин Д. Рузвельт, оценив масштабы разрушений, предрек, что для восстановления Севастополя потребуется пятьдесят лет, да и то при условии помощи со стороны Запада. Но И.В. Сталин продемонстрировал всему миру, на что способно Советское государство. Севастополь был включен в список 10 городов СССР, подлежащих первоочередному восстановлению. Разбор завалов, работы по разминированию начались сразу после освобождения города. На его восстановление были брошены лучшие архитекторы и строители Советского Союза, более 30 тысяч специалистов самого разного профиля.
Генеральный план восстановления Севастополя разрабатывала группа московских специалистов под руководством профессора Г.Б. Бархина, а непосредственно на месте реализацию плана взяли на себя ленинградские и крымские архитекторы во главе с В.А. Артюховым. В строительстве и восстановлении зданий архитекторы придерживались единого классического стиля. Все дома возводились из белого известняка, добываемого в соседнем Инкермане. Севастополь не просто был восстановлен – он превратился в один из красивейших городов Советского Союза.
Восстановление Севастополя стало наиболее ярким примером возрождения разрушенных войной советских городов. Но кроме населенных пунктов предстояло возрождать и уничтоженную промышленность, пострадавшее сельское хозяйство республик и областей Советского Союза. Все эти задачи успешно решались в течение первой послевоенной пятилетки. В частности, была заново запущена Днепрогэс, реконструированы тысячи промышленных предприятий. Основное внимание уделялось восстановлению предприятий военно-промышленного, металлургического, машиностроительного и топливно-энергетического направлений, хотя реконструкционные работы велись на подавляющем большинстве заводов и фабрик самого разного профиля. Послевоенное восстановление не просто возрождало разрушенные, а создавало новые промышленные предприятия, в том числе в тех регионах страны, где прежде промышленность была развита весьма слабо – например, в Западной Белоруссии и на Западной Украине. К 1948 г. основной объем работ по восстановлению советской промышленности был завершен, а уровень промышленного производства в СССР к 1950 г. на 73 % превысил довоенный. Сталинский план был выполнен.
Именно во второй половине 1940‐х гг., в первую послевоенную пятилетку, были заложены основы всего последующего экономического развития Советского Союза в его «золотые» 1950–1970‐е гг. В частности, началось развитие советского ракетостроения, на базе которого сформировалась космическая отрасль – сильнейшая в мире. До сих пор Россия пожинает плоды той первой послевоенной пятилетки, эксплуатируя достижения советской науки и промышленности. Конечно, военная промышленность, металлургия и машиностроение, энергетика развивались стремительными темпами благодаря мобилизационному рывку, но, даже несмотря на это обстоятельство, нельзя не отметить, что именно во второй половине 1940‐х – начале 1950‐х гг. Советский Союз совершил колоссальный прорыв в направлении улучшения жизни населения, повышения ее качества.
Причем вопросам социального развития уделялось не меньшее внимание, чем совершенствованию тяжелой промышленности. Благополучие советских граждан стало одной из главных задач государства, и, надо сказать, решалась эта задача довольно успешно. Достаточно просто взглянуть на цифры статистики. Например, детская смертность в 1940–1950‐х гг. снизилась более чем в 2 раза (180 на 1000 – против 81 на 1000) по сравнению с довоенными показателями. С 1947 по 1953 г. в СССР ежегодно снижались цены, притом что заработная плата оставалась на прежнем уровне. Знаменитое сталинское снижение цен навсегда вошло в отечественную историю. Сегодня сложно поверить в то, что цены могут не расти, а снижаться.
В «сталинском» СССР были заложены основы высокого престижа научной и преподавательской деятельности. Во второй половине 1940‐х гг. престиж преподавательской деятельности обеспечивался не только постоянным подчеркиванием ее нужности для решения задач развития советской экономики, но и реальным материальным стимулированием. Доценты и профессора советских вузов стали одной из самых высокооплачиваемых категорий специалистов, получали многочисленные преференции – и было за что им давать эти блага. Ведь они готовили специалистов – будущих инженеров, управленцев, квалифицированных рабочих, врачей, учителей. Например, количество врачей в послевоенном СССР увеличилось в полтора раза. Это был грандиозный прорыв – квалифицированной медицинской помощью стали обеспечивать даже наиболее отдаленные районы. Врачи с высшим медицинским образованием появились в труднодоступных районах республик Северного Кавказа и Закавказья, в Средней Азии, на Крайнем Севере. Отсюда и снижение детской смертности, и постепенное повышение продолжительности жизни советских граждан.
Годовая заработная плата рабочего или инженера промышленных предприятий и иных организаций народного хозяйства на Урале, в Сибири, на Дальнем Востоке, где в эти годы бурно развивалась промышленность, после повышения 25 августа 1946 г. составляла примерно 10 тысяч рублей. Таким образом, средний трудящийся мог приобрести на свою годовую заработную плату двухкомнатный каменный дом с кухней или трехкомнатный рубленый дом с кухней. Чуть подороже стоил каменный трехкомнатный дом с кухней – 12 тысяч рублей. Кстати, предприятия, производящие железобетонные изделия, в массовом порядке начали строиться именно во второй половины 1940‐х – начале 1950‐х гг. – их продукция должна была идти на нужды восстановления советского хозяйства. Уже затем, через 10–15 лет, построенные еще при Сталине предприятия позволили Никите Хрущеву реализовать свою знаменитую программу по строительству доступного панельного жилья – «хрущевок».
Амбициозные планы Сталина по развитию советской экономики и инфраструктуры пресекла его смерть в марте 1953 г. Хрущев реализовал жилищную программу, но уже в значительно примитивизированном, урезанном виде. Тем более что главное к этому времени уже было сделано – советские города, села, заводы и фабрики были восстановлены.
(
Если вы поговорите о жилье с людьми в возрасте от пятидесяти, то наверняка услышите фразу «Я получил квартиру в таком-то году». Для современного молодого человека услышать «получил» в отношении жилья по меньшей мере удивительно, но это правда. Однако все забывают, что в СССР граждане в большинстве своем жили в арендованных у собственника квартирах. Собственником были государство или предприятие. Не очень массовым исключением были ЖСК и частный сектор. Однако и там было множество ограничений.
В СССР было четыре возможности обзавестись жильем – получить государственную квартиру, построить дом, купить кооперативную квартиру и получить жилье от родителей по месту прописки.
В отношении кооперативов все почти просто – в организации, на предприятии или в городе, районе создавался жилищный кооператив. Этот кооператив получал ссуду от государства или предприятия, на который строил дом. Желающие приобрести жилье (из членов этой организации, предприятия) вступали в этот кооператив, выплачивая вступительный пай и ежемесячные взносы. Из членов кооператива создавалась очередь на получение жилья. По окончании строительства дома квартиры распределялись между очередниками, которые продолжали выплачивать взносы – до возмещения ссудодателю затрат на строительство квартиры. В некотором смысле это было похоже на современную ипотеку, однако с важным отличием – не было грабительского ссудного процента.
Но даже после выплаты взносов квартира не становилась собственностью жильца, она оставалась в коллективной собственности ЖСК, ее можно было продать только члену этого кооператива, причем только по решению общего собрания. Как правило, в кооперативе формировалась внутренняя очередь на улучшение жилищных условий и очередность в этой очереди была важнее вашего взаимного желания. Поэтому можно было лишь вернуть вступительный взнос, да и то с вычетом износа.
Кроме кооперативов, жилье строили сами жители. Особенно сильно индивидуальное строительство было развито в начале 1950‐х гг. После войны в стране сложилось очень тяжелое положение с жилищным фондом, особенно в городах, подвергавшихся бомбежкам или входивших в зону военных действий. За счастье считалось получить комнату в общежитии, на уж в коммуналке – тем более. Жилищно-строительный комплекс был изначально не рассчитан на массовое строительство жилья, по этой причине, особенно в небольших городах, всем желающим семьям стали выдавать в аренду участки под постройку индивидуальных домов. Получить тогда такой участок было несложно, и это поощрялось. Достаточно было предоставить сведения о составе семьи, месте жительства и работы претендента и написать заявление, и вопрос решался в считаные дни. Размер участка был разным в зависимости от конкретных условий: в более-менее крупных городах – 4–6 соток, в райцентрах и небольших городках и поселках могло быть и 10–15 соток.
Расходование ссуды контролировалось, контролировалось также, откуда брались материалы для строительства, – два раза в год проверялись документы на все стройматериалы и изделия (накладные, оплаченные счета и т. д.). Документы должны были хранится у владельца дома до погашения ссуды. Построенный дом (но не земля под ним) являлся индивидуальной собственностью владельца и мог быть продан им любому желающему по договорной цене либо оставлен в наследство или подарен по его усмотрению. Если, конечно, у нашего счастливого наследника было желание в нем прописаться. Владеть жильем, но не прописываться в нем было нельзя.
Но уже в 1960‐х, в связи с развитием государственного жилищного строительства, получить участок под индивидуальное строительство стало затруднительно, выдавались они большим семьям, заслуженным людям и по большому блату – своим людям. Даже работникам партийно-советских органов получить такой участок в более-менее крупных городах было практически невозможно.
Уже при Андропове также была сделана попытка расширить индивидуальное строительство, но к началу 1990‐х она также потерпела крах – участки стали не выдавать, а продавать, и простым людям они стали еще менее доступными.
И вот теперь мы подошли к основному способу обзаведения жильем в СССР – получению жилья в аренду от государства или предприятия в порядке очереди.
Государственное жилье было ведомственным и исполкомовским, то есть получить его можно было на производстве (через ведомство, из его жилого фонда) или по месту жительства – по очереди в рай- или горисполкоме. Ведомственное жилье получали работники достаточно крупных предприятий и организаций, по месту жительства – работники небольших городских или районных организаций, не имеющих своего жилого фонда, а также некоторые категории людей, которым жилье давалось по отдельным законам (Герои СССР и приравненные к ним, женщины, награжденные медалью «Мать-героиня», заслуженные работники искусств и т. д.).
Порядок постановки на учет, в принципе, был почти одинаков – необходимо было собрать справки о составе семьи, имеющемся жилье, характеристику с места работы заявителя и представить все это вместе с заявлением в жилищную комиссию исполкома или предприятия. На комиссии рассматривались документы претендента на получение жилья и выносилось решение о его постановке на учет или в отказе. Отказать могли в том случае, если на одного члена семьи в имеющемся жилье приходилась площадь большая, чем положено по норме при постановке на очередь: в 70‐х годах нормой было 7 квадратных метров на человека, а в 80‐х – 9 квадратных метров. Некоторым категориям граждан полагалась дополнительная площадь, как то: преподавателям с ученым званием, архитекторам, но не всем, а только членам союза.
При этом следует иметь в виду, что норма определялась из так называемой жилой площади – площади жилых помещений, без учета подсобных, то есть площади кухни, санузла, прихожей и т. д. в учет не брались. Именно поэтому в советских планировках стремились их максимально уменьшить.
После вынесения решения о постановке на учет, если это было ведомственное жилье, человеку сообщалось о принятом решении и под каким номером он поставлен в очередь, если же он становился в городскую очередь – документы направлялись в исполком.
На учет ставили не всех, а только тех, кто доказал, что имеет на это право: человек должен был быть прописан, и у него должно было быть жилье не более 6 квадратных метров на человека (в разных городах по-разному, но приблизительно от 3 до 8 квадратных метров). То есть если в одной комнате размером 25 квадратных метров жило 4 человека, их даже на учет не ставили. Если у них (непонятно, каким образом в таких условиях им удавалось его зачать) рождался там пятый, только тогда можно было встать на учет.
Не получить квартиру, а только встать на учет. И стоять на учете лет 10, если повезет, а если не очень, то и 15–20. За эти 10–15 лет кто-то из членов семьи мог умереть, и тогда эту семью немедленно из квартирной очереди удаляли, потому что на каждого из выживших приходилось уже больше жилплощади.
Из чего составлялся жилой фонд предприятия? Всем крупным предприятиям разрешалось строить за свой счет жилье для своих работников. При этом учитывались многие факторы – важность данного предприятия, наличие у него жилищного фонда, перспективы развития предприятий, необходимость привлечения дополнительных работников и т. д. Возможные сроки получения жилья зависели также от многих факторов – на некоторых предприятиях необходимо было ждать получения жилья несколько лет, на других можно было получить квартиру в течение года-двух и даже за несколько месяцев. К примеру, в Москве или другом крупном городе получить квартиру было очень трудно – ждать приходилось десятилетиями, а на периферии, особенно при строительстве новых предприятий, можно было получить жилье очень быстро, вплоть до нескольких дней после устройства на работу.
Кроме обычной очереди, на предприятиях и в исполкомах были так называемые льготные очереди – в них ставили так называемых льготников. Состоявшие в этих очередях получали жилье намного быстрее, чем обычные очередники.
Исполкомовский жилой фонд состоял из домов, имевшихся на балансе исполкома и строящихся для него, а также для города каждое предприятие (в том числе ЖСК) должно было отдавать 10 % от построенного им жилья. Порядок и нормы получения жилья от города был практически такой же, как на предприятии, однако очереди там были обычно намного длиннее.
Вот два вопроса, обычно поднимаемые при обсуждении жилищных проблем в бывшем СССР. Первый касается самой возможности получения жилья, и имеет два противоположных суждения: одни заявляют, что жилье в СССР получить было практически невозможно, другие – что это было вполне реально, жилье давали достаточно быстро. Как ни парадоксально, но оба этих утверждения верны. Очень трудно, а иногда и практически невозможно было получить жилье или расширить жилплощадь работникам небольших организаций, не имеющих собственного жилого фонда, находящихся в крупных городах, – различных НИИ, проектных институтов и т. д. В то же время на строительстве новых заводов, электростанций, в новых городах на периферии получить квартиру было нетрудно. Но и сменить работу в этих городах было сложно. СССР таким образом привязывал работников к предприятиям не только пропиской, но и жильём.
Второй вопрос – относительно злоупотреблений при распределении жилья. Конечно, злоупотребления были, а в конце 1980‐х имелись уже многочисленные факты незаконного выделения квартир за деньги. При этом надо учесть, что для партийных функционеров обычно строились отдельные дома. Эти были более благоустроенными, чем жилье для простых людей, и даже по этой причине функционеры не очень-то и просили жилье в обычных домах.
Жилье можно было получить от родителей по наследству только в том случае если вы были прописаны в нем. Во всех прочих случаях жилье вы получить по наследству не могли или получали его с обременением в виде обязательной сдачи вашего нынешнего обиталища. Тут были лазейки. Например, можно было развестись и прописаться под этим соусом к престарелым родственникам – после их смерти вы становились владельцем их жилья.
Но в конце концов многие, конечно, после долгих мытарств и десятилетий стояния в очереди жилье получали. Особенно в период интенсивного строительства, начиная с середины 50‐х. Как правило, это были убогие малометражные квартиры отвратительного качества, как правило, на окраинах, и после получения счастливые новоселы (действительно счастливые после многих лет коммунального ада или жизни в страшной тесноте с родителями) еще должны были доводить это жилье до пригодного к жизни состояния. Формально раз квартиры были государственные, то и ремонтировать их должно было государство, но практически добиться нормального ремонта было нереально. Поэтому и всякий ремонт люди делали за свой счет и своими силами, у кого они были.
В Конституцию СССР 1977 г. вписали «право на жилище», поэтому выселить в никуда в СССР формально не могли, также насильственное переселение было запрещено.
Таким образом, красивая легенда про то, что всем-всем в СССР давали бесплатное жилье, разлетелась в прах.
Жилье не было бесплатным – за него всю свою жизнь платили граждане своим трудом на государство.
И квартиры не давали, а предоставляли в пользование, причем отвратительного качества, из расчета не более 18 метров на человека (а практически это было гораздо меньше, и количество комнат равнялось количеству членов семьи «минус один», то есть на двоих однокомнатную, на троих двухкомнатную и т. д.).
Более восьми десятилетий назад не стало безработицы. Правда, не стало ее только в одной, отдельно взятой стране и только по официальным отчетам, однако история об этом все равно сохранилась. 13 марта 1930 г. в СССР закрылась последняя биржа труда – Московская. После этого Советский Союз объявил себя первой в мире страной, окончательно покончившей с безработицей.
Биржи труда впервые были созданы на территории России в начале ХХ в. Их отделения появились в нескольких крупных городах Российской империи: в Москве, Риге, Одессе, ну и, конечно, в столичном Петербурге. Помимо них возникли и частные конторы, которые занимались трудоустройством за плату.
С приходом к власти большевиков последние были упразднены, а сама безработица объявлена позорным «наследием капитализма». Началась борьба с «наследием», которой сильно мешала НЭП: не имеющие заработка люди тянулись из деревни в города, а в городах тем временем массово закрывались заводы, сокращались штаты фабрики. Безработных становилось все больше, они проводили акции протеста, и стало ясно, что срочно требуется принимать меры.
После этого началась массовая коллективизация, и методы ее проведения заставили колхозников забыть о возможности поиска лучшей доли. Крестьяне были надежно привязаны к земле, а значит, «заняты». В городах же проблему решили, полностью упразднив частнособственнические отношения в сфере труда, то есть запретив свободный найм рабочей силы, право выбора специализации и сделав трудовые отношения исключительно отношениями между гражданином и государством. Последнее само предоставляло рабочие места и само определяло, кто, как и почему на них будет работать.
Все вместе эти меры хоть и не то что не решили, а лишь усугубили проблему малой эффективности труда, однако позволили сделать заявление о полной и безоговорочной победе над безработицей.
13 марта 1930 г. на последней советской бирже труда было выдано последнее направление на работу – слесарю Михаилу Шкунову. После чего биржа закрылась. Газета «Правда» по этому поводу написала: «Пролетариат СССР в союзе с трудящимся крестьянством под руководством ВКП(б), разбивая классовых врагов и их подголосков, в ожесточенной борьбе за социализм добились полной ликвидации безработицы в СССР». Это заявление было особенно своевременно с политико-пропагандистской точки зрения, потому как на Западе как раз бушевала Великая депрессия, биржи были переполнены, а советское руководство обещало полный крах капитализма не сегодня завтра.
Однако фактически, конечно, безработица в СССР не смогла испариться благодаря декларациям и манипуляциям с бюрократическими процедурами составления документов.
Борьба с тунеядством во многом сразу же превратилась в охоту на ведьм. Потому как четких и единых для всех правил о том, кого считать трудящимся, а кого – уклоняющимся от труда, вывести невозможно. Возникли злоупотребления, появились соседи, сводящие счеты с неугодными путем наветов, распространились вольные толкования правовых норм.
Среди привлеченных к ответственности за тунеядство только за первые три года действия указа 37 тысяч человек обнаружились и больные, и вовсе нетрудоспособные. Много жертв было и среди граждан, пытавшихся подработать путем продажи овощей и фруктов, выращенных на дачных участках. Несмотря на то даже, что основная работа у этих граждан имелась. А вот многие, на кого этот указ и был, по идее, направлен, проскакивали мимо. Находились у указа и политические жертвы, наиболее известной из которых стал поэт Иосиф Бродский, осужденный за тунеядство в 1964 г., он был направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу. После нескольких судебных заседаний Бродский был признан виновным и выслан на принудительное поселение в Архангельскую область. За будущего нобелевского лауреата вступились многие деятели культуры: Анна Ахматова, Дмитрий Шостакович, французский философ Жан-Поль Сартр. Поэта вернули из ссылки через полтора года и зачислили в некую «профессиональную группу» при Союзе писателей.
Актёр Николай Городовиков, известный на всю страну как Петруха из «Белого солнца пустыни», был осуждён за тунеядство. В 1977 г. в драке с соседом он получил тяжёлое ранение, что осложняло ему трудоустройство. В конце концов он бросил работу и «попал под раздачу». Тунеядцем был признан и талантливый историк, публицист и диссидент Андрей Амальрик. В 1965 г. его осудили к 2,5 года ссылки в Сибирь, но уже через год он был досрочно освобождён и вернулся в Москву. Чуть не стал тунеядцем и знаменитый писатель Владимир Войнович, к которому домой однажды заявились сотрудники КГБ и потребовали отчитаться о том, на какие средства он живёт.
«В то время как в странах, где еще господствует капитализм, рационализация идет за счет лишений и ухудшения положения пролетариата, за счет удлинения рабочего дня, в это время у нас в стране, где у власти стоит рабочий класс, смело и решительно осуществляется сокращение рабочего дня и тем самым освобождается время для еще более быстрого культурного роста рабочих». Эти слова приветствия обкома ВКП(б) рабочим и работницам «Красного треугольника» приводила «Ленинградская правда» в номере от 3 февраля 1929 г. Повод – переход страны на 7‐часовой рабочий день.
Небольшой экскурс в прошлое. В царской России количество рабочих дней в неделю и продолжительность трудового дня долгое время не регламентировались. Только в 1897 г. был принят закон, ограничивающий рабочую неделю на заводах и фабриках шестью днями, а продолжительность рабочего дня 11,5 часа для мужчин и 10 часами – для женщин и детей.
Таким образом, для мужчин рабочая неделя составляла 69 часов, женщины и дети еженедельно отдавали производству 60 часов. Фактически на мелких и средних предприятиях закон не соблюдался, а сверхурочный труд при этом дополнительно не оплачивался.
Одним из обещаний большевиков, как и других революционных политических партий, был 8‐часовой рабочий день, и уже 29 октября (11 ноября) 1917 г. был издан декрет Совнаркома, который устанавливал восьмичасовой рабочий день при шестидневке – 48 часов в неделю. В 1918 г. был принят Кодекс законов о труде, которым вводились месячный оплачиваемый отпуск (в 1922 г. его уменьшили до двух недель), а также сокращенный 5‐часовой рабочий день по субботам и 6‐часовой в предпраздничные дни.
В октябре 1927 г. ЦИК СССР принял постановление, громко озаглавленное «Манифест ко всем рабочим, трудящимся крестьянам, красноармейцам Союза ССР, к пролетариям всех стран и угнетенным народам мира». Он декларировал, что в ближайшие годы рабочий день «производственных фабрично-заводских рабочих» будет сокращен с восьми до семи часов без уменьшения оплаты труда.
И вот в начале 1929 г. наконец было объявлено о введении этой новой нормы. Рабочая неделя при этом продолжала оставаться шестидневной, но общее число рабочих часов сократилось до 42.
Рабочий Богданов, имевший 60‐летний трудовой стаж, с гордостью сказал: «Октябрьская революция дала рабочему возможность забыть те 14 часов, которые мы работали при капитализме. В моей голове даже не укладывается мысль о том, что я работаю ровно половину того времени, которое работал когда-то». На следующий день все 350 рабочих завода ознаменовали переход на новый график «коллективным просмотром» пьесы «Жена» в БДТ.
Газета систематически отслеживала положение дел у сменивших режим работы тружеников, которых окрестили «семичасовиками». Отмечалось, что сокращение рабочего времени не сказалось отрицательно на производительности труда. Наоборот, она даже несколько увеличилась, снизилась себестоимость продукции. Опустели заводские курилки, где раньше коротали время отлынивавшие от работы, почти сошло на нет количество прогульщиков.
Уплотняя рабочий график, руководители предприятий подчас забывали даже об обеде, поэтому вскоре после начала кампании Наркомтруд «предложил» местным властям «принять все меры» к тому, чтобы на предприятиях, переведенных на 7‐часовой рабочий день, были установлены перерывы «для отдыха и принятия пищи».
Однако уже в 1940 г. страна вернулась к 8‐часовому рабочему дню при шестидневной рабочей неделе. Таким образом, граждане вновь стали трудиться 48 часов, как в октябре 1917 г., на заре советской власти. И лишь в марте 1967 г. в СССР был осуществлен переход на привычную нам теперь пятидневку с 8‐часовым рабочим днем и двумя выходными – в субботу и воскресенье.
Эти поэтические строки с плаката «Поднимай целину!» служили руководством для сотен тысяч будущих целинников.
Освоение целины в СССР совпало с периодом хрущевской «оттепели». Также в стране в те времена было много молодежи, что способствовало успеху в деле набора специалистов для разработки глухих степей в тяжелых условиях. Молодые люди способны были работать в экстремальных условиях. А главное, заманчивые условия в виде большой зарплаты, хороших подъемных денег и выделения жилья привели к массовым письмам с просьбой направить на целину.
Еще до смерти Сталина страна находилась на стадии послевоенного восстановления. Специалисты того времени предвидели продовольственный кризис. Чтобы избежать его, нужно было увеличить производство хлеба. Существовало два способа решения этой проблемы. В первом случае требовалась интенсификация земледелия в зонах традиционного производства зерна, а во втором – распашка степных земель на юге страны. Первый способ был очень трудоемкий. Требовалось внедрять научно-технический прогресс и увеличивать использование удобрений. Поэтому решили пойти по традиционному и простому пути, несмотря на то что в западных странах уже тогда применяли в земледелии научно-технический прогресс, а путь распашки целины в США закончился кризисом 30‐х гг. и эрозией почв. Решение Хрущева послужило началом массового освоения целины.
Для привлечения народа правительство установило высокие зарплаты для специалистов, рабочих и студентов, отправляющихся в степи. Более 500 тысяч юношей и девушек со всей страны по комсомольским путевкам поехали на целину. Если вначале это были специалисты, то позже на каникулы брали студентов. Многие из них переселились на новые места. Переселенцы получали подъемные деньги, льготы и жилье. Освоение целинных земель в СССР началось в 1954 г. Так, например, в Ярославской области 1295 комсомольцев 15 марта отправились трудиться в степи.
Освоение новых угодий началось с создания совхозов в 1954 г. С 1954 по 1956 г. их было образовано 425, и они продолжали создаваться. Уже в первый год колхозы и совхозы в России и Казахстане при плане около 2,4 млн га засеяли свыше 3,5 млн га. За первые пару лет было распахано 33 млн га целины, хотя по плану предполагалось 13.
Уже в первый год реализации этого проекта Советский Союз собрал свыше 85 млн тонн зерна, и из них более 27 млн тонн добыли на целине. В 1956 г. урожай был рекордным – 125 млн тонн, из которых 40 % было получено на новых землях. Согласно отчету 1958 г., было произведено зерна в 1,7 раза больше, чем в 1953‐м. В 1960 г. собрали 125 млн тонн.
Всего за период с 1954 по 1960 г. целинных земель было поднято около 42 млн гектаров. Из них 25,5 млн га – в казахских степях, и около 16,5 млн га – в России (сибирские и дальневосточные области – свыше 11,1 млн гектар; уральские земли – около 2,9 млн га; поволжские – 2,3 млн га).
Поднятие целины в Казахской республике шло ударными темпами. В течение первого года было создано 337 зерновых совхозов. Посевная площадь их составила 10 млн га. План был перевыполнен уже в 1954 г. Тогда было распахано свыше 6,5 млн га. Было добыто 7,65 млн тонн зерна. В следующем году, по сравнению с предыдущим, площади посева увеличились более чем в 2 раза и достигли 20,6 млн га. Но из-за плохой погоды было собрано только 4,75 млн тонн зерна. Самым урожайным годом стал 1956‐й. Тогда в казахских степях было собрано 16 млн т зерна (1 млрд пудов). В период с 1956 по 1958 г. в республике было распахано еще 4,8 млн га степей. Посевные площади выросли до 28,6 млн га (из них зерновых культур – 23,2 млн га).
Освоение целины шло также на территории РСФСР. Всего за 1954 г. на Урале было распахано 1 млн 827 тысяч га. В том же году в Оренбуржье распахали более миллиона гектаров, что превышало как план, так и взятые областью обязательства. Сюда в местные степи отправилось 11 500 комсомольцев. В Целинный район Курганской области прибыло 1500 человек. Несмотря на первые не особо урожайные годы, в 1956 г. труженики Урала собрали 14 млн тонн зерна, что составило 11,2 % от общесоюзного результата. На Урале за годы освоения целины среднегодовое производство зерна выросло. Было свыше 8 млн тонн зерна в начале кампании, а стало более 12 млн тонн (то есть рост составил 42 %). За период с 1953 по 1958 г. площадь посевов в Оренбургской области увеличилась с 9,7 до 28,7 млн га.
Одним из районов освоения степей стала Башкирская АССР. Всего в 1954 г. в Башкирии было распахано 380,3 тысячи га местных степей, хотя по плану требовалось 160. В 1954–1956 гг. в республике распахали 524 тысячи га новых земель. Тогда же БАССР получила 3,5 тысячи тракторов, 2,5 тысячи комбайнов и сотни грузовых автомобилей. Были созданы совхозы, и появились новые поселки. В 1956 г. Башкирская АССР впервые продала государству свыше 1,31 млн тонн хлеба (80 млн пудов).
Данные по Алтаю в разных источниках разнятся. В одном утверждается, что за первый год распахали 2 млн га и получили свыше 7 млн тонн зерна, но в других указано, что 2657 тысяч гектаров было поднято за первые пару лет. За период с 1954 по 1958 г. в крае было распахано около 3 млн га новых земель. Государство инвестировало в распашку местных степей около 305 млн рублей. За счет продажи зерна с целины Алтая государство получило в бюджет около 525 млн рублей. В 1956 г., сдав 7,5 млн тонн зерна стране, регион получил орден Ленина.
Трудностей у этого периода было немало.
Отсутствие дорог – в бывших пастбищах их только начали строить.
Отсутствие нормальных зернохранилищ. Это следствие как бесхозяйственности (как писал Н.С. Хрущев в своих мемуарах), так и отсутствия дорог. Поэтому был плохой подвоз стройматериалов и пропадало много зерна.
Жилье в палатках – хотя жилища начали строить, но многие по приезду размещались в землянках, в зданиях организаций, палатках или в бараках бывших поселков лагерей ГУЛАГа. Например, в феврале 1955 г. в Оренбуржье прибывших целинников разместили в 20‐градусный мороз в вагончиках.
Отсутствие стройматериалов – обеспечение было очень плохим как вследствие «бесхозяйственности», так и из-за отсутствия дорог.
Жара. В целинных землях был суровый климат. Из-за этого целинникам приходилось работать в тяжелых условиях.
Песчаные пыльные бури и суховей. В 1962–1963 гг. они накрыли новые посевные районы. Плодородный слой, распаханный колхозниками, просто сносился ветром.
Целинные земли не удобрялись из-за этого, когда запас плодородия их иссяк, урожайность новых земель очень упала. Вследствие этого совхозы и колхозы работали в убыток.
Не были разработаны сорта зерен для степных местностей.
Высокие цены на продукты и непродовольственные товары и их недостаток, дефицит товаров даже первой необходимости. Все это вытекало из таких проблем, как отсутствие дорог и «бесхозяйственность».
Низкие зарплаты. Из-за них, к примеру, в Оренбуржье в первый год прибыло 5200 человек, а выбыло 3000, что составило 57 %.
Малое количество специалистов. Большинство ехало за деньгами и наградами. Из этой проблемы вытекала «бесхозяйственность», то есть работали и строили медленно и плохо.
Отсутствие ремонтных мастерских. Вся техника ремонтировалась своими силами, специалистов и запчастей было мало.
Что и говорить, поднятие целины в СССР было тяжелой работой. Но тем не менее за тот период в казахских степях выросли 15 больших городов и 8 поселков. Тогда же построили и многие тысячи километров дорог. Но усилилась эрозия почвы. Плодородный слой был утерян, поэтому утеряны как пашни, так и бывшие до этого на них пастбища.
На Урале целинные земли, так же как и в Казахстане, находились в засушливой зоне. Для такого климата требовалось создать новую систему земледелия. Ее выработали не сразу. На новых пашнях удобрения почти не использовались. Также были допущены ошибки в применении агротехники. Усилилась подверженность почв ветровой и водной эрозии. Из-за этих проблем урожайность в новых посевных районах в период с 1954 по 1960 г. была низкой.
Что и говорить, существует много оценок этого периода. Советские ученые еще до Хрущева спрогнозировали результаты распашки степей. Они считали, что распашка 40 млн га целины, которая отличается от нормальных сельскохозяйственных земель, приведет к эрозии местных почв. Первые несколько лет будут высокие урожаи, но позже с помощью химических средств и орошения можно лишь добиться поддержания уровня урожая. А так урожайность целины в СССР будет в 3 раза ниже, чем у традиционных сельскохозяйственных земель.
В.М. Молотов считал, что осваивать такие районы надо частично. Упор следует делать на технологии как в степных, так и в старых земледельческих районах.
Также существует мнение, что освоение целины было авантюрой генсека Н.С. Хрущева, который думал наскоком решить продовольственную проблему.
Некоторые современные казахстанские исследователи того периода считают, что наряду со специалистами приехало много людей, которые стремились только к легким деньгам и быстрому получению званий. Сами комсомольцы описывали свои личные примеры участия как патриотический порыв и желание помочь стране с хлебом. Некоторые исследователи, особенно из бывших республик Союза, пишут, что они были колонизаторами. Но сути они стали для этих республик созидателями. Действительно, как мы видим, в пустыне появилось множество дорог, городов, поселков и хозяйств, которые и в наше время действуют.
Да, история этого экстремального земледелия была очень тяжелой. Результатом общих усилий советских ученых и земледельцев стало правильное использование передовых технологий, а также накопленного опыта. Благодаря этому даже сегодня в таких целинных районах, как Оренбург и Алтай, удается получать высокие урожаи зерна.
В общей сложности из областей европейской части РСФСР, а также с украинских и белорусских земель было направлено около 1 млн человек. Советский Союз за период с 1954 по 1961 г. инвестировал в целину 20 % всех вложений в сельское хозяйство. Из-за этого аграрное развитие традиционных земледельческих районов страны сильно отставало. Первые три года целина дала урожай благодаря плодородию почвы, но ее не удобряли. Но целинная земля быстро истощилась, а грунт унесло пыльными бурями. А в нечерноземные районы деньги не вкладывали. В итоге, как уже было сказано выше, средняя урожайность через 7 лет очень сильно упала. Вследствие этого в середине 60‐х гг. Советский Союз был вынужден покупать зерно в других странах в огромных масштабах, то есть целина не смогла прокормить страну.
Но, как мы уже говорили, во многих местах была создана инфраструктура, города и поселки, это спровоцировало бурный рост данных территорий, которые до сих пор пользуются этими благами цивилизации, созданными целинниками буквально на голой земле.
БАМ. Аббревиатура из трех букв, знакомая практически каждому жителю нашей страны, который родился еще в СССР. Эти три буквы вместили в себя огромный временной промежуток истории нашего государства, миллиарды потраченных рублей, сотни тысяч судеб наших соотечественников, которые неразрывно переплелись со строительством Байкало-Амурской магистрали. О значении этой железной дороги для страны, рентабельности проекта и необходимости строительства магистрали продолжают спорить и в XXI в.
Грандиозна эта стройка и по стоимости работ. Специалисты отмечают, что БАМ – это самая дорогая стройка за время существования СССР. Стоимость проекта оценивается в 17 млрд 700 млн рублей в ценах 1991 г. Еще одним фактором грандиозности строительства является количество вовлеченных в работы людей разных национальностей. Байкало-Амурская магистраль – по-настоящему всесоюзная стройка, в строительстве магистрали принимали участие люди 70 национальностей, а всего в разные годы здесь работало до 2 млн человек.
Тогда рассматривались два варианта строительства – северный и южный пути. Южный путь был гораздо более простым, а вариант строительства здесь железной дороги наиболее убедительным. За этот вариант высказывался известный русский инженер О.П. Вяземский. Несмотря на это, северный вариант строительства железной дороги к Тихому океану также рассмотрели еще в XIX в. В тех местах, где сегодня построен БАМ, прошли две экспедиции, которые возглавляли изыскатели Л.И. Прохаски и Н.А. Волошинов. Исследователи столкнулись с тяжелыми климатическими условиями и труднопроходимой местностью. По их отчетам, местность здесь была непригодной не только для строительства железной дороги, но и для будущей жизни здесь людей.
В отчетах исследователи, прошедшие по местам будущего строительства Байкало-Амурской магистрали, отмечали, что дорога прошла бы в районах «севернее черты успешного хлебопашества», отдельно они подчеркивали тот факт, что данные земли нельзя рассматривать как запас земель для заселения. Всё это подтвердится в будущем. Сегодня многие поселки и города вдоль магистрали пустеют, люди массово уезжают из этих мест в более пригодные для проживания районы нашей необъятной Родины. Но в конце XIX в. даже провести здесь изыскательные работы было крайне сложно. По сути, настоящего прорыва здесь добились только с развитием авиации и запуском спутников, которые и помогли провести все необходимые изыскания (аэросъемка и космическая съемка местности), настолько тяжела была данная территория для передвижения по земле. Уже в конце XIX в. решение о строительстве здесь железной дороги было отложено, так как проект признавался трудноосуществимым во всех смыслах и очень дорогостоящим.
В конце 1920‐х гг. в к идее строительства вернулись вновь. В 1928 г. состоялась презентация очередной версии фантастического проекта Великого северного железнодорожного пути, который должен был пронзить страну от Мурманска до Татарского пролива через Котлас, Сургут, Енисейск. Автором проекта был Александр Алексеевич Борисов. Проект уже тогда признали невозможным к реализации из-за огромных трудозатрат и стоимости работ. В то же время была принята альтернатива в качестве развития Северного морского пути (СМП).
Со временем от проекта А.А. Борисова остался непосредственно лишь сам БАМ. Данная аббревиатура впервые появилась в 1930 г. Решение о том, что Байкало-Амурская магистраль действительно нужна, сформировалось именно в начале 30‐х гг. XX в. Решение о строительстве БАМа в том виде, в котором он существует и сегодня, было принято в апреле 1932 г. Речь идет об участке железной дороги от Тайшета до Советской Гавани.
Строительство дороги обосновывалось двумя основными факторами. Во-первых, экономическим – страна испытывала необходимость в большом количестве ресурсов. Освоение новых месторождений полезных ископаемых, доступ к которым могла обеспечить железнодорожная инфраструктура, решало эту задачу в интересах народного хозяйства. Во-вторых, стратегическим фактором – БАМ был необходим как безопасный вариант переброски войск и грузов на Дальний Восток и с Дальнего Востока. Железную дорогу отодвигали на безопасное расстояние от границ страны. Захват китайцами участка КВЖД в 1929 г. наглядно показал уязвимость коммуникаций СССР. Подливала масла в огонь и усиливающаяся мощь Японии, которая в 1930‐х гг. развязала полномасштабную войну на Дальнем Востоке. К тому же политика Токио была откровенно милитаристской и недружественной Советскому Союзу.
Первые строительные работы начались уже в 1932 г., но к осени стало очевидно главное – на стройке не хватает рабочих рук. Об этом говорили и самые первые изыскания, проведенные еще в конце XIX в. Местность была не только труднопреодолимой, но и абсолютно незаселенной, практически полностью безлюдной. Рабочих и специалистов сюда необходимо было везти из других регионов страны. Попытка завербовать на строительство 25 тысяч рабочих провалилась, добровольцев набралось едва 10 % от запланированного объема. Тогда было принято решение использовать на строительстве труд заключенных. Уже в октябре 1932 г. вопрос строительства БАМа передали в ведение ОГПУ. В том же году был образован БАМлаг.
При этом реально строить БАМ начали лишь к 1938 г. Первыми начались работы по подходам к будущей дороге от Транссиба. Они были нужны для подвоза необходимых грузов для обеспечения хода самого строительства, речь идет об участках Бам – Тында (здесь Бам – это название станции на Транссибе) и Известковая – Ургал. На эти работы наложила отпечаток Великая Отечественная война. Рельсы с уже построенных участков пришлось вывозить в европейскую часть России для строительства Волжской рокады под Сталинградом. Железная дорога от Иловля (вблизи Сталинграда) до станции Свияжск (вблизи Казани) была жизненно необходима сражающейся стране. Значение этой железной дороги после того, как немцы вышли к Волге, возросло еще сильнее.
Серьезно и на новом уровне к вопросу постройки БАМа подошли в 1970‐х гг., и за 12 лет основные работы на магистрали были завершены. Новый подход советской власти основывался в первую очередь на поощрении строителей как материальными благами – высокие заработные платы (средняя зарплата некоторых работников доходила до 700–750 рублей), сертификаты на получение автомобилей (необходимо было проработать непрерывно не меньше 2,5 года), так и лучшим материально-бытовым обеспечением граждан – лучшее снабжение дефицитными товарами, фруктами и овощами, доступ к товарам иностранного производства (одежда, бытовая техника и электроника).
Такие меры в совокупности помогли привлечь на строительство сотни тысяч строителей-добровольцев со всей страны и серьезно подкрепляли романтическую составляющую, которую лучше всего описывает строчка из популярной советской песни: «А я еду за туманом, за мечтами и за запахом тайги». Но даже в тех условиях обойтись одной лишь помощью добровольцев из многочисленных стройотрядов не получалось. Самые сложные участки трассы, находящиеся восточнее Тынды, расположенные в самых глухих, безлюдных и труднодоступных местах, строили железнодорожные войска. Без помощи со стороны Минобороны и МВД построить БАМ к 1984 г. силами одних лишь «комсомольцев-романтиков» не получилось бы никак.
Реализовать очень сложный во всех отношениях проект строительства железной дороги, более половины которой проходит в зоне вечной мерзлоты, пересекает 11 крупных рек, а также большое количество горных хребтов, можно было, только материально простимулировав сам труд людей. На всем протяжении БАМа расположено более двух тысяч больших и совсем маленьких мостов, поэтому распространение получила шутка, что БАМ – это мосты, соединенные дорогами. Эта шутка также наглядно демонстрирует все трудности строительства и труднодоступность местности, на которой велась масштабная стройка.
Сегодня БАМ пропускает примерно от 12 до 14 млн тонн грузов ежегодно. Для сравнения: Транссиб – около 180 млн тонн каждый год. Однако потенциал у дороги есть. По сравнению с обвальными показателями конца 1990‐х гг., когда дорога практически умерла, грузооборот снова вырос в 3–4 раза и перспективы для его увеличения имеются. По-прежнему актуально освоение недр, к которым подходит железная дорога. До строительства БАМа это было просто невозможно. Никуда не исчезло и стратегическое значение магистрали для страны. Дорога находится на серьезном отдалении от китайской границы.
При этом в последние годы к народно-хозяйственной и стратегической функциям БАМа добавилась еще одна. Дорога становится актуальной транзитной магистралью и не только для грузов специального назначения или военных перевозок. Важно также понимать, что БАМ оказывается короче Транссиба от Тайшета до морских портов: Владивостока – на 200 километров, Ванина – почти 500 километров, для отправки грузов на Сахалин, Камчатку и в Магадан – на 1000 километров.
Немаловажно и то, что в последние годы БАМ все больше используется для транспортировки угля, который Россия достаточно активно продает разным странам на мировом рынке.
В 2016 г. патриарх отечественного автостроения АМО «ЗИЛ» отметил вековой юбилей со дня своего основания. За это время удалось создать многие сотни моделей грузовиков, автобусов и легковых автомобилей. Весомый вклад в достижения столичного предприятия, без сомнения, внесли заводские дизайнеры.
Между созданием автомобилей АМО Ф-15 и ЗИЛ-130 прошло около 35–40 лет. Это отрезок времени, соответствующий завершению активной деятельности первого поколения кузовщиков и творческому росту молодых специалистов. Для послевоенных кузовщиков времена 1950–1960‐х оказались весьма плодотворными: грузовики ЗИЛ-130 и ЗИЛ-131, легковые автомобили высшего класса ЗИЛ-111 и ЗИЛ-114, автобусы ЗИС-127, ЗИЛ-159, самобытные ЗИЛ-118 «Юность» и множество других интересных разработок.
На этом временном стыке состоялась передача творческой эстафеты. Ещё трудились первые конструкторы-кузовщики столичного завода Иван Фёдорович Герман, Алексей Алексеевич Евсеев, Николай Иосифович Францев, Борис Николаевич Орлов, Валентин Николаевич Ростков, Рихард Ганцевич Пископпель.
Некоторые из них во время проектирования семейства автомобилей ЗИЛ-130 оставались руководителями подразделений кузовных работ. А новым поколением кузовщиков в эту пору и последующие 30 лет руководил Виталий Борисович Певцов. Создатели кузовов столичного завода – люди, обладавшие не только конструкторскими и художественными способностями, вкусом и интуицией, но и в совершенстве знавшие инженерные дисциплины – конструирование, технологию, материаловедение, сопромат.
Технологическая функциональность передней части ранних серийных автобусов уступила место эстетике в разных моделях
Среди знаменитых по всей России в 1901–1911 гг. кузовных фирм надо отметить прежде всего петербургские «Иван Брейтигам», «Фрезе и К⁰», «Победа», «П.Д. Яковлев», «К. Крюммель», московские «П.П. Ильин», «Братья Крыловы», «С.И. Субботин», «А. Евсеев»… и это далеко не весь список.
Необходимость создания пространственных изысканных форм и отделки, красоты оформления и прочности карет и экипажей привели в течение десятков лет к появлению особой профессии каретник-кузовщик.
После революции при подготовке производства грузового автомобиля АМО Ф-15 стояла сложная задача: переложить опыт специалистов, занимавшихся ранее кузовами шикарных экипажей, на более простые, но приспособленные к крупносерийному методу изготовления автобусные кузова, кабины, оперения и платформы.
В любом случае требовалось использовать знания и практический опыт каретников-кузовщиков и одновременно создавать специфическую для автомобильного производства профессию автомобильного конструктора-кузовщика.
В 1926 г. И. Германа сменил Алексей Алексеевич Евсеев – потомственный каретник, отец которого владел экипажной фабрикой в Москве. На предприятие, к этому времени ставшее 1‐м Государственным автомобильным заводом, он пришёл с поста начальника кузовного цеха Московского автобронетанкового завода, сразу же занялся развитием кузовного производства. В 1933 г. его наградили орденом Ленина. А в 1938‐м А.А. Евсеева арестовали. Однако спустя чуть более года инженера реабилитировали и назначили начальником кузовного цеха автозавода имени Коммунистического интернационала молодёжи («КИМ»). Вернулся он на ЗИС только в 1941 г.
В августе 1937 г. кузовщиков перевели в конструкторский отдел (бывшее техническое бюро). К этому времени заводские кузовщики разработали, а в производстве освоили кузова автобусов ЗИС-8 и ЗИС-16, комфортабельного лимузина ЗИС-101 и ряда других изделий. Авторами этих разработок были: Б.Н. Орлов (на заводе с 1930 г.), Н.И. Францев (с 1922 г.), Л.Н. Гусев (с 1931 г.), В.Н. Ростков (с 1936 г.). Кстати, Б.Н. Орлов первым в СССР защитил в 1937 г. дипломную работу на кузовную тему. Так что уже в довоенные годы художественное проектирование на ЗИСе находилось на достаточно высоком уровне.
Копирование заграничных (в частности, американских) образцов техники позволяло ускорить переход на более совершенные технологии. Но это влекло за собой и эстетическое подражательство.
Подавляющая часть дефектов обнаружилась не на испытаниях опытных образцов, а в эксплуатации выпущенных автомобилей. И это не случайно – до начала производства ЗИС-150 в 1948 г. было изготовлено всего три опытных образца. В 1946 г. за создание автомобиля ЗИС-11 °Cталинской премией наградили главного конструктора А.Н. Островцева, двигателиста А.П. Зигеля, кузовщика Л.Н. Гусева и главного конструктора ЗИСа Б.М. Фиттермана.
В 1953 г. 62‐летнего А.А. Евсеева сменил энергичный и целеустремлённый 43‐летний Рихард Ганцевич Пископпель. Выпускник МАИ, до прихода на предприятие он работал в ОТК завода № 33. Однако на ЗИСе стал инженером-конструктором по кузовам. А вскоре, в 1954 г., у заводского руля были поставлены коренные зисовцы. Алексея Георгиевича Крылова назначили директором, а Константина Васильевича Строганова – главным инженером. Как показал дальнейший ход событий, этот тандем, как никакой другой, ни до, ни после них не мог так поддерживать и понимать конструкторов завода. В тот же год главным конструктором ЗИСа назначили коренного газовца Анатолия Маврикиевича Кригера, позже хорошо привившемся на зиловском «штамбе». Этой троице суждено было вывести завод из кризиса военных и послевоенных лет.
В 1957 г. пришел черёд городского автобуса ЗИЛ-158, выпущенного к Всемирному фестивалю молодежи в Москве. Аплодисментов он, что называется, не сорвал и явно уступал по кузову красавцу ЗИС-127. К этому времени завод разработал городские автобусы ЗИС-129, ЗИЛ-159 и ЗИЛ-129Б, но в 1960 году производство автобусов передали в подмосковное Ликино-Дулёво.
Во второй половине 1950‐х – начале 1960‐х гг. все силы отдела главного конструктора ЗИЛа сосредоточились на втором послевоенном поколении автомобилей. И в первую очередь на грузовиках ЗИЛ-130 и ЗИЛ-131. Технические советы ОГК и завода тех лет просто кипели от бурных выступлений и дискуссий участников. Оценивая в целом грузовики ЗИЛ-130 и ЗИЛ-131, следует сказать, что кузовные элементы были равнозначны другим элементам конструкции.
А вот с кузовом лимузина ЗИЛ-111 вышла осечка. В.Н. Росткову кузов не удался. Время поджимало, и объявили конкурс. Его выиграл газовец Л. Еремеев, автор ГАЗ-13 «Чайки». Чем, собственно, и объясняется сходство кузовов обеих машин.
Другие составляющие лимузина ЗИЛ-111 оказались неплохими. Именно это обстоятельство позволило в 1961 г. инициативной группе зиловцев во главе с начальником производства Николаем Фёдоровичем Гринчаром использовать их в микроавтобусе ЗИЛ-118 «Юность». Кузов «Юности» – шедевр отечественного кузовостроения. Интересно отметить, что автобус удалось создать вне всяких планов, без одобрения директора и без единого, как заметил остряк Н. Гринчар, совещания. Дизайн экстерьера и салона поражал современников. Его создателем был художник-конструктор Эрик Владимирович Сабо из СХКБ – Специального художественно-конструкторского бюро. На автобусном конкурсе в Ницце в 1967 году «Юность» получила 12 призов.
К сожалению, «Юность» делали штучно, а серийного производства по ряду причин не удалось наладить даже всесильному П.Д. Бородину, генеральному директору ЗИЛа с 1963 по 1982 г.
Бюро возглавил Виталий Андреевич Грачёв, известный новатор, разработчик довоенных ГАЗ-AAA, военных ГАЗ-67 и амфибии ДАЗ (ЗИС-485). Так что назначение его начальником и главным конструктором СКБ по колёсной технике для мобильных ракетных систем было вполне закономерным. Уходя с поста заместителя главного конструктора ЗИСа, Грачёв пригласил с собой в СКБ двоих кузовщиков: опытного Алексея Кузнецова и молодого Виталия Певцова. Как отмечал сам Певцов, девять лет работы в СКБ были самыми счастливыми в его жизни.
Дизайн облицовки радиатора ЗИЛ-130 и ЗИЛ-131 разрабатывали одновременно, стараясь стилистически увязать их между собой. Можно приставить зеркальце к любой из половинок видов ЗИЛ-130 (левая часть) и ЗИЛ-131 (правая часть), чтобы увидеть, как машины обретают новые черты. Однако в итоге конструкторы разъединили их на два полярных варианта. Членение облицовки радиатора у общехозяйственного ЗИЛ-130 стало горизонтальным, а у военного ЗИЛ-131 приобрело квадратную ориентацию с вертикальными сегментами рёбер
Когда в 1963 г. Виталий Борисович стал заместителем главного конструктора ЗИЛа, в ОГК сложился достаточно сильный коллектив конструкторов-кузовщиков. Дело в том, что центр тяжести испытаний автомобилей до 1960‐х приходился на дорожные испытания. И водители-испытатели общались напрямую с конструкторами всех профилей – двигателистами, трансмиссионщиками, подвесочниками и т. д. Но наиболее чутко к ним относились кузовщики во главе с опытнейшим специалистом Борисом Николаевичем Орловым, начальником КБ грузовых кузовов. А особой дотошностью отличался талантливый Аркадий Черняев.
Показательно, что ещё в 1957 г. было установлено, что все агрегаты зарубежных аналогов были легче наших. Но, кроме рамы, зиловская оказалась легче. Отсюда и недостаточная жёсткость. Это обстоятельство совместно с пухлыми формами кабины и глубоким панорамным ветровым стеклом доставили немало хлопот конструкторам в части надёжности, а технологам в изготовлении. Правда, внешний вид «стотридцатки» был не только модный, но и красивый даже по сей день.
Формирование внешнего вида ЗИЛ-130 в 1956–1959 гг. прошло множество этапов, пока не был создан окончательный вариант.
Развал Русской императорской армии начался в период Февральской буржуазной революции. После прихода к власти большевиков процесс распада вооруженных сил Российской империи ещё более ускорился. Хватило нескольких месяцев, чтобы от старой армии не осталось и следа.
Между тем новое Советское государство нуждалось в вооружённых силах. До Октябрьской революции классики марксизма неоднократно говорили о том, что в ходе пролетарских социалистических революций пролетариат должен сломать старую армию и заменить её всеобщим вооружением народа, то есть нерегулярной армией. Такие вооружённые силы явочным путём начали создаваться ещё в период Февральской революции. Речь идёт о так называемой Красной гвардии. Но суровая реальность мировой войны потребовала создания регулярной армии, уже в условиях Советского государства.
Впервые о рабоче-крестьянской красной армии вскользь говорилось в Декларации прав трудящегося и эксплуатируемого народа. Развёрнутый закон был принят в середине января 1918 г.
Красная армия создавалась на основе следующих принципов.
Классовость – армия создавалась как классовая организация. Из общего правила было сделано одно исключение: в Красную армию призывались офицеры старой армии, многие из которых к рабочим и крестьянам отношения не имели. Для того чтобы осуществлять контроль за их поведением и недопущению с их стороны диверсионной, шпионской, вредительской и иной подрывной деятельности (а также в других целях), было создано Всероссийское бюро военных комиссаров, с 1919 г. – Политическое управление РВСР (на правах отдельного подразделения ЦК РКП(б), включавшие в себя политический состав армии.
Интернационализм – этот принцип предполагал допуск в Красную армию не только граждан Российской республики, но и иностранных трудящихся.
Выборность командного состава – в течение нескольких месяцев после декрета командный состав выбирался. Но в апреле 1918 г. принцип выборности был отменен. Командиры всех уровней и рангов стали назначаться соответствующим государственным органом.
Двуначалие – кроме командного состава в управлении вооружёнными силами на всех уровнях активное участие принимали военные комиссары.
Благодаря энергичной деятельности по созданию Красной армии уже осенью 1918 г. она превратилась в массовую армию, которая насчитывала от 800 тысяч в начале Гражданской войны до 1,5 млн в дальнейшем.
История Советской армии и Военно-морского флота началась вместе с образованием первого в мире социалистического государства. Советскому народу после победы Октябрьской революции пришлось не только строить новое общество, но и защищать его с оружием в руках от внутренней контрреволюции и неоднократных нападений международного империализма. Вооруженные силы СССР создавались непосредственно Коммунистической партией под руководством В.И. Ленина, на основе положений марксистско-ленинского учения о войне и армии. Постановлением 2‐го Всероссийского съезда Советов от 26 октября (8 ноября) 1917 г. при формировании Советского правительства был создан Комитет по военным и морским делам в составе В.А. Антонова-Овсеенко, Н.В. Крыленко, П.Е. Дыбенко; с 27 октября (9 ноября) 1917 г. назывался Советом народных комиссаров по военным и морским делам, с декабря 1917 г. – Коллегия военных комиссаров, с февраля 1918‐го – 2 наркомата: по военным и военно-морским делам.
В начале 1918 г. стало очевидным, что сил Красной гвардии, а также отрядов революционных солдат и матросов явно недостаточно для надёжной защиты Советского государства. В стремлении задушить революцию империалистические государства, прежде всего Германия, предприняли интервенцию против молодой Советской республики, слившуюся с выступлением внутренней контрреволюции: белогвардейскими мятежами и заговорами эсеров, меньшевиков, остатков различных буржуазных партий. Нужны были регулярные вооруженные силы, способные защитить Советское государство от многочисленных врагов.
15 (28) января 1918 г. Совнарком принял декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА), а 29 января (11 февраля) – декрет о создании Рабоче-крестьянского Красного флота (РККФ) на добровольных началах. Непосредственное руководство формированием Красной армии осуществлялось Всероссийской коллегией, учрежденной СНК 15 (28) января 1918 при Наркомате по военным делам. В связи с нарушением Германией перемирия и переходом её войск в наступление Советское правительство 22 февраля обратилось к народу с написанным Лениным декретом-воззванием «Социалистическое Отечество в опасности!». Этим декретом было положено начало массовой записи добровольцев в Красную армию и формирования многих её частей. В ознаменование всеобщей мобилизации революционных сил на защиту социалистического Отечества, а также мужественного сопротивления отрядов Красной армии захватчикам 23 февраля ежегодно отмечался в СССР как всенародный праздник – День Советской армии и Военно-морского флота (сейчас День защитника Отечества).
С января по май 1918 г. РККА и РККФ комплектовались добровольцами, командный состав (до командира полка) выбирался; численность добровольческих частей была крайне недостаточной. К 20 апреля 1918 г. Красная армия насчитывала всего 196 тысяч человек. Комплектование армии добровольцами и выборность командного состава не могли обеспечить создание массовой регулярной армии, которая была необходима в международной обстановке и в условиях расширения масштабов Гражданской войны. 4 марта 1918 г. для руководства военными действиями и организацией армии был образован Высший военный совет. 8 апреля СНК принял декрет об учреждении волостных, уездных, губернских и окружных комиссариатов по военным делам, 8 мая вместо Всероссийской коллегии по формированию Красной армии был создан Всероссийский главный штаб (Всероглавштаб) – высший исполнительный орган, ведавший мобилизацией, формированием, устройством и обучением войск. Декретом ВЦИК 22 апреля было введено всеобщее воинское обучение трудящихся (Всевобуч), командный состав стали назначать органы военного ведомства. В связи с нехваткой квалифицированных командных кадров в армию и на флот привлекались бывшие офицеры и генералы; был образован институт военных комиссаров.
В сентябре 1918 г. РВСР были переданы функции и личный состав Наркомата по военным делам, а в декабре 1918‐го – Наркомата по морским делам (вошёл в состав РВСР в качестве Морского отдела). РВСР руководил действующей армией через своего члена – главнокомандующего всеми вооруженными силами Республики (главкома; с сентября 1918 г. – И.И. Вацетис, с июля 1919 г. – С.С. Каменев). 6 сентября 1918 г. был учрежден Полевой штаб Реввоенсовета Республики (10 февраля 1921 г. объединён с Всероглавштабом в Штаб РККА), подчинённый главкому и занимавшийся подготовкой войск и руководством военными действиями.
Партийно-политическая работа в армии и на флоте осуществлялась ЦК РКП(б) через Всероссийское бюро военных комиссаров (создано 8 апреля 1918 г.), которое 18 апреля 1919 г. по решению VIII съезда партии было заменено отделом РВСР, переименованным 26 мая 1919 г. в Политическое управление (ПУР) при РВСР, одновременно являвшимся отделом ЦК РКП(б). В войсках партийно-политическая работа проводилась политотделами и партийными организациями (ячейками).
В 1919 г. на основе решений VIII съезда партии завершился переход к регулярной массовой армии, с крепким пролетарским, политически сознательным, кадровым ядром личного состава, единой системой комплектования, стабильной организацией войск, централизованным управлением и действенным партийно-политическим аппаратом. Строительство Вооруженных сил СССР проходило в острой борьбе с «военной оппозицией», которая выступала против создания регулярной армии, защищала пережитки партизанщины в управлении войсками и ведении войны, недооценивала роль старых военных специалистов.
Летом и осенью 1918 г. действующие войска начали сводиться в армии и фронты во главе с революционными военными советами (РВС) из 2–4 членов. К осени 1919 года насчитывалось 7 фронтов, каждый из 2–5 армий. Всего во фронтах было 16–18 общевойсковых армий, одна конная армия (1‐я) и несколько отдельных конных корпусов. В 1920 г. была сформирована 2‐я конная армия.
В ходе борьбы с интервентами и белогвардейцами использовалось главным образом вооружение старой армии. Вместе с тем принятые партией чрезвычайные меры по налаживанию военной промышленности и беспримерный героизм рабочего класса позволили перейти к организованному снабжению Красной армии оружием, боеприпасами и обмундированием советского производства. Среднемесячный выпуск винтовок в 1920 г. составил более 56 тысяч штук, патронов – 58 млн штук. В 1919 г. авиационные предприятия построили 258 и отремонтировали 50 самолётов.
Вместе с созданием Красной армии зародилась и развивалась советская военная наука, основывающаяся на марксистско-ленинском учении о войне и армии, практике революционной борьбы народных масс, достижениях военной теории прошлого, творчески переработанных применительно к новым условиям. Были изданы первые уставы Красной армии: в 1918 г. – Устав внутренней службы, Устав гарнизонной службы, Полевой устав, в 1919 г. – Дисциплинарный устав. Большим вкладом в советскую военную науку явились ленинские положения о сущности и характере войны, роли народных масс, общественного строя, экономики в достижении победы. Уже в то время отчётливо проявились характерные черты советского военного искусства: революционная творческая активность; непримиримость к шаблону; умение определять направление главного удара; разумное сочетание наступательных и оборонительных действий; преследование противника вплоть до полного его уничтожения и др.
После победоносного окончания Гражданской войны и нанесения решительного поражения объединённым силам интервентов и белогвардейцев Красная армия была переведена на мирное положение и к концу 1924 г. её численность сократилась в 10 раз. Одновременно с демобилизацией проводилось укрепление вооруженных сил. В 1923 г. был воссоздан объединённый Наркомат по военным и морским делам. В результате военной реформы 1924–1925 гг. был сокращён и обновлен центральный аппарат, введены новые штаты частей и соединений, улучшен социальный состав командных кадров, разработаны и внедрены новые уставы, наставления и руководства. Важнейшим вопросом военной реформы был переход к смешанной системе комплектования войск, которая позволяла иметь в мирное время небольшую кадровую армию с минимальной затратой средств на её содержание в сочетании с территориально-милиционными формированиями внутренних округов (см. «Территориально-милиционное устройство»). Кадровыми оставались большинство соединений и частей приграничных округов, технические и специальные войска, ВМФ. Вместо Л.Д. Троцкого (с 1918 г. – наркомвоенмор и председатель Реввоенсовета Республики), стремившегося оторвать Красную армию и флот от партийного руководства, 26 января 1925 г. председателем Реввоенсовета СССР и наркомом по военным и морским делам был назначен М.В. Фрунзе, после смерти которого наркомом стал К.Е. Ворошилов.
В 30‐х гг. на базе достигнутых успехов в строительстве социализма происходило дальнейшее совершенствование вооруженных сил; их территориально-кадровое устройство перестало удовлетворять потребности обороны государства. В 1935–1938 гг. был осуществлен переход от территориально-кадровой системы к единому кадровому устройству вооруженных сил. В 1937 г. в рядах армии и флота насчитывалось 1,5 млн человек, в июне 1941 г. – около 5 млн человек. 20 июня 1934 г. ЦИК СССР упразднил РВС СССР и переименовал Наркомат по военным и морским делам в Наркомат обороны СССР. В ноябре 1934 г. был создан Военный совет Наркомата обороны, в 1937 г. военные советы в округах, в 1935 г. Штаб РККА преобразован в Генеральный штаб. В 1937 г. создан общесоюзный Наркомат Военно-морского флота; Политуправление Красной армии переименовано в Главное управление политической пропаганды, а политические управления округов и политические отделы соединений – в управления и отделы политического пропаганды. 10 мая 1937 г. постановлением ЦИК и СНК СССР был введён институт военных комиссаров, ответственных вместе с командирами за политико-моральное состояние войск, оперативную и мобилизационную готовность, состояние оружия и военной техники; в 1938 г. учреждены главные военные советы Красной армии и ВМФ.
1 сентября 1939 г. был принят закон «О всеобщей воинской обязанности», отменивший существовавшие до этого ограничения в призыве в армию и во флот для некоторых категорий населения и провозгласивший воинскую службу почётной обязанностью всех граждан СССР, независимо от их классовой принадлежности.
Улучшился социальный состав армии: от 40 до 50 % солдат и младших командиров являлись представителями рабочего класса. В 1939 г. насчитывалось 14 военных академий, 63 военных училища сухопутных войск и 14 ВМФ, 32 лётные и лётно-технические школы. 22 сентября 1935 г. были введены персональные воинские звания (см. «Звания воинские»), а 7 мая 1940 г. – генеральские и адмиральские звания. По технической оснащённости вооруженных силы за годы довоенных пятилеток (1929–1940 гг.) поднялись на уровень армий передовых капиталистических государств. В сухопутных войсках в 1939 г. по сравнению с 1930‐м количество артиллерии увеличилось в 7, в том числе противотанковой и танковой – в 70 раз. Количество танков с 1934 по 1939 г. выросло в 2,5 раза. Наряду с количественным ростом оружия и боевой техники улучшилось их качество. Заметный шаг был сделан в увеличении скорострельности стрелкового оружия. Возрастала механизация и моторизация всех родов войск. Войска ПВО, инженерные, связи, химической защиты вооружались новыми техническими средствами. На основе успехов самолёто- и моторостроения получили дальнейшее развитие ВВС. В 1939 г. по сравнению с 1930 г. общее количество самолётов увеличилось в 6,5 раза. В ВМФ развернулось строительство надводных кораблей различных классов, подводных лодок, торпедных катеров, а также самолётов морской авиации. По сравнению с 1939 г. объём военной продукции в 1940 г. возрос более чем на 1/3. Усилиями коллективов конструкторских бюро А.И. Микояна, М.И. Гуревича, А.С. Яковлева, С.А. Лавочкина, С.В. Ильюшина, В.М. Петлякова и других работников авиационной промышленности были созданы различные типы самолётов-истребителей: Як-1, МиГ-З, ЛаГГ-З, пикирующий бомбардировщик Пе-2, штурмовик Ил-2. Конструкторские коллективы Ж.Я. Котина, М.И. Кошкина, А.А. Морозова, И.А. Кучеренко поставили на серийное производство лучшие в мире тяжёлые и средние танки КВ-1 и Т-34. Конструкторские бюро В.Г. Грабина, И.И. Иванова, Ф.И. Петрова и др. создали новые оригинальные типы артиллерийских орудий и миномётов, многие из которых поступили на массовое серийное производство. С мая 1940 г. до начала Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. орудийный парк возрос более чем в 1,2 раза. Конструкторы Ю.А. Победоносцев, И.И. Гвай, В.А. Артемьев, Ф.И. Пойда и др. создали реактивное оружие для залповой стрельбы по площадям. Большая группа конструкторов и учёных – А.Н. Крылов, П.Н. Папкович, В.Л. Поздюнин, В.И. Костенко, А.Н. Маслов, Б.М. Малинин, В.Ф. Попов и др. – разработала несколько новых образцов боевых кораблей, которые были поставлены на серийное производство. Больших успехов достигли в 1940–1941 гг. заводы по производству стрелкового оружия, боеприпасов, горюче-смазочных материалов и др.
Возросшая техническая оснащённость позволила в канун войны существенно улучшить организационную структуру войск. В стрелковые дивизии были включены танки, мощная дивизионная артиллерия, противотанковая и зенитная артиллерия, что значительно повысило их огневую мощь. Дальнейшее развитие получила организация артиллерии резерва Главного командования (РГК). Вместо отдельных танковых и броневых бригад, которые с 1939 г. являлись основными соединениями бронетанковых войск, началось формирование более крупных соединений – танковых и механизированных дивизий. В воздушно-десантных войсках стали формировать воздушно-десантные корпуса, а в ВВС переходить с 1940 г. на дивизионную организацию. В ВМФ были организованы соединения и объединения, предназначавшиеся для совместных действий с сухопутными войсками и для проведения самостоятельных операций.
Организованное привлечение граждан на военную службу в советское время началось с 1918 г. Декрет СНК о создании Рабоче-крестьянской Красной армии от 15 января 1918 г. предусматривал: добровольный набор; запись добровольцев не моложе 18 лет; доверять оружие только наиболее стойким и преданным рабочим, крестьянам и солдатам; срок службы – по подписке не менее 6 месяцев.
Однако уже первые месяцы после издания этого документа показали, что задачи по комплектованию РККА на добровольной основе не могли быть решены. В связи с этим 29 мая 1918 г. было издано постановление ВЦИК «О принудительном наборе в Рабоче-крестьянскую Красную армию». Первоначальный срок службы был установлен не менее 6 месяцев. В октябре 1918 г. срок службы был увеличен до одного года.
Дальнейшим шагом по законодательному регулированию вопросов комплектования армии явился декрет ВЦИК и СНК об обязательной воинской повинности для граждан РСФСР от 28 сентября 1922 г. Он устанавливал: обязательную воинскую повинность; призыв всех мужчин в 20‐летнем возрасте (позднее декретом ВЦИК и СНК 21 марта 1924 г. призывной возраст был установлен 21 год). Срок службы был определен следующий: в пехоте и артиллерии – 1,5 года (с 1924 по 1939 г. – 2 года); в Воздушном флоте – 3,5 года (3 года); в Военно-морском флоте – 4,5 года (4 года).
18 сентября 1925 г. был принят закон «Об обязательной военной службе» – первый закон Советского государства, регулирующий исполнение трудящимися обязанностей военной службы. В нем сохранялись прежние сроки призыва и призывной возраст; предоставлялись льготы по призыву для граждан с учетом их семейного положения. Учащиеся учебных заведений получали отсрочку от призыва до завершения образования. Закон от 13 августа 1930 г. предоставлял отсрочки по религиозным убеждениям.
Следующий закон «О всеобщей воинской обязанности», регламентирующий формирование Красной армии, был принят 1 сентября 1939 г. Он устанавливал, что граждане СССР, без различия расы, национальности, вероисповедания, образовательного ценза, социального происхождения и положения, обязаны отбывать военную службу.
Определенные документом сроки военной службы составляли: для рядового состава сухопутных войск – 2 года; для рядового и младшего начальствующего состава кораблей ВМФ – 5 лет; для сухопутных частей пограничных войск – 3 года. Призыв на службу проводился с 15 сентября по 15 октября.
Этот закон действовал почти 28 лет. Последним законодательным актом СССР по воинской обязанности был закон «О всеобщей воинской обязанности», принятый 12 октября 1967 г. В нем определялось: «Все мужчины – граждане СССР, независимо от происхождения, социального и имущественного положения, расовой и национальной принадлежности, образования, языка, отношения к религии, рода и характера занятий, места жительства, обязаны проходить действительную военную службу в рядах Вооруженных Сил СССР».
Призыв граждан на действительную военную службу проводился ежегодно повсеместно два раза в год (в мае – июне и в ноябре – декабре) по приказу министра обороны СССР.
В современной России 11 февраля 1993 г. Верховным Советом РФ был принят закон «О воинской обязанности и военной службе». На военную службу призывались граждане в возрасте от 18 до 27 лет. Призыв проводился два раза в год (апрель – июнь и октябрь – декабрь). Сроки службы устанавливались: в Военно-морском флоте – 2 года; во всех остальных войсках – 1,5 года.
Законом от 9 мая 1996 г. срок службы по призыву во всех войсках был увеличен до 2 лет (для имеющих высшее образование – 1 год).
Практика применения закона 1993 года «О воинской обязанности и военной службе» выявила ряд его слабых сторон. Преодолеть их был призван закон «О воинской обязанности и военной службе», подписанный президентом РФ 28 марта 1998 г. и действующий до настоящего времени.
Согласно этому документу, призыву на военную службу подлежат граждане мужского пола в возрасте от 18 до 27 лет, призыв проводится два раза в год. В соответствии законом от 6 июля 2006 г. «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с сокращением срока военной службы по призыву», для лиц, призванных после 1 января 2008 г., срок службы составляет 12 месяцев.
Кроме того, граждане, окончившие вузы, но не имеющие воинского звания офицера и призванные на военную службу до 1 января 2008 г., также призываются на 12 месяцев. Лица же, окончившие учебные военные центры при вузах, могут проходить службу по контракту в течение трех лет. Окончившие «военные кафедры» с присвоением офицерского звания зачисляются в запас.
Правом на отсрочку от военной службы пользуются учащиеся дневных отделений вузов, имеющих государственную аккредитацию (без перерыва в учебе). Отсрочка по аспирантуре предоставляется гражданам, обучающимся очно. Право на отсрочку от призыва также имеют лица, поступившие в ПТУ или техникум после окончания 11 классов школы.
Возможна замена военной службы альтернативной гражданской, но ее срок дольше – от 18 до 21 месяцев, и право на замену необходимо обосновать.
16 мая 1996 г. президентом Российской Федерации был подписан указ, предписывавший завершить к 2000 г. формирование армии полностью на контрактной основе, однако позже в него был внесен ряд изменений, которые оставили в силе и призывную систему.
В настоящее время призыв в армию проводится 2 раза в год: с 1 апреля по 15 июля и с 1 октября по 31 декабря.
17 декабря в России ежегодно отмечается День ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Первая ракетная часть была образована в 1946 г. как бригада особого назначения резерва Верховного главного командования (ВГК).
Сегодня РВСН представляют собой отдельный род войск Вооруженных сил Российской Федерации. Они являются войсками постоянной боевой готовности и включают три ракетные армии. С момента своего создания РВСН никогда не применялись как военная сила, однако совместно с другими компонентами стратегических ядерных сил являются значимым аргументом при решении многих военно-политических проблем.
В 1959 г. было принято постановление, согласно которому в структуре Вооруженных сил СССР был образован Главный штаб РВСН, а также учреждена должность главнокомандующего ракетными войсками.
История ракетных войск стратегического назначения неразрывно связана с созданием ракетной техники.
В 1946–1959 гг. в СССР стало активно разрабатываться ракетно-ядерное оружие, создаваться первые образцы межконтинентальных баллистических ракет, а также формироваться ракетные соединения, способные решать оперативные задачи во фронтовых операциях и стратегические задачи на прилегающих театрах военных действий.
17 декабря 1959 г. была введена должность главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения – заместителя министра обороны СССР. Первым главнокомандующим стал Герой Советского Союза, Главный маршал артиллерии Митрофан Неделин.
В 1959 г. в составе Вооруженных сил СССР имелись одно соединение межконтинентальных баллистический ракет, семь инженерных бригад и более 40 инженерных полков ракет средней дальности. В 1959–1965 гг. шло активное развертывание и постановка на боевое дежурство ракетных частей и соединений, оснащенных МБР и РСД. К началу 1970‐х гг. на вооружение принимались все более мощные и совершенные баллистические ракеты, моноблочные боеголовки сменились на разделяющиеся, МБР получили системы индивидуального наведения на цель.
С 1992 г. начался новый этап – Ракетные войска стратегического назначения как вид вооруженных сил вошли в состав Вооруженных сил РФ. В 1997‐м ракетные войска стратегического назначения объединили с Военно-космическими силами и войсками ракетно-космической обороны. А в 2001‐м РВСН преобразовали в два рода войск – Ракетные войска стратегического назначения и Космические войска. В настоящее время Ракетные войска стратегического назначения являются родом войск Вооруженных сил РФ и главным компонентом ее стратегических ядерных сил.
На данный момент в состав РВСН входит три ракетные армии, находящиеся во Владимире, Омске и Оренбурге. Они включают 12 ракетных соединений, четыре из которых с шахтными пусковыми установками и восемь – с подвижными грунтовыми ракетными комплексами. В общей сложности на вооружении находится более 400 пусковых установок с ракетами мобильного и стационарного базирования.
В боевом составе ракетных войск стратегического назначения находится семь типов ракетных комплексов. В их числе четыре типа стационарного базирования: «Воевода», «Стилет», «Тополь-М» и «Ярс». В группировку мобильного базирования входят подвижные грунтовые ракетные комплексы «Тополь», «Тополь-М» и «Ярс».
Кроме того, на боевое дежурство постепенно заступают комплексы «Авангард» и «Сармат». Постепенно ими оснастят все ракетные полки.
Предполагается, что в ближайшее время в РВСН не останется ракетных систем советской разработки – они будут укомплектованы только современной техникой. Помимо «Авангарда» и «Сармата» в войска начнут поступать гиперзвуковые комплексы и тяжелые межконтинентальные ракеты, лазерные системы «Пересвет» и другие передовые разработки. Техническое переоснащение на новые комплексы должно быть завершено к 2025 г.
Тоцкий полигон вошёл в историю благодаря проводившимся на его территории тактическим учениям войск под кодовым названием «Снежок», в ходе которых военнослужащие и гражданские лица подверглись прямому воздействию радиации. Суть учений состояла в отработке возможностей прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия. Материалы, связанные с данными учениями, до сих пор не до конца рассекречены.
Ни участники Тоцкого эксперимента, ни жители ближайших к полигону посёлков до сих пор не знают, к каким последствиям привели и приводят те секретные испытания.
Леониду Погребному до сих пор снятся учения на Тоцком полигоне.
– Нас похоронило заживо. Я вместе со своим отрядом лежал в траншее глубиной 2,5 метра на расстоянии 6 километров от взрыва. Сначала была яркая вспышка, потом услышали такой громкий звук, что на минуту-другую оглохли. Через мгновение почувствовали дикий жар, тут же стали мокрыми, было тяжело дышать. Стены нашей траншеи сомкнулись над нами. Спаслись только благодаря Коле, который за секунду до взрыва сел поправить пилотку. Поэтому он смог вылезти из траншеи и откапывал нас.
На горизонте между тем рос огненный столб. Там, где недавно пели птицы и стояли вековые дубы, возвышался атомный гриб, заслонивший полнеба. Пахло гарью, а вокруг не осталось ничего живого. Уже позже мужчина поймёт, что последствия тех учений, на которые его призвали как офицера запаса, не менее ужасны, чем созерцание самого «гриба».
После испытаний здоровый 26‐летний Леонид начал жаловаться на неизлечимые головные боли и постоянную слабость. Через три года у него родилась младшая дочь, также мучающаяся головными болями. Девочке поставили диагноз – врождённая мигрень. Болезнь позже передалась и её сыну.
Многие участники Тоцкого ядерного эксперимента умирали от онкологии. Два ветеринарных фельдшера, работавшие под руководством Погребного, в течение года после учений умерли от рака: один от рака лёгких, хотя никогда не курил, второй – от рака поджелудочной железы.
Родственники Леонида Петровича, жившие недалеко от полигона, тоже умирали от рака. Сейчас существуют две версии пагубных последствий эксперимента: то ли вредное воздействие радиации не было хорошо изучено, и мирное население рисковало по неведению, то ли власти специально испытывали, как будет влиять радиация на человеческий организм.
Увидев на спутниковых снимках огромный силуэт уникального летательного аппарата, американцы ужаснулись и дали ему прозвище «Каспийский монстр», неправильно расшифровав кодовое название КМ (корабль-макет).
Разработчиком и создателем «Каспийского монстра» был Ростислав Алексеев. Мужчина был без ума от парусного спорта и высоких скоростей, поэтому еще во время учебы в горьковском институте придумал проект быстроходного катера на подводных крыльях для дипломной работы. После выпуска из учебного заведения молодой инженер усовершенствовал проект и отправил его наркому Военно-морского флота Николаю Кузнецову. Однако Кузнецов отказал Алексееву, объяснив это тем, что во время войны стране нужны танки, а не катера.
Из-за этого Ростислав Алексеев стал работать мастером по выпуску танков Т-34 на заводе «Красное Сормово», а по ночам продолжал заниматься созданием скоростных катеров. Сначала он создавал лишь модели суден и испытывал их на заводском затоне. Из этих опытов родился проект поразительного транспорта – экраноплана. Алексеев предложил создать «Каспийского монстра» – машину, которая скользит над поверхностью воды настолько быстро, что ее не касается. На тот момент в мире не существовало ничего даже похожего на эту идею.
После того как испытания «Каспийского монстра» прошли, команда под руководством Алексеева начала работать над другими экранопланами разных типов. Например, вариант для десантников назвали «Орленком». На его борту были пулеметы, могли поместиться 200 солдат и 2 танка. В 1972 г. эту машину протестировали на Волге рядом с островом Телячьим. Местным жителям сказали, якобы на воду аварийно сел самолет, а сейчас его пытаются эвакуировать.
Боевая машина «Лунь» стала последователем «Каспийского монстра» и более усовершенствованным вариантом «Орленка». На этот экраноплан установили противокорабельные ракеты и спустили на воду в 1986 г. Помещенное на «Лунь» оружие сделало его убийцей авианосцев и сильно встревожило экспертов ЦРУ и военных. Из-за того что «Лунь» летал очень низко, заметить его на радаре было практически невозможно, а в скорости на воде с экранопланом никто не мог сравниться.
Основа всей концепции таких, как «Каспийский монстр», экранопланов – экранный эффект, или граунд-эффект (ground effect). Он выражается в увеличении подъемной силы крыла при полете на небольшой высоте над ровной поверхностью. Его открыли независимо друг от друга почти все авиаторы, которые начали разрабатывать самолеты с низким расположением крыльев (низкопланы). Примерно тогда же, в 20–30‐х гг. XX в., и появились первые попытки его использовать, а не просто учитывать при пилотировании (а в авиации он чаще мешал, чем помогал).
Эскизные проекты и даже прототипы той или иной степени проработки экранопланов и экранолетов (этот вариант может еще и как самолет летать) создавались во многих странах, например в Германии, США, Финляндии. Однако они не получали финансирования по объективным причинам: авторы самых разных идей на эту тему так ни разу и не смогли представить мало-мальски внятных расчетов, какую задачу будет готовый летательный аппарат выполнять лучше, чем уже существующие транспортные средства. Стоит заметить, что идея подобных «Каспийскому монстру» экранопланов даже в XXI в. будоражит умы не только отечественных инженеров и фанатов авиации. В Северной Америке компания, отличающаяся особенно теплым отношением к военным контрактам (тем более на какие-нибудь фантастические по сложности и размерам проекты) – «Boeing» – в самом начале 2000‐х гг. тоже предложила своего «монстра» в качестве скоростного средства переброски большого количества бронетехники и солдат через океан. Исполинский Pelican ULTRA, по идее, должен был весить, в зависимости от варианта конструкции, 1800, 3000 или 4500 тонн, из которых 30–40 % приходилось на полезную нагрузку.
Нет, это не шутка, несколько тысяч метрических тонн. Что на эту откровенную фантастику ответили в Минобороны и конгрессе неизвестно, но в отчете о конкурсе, на который «Boeing» предложила данный концепт, «Пеликан» даже не упоминается.
На деле «Каспийский монстр» и другие экранопланы, как и многие «гибриды технологий», скорее наследуют все недостатки «родителей», но не предлагают чего-то взамен. Им необходимо такое же сложное, частое и высококвалифицированное обслуживание, как и самолетам. Значит, для них придется делать свои порты-аэродромы, без взлетно-посадочной полосы (ВПП), но со всей материально-технической базой.
Кроме того, для экраноплана «взлетка» – это водная гладь (да, теоретически может быть любая ровная поверхность, но на практике используют только воду), которая имеет неприятную особенность очень быстро менять свои свойства в зависимости от погодных условий.
При базировании на берегу моря или океана вполне легко может возникнуть ситуация, когда, вылетая в штиль, такой экраноплан, как «Каспийский монстр», не сможет приводниться из-за высоких волн уже через пару часов. При этом скорости все равно меньше, чем у самолетов, а наличие тяжелых «лишних» двигателей (стартовых) и дополнительного топлива для их работы во время взлета нивелирует экономический эффект от более высокой потенциальной эффективности аэродинамической схемы, работающей за счет экранного эффекта.
Как бы впечатляюще ни выглядели эскизы «Каспийского монстра» и других экранопланов, без каких-либо революционных разработок в сфере двигателестроения, конструкционных материалов или способов движения успеха иметь они не будут. Причин для этого масса.
В первую очередь безопасность и экономичность. Самолеты не просто так летают на высоте 9—11 тысяч метров. Это оптимальный потолок с точки зрения плотности атмосферы (а следовательно, и сопротивления воздуха), прочности конструкции для поддержания внутреннего давления и эффективности работы двигателей. Можно летать и выше, где еще меньше сопротивление среды, но тогда придется делать либо очень прочный (тяжелый и дорогой) корпус, либо выдавать всем пассажирам кислородные маски и скафандры.
В годы противостояния США и СССР советские конструкторы немало внимания уделяли подводному флоту. Субмарины должны были наводить ужас на противников не только грозным вооружением, но и впечатляющими характеристиками. Одной из атомных подлодок Советского Союза, которую вспоминают и по сей день, остается атомоход проекта 661 «Анчар», который в НАТО прозвали «Папа».
В декабре 1970 г. подлодка К-162 (К-222 после переименования) проекта 661 «Анчар» разогналась под водой почти до 45 узлов (83 километра в час), превысив свой потолок по техпроекту.
«Папа» действительно был напичкан инновациями и поставил мировой рекорд, который до сих пор не удалось побить. Вот только сверхскоростные субмарины так и не пригодились флоту из-за высокой стоимости – на создание атомохода ушло 2 млрд рублей, за что его прозвали «Золотой рыбкой».
В это время подлодкам приходилось всплывать на поверхность, чтобы атаковать цель – в таких условиях атака лишалась внезапности. Академик Владимир Челомей разработал ракету подводного старта П-70 «Аметист», которая обладала рядом недостатков. К примеру, дальность полета составляла всего 80 километров, поэтому для нее требовался скоростной «носитель», способный молниеносно сблизиться с авианосцами противника и избежать ответного удара.
При проектировании атомохода проекта 661 конструкторы в первую очередь использовали новейшие технологии, приборы и инженерные решения. Такой подход позволил получить действительно уникальную субмарину, однако сроки разработки затягивались.
К-222 стала первой подлодкой, которая была целиком построена из титана, что привело к необычайному удорожанию проекта.
Подлодка могла похвастаться не только прочным корпусом, который делился на девять отсеков. На борту атомоход нес сразу 10 противокорабельных ракет «Аметист», которые располагались в носовой части субмарины. В качестве дополнительного вооружения использовали четыре торпедных аппарата с боекомплектом в 12 торпед.
«Золотую рыбку» строили в цехе № 42 завода «Севмаш», и рабочие столкнулись с множеством трудностей. Титан трудно поддавался сварке, этот металл требовал особого подхода к себе. Специалистам приходилось работать в выкрашенной в светлые тона «лаборатории», где сотрудники носили светлую одежду и бахилы.
При этом рабочие могли насладиться самим внешним видом подлодки, корпус которой блестел и переливался. Ответственный сдатчик подлодки Кузьма Палкин в беседе с ТАСС рассказал, что вопросы по титану решались легко, поскольку руководство внимательно относилось к проекту. Однако возникли некоторые претензии к корпусу.
– Он был слишком легкий. Было ясно, что не очень прочный, может подвести. Личный состав тоже был согласен с нами. Мы вышли в море в декабре 1968 г., провели все испытания. Командир гонял личный состав по своей программе: аварийная тревога, всплытие, погружение, стрельба и так далее. Мы не участвовали. Вдруг прибегает механик и говорит: там комбриг отдал команду «боевая тревога», готовимся к полному ходу, а мы этого полного хода боялись из-за легкого корпуса.
Во время достижения умопомрачительной скорости в 42 узла выявился еще один дефект – внутреннее давление буквально выгнуло палубу, которая совсем недавно была горизонтальной и «округлилась» в процессе испытаний.
«Золотая рыбка» вышла на боевое патрулирование в 1971 г., и этот случай надолго врезался в память американцев. Подлодка устроила настоящую атлантическую гонку за авианосцем USS Saratoga. Американские моряки пытались оторваться от противника, но субмарина продолжала преследовать корабль от Гренландского моря до Бразильской впадины. Ударный авианосец был беспомощен – погоня продолжалась 2,5 месяца, при этом атомоход всплыл на поверхность всего один раз.
На уникальные характеристики «Папы» западные эксперты обращают внимание и сегодня. Военный историк Себастьян Роблин напоминает, что из-за значительных затрат на постройку «Золотой рыбки» ни один ее родственник из проекта 661 так и не увидел свет. Однако новаторские технологии, которые использовании при создании подлодки, впоследствии послужили на благо других подлодок с титановым конкурсом.
«Это привело к созданию первоклассных проектов подводных лодок класса Alfa и Sierra («Лира» и «Барракуда») и экспериментальных глубоководных лодок класса Mike («Плавник»)», – добавляет эксперт.
Роблин отметил, что американские инженеры в те времена пытались включить титановые компоненты в самолеты, в том числе сверхзвуковой разведчик SR-71 Blackbird. Однако в США и не думали, что из того материала можно создать корпус подводной лодки, поскольку титан можно было сваривать только в бескислородной среде.
Историк отмечает, что тактическая концепция была довольно проста – атомоход должен был на полной скорости мчаться к авианосным оперативным группам, а затем задействовать ракетные системы.
При этом он говорит в материале о ряде конструктивных недостатков проекта 661. В частности, на максимальной скорости возникал сильнейший шум в 100 децибел. Это было крайне заметно для противников и приводило к жуткому грохоту внутри «Золотой рыбки» – членам экипажа в таких условиях было максимально дискомфортно.
Битва за Москву – одно из самых значимых сражений Второй мировой войны. Советским войскам впервые удалось остановить массированное наступление немецких войск и создать предпосылки для дальнейшего контрнаступления.
Битва за Москву началась 30 сентября 1941 г. Именно в этот день немецкое командование начало реализовывать план «Тайфун». На направлении главного удара немецкое командование создало мощный кулак, который по численности войск, техники и орудий в несколько раз превосходил ресурсы советского командования. Благодаря этому на начальном этапе наступления Германии удалось захватить в кольцо 5 советских армий (16, 19, 20, 24, 32‐ю). В окружение попало более 600 тысяч человек. Случилось это 5 и 6 октября 1941 г. в районе Вязьмы. Окруженные войска продолжали сопротивление, сковывая до 20 немецких дивизий.
Вязьма, провинциальный и небольшой город, стал одним из символов величайшей трагедии не только 1941 г., но и всей Великой Отечественной войны. Мало того что пять советских армий попали в немецкое окружение, огромное число людей попали в плен.
Удивительно, но мало отечественных историков акцентирует свое внимание на этих событиях 1941 г. Хотя, по своим масштабам, по количеству жертв, по числу людей, которые попали в плен, Вяземский котел уступает разве что только котлу Киевскому.
Операция «Тайфун» развивалась классическим образом. Танковая группа Гудериана продвигается через Орел и не встречает никакого сопротивления на своем пути. Армия Гепнера выходит к Можайску. Советские войска пока продолжают удерживать свои позиции, в результате чего появляется возможность создать окружение. В дальнейшем в своей автобиографии маршал Жуков писал, что после Вяземского котла к исходу 7 октября 1941 г. все дороги на Москву были открыты.
Только вдумайтесь, битва за Москву еще была только в планах, операция «Тайфун» только началась, и на этом фоне советское командование из-за своей медлительности теряет пять полноценных армий! Это армии, которые можно было использовать для решения различных задач, в том числе и для обороны Москвы. Но они просто попали в плен. В этом огромный трагизм Вяземского котла.
5 октября Сталин срочно вызывает Жукова в Москву. Прибытие его в столицу произошло 7 октября (генерал приехал из Ленинграда). Сталин сообщил ему об очень тяжелом положении, которое сложилось на фронте и которое угрожает городу. Проблема заключалась в том, что в Ставке не владели информацией об истинном положении дел на фронте. Поэтому Жуков был вынужден лично отправиться туда, чтобы оценить общую картину. После этой поездки, 10 октября 1941 г., генерал Жуков был назначен командующим Западным фронтом и принял на себя ответственность за оборону Москвы.
Одним из первых решений для укрепления обороны при подготовке возможного вступления немецких войск в город стало минирование Москвы. Заминирован был практически весь город, включает Кремль. Сегодня в этих событиях многие историки видят панику и предательство. Но здесь можно вспомнить, например, 1812 г., когда Москва практически полностью сгорела. Дело в том, что порой исторические события настолько иррациональны, что не требуют школьной оценки «хорошо» или «плохо».
Основные события битвы за Москву, если их рассматривать в кратко, относятся к концу октября 1941 г. В это время немцам удалось значительно продвинуться: 18 октября был взят Можайск, а 27 октября – Волоколамск.
После этого дорога на Москву была открыта и начались бои непосредственно на подступах к городу. Причем осадное положение Москвы было объявлено 20 октября 1941 г. До объявления осадного положения и после него сотни тысяч москвичей рыли окопы вокруг города. Положение было таким, что немецкие войска могли начать свою атаку на столицу из любого района. И здесь на помощь армии пришла даже погода…
Первые попытки овладеть Москвой были предприняты в конце октября 1941 г., но они оказались безрезультатными. Гудериан, например, впоследствии писал, что 29 октября его танковые подразделения вышли к городу Туле, но были остановлены сильной противотанковой обороной, понеся большие потери. 50‐я армия остановила Гудериана в районе Тулы. Тем самым удалось немного задержать наступление немцев на южном фронте. Неудача с Тулой вынудила армию Гудериана обойти город и продолжить свое наступление на Москву. Тем не менее существенных событий в первые дни ноября на фронте не было. Что касается советского командования, то Сталин решил, что традиционный парад 7 ноября должен состояться. В своей речи на параде Сталин обратился к русскому народу, который должен был стать освободителем для других славянских народов. Он напомнил о событиях 1918 г., акцентировав свое внимание на интервенции.
А в это время битва за Москву шла полным ходом. Войска прямо с парада отправлялись на передовую. Это был так называемый «парад войск, уходящих на фронт».
Новое наступление на Москву было предпринято в основном из двух направлений: с северного (город Клин) и южного (город Тверь). Генерал Гудериан в своих письмах отмечал, что армия находится в бедственном положении, поскольку русские выигрывают время, а немцы сталкиваются с неизбежностью ведения зимней войны.
Примечательно, что 29 ноября министр вооружений Германии Фриц Тодт в беседе с Гитлером рекомендовал фюреру прекратить войну с Советским Союзом, поскольку, по его мнению, война в военном и экономическом смысле уже фактически проиграна. Гитлер ничего не ответил на это. Он понимал, что битва за Москву все решит, а выводы делать еще рано.
Несмотря на существенные проблемы, с которыми столкнулась Германия на этом этапе, продвижение вперед продолжалось. Генерал фон Бок умело управлял войсками, которые, однако, уже сражались на пределе. Об этом говорил, в частности, Гудериан, в армии которого 17 ноября 1941 г. началась настоящая паника, которую удалось с трудом сдержать.
В начале декабря 1941 г. немецкое командование уже четко понимало, что блицкриг в России не удался. Группа немецких армий «Центр» тем не менее 1 и 2 декабря перешла в наступление. Важно отметить, что это было последнее глобальное наступление группы. В то время, если верить немецким источникам, температура воздуха опустилась до минус 40 градусов, что останавливало технику и мешало продвижению войск. Важно даже не это, а то, что немецкое командование утратило связь с реальностью. Начальник Генерального штаба Германии 2 декабря писал о том, что у советской стороны больше нет резервов, она утратила возможность эффективно обороняться, пик ее оборонительных возможностей преодолен. А ведь речь идет о Гальдере, об одном из лучших немецких офицеров!
5 декабря началось контрнаступление Красной армии. Оно сопровождалось предварительной артиллерийской подготовкой. Немцы не ожидали контратаки и не были готовы к переходу к обороне. Это фактически привело к панике в немецкой армии, которая начала отступать, оставляя технику. Гитлер настаивал, чтобы немецкие войска продолжали наступать любой ценой, но это уже было невозможно.
5—6 декабря 1941 г. на протяжении 900 километров фронта Красная армия перешла в наступление от Калинина на севере и до Ельца на юге. Важно отметить, что изначально это были только контратаки, но которые в дальнейшем переросли в настоящие контрудары. От этого наступления была достигнута главная цель – немецкие армии были отодвинуты от Москвы на безопасное расстояние. На разных участках фронта немцы оказались отброшены на 100–250 километров к западным границам. Это было первое поражение немецкой армии в рамках Второй мировой войны. Впервые был развеян миф о непобедимости Германии, в частности танковых частей.
Несмотря на очевидные успехи начала декабря 1941 года, Красной армии не удалось существенно продвинуться вперед, чему были объективные причины. Несмотря на это, в апреле 1942 г. Московскую область удалось полностью освободить от немецких войск.
В результате был окончательно сорван блицкриг, Германии нанесено первое крупное поражение, а морально-психологический дух в рядах Красной армии значительно укрепился. Началось освобождение советской территории от немецких захватчиков.
Это было одно из важнейших событий в рамках всей Второй мировой войны, которое если не привело к коренному изменение дел на фронте, то способствовало укреплению мысли о том, что Советский Союз в состоянии победить сильного и опытного врага.
Сталинградская битва – одно из крупнейших стратегических сражений во время Великой Отечественной войны, продолжавшееся с 17 июля 1942 по 2 февраля 1943 г. на протяжении 200 дней и ночей и включала оборонительную (17 июля – 18 ноября 1942 г.) и наступательную (19 ноября 1942 – 2 февраля 1943 г.) операции. Победа в Сталинградской битве стала переломом в ходе войны. Советский Союз после этой победы начал освобождение своей территории от немецких захватчиков. Германия после поражения на Волге потеряла стратегическую инициативу.
На отдельных этапах в Сталинградской битве с обеих сторон принимало участие больше 2 млн человек, около 30 тысяч орудий, более 2000 самолетов и такое же количество танков.
После провала плана «Барбаросса» и поражения под Москвой немцы вели подготовку к новому наступлению на Восточном фронте. 5 апреля фюрер издал директиву, в которой была прописана цель летней кампании 1942 г. Это захват нефтеносных районов Кавказа и выход к Волге в районе Сталинграда. 28 июня фашисты перешли в решительное наступление, взяв Донбасс, Ростов, Воронеж…
Сталинград – это был крупный узел коммуникаций, связывающий центральные районы страны с Кавказом и Средней Азией. А Волга – важная транспортная артерия по доставке кавказской нефти. Взятие Сталинграда могло иметь для Советского Союза катастрофические последствия. На этом направлении активно действовала 6‐я армия под командованием фельдмаршала Ф. Паулюса.
По характеру боевых действий Сталинградская битва делится на два этапа:
I этап: 17 июля – 18 ноября 1942 г. – оборонительный: бои на подступах к городу и в самом городе (62‐я армия – Чуйков; 64‐я армия – Шумилов). Стратегическая оборонительная операция продолжалась 125 суток. Ширина фронта 250–520 километров. Глубина отхода советских войск – 150 километров.
II этап: 19 ноября 1942—2 февраля 1943 г. – контрнаступление советских войск силами Юго-Западного (Н.Ф. Ватутин), Донского (К.К. Рокоссовский), Сталинградского (А.И. Еременко) фронтов. Продолжительность операции – 76 суток, на фронте протяженностью до 850 километров. Глубина продвижения советских войск 150–200 километров.
Операция была проведена войсками Сталинградского (Донского), Юго-Восточного (Сталинградского) фронтов при содействии сил Волжской военной флотилии. Во время боевых действий в состав советских войск дополнительно были введены управление Юго-Восточного фронта, 5 управлений общевойсковых армий и 2 управления танковых армий, 56 дивизий и 33 бригады. В ожесточенных оборонительных сражениях, развернувшихся в большой излучине Дона, а после на Сталинградских обводах и в самом городе, была не только сокрушена наступательная мощь неприятеля и обескровлена основная ударная группировка немецкой армии на южном крыле советско-германского фронта, но и подготовлены условия для перехода советских войск к решительному контрнаступлению.
В рамках наступательной операции проводились следующие фронтовые операции: ноябрьская наступательная операция по окружению сталинградской группировки противника («Уран»), Котельниковская, Среднедонская («Малый Сатурн») операции, а также операция по ликвидации окруженных вражеских войск в Сталинграде («Кольцо»).
Уже к середине июля советское командование поняло, что враг стремится прорваться к Волге в районе Сталинграда, захватить этот важный стратегический пункт и крупнейший промышленный район. В результате чего немцы рассчитывали перерезать коммуникации, связывающие центр страны с Кавказом. Положение советских войск в это время было крайне тяжелым. Отступавшие войска Юго-Западного и Южного фронтов были не в состоянии остановить немцев.
17 июля 1942 года 62‐я и 64‐я советские армии вступили в бой на реке Чир. Впоследствии именно это сражение историки назовут началом Сталинградской битвы.
23 августа немецкий танковый клин прорвал оборону ослабленных в боях частей Красной армии и вышел к Волге. На оборону города были спешно выдвинуты рабочие отряды, истребительные батальоны, отряды народного ополчения. Усилиями некоторых частей Сталинградского фронта были предприняты попытки нанесения контрударов, но для них не хватало ни танков, ни авиации.
19 ноября 1942 год контрнаступление началось мощной артиллерийской подготовкой, потом пошли таковые и механизированные корпуса. На 5‐й день наступательных операций передовые части Юго-Западного и Сталинградского фронтов соединились. Значительная вражеская группировка, насчитывавшая больше 250 тысяч человек, оказалась в окружении.
Немецкое командование, пытаясь деблокировать войска ударом извне, создало группу армий «Дон» под командованием Манштейна, которая начала прорыв к сталинградской группировке. Против рвущегося на помощь Паулюсу Манштейна, Ставка повернула 2‐ю гвардейскую армию генерала Малиновского.
10 января утром советские войска начали осуществлять операцию «Кольцо», то есть приступили к плану ликвидации окруженной группировки. После мощного артиллерийского и авиационного удара они атаковали оборонительные позиции немцев, которые в это время не были готовы к отражению удара. Гитлеровцы не смогли сдержать сильного натиска советских войск и начали поспешно отходить.
25 января соединения 21‐й армии ворвались в город с запада. Вместе с этим с востока усилила удары 62‐я армия. Ломая упорное сопротивление врага, эти армии вечером 26‐го января соединились в районе Мамаева кургана. В результате окружения группировку разделили на две части – южную и северную. Бои в городе продолжались в течение нескольких дней.
2 февраля 1943 год окруженная группировка капитулировала.
Зимой и весной 1943 г. наступление под Сталинградом переросло в общее стратегическое наступление, которое продолжалось до конца марта. Враг был отброшен на 600–700 километров. Немцы были вынуждены перебрасывать на советско-германский фронт части с запада. И хотя во время боевых действий советским войскам пришлось снова оставить Харьков и Белгород, вернуть себе стратегическую инициативу противник уже не смог.
Победа в Сталинградской битве имела для Советского Союза огромное международное и военно-политическое значение. Наметился коренной перелом в ходе Второй мировой войны.
В результате сражения советские войска смогли вырвать у вермахта стратегическую инициативу и удерживали ее до конца войны. Поражение немецких войск под Сталинградом стало потрясением для всей фашистской Германии, подорвало доверие к ней со стороны сателлитов, поспособствовало активизации движения Сопротивления в странах, оккупированных фашистами. Япония была вынуждена на время отказаться от планов активных действий против Советского Союза. В Турции усилилось стремление сохранять нейтралитет.
В июле – августе 1943 г. войска Центрального, Воронежского и Степного фронтов генералов Рокоссовского, Ватутина и Конева нанесли поражение армиям Моделя, Кемпфа и Гота в Курской битве, окончательно переломив ход войны.
Курская битва 1943 г. шла с 5 июля по 23 августа, в ней участвовало более 2,1 млн человек, более 6,2 тысячи танков и 4,5 тысячи самолетов, шла она на территории Курской, Орловской, Белгородской, Харьковской областей и завершилась крахом немецкой группировки. Курское сражение – крупнейшее в истории противостояние с участием танковых соединений. За 50 дней на фронте в 250 километров было задействовано около 5000 советских танков и самоходок и около 2800 немецких танков и штурмовых орудий.
Курская битва стала первым сражением Великой Отечественной, к началу которой у СССР было превосходство над Германией по танкам (в 1,5 раза), самолетам (в 1,4 раза), артиллерии (в 2 раза) и личному составу (боле чем в 1,5 раза).
Приказ о начале наступления под Курском 3 мая 1943 г. Гитлер отдал еще 15 апреля. Но из-за скепсиса генералитета, встревоженного «усилением обороны русских», операцию перенесли на июль. В 6 утра 5 июля 1943 г. на северной части фронта немцы нанесли бомбовый и артиллерийский удары – это принято считать началом Курской битвы. 18 и 23 августа были завершены Орловская и Белгородско-Харьковские операции – финал Курской битвы. Непосредственно Курская оборонительная операция длилась с 5 по 23 июля 1943 г.
Кульминацией Курской битвы стало Прохоровское сражение. Его даты – с 10 по 16 июля. Немцы планировали окружить нашу 69‐ю армию.
Самый масштабный танковый бой под Прохоровкой произошел 12 июля. По разным данным, немцы задействовали 700 танков и штурмовых орудий (дивизии СС «Мертвая голова»» и «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер»), с советской стороны – от 790 до 808 танков и САУ (в основном 5‐я армия генерала Ротмистрова). Разнятся данные потерь. Немцы указывали от 80 до 100 боевых машин, советские источники – до 400. Наши 18‐й и 29‐й корпуса 5‐й гвардейской танковой армии потеряли до 250 машин.
14 июля немцы попытались окружить пять дивизий 69‐й армии, но 15 июля перешли к обороне. 20 и 23 июля войска Воронежского и Степного фронтов перешли в наступление. Курская операция завершилась победой Красной армии.
Перелом в ходе Великой Отечественной войны, заложенный победой в Сталинграде, окончательно оформился после Курской битвы. Гитлеровская Германия стратегических наступательных операций на Восточном фронте больше не проводила, она перешла к обороне и контратакующим действиям. И никогда уже не имела превосходства над советскими войсками – ни в живой силе, ни в военной технике. Главный союзник Гитлера в Европе – Италия – после Курской битвы вышла из войны на стороне Германии.
Битвой за Днепр называется серия тесно связанных друг с другом наступательных операций Красной армии, осуществленных в 1943 г. на Украине. Временной диапазон этих операций – август – декабрь 1943 г.
Германское командование хотело превратить Днепр в основную часть оборонительного рубежа «Восточный вал». Он должен был окончательно остановить наступление советских войск на запад. Здесь их планировали вымотать оборонительными боями, после чего склонить руководство СССР к заключению мира. Командование РККА стремилось как можно скорее осуществить форсирование Днепра – не дав противнику основательно закрепиться на высоком западном берегу.
Советские войска стремились к захвату и удержанию многочисленных плацдармов на Днепре – с тем, чтобы с наиболее перспективных из них развивать наступление в глубину Правобережной Украины.
Важная веха битвы за Днепр 1943 г. – это освобождение Киева от оккупантов (6 ноября). Его сделал возможным неожиданный для противника маневр 3 танковой армии генерала Рыбалко и нескольких крупных соединений пехоты и артиллерии.
Пока 91‐я танковая бригада в течение недели имитировала наступление, скрытно переброшенные войска смогли внезапно атаковать врагов с другой стороны – с севера от столицы Советской Украины. Благодаря этому этапу битвы на Днепре, получилось не только взять Киев, но и развить наступление далеко вглубь обороны противника.
В целом, план советского командования сработал: немцы не успели как следует закрепиться и сделать «Восточный вал» на западном берегу Днепра неприступным. Дата форсирования Днепра – 22 сентября, когда первыми приступили к этому бойцы 13‐й армии. Первый плацдарм, на котором им удалось закрепиться, был завоёван в месте слияния Днепра и Припяти.
24 сентября бойцам РККА удалось закрепиться ещё на одной позиции, близ Днепродзержинска, а 28 сентября – около Кременчуга.
В ночь с 24 на 25 сентября на западный берег Днепра был выброшен советский воздушный десант. Он был неудачным: из-за сложных условий и мощного зенитного огня большинство пилотов потеряли ориентировку и выбросили десантников не там, где было условлено. Но даже те, кто не промахнулся, из-за плотного зенитного огня сбросили парашютистов с больших высот и на большой скорости. Поэтому десантники оказались на обширной территории и были вынуждены воевать поодиночке или мелкими группами, с малым количеством боеприпасов. В результате они понесли огромные потери (3,5 тысячи человек из 4575 выброшенных в тыл врага). Но – отвлекли на себя значительные силы противника, дав своим больше возможностей для переправы.
Те, кому удалось преодолеть Днепр и закрепиться на плацдармах, удерживали и постепенно расширяли их ценой тяжёлых потерь, под безнаказанным огнём вражеской авиации и артиллерии, до поры до времени господствовавших в битве на Днепре. Тем не менее десятки плацдармов, захваченные после форсирования Днепра в конце сентября – октябре 1943‐го, послужили основой для накапливания сил и дальнейшего наступления в украинском Правобережье. Все расчёты немцев на создание неприступного «Восточного вала» на высоком берегу Днепра с треском провалились.
Битва за Днепр – итоги:
Форсирование Днепра и последующие сражения на его правом берегу, несмотря на всю их тяжесть, дали огромное количество примеров мужества и отваги советских солдат и офицеров. В битве за Днепр более 2,4 тысячи красноармейцев было присвоено звание «Герой Советского Союза». Это больше, чем когда-либо, чем даже за всю прошлую историю данной награды.
Битва за Днепр 1943 г. стала очередным крупным поражением вермахта. Красная армия не только не была остановлена на этом рубеже: она на широком фронте с ходу форсировала одну из самых крупных и полноводных рек и вынудила немцев отступать по всему этому фронту. А освобождение от захватчиков Киева имело огромное политическое, моральное и экономическое значение.
В годы Второй мировой войны лидеры СССР, Великобритании, США встречались трижды. На страницах истории эти встречи назывались всегда по-разному – «встречи антигитлеровских союзников», «встречи лидеров «большой тройки».
Конференции исторического масштаба проходили в Тегеране, Ялте и Потсдаме. Именно в такой последовательности. Но самой главной была первая конференция – Тегеранская.
Антикоммунист Черчилль был инициатором этой идеи. А США от нее просто не отказывались. Выигрывали все – и американцы, и англичане. При одном очень щепетильном факте: английская кровь уже вовсю проливалась в борьбе с фашистами, начиная с первого дня Второй мировой. Американцев же вполне устраивал еще и третий сценарий – ослабление всех участников войны, в том числе и Великобритании.
Лидеры трех крупнейших держав могли бы раздавить «немецкую машину», причем за короткий срок. Достаточно было просто объединиться. Великобритании и США необходимо было на время заглушить свою ненависть к коммунизму. Но геополитические и национальные интересы западных стран доминировали над здравыми решениями. И конечно же, вершиной айсберга всех этих сомнительных решений был «передел мира».
Для лидеров Запада включение Советского Союза в проект тотального контроля Европы было недопустимым. Именно поэтому Великобритания оттягивала открытие второго фронта в северной части Франции.
США это устраивало: бизнес идет, вооружение продается, страны кредитуются, американские мужчины спят дома со своими семьями, небо над головами чистое и безоблачное. А когда война будет почти окончена и придет время дележки территорий, мы в нее вступим. Идеальный план включал в себя также затягивание войны на долгие годы – до последнего русского или немца.
«Если мы увидим, что выигрывает Германия, то нам следует помогать России, а если выигрывать будет Россия, то нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают друг друга как можно больше. Но я ни при каких обстоятельствах не хочу, чтобы победила Германия».
Слова эти произнес будущий президент США сенатор Гарри Трумэн 23 июня 1941 г.
Но идея эта затрещала по швам – Красная армия продемонстрировала силу, стойкость и мужество, немцы увязли в боевых действиях на территории СССР. Англичане и американцы испугались, а вместе с ними и Гитлер, сосредоточив на территории СССР основную немецкую мощь.
Победа советских солдат под Москвой (20 апреля 1942 г.) отрезвила Запад. Президент США Рузвельт незамедлительно связался со Сталиным, предложив объединить усилия в борьбе с Гитлером. Рузвельт понимал, что без СССР Германию не победить. Потому он быстро согласился открыть второй фронт осенью 1942 г. Единственным тормозом была Великобритания.
Еще до войны с Германией часть Европы, и Великобритания в том числе, склонялась к политике умиротворения агрессора, лишь бы не вступать в войну. Аппетиты Германии росли, и она с легкостью завоевывала страну за страной, частенько без единого выстрела.
Демонстрацией исторического позора Великобритании был так называемый «Мюнхенский сговор» 1938 г. Подписали соглашение представители четырех стран – Великобритании, Франции, Италии и Германии. В результате сговора Германия оттяпала себе богатую ресурсами Судетскую область Чехословакии, а это около 41 тысячи квадратных километров с населением 4,9 млн человек.
Союзником Гитлера в расчленении Чехословакии стала Польша. Ею были аннексированы Тешинские земли. Чехословакию разорвали на части. Часть территорий была захвачена Австрией и Венгрией. В результате давления со стороны Германии словаки отделились от чехов, образовав свое собственное государство – Словакия.
Гитлер стал императором Европы. Он прекрасно понимал, что трусливые Франция и Великобритания не хотят войны. Руки его были развязаны.
В результате аннексии Чехословакии Гитлер получил нового союзника – Словакию, а также значительную часть военной техники. Из 20 танковых дивизий, выделенных к началу войны с СССР, 5 были сформированы за счет чехословацкой военной техники.
На Нюрнбергском процессе начальника штаба Верховного командования вермахта Кейтеля спросили:
«Напала бы Германия на Чехословакию в 1938 г., если бы западные державы поддержали Прагу?» Ответ гласил: «Конечно нет. Мы не были достаточно сильны с военной точки зрения. Целью Мюнхена (то есть достижения соглашения в Мюнхене) было вытеснить Россию из Европы, выиграть время и завершить вооружение Германии».
Итак, тактика Англии – «союзника» – была понятна. И причины этой тактики Сталин понимал: «По сути дела, английское правительство своей пассивно-выжидательной политикой помогает гитлеровцам…То обстоятельство, что Англия нам аплодирует, а немцев ругает последними словами, нисколько не меняет дела. Понимают ли это англичане? Я думаю, что понимают. Чего же они хотят? Они хотят, кажется, нашего ослабления».
Узнав о желании американского лидера поддержать СССР, Черчилль незамедлительно вылетел в Вашингтон, убеждая Рузвельта не открывать второй фронт. Он произвел на американского президента должное впечатление. И Рузвельт «включает заднюю».
Переломным моментом Второй мировой стал разгром германской армии под Сталинградом. 200 дней немцы не могли покорить Сталинград. Около 1,5 млн немецких солдат было уничтожено. Более 100 тысяч человек взяты в плен. Это было первое крупное поражение Гитлера. С этого момента Красная армия развернула ход событий в свою пользу, перейдя от обороны к наступлению!
Рузвельт и Черчилль были ошарашены. Что, если Сталин захочет подчинить себе Польшу, потом Германию, а потом и всю Европу? Что, если еще хуже – СССР заключит с Германией сепаратный мир и, объединившись, поделят Европу на две части?
Рузвельт снова предпринимает попытки связаться с Москвой, настаивая на встрече с Сталиным. Но тот был безмолвен. Он понимал, что перед переговорами с Западом ему были нужны новые победы. Яркие и громкие. Такой была Курская победа, более известная как битва на Курской дуге (5 июля – 23 августа 1943 г.).
Величайшее танковое сражение в истории – более 13 тысяч танков с обеих сторон. Более 2 млн солдат, около 4 тысяч самолетов. В немецкой истории (если немцы вообще способны помнить свою историю) операция под Курском имела кодовое название «Цитадель». Со слов организатора спецоперации фельдмаршала Эриха фон Манштейна, она была последней попыткой сохранить нашу инициативу на Востоке. С её неудачей, равнозначной провалу, инициатива окончательно перешла к советской стороне. Поэтому операция «Цитадель» является решающим, поворотным пунктом в войне на Восточном фронте.
После Курской битвы на стол Рузвельта «с грохотом падает» доклад о роли СССР во Второй мировой войне:
«Россия занимает во Второй мировой войне доминирующее положение и является решающим фактором в предстоящем поражении стран оси в Европе. В то время как на Сицилии войскам Великобритании и Соединённых Штатов противостоят две немецкие дивизии, русский фронт приковывает примерно 200 немецких дивизий. Когда союзники откроют второй фронт на континенте, то он, безусловно, будет второстепенным по сравнению с русским фронтом, русский по-прежнему будет играть решающую роль».
Западные лидеры осознавали, что в скором времени открытие второго фронта русским не понадобится. Неожиданно для Рузвельта Сталин отправляет ему письмо с указанием места – Тегеран. Американский лидер просит провести встречу в Каире (Египет). Ответ Сталина в очередной раз был краток – Тегеран. Но Рузвельт не сдается, предприняв еще одну попытку – Анкара (Турция).
В ответ Сталин предложил перенести встречу на 1944 г., намекая на самостоятельную борьбу с Гитлером. Рузвельт, понимая, в каком глупом положении он находится, тут же соглашается на Тегеран.
В секретной переписке трех лидеров конференция получила кодовое название «Эврика».
Примечательно, что маршал авиации Голованов – самый молодой маршал в истории Красной армии. По данным немецкой разведки, был на особом счету у вождя. Сталин называл его по имени, в знак особого доверия.
Остановилась советская делегация в советском посольстве. Иран на время проведения конференции был парализован. Случай был беспрецедентный – главы трех держав-союзников встречаются.
Для Гитлера это был идеальный шанс устранить всех трех сразу, в одном месте. Код безопасности, террористических угроз и диверсий был багрово-красным. Об этом хорошо рассказывает кинолента «Тегеран-43». За основу её взята якобы операция под кодовым названием «Длинный прыжок», достоверность которой оспаривается. Конечной целью её было устранение всех лидеров «Большой тройки» в ходе Тегеранской конференции.
Советская разведка доложила Сталину о возможности диверсии. Рузвельту в целях безопасности тут же было предложено остановиться в советском посольстве. Он высоко оценил дружеский жест Сталина. Предложение было принято.
28 ноября 1943 г., в 4 часа дня, в здании соседствующего посольства Великобритании, союзники начали переговоры. Цель – «поскорей покончить с Гитлером» – была общей. Всем присутствующим это было понятно. Но главные цели и задачи Тегеранской конференции – последствия войны для победителей, передел мира, распределение территорий Европы. Уже тогда все участники понимали, что победа над Германией – вопрос ближайшего времени. Уязвленный Черчилль вспоминал:
«С одной стороны от меня, скрестив лапы, сидел огромный русский медведь, с другой – большой американский бизон. А между ними сидел бедный маленький английский осел… только он один из всех трех знал верный путь домой».
Историки чаще всего упоминают первую часть фразы политика, намекая на признание его непринципиально важной роли в ходе конференции. Однако самовлюбленный премьер-министр был далеко не глупым человеком, фанатично преданный идее главного европейского жандарма в своем лице.
В первый день встречи договориться не получилось. Во второй, воспользовавшись плохим самочувствием Рузвельта, Черчилль остался с глазу на глаз с советским лидером. Откровенно и без купюр обсуждались вопросы разделения Европы. Но и здесь договориться не смогли. Сталин вновь прогибал своего английского коллегу об открытии второго фронта, а тот, как и в действительности упертый осел, продолжал гнуть свою линию, натягивая и без того уже натянутую тетиву терпения красного вождя.
Закончив переговоры с Черчиллем. Иосиф Виссарионович попросил записи прослушки покоев Рузвельта. За прослушку американского президента отвечал лично сын Берии Серго. Рузвельт понимал, что его прослушивают, и он произносил вслух те фразы, которые он не мог озвучить за столом переговоров.
Одним из посланий Рузвельта было желание США поддержать СССР в попытках разрушить Британскую империю, поскольку это также входило в планы Америки. Рузвельт открыто признал доминирование СССР в этих переговорах как единственного гаранта мира и безопасности на всем земном шаре. Заручиться поддержкой такого мощного союзника, как Сталина, означало распределение сфер влияния в Европе между США и СССР.
В ходе переговоров обсуждался план проведения операции «Оверлорд», так называемой нормандской высадки – крупнейшей десантной операции в истории.
Начало ее определили к 1 мая 1944 г., а в действительности операция началась 6 июня 1944 г.
Сталин неоднократно интересовался точной датой проведения операции, но Черчилль не спешил с ответом. Сталин пригрозил союзникам прекратить наступательно-освободительную операцию в Европе, если Западный фронт не будет открыт вовремя. И снова ответы Черчилля его не удовлетворили. В критический момент Сталин встал и с раздражением обратился к Молотову: «У нас слишком много дел дома, чтобы здесь тратить время. Ничего путного, как я вижу, не получается».
Испуганный Черчилль тотчас пошел на компромисс. В решении об открытии второго – западного – фронта было достигнуто взаимопонимание. Дипломатическая победа СССР состоялась. Соглашение было подписано. Неофициальным итогом Тегеранской конференции было определение мирового порядка между «четырьмя странами – полицейскими». Четвертой страной должен был стать Китай.
И если с миром и порядком на долгие года или даже столетия лидеры промахнулись, то относительно Поднебесной – было точное попадание,
После Тегеранской встречи в этом же составе союзники соберутся лишь один раз, спустя год на Ялтинской конференции. Уже через пять месяцев после переговоров в Ливадии, на Потсдамской конференции, в кресле американского лидера будет сидеть и лицемерно улыбаться тот самый бывший сенатор Г. Трумэн.
Именно эти масштабные операции советских войск фактически обеспечили победу антигитлеровской коалиции над странами оси во Второй мировой войне…
В 1944 г. Красная армия осуществила десять крупных стратегических наступательных операций, в результате которых была освобождена почти вся территория Советского Союза, были разгромлены более 130 дивизий противника, Болгария, Румыния и Финляндия перешли на сторону антигитлеровской коалиции, а нацистская Германия оказалась на грани полного краха.
Характерными особенностями этих операций стали высокие темпы наступления Красной армии, согласованность действий всех родов войск, оперативная и тактическая внезапность, а также эффективная массированная авиационная и артиллерийская подготовка.
4 ноября того же года, выступая в Москве с докладом «27‐я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции», Иосиф Сталин впервые перечислил эти операции, назвав их «ударами». С тех пор выражение «10 сталинских ударов» прочно вошло в обиход.
Взломав хорошо подготовленную немецкую оборону под Ленинградом, советские войска отбросили противника на 200–280 километров на запад, полностью сняв тем самым блокаду второго по значимости города Советского Союза. 16‐я и 18‐я армии группы армий «Север» потерпели тяжелое поражение и были вынуждены отступить на оборонительную линию «Пантера» на границе Советской Эстонии.
Битва за Правобережную Украину стала одной из самых масштабных в Великой Отечественной войне: с обеих сторон в ней приняло участие до 4 млн человек. Значительную часть времени наступление Красной армии проходило в тяжелых условиях сильной весенней распутицы и длительной непогоды. Несмотря на это, ей удалось освободить значительную часть Украины и треть Молдавии, а также выйти на государственную границу с Румынией. За свой провал с поста командующего группой армий «Юг» был снят фельдмаршал Эрих фон Манштейн.
Если в 1941 г. вермахту понадобилось 250 суток, чтобы овладеть главной базой советского Черноморского флота Севастополем, то в 1944 г. Красная армия справилась всего за три. Освобождение Южной Украины и Крыма позволило обезопасить фланги наступавших на Румынию советских войск, а кораблям вновь вернуться на свои базы на полуострове. Вскоре они взяли всю акваторию Черного моря под свой полный контроль.
Главной целью широкомасштабного наступления в Карелии в июне 1944 г. было вывести Финляндию из войны. Несмотря на то что противник сосредоточил на Карельском перешейке более 70 % всех своих сил, Красной армии удалось прорвать его оборону и овладеть Выборгом и Петрозаводском. Оказавшись перед угрозой прорыва советских войск вглубь территории страны, финское правительство стало искать возможность заключения с СССР мира.
В ходе Белорусской наступательной операции «Багратион» Красная армия продемонстрировала вермахту, что такое блицкриг по-советски. Готовившаяся в условиях максимальной секретности, операция стала для немцев полной неожиданностью. Всего за два месяца боев войска трех советских фронтов, грамотно координируя действия между собой, продвинулись в западном направлении на 600 километров, разгромили группу армий «Центр» и освободили территории Белоруссии, Восточной Польши и части Прибалтики.
В результате Львовско-Сандомирской операции была сильно потрепана группа армий «Северная Украина», 32 немецких дивизии потеряли до 70 % личного состава, 8 были полностью уничтожены. Красная армия полностью освободила Украину и прервала связь между северной и южной немецкими группировками, которая теперь могла осуществляться лишь кружным путем через территории Венгрии и Чехословакии.
Сокрушительный разгром немецко-румынской группировки войск в Молдавии и прорыв Красной армии на румынскую территорию привели к тому, что 23 августа король Михай I совершил государственный переворот, арестовав маршала Иона Антонеску и членов его правительства. Румыния перешла в стан антигитлеровской коалиции, и ее армия помогла 2‐му Украинскому фронту маршала Родиона Малиновского освободить к концу октября почти всю территорию королевства от немецких и венгерских войск.
Несмотря на то что в результате операции «Багратион» дислоцированные в Прибалтике войска группы армий «Север» оказались под угрозой отсечения от основных сил, Гитлер распорядился удерживать регион до последнего. В тяжелых боях Красной армии пришлось преодолевать глубокоэшелонированную оборону противника, особенно в районе Риги и на островах Моонзундского архипелага. Выйдя 10 октября к побережью Балтийского моря южнее Мемеля (Клайпеда), советские войска отрезали группу армий «Север» в Западной Латвии. Блокированная Красной армией в Курляндском котле группировка противника просуществовала до самой капитуляции Германии и получила среди советских солдат шутливое прозвище – «лагерь вооруженных военнопленных».
Наступать в Карпаты в начале сентября 1944 года Красной армии пришлось в условиях спешки и без проведения надлежащей подготовки – о помощи их попросили участники вспыхнувшего в конце августа в Словакии восстания. Несмотря на то что пробиться к повстанцам советские войска так и не смогли, им удалось разбить группу армий «Хейнрици» и занять Восточную Словакию. Одновременно с этим войска 3‐го Украинского фронта маршала Федора Толбухина совместно с соединениями Народно-освободительной армии Югославии выбили противника с большей части югославской территории и 20 октября вошли в Белград.
В Советском Заполярье немцы за всю войну так и не смогли добиться серьезных успехов. Тем не менее к началу октября 1944 г. они все еще контролировали советскую территорию западнее Мурманска, которая прикрывала путь к важнейшим для Третьего рейха месторождениям меди, никеля и молибдена в северных областях Норвегии и Финляндии. Преодолевая глубокоэшелонированную оборону противника в тяжелых условиях местности, войска Карельского фронта генерала Кирилла Мерецкова при поддержке кораблей Северного флота и морских десантов смогли освободить регион от противника и к концу октября вступили на норвежскую территорию.
4 февраля 1945 г. в Крыму состоялось политическое событие, изменившее ход истории. Главы трех великих держав собрались на полуострове, объединенные важной целью – обсудить будущее Европы и мира после победы. Отголоски решений, принятых Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным, слышны до сих пор. Именно в Ялте были заложены основы послевоенного устройства мира. Именно здесь были решены вопросы, связанные с созданием ООН.
Ялтинская конференция, по предложению английского премьера, получила кодовое название «операция «Аргонавт». Это была аналогия с героем древнегреческих мифов Ясоном и его друзьями, которые на борту корабля «Арго» отправились в Колхиду на поиски золотого руна. А Колхида, по представлениям древних, находилась в Восточной части Черного моря.
После выбора места проведения конференции началась огромная работа. 8 января 1945 г. нарком внутренних дел СССР Лаврентий Берия даже подписал специальный документ, регламентировавший всю необходимую подготовку для встречи союзников.
– Он определял, что делегации разместятся в трех дворцах близ Ялты: американцы – в Ливадийском дворце Николая II, англичане – во дворце князя Воронцова в Алупке, советская делегация займет дворец князя Юсупова в поселке Кореиз – между Ливадией и Алупкой. Разумеется, такое размещение было выбрано неслучайно. По утверждению исследователей, «таким образом Советы как бы разрезали англосаксонскую ось пополам», – объяснил Александр Оранский.
Самая тяжелая работа легла на народного комиссара внутренних дел. Он должен был мобилизовать все необходимые ресурсы для организации мероприятия в кратчайшие сроки. Только 16 апреля 1944 г. Ялту освободили от двухлетней фашистской оккупации, а уже в феврале 1945‐го она встречала участников конференции.
Помимо комфорта и безопасности участников конференции, организаторы уделили внимание и кулинарной составляющей. Сталин поставил задачу «ошеломить и подавить противника кулинарными средствами», внушить ему уважение и восхищение огромными возможностями советской страны.
Для конференции было приготовлено по 3000 ножей, ложек и вилок. По 400 наборов – серебряные, мельхиоровые и стальные.
– Готовили филиппинские повара, но продукты были исключительно русские: икра, осетрина, говядина с макаронами, торт, чай, кофе, водка и пять сортов вина. В Белом доме гости должны были довольствоваться одним сортом калифорнийского сотерна, – отмечал американский исследователь Роберт Шервуд.
Одним из мрачных и в то же время смешных эпизодов во время официального ужина в Ливадийском дворце стала обида Сталина на Рузвельта, когда тот сообщил Иосифу Виссарионовичу, что в переписке премьер и президент называют советского лидера Дядюшкой Джо.
Повисла напряженная пауза. «Когда я могу покинуть этот стол?» – спросил Сталин. Неловкость разрядил судья Бирнс: «Вы же называете американского президента Дядюшка Сэм. Так что же тут обидного?» Позднее выяснилось, что такое прозвище Сталину дали в знак симпатии.
9 февраля в перерыве между пленарными заседаниями в Итальянском дворике Ливадийского дворца состоялось протокольное фотографирование участников конференции. Идею выдвинул Черчилль: «Каждый из нас должен привезти трех-четырех фотографов, чтобы сделать снимки, которые будут опубликованы, когда мы сочтем это целесообразным».
Советский военный фотограф С.М. Гурарий вспоминал:
– Пока члены делегаций прохаживались, разговаривали, я снимал жанровые кадры. Иду в проявочную, а там чекист. Открываю камеру и с ужасом вижу, что забыл сложить пленку обратно – засветил! Тут же закрыл, но уже не знаю, что осталось и осталось ли. Те десять минут, пока проявлялась пленка, жизнь моя висела на волоске. Все фотографии просматривал лично Сталин и отбирал, какие куда дать.
Кадры все же получились. А британский фельдмаршал Алан Брук отметил, что фотографирование стало «самой неорганизованной процедурой, когда не было никого, кто бы собрал людей в разные группы».
– Рузвельт даже обратился к советскому лидеру с предложением выкупить Ливадию, чтобы он смог после своего президентского срока «заняться там садоводством». На это Сталин ответил, что не имеет права торговать государственным имуществом, но был бы рад сделать Ливадию площадкой для проведения международных встреч, – поделился интересным фактом научный сотрудник Ливадийского дворца-музея Александр Оранский.
Пленарные заседания конференции проходили с 4 по 11 февраля. Совещания министров иностранных дел велись поочередно в месте расположения каждой из делегаций. Переговоры касались самых злободневных вопросов послевоенного мироустройства: скорейший разгром Германии и механизм контроля над ней, возмещение Германией ущерба пострадавшим странам, создание наднационального механизма по сохранению мира во всем мире, принципы демократического развития ряда европейских стран.
Решения, принятые Рузвельтом, Черчиллем и Сталиным, до сих пор очень важны для мира. А Ялта и Ливадийский дворец запечатлелись в истории на века.
Партизанское движение в Великой Отечественной войне сложно переоценить. Это и чисто военные результаты, и огромный политический эффект, и экономическая составляющая. А вот оболгать его можно при желании, что и делалось последние лет тридцать с переменным успехом. На смену советским мифам, которые вообще-то немного пафосно, но все же на основе реальных событий создавались, пришли сказания времен перестройки и последующего смутного времени. Тогда все разом прозрели и узнали из писулек многочисленных «историков» и «прогрессивных журналистов», что «рельсовая война» была бессмысленной, что партизаны прятались по базам, что мирное население не стремилось вообще их поддерживать, потому что было «против Сталина», и еще много разнообразной чернухи. Эти потоки лжи отравили своим гадким отстоем мозги целого поколения.
Но вот появилась возможность взглянуть на события 1941–1945 гг., используя рассекреченные документы. Не просто «чтобы помнить». Многое возвращается опять или может возвратиться. И надо быть к этому готовым. Готовым к тому, что соседка, которую помнишь с детства, сдаст врагу разведгруппу, что «ответственный товарищ», которого назначат на важный пост, не оправдает доверия, а займется своими шкурными делами, что не будет связи, проверенной информации, а враг вроде бы везде побеждает… Но все равно нельзя на этом основании взять и сдаться, гордо заявив для собственного самооправдания «а нас предали». Те, кто поступал так в годы ВОВ, долго и болезненно искупали потом свою ошибку, если вообще избежали быстрой и суровой кары по законам военного времени. Те, кто не забыл слово «долг» в самых безнадежных, казалось бы, обстоятельствах, принесли нашей стране великую Победу и заслужили славу и почет.
А теперь только документы с минимумом комментариев.
Партизанские отряды встречались нескольких типов:
Деление это достаточно условное, четких границ тут быть не могло. Кроме того, партизанское движение постепенно превратилось в дополнительный фронт в тылу врага – с централизованным руководством, которое действия партизан увязывало с обстановкой на фронтах и планами командования Красной армии. Велось снабжение, с «большой земли» забрасывали инструкторов, специалистов, медработников, забирали раненых, по приказу командования некоторые отряды объединялись – постепенно организационные и кадровые различия партизанских формирований сглаживались.
Однако в период до весны 1942 г. приведенная выше классификация была в целом уместна. Ниже как раз заглавный лист журнала боевых действий партизанского отряда «Северный медведь» – классического, если так можно выразиться, «окруженского» отряда.
Отряд постепенно сформировался из разрозненных мелких групп бойцов и командиров Красной армии «иногда по 3–5 человек», пытавшихся продолжать борьбу в лесах Смоленской области после окружения под Вязьмой. В его состав вошли и местные партработники, оставленные для ведения подпольной работы в тылу немцев, местные жители, но все же это был именно «военный» отряд, что накладывало заметный отпечаток на его структуру, методы проведения операций и их эффективность.
Действия мелких групп в период до февраля 1942 г., само собой, никак не документированы, однако затем «Северный медведь» усилиями своих командиров фактически стал снова воинской частью, действующей в тылу врага, с соответствующим порядком принятия решений и ведения документации.
Давайте обзорно рассмотрим зону боевых действий отряда.
Активные действия партизан не могли не привести к ответной реакции – 13 февраля отряд принял бой с карателями (указано, что СС, но могли быть просто отдельные чины СС, руководившие операцией). Бойцы «Северного медведя» встретили врага на пути к очередной «акции устрашения», которую немцы планировали проводить в деревнях Дубровка, Фролово и Пустошка. Бой длился 10 часов, местами переходя в рукопашные схватки, и окончился полной победой партизан – враг потерял, по тексту документа (в реальности могло быть, конечно, меньше), 63 убитыми и 96 ранеными. Захвачен обоз с боеприпасами и продовольствием – 31 подвода.
Перечисление мелких стычек с оккупантами, обстрелов постов и комендатур мы пропустим – отметим только, что эта деятельность вынудила немцев привлечь авиацию для нанесения ударов по партизанским базам, в качестве которых немцы определили ряд деревень.
В марте партизаны продолжили наносить удары по железнодорожным коммуникациям, обстреливая из пулеметов войска противника прямо в вагонах, уничтожая пути и препятствуя их восстановлению.
С одной стороны, группы партизан перехватывали карательные немецкие отряды, направляющиеся в деревни, с другой – безжалостно уничтожали изменников и предателей.
Немцы в течение марта продолжали отдельными группами лыжников нащупывать расположение партизанских сил. Если внимательно изучить документы, станет ясно – основным транспортом у захватчиков в этих районах был гужевой. А для лошадей нужны были овес и сено. Попытки добыть фураж и попутно выявить возможные пути отхода со станции Угра и являлись задачами немецких лыжников – они часто уклонялись от боестолкновений с бойцами отряда.
Партизаны отряда «Северный медведь» действовали фактически как часть Красной армии в тылу противника, увязывая свои операции с действиями наших войск и получая приказы от командиров наших соединений.
Генерал-лейтенант Белов командовал 1‐м гвардейским кавкорпусом. В ходе Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции корпус фактически сражался в полном окружении.
19 марта отряд получил приказ от командования 1‐го гвардейского кавкорпуса об участии в наступлении на станцию Угра со стороны Красной Поляны совместно с частями регулярной Красной армии. Принявший активное участие в штурме немецких позиций партизаны приказом генерал-лейтенанта Белова в дальнейшем был направлены на доукомплектование понесшей большие потери 329‐й стрелковой дивизии. «Северный медведь» закончил свой короткий, но яркий боевой путь 4 апреля 1942 г., но его бойцы продолжили сражаться с врагом.
Хотя большинство немецких командиров подчинились приказу ОКВ сдаться, среди них были и те, кто отказался капитулировать. Самые большие силы из отказавшихся сдаваться – остатки группы армий «Центр» – находились под командованием генерала Шёрнера, который был назначен Гитлером главнокомандующим и министром обороны в его политическом завещании 29 апреля 1945 г. Советское командование, развивая наступление во время Пражской операции, направило против оставшихся немецких войск значительно превосходящие их по численности силы. После 9 мая было несколько столкновений в Судетах, к 11 мая большая часть немецких войск капитулировала, но окончательно они были разгромлены совместными усилиями войск СССР и США в битве при деревне Сливнице 12 мая 1945 г., в результате чего произошёл разгром последней действительно боеспособной немецкой группировки, контролировавшей территории на юго-востоке Германии и частично Австрии, Чехословакии, Италии и Югославии. Большинство других немецких групп войск, не сложивших оружие на 8–9 мая 1945 г., в итоге сдались мирно, но опять же не все.
2‐я армия вермахта под командованием генерала фон Заукена удерживала плацдармы у Хайлигенбайля, Данцига и полуострова Хель в дельте реки Вислы в Польше. Они сдались вечером 9 мая, практически тогда же прекратили сопротивление германские части на греческих островах (к 9 мая немцы контролировали западную часть Крита, Родос и несколько мелких островов), на большей части Нормандских островов, а также во французских портовых городах западного побережья страны Сен-Назер, Ла-Рошель и Лорьян. В это же время согласились сдаться немцы в Дании, Норвегии, в северных районах Германии и Нидерландов, а также на территории Юго-Восточной Франции у швейцарской границы. Однако гарнизон датского острова Борнхольм продолжал сопротивление до вечера 9 мая против высадившегося советского морского десанта (перед этим, 7–8 мая, остров подвергся сильной бомбардировке советской авиации), отдельные немецкие морские конвои с острова прорывались и уходили в Данию и Швецию. В течение 10–11 мая шло разоружение немецкого гарнизона, а на Борнхольм был доставлен весь 132‐й стрелковый корпус РККА (7687 человек).
Несмотря на то что на большинстве Нормандских островов немцы сдались ещё 9 мая, гарнизон на острове Олдерни отказывался сдаться до 16 мая.
На северо-западе Югославии продолжала находиться небольшая группировка немецких войск, чтобы противостоять югославским партизанам Тито. Между этими силами произошло одно из последних сражений в Европе – Полянская битва (14–15 мая 1945 г.), в которой немцы были разгромлены.
На территории западной части Латвии, известной под названием Курляндский котел, небольшая группировка немецких войск оказывала ожесточённое сопротивление советским войскам вплоть до 15 мая 1945 г.
На севере Италии также оставалась небольшая группировка немецких войск вместе с русскими коллаборационистами – Казачьим Станом. Эти части продолжали сопротивление до начала мая 1945 года и капитулировали только 18 мая перед британскими войсками. Позднее английское командование выдало сдавшихся казаков органам НКВД в Линце.
До 20 мая 1945 г. продолжались бои на голландском острове Тексел, где находился батальон грузинского легиона, который поднял восстание против немецкого гарнизона ещё 5 апреля 1945 г. Немецкое командование высадило на остров морской десант против восставших: бои на острове шли ещё 12 дней уже после капитуляции германских войск (5 мая в Нидерландах и 8 мая в Германии). Только 20 мая высадившиеся на остров канадские части сил антигитлеровской коалиции смогли остановить бои на острове.
Крайний север Германии – южная часть Шлезвиг-Гольштейна – находился под контролем германского правительства до 23 мая 1945 г., когда Фленсбургское правительство было арестовано англо-американской администрацией. Там также имелись и боеспособные вооружённые силы вермахта и СС (а также люфтваффе и кригсмарине), но после 9 мая 1945 г. они не вели боевых действий и не оказывали никакого сопротивления.
11 мая 1945 г., когда освобожденная Европа уже праздновала победу, британская 28‐я пехотная бригада генерала Престона высадилась на Крите.
Последними официально сдавшимися германскими военнослужащими можно считать 10 человек на Шпицбергене (офицер и 9 солдат), которые были отправлены на полярный архипелаг ещё в августе 1944 г. для установки метеостанции. 29 апреля 1945 г. они потеряли радиосвязь с Германией и жили изолированно до сентября 1945 г., когда и были случайно найдены норвежскими охотниками на тюленей. Никакого сопротивления при аресте ими оказано не было, и 4 сентября они сдались.
9 мая 1945 г. в пригороде Берлина Карлсхорсте состоялось подписание германским верховным командованием Акта о военной капитуляции вооруженных сил Германии. Вторая мировая война в Европе завершилась. Однако в Азиатско-Тихоокеанском регионе под японской оккупацией продолжали оставаться Корея, Индокитай, Индонезия, Малайя, часть территории Китая, Бирмы и Филиппинских островов. Хотя США и Великобритания уже более трех лет вели войну с Японией и в ходе ее достигли определенных успехов, до окончательной победы над этим сильным противником было еще далеко. Реально оценивая военно-стратегическую обстановку в регионе, правительства США и Великобритании сознавали, что борьба с Японией потребует еще много сил, времени и, главное, жертв и что без участия Советского Союза добиться в короткие сроки завершения Второй мировой войны нереально. Вот почему руководство Великобритании и особенно руководство США были заинтересованы в получении согласия СССР на вступление в войну на Дальнем Востоке.
Согласие правительства СССР вступить в войну с Японией было продиктовано как союзническими обязательствами, так и необходимостью обеспечить безопасность своих дальневосточных рубежей с учетом того, что Япония практически с начала ХХ в. активно проводила агрессивную и антироссийскую политику. В 1936 г. японское правительство подписало Антикоминтерновский пакт, оформивший ее союз с нацистской Германией. В 1938–1939 гг. Япония совершила ряд провокаций на советской и монгольской границах. В годы Великой Отечественной войны, когда Советский Союз вел упорную борьбу с гитлеровской Германией и ее союзниками в Европе, Япония в нарушение пакта о нейтралитете вела подрывную деятельность против СССР, передавала в Берлин информацию об экономическом и военном потенциалах Дальнего Востока, Сибири и Урала, устраивала провокации на границах, препятствовала судоходству в нейтральных и советских территориальных водах. Наконец, в соответствии с планом «Кантокуэн» она вплотную придвинула к рубежам Советского Союза Квантунскую армию (главнокомандующий генерал О. Ямада) – мощную стратегическую группировку, готовую в любой момент вторгнуться на территорию СССР. Это вынуждало Государственный комитет обороны (ГКО), Ставку Верховного главнокомандования на протяжении 1941–1945 гг. держать на Дальнем Востоке от 32 до 59 сухопутных и от 10 до 29 авиационных дивизий, а также до 6 дивизий и 4 бригад войск ПВО общей численностью свыше 1 млн человек.
5 апреля 1945 г. в связи с решениями, принятыми на Крымской конференции, и в полном соответствии с нормами международного права советское правительство за год до истечения срока действия пакта о нейтралитете с Японией заявило о его денонсации. При этом относительно мотивов денонсации в заявлении указывалось, что пакт был подписан «до нападения Германии на СССР и до возникновения войны между Японией, с одной стороны, и Англией и Соединенными Штатами Америки – с другой. С того времени обстановка изменилась в корне. Германия напала на СССР, а Япония, союзница Германии, помогает последней в ее войне с СССР. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются союзниками Советского Союза. При таком положении пакт о нейтралитете между Японией и СССР потерял смысл, и продление этого пакта стало невозможным».
Однако в принятой 26 июля 1945 г. на Потсдамской конференции декларации США, Великобритания и Китай выступили с требованием безоговорочной капитуляции Японии. Тем же летом Япония пыталась вести переговоры с СССР о посредничестве. Министр иностранных дел Японии С. Того направил послу Японии в Москве Н. Сато телеграмму, в которой впервые открытым текстом сообщил о намерении искать советского посредничества для выхода из войны. Однако все было безуспешно. Советские дипломаты тянули время. В Токио же царила растерянность. Принять Потсдамскую декларацию не позволяла армия, но Того убедил официально не отвергать ее, чтобы не обострять ситуацию.
30 июля 1945 г. Сато встретился с заместителем наркома иностранных дел С.А. Лозовским, заявив по поводу декларации: «Япония не может сдаться на таких условиях. Если честь и существование Японии будут сохранены, то японское правительство в целях прекращения войны проявит весьма широкие примиренческие позиции». В Токио Сато сообщил о встрече и предложил принять условия Потсдамской декларации, пояснив, что только это может предотвратить вступление в войну СССР, но Того отверг его предложения, намекнув на противодействие военных.
Между тем подготовка СССР к войне с Японией началась задолго до начала военных действий и включала ряд мероприятий, проведенных как заблаговременно, так и непосредственно перед их началом. Основными из них являлись переброска войск с западных районов страны и создание наступательных группировок, изучение и подготовка театра предстоящих боевых действий, мобилизация войск и создание запасов материальных средств.
Еще 21 мая 1943 года ГКО в постановлении № 3407сс «О строительстве железнодорожной линии Комсомольск – Советская Гавань» предписал приступить к прокладке магистрали длиной около 500 километров в качестве резервного выхода к Тихому океану в случае, если в ходе войны японская армия перережет в Приморье Транссибирскую магистраль. Ее строительство было завершено к 25 июня 1945 г.
Первоначальные расчеты сосредоточения советских войск на границе с Маньчжурией были сделаны в Генеральном штабе осенью 1944 г.
В марте – июле 1945 г. ГКО принял ряд постановлений, касающихся коммуникаций между Центром и Дальним Востоком (железнодорожной, автомобильной, военно-морской, радио- и телефонно-телеграфной и высокочастотной).
В мае началась масштабная переброска войск на Дальний Восток. За три месяца было передислоцировано свыше 400 тысяч человек, а также боевая техника и вооружение.
28 июня Ставкой ВГК был утвержден план войны с Японией, в соответствии с которым все подготовительные мероприятия должны были быть закончены к 1 августа 1945 г., а к военным действиям предписывалось приступить по особому приказу.
План предусматривал проведение стратегической наступательной операции в Маньчжурии с целью разгрома развернутых там японской Квантунской армии и войск марионеточного государства Маньчжоу-Го, наступательной операции на Южном Сахалине, а также операций по овладению Курильскими островами и рядом портов в Корее, принадлежавших Японии.
Планировалось нанести мощные удары по флангам Квантунской группировки войск с запада и востока и несколько вспомогательных ударов по сходящимся к центру Маньчжурии направлениям. Это обеспечивало глубокий охват основных сил противника, рассечение их и разгром по частям. Проведение операций по освобождению Южного Сахалина и Курильских островов, а также по оккупации северной части японского о. Хоккайдо рассматривалось в зависимости от выполнения главной задачи.
Японское командование рассчитывало, что «против превосходящих по силе и подготовке» соединений и частей Красной армии войска Японии в Маньчжурии продержатся в течение года. Главные их силы были сосредоточены в центральных районах Маньчжурии, 1/3 – в приграничной зоне. В состав Квантунской армии, составившей основу группировки, входили 1‐й и 3‐й фронты, 4‐я отдельная и 2‐я воздушная армии, Сунгарийская военная речная флотилия. 10 августа группировке были оперативно подчинены дислоцированные в Корее 17‐й фронт и 5‐я воздушная армия. Кроме того, на территории Маньчжурии и Кореи находилось значительное количество японских жандармских, полицейских, железнодорожных и иных формирований, а также войска Маньчжоу-Го и Внутренней Монголии. Общая численность сосредоточенных у советских границ войск противника превышала 1 млн человек. На их вооружении находились 1215 танков, 6640 орудий, 1907 самолетов и свыше 30 боевых кораблей и катеров. На границе с СССР и МНР было оборудовано 17 укрепленных районов общей протяженностью около 1000 километров, в которых насчитывалось до 8000 долговременных огневых сооружений.
Вместе с тем согласно вновь открытым архивным данным в документах, представленных советскому командованию штабом Квантунской армии в конце августа 1945 г., к моменту объявления 15 августа императором Хирохито о капитуляции японских вооруженных сил советским войскам противостояли в Маньчжурии и Корее японские войска численностью 712 966 человек, причем непосредственное ведение боевых действий было предписано частям и соединениям, которые насчитывали только 357 541 человек.
Первоначально наступление намечалось на 20–25 августа 1945 г. Однако дата начала военных действий была изменена в связи с атомной бомбардировкой 6 августа американцами японского города Хиросима. Как отмечает российский политолог В.А. Никонов, являющийся внуком тогдашнего народного комиссара иностранных дел СССР В.М. Молотова, «Молотов до конца дней был уверен, что эти бомбы не столько были против Японии, сколько против Советского Союза: запугать, продемонстрировать неограниченные военные возможности, чтобы осуществлять ядерный шантаж и добиваться уступок. В Москве ясно поняли, что война может закончиться очень скоро, а неучастие в ней заметно ослабит возможности СССР влиять на послевоенное устройство на Дальнем Востоке. Выступать следовало немедленно». Поэтому в 16.30 по московскому времени 7 августа 1945 г. Верховным главнокомандующим И.В. Сталиным и начальником Генерального штаба А.И. Антоновым была подписана директива Ставки ВГК № 11122 главнокомандующему советскими войсками на Дальнем Востоке, которой предписывалось начать военные действия против Японии 9 августа.
В специальном заявлении правительства Великобритании, сделанном 9 августа, было сказано: «Война, объявленная сегодня Советским Союзом, является доказательством солидарности, существующей между основными союзниками, и она должна сократить срок борьбы и создать условия, которые будут содействовать установлению всеобщего мира. Мы приветствуем это великое решение Советской России».
10 августа советский посол Я.А. Малик был принят Того, где он сделал заявление о вступлении СССР в войну с Японией. «Выслушав посла, – вспоминал Того, – я напомнил ему, что его страна напала на нас в то время, как пакт о нейтралитете между СССР и Японией остается в силе, а также и не дав никакого ответа на нашу просьбу об оказании добрых услуг в деле заключения мира. Более того, хотя в качестве официальной причины Советский Союз выдвигал отказ Японии признать Потсдамскую декларацию, он фактически не предпринял никаких усилий для установления подлинной позиции японского правительства. Эта акция СССР, – сказал я, – будет осуждена историей».
Также Того сообщил советскому послу о принятии Японией Потсдамской декларации за несколько часов до их встречи – в 7 часов утра по токийскому времени 10 августа.
Но военная машина была уже запущена. 9 августа началась Маньчжурская стратегическая наступательная операция. Боевые действия развернулись на фронте протяженностью более 5000 километров. Ударные группировки советских фронтов атаковали противника с суши, воздуха и моря. Тихоокеанский флот вышел в открытое море, перерезал морские коммуникации, использовавшиеся войсками Квантунской армии для связи с Японией, и силами авиации и торпедных катеров нанес мощные удары по японским военно-морским базам в Северной Корее. Войска Забайкальского фронта к 19 августа преодолели безводные степи, пустыню Гоби и горные хребты Большого Хингана, разгромили калганскую, солуньскую и хайларскую группировки противника и устремились в центральные районы Северо-Восточного Китая. 20 августа главные силы 6‐й гвардейской танковой армии вступили в Шэньян (Мукден) и Чанчунь и стали продвигаться на юг к городам Далянь (Дальний) и Люйшунь (Порт-Артур). Конно-механизированная группа советско-монгольских войск, выйдя 18 августа к Чжанцзякоу (Калгану) и Чэндэ, отрезала японскую группировку в Маньчжурии от экспедиционных сил Японии в Китае.
Войска 1‐го Дальневосточного фронта, наступавшие навстречу Забайкальскому фронту, прорвали полосу пограничных укреплений противника и, отразив в районе Муданьцзяна его сильные контрудары, вошли 20 августа в Гирин и совместно с соединениями 2‐го Дальневосточного фронта – в Харбин. 25‐я армия во взаимодействии с морскими десантами Тихоокеанского флота освободила территорию Северной Кореи, отрезав японские войска от метрополии.
2‐й Дальневосточный фронт во взаимодействии с Амурской флотилией, успешно форсировав реки Амур и Уссури, прорвал долговременную оборону противника в районах Хэйхэ, Фуцзиня. В дальнейшем, преодолев горный хребет Малый Хинган, его соединения совместно с войсками 1‐го Дальневосточного фронта 20 августа овладели Харбином.
Крупный успех Вооруженных сил СССР в Маньчжурии, достигнутый в первые дни войны, позволил советскому командованию 11 августа начать Южно-Сахалинскую наступательную операцию. Ее проведение было возложено на войска 16‐й армии 2‐го Дальневосточного фронта и Северную Тихоокеанскую военную флотилию. Южный Сахалин обороняла усиленная 88‐я японская пехотная дивизия, входившая в состав 5‐го фронта со штабом на о. Хоккайдо, опиравшаяся на Котонский укрепленный район протяженностью 12 километров по фронту и до 30 километров в глубину. Боевые действия на Сахалине начались с прорыва этого укрепленного района. Наступление велось в крайне сложных условиях местности при ожесточенном сопротивлении противника. 16 августа в тыл противника в порт Торо (Шахтерск) был высажен морской десант. Встречными ударами с фронта и тыла 18 августа оборона противника была прорвана. Советские войска развернули стремительное наступление к южному побережью острова. 20 августа был высажен морской десант в порт Маока (Холмск), а утром 25 августа – в порт Отомари (Корсаков). В тот же день советские войска вступили в административный центр Южного Сахалина город Тойохара (Южно-Сахалинск). Организованное сопротивление насчитывавшего около 30 тысяч солдат и офицеров японского гарнизона на Южном Сахалине прекратилось.
Успешный ход военных действий в Маньчжурии, Корее и на Южном Сахалине позволил советским войскам приступить к проведению Курильской десантной операции. Для ее осуществления привлекались войска Камчатского оборонительного района и силы Тихоокеанского флота. На Курильских островах 5‐й японский фронт имел свыше 50 тысяч солдат и офицеров. Самым укрепленным в противодесантном отношении был остров Шумшу – ближайший к Камчатке. 18 августа началась высадка войск на этот остров, бои за который приняли ожесточенный характер. Преодолевая упорное сопротивление противника, советские войска 23 августа завершили его освобождение. К началу сентября войска Камчатского оборонительного района и Петропавловской военно-морской базы заняли всю северную гряду островов, включая Уруп, а силы Северной Тихоокеанской флотилии – остальные острова к югу от него.
Советские войска за 23 дня боевых действий нанесли сокрушительный удар по Квантунской армии, ставший одним из определяющих факторов разгрома императорской Японии. Он привел к самому крупному во Второй мировой войне поражению японских вооруженных сил и к наиболее тяжелым для них потерям, которые превысили 720 тысяч солдат и офицеров, в том числе более 640 тысяч пленными.
Вооруженные силы СССР потеряли в войне с Японией убитыми и пропавшими без вести 12 031 человека, ранеными – 24 425.
2 сентября был подписан Акт о капитуляции Японии. В тот же день Президиум Верховного Совета СССР принял Указ об объявлении дня 3 сентября праздником Победы (победным днем) над Японией. В соответствии с Федеральным законом от 13 марта 1995 г. № 32‐ФЗ «О днях воинской славы и памятных датах России» в редакции 2020 г. этот день объявлен днем воинской славы России. 16 сентября 1945 года в городе Харбин в честь победы над японскими войсками состоялся военный парад. В нем приняли участие представители советского правительства, офицеры Красной армии и военные чиновники из Китайской Республики. Командовал парадом генерал-лейтенант артиллерии К.П. Казаков. Принимал парад дважды Герой Советского Союза генерал-полковник А.П. Белобородов.
Мирный договор между СССР и Японией, который бы формально завершил войну, подписан так и не был. 19 октября 1956 г. в Москве председателем Совета министров СССР Н.А. Булганиным и премьер-министром Японии И. Хатоямой была подписана советско-японская декларация о прекращении состояния войны.
Главным стратегическим результатом Советско-японской войны стал полный разгром противника в Маньчжурии, Северной Корее, на Сахалине и Курильских островах.
Фактическим результатом войны стало возвращение в состав СССР отторгнутого в 1905 г. Японией у России Южного Сахалина, присоединение принадлежавших Японии с 1875 г. Курильских островов и возобновление Советским Союзом арендных прав на Квантунский полуостров с Порт-Артуром и Дальним (уступленных Россией Японии в 1905 г.).
Хотя со времени Советско-японской войны прошло более полувека, до сих пор остается немало связанных с нею спорных вопросов: нет достаточной ясности о соотношении сил Красной армии и группировки японской армии на территории Маньчжурии, Северной Кореи, Южного Сахалина и Курильских островов; вызывают сомнения и цифры потерь Красной армии; данные о количестве японских военнопленных. Важным является и вопрос о внешнеполитических итогах Советско-японской войны 1945 г. До сих пор ведутся дискуссии: «Что сыграло решающую роль в скорой капитуляции Японии – атомные бомбардировки США или вступление в войну СССР?» Объективному изучению данных проблем и поиску ответов на поставленные вопросы долгое время мешали идеологическая ангажированность исследователей и воздействие внешнеполитической ситуации. Однако и сегодня эти обстоятельства продолжают оказывать влияние на оценку данного исторического события. В свое время на вопрос о решающей роли в капитуляции Японии ответил премьер-министр К. Судзуки еще 9 августа 1945 г.: «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны».
Можно согласиться с современными отечественными учеными-востоковедами, пришедшими к выводу о том, что участие СССР в боевых действиях против Японии, безусловно, позволило ему войти в число победителей в войне на Тихом океане, но нарушение Советским Союзом пакта о нейтралитете ухудшило атмосферу, в которой в дальнейшем формировались отношения между обеими странами.
(
История отечественной военной разведки насчитывает немало блестяще проведенных специальных операций и героических имен. За всю ее историю почти 750 сотрудников были удостоены высокого звания Героя Советского Союза. В годы Великой Отечественной войны советские разведчики внесли неоценимый вклад в дело общей победы, работая вдали от громких сражений и боевых действий. Вспомним некоторых из них.
Рамзай – Рихард Зорге
Один из самых выдающихся военных разведчиков XX века Рихард Зорге родился в 1895 г. недалеко от Баку. Спустя несколько лет его семья переехала в Германию, где он пошел в школу. А в 1914 г., с начала Первой мировой войны, Зорге одним из первых ушел на фронт и воевал в составе немецкой армии как на Западном, так и на Восточном фронтах. Ужасы войны сильным образом отразились на его мировоззрении, и вскоре из восторженного немецкого патриота Рихард Зорге стал убежденным марксистом. В 1920 г. в Германии запретили коммунистическую партию. Зорге эмигрирует в Советский Союз.
Начал он свою работу в Коминтерне, но вскоре пополнил ряды военной разведки. В 30‐х гг. его отправляют сначала в Китай, а затем и в Японию, где он стал работать в качестве немецкого корреспондента. Довольно быстро Зорге сумел продвинуться по служебной лестнице и в уже 1938 г. становится пресс-секретарем немецкого посольства в Японии.
Именно на этой должности Зорге принес наибольшую пользу военной разведке. Благодаря ему советское правительство заранее получило информацию о планах японцев в районе озера Хасан и реки Халхин-Гол. Среди его сведений, переданных в Москву, была также информация о готовящемся нападении Германии на Советский Союз летом 1941 г. Также он передал ценнейшую информацию о том, что Япония не намерена атаковать Советский Союз в предстоящей войне. Это дало возможность Сталину перебросить под Москву большое количество сибирских дивизий без беспокойства о возможных последствиях на Дальнем Востоке.
В октябре 1941 г. вся разведгруппа Зорге была арестована японской контрразведкой. Следствие по его делу шло более трех лет, и в ноябре 1944 г. советский разведчик был казнен во дворе токийской тюрьмы «Сугамо». И только спустя 20 лет, в 1964 г., Рихарду Зорге было присвоено звание Героя СССР.
Джек – Ян Черняк
Родился он в 1909 г. в городе Черновцы, который в начале XX в. принадлежал Австро-Венгрии. Родители его пропали без вести в Первой мировой войне, и Ян воспитывался в приюте. После окончания технического училища Черняк вступил в компартию Германии и в 1930 г. был завербован советской разведкой.
Сначала он служил в румынской армии и передавал в Союз сведения о вооружениях и технической оснащенности армий европейских стран. После провала его группы Черняка смогли оперативно вывезти в СССР, где он прошел переподготовку и уже в 1935 г. стал работать в Швейцарии под прикрытием корреспондента ТАСС. По работе Ян Черняк часто выезжал в Германию, где сумел за короткое время создать мощную разведывательную сеть, состоящую более чем из 20 человек (название «Крона»).
До сих пор остаются секретными сведения о лицах, входивших в эту сеть, но, по предположениям историков, Черняк смог завербовать крупного банкира, секретаря министра и высокопоставленных немецких военных чинов. В 1941 г. «Крона» передала в Советский Союз копию военного плана немцев «Барбаросса», в 1942‐м – данные по британским ядерным исследованиям, в 1943‐м – план наступления Германии под Курском, в 1944‐м 1,2 тысячи листов военной технической документации и более 60 образцов радиоаппаратуры немцев.
В 1945 г. Черняк был переброшен для разведработы в США, но вскоре из-за предательства шифровальщика был отозван в Союз. После этого он уже не привлекался к разведывательной работе, а работал на различных должностях в ГРУ, а затем в ТАСС. Наградили Черняка за всю его громадную и ценную работу лишь в 1994 г., присвоив звание Героя России. Указ вышел, когда Ян Петрович находился в коме в московской больнице, а через два месяца, в феврале 1995 г., он скончался, так и не узнав, что Родина вспомнила о нем.
Кент – Анатолий Гуревич
Родился в Харькове в 1913 г. Через 10 лет семья Гуревича переехала в Москву, где Анатолий окончил школу и поступил в институт «Интурист». Там он начал усиленно изучать иностранные языки, а когда в 1936 г. в Испании началась гражданская война, Гуревич отправился туда добровольцем и служил переводчиком при советском военном советнике. После возвращения в СССР Гуревич окончил разведшколу и к концу 1930‐х гг. в качестве богатого уругвайского промышленника начал разведработу в Брюсселе. Гуревич входил в группу «Красная капелла» (название, которое дали ей немцы из-за большого количества радиовыходов в эфир с разных передатчиков).
Вскоре начальник Гуревича резидент ГРУ Леопольд Треппер из-за угрозы своего провала был вынужден покинуть Брюссель. Руководить работой «Красной капеллы» стал Гуревич. За свою недолгую работу в Европе он сумел передать на Родину много ценной информации, в том числе и военные планы Германии в отношении Советского Союза. Но «Красная капелла» была изначально очень плохо организована – в ее составе было много евреев, а они всегда вызывали подозрение немцев. Один из арестованных радистов под пытками выдал ключ, и вскоре германская контрразведка вовсю читала наши радиограммы. Кента арестовали в 1942 г. и предложили работать уже на немцев, пересылая в СССР ложную информацию. Гуревич согласился, так как знал способ дать передать, что его шифровки идут под контролем.
Но, даже уже будучи под полным «колпаком», Гуревич сумел завербовать немецкого офицера Паннвица, который вел дело «Красной капеллы», и убедить его работать на СССР. А в июне 1945 г. Гуревич вместе с завербованным им немецким контрразведчиком на советском военном самолете вернулся на Родину. А там его ждал арест, обвинения в измене Родины и приговор – 20 лет лагерей.
После освобождения, несмотря на обращения о пересмотре дела, Гуревичу постоянно отказывали в восстановлении честного имени. Он жил в нищете в маленькой ленинградской квартире, а свою небольшую пенсию тратил в основном на лекарства. Лишь в 1991 г. его дело было пересмотрено, и советский разведчик был полностью реабилитирован. Анатолий Гуревич умер в 2009 г. в Санкт-Петербурге.
Дора – Шандор Радо
Родился в Австро-Венгрии, обучался в Будапештском университете. В 1918 г. Шандор вступил в венгерскую компартию и активно участвовал в революционном движении. Позже уехал в Вену, где и был завербован советской разведкой.
В годы войны Шандор Радо под прикрытием агентства «Геопресс» организовал мощную разведывательную сеть в Швейцарии. Информаторы группы занимали высокие посты в военных штабах Германии и МИДе страны. Группа Шандора «Дора» (фамилия разведчика наоборот) вплоть до 1943 г. передавала советскому командованию сведения о планах вермахта, дислокации немецких войск на Восточном фронте и даже некоторые детали немецкой ядерной программы. Группа была рассекречена швейцарской контрразведкой в 1943 г., но Шандора Радо удалось переправить в СССР окольным путем – через Францию и Египет.
А там по уже ставшей печальной традиции он был арестован, обвинен в шпионаже и отправлен в лагеря на 15 лет. После смерти Сталина был освобожден и вернулся на родину в Будапешт. А в 1956 г. был полностью реабилитирован. Умер в 1981 г. в столице Венгрии.
«Двигательную установку принято называть сердцем машины. Очень сложное и совершенное сердце, созданное коллективом ОКБ, работало отлично и вынесло «Восток» 12 апреля 1961 г. в космическое пространство» – так начинает свое письмо легендарному конструктору Валентину Петровичу Глушко первый в мире человек, побывавший в космосе. И внизу ставит короткую подпись – «Гагарин».
Наверное, никто не сможет назвать дату, когда человек впервые захотел покорить космос. Зато мы вполне точно можем сказать, что в 1920‐х гг., когда даже самолеты были крайне далеки от совершенства, в Иоанновском равелине Петропавловской крепости Ленинграда открылась «колыбель» советской космонавтики – Газодинамическая лаборатория (ГДЛ), которая положила начало отечественному космическому двигателестроению и стала предтечей опытно-конструкторских бюро, которые занимались разработкой ракетных двигателей.
– В 1929 г. в Ленинграде создается восемь отделов ГДЛ под руководством изобретателя Николая Тихомирова. Это была первая в СССР государственная научно-исследовательская и опытно-конструкторская организация по разработке ракет и ракетных двигателей. До этого были лишь общественные организации, – рассказывает хранитель экспозиции музея Елена Федотова.
Петропавловская крепость была выбрана неслучайно – в те годы это был военный объект и зайти на ее территорию любой желающий, как сейчас, не мог.
– Именно в стенах Меншикова бастиона проходили испытания первых в Советском Союзе жидкостных ракетных двигателей, – продолжает Е. Федотова.
На должность руководителя второго отдела Тихомиров пригласил 21‐летнего Валентина Глушко. Этот выбор был сделан неслучайно. Сначала Тихомиров прочитал его дипломную работу «Металл как взрывчатое вещество». «Он ее еще даже не успевает защитить, но его уже утвердили начальником отдела», – говорит Елена Федотова.
Позже Глушко по памяти воссоздал интерьер, который больше походил на небольшую мастерскую, – простые станки, верстаки с тисками, нехитрый инструмент, который теперь можно приобрести в любом магазине. «Это кабинет руководителя, – показывает Федотова на маленький угол со столом и стулом. – А вот кабинет чертежника – все достаточно скромно, обычная готовальня».
Лаборатория просуществовала до 1933 г. Государство увидело большое будущее у изобретений ленинградской лаборатории, и она превратилась в Объединенное конструкторское бюро, преемником которого сейчас является научно-производственное объединение «Энергомаш» в Химках Московской области, которое носит имя легендарного конструктора Валентина Глушко.
В середине 1960‐х гг. Валентин Петрович обратился к властям с предложением увековечить историю зарождения космической эры в стенах крепости. Его инициатива была поддержана, и в День космонавтики, 12 апреля 1973 г., музей открыл свои двери. Изначально он так и назывался: музей «Газодинамическая лаборатория». Свое нынешнее название выставка получила в конце 1990‐х. Экспозиция музея посвящена истории российской космонавтики и ракетной техники и роли, которую сыграли петербургские-ленинградские ученые, инженеры, конструкторы в развитии этого направления отечественной науки и техники.
В экспозиции представлены уникальные разработки конструкторов лаборатории: ракеты на бездымном порохе (впоследствии использовались в минометной установке БМ-13, так называемой «катюше»), жидкостные ракетные двигатели и их прямые потомки – маршевые двигатели космических ракет.
В залах музея демонстрируются макеты первого искусственного спутника (запущен в СССР 4 октября 1957 г.) и космического корабля «Восток» (на нем 12 апреля 1961 г. летал в космос первый в мире космонавт Ю.А. Гагарин, а 16–19 июня 1963 г. совершила полет в космос первая женщина-космонавт В.В. Терешкова).
Один из самых интересных экспонатов музея – спускаемый аппарат космического корабля «Союз-16», побывавший в космосе и вернувшийся на Землю в декабре 1974 г.
21 сентября 1933 г. М.Н. Тухачевский издал приказ Реввоенсовета СССР об образовании на базе Газодинамической лаборатории (ГДЛ) и Московской группы реактивного движения (ГИРД) первого в мире Реактивного научно-исследовательского института (РНИИ). Руководителем был назначен И.Т. Клейменов, а его заместителем – С.П. Королев.
В РНИИ были объединены все основные направления развития и работы по ракетостроению в СССР того времени. В те годы основным видом оружия массового поражения предполагалось химическое оружие. В связи с этим перед РНИИ была поставлена основная задача – создание пороховых ракет, в головных частях которых находились газовые снаряды.
Организация подчинялась военному ведомству, и основные сотрудники имели военные звания. 31 октября 1933 г. постановлением Совета труда и обороны № 104 РНИИ переподчиняют Наркомату тяжелой промышленности, а в декабре 1936 г. Наркомату обороной промышленности и присваивают открытое наименование НИИ-3.
Первым и основным направлением в то время были разработки, связанные с пороховыми ракетами, которые шли под руководством И.Т. Клейменова, Г.Э. Лангемака и других инженеров бывшей ГДЛ.
1 июня 1935 г. И.Т. Клейменов докладывает И.В. Сталину о первых разработках в РНИИ.
К концу 1937 г. в РНИИ были созданы реактивные снаряды РС-82 и РС-132. Снаряды с небольшой доработкой получили широкое практическое применение сначала как самолетные в боях с японцами у реки Халхин-Гол, а в годы Великой Отечественной войны – в качестве снарядов мобильных наземных установок, знаменитых «катюш». Однако имена подлинных авторов – конструкторов этого знаменитого оружия РНИИ долго замалчивались.
Вторым направлением была разработка ракет на жидком топливе. Именно разногласия по выбору направлений работ по ЖРД в двух аспектах по виду топлив: кислородного или азотного – и приоритета в использовании ЖРД в авиации или баллистических ракетах привели к трагическим последствиям как для самого института, так и персонально для всех ведущих специалистов бывших ГДЛ и ГИРД. Последствия этих разногласий принесли колоссальный вред нашему ракетостроению и послужили в определенной степени причиной сегодняшнего состояний нашего ракетно-космического комплекса.
В 1937 г. в ходе сталинских репрессий был расстрелян М.Н. Тухачевский, курировавший РНИИ, а вслед за этим начались аресты и среди руководства института. И.Т. Клейменов был арестован в ночь со 2 на 3 ноября 1937 г. и расстрелян 10 января 1938 г. как «враг народа». Г.Э. Лангемак был арестован одновременно с И.Т. Клейменовым, вместе судим и вместе расстрелян. С.П. Королев был арестован в ночь с 26 на 27 июня 1937 г., приговорен к 10 годам лишения свободы и отправлен в исправительно-трудовой лагерь в бухте Нагаева на Колыме.
В январе 1939 г. НИИ-3 переходит в ведомство Наркомата боеприпасов. Директор и главный инженер НИИ-3 НКБ – военинженер 1‐го ранга Герой Социалистического Труда А. Костиков. 16 июня 1942 г. Костиков, явно недовольный подчинению какому-то Наркомату боеприпасов, пишет письмо И.В. Сталину. В нем он в кратчайшие сроки обещает создать «новый тип боевого специального самолета без винтомоторной установки, с одним реактивным двигателем, позволяющим обеспечить самолету скорость подъема в 2–2,5 раза более высокую, чем у современных самолетов, скорость 800 и более км в час при продолжительности полета не менее 15–20 мин.». Чего в этом письме больше – непрофессионализма или авантюризма, оставим на совести автора письма. Год 1942‐й, немцы под Москвой, но Сталин реагирует мгновенно. Меньше чем через месяц, 15 июля 1942 г., создается Государственный институт ракетной техники (ГИРТ) с подчинением непосредственно Совету Министров, фактически И. Сталину. А 18 февраля 1944 г. Государственный комитет обороны своим постановлением «О работе Государственного института реактивной техники при СНК СССР и мероприятиях по развитию реактивной авиации» расформировывает ГИРТ за то, что «т. Костиков принимал все меры к тому, чтобы создать видимость активной и плодотворной работы» и т. д. и срыв всех сроков. А.Г. Костикова вскоре арестовывают, подразделения раскидывают по различным организациям авиационной промышленности. В 1‐м пункте этого постановления стоит: «Государственный институт реактивной техники при СНК СССР, как не оправдавший своего назначения, ликвидировать».
После празднования 60‐летнего юбилея (25 мая 2006 г.) наступил новый этап в жизни института. Указом президента Российской Федерации на основе ФГУП «РНИИ КП» создана «Российская корпорация ракетно-космического приборостроения и информационных систем».
17 августа 1933 г. произошло событие, давшее старт современной отечественной и мировой ракетно-космической технике: под Москвой на полигоне у села Нахабино была запущена первая отечественная экспериментальная баллистическая ракета ГИРД-09, созданная под руководством С.П. Королева по проекту М.К. Тихонравова.
Так как же все начиналось?
В 20‐х гг. прошлого столетия в нашей стране наряду с пропагандой индустриализации страны широко обсуждались фантастические идеи межпланетных полетов. В начале 30‐х гг. ХХ века акцент делается на распространение технических знаний в области ракетной техники, на собственно научно-техническую пропаганду.
К началу 30‐х годов остро назрела необходимость в создании такой организации, которая бы объединила всех заинтересованных людей для работы над ракетной техникой (реактивными двигателями и ракетами).
Основы отечественной космонавтики были заложены в 20–30‐х гг. ХХ в. Ее колыбелью были ГИРД (Группы изучения реактивного движения) и ГДЛ (Газодинамическая лаборатория – первая научно-исследовательская и опытно-конструкторская лаборатория СССР). В конце 1933 года ГИРД и ГДЛ вошли в состав РНИИ.
В ГИРД работали молодые романтики и энтузиасты, девизом которых были замечательные слова Ф.А. Цандера: «Вперед – на Марс! Скорей – на Марс!» Но какой Марс в 30‐х гг.?!
В конце 1931 г. в Москве на квартире С.П. Королева собралось четыре человека – сам С.П. Королёв, Ф.А. Цандер, М.К. Тихонравов и Ю.А. Победоносцев.
В четырехчасовой беседе они обсуждали вопрос об организации ГИРД. В этот вечер произошло историческое событие – было оформлено ядро четвертой группы Бюро воздушной техники ОСОАВИАХИМа, названной «Группой Реактивного Движения». Вскоре ее переименовали в «Центральную группу изучения реактивного движения и реактивных двигателей» (ЦГИРД), так как к этому времени уже образовались подобные группы на общественных началах в Ленинграде, Харькове, Баку и др. Агитационно-пропагандистская деятельность ГИРД вызвала широкий отклик в стране. Во многих городах при местных организациях ОСОАВИАХИМа создаются соответствующие группы, секции, общества. Перечень их был представлен в газете «Техника» от 9 сентября 1932 г. В январе 1932 г. была создана группа московского ГИРД.
3 марта 1932 г. было проведено совещание под председательством М.Н. Тухачевского с участием начальников управлений РККА, руководителей ГИРД и ГДЛ, на котором был заслушан доклад С.П. Королёва о перспективах реактивного движения и планах организации. Его результатом стал подписанный председателем ЦС ОСОАВИАХИМа Р.П. Эйдеманом приказ о создании «Опытного завода ЦГИРД», на основании которого ГИРД получала свое производство и испытательную базу!
Конструкторских бригад было четыре. Первую бригаду возглавлял Ф.А. Цандер. Ей была поручена разработка проектов двигателей и ракет с использованием элементов конструкций в качестве ракетного топлива (идея Цандера). Второй бригадой руководил М.К. Тихонравов. Она разрабатывала тему строительства ракет и двигателей с участием в совместных с первой бригадой проектах. Третья бригада, под руководством Ю.А. Победоносцева, работала по проблемам создания воздушно-реактивных двигателей и газодинамических установок. Четвертую бригаду, одновременно руководя организацией, возглавлял С.П. Королёв.
Основной и первоначальной задачей ГИРД было доказать на опыте пригодность реактивного принципа движения жидкостных ракетных летательных аппаратов, и эту задачу группа успешно решала. Уже к апрелю 1932 г. ГИРД практически становится главной государственной научно-конструкторской лабораторией по разработке ракетных летательных аппаратов.
Сбывалась мечта С.П. Королёва: он работал на предприятии, целью которого было осуществление ракетного полета! Если ЦГИРД имела в основном организационные и просветительские функции, то ГИРД предназначалась для проведения экспериментальных работ по созданию реальных ракет и двигателей.
Вот что вспоминал соратник С.П. Королева М.К. Тихонравов:
«…с основанием ГИРД как у С.П. Королева, так и у меня появилось стремление как можно быстрее увидеть в полете ракету непременно на жидком топливе. Если ракетный двигатель еще можно было отработать на земле, то динамику ракеты возможно было изучить только в ее движении, т. е. в полете. При одобрении С.П. Королева мне удалось сделать проект такой ракеты, благодаря которой мы смогли бы изучать не только некоторые вопросы динамики, но и ее устойчивости и пр. Эта ракета получила индекс «09».
Не будем останавливаться подробно на том, в КАКИХ условиях шла работа гирдовцев – многие из них приходили работать после своей основной работы, работали до полуночи, а кто и еще позднее, подвал был холодным и сырым, женщины летом выбегали погреться на солнышке, все это подрывало здоровье энтузиастов, например Ф.А. Цандер в итоге умер 28 марта 1933 г. по дороге на лечение (он так и не увидел воплощение своей мечты). И многое другое, начиная от нехватки материалов, инструментов, до ЧП в виде взрывов в подвале жилого дома.
После периодических взрывов к гирдовцам в подвал спускались жильцы кто с палками, кто с чем… Веселая кипела работа – романтика, да и только! Энтузиасты!
Итак, М.К. Тихонравов долгожданную ракету спроектировал. Дальше – пуск! Невозможно представить состояние всех участников создания данного изделия. Все волновались так же, как перед запуском первого искусственного спутника Земли в будущем ее участники. Некоторые участники ГИРД это чувство испытают в дальнейшем очень много раз!
И вот… Первые две попытки пуска ракеты «ГИРД-09» закончились неудачей.
Третий старт ракеты назначили на 17 августа 1933 г. Ракету «ГИРД-09» везли, обвернув газетами, в трамвае… а далее на поезде до Нахабина, а потом несли до старта на руках, как дитё малое…
Время старта затянулось до 19.00. Но на этот раз все прошло удачно! Из сопла ракеты вырвалось конусообразное пламя. Ракета медленно, словно нехотя, скользнула по направляющей пускового станка и с нарастающей скоростью устремилась в подмосковное небо. Успешный пуск первой отечественной жидкостной ракеты под индексом «ГИРД-09» прошел успешно! Ракета поднялась ввысь примерно на 400 метров, полет длился 18 секунд. Ракета упала и развалилась от удара о землю, но почин был сделан!!! А все участники этого эпохального события были в этот момент на седьмом небе от счастья! Они устроили вокруг упавшей ракеты что-то вроде языческих плясок – ликованию не было предела. С.П. Королев подбежал к ракете, опустился на колени, стал трогать ее еще теплый металл и выпалил громко: «Вот и полетела!!! Не зря же бились!!!»
Была вписана страничка в историю отечественной космонавтики и ракетостроения! И это священное место находится совсем рядом с Москвой – под Нахабином. Тогда же вышел специальный выпуск стенгазеты ГИРД – «Ракета № 09». Всю ширину газеты заняло изречение С.П. Королева: «Советские ракеты победят пространство!»
Полет ракеты 09 положил начало широкому фронту исследований в области отечественного ракетостроения.
21 сентября 1933 г. приказом заместителя наркома по военными морским делам М.Н. Тухачевского был создан первый в мире Реактивный научно-исследовательский институт РККА. В 1934 г. доработанная ракета ГИРД-09 достигла высоты уже в 1500 метров!
А 15 августа 1937 г. на этом же полигоне совершила немыслимый по тем меркам полет стратосферная ракета «АВИАВНИТО» конструкции М.К. Тихонравова. Данная ракета смогла подняться на высоту 3000 метров, что стало выдающимся достижением той эпохи!
Летные испытания ракет с ЖРД в Нахабине, разработанных в ГИРД и РНИИ, позволили приобрести большой опыт натурного испытания ракет, накопить определенные знания и теоретически их обобщить, что положило начало отечественному жидкостному ракетостроению и космонавтике.
На месте пуска первых ракет в Нахабине сейчас существует обелиск, который появился не по логике, а вопреки… Додуматься увековечить данное место решили… местные школьники! Не государство… В 1966 г. коллектив школы принял решение об увековечении этого места, а ведь тогда прошло уже 33 года с тех знаковых событий… Итак, ученики Нахабинской школы № 2 установили памятный знак. И это был первый в стране памятник, увековечивший имена и дела пионеров отечественной ракетной техники – группы ГИРД! А на 50‐летие события у памятного знака появился макет той самой ракеты ГИРД-9, также была установлена и копия пускового станка.
Сейчас МОО «Парк Героев» формирует «рабочую группу» по сохранению данного памятного места и пропаганде его среди молодежи и жителей Москвы и Московской области. Это место – предмет гордости за наши исторические достижения и за людей, совершивших впервые этот тяжелый шаг в новую эру космическую!
Именно с его стартовых площадок человечеству была открыта дорога в космос: в 1957 г. отсюда стартовала ракета Р-7 с первым искусственным спутником Земли, а в 1961‐м отправился в первый пилотируемый полет Юрий Гагарин. Среди других легендарных страниц истории Байконура – испытания лунной ракеты Н-1 и полет многоразового космического корабля «Буран» в 1988 г. А в 1998‐м запуском модуля «Заря» именно с этого космодрома началось создание Международной космической станции (МКС).
С Байконура стартовали ракеты-носители, доставлявшие в космос корабли с Германом Титовым, Валентиной Терешковой, Алексеем Леоновым, Светланой Савицкой и другими космическими героями нашей страны.
Герой России космонавт Сергей Прокопьев рассказал, что Байконур для него в первую очередь ассоциируется с дорогой в космос. «Это понятие – как имя нарицательное. Байконур – это высокотехнологичное место, откуда открывается дорога в космос. Наверное, это основная ассоциация», – пояснил он. Свое знакомство с космодромом Прокопьев начал в 2011 г., практически сразу после зачисления в отряд космонавтов. «Я тогда впервые смог прикоснуться к этому прекрасному и легендарному городу, всей этой славе Байконура, которая до этого была слышна только из СМИ, различных фильмов. Для меня это было волнительно и поучительно», – отметил он, подчеркнув, что после поездки воодушевился космонавтикой еще больше.
В свою очередь, Герой России космонавт Алексей Овчинин, который познакомился с Байконуром в ходе общекосмической подготовки, признался, что космодром у него ассоциируется в том числе с верблюдами. «Достаточно часто, когда прилетаешь и едешь из аэропорта к 17‐й площадке или с 17‐й площадки в МИК (монтажно-испытательный корпус) и к стартовому столу, по дороге видишь верблюдов», – сказал он.
Байконур расположен на территории Казахстана, в Кызылординской области, между городом Казалинском и поселком Джусалы, вблизи поселка Тюратам. Занимает площадь 6717 квадратных километров. Космодром и город с одноименным названием вместе образуют комплекс «Байконур», арендуемый Россией у Казахстана на период до 2050 г. И сегодня Байконур считается самым надежным и активным космодромом в мире. На его счету свыше 3 тысяч пусков космических ракет с разными аппаратами, отсюда на орбиту отправились примерно 150 космонавтов.
Рассматривали Марийскую АССР, Дагестан, Астраханскую и Кзыл-Ординскую область Казахской ССР (ныне Кызылординская область Республики Казахстан). Но только последний из вариантов допускал удобное расположение наземных пунктов радиоуправления ракетой. На строительстве там настаивал и конструктор космических ракет Сергей Королев. Он считал, что чем ближе стартовая площадка к экватору, тем удобнее будет использовать скорость вращения Земли. Поэтому для строительства 5‐го Научно-исследовательского и испытательного полигона (НИИП) Минобороны СССР, будущего космодрома Байконур была выбрана солнечная пустыня Казахстана. Первые группы строителей прибыли на место работ в январе 1955 г.
В первой половине 1955‐го район формирования полигона имел условное наименование «Тайга». Тогда еще в русском языке не было слова «космодром». Строительство велось с нуля, в голой степи, единственным существовавшим на тот момент элементом инфраструктуры была железная дорога. К началу летных испытаний Р-7 в мае 1957 г. были возведены стартовый комплекс, монтажно-испытательный и монтажно-сборочный корпуса, к стартовой площадке были проложены бетонная дорога и железнодорожные подъездные пути.
Одновременно с возведением полигона вблизи железнодорожной станции Тюратам велось строительство жилого поселка для испытателей. Полигон и поселок получили неофициальное название «Заря».
Байконур начал функционировать в 1957 г. Первый запуск, осуществленный 15 мая, потерпел неудачу. МБР Р-7 ушла со стартовой позиции, но из-за взрыва в одном из ее боковых блоков на 98‐й секунде полета произошло аварийное отключение двигателей. Обломки ракеты упали в 400 метрах от старта, но в целом комплекс не пострадал. Успешный запуск Р-7 состоялся спустя три месяца – 21 августа.
4 октября того же года с помощью переоборудованной под космические запуски ракеты Р-7 на околоземную орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли. Он находился на орбите 92 дня (до 4 января 1958 г.), совершив 1440 оборотов вокруг Земли (около 60 млн километров). Его радиопередатчики работали в течение двух недель после старта.
12 апреля 1961 г. с космодрома был запущен космический корабль «Восток» с первым космонавтом Юрием Гагариным на борту. В документах и прессе об этом запуске засекреченный военный полигон впервые был назван Байконуром (с казахского – «богатая долина»). На самом деле такое название носил поселок в Карагандинской области, в 325 километрах к северо-востоку от места проведения запуска. Назвать 5‐й НИИП Байконуром было решено для дезориентации иностранных разведок, с этой целью в одноименном поселке были построены муляжи стартовых площадок. Однако впоследствии это название закрепилось за полигоном. Такое же название с 1995 г. носит административный центр космодрома (в 1958–1969 гг. – поселок Ленинск, в 1969‐м получил статус города).
С Байконура выводились в космос автоматические межпланетные станции «Луна» (1959–1976), «Марс» (1960–1973), «Венера» (1961–1978), «Вега-1» и» Вега-2» (1984), различные спутники («Космос», «Метеор», «Экран», «Радуга», «Горизонт», «Молния» и др.). В 1988‐м с космодрома с помощью ракеты «Энергия» стартовал многоразовый корабль «Буран», этот запуск стал единственным для него, затем программа была закрыта. Он совершил два витка вокруг Земли и выполнил посадку на территории космодрома. Полет проходил без экипажа, его длительность составила 205 минут. «Буран» стал первым в истории космическим кораблем, выполнившим приземление в автоматическом режиме.
С Байконура запускались космические станции «Салют» (всего их было семь, находились на орбите в 1971–1991 гг.), модули орбитального пилотируемого комплекса «Мир» (1986–2001) и МКС, которые используются и сегодня. Строительство станции началось 20 ноября 1998 г. с вывода на околоземную орбиту первого модуля – функционального грузового блока «Заря». В настоящее время в состав станции входят 15 различных модулей.
Космодром награжден орденами Красной Звезды (1960 г.), Ленина (1965 г.) и Октябрьской революции (1976 г.).
С момента основания космодром Байконур входил в структуру Министерства обороны СССР (впоследствии находился в ведении Минобороны России). После распада Советского Союза в 1991 г. стал собственностью Казахстана.
В 1957–1991 гг. СССР провел около 2,5 тысячи космических запусков.
Сейчас в Амурской области построен новый космодром – Восточный. Однако его создание не означает, что Россия уйдет с «Байка» (так в просторечии называют легендарный Байконур).
Первый искусственный спутник Земли, советский космический аппарат, был запущен на орбиту 4 октября 1957 г. Кодовое обозначение спутника – «ПС-1» («Простейший Спутник-1»). Запуск был осуществлён с 5‐го научно-исследовательского полигона Министерства обороны СССР «Тюра-Там» (получившего впоследствии открытое наименование «космодром Байконур») на ракете-носителе «Спутник», созданной на базе межконтинентальной баллистической ракеты «Р-7».
Полёту первого спутника предшествовала длительная работа многих учёных и конструкторов. Теорию реактивного движения одним из первых разработал в своих статьях Константин Эдуардович Циолковский. Им было предсказано появление ракет на жидком топливе, искусственных спутников Земли и орбитальных станций. Циолковский был активным популяризатором своих идей и оставил после себя много последователей. Значительную роль в организации работ по созданию спутника и его запуска сыграл Сергей Павлович Королёв.
Осенью 1931 г. при ОСОАВИАХИМе была организована научно-экспериментальная группа ГИРД (Группа изучения реактивного движения): 15 сентября 1931 г. – в Москве, 13 ноября 1931 г. – в Ленинграде, а впоследствии в Баку, Тифлисе, Архангельске и др.
Начальником московской группы (МосГИРД) был назначен Сергей Павлович Королёв. В составе МосГИРД работали 4 бригады, возглавляемые Фридрихом Артуровичем Цандером, Михаилом Клавдиевичем Тихонравовым, Юрием Александровичем Победоносцевым и Сергеем Павловичем Королевым. Работы группы заинтересовали военных, и в 1932 г. ГИРД получил дополнительное финансирование, помещение, производственную и экспериментальную базу. В 19 часов по московскому времени 17 августа 1933 г. на инженерном полигоне у пос. Нахабино Красногорского района Московской области была успешно запущена первая в СССР ракета с ЖРД ГИРД-09, созданная по проекту Михаила Клавдиевича Тихонравова.
ЛенГИРД была организована Яковом Исидоровичем Перельманом, Николаем Алексеевичем Рыниным, Владимиром Васильевичем Разумовым и др. В 1932 г. в состав группы входило 400 человек. Работа по созданию экспериментальных ракет оригинальных конструкций, разработки курсов теоретических лекций по ракетной технике и проведению экспериментов по изучению воздействия перегрузок на животных велась в сотрудничестве со специалистами ГДЛ.
21 сентября 1933 г. МосГИРД, ЛенГИРД и ГДЛ были объединены в Реактивный научно-исследовательский институт – РНИИ РККА. За несколько лет в РНИИ были созданы и испытаны ряд экспериментальных баллистических и крылатых ракет различного назначения, а также ТТРД, ЖРД и системы управления к ним. В 1937 г. в результате репрессий были арестованы директор Реактивного научно-исследовательского института И.Т. Клейменов, его заместитель Г.Э. Лангемак, сотрудники института С.П. Королёв, В.П. Глушко и др. И.Т. Клейменов и Г.Э. Лангемак были расстреляны, С.П. Королёв был осуждён на 10 лет (по новому приговору после дополнительного разбирательства на 8 лет) в исправительно-трудовом лагере с поражением прав на пять лет и конфискацией имущества. Институт был преобразован в НИИ-3 (с 1944 г. – НИИ-1), сотрудники которого сосредоточились на разработке реактивных снарядов, и совместно с ОКБ-293, возглавляемым В.Ф. Болховитиновым, создавал ракетный перехватчик БИ-1.
Репрессии и Вторая мировая война замедлили работы в СССР, важные для исследования космоса. Тем не менее в результате развития ракетной техники были подготовлены советские специалисты, которые в конце 1940‐х г. смогли возглавить космическую программу СССР, – С.П. Королёв, В.П. Глушко, М.К. Тихонравов, А.М. Исаев, В.П. Мишин, Н.А. Пилюгин, Л.А. Воскресенский, Б.Е. Черток и др.
13 мая 1946 г. И.В. Сталин подписал постановление о создании в СССР ракетной отрасли науки и промышленности. В августе С.П. Королёв назначен главным конструктором баллистических ракет дальнего действии. В 1947 г. лётные испытания ракет «Фау-2», собранных в Германии, положили начало советским работам по освоению ракетной техники.
Создание ракеты Р-5 с дальностью до 1200 километров стало первым отрывом от техники «Фау-2». Эти ракеты прошли испытания в 1953 г., и сразу же начались исследования использования их как носителя ядерного оружия. Автоматика атомной бомбы была совмещена с ракетой, сама ракета доработана для принципиального повышения её надёжности. Одноступенчатая баллистическая ракета средней дальности получила название Р-5М. 2 февраля 1956 г. произведён первый в мире пуск ракеты с ядерным зарядом.
13 февраля 1953 г. вышло первое постановление, обязывающее начать разработку двухступенчатой межконтинентальной баллистической ракеты с дальностью 7–8 тысяч километров. Вначале предполагалось, что эта ракета станет носителем атомной бомбы тех же габаритов, что устанавливалась на Р-5М. Сразу после первого испытания термоядерного заряда 12 августа 1953 г. казалось, что создание ракеты-носителя для такой бомбы в ближайшие годы нереально. Но в ноябре того же года Королёв провёл собрание ближайших заместителей, на котором сообщил:
– Ко мне неожиданно приезжал министр среднего машиностроения, он же заместитель председателя Совета Министров Вячеслав Александрович Малышев. В категорической форме предложил «забыть об атомной бомбе для межконтинентальной ракеты». Он сказал, что конструкторы водородной бомбы обещают ему уменьшить её массу и для ракетного варианта довести до 3,5 тонны».
20 мая 1954 г. правительство выдало постановление о разработке двухступенчатой межконтинентальной ракеты Р-7. А уже 27 мая Королёв направил докладную министру оборонной промышленности Д.Ф. Устинову о разработке ИСЗ и возможности его запуска с помощью будущей ракеты Р-7. Теоретическим обоснованием для такого письма была серия научно-исследовательских работ «Исследования по вопросам создания искусственного спутника Земли», которая была проведена в 1950–1953 гг. в НИИ-4 Министерства обороны под руководством М.К. Тихонравова.
Разработанный проект ракеты новой компоновки 20 ноября 1954 г. был одобрен Советом министров СССР. Необходимо было в кратчайшие сроки решить множество новых задач, в которые входили, кроме разработок и строительства самой ракеты, выбор места для стартового полигона, постройка стартовых сооружений, ввод в строй всех необходимых служб и оборудование наблюдательными пунктами всей 7000‐километровой трассы полёта.
Вспоминает А.Д. Сахаров:
– Мы считали, что у нас большие масштабы, но там увидели нечто, на порядок большее. Поразила огромная, видимая невооружённым глазом, техническая культура, согласованная работа сотен людей высокой квалификации и их почти будничное, но очень деловое отношение к тем фантастическим вещам, с которыми они имели дело… (сб. «Первая космическая», с. 18).
30 января 1956 г. правительством подписано постановление о создании и выводе на орбиту в 1957–1958 гг. «Объекта «Д» – спутника массой 1000–1400 килограммов, несущего 200–300 килограммов научной аппаратуры. Разработка аппаратуры была поручена Академии наук СССР, постройка спутника – ОКБ-1, осуществление пуска – Министерству обороны. К концу 1956 г. стало ясно, что надёжная аппаратура для спутника не может быть создана в требуемые сроки.
14 января 1957 г. Советом Министров СССР утверждена программа лётных испытаний Р-7. Тогда же Королёв направил докладную записку в Совет Министров, где писал, что в апреле – июне 1957‐го могут быть подготовлены две ракеты в спутниковом варианте «и запущены сразу же после первых удачных пусков межконтинентальной ракеты». В феврале всё ещё продолжались строительные работы на полигоне, две ракеты уже были готовы к отправке. Королёв, убедившись в нереальности сроков изготовления орбитальной лаборатории, шлёт правительству неожиданное предложение:
– Имеются сообщения о том, что в связи с Международным геофизическим годом США намерены в 1958 г. запустить ИСЗ. Мы рискуем потерять приоритет. Предлагаю вместо сложной лаборатории – объекта «Д» вывести в космос простейший спутник.
15 февраля 1957 г. это предложение было одобрено.
Первая ракета Р-7 № М1—5 была доставлена на техническую позицию полигона в начале марта 1957 г., 5 мая вывезена на стартовую площадку № 1. Подготовка к пуску длилась неделю, на восьмой день началась заправка.
Наконец, 21 августа 1957 г. осуществился успешный запуск, ракета № 8Л нормально прошла весь активный участок полёта и достигла заданного района – полигона на Камчатке. Головная часть её полностью сгорела при входе в плотные слои атмосферы, несмотря на это, 27 августа ТАСС сообщило о создании в СССР межконтинентальной баллистической ракеты. 7 сентября осуществлён второй полностью успешный полёт ракеты, но головная часть снова не выдержала температурной нагрузки, и Королёв вплотную занялся подготовкой к космическому запуску. По словам Б.Е. Чертока, результаты лётных испытаний пяти ракет показали, что головная часть требует радикальной доработки, на что требовалось не менее полугода. Таким образом, разрушение головных частей открыло дорогу для пуска первого простейшего спутника.
Проектирование ПС-1 началось в ноябре 1956 г., в начале сентября 1957‐го он прошёл окончательные испытания на вибростенде и в термокамере. Спутник был разработан как аппарат с двумя радиомаяками для проведения траекторных измерений. Диапазоны частот передатчиков простейшего спутника (20 МГц и 40 МГц) были выбраны так, чтобы сигнал спутника могли принимать радиолюбители без модернизации аппаратуры.
Согласно воспоминаниям Г.М. Гречко, расчёты траектории вывода на орбиту «Спутника-1» сначала проводились на электромеханических счётных машинах, по устройству аналогичных арифмометрам, и только для последних этапов расчётов применили ЭВМ БЭСМ-1.
22 сентября в Тюра-Там прибыла ракета Р-7 № 8К71ПС (изделие М1‐ПС «Союз»). По сравнению со штатными она была значительно облегчена: массивная головная часть заменена переходом под спутник, снята аппаратура системы радиоуправления и одна из систем телеметрии, упрощена автоматика выключения двигателей; масса ракеты в результате была уменьшена на 7 тонн.
26 сентября Президиум ЦК КПСС постановил запуск спутника провести в середине октября.
Из передовицы газеты «Правда», посвящённой запуску спутника:
«В пятницу, 4 октября, в 22.28.34 по московскому времени (19.28.34 по Гринвичу) был совершён успешный запуск. Через 295 секунд после старта ПС-1 и центральный блок (II ступень) ракеты весом 7,5 тонны были выведены на эллиптическую орбиту высотой в апогее 947 км, в перигее 288 км. При этом апогей находился в Южном полушарии, а перигей – в Северном полушарии. Через 314,5 секунды после старта произошли сброс защитного конуса и отделение Спутника от II ступени ракеты-носителя, и он подал свой голос. «Бип! Бип!» – так звучали его позывные. На полигоне их ловили 2 минуты, потом Спутник ушёл за горизонт. Люди на космодроме выбежали на улицу, кричали «Ура!», качали конструкторов и военных. И ещё на первом витке прозвучало сообщение ТАСС: «В результате большой напряжённой работы научно-исследовательских институтов и конструкторских бюро создан первый в мире искусственный спутник Земли».
Только после приёма первых сигналов Спутника поступили результаты обработки телеметрических данных и выяснилось, что лишь доли секунды отделяли от неудачи. Перед стартом двигатель в блоке Г «запаздывал», а время выхода на режим жёстко контролируется, и при его превышении старт автоматически отменяется. Блок вышел на режим менее чем за секунду до контрольного времени. На 16‐й секунде полёта отказала система опорожнения баков (СОБ), и из-за повышенного расхода керосина центральный двигатель отключился на 1 секунду раньше расчётного времени. По воспоминаниям Б.Е. Чертока: «Ещё немного – и первая космическая скорость могла быть не достигнута. Но победителей не судят! Великое свершилось!»
Вспоминает А.Н. Несмеянов:
«Для нас, учёных страны социализма, запуск спутника – двойной праздник: это праздник рождения новой эры в завоевании человечеством природы – космической эры существования человечества – и это праздник мужественной зрелости советской науки» (Наука и жизнь. 1957. № 11).
День запуска первого искусственного спутника Земли совпал с открытием очередного международного конгресса по астронавтике в Барселоне. Академик Леонид Иванович Седов сделал сенсационное объявление о выводе на орбиту «Спутника-1». Так как руководители советской космической программы в силу секретности проводимой работы были неизвестны в широких кругах, именно Леонид Иванович Седов стал известен мировой общественности как «отец спутника».
Спутник летал 92 дня, до 4 января 1958 г., совершив 1440 оборотов вокруг Земли (около 60 млн километров), а его радиопередатчики работали в течение трёх недель после старта. Из-за трения о верхние слои атмосферы спутник потерял скорость, вошёл в плотные слои атмосферы и сгорел.
4 октября – День космических войск России, отмечаемый в годовщину запуска первого искусственного спутника Земли, состоявшегося в 1957 г. Однако 60 лет назад произошло еще одно событие, которое стало важной вехой в становлении советской космонавтики и в исследовании человеком космоса. В массовом сознании первые успехи человечества в исследовании дальнего космоса – в первую очередь Луны – связываются с эпохой 60‐х, уже после первого полета в космос Юрия Гагарина. В действительности же первые аппараты в сторону Луны и даже Венеры и Марса были запущены еще до полета в космос первого советского космонавта.
Первые пуски ракет Р-7 в лунном варианте были проведены уже через год после запуска первого спутника Земли – 23 сентября и 12 октября 1958 г., однако закончились они авариями. Кстати, «стрельбой» по Луне первыми занялись американцы – обе страны стремились завоевать лавры первого облета Луны и попадания в ее поверхность.
Следующей важной вехой в космической гонке должно было стать фотографирование обратной стороны Луны, которая, как известно, всегда скрыта от земных наблюдателей. Решение этой задачи было бы не только важной технической, но и научной победой – астрономам не терпелось узнать, как отличается обратная сторона от видимой, кроме того, сфотографировав ее, СССР получал эксклюзивное право на названия вновь открытых геологических структур.
Однако эта цель была куда сложнее, чем простое попадание, и ставила перед конструкторами ряд сложных проблем: находясь по ту сторону Луны, аппарат должен быть правильно сориентирован, на борту должна быть установлена настоящая фотолаборатория, наконец, нужно было придумать способ, как передать полученные снимки на Землю.
Для получения снимков на борту поставили специально созданное ФТУ – фототелевизионное устройство, где в качестве промежуточного носителя использовался фотоматериал. Далее для превращения изображения в электрические сигналы использовались электронно-лучевые трубки и фотоэлектронный умножитель. Фотографировать Луну планировалось с расстояния около 7 тысяч километров. «Луне-3», так называлась станция, предстояло и еще одно достижение – стать первым в истории аппаратом, использующим для формирования орбиты так называемый гравитационный маневр.
В наши дни запуск миссии к Луне становится событием мирового масштаба, стоит вспомнить, как весь мир следил за недавней неудачной посадкой индийского аппарата на южном полюсе Луны. Однако, если взглянуть на статистику пусков ракет к Луне в 1959 г., легко убедиться, что 60 лет назад советские и американские ракеты стартовали к Луне в среднем раз в месяц!
«Надо вылетать, готовить пуск на 3 или 4 октября. Не позднее!» – торопил в сентябре 1959 г. Сергей Королев.
4 октября, во вторую годовщину запуска первого спутника и спустя всего 20 дней после попадания по Луне, станция «Луна-3» стартовала с полигона Тюра-Там на ракете Р-7.
Многое в те дни делалось впервые, и потому успех в космосе во многом зависел от готовности наземных служб. В частности, от готовности наземных радиотехнических служб принять радиосигнал с заветной картинкой. Тогда еще только строился Центр дальней космической связи под Евпаторией, способный получать сигналы с аппаратов из дальнего космоса, поэтому прием данных с Луны велся при помощи радиоантенны на горе Кошка под Симеизом в Крыму. С учетом дороги до Луны и обратно прием картинки был намечен на 7 октября и не предполагал присутствия Королева и его помощников. Однако 6 октября стало ясно, что со станцией плохая связь, на борт не проходят команды, и Королев срочно приказал своей команде собираться в Крым. Для этого срочно с международного рейса был снят новенький Ту-104, и через пару часов ракетчики были в Крыму.
Прием изображения был намечен на утро 7 октября. И уже вечером накануне произошло то, что могло из-за нелепости поставить под угрозу весь эксперимент. Выяснилось, что если фотографирование затянется, то на станции может не хватить запаса специальной магнитной ленты для последующей записи изображения лунных ландшафтов.
«Ну, тут СП пришел в ярость. Я его понимал. Ведь если бы нас предупредили, мы могли бы захватить с собой из Москвы эту дефицитную ленту. Он «из всех стволов главного калибра» выдал Рязанскому, Богуславскому и Брацлавцу», – вспоминал в своей книге сподвижник Королева Борис Черток.
Доставить пленку из Москвы было под силу только Королеву – по звонку из Крыма пленка с завода была доставлена рейсовым Ту-104, а затем вертолетом в Симеиз. Лишь поздно ночью членам команды удалось поужинать и отдохнуть в фешенебельном правительственном санатории «Нижняя Ореанда». За столом с яствами и винами Королев строго предупредил: «Не пить! Завтра выезжаем в 6.00».
«У нас получилось, что Луна круглая», – сказал Черток на вопрос Королева.
Стоявший рядом конструктор Евгений Богуславский вытянул из аппарата записанное на бумаге изображение, показал Королеву и спокойно разорвал. Королев даже не возмутился. Однако постепенно на бумаге появлялись один за другим все более четкие кадры, и члены команды стали ликовать, поздравляя друг друга. Совершив 11 оборотов вокруг Земли, аппарат вошел в земную атмосферу и прекратил существование.
После этого триумфа Королев еще раз показал себя как незаурядный организатор, занявшись по прилете в Москву вещами, в принципе к его непосредственным задачам не относящимся.
Он плотно засел с астрономами и стал рассматривать полученные снимки, советуясь с ними, какие имена присвоить новым открытым объектам. В этом ему помогал уже известный на тот момент советский астрофизик Иосиф Шкловский.
«Но наше ли дело выдумывать названия для вновь открытых кратеров на Луне? Королев был стратег. Он спешил взять инициативу в свои руки, опасаясь, что ее захватят в будущем те, кто получит лучшие снимки. Надо взять все, что можно, от каждого космического успеха», – вспоминал Черток.
Вскоре комиссия Келдыша получила добро и добилась решения президиума Академии присвоить кратерам и циркам имена выдающихся ученых и деятелей культуры: Джордано Бруно, Жюля Верна, Герца, Курчатова, Лобачевского, Максвелла, Менделеева, Пастера, Попова, Склодовской-Кюри, Цзу Чунчжи и Эдисона.
Легендарный первый полёт человека в космос, осуществлённый 12 апреля 1961 г., – великое событие не только для СССР и его правопреемницы России, но и для всего мира. В этом раунде космической гонки СССР безоговорочно выиграл у своего главного конкурента – США. Но как осуществлялась подготовка и сам полёт и что было после того, как Гагарин пролетел над нашей Землёй и приземлился обратно? Всё это, безусловно, по-прежнему вызывает интерес у многих людей.
К отправке человека в космос ведущие советские специалисты готовились очень тщательно. Претенденты на роль первого космонавта (изначально их было 20) не являлись самыми лучшими асами, но в этом и не было необходимости – их отбирали по другим параметрам. Королёву, главному конструктору корабля-спутника «Восток-1» и пионеру практической космонавтики, требовался лётчик до тридцати лет, весом до семидесяти двух килограммов и ростом до ста семидесяти сантиметров, имеющий великолепное психофизическое здоровье.
Такие требования были продиктованы сложностью космических полётов и конструкцией кабины модуля «Восток-1» – в ней помещался только один человек с определёнными данными. Плюс ко всему было необходимо, чтобы космонавт был настоящим коммунистом, а не беспартийным.
Сергей Королёв хотел как можно быстрее запустить в космическое пространство свой аппарат, ведь имелась информация, что Штаты планируют осуществить нечто аналогичное уже во второй половине апреля 1961 г. Сначала из 20 претендентов выбрали 6, а окончательное решение, кто именно должен лететь, приняли на одном из заседаний госкомиссии – была одобрена кандидатура Юрия Гагарина (дублёром назначили Германа Титова). А в качестве даты для запуска «Востока-1» было намечено 12 апреля.
Юрий Алексеевич Гагарин появился на свет 9 марта 1934 г. в обычной семье рабочих. Большую часть детства он провёл в городке Гжатске (теперь этот город в Смоленской области называется Гагарин) и соседних деревнях, пережил, будучи маленьким мальчиком, фашистскую оккупацию. В октябре 1955 г. Гагарина призвали в армию и направили в Чкалов (этот город сегодня называется Оренбург) в местное авиационное училище. Учился Гагарин у лётчика Ядкара Акбулатова, который в то время считался одним из лучших специалистов в своей сфере.
Затем он два года служил в истребительном авиаполку под Мурманском. А в конце 1959 г. его включили в список кандидатов в космонавты и попросили приехать в столицу на медкомиссию. К этому времени он имел звание «старлея» (старшего лейтенанта).
Вероятность успеха запуска не была стопроцентной.
Факт запуска «Востока-1» никак не освещался заранее – власти стремились обеспечить секретность. И вообще у многих были сомнения в успехе этого полёта – об этом говорят многие факты. Например, известно, что накануне полёта Гагарин написал жене и детям трогательное прощальное письмо. Но так как он всё-таки смог вернуться обратно на Землю, в тот день письмо адресатам не показали. Лишь после гибели космонавта в 1968 г. его передали жене.
А ТАСС заготовило заранее, ещё перед 12 апреля, три разных сообщения об этом полёте: на случай успешного его завершения, на случай поисков космонавта за рубежом и на случай катастрофы.
Нельзя сбрасывать со счетов и то, что до апрельского полёта «Востока-1» уже было произведено шесть тестовых стартов и три из них завершились трагедиями. 15 мая 1960 г. поднятый на орбиту корабль-спутник из-за неполадок в ориентационной системе не смог спуститься к Земле – он летает вокруг нашей планеты и сейчас. В сентябре 1960 г. непосредственно при взлёте произошёл взрыв ракеты, на её борту находились две собаки. Запуск от 1 декабря начинался неплохо: собаки Пчёлка и Мушка поднялись, как было задумано, на орбиту. А вот спусковая траектория в конце полёта оказалась неправильной – корабль с животными внутри взорвался и полностью сгорел.
«Восток-1», пилотируемый Юрием Гагариным, стартовал с Байконура в 9.07 (время московское) 12 апреля 1961 г. Руководителем старта являлся ракетный инженер Анатолий Кириллов – он давал команды по стадиям пуска ракеты и осуществлял контроль за их выполнением, следя за ситуацией из командной рубки.
Гагарин, будучи на орбите, рассказывал о собственных наблюдениях. Он в окно иллюминатора смотрел на Землю с её облаками, горами, океанами и реками, видел облака и атмосферу из черноты космоса, Солнце и далёкие звёзды. Ему понравился открывшийся ему вид нашей планеты. Он даже призвал людей хранить эту красоту, а не разрушать её. Больше всего Гагарина впечатлила линия горизонта – она отделяла земной шар от очень чёрного неба.
Гагарин также провёл несколько экспериментов: поел, выпил воду, сделал пару записей простым карандашом. В какой-то момент он отпустил карандаш, и тот сразу же начал уплывать от него. Гагарин пришёл к выводу, что подобные вещи в невесомости следует фиксировать.
До полёта оставалось загадкой, как психика человека может отреагировать на условия космоса, поэтому внутри корабля была реализована особая защита от умопомешательства пилота. Чтобы управлять кораблём, Гагарин должен был перейти на ручное управление. А для этого ему необходимо было открыть конверт с одним листочком, на котором была записана математическая задача. Только решив её, можно было узнать код доступа к панели управления.
В целом полёт прошёл спокойно, серьёзных нештатных ситуаций не случилось. Длительность этого полёта составила 108 минут, за это время корабль-спутник сделал один-единственный оборот вокруг земного шара.
Но при возвращении на Землю, во время посадки, тормозная система немного подвела, и произошло небольшое отклонение от курса.
На высоте семи километров в полном соответствии с планом Гагарин осуществил катапультирование, после чего модуль и космонавт в скафандре стали спускаться вниз на двух разных парашютах (этот способ посадки использовался, кстати, и в других пяти ракетах «Восток»). Регулируя парашютные стропы, космонавт смог избежать попадания в прохладные воды Волги и приземлился на берегу. Так закончился этот космический полёт.
Как только об этом стало известно Хрущёву, он позвонил министру обороны Малиновскому. В ходе разговора Хрущёв попросил о том, чтобы Гагарину как можно быстрее было присвоено звание майора. И кстати, в сообщениях ТАСС от 12 апреля фигурировал уже майор Юрии Гагарин.
А вот сам космонавт узнал о своём новом звании лишь после приземления. А ещё чуть позднее ему присвоили звание Героя Советского Союза.
Изначально не планировалось никаких празднеств, связанных с появлением Гагарина в Москве. Но внезапно планы переменились, в спешном темпе была организована торжественная встреча. На самолёте Ил-18 космонавт прибыл в столичный аэропорт Внуково, где его уже ожидала восторженная толпа, представители СМИ, первые лица Советского государства. Далее Гагарина повозили по главным улицам Москвы в автомобиле ЗИЛ с открытым верхом. Гагарин ехал стоя и приветствовал тех, кто пришёл его встречать. Со всех сторон звучали поздравления, многие принесли с собой плакаты. Какой-то мужчина даже продрался сквозь выставленное оцепление и передал Гагарину цветы.
Потом на Красной площади космонавт, пройдя по красной ковровой дорожке, доложил об успешном полёте Никите Хрущёву. Некоторые люди, смотревшие эту кинохронику, обратили внимание на развязанный шнурок на гагаринском ботинке. Эта забавная деталька сделала космонавта ещё более любимым в народе.
Этот космический полёт привлёк внимание людей всего земного шара, а Гагарин стал знаменитостью общепланетного масштаба. По приглашениям первых лиц других государств он посетил приблизительно три десятка стран. Много поездок космонавт осуществил и по территории Советского Союза. Понятно, что в 60‐х гг. прошлого века наиболее популярным мужским именем в СССР стало имя Юрий.
В 60‐х гг. Гагарин вёл заметную общественную деятельность, трудился в Центре подготовки космонавтов, в планах у него был второй космический полёт… Однако 27 марта 1968 г. Гагарин неожиданно погиб в авиакатастрофе во Владимирской области. Он разбился, когда вместе с инструктором Владимиром Серёгиным осуществлял плановый полёт на самолёте МиГ-15УТИ. Обстоятельства катастрофы не выяснены до конца и по сей день. Просто с МиГом пропала связь, а затем его обломки нашлись в нескольких десятках километров от аэродрома.
В честь лётчика-космонавта были названы населённые пункты, отдельные проспекты, переулки и улицы. Вдобавок ко всему в разных уголках Земли было открыто огромное количество памятников и скульптур, посвящённых Гагарину.
Данный полёт, безусловно, открыл новую эпоху – эпоху освоения человечеством ранее не изведанных и поражающих своими масштабами космических просторов. Как далеко зайдёт это освоение, чего мы сможем достичь на этом пути, пока не очень ясно. Но нет сомнений, что этот путь начался 12 апреля 1961 года.
18 марта 1965 г. наша страна вписала еще одну веху в освоение космоса. На орбиту Земли был выведен двухместный космический корабль «Восход-2», который имел задачу провести новый для человечества эксперимент – выход человека в открытый космос. За этим событием следила вся страна. Космонавт Алексей Леонов находился за бортом корабля «Восход-2» всего 12 минут, но эти минуты навсегда вошли в историю космонавтики.
Отважный советский космонавт, выбравшись из люка корабля «Восход-2», сделал шаг в историю. Он легко отделился от корабля и поплыл в сторону на длину его троса-фала, который был соединен с космическим кораблем. Перед тем как вернуться назад на корабль, космонавт снял с кронштейна киноаппарат, намотал на свою руку фал и вошел в шлюз. Специально для выхода в открытый космос специалистами НПО «Звезда» был разработан скафандр «Беркут». А сами тренировки выхода в космос осуществлялись на борту самолета Ту-104, в котором был установлен макет космического корабля «Восход-2» в натуральную величину. Спустя некоторое время свой выход в открытый космос совершили и американцы, но произошло это уже 3 июня 1965 г., так что советский космонавт Алексей Леонов навсегда остался первым человеком, вышедшим в открытый космос.
Понятно, что для выживания человека в условиях вакуума необходима была специальная одежда, за разработку которой взялось НПО «Звезда». В первые свои полеты советские космонавты отправлялись в спасательных скафандрах СК-1, которые весили всего 30 килограммов. Они оснащались автономным обеспечением кислородом на случай возможной аварии, а также обладали положительной плавучестью – на тот случай, если вместо приземления космонавтов ждало бы приводнение. Однако для выхода в открытый космос и активной работы необходимы были принципиально другие «костюмы», которые обладали бы защитой от солнечной радиации и космического холода, системой терморегуляции, мощной системой жизнеобеспечения.
Специально для выхода в космос был создан скафандр «Беркут», он существенно отличался от той модели, в которой летали космонавты на «Востоках». Для увеличения его надежности в состав скафандра была введена дополнительная резервная герметичная оболочка. Верхний комбинезон был сшит из специальной металлизированной многослойной ткани – экранно-вакуумной изоляции. По сути, скафандр представлял собой термос, который состоял из нескольких слоев пластиковой пленки, покрытой алюминием. Специальная прокладка из экранно-вакуумной изоляции устанавливалась также в обувь и перчатки. Наружная одежда должна была предохранять космонавта от возможных механических повреждений герметичной части скафандра, так как шилась такая одежда из очень прочных искусственных тканей, которые не боялись низких и высоких температур.
Общий вес нового скафандра приближался к 100 килограммам. Поэтому во время проведения земных тренировок космонавтам приходилось ездить в своеобразном «бегунке», который поддерживал жесткую часть скафандра. Однако в условиях невесомости масса скафандра не играла никакой значительной роли. Больше помех создавало давление воздуха, который заполнял герметичную оболочку, делая скафандр неподатливым и жестким. Космонавтам приходилось с ощутимым усилием преодолевать сопротивление собственного облачения. Позднее космонавт Алексей Леонов вспоминал: «К примеру, чтобы сжать кисть руки в перчатке, нужно было усилие в 25 кг». Именно по этой причине во время подготовки космонавтов к полету физической форме уделялось очень большое внимание. Ежедневно советские космонавты бегали кроссы или совершали пробежки на лыжах, усиленно занимались тяжелой атлетикой и гимнастикой.
Поменялся и цвет скафандра. «Беркут», для того чтобы лучше отражать солнечные лучи, был выполнен белым, а не оранжевым. На его шлеме появился специальный светофильтр, который должен был защитить глаза космонавта от яркого солнечного света. Созданный скафандр стал настоящим чудом техники. По твердому убеждению его создателей – это был продукт сложнее автомобиля.
После совершения первого успешного полета в космос многоместного космического корабля «Восход-1» в СССР была поставлена следующая цель – осуществление выхода человека в открытый космос. Это событие должно было стать значимой вехой в советской лунной программе. Для подготовки к этой миссии новый корабль «Восход-2» был модифицирован по сравнению с «Восходом-1».
В корабле «Восход-1» находился экипаж из трех космонавтов. При этом кабина корабля была такой тесной, что они находились на борту без скафандров. В корабле «Восход-2» количество мест было уменьшено до двух. При этом на корабле появилась специальная шлюзовая камера «Волга». Во время старта данная шлюзовая камера находилась в сложенном состоянии. В таком состоянии размеры камеры составляли: диаметр – 70 сантиметров, длина – 77 сантиметров. Весила шлюзовая камера 250 килограммов. В космосе шлюзовая камера надувалась. Размеры камеры в надутом состоянии составляли: длина – 2,5 метра, внешний диаметр – 1,2 метра, внутренний диаметр – 1 метр. Перед сходом корабля с орбиты и приземлением шлюзовая камера отстреливалась от космического корабля.
Сам же Алексей Леонов появился на свет в 1934 г. в крошечном селе Листвянка, расположенном в Западной Сибири, в Кемеровской области. Когда ему было 3 года, его отец был репрессирован. Леоновых заклеймили как «врагов народа», при этом власти закрыли глаза на то, что соседи разграбили их имущество. Однако Алексей всегда неохотно вспоминал эти события. Уже в детстве мальчик обнаружил в себе талант художника, но все же решил пойти другим путем. Он успешно окончил военное училище и стал летчиком-истребителем.
Вскоре после окончания училища Алексей получил предложение попробовать свои силы в конкурсе в отряд космонавтов. Леонову удалось получить место в отряде, он стал одним из двадцати его членов, среди которых был и Юрий Гагарин, совершивший в 1961 г. первый полет в космос.
В одно время в центре подготовки космонавтов была запрещена игра в хоккей. Это случилось после того, как несколько человек получили травмы во время этой игры. Взамен космонавтам были предложены волейбол, баскетбол и футбол. Полеты в космос подвергали человеческий организм высоким перегрузкам. Поэтому во время тренировок кандидаты вращались в центрифугах – иногда это вело к потере сознания. Также будущих космонавтов запирали в сурдокамере или барокамере в условиях длительного одиночества. Такие эксперименты были опасны, так как в насыщенной кислородом атмосфере камеры мог возникнуть пожар.
И такой несчастный случай действительно произошел в 1961 г. Тогда во время проведения тренировки в барокамере Валентин Бондаренко случайно уронил ватку со спиртом на закрытую спираль раскаленной электроплитки. В результате огненный шар буквально поглотил его. Бондаренко умер через несколько часов в больнице от полученных страшных ожогов. После данного происшествия инженеры начали использовать во время проведения тренировок обыкновенный воздух. Так что путь в космос был не просто тернист и труден, но и таил в себе реальные опасности для жизни.
Даже сам выход космос мог закончиться для Алексея Леонова трагично, но тогда все обошлось, хотя во время полета было зафиксировано достаточное количество нештатных ситуаций. Во времена СССР об этом просто умалчивали, правда всплыла сравнительно недавно. Неприятности преследовали экипаж «Восхода-2» и во время выхода в открытый космос, и в момент приземления, но в итоге все закончилось хорошо.
В тот момент, когда Алексей Леонов 18 марта 1965 г. выкарабкался наружу своего космического корабля и увидел себя на высоте в 500 километров над поверхностью нашей планеты, он совсем не почувствовал движения. Хотя на самом деле он несся вокруг Земли со скоростью, которая во много раз превышала скорость реактивного самолета. Перед Алексеем открылась не виданная ранее никем панорама нашей планеты – наподобие гигантского холста, который был насыщен контрастирующими текстурами и красками, живыми и яркими. Алексей Леонов навсегда останется первым человеком, который смог увидеть Землю во всем ее великолепии.
У советского космонавта в тот момент просто перехватило дух: «Трудно даже представить себе, что это было. Только в космосе можно почувствовать величие и гигантские размеры окружающей человека среды – на Земле такого не почувствуешь». Пять раз космонавт улетал от корабля «Восход-2» и снова возвращался к нему. Все это время в его скафандре успешно поддерживалась «комнатная» температура, в то время как рабочая поверхность «Беркута» то разогревалась на солнце до + 60 °C, то охлаждалась в тени до – 100 °C.
В тот момент, когда Алексей Леонов увидел Енисей и Иртыш, ему поступила команда от командира корабля Беляева возвращаться назад. Но сделать это у Леонова не получалось очень долго. Дело оказалось в том, что его скафандр в вакууме сильно раздулся. Настолько, что космонавт просто не мог втиснуться в люк шлюзовой камеры, а советоваться по поводу этой ситуации с Землей было некогда.
Леонов делал попытку за попыткой, но все они заканчивались безрезультатно, а запаса кислорода в скафандре хватало всего на 20 минут, которые неумолимо таяли (космонавт провел в космосе 12 минут). В конце концов Алексей Леонов решил просто сбросить давление в скафандре и вопреки выданным инструкциям, предписывающим заходить в шлюз ногами, решил «вплыть» в него лицом вперед. К счастью, это у него получилось. И хотя Леонов пробыл в открытом космосе всего 12 минут, за это время он успел взмокнуть так, как будто на него вылили целый ушат воды, настолько велика была физическая нагрузка.
В истории космонавтики 1966 г. – год интенсивного штурма человечеством Луны. Одновременно 1966 г. – год противостояния СССР и США, один из самых напряженных периодов холодной войны, когда мир ежечасно стоял на грани ядерной катастрофы, это война во Вьетнаме, год объявления дружбы с президентом Египта Насером. В те дни, когда АМС «Луна-9» была в полете, американцы во время катастрофы бомбардировщика Б-52 теряют возле берегов Испании водородную бомбу. Поэтому мягкая посадка станции на Луну имела и военно-политическую подоплеку, служа красноречивым доказательством того, что Советский Союз, обладая ядерным оружием, имеет совершенные средства его доставки.
Первая попытка мягкой посадки на Луну была осуществлена 4 января 1963 г., но произошла авария – отказали двигатели блока «Л». АМС осталась на околоземной орбите и, спустя несколько дней, сгорела в плотных слоях атмосферы. Следующая попытка запуска станции по программе мягкой посадки на Луну была предпринята 2 февраля 1963 г., но опять авария РН. Ракета-носитель отклонилась от заданного курса. 2 апреля 1963 г. была сделана третья попытка запуска станции в сторону Луны. Но АМС «Луна-4» пролетела мимо Луны на расстоянии 8500 километров. Следующая попытка запуска АМС была предпринята 21 марта 1964 г., и все закончилось плачевно – ракета вместе с «лунником» упала в Сибири. 20 апреля 1964 г. в пятый раз стартовал аппарат по плану мягкой посадки на Луну. И, как в первом случае, авария. Опять отказал блок «Л». Только через год – 12 марта 1965 г. – был произведен шестой запуск, и опять авария. Разгонный блок и станция, вышедшие на околоземную орбиту, получили индекс «Космос-60».
10 апреля 1965 г. состоялся седьмой по счету запуск АМС к Луне. По документации завода станция имела № 8. Но произошла авария. Двигатель 3‐й ступени не вышел на рабочий режим, и ракета со станцией упала в Тихий океан. 9 мая 1965 г. был произведен восьмой запуск по программе мягкой посадки, но АМС «Луна-5» врезалась в Луну – это была не мягкая посадка, но все-таки мы попали в Луну. А через месяц – 8 июня 1965 г. – была запущена АМС «Луна-6» – девятый запуск. АМС пролетела мимо Луны в 100 тысячах километров, став искусственной планетой на гелиоцентрической орбите. 4 октября 1965 г. Королев со своей командой проводит десятый запуск АМС «Луна-7», но станция упала на поверхность Луны и разбилась. В 1965 г. была предпринята еще одна, одиннадцатая попытка мягкой посадки аппарата на поверхность Луны. 3 декабря стартовала АМС «Луна-8», но аппарат на большой скорости врезался в Луну в Океане Бурь.
Автоматическая лунная станция серии Е-6С, «родная сестра» такой станции, получила наименование «Космос-111», оставшись на низкой орбите после отказа разгонного блока, а до этого похожая станция серии Е-6 была названа в печати «Космос-60».
Наступил 1966 г. Работы по плану «Е-6» замедлились из-за новогодних праздников, а затем из-за скоропостижной смерти С.П. Королева. Но 31 января 1966 г. был осуществлен двенадцатый старт АМС с целью мягкой посадки. И 3 февраля 1966 г. АМС «Луна-9» совершила мягкую посадку на Луну в Океане Бурь. Уже через 250 секунд с борта пошла телеметрическая информация, а через 15 минут начало передаваться первое пробное изображение. Через 24 часа поступили кадры круговой панорамы с места прилунения.
Так советские инженеры «застолбили» за собой сразу два приоритета: мягкая посадка аппарата на Луну и первые кадры с Луны.
В герметичном корпусе спускаемого аппарата находились системы управления, элементы питания и система связи. Так как «Луна-9» предназначалась для передачи на Землю изображений лунного ландшафта, солнечные батареи на спускаемом аппарате не устанавливались, дабы не закрывать панораму. Управление съемочной аппаратурой шло по командам с Земли.
С помощью бортовой телевизионной системы на Землю были переданы три панорамы ландшафта Луны, сделанные под разными углами падения солнечных лучей. Радиомост Луна – Земля действовал 8 часов 5 минут. Поражала четкость и контрастность переданных изображений. Помимо съемки лунных ландшафтов было проведено дозиметрирование верхнего слоя лунного грунта. Был обнаружен радиационный фон, вызываемый ядерными реакциями на поверхности грунта, происходящими под воздействием жестких космических лучей.
Телевизионная камера АМС «Луны-9» имела очень удачную конструкцию и с небольшими изменениями применялась на «Луна-13, -19, -22», «Луноход-1, -2», «Марс-4,-5», «Венера-9, -10, -13, -14» и «Викинг-1,-2».
Небезынтересным моментом, связанным с мягкой посадкой советского аппарата, стал вопрос о территориальной принадлежности СССР всей Луны либо ее части. Вопрос этот был поднят американцами. Именно эта тема, а также то, когда же человек полетит на Луну, чаще всего и затрагивались в вопросах, заданных академику М.В. Келдышу на пресс-конференции, устроенной в связи с полетом «Луны-9». Сам же факт успешной мягкой посадки интересовал журналистов значительно меньше, хотя именно он знаменовал собой громадное научно-техническое достижение. Фотографии панорамы лунной поверхности обошли первые страницы всех газет мира. А для американцев потрясение было настолько сильным, что они даже отказывались верить в это до того, как обнаружат место посадки «Луны-9» во время полета своих станций.
Американская межпланетная станция «Serveyor-1» совершила мягкую посадку на поверхность Луны в районе Океана Бурь лишь через три месяца после посадки «Луны-9».
Через 45 лет по той же схеме американцы будут испытывать систему посадки космических кораблей на другие планеты. Как сообщили СМИ в июле 2004 г., специалисты компании Lockheed Martin провели на испытательном полигоне Армии США Юма в штате Аризона ряд тестовых проверок на сбрасывание с высоты перспективных спускаемых капсул, которые может быть будут применяться в новых пилотируемых космических кораблях.
«Луноход-1» – первый лунный самоходный аппарат. Он был доставлен на поверхность Луны 17 ноября 1970 г. советской межпланетной станцией «Луна-17» и проработал на её поверхности до 4 октября 1971 г. Предназначался для изучения особенностей лунной поверхности, радиоактивного и рентгеновского космического излучения на Луне, химического состава и свойств грунта.
«Луноход-1» был создан в конструкторском бюро химкинского машиностроительного завода имени С.А. Лавочкина под руководством Григория Николаевича Бабакина. Самоходное шасси для лунохода было разработано во ВНИИтрансмаш под руководством Александра Леоновича Кемурджиана. Эскизный проект лунохода был утвержден осенью 1966 г. К концу 1967 г. была готова вся конструкторская документация.
Автоматическая межпланетная станция «Луна-17» с «Луноходом-1» стартовала в 10 ноября 1970 г., и 15 ноября «Луна-17» вышла на орбиту искусственного спутника Луны. 17 ноября 1970 г. станция благополучно прилунилась в Море Дождей, и «Луноход-1» съехал на лунный грунт. Управление исследовательским аппаратом осуществлялось при помощи комплекса аппаратуры контроля и обработки телеметрической информации на базе «Минск-22» – СТИ-90.
Центр управления луноходом в симферопольском Центре космической связи включал в себя пункт управления луноходом, который состоял из пультов управления командира экипажа, водителя лунохода и оператора остронаправленной антенны, рабочее место штурмана экипажа, а также зал оперативной обработки телеметрической информации. Основную сложность при управлении луноходом составляла задержка времени, радиосигнал двигался до Луны и обратно около 2 секунд, и применение малокадрового телевидения с частотой смены картинки от 1 кадра в 4 секунд до 1 в 20 секунд. В результате общая задержка в управлении доходила до 24 секунд.
В течение первых трёх месяцев запланированной работы помимо изучения поверхности аппарат выполнял еще и прикладную программу, в ходе которой отрабатывал поиск района посадки лунной кабины. После выполнения программы луноход проработал на Луне в три раза больше своего первоначально рассчитанного ресурса.
Основным разработчиком шасси для планетоходов (колеса, двигатели, привод, подвеска, система управления ими) в СССР был (и остается до настоящего времени в России) ленинградский ВНИИтрансмаш (ВНИИТМ). В этом учреждении разрабатывались главным образом шасси для танков, так что был накоплен обширный опыт в области создания транспорта повышенной проходимости, ведь общее свойство у планетохода и танка – движение по неподготовленной местности.
Наверное, многие обратили внимание, что все луноходы, которые перемещались по другим планетам, – колёсные. И это при том, что давно известно множество других подходов – гусеничный, шагающий и т. д. Видимо, есть серьезные причины выбирать именно колеса.
Почти все небесные тела, которые доступны нам для исследования, имеют твердую поверхность с множеством относительно ровных участков. Там нет болот, зыбучих песков, леса и растительности, которые могли бы потребовать гусениц или шагающих движителей. На Луне и Марсе, так же как на Меркурии и Венере, – везде колеса вполне можно использовать.
Колеса лунохода уже можно считать классикой. Большинство последующих макетов и реальных планетоходов хоть что-то, да позаимствовали от них. Колеса состоят из трех титановых ободов, с закрепленной на них стальной сетки с грунтозацепами из того же титана. На твердой поверхности опора происходит на средний обод, на мягком же грунте обод проникает глубоко и тогда работает сетка.
В случае с марсоходами ученые исходили из первых фотографий «Викинга», где поверхность Марса выглядела каменистой. Как видно, во всех конструкциях стараются обеспечить хорошую сцепляемость с грунтом (грунтозацепы, сетка), небольшой вес (отсутствие сплошных дисков, по возможности сетка и спицы, либо сплошное, но полое колесо), подрессоривание (спицы, пружины и т. п.), меры против бокового сползания (характерный выпуклый либо вогнутый профиль). Почти во всех колесных планетоходах колесо представляет собой единый (часто даже герметизированный) модуль, включающий также редуктор, электромотор, тормоз, необходимые датчики. Называется такой модуль «мотор-колесо». Применение мотор-колес позволяет, наряду с подвеской, обеспечивать равную нагрузку на все колеса и эффективное использование мощности на неровностях ландшафта, при повисании части колес в воздухе и т. п.
Если же рассматривать колесный движитель в целом, возникает вопрос: почему у планетоходов, в частности лунохода, столько колёс?
Во-первых, до последнего момента не исключалось использование гусениц. В случае с 8 колесами лунохода это не потребовало бы полного пересмотра конструкции.
Во-вторых, снижение нагрузки на грунт. И наконец, надежность – работоспособность при выходе из строя нескольких колес. На случай заедания в приводе колес в луноходе были предусмотрены специальные механизмы разблокировки. Пиротехнический заряд по команде с Земли мог перебить вал, и в результате неисправное заблокированное колесо стало бы ведомым. У четырехколесного такое было бы невозможно. К счастью, эта возможность не была ни разу использована.
О скорости. Возможно, для некоторых это станет неожиданностью, но максимальные скорости всех автоматических планетоходов очень небольшие – не более 1–2 км/ч. Собственно, для аппаратов без экипажа это не так важно, поскольку управление ими осложнено задержкой сигнала, которая доходит до десятков секунд. Также низкая скорость снижает вероятность повреждений при наезде на камень, отсутствуют заносы и т. д.
Следующая проблема – необходимость преодолевать расщелины, не проваливаться на рыхлом грунте. Это может быть решено несколькими путями: колесами большой ширины и диаметра, большим количеством колес по каждому из бортов. Так, например, у лунохода было 8 широких колес. Их полусферический профиль препятствует боковому сползанию (при движении вдоль склона). Другой вариант решения (1989) предполагал использование больших (сопоставимых по размеру с самим планетоходом) надувных колес низкого давления с металлическим каркасом и грунтозацепами. Однако такие колеса плохо выдерживают перепады температур, требуют обслуживания. Зато они нашли применение на Земле – в тех местах, где необходимо движение по глубокому снегу.
На планетах, куда сейчас возможна доставка планетоходов, встречается множество камней, скальных выступов, кратеров. То, что для шагающего аппарата будущего, наверное, не будет проблемой, для сегодняшних планетоходов – проблема весьма актуальная. Представим ситуацию, когда обычная машина наезжает одним бортом на крупный камень. Возникает крен всей машины, и аппарат рискует перевернуться. Для планетохода такое поведение недопустимо, потому подвеска устроена гораздо сложнее: когда одно из колес переезжает камень, остальные могут везти аппарат вполне горизонтально.
Здесь клиренс (дорожный просвет) фактически отсутствует: днища нет, вместо него – конические мотор-колеса. Если под них попадает камень, застревания не происходит, поскольку грунтозацепы расположены по всей длине колеса. Есть здесь, впрочем, и недостаток – остается мало места для размещения полезного груза (возможное решение – размещать батареи внутри колес). В другой разработке вместо конических колес используются обычные, совместно с валиками, также имеющими грунтозацепы. Но даже это может не спасти, если камень окажется под днищем планетохода и тот «сядет на брюхо». Поэтому клиренс стараются делать максимальным. Увеличение клиренса в свою очередь может привести к неустойчивости аппарата – центр тяжести должен располагаться как можно ниже. Были и курьезы. Луноход был доставлен на Луну межпланетной станцией «Луна-17», но народу было сообщено о запуске очередной ракеты для «продолжения исследований Луны». Советское радио рассказало о луноходе только после успешного прилунения. Более того, планировалось запустить две ракеты, одна из них резервная, и если на Луне что-то случится с первой, то космонавт должен будет на луноходе подъехать к резервной! Где же ему поместиться? Была предусмотрена тележка, а однажды для проверки к луноходу привязали «Запорожец» – и он успешно его тащил! На Земле, разумеется.
Одна из интереснейших страниц нашей технической истории – создание первого ядерного ракетного двигателя РД-0410. На этот проект ушло в общей сложности около 40 лет, и в итоге в воронежском КБ «Химавтоматика» получили готовую ядерную силовую установку для использования на орбите.
Проект стартовал в 1947 г., когда титаны советской атомной и ракетной программы Курчатов, Королев и Келдыш поддержали идею ученого Иевлева о создании ядерного ракетного двигателя. Но на тот момент до появления технологии и постройки опытного образца было необходимо проделать колоссальный и трудный путь. В 1953 г. появилось необходимое постановление правительства о разработке «крылатых ракет с прямоточным двигателем с использованием атомной энергии», а спустя два года в НИИ-1 была создана рабочая группа по разработке проектов ядерных двигателей. Уже в 1956 г. советским ученым удалось убедить правительство в необходимости создания баллистической ракеты дальнего действия с атомным двигателем – это направление работ получило поддержку государства. В 1958 г. началось строительство опытного комплекса для проведения испытаний ядерных двигателей под Семипалатинском. Впрочем, работа по созданию ядерной ракетной силовой установки была сложной, и здесь сроки осуществления работ измерялись годами.
Первый опытный ядерный ракетный двигатель был завершен лишь в 1966 г. Он имел удельный импульс 850–900 секунд, и это было только начало практической части проекта. Спустя два года стартовала разработка газофазного ядерного ракетного (ГФЯР) двигателя РД-600 с тягой 6 МН и удельным импульсом 2000 секунд. Под него начали создавать новую испытательную базу «Байкал-2».
В 1970 г. был готов эскизный проект космической энергоустановки с газофазным ядерным ракетным двигателем ЭУ-610 мощностью 3,3 ГВт. Работы набирали ход.
В 1978 г. состоялся энергетический пуск первого реактора ЯРД 11Б91, и к началу 1980‐х первый ядерный ракетный двигатель начали обкатывать на стенде, доведя его до необходимых технических параметров. Оставалось провести реальные космические испытания уже готовой установки.
Но в это время к власти в СССР пришел Горбачев, началась так называемая «перестройка», в ходе которой передовые разработки сворачивались и останавливались, труды целой жизни выдающихся ученых буквально выбрасывались на помойки и продавались за бесценок «западным партнерам». К началу 1990‐х стало понятно, что РД-0410 до космоса не доберется…
Что же за двигатель удалось создать нашим конструкторам?
Готовая ядерная космическая силовая установка была выполнена по замкнутой схеме и имела массу около 2 тонн вместе с радиационной защитой. Двигатель был 3,5 метра в длину и 1,6 метра в диаметре. Он развивал тягу в пустоте 3,59 тс (35,2 кН) и имел тепловую мощность реактора 196 МВт. РД-0410 можно было включить до 10 раз с общим временем работы до одного часа.
Разработчики планировали использовать готовую силовую установку для разгона, торможения космических аппаратов и коррекции их орбиты при освоении дальнего космоса…
15 ноября 1988 г. В этот день ракета-носитель «Энергия» вывела на околоземную орбиту космический корабль многоразового использования «Буран». Советский челнок стал самой сложной машиной, когда-либо созданной человечеством. Полет «Бурана» происходил в беспилотном режиме с использованием бортового компьютера и бортового программного обеспечения.
Через 205 минут, совершив два витка вокруг Земли, челнок впервые в мире в автоматическом режиме приземлился на полосе аэродрома «Юбилейный» космодрома Байконур. (Американские же шаттлы садились только в ручном режиме.)
Увы, этот полет «Бурана» стал первым и единственным. Бурно шла перестройка. Отношения с США потеплели. Успешный инновационный проект, заточенный под военные нужды, в 1992 г. закрыли.
О том, как создавался «Буран», рассказал Владимир Казаков, курировавший программу от Министерства авиационной промышленности. А заслуженный летчик-испытатель и космонавт-испытатель, Герой России генерал-майор Магомед Толбоев поведал, как сопровождал «Буран» на истребителе-перехватчике МиГ-25 при взлете и посадке, а также как испытывался пилотируемый аналог челнока БТС-02 ОК-ГЛИ.
Проект был фантастичен по конструкторской смелости и дальновидности. Но, несмотря на достигнутые успехи, его вскоре сочли морально устаревшим. В 1973 г. проект «Спираль» был свернут. В Советском Союзе начались масштабные работы по созданию более современной и казавшейся более перспективной многоразовой авиационно-космической системы «Энергия – Буран». По своим техническим характеристикам она должна была не только сравниться с американской системой «Спейс Шаттл», но и превзойти ее. В процесс были вовлечены 86 министерств и ведомств, около 1300 предприятий со всего Советского Союза.
– Для разработки «Бурана» было создано НПО «Молния», предприятие возглавил опытный конструктор Глеб Лозино-Лозинский, который работал над проектом «Спираль», – рассказывает Владимир Казаков. – У меня с ним сначала сложились непростые отношения. Проведя инспекцию на предприятии, я вручил ему акт проверки, где отметил несколько сотен проблемных моментов. Получив бумаги, он вскочил со стула, велел созвать всех своих заместителей и, когда подчиненные собрались, спросил: «Кто у нас главный конструктор – Казаков или Лозинский? Он же всю нашу работу забраковал». Я вынужден был покинуть кабинет. На следующий день в 9 утра Глеб Евгеньевич мне позвонил, сказал, что ознакомился с актом, признался, что подняты серьезные проблемы, и попросил к нему приехать. В результате было принято решение разработать технические требования ко всем участникам этого проекта. Уже на этапе проектирования в авиационной промышленности была налажена широчайшая кооперация.
Многоразовому челноку предстояло во время схода с орбиты проходить на гиперзвуковой скорости через плотные слои атмосферы. Чтобы важные элементы конструкции «Бурана» не прожгла плазма, их требовалось защитить надежными «доспехами». Была поставлена задача в кратчайшие сроки создать принципиально новую теплозащиту. Материалы должны были выдерживать температуру от – 130 до + 1600 оС.
– И такие сверхлегкие плитки из теплозащитного материала из особо чистых тонких пустотелых кварцевых волокон с наружным стекловидным покрытием были созданы, – рассказывает Владимир Казаков. – На «Буране» их было около 38 тысяч штук. Плитки точно повторяли контур фюзеляжа и крыла. Они приклеивались к корпусу челнока через особую фетровую подложку.
Программное обеспечение создавалось в Научно-производственном центре автоматики и приборостроения имени академика Пилюгина и в Институте прикладной математики имени Келдыша.
– Для космической программы была создана целая серия управляющих компьютеров. Объем программного обеспечения составил 100 мегабайт. Эта величина в 1988 г. казалась сумасшедшей, – говорит Владимир Казаков.
Строили «Бураны» на Тушинском машиностроительном заводе.
– Габариты челнока были внушительные. С завода до Жуковского его везли на барже, тщательно укрыв тентом. А на Байконур отправляли на тяжелом транспортном самолете ВМ-Т «Атлант» опытного конструкторского бюро Мясищева. «Буран» размещался на фюзеляже транспортировщика.
«Спейс Шаттл» считали реальной угрозой. Поэтому на космоплан «Буран» не жалели никаких средств. Общие затраты на программу составили 16,4 млрд рублей.
– Как узнали о программе «Энергия-Буран»? – интересуемся у Магомеда Толбоева.
– Когда учился в школе летчиков-испытателей ЛИИ имени Громова, слышал, что есть некий отряд, связанный с космосом, и к этому причастен Игорь Петрович Волк. Я пошел к нему и прямиком спросил: «Возьмете к себе?» Он посмотрел на меня, а я был спортсменом, за плечами был уже немалый опыт летной работы, и дал «добро». Пройдя медкомиссию в Институте медико-биологических проблем, в 1983 г. я был зачислен в отряд космонавтов-испытателей, который негласно называли «волчьей стаей». Это был второй набор. Началась усиленная подготовка. День был расписан по минутам. Общекосмическую подготовку мы проходили в ЦПК. Корабль изучали в НПО «Молния», ракету-носитель – в Королеве. При этом у каждого была еще и своя программа испытательных работ.
Первый раз увидев «Буран» на стапелях, удивился: неужели эта 80‐тонная махина, сравнимая с железнодорожным составом, полетит в космос?
– В отряде вы испытывали атмосферный корабль-аналог БТС-002 ОК-ГЛИ. Чем он отличался от «Бурана»?
– Это был орбитальный корабль для горизонтальных летных испытаний. Аббревиатура расшифровывалась как большой транспортный самолет-второй. Из-за режима секретности он также обозначался как изделие 11Ф35. Это был полноразмерный самолет-аналог космического корабля «Буран». На нем отрабатывалась в атмосфере схема захода на посадку и сама посадка, включая автоматический режим. Внешне он ничем не отличался от «Бурана», размеры были один к одному: длина – 36 метров, высота – 16, размах крыла – 24. Только на него навешивались двигатели от Су-37 и Су-27, которые позволяли самолету-аналогу взлетать. Самолеты-аналоги мы назвали «Байкалом», «Амуром», «Севаном»… Всего было выполнено 24 испытательных полета. Крайние пробежку и рулежку мы выполнили вместе с командиром корабля Римантасом Станкявичюсом.
– Предназначение «Бурана» было сугубо военным?
– Предполагалось, что он мог захватить вражеский спутник. Для этого на борту был установлен манипулятор – механическая «рука», которой должен был управлять один из членов экипажа. И потом в грузовом отсеке планировалось доставлять трофей на Землю. Американцам пришлось защищаться. Они придумали самоподрыв. При любом прикосновении к кораблю с внешней стороны он взрывался.
«Буран» должен был вести оперативную разведку, выполнять ремонт собственных аппаратов, осуществлять их дозаправку топливом, а также испытывать в космосе экспериментальные образцы оружия.
– Проходя службу в армии с 1977 по 1980 г., я был «носителем», как боевой летчик допущен к использованию ядерного оружия, – рассказывает Магомед Омарович. – В отряде космонавтов-испытателей я был единственный, у кого был высший уровень допуска «В». Я ездил в различные институты, которые разрабатывали электромагнитные и лазерные пушки, пучковое оружие. Предполагалось, что это оружие будет использоваться в космосе.
А в летной среде между тем стали говорить о злом роке, который преследует космонавтов-испытателей, причастных к «Бурану». Так, в 1977 г. во время тренировочного полета на МиГ-25ПУ погиб Владимир Букреев. Через месяц на МиГ-23 сорвался в штопор Александр Лысенко. В 1980 г. при взлете с палубы у Олега Кононенко на Як-38 отказали двигатели, летчик не стал катапультироваться, надеясь спасти самолет, и погиб. В 1982 г. не стало Владимира Туровца, он погиб при испытании вертолета Ми-8. В 1987 г. после космического полета на корабле «Союз-ТМ-4» при приземлении капсулу с космонавтами, где находился в том числе и Анатолий Левченко из «волчьей стаи», ударило о землю. Вскоре врачи обнаружили у него прогрессирующую опухоль мозга. Спасти летчика не удалось. И буквально накануне старта «Бурана», в августе 1988‐го, во время полета в подмосковном Жуковском разбился Александр Щукин…
Выдвигались даже версии, что за космонавтами-испытателями охотятся зарубежные спецслужбы. Упоминалось и некое проклятие, которое довлеет над «волчьей стаей».
– Никакой мистики в этом нет, – говорит категорично Магомед Толбоев. – Это реальная жизнь. Работа летчика-испытателя очень опасная. Саша Щукин погиб 18 августа 1988‐го на Су-29М на глазах моих коллег. Шла подготовка к празднику. Он вошел в перевернутый штопор, выводил самолет, но ему не хватило высоты, буквально метров 50. Я в это время был уже на Байконуре.
– Как готовили полосу для посадки челнока на аэродроме «Юбилейный» на Байконуре?
– Когда строители сдали усиленную ВПП, на ней были такие шероховатости, что, когда мы сели туда на Ту-154, колеса у самолета были практически порваны. И началась шлифовка полосы. Благодаря «Бурану» было создано 4 шлифующие установки с алмазными дисками. Они шли параллельным курсом по полосе туда и обратно. Полосу длиной 4500 километров и шириной почти 100 метров шлифовали два месяца беспрерывно. Главный конструктор «Бурана» Глеб Лозино-Лозинский лично проверял качество полосы. Разогнавшись на ВПП на служебной «Волге» до скорости 100 километров в час, он смотрел на выставленный на приборную панель стакан с водой. В том месте, где вода выплескивалась из стакана, бетонные плиты вновь подвергались шлифовке.
– Кроме аэродрома «Юбилейный» были подготовлены еще два запасных аэродрома для посадки «Бурана»?
– В Симферополе, в Крыму, и в Хороле, в Приморском крае. На случай вынужденной посадки были также усилены ВПП еще на четырнадцати аэродромах, в том числе на Кубе, в Анголе и Ливии. На все эти аэродромы по трассе мы летали на самолете Ту-154, который был оборудован под летающую лабораторию и имитировал «Буран». На нем мы отрабатывали систему автоматического управления и посадки челнока. Все служащие аэродромов выходили смотреть на посадку, которая точно повторяла траекторию снижения «Бурана». По сути, это было падение с высоты 12 тысяч метров. Боковые двигатели мы переводили в режим реверса. Самолет шел по крутой глиссаде практически вертикально, и только на высоте 450 метров, перед самым касанием ВПП, мы его выравнивали, переводили в горизонтальный полет и шасси касались бетона.
– Первый старт был запланирован на 29 октября, но был отменен на последних секундах предстартового отсчета?
– Отмена пошла не по кораблю, а по наземным системам. Не отошла площадка с приборами прицеливания. Все были разочарованы, потому что погода стояла просто великолепная, на небе не было ни облачка, тишина. Старт был перенесен на ноябрь.
– Вспомните события 15 ноября 1988 г., когда вам пришлось сопровождать на МиГ-25 «Буран».
– Мы жили в Ленинске, в городке космонавтов. 15 ноября нас подняли в два часа ночи, ехать до старта надо было 120 километров. В пять утра уже были на аэродроме. Там еще ничего не было построено. В палатках стояли только солдатские койки с матрацами и подушками. Попили чаю с галетами из пайка. Все шло по графику. В 5.40 я сел с оператором в самолет, запустил двигатели. Мне подтвердили, что на шесть часов намечается старт. Мне нужно было десять минут, чтобы выйти на рубеж, встать и начать разгон по циклограмме. Когда увидел зарево, начал разгон. Увидел, как «Буран» встал передо мной, развернулся на спину и пошел. Я за ним как мог шел на форсаже. У оператора Сергея Жадовского была хорошая японская аппаратура. Он приближал с помощью объектива челнок. Наша задача была снять отделение блоков, на каждом из которых стояло по 4 двигателя. Решалась задача, как можно было спасти эти дорогие двигатели с помощью парашютной системы. Мы убедились, что это возможно. Они все отлично отделились, встали, парашюты не закрутились в воздухе. Методика работала.
– Сделав два витка вокруг Земли, «Буран» при посадке преподнес сюрприз. Получив информацию о погоде, он неожиданно для всех развернулся на 180 градусов, связь с ним прервалась. Звучали даже предложения задействовать аварийную систему подрыва корабля…
– Когда я, выполняя циклограмму – придерживаясь посекундно рассчитанного графика, шел к «Бурану» на перехват, он был еще над Кизляром. Это была контрольная точка. Над Аральским морем он начал притормаживать. Штурман корректировал мой полет по телеметрии. Когда наши курсы стали параллельными, я заметил серую точку. Увидел «Буран» с хвоста. Скорости у нас одинаковые, примерно 1100 километров в час. С этого момента начал его сопровождение. Сообщил, что система управления активизирована, «Буран» работает рулями, он открыл тормозные щитки, все проходит в штатном режиме. Для Земли эта была бесценная информация.
На высоте 6000 метров мы ушли в облака. По приборам определил, что идем перпендикулярно полосе, осталось развернуться и сесть. В это время «Буран» отвернул в сторону. Слышу: «Мы потеряли корабль». Я передал: «Он ушел от меня» – и, как положено, продолжил свою циклограмму. В голове было одно: лишь бы он не стукнул меня, лишь бы мы с ним не встретились. И вдруг он опять встал передо мной с большей скоростью, чем у меня. Потом выяснилось, что из-за сильного ветра автоматика «Бурана» приняла решение дополнительно погасить скорость и выбрала самый безопасный алгоритм посадки. «Буран» точно сел на полосу. Я сделал три-четыре прохода над ним и ушел в Ленинск. Но успел заметить, что к челноку уже подъезжали пожарные машины. Космическому кораблю требовалась дезактивация от радиации, нужно было также удалить остатки топлива.
Но, нарушая все инструкции, к «Бурану» уже мчались десятки машин с теми, кто работал над этой программой. По воспоминаниям очевидцев, эмоции у всех били через край. Началось всеобщее братание. Штормовой ветер срывал с голов шапки. Даже спустя несколько дней в степи находили генеральские фуражки, полковничьи папахи, ушанки.
– Это был апофеоз. Все поздравляли друг друга, невзирая на звания и чины, – говорит Владимир Казаков. – Свалился груз ответственности со всех руководителей, которые участвовали в реализации этого проекта.
По приезде в Москву начали составлять списки о награждении.
– Мне предложили орден Трудового Красного Знамени или машину «Волга», – рассказывает Магомед Толбоев. – Я сказал: «Машина заржавеет, а орден детям и внукам останется». Спустя два года, в 1990 г., мне вручили награду.
Одни создатели челнока до сих пор считают это предательством властей, другие говорят, что «Буран» погиб вместе с Советским Союзом. После перестройки экономика страны уже не могла вытянуть столь масштабный и дорогой военно-космический комплекс…
В 1930‐х и 1940‐х гг. в СССР идет активное заселение и промышленное освоение Арктики. Построены арктические порты Игарка, Диксон, Певек, Тикси, основаны города Нарьян-Мар, Норильск, Воркута и др. Тогда же в арктических районах Западной Сибири были открыты первые большие запасы нефти и газа.
Для исследования Севера и провода судов по Северному морскому пути создается мощный ледокольный флот, а также стационарные и сезонные полярные станции. 5 декабря 1957 г. спущен на воду ледокол «Ленин».
В 1960–1980‐х гг. нефтегазовые месторождения были обнаружены на материке и арктическом шельфе: Уренгойское (1966 г.), Ямбургское (1969 г.), Бованенковское (1971), Штокмановское (1988 г.), Приразломное (1989 г.) и др.
В 1962 г. советская атомная подводная лодка «Ленинский комсомол» всплыла в районе Северного полюса.
В 1977 г. советский атомный ледокол «Арктика» стал первым в мире надводным судном, которому удалось достичь географической точки Северного полюса.
В 1958 г. открыта советская станция «Полюс недоступности», наиболее удалённая от побережья СССР.
В 1961 г. появилась станция «Новолазаревская». Она получила всемирную известность благодаря хирургу Л. Рогозову, который в апреле 1961 г. сам провёл себе операцию по удалению аппендикса под местной анестезией.
В 1962 г. открыта станция «Молодёжная».
В 1968 г. создана станция «Беллинсгаузен». В 2004 г. на её территории возведена единственная в Антарктике деревянная православная церковь Святой Троицы.
С 1979 г. – походы Д. Шпаро на лыжах к Северному полюсу.
Ну а в 1937 г. советские летчики впервые попали в США через Северный полюс, состоялся первый беспосадочный перелет в Америку.
18 июня 1937 г. стартовал беспосадочный перелет из Москвы в Америку экипажа В. Чкалова. Летчики не побили мировой рекорд по дальности полета, но в Нью-Йорке их встречали восторженные толпы, сам президент Рузвельт побеседовал с экипажем в Белом доме, и считается, что именно советские трансполярные полеты привели к потеплению отношений между СССР и США, послужив затем основой сотрудничества во время Второй мировой войны.
Первый беспосадочный полет из Москвы в Америку через Северный полюс начался ранним утром 18 июня 1937 г. со Щелковского аэродрома, который позже будет переименован в Чкаловский. Командир экипажа Валерий Чкалов, второй пилот Георгий Байдуков и штурман Александр Беляков собирались побить мировой рекорд по дальности полета в самых сложных условиях, но им этого сделать не удалось из-за перерасхода топлива, поэтому пришлось довольствоваться «всего лишь» трансполярным перелетом – на этом достижении в советской прессе затем и делался основной акцент.
С предложением спроектировать и построить специальный самолет для покорения престижных авиационных рекордов еще в начале 1930‐х гг. к советскому правительству обратился авиаконструктор Андрей Туполев, а после полученного разрешения всего за один год он создал свой знаменитый одномоторный АНТ-25 с большим удлинением крыла, который называли также РД, что значило «рекорд дальности». Постройка первого такого самолета началась 1 июня 1932 г., первый полет состоялся 22 июня 1933 г. под управлением Громова. Затем самолет еще модернизировался, и за следующий год был создан его дублер, полетевший 10 сентября 1933 г., ведомый все тем же Громовым. Эти самолеты оснащались двигателями М-34, а затем М-34Р с водяным охлаждением мощностью 900 л.с.
Несмотря на все эти достижения, Туполев 21 октября 1937 г. был арестован по обвинению во вредительстве и принадлежности к контрреволюционной организации – ведь именно на эти годы рекордных авиационных достижений «сталинских соколов» пришелся и разгар «большого террора». Вместе с Туполевым были арестованы ведущие специалисты ЦАГИ и ОКБ, директора большинства авиационных заводов, многие из которых работали затем в «шарашках», то есть в закрытых конструкторских бюро НКВД. Туполев, осужденный на 15 лет, за примерный труд был досрочно освобожден 19 июля 1941 г., а полностью реабилитирован лишь в 1955‐м.
Информация о трансполярных перелетах в советской прессе подавалась так, будто советские авиаторы одержали победу в соревнованиях с другими странами и проложили важный новый маршрут, по которому в дальнейшем будет установлено постоянное движение, однако сам по себе Северный полюс перестал быть объектом пристального интереса авиаторов после рекордных арктических полетов 1920‐х гг., а регулярные рейсы в этом направлении не позволяли организовать как состояние серийной авиатехники, так и сложность навигации, плохая радиосвязь и возможности полярной метеорологии. Попыток повторить или превзойти достижения советских летчиков никто в те годы даже и не делал.
«Сбылась мечта человечества о воздушной дороге между материками через Северный полюс, – писала между тем в конце июня 1937 г. газета «Правда». – Вместе с товарищем Сталиным, вместе с руководителями партии и правительства страна горячо поздравляет отважных и мужественных советских пилотов, успешно завершивших геройский перелет…
В истории покорения человеком природы открылась новая эра. Знаменосцем этой эры явился Советский Союз, страна победоносного социализма, оплот мира, культуры и прогресса, передовой отряд прогрессивного человечества».
Тем не менее технические авиационные достижения советских авиаконструкторов были несомненны. До полетов Чкалова и Громова в мировой авиации господствовала Франция, которой принадлежали все самые значимые рекорды, в том числе по дальности беспосадочных перелетов. Германия после Первой мировой войны была серьезно ограничена Версальским договором, а прочие страны просто не уделяли на государственном уровне должного внимания дальней авиации, которая, несомненно, была весьма актуальна для огромной территории Советского Союза. И именно в 1930‐х гг. советские заводы начали выпускать самолеты, целиком спроектированные и построенные отечественным авиапромом.
Валерий Чкалов изначально не был инициатором полетов через Северный полюс, его привлек Байдуков уже на позднем этапе: для осуществления застопорившегося проекта нужна была чкаловская популярность и его связи в верхах – характер и известность Чкалова, а также его летные достижения импонировали руководителям СССР, которые закрывали глаза на некоторую скандальность. Чкалов, работая испытателем в КБ Поликарпова, был вхож в кабинеты наркома тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, маршала Климента Ворошилова и командующего ВВС Якова Алксниса.
Полету экипажа Чкалова предшествовала попытка перелететь через Северный полюс на АНТ-25 Сигизмунда Леваневского, также весьма известного летчика, получившего всесоюзную славу и одну из самых первых Звезд Героя Советского Союза за спасение «челюскинцев». Однако его предварительно широко разрекламированный полет прервался, так толком и не начавшись: Леваневский запаниковал и вернулся из-за утечки масла, которая в итоге оказалась не столь уж и критичной. Опасаясь обвинений в трусости и паникерстве, на совещании у Сталина летчик бросился критиковать самолет Туполева, а самого присутствовавшего тут же конструктора – обвинять во вредительстве. В дальнейшем Леваневский на АНТ-25 уже не летал, придя к выводу, что для трансполярных перелетов необходимы не одномоторные, а четырехмоторные машины, технологии которых не были еще в достаточной степени отработаны, а производство страдало из-за большого количества бракованных деталей.
В признательные показания, выбитые из арестованного в октябре 1937 г. Туполева, следователи включили также и утверждение, что он «срывал перелет Леваневского через полюс».
Через пять часов своего исторического полета Чкалов также обнаружил похожую утечку масла, но, в отличие от Леваневского, назад не повернул, и спустя какое-то время утечка замедлилась. На протяжении всего дальнейшего полета экипажу приходилось часто бороться с обледенениями – спускаться и снова набирать высоту, а также использовать антиобледенитель винта. Из-за этого вместо отдыха пилоты вынуждены были следить за уровнем антиобледенителя и подкачивать масло в расходный бак. В какой-то момент стекло кабины пилота тоже замерзло, и Байдукову пришлось соскабливать лед ножом, открыв боковое окно.
На большей части маршрута из-за сплошной облачности самолет пилотировали вслепую или пытались изменить курс, выискивая просветы в облаках. Вынужденная смена высоты приводила ко всему прочему к перерасходу кислорода для дыхания, которого имелось лишь на 9 часов использования каждым членом экипажа, а в конце полета его не осталось вовсе, и у Чкалова носом шла кровь, поэтому он не мог дальше пилотировать самолет и уступил свое место вне очереди Байдукову. График смен, впрочем, нарушился почти сразу, поскольку у Чкалова сильно болела левая нога, сломанная в детстве, он предпочитал меняться с Байдуковым гораздо чаще, чем это было задумано. А пролет над Северным полюсом Чкалов просто проспал, отдыхая на специальной полке за сиденьем пилота. Из-за вынужденных маневров еще на начальном участке было перерасходовано около 300 литров топлива, да и до полюса они добрались на шесть часов позже.
Полет был изначально запланирован до Сан-Франциско, однако топлива туда уже явно не хватало, поэтому пришлось совершать посадку в Ванкувере, на военном аэродроме Пирсон-Филд. И уже на земле выяснилось, что в баках оставалось всего 77 литров горючего.
За 63 часа и 16 минут экипаж АНТ-25 преодолел 9130 километров (по расчетам Белякова), это было больше, чем рекорд дальности по прямой, принадлежавший тогда французским пилотам Морису Росси и Павлу Коде (9104,7 километра), однако по международным правилам рекорд засчитывался лишь между точками взлета и посадки, а этот результат у советских летчиков за счет всех вынужденных петляний оказался далеко не рекордным – 8583 километра. Тем не менее западная пресса отдавала должное экипажу Чкалова, восхищалась его мужеством и возросшими возможностями советской техники. «Тот факт, что им не удалось побить существующий рекорд беспосадочного перелета, не так важен в сравнении с тем фактом, что трое русских впервые в истории соединили Советскую Россию с США через Северный полюс, – писал британский журнал «Flight International» 24 июня 1937 г. – В некоторых кругах ныне стало модным принижать усилия России по строительству и конструированию самолетов. Перелет показал, что в этой стране есть пилоты и штурманы, способные вести самолет в трудных условиях, как и то, что она в состоянии производить двигатели, способные работать долгое время».
К 1920‐м гг. Арктический бассейн площадью пять-шесть миллионов квадратных километров все еще оставался неисследованным, «белым пятном». Эта область, находящаяся в центральной части Северного Ледовитого океана около Северного полюса, была покрыта дрейфующими льдами и не имела суши пригодной для устройства постоянных наблюдательных пунктов.
Первым идею организации научных станций на дрейфующих льдинах в Центральной Арктике высказал норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен, вернувшись из своей экспедиции 1893–1896 гг., во время которой впервые был совершен запланированный дрейф на судне «Фрам», вмороженном в паковые льды.
В СССР сторонниками создания станции в районе Северного полюса были академик Отто Шмидт и профессор Владимир Визе, которые поддержали и развили идеи Нансена. Проект основания научной станции на полюсе был впервые рассмотрен в 1929 г. по предложению Визе, однако до 1935 г. практических шагов в этом направлении не предпринималось.
13 февраля 1936 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об организации в Арктике дрейфующей научной станции «Северный полюс-1», предназначенной для проведения океанографических, метеорологических и геофизических исследований в интересах народно-хозяйственного освоения Крайнего Севера (в том числе судоходства по Северному морскому пути), обеспечения планировавшихся трансарктических перелетов советских самолетов и т. п. После рассмотрения различных способов доставки на Северный полюс полярников и грузов был принят вариант транспортировки их самолетами с посадкой на лед. Начальником первой советской высокоширотной экспедиции «Север-1», предназначенной для переброски полярников, был утвержден академик Отто Шмидт, его заместителем – Марк Шевелев (начальник Управления полярной авиации Главсевморпути). Начальником полярной станции «Северный полюс-1» назначили Ивана Папанина; в персонал станции были также включены гидролог и гидробиолог Петр Ширшов, геофизик и астроном Евгений Федоров, радист Эрнст Кренкель. В качестве транспортного самолетов выбрали АНТ-6, отвечавшие необходимым требованиям по грузоподъемности и дальности полета. Четыре таких самолета, названные «Авиаарктика», доработали применительно к арктическим условиям (кабины экипажа сделали закрытыми, улучшили герметизацию самолета и т. д.). Для разведки погоды и ледовой обстановки в отряд включили также двухдвигательный самолет АНТ-7.
Экспедицию обеспечивали сотрудники управления Северного морского пути и летчики полярной авиации.
Весной 1936 г. летчики Герой Советского Союза Михаил Водопьянов и Василий Махоткин отправились в разведку на архипелаг Земля Франца-Иосифа, чтобы выбрать место для создания промежуточной базы перед покорением полюса. Ее решили организовать на острове Рудольфа. В августе туда направился ледокольный пароход «Русанов» с грузом для строительства полярной станции.
На острове построили лагерь экспедиции вместимостью около 60 человек, с аэродромом, телефоном, радиомаяком и другими необходимыми элементами. Туда заблаговременно по морю доставили запасы горючего и продовольствия.
21 мая 1937 г. флагманский самолет экспедиции, поднявшись с острова Рудольфа, совершил посадку в районе Северного полюса. На нем прилетели 13 человек, в том числе четверо полярников. Сразу же после посадки началась работа по организации постоянной полярной станции на льдине, которая дрейфовала в сторону Гренландского моря. Остальные самолеты задержались, и вся экспедиция выгрузилась на лед только 5 июня.
6 июня 1937 г. состоялось торжественное открытие станции «Северный полюс-1» в 20 километрах от Северного полюса. В тот же день самолеты, доставившие на полюс зимовщиков и 10 тонн грузов, отправились в обратный путь и 25 июня приземлились в Москве. На острове Рудольфа для страховки дрейфующих полярников остался один самолет.
На льдине размером 3 × 5 километров, толщиной 3 метра остались четверо исследователей, которых впоследствии стали называть по фамилии начальника «папанинцами»: Ширшов, Федоров, Кренкель, Папанин. В распоряжении полярников были палатки для жизни и работы, две мачты радиостанций, соединенные антенной, ледяные склады, метеорологическая будка, теодолит для измерения высоты солнца, необходимого при определении местонахождения лагеря и скорости дрейфа льда.
На льдине для членов экспедиции началась тяжелая, упорная борьба с природой за выживание и ежедневные непрерывные наблюдения. В программу научных работ «Северного полюса-1» входили наблюдения по метеорологии, океанологии, земному магнетизму, гравиметрии и астрономические определения, наблюдения над прохождением коротких радиоволн в высоких широтах Арктики. Однако преимущественное внимание оказывалось льду и морским глубинам.
Каждый день пребывания на Северном полюсе приносил исследователям открытия, и первым из них была глубина воды подо льдом в 4290 метров.
На спасение полярников были направлены ледокольные пароходы «Мурман» и «Таймыр», которые и сняли их 19 февраля 1938 г. в нескольких десятках километров от берегов Гренландии. За 274 дня дрейф льдины с лагерем составил 2500 километров. 15 марта членов станции «Северной полюс-1» доставили в Ленинград (ныне Санкт-Петербург).
За девять месяцев работы члены станции «Северный полюс-1» собрали уникальный для того времени научный материал, который впервые в истории дал возможность получить достоверные данные о природе Северного полюса и процессах, происходящих на этой территории. Метеосводки со станции не только давали краткосрочные прогнозы, но и позволяли сделать важные выводы о характере атмосферных процессов в центре Арктики. Впервые были получены надежные экспериментальные данные о параметрах атмосферы и океана в центральных районах Арктики. В результате проведенных наблюдений было установлено, что теплые атлантические воды глубинным течением проникают к Северному полюсу, что опровергло представление о безжизненности приполярного региона.
Станция «Северный полюс-1» открыла новую эпоху в исследовании Арктики, доказав практическую возможность и целесообразность проведения широкого комплекса наблюдений с дрейфующего льда на регулярной основе.
Чтобы Арктика стала русской, ее первопроходцам пришлось совершить сотни больших и малых подвигов, а чтобы освоить северные моря и арктическое побережье Евразии, России понадобилось целое тысячелетие.
Пока другие страны отправляли морские экспедиции к новым землям, русские первопроходцы постепенно продвигались по суше к северным и восточным границам континента. Они дошли до Тихого океана и открыли Америку с противоположной стороны, нанесли на карты десятки новых островов и почти все арктическое побережье Евразии. Впервые в мире прошли Северным морским путем за одну навигацию. Основали первые дрейфующие полярные станции. Построили первые атомные ледоколы и первыми добрались до Северного полюса в надводном плавании. Спустились на дно Северного Ледовитого океана, чтобы впервые взять пробы грунта и флоры с океанского дна под Северным полюсом. Первыми наладили добычу нефти и газа на арктическом шельфе. Все это сделало Россию мировым лидером в освоении Арктики!
Первые попытки выйти на побережье Северного Ледовитого океана русские мореплаватели предприняли еще в XI в. В Никоновской летописи есть запись о том, что новгородский посадник Улеб совершил морской поход от Северной Двины к «Железным воротам». Вероятнее всего, летописец назвал так Карские ворота, или пролив Югорский Шар. В любом случае достижение для тех лет огромное.
В 1728 г. к восточным рубежам империи по приказу Петра I отправилась Первая Камчатская экспедиция. Офицер русского флота Витус Беринг удостоверился, что между Чукоткой и Аляской действительно существует пролив, открытый Дежневым.
В 1820–1824 гг. экспедиция под руководством Фердинанда Врангеля и Федора Матюшкина, лицейского друга Пушкина, обследовала побережье Северного Ледовитого океана от устья реки Колымы до Колючинской губы на Чукотке. В эти же годы полярный исследователь Федор Литке составил карту архипелага Новая Земля и описал берега Белого моря.
Появление конкурентов насторожило правительство России, были предприняты шаги по заселению арктического побережья страны. В 1870‐х гг. архангельские губернаторы организовали переселение ненцев на острова архипелага Новая Земля.
В 1894 г. министр финансов Российской империи Сергей Витте разработал план по освоению Крайнего Севера. Переселенцы получали различные льготы и субсидии, освобождались от уплаты налогов и воинской службы.
Одновременно были предприняты шаги по наращиванию военного присутствия в Арктике. В 1898 г. в Кольском заливе Баренцева моря был заложен первый военный порт Александровский, который сегодня стал крупнейшим пунктом базирования Северного флота России. А в 1916 г. в 35 километрах к югу от нового порта на побережье Кольского залива был основан город Романов-на-Мурмане, который теперь носит название Мурманск. Сейчас это крупнейший город в мире, расположенный за полярным кругом.
На рубеже XX в. с карты Арктики один за другим исчезали белые пятна. Так, в 1900 г. Русская полярная экспедиция во главе с бароном Эдуардом Толлем и лейтенантом флота Александром Колчаком исследовала Новосибирские острова и нанесла на карту Арктики около двухсот новых географических названий.
В 1912 г. полярный исследователь Георгий Седов первым из россиян попытался достичь Северного полюса. Судно «Святой Фока» вышло из Архангельска, но из-за непроходимых льдов вынуждено было встать на зимовку у Новой Земли. К Земле Франца-Иосифа экспедиция подошла лишь летом следующего года. Здесь снова пришлось зимовать, поскольку судно не смогло пополнить запасы угля. Экипаж жестоко страдал от цинги, заболел и сам Седов. Тем не менее полярник решил любой ценой добраться до цели.
2 февраля 1914 г. Седов и сопровождавшие его матросы Григорий Линник и Александр Пустошный на трех собачьих упряжках отправились к полюсу. Через неделю после начала похода Седов настолько ослаб, что попросил привязывать его к нартам. Вскоре капитан «Святого Фоки» скончался и был похоронен на острове Рудольфа. Его спутники вернулись на корабль. А одна из собак Седова, по кличке Фрам, осталась на могиле хозяина.
К 1925 г. был организован научно-исследовательский институт изучения Севера, продолжилось заселение арктических территорий.
В 1926 г. на остров Врангеля на пароходе «Ставрополь» была отправлена экспедиция под руководством исследователя Арктики Георгия Ушакова. Ее участники основали поселок и полярную станцию и стали первыми жителями острова. Ранней весной 1933 г. ледокол «Красин» преодолел зимние льды и дошел до Новой Земли, доставив поселенцам груз продовольствия. Так впервые на практике было опровергнуто утверждение, что зимние рейсы в Арктике невозможны.
В 1929 г. началась колонизация Земли Франца-Иосифа. Две экспедиции под руководством полярного исследователя Отто Шмидта доставили на архипелаг первые партии зимовщиков. Они прошли на собачьих упряжках более 3000 километров и нанесли на карту эти земли. Вскоре на архипелаге были построены первые полярные станции, связь с которыми обеспечивали постоянные авиалинии.
В 1932 г. было создано Главное управление Северного морского пути. Перед ним поставили задачу обеспечить народно-хозяйственное освоение Арктики и судоходство по Севморпути. На новую структуру возлагалась также задача организовать разведку полезных ископаемых. Первым руководителем Главсевморпути стал Отто Шмидт. В том же году он возглавил экспедицию, которая на ледокольном пароходе «Сибиряков» впервые прошла весь Севморпуть за одну навигацию.
В 1937 г. произошло сразу два исторических события. Советские летчики Валерий Чкалов и Михаил Громов впервые совершили беспосадочный перелет через Северный полюс из Москвы в Ванкувер. А под руководством полярника Ивана Папанина начала работать первая в мире дрейфующая исследовательская станция «Северный полюс».
В 1930–1940‐х гг. в СССР велось активное заселение и промышленное освоение Арктики. После окончания Великой Отечественной войны геологоразведочные работы возобновились в еще большем объеме. Для их координации в 1948 г. был создан Научно-исследовательский институт геологии Арктики.
В 1962 г. Атомная подводная лодка «Ленинский комсомол» достигла полюса, пройдя подо льдами Северного Ледовитого океана. А в 1977 г. до Северного полюса впервые в мире в активном надводном плавании дошел атомный ледокол «Арктика». К концу 1980‐х гг. Советский Союз стал мировым лидером в изучении и освоении Арктики. Однако после распада СССР финансирование арктических регионов резко сократилось, многие объекты инфраструктуры были заброшены, почти на треть снизилось количество населенных пунктов в Заполярье. Вновь вкладывать серьезные средства в освоение Арктики Россия начала лишь в XXI в.
Обнаружить полюс относительной недоступности на самом холодном и белом континенте планеты не составит труда. Посреди бесконечной ледяной антарктической пустыни вас встретит памятник Ленину. И это действительно так. Памятник Ленину в Антарктиде, конечно, небольшой и сделан из пластмассы, но это все же самый южный памятник вождю на Земле. Его оставила здесь 3‐я советская антарктическая экспедиция в 1958 г. На сегодняшний день памятник – это все, что осталось от научной станции времен СССР. Сама станция давно погребена под толстым снежным покровом, виден только памятник Ленину, когда-то установленный на её крыше.
Кстати, про воду. Вернее, про океан. Как известно, он покрывает большую часть Земли. И конечно же, у него есть свой собственный «полюс недоступности». Называется он Точка Немо (или кладбище космических кораблей). Если вы думаете, что Южный полюс – это самый центр и полюс недоступности Антарктиды, то это не так. Самая удаленная точка континента расположена в 878 километрах от географического Южного полюса.
Ученые до сих пор спорят о точном местоположении Южного полюса недоступности, так как есть разногласия в методиках измерения расстояний. В данном случае не совсем ясно, как определить «побережье» – брать за границу фактическую линию раздела воды и материка или границу воды и шельфовых ледников, которая периодически меняется. Географические координаты этой точки разнятся, но сейчас Южный полюс недоступности прочно ассоциируется с советской арктической станцией, которую так же и называют.
По некоторым данным, станция должна была проработать полгода, но уже 26 декабря её законсервировали и покинули. Полярники предварительно оставили здесь запасы продуктов и других полезных вещей для последующих экспедиций и отправились на станцию «Мирный», до которой они добрались к 18 января 1959 г.
Есть версия, что установка станции именно здесь, – это одно из «сражений» между Америкой и Советским Союзом времен холодной войны. За два года до этого США создали станцию Амундсен – Скотт прямо на Южном полюсе, и русские решили, что ответят на этот вызов – первыми покорят Южный полюс недоступности (фактически самой отдаленной точки Антарктиды) и построят там станцию. Похороненная под снегом станция и бюст вождя с мемориальной доской, посвященной завоеванию полюса недоступности русскими полярниками, сегодня являются историческим памятником.
(
Сегодня Россия входит в тройку мировых лидеров по добыче углеводородов: в 2014 г. в нашей стране было добыто 525 млн тонн нефти и 668 млрд кубических метров природного газа, при этом более чем 90 % всего газа и около 10 % нефти дали месторождения российского сектора Арктики.
Неудивительно, что именно наша страна исторически лидировала по многим направлениям освоения арктических нефтегазовых ресурсов, от разведки до ввода в эксплуатацию новых месторождений, и делала это, опираясь на отечественную науку и отечественные технологии.
Под российским сектором Арктики автор понимает территорию арктических регионов России и акватории морей Северного Ледовитого океана, находящиеся под юрисдикцией России
Поиски месторождений нефти и газа на континентальном секторе российской Арктики были начаты в 30‐х гг. ХХ в. Другие арктические страны в те годы поиски нефти и газа в Арктике не вели.
В прогноз и освоение ресурсов нефти и газа арктических территорий Советского Союза в годы перед Великой Отечественной войной и во время войны большой вклад внесли выдающиеся советские геологи Н.А. Гедройц, Т.К. Емельянцев, А.Я. Кремс, Н.Н. Ростовцев, Г.Е. Рябухин, В.Н. Сакс, И.Н. Стрижов, Н.Н. Тихонович и др.
В 1930 г. в Республике Коми было открыто первое в мире нефтяное месторождение в Арктике – Чибьюское. В том же году была начата его разработка. Двумя годами позже, в 1932 г., было открыто крупное Ярегское месторождение, а в 1935 г. оно было введено в разработку.
Таким образом, Советский Союз был первым государством в мире, которое начало поиски, разведку и разработку месторождений в условиях Арктики. Ярегское месторождение является пионером не только по добыче нефти в Арктике, но и по ряду других показателей. Нефть Ярегского месторождения тяжелая, c плотностью 945 кг/м3, вязкая. Пластовая температура 6–8 °C. Оно было одним из первых разрабатываемых месторождений трудноизвлекаемой нефти. На нем впервые был опробован шахтный (1939 г.), а затем и термошахтный (1972 г.) метод добычи нефти.
22 июня 1936 г., ровно за пять лет до начала Великой Отечественной войны, Совет народных комиссаров СССР принял постановление о создании Главного управления Северного морского пути при Совете народных комиссаров (СНК) Союза ССР (Главсевморпуть). Постановлением СНК СССР на Главсевморпуть были возложены следующие задачи: окончательное освоение Северного морского пути от Баренцева моря до Берингова пролива; организация морских, речных и воздушных сообщений, радиосвязи и научно-исследовательской работы в Советской Арктике; развитие производительных сил и освоение естественных богатств Крайнего Севера, содействие хозяйственному и культурному подъему коренного населения Крайнего Севера и привлечение этого населения к активному участию в социалистическом строительстве.
На Главсевморпуть возлагалась, в частности, организация геологических работ, поисков и разведки полезных ископаемых, а также организация предприятий по добыче этих ископаемых. Для этой цели в составе Главсевморпути было создано горно-геологическое управление.
В средине 1930‐х гг. были организованы поиски нефти в восточных районах Советской Арктики, на севере Сибири. В 1935 г. Нордвикская экспедиция (Т.К. Емельянцев) описала поверхностные выходы нефти в Нордвикском районе на берегу моря Лаптевых. В 1936 г. в низовьях Енисея Усть-Енисейская экспедиция Горно-геологического управления (Н.А. Гедройц) обнаружила выходы метанового газа. Работы в этих районах продолжались и в годы Великой Отечественной войны. В 1942 г. в низовьях реки Енисей на Малохетской структуре были получены первые притоки газа, а затем нефти. В1944 г. в скважине № 102‐Р был получен приток нефти. В годы войны геологические изыскания в самом центре арктических районов Западной Сибири проводил В.Н. Сакс. В 1945 г. он рекомендовал в качестве одного из первоочередных районов поисков месторождений углеводородов низовья реки Надым.
Ровно 65 лет назад, 13 февраля 1956 г., радиоинженер Пётр Целищев поднял флаг СССР над первой советской станцией в Антарктиде. Именно с неё – полярной станции «Мирный» – началась история освоения нашей страной Белого континента, которая продолжается по сей день.
Станция «Мирный» основана на побережье моря Дейвиса в ходе первой советской антарктической экспедиции. Она была главной базой, своего рода штабом, откуда впоследствии шло руководство всеми остальными советскими станциями. Название «Мирный» взято от легендарного парусного шлюпа, одного из кораблей экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева, открывшей южный материк в январе 1820 г. Название второго шлюпа – «Восток» – дало имя следующей полярной станции, о которой речь впереди.
16 декабря 1957 г. в глубине ледяного континента, откуда до ближайшего побережья 1260 километров, была основана станция «Восток». Это место – одно из самых экстремальных на Земле с точки зрения климата. Там стоят жуткие морозы, дуют сильнейшие ветры, а влажность воздуха зимой близка к нулю. Пар, выходящий изо рта, мгновенно замерзает: полярники называют это явление «шёпот Антарктиды».
21 июля 1983 г. на станции «Восток» была зарегистрирована самая низкая температура приземного воздуха на планете: – 89,2 °C. Этот рекорд был побит лишь спустя 30 лет: в 2013 г. на японской станции «Купол Фудзи» зафиксировано – 91,2 °C.
Кроме того, «Восток» знаменит своими научными исследованиями. Их много, но главное касается крупнейшего в Антарктиде подлёдного озера. Оно находится под толщей льда около 4 километров, а его открытие называют последним из важнейших географических открытий в истории человечества.
Озеро Восток оставалось изолированным от окружающего мира на протяжении миллионов лет. Бурение скважины с целью достичь воды началось ещё в конце 1980‐х, шло с трудом и было завершено в 2012 г. Российским полярникам удалось проникнуть в реликтовое озеро, а исследование проб воды показало следы живых организмов, ранее неизвестных науке. Не исключено, что дальнейшие работы приведут к открытию новых видов биологических существ и даже форм жизни.
Во время бурения льда были получены и другие важные научные сведения. Они рассказали учёным, каким был климат на Земле в далёком прошлом, как менялись температура и концентрация углекислого газа в атмосфере.
Станция «Новолазаревская» была открыта 18 января 1961 г. во время 6‐й советской антарктической экспедиции. Станция расположена в юго-восточной части оазиса Ширмахера на побережье Земли Королевы Мод, примерно в 80 километрах от берега моря Лазарева. К северу от станции простирается шельфовый ледник со слабо волнистой поверхностью, заканчивающейся ледниковым куполом Ленинградским. С юга подходит склон материкового ледникового щита, который уже на расстоянии 50 километров достигает высоты 1000 метров. На этом склоне над льдом возвышается несколько нанатаков – полностью окруженных льдом скалистых пиков или холмов. На станции проводятся исследования по метеорологии, геофизике, гляциологии и океанологии.
Выбрать место строительства и построить станцию было поручено Владиславу Гербовичу.
30 апреля 1961 г. врач 6‐й советской антарктической экспедиции на станции «Новолазаревская» Леонид Рогозов выполнил себе хирургическую операцию по поводу острого аппендицита под местной анестезией.
На станции впервые в Антарктиде была зарегистрирована электроэнцефалограмма человека. Регистрация выполнена во время 12‐й советской антарктической экспедиции (1966–1968) врачом станции П.В. Бундзеном в рамках комплексного психофизиологического исследования.
Климат оазиса Ширмахера с преобладанием признаков континентальности здесь формируется при низких температурах, в основном соответствуя интенсивности солнечной радиации. При этом погода складывается в зависимости от типа ветров, определяющих характер облачности и температуры воздуха. Доминирующие, наиболее интенсивные циклонические ветры восточного и юго-восточного направления вызывают в оазисе повышение температуры зимой и понижение летом, что сопровождается значительной облачностью, метелями, снегопадами и штормовыми ветрами. Временами стоковый ветер юго-юго-восточного направления вызывает в оазисе резкий перепад температуры воздуха и скорости ветра, сочетаясь при этом с ясной погодой и понижением влажности воздуха до 30–40 %. Средняя годовая температура воздуха в районе станции – 11°, минимальная – 41°, максимальная + 9,9°. Часто дуют сильные ветры, сопровождаемые крепкими метелями. Полярные ночь или день длятся около двух месяцев.
Животная жизнь оазиса представлена редкими гнездовьями птиц – снежного буревестника, вильсоновой качурки, южнополярного поморника. Заходы сюда пингвинов Адели единичны.
В 12 километрах к югу от станции, на леднике, расположен аэродром – один из самых крупных и загруженных в Антарктиде. Аэродром арендован и полностью обслуживается южноафриканской компанией Antarctics Logistics Centre International, основанной с данной целью россиянином А.В. Турчиновым и входящей в международную авиационную корпоративную программу.
22 февраля 1968 г. состоялось открытие антарктической станции «Беллинсгаузен» – первой советской полярной станции у берегов Западной Антарктиды. Она получила свое имя в честь русского мореплавателя, первооткрывателя Антарктиды Фаддея Фаддеевича Беллинсгаузена. «В торжественной обстановке в 14.00 на флагштоке поднялся флаг СССР. С новой радиостанции была передана первая сводка погоды. Станция «Беллинсгаузен» вступила в строй», – написал в своем дневнике ученый-полярник академик Алексей Фёдорович Трёшников.
Станция «Беллинсгаузен» находится ближе всего к экватору, то есть является самой северной российской антарктической станцией. Она была основана участниками 13‐й советской антарктической экспедиции для выполнения географических, геологических, гляциологических и биологических исследований ледового континента.
Местом расположения научной базы был выбран остров Кинг-Джордж (Ватерлоо), самый крупный из входящих в группу Южных Шетландских островов, расположенных в Атлантическом океане.
Сначала станция состояла из нескольких деревянных щитовых домиков, рассчитанных на 20 зимовщиков, затем, в середине 1970‐х гг., их заменили на более надежные алюминиевые постройки.
В настоящее время российская антарктическая станция «Беллинсгаузен» не единственная на острове Кинг-Джордж (Ватерлоо), всего здесь работают 14 научных станций из разных стран мира. Рядом с российской базой находятся четыре чилийских объекта: «Фрей», «Эскудеро», «Марч» и «Файлдс», китайская станция «Великая стена», уругвайская «Артигас» и южнокорейская «Кинг Седжонг».
Антарктический полуостров и близлежащие острова – самое благоприятное место в Антарктике для жизнедеятельности. Российские полярники часто называют станцию «Беллинсгаузен» «курортом». Среднемесячные температуры здесь никогда не опускаются ниже – 7 °C, тогда как на континентальной части Антарктиды данный показатель значительно ниже и составляет – 20 °C. На климат станции «Беллинсгаузен» сильно влияет окружающий океан. Колебания температур невелики, температура самого холодного месяца (август) составляет – 6,8 °C, самого тёплого месяца (февраль) – + 1,1 °C. Погода часто бывает неустойчивой и пасмурной в течение всего года с осадками в виде снега, дождя и мороси. В среднем в год выпадает около 700 мм осадков.
Суровая, но удивительно красивая природа − основной предмет интереса на станции «Беллинсгаузен». Растительный мир острова Кинг-Джордж представлен тремя группами растений: водорослями, мхами и лишайниками. Мхи встречаются преимущественно в постоянно увлажненных местах. На острове наиболее распространены кустистые – серые и листовые лишайники. На дне водоемов произрастает значительное количество водорослей. Особенностью существующих растений является их сравнительно темная окраска, благодаря которой происходит быстрый нагрев их за счет солнечной радиации. В весенний период над лишайниками образуется прозрачная ледяная корка, которая создает парниковый эффект и удлиняет вегетационный период растений в данных климатических условиях.
Животный мир острова Кинг-Джордж не богат, но своеобразен. Здесь постоянно обитают дымчатые альбатросы и доминиканские чайки, в теплый сезон появляются снежные буревестники, крачки, южнополярные поморники, голубоглазые бакланы и капские голуби. Вблизи станции отмечено существование четырех видов пингвинов: ослиные, антарктические, Адели и как единичные экземпляры – императорские. Из морских ластоногих на полуострове обитают морские слоны, тюлени Уэдделла, тюлени крабоеды, а также сравнительно редкие в этих местах морские котики и морские леопарды.
Российская антарктическая станция «Беллинсгаузен» выглядит как скопление домиков-вагончиков, похожих на бытовки строителей, ангаров, антенн и цистерн с топливом. Постройки скромны, но для жизни у людей есть все необходимое: столовая, библиотека, больница (на прием к нашим врачам приходят даже сотрудники с иностранных станций), баня, общие помещения для совместных чаепитий и развлечений; православная церковь. В каждом домике, где проживают полярники, уютно и чисто, мебель хоть и не новая, но крепкая. Связь с «большой землей» осуществляется через спутниковый канал, который работает при помощи геостационарного спутника. Полярники могут смотреть первый канал телевидения, который ретранслируется при помощи маломощного передатчика. Есть Интернет, но действует и почтовое сообщение.
В 2004 г. около станции «Беллинсгаузен» построили храм Святой Троицы Русской православной церкви, который является самым южным православным храмом на Земле. Он же единственный постоянно действующий храм в Антарктиде. Построена 15‐метровая церковь из сибирского кедра и лиственницы на возвышении и хорошо видна прибывающим в западную часть ледового материка. Колокола отлиты по заказу семьи Муравьевых-Апостолов, потомков российского декабриста.
17 февраля 2016 г. антарктическую станцию «Беллинсгаузен» посетил патриарх Московский и всея Руси.
В 2.45 по московскому времени 31 мая 1979 г. первая в истории полярная лыжная экспедиция газеты «Комсомольская правда» под руководством Дмитрия Шпаро на 76‐й день после старта достигла Северного полюса. В интервью Шпаро рассказал о подготовке экспедиции, о бомбардировщиках, которые летали над комсомольцами, медицинских экспериментах, а также о тех, кто обвинял участников похода в присвоении славы.
– Все началось с любви к свободе. Когда я был студентом МГУ, многие ребята на самых разных факультетах занимались походами, потому что походы давали свободу. Страна была фантастически разнообразной: можно было легко поехать в Грузию, Сибирь, на Камчатку. Зарплаты тогда были маленькие, но транспорт дешевый. Студенты как-то с этими трудностями справлялись, а когда отправлялись в поход и жили в палатках у костра – вот тогда они оказывались в своем мире. Мы чувствовали себя свободными в широком смысле слова: не просто чистый воздух, а свобода от многих обременительных ограничений, которые есть в Москве. И в политическом смысле тоже.
Когда я пришел на мехмат, довольно быстро собралась группа единомышленников, которые хотели путешествовать как можно дальше от Москвы. Мы устраивали походы на байдарках, на плотах, на лыжах, по горам и тайге. В какой-то момент я понял, что больше всего мне нравятся походы на лыжах. А если ты хочешь, чтобы твои лыжные трудности росли, надо отправляться на север. Там были чудесные походы, они очень запоминались. Хотелось идти на север все дальше и дальше. А дальше лежали льды.
В 1969 г. у нас был отличный поход по Таймыру. Мы дошли до побережья моря Лаптевых и до мыса Челюскин – самой северной точки страны. Мы пришли туда 8 мая, это был полярный день, ослепительно сияло солнце.
За мысом Челюскин с юга на север растянулся на тысячу километров архипелаг Северная Земля. А дальше был покрытый льдами океан – тысяча километров до Северного полюса. Вот там мы очень хорошо почувствовали, что вершина планеты совсем рядом. Это очень сложная задача: впереди были гигантские торосы, хаос льда. Но возможная. Все, что можно, было прочитано. Всем было понятно, что пешком туда еще никто не ходил.
Но путь преграждала трещина – большая, широкая полынья. Такие трещины называются «заприпайными» – они отделяют лед, который прирос к земле, от дрейфующих полей. На припае лед не движется, но идти по нему все равно страшно: мы вступали на еще незнакомую нам поверхность. По этому припаю мы шли на острова Комсомольской правды. Он был изломанный, мы восхищались красотой торосов. Кто-то видел в них хрусталь, кто-то верблюдов, и каждый находил что-то свое.
Сложилась команда и философия. Люди в команде появлялись постепенно. Со времен лыжных походов на мехмате с нами был Юра Хмелевский – аспирант, на три года меня старше. Благодаря экспедиции через пролив Лонга появились новые ребята: Володя Леденев и Толя Мельников.
В экспедицию хотели попасть гигантские, физически очень сильные люди, но это ничего не определяло. Остается непонятным, что самое главное. Сила приветствуется, но выносливость будет важнее. И должен быть какой-то философский взгляд на трудности. Если ты скажешь себе, что твои страдания несущественны, или даже пойдешь дальше и докажешь, что страдания приносят радость, – тогда все будет хорошо. Великий путешественник Амундсен в своей книжке «Моя жизнь» пишет, как услышал древнюю историю про людей, которые погибали от голода, и как ему, Амундсену, захотелось попасть на их место. Он захотел почувствовать их страдания. Вроде бы бред, но, с другой стороны, это нормальная жизненная философия.
Как сейчас помню, сидит Юра Хмелевский на Северной Земле и бинтует свои натертые ноги. Мороз. Смотришь на эти ноги, и сердце обливается кровью. Но мы ни разу не видели, чтобы он как-то показывал, что ему больно или плохо. Он был нормальным человеком, вся эта боль была где-то внутри.
Мы хотели идти к полюсу сначала вшестером, но седьмым все-таки присоединился Вася Шишкарев. Вася тренировался с нами пять лет, но сначала мы его брать с собой не собирались. Про нашу экспедицию потом сделали фильм «К полюсу!» с музыкой Никитина и текстом Визбора. Там такой кадр: Василий отверткой вкручивает шурупы, а на фоне звучит голос Юрия Визбора: «Несколько лет он настойчиво ввинчивал в сознание членов экспедиции идею, что он абсолютно необходим в походе».
Пока шла Гражданская война, Советам было не до спорта. Однако при Наркомате военных дел РСФСР уже с марта 1918 г. существовала система так называемого Всевобуча (всеобщее военное обучение), отвечавшая за подготовку армейского резерва.
Каждый трудящийся от 18 до 40 лет должен был пройти курс военной подготовки. Программа, рассчитанная на 96 часов, обучала стрелковому, строевому и окопному делам. Всего за годы войны Всевобуч прошли около 5 млн граждан.
Осенью 1922 г. власти объявили о закрытии «буржуазных» спортивных обществ и передаче их имущества точно таким же, но советским. Впрочем, самих обществ еще не было. Их следовало создать, соединив возможности Всевобуча и гражданского, мирного спорта. Зимой 1923 г. заместитель начальника политсекретариата войск ГПУ Московского округа Павел Уралец предложил коллегам создать на базе любительских команд органов госбезопасности новое спортивное общество. Идея так понравилась, что 18 апреля 1923 г. в ГПУ провели учредительное собрание. Начальник политотдела Леонид Недоля-Гончаренко, при царе работавший на заводе «Динамо», предложил название и девиз. Так родилось московское пролетарское общество «Динамо» – «Сила – в движении» с бело-голубыми цветами формы. Эмблема общества (буква «Д» в ромбе) появилась чуть позже, в 1926 г.
«Динамо» стало первым и на ближайшее десятилетие единственным спортивным обществом СССР. По причине полного отсутствия инвентаря, формы, спортивных площадок и вообще всего проще и быстрее было поддержать непрерывавшуюся футбольную традицию. Среди сотрудников ГПУ уже существовало несколько команд. Но совет «Динамо» решил создать новую из опытных игроков в качестве образца для подражания. К делу подключили младшего офицера Федора Чулкова, который вплоть до разгона спортивных обществ стоял на воротах самого знаменитого футбольного клуба Москвы – кружка футболистов «Сокольники» (КФС). Чулков позвал в новую команду всех игроков КФС – «стариков» с большим опытом.
Уже 17 июня на первенстве Москвы команда дала первый бой команде «Красной Пресни». Сыграли со счетом 2: 3, динамовцы пропустили пенальти в конце матча. Это было обидно, но начало было положено.
Летом 1923 г. при ВЦИК РСФСР был образован Высший совет по физической культуре, и спортивная работа стала вестись системно и централизованно на территории всего СССР. К 1929 г. региональных отделений «Динамо» было уже более 200. А в 1934‐м при «Динамо» появилась детская спортивная организация «Юный динамовец». Кстати, именно там начинал играть легендарный Лев Яшин.
Финансирование общества решили сделать бездотационным, то есть спортсменам предложили зарабатывать самим. Тогда в Советской России был НЭП, и «Динамо» стремительно обросло пунктами проката (лодки, коньки), разнообразным общепитом, кинотеатрами и концертными площадками. В «Динамо» же стекались мастера по производству инвентаря. Открывались спортивные магазины, которых к 1929 г. по всей стране было уже более 150. Кустарные мастерские постепенно превращались в крупные предприятия. В Харькове строилась трикотажная фабрика, выпускавшая форму, а в Самаре – лыжная. До 70 % полученных средств немедленно направлялось на строительство. Когда в 1928 г. в СССР объявили об открытии Всесоюзной спартакиады, в Москве уже были построены Центральный стадион, стрельбище в Мытищах и водная станция. Стадионы массово строились во всех крупных городах страны.
Но все это было потом. Начиналось все на голом месте со страсти фанатичных любителей спорта. «В Москве тогда вообще стадионов не было, а были спортплощадки, – вспоминает один из первых футболистов «Динамо» Петр Мидлер. – Динамовцы имели небольшую площадку в Орлово-Давыдовском переулке, которая просуществовала до 1928 г. С самым теплым чувством я вспоминаю эту малюсенькую спортплощадку. Жизнь на ней с утра до позднего вечера била ключом, когда ни придешь – видишь: на открытом воздухе занимаются боксеры, легкоатлеты, баскетболисты, футболисты и другие, а зимой конькобежцы, фигуристы.
В то время не было не только штатных тренеров, но и никаких тренеров, однако тренировки наши проходили целеустремленно и с большой пользой. Каждый из нас знал свои недостатки и сам старался их устранить без всякого нажима извне. Каждый гордился и дорожил тем, что играет в старшей команде уже популярного в столице и во всей стране общества «Динамо».
Так первые советские спортсмены невольно воплотили античный идеал совершенного человека, о котором, скорее всего, даже не слышали. Хорошее дело спорта решили закрепить на законодательном уровне. В 1935 г. вышел приказ НКВД СССР о том, что «все мировые рекорды в ближайшие годы должны быть нашими – динамовскими». Так оно, в сущности, и вышло. К 2020 г. в обществе насчитывалось 313 чемпионов летних Олимпийских игр, 394 чемпиона зимних и 1273 чемпиона мира и Европы.
В начале 1935 г., когда в СССР уже было два спортивных ведомства («Динамо» и ЦДКА), было решено организовать физкультурное общество, задачей которого было объединение спортсменов-производственников. Это была идея первого секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Косарева. Когда вопрос о создании общества был решен, Косарев встретился с Николаем Старостиным и предложил ему подумать о названии, подчеркнув, что оно должно быть ярким и гармонично вписывающимся в жизнь страны.
И 19 апреля 1935 г. официально было создано Всесоюзное добровольное физкультурное общество «Спартак», председателем которого стал комсомольский организатор физкультурной работы, член президиума Всесоюзного совета физической культуры Семен Привис. Основной задачей спартаковцев, наряду с подготовкой классных спортсменов, стала работа по привлечению к активному образу жизни работников артелей, членов их семей, учащихся. Собственно, заниматься в «Спартаке» могли все желающие.
Безусловно, это была заслуженная оценка деятельности «Спартака». Всего два года понадобилось красно-белым, чтобы войти в элиту отечественных физкультуры и спорта. К концу года в обществе насчитывалось уже более 120 тысяч физкультурников.
29 апреля 1960 г. в жизни спартаковцев произошло значительное событие. Они получили новое название – профсоюзно-кооперативное добровольное спортивное ордена Ленина общество «Спартак». Именно благодаря своей принадлежности к профсоюзам в советский период «Спартак» называли «народной командой» – в основном в противовес прежде всего армейскому ЦСКА и милицейскому «Динамо».
В 1987 г. общество «Спартак», наряду с другими профсоюзными спортобществами, было неожиданно и необоснованно упразднено профсоюзными структурами с согласия ЦК КПСС. Тысячи знаменитых спартаковцев и миллионы их поклонников были возмущены подобным решением. В частности, заслуженный мастер спорта, один из основателей «Спартака» Николай Петрович Старостин назвал поступок властей, в том числе спортивных, в высшей мере ошибочным и недальновидным. Он заявил, что разрушилась вся инфраструктура советского спорта, и это в самое ближайшее время негативно скажется на спортивном движении страны и результатах лучших мастеров на чемпионатах мира, Европы, Олимпийских играх. Время показало, что патриарх советского и российского спорта был прав.
И несомненно, все без исключения спартаковцы считали, что необходимо официально возродить родное спортивное общество. В апреле в Ленинграде на расширенном активе, который проводили Борис Иванов, Петр Болотников, Петр Мазор и Александр Оконашвили, эта инициатива была поддержана и появилась декларация к руководству страны о воссоздании «Спартака», подписанная сотнями активистов.
В мае президиум ВКП принял постановление, одобряющее восстановление общества «Спартак», и осенью произошло его официальное возрождение. 28 октября в Колонном зале Дома союзов с огромным эмоциональным подъемом прошел учредительный съезд межреспубликанского общества «Спартак» с участием более 1200 человек из большинства союзных республик. Председателем Центрального совета избрали Петра Болотникова, первым заместителем – Николая Озерова, заместителем – Петра Мазора. 29 октября в Октябрьском зале Дома союзов прошел учредительный съезд Российского спартаковского общества с участием представителей 64 регионов России. Председателем Российского совета был избран Борис Иванов, его заместителями – Анна Алешина и Леонид Романов. Так начинания спартаковцев увенчались успехом.
В 1997 г. Л.В. Тягачевым, Н.Н. Озеровым и А.Б. Алешиной был подписан договор о сотрудничестве между Госкомитетом РФ по физической культуре и спорту и российским обществом «Спартак» – первый подобный документ между государственной и общественной спортивной организацией. Вместе с текстом договора, в котором «Спартаку» был дан социальный государственный заказ на развитие физической культуры и спорта среди различных категорий населения, руководителям регионов были направлены письма за подписями Л. Тягачева и Н. Озерова с просьбой об оказании поддержки и помощи спартаковским организациям.
Среди спартаковцев огромное количество чемпионов и призеров Олимпийских игр, чемпионатов мира и Европы и других крупных международных соревнований.
По сей день общество ежегодно организует и успешно проводит массовые физкультурно-спортивные мероприятия, такие как фестивали – «Деловая женщина», «Стартуем вместе», «Красота – Грация – Идеал», спартакиады ветеранов спорта с участием многих известных мастеров, международные турниры по боксу памяти Виталия Островерхова и Владимира Кузина. С 2008 г. при непосредственном участии российского физкультурно-спортивного общества «Спартак» ежегодно проводятся межрегиональные автопробеги олимпийских чемпионов.
Набирает обороты массовое спортивное движение. Хорошо работают многие спортивные школы, активизируется физкультурная работа в трудовых и учебных коллективах. По-прежнему с огромным желанием трудятся ветераны «Спартака», пропагандируя его славную историю и достижения, помогая молодежи.
21 июля 1943 г. распоряжением Совета народных комиссаров СССР было создано спортивное общество «Трудовые резервы». 20 ноября 1942 г. состоялось совместное заседание бюро Центрального комитета Всесоюзного Ленинского коммунистического союза молодежи (ЦК ВЛКСМ) и коллегии Главного управления трудовых резервов при Совете народных комиссаров (СНК) СССР и Комитета по делам физической культуры и спорта при СНК СССР, на котором было решено организовать спортивное общество учащихся и работников «Трудовых резервов», о чем было сообщено в правительство СССР. В конце 1942 г. такое спортивное общество с названием «Трудовые резервы» было создано в Москве. По примеру Москвы подобные спортивные общества стали создаваться во многих регионах Советского Союза. С созданием многочисленных организаций возникла необходимость в их объединении в единую структуру с целью более эффективной их деятельности под руководством общего руководящего органа. Летом 1943 г. Совет народных комиссаров СССР разрешил Главному управлению трудовых резервов при СНК СССР организовать Всесоюзное добровольное спортивное общество учащихся и работников ремесленных, железнодорожных училищ и школ фабрично-заводского обучения, присвоив ему название «Трудовые резервы». 21 июля 1943 г. приказом начальника Главного управления трудовых резервов это общество было организовано, утверждены его устав, эмблема, значок, флаг, образован Центральный совет общества.
Всесоюзное общество «Трудовые резервы» с первых дней своего создания продолжило проведение массовой военно-спортивной работы в училищах и школах ФЗО, работу по созданию в каждом учебном заведении коллектива физкультуры и минимальной материальной базы для проведения обязательных и внешкольных мероприятий. Руководство работой ВДСО «Трудовые резервы» осуществлялось Главным управлением трудовых резервов при СНК СССР по согласованию с Комитетом по делам физкультуры и спорта при СНК СССР, финансировалась за счет госбюджета. Спортивная форма и инвентарь предоставлялись учащимся бесплатно. Членские взносы для учащихся были чисто символические, от уплаты взносов освобождались сироты и дети погибших воинов. Наряду со штатными военруками и инструкторами физкультуры к ведению спортивных секций привлекались общественные тренеры из числа работников училищ, комсомольских работников базовых предприятий, подготовленных в коллективах физкультуры учащихся.
Работа по военно-физической подготовке учащихся строилась на основе Всесоюзного физкультурного комплекса «Готов к труду и обороне». Комплекс включал подготовку по упражнениям на силу, быстроту, выносливость, а также освоение прикладных навыков по метанию гранат, плаванию, передвижению на лыжах, совершению туристического похода с ориентированием на местности, стрельбе, навыков по гражданской обороне. Кроме того, в комплекс входило освоение прикладных теоретических знаний. Желающие получить «золотой значок» ГТО должны были выполнить ещё и спортивный разряд. В 1947 г. в коллективах физкультуры учебных заведений и секциях общества «Трудовые резервы» было подготовлено 243 тысячи значкистов комплекса ГТО, 12,5 тысячи спортсменов-разрядников, 282 спортсмена 1‐го разряда и 28 мастеров спорта СССР.
В 1947 г. впервые утверждены условия всесоюзного соревнования на лучшую постановку массовой физкультурной и спортивной работы между коллективами физкультуры учебных заведений и ДСО «Трудовые резервы». Итоги соревнования подводились приказом министра трудовых резервов, что повышало его значимость для руководителей местных управлений и учебных заведений трудовых резервов.
Начиная с 1945 г. физкультурники и спортсмены «Трудовых резервов» регулярно участвовали в проведении красочных массовых спортивно-гимнастических выступлений в честь государственных праздников и больших спортивных мероприятий, таких как открытие Олимпийских игр, Спартакиад народов СССР, Игр доброй воли и др., получивших восторженную оценку зрителей.
Проведение ежегодных спартакиад учащихся, соревнований на лучшую учебную группу под девизом «Стартуют все», участие в спортивной игре «Орленок», слеты и туристические походы по местам боевой славы были ярким событием в жизни коллективов физкультуры учебных заведений и имели большое воспитательное воздействие на учащихся.
К 1986 г. система «Трудовых резервов» располагала почти 23 тысячами спортивных сооружений, в том числе 54 стадионами, 95 плавательными бассейнами, 5125 спортивными залами, 11 402 баскетбольными и волейбольными площадками, 2492 футбольными полями и 3324 стрелковыми тирами.
13 ноября 1945 г., сыграв с «Челси» 3:3 при полном стадионе, «Динамо» (Москва) начало триумфальное турне по Англии. Общий счет по голам 19:9 в пользу «Динамо», которое еще имело боевую ничью с «Рейнджерс», обыграло «Арсенал» и втоптало в газон «Кардифф-Сити».
Серым лондонским утром 13 ноября 1945 г. жители британской столицы потянулись в западную её часть – к находящемуся в районе Фулхэм стадиону «Стэмфорд Бридж». Многие из них покидали свои дома загодя – в полной темноте. Они боялись опоздать на первое послевоенное шоу – международный футбольный матч местного «Челси» с командой «Динамо» из далёкой Страны Советов. Английский болельщик спешил на свидание с «молчаливыми мужчинами в синих пальто» – так окрестила динамовских футболистов британская бульварная пресса.
Билеты на матч «Челси» – «Динамо» (Москва), несмотря на то что это был вторник, разлетелись в мгновение ока. Игра была назначена на половину третьего дня, но те, кому не достались заветные квиточки, лелеяли надежду прорваться на стадион. Предвосхищая такой поворот событий и опасаясь давки, власти Лондона открыли ворота «Стэмфорд Бридж» ещё в девять утра. Но устоять перед напором человеческой массы полицейские не смогли. За несколько минут до стартового свистка арбитра Джорджа Кларка публика смела кордоны и прорвалась к футбольному полю. Правда, вели себя болельщики достаточно мирно – согласно официальным сводкам, в больницу в тот день из окрестностей «Стэмфорд Бридж» доставили всего 14 человек. Остальные же заполнили свободное пространство у самой бровки и, насколько это возможно, старались не мешать игрокам и другим болельщикам, расположившимся на трибунах. Только в чаше «Стэмфорд Бридж» невероятным образом разместились 85 тысяч человек. А сколько их ещё сидело на крышах близлежащих зданий!
Динамовцы сильно удивили английскую публику тем, что дружным строем выбежали на поле за четверть часа до игры. «У русских сломались часы!» – потешались на трибунах «Стэмфорд Бридж». А подопечные Михаила Иосифовича Якушина, ничуть не смущаясь, а скорее всего, не понимая, по какой причине в них тычут пальцами, приступили к рядовой для себя предыгровой разминке. И это вызвало «культурный шок» у зрителей, поскольку местные футболисты разминались в раздевалках – так у них было заведено.
Поразило британскую публику и то, что на матч гости вышли не с пустыми руками. Согласно неписаной советской традиции, каждый футболист «Динамо» имел при себе пышный букет цветов, который вручил игроку соперника. Англичане, не приготовившие ответных подарков, были смущены, но от цветов не отказывались. А зрители недовольно посвистывали – они всё ещё не могли простить организаторам турне накладку с размещением команды гостей. С целью экономии динамовцев решили поселить в казарме королевской гвардии. Нашим игрокам предлагалось спать в плохо отапливаемом помещении на обычных двухъярусных кроватях с тощими матрасами и бесформенными подушками. Когда же они резонно отказались, а информация об этом просочилась в прессу, многие жители Лондона, весьма дружелюбно относившиеся к посланцам из России, наперебой приглашали их к себе домой.
Выставить на игру с «Челси» оптимальный состав «Динамо», усиленному выступавшими за другие клубы Всеволодом Бобровым (ЦДКА), Борисом Орешкиным и Евгением Архангельским (оба – ленинградское «Динамо»), не удалось. Уже в Лондоне заболел желтухой полузащитник Александр Малявкин – всё турне так и провалявшийся на госпитальной койке, травму колена получил Василий Трофимов. Да и сама обстановка была в диковинку. На наших стадионах поля обрамляли беговые дорожки, а в Англии публика буквально дышала в лицо. Не говоря уже о том, что наш болельщик в те времена вёл себя куда сдержаннее. А тут казалось, что ещё секунда – и степенные в обыденной жизни и невероятно эмоциональные на футболе англичане ринутся помогать своей команде.
Впрочем, на адаптацию гости потратили считаные минуты, и вот уже кипер «Челси» Вудли вынужден трижды подряд вступать в игру. Когда же был бессилен и он, хозяевам откровенно повезло – после удара Архангельского мяч попал в сетку с внешней стороны, а Бесков и Бобров заставили охать перекладину и штангу ворот лондонской команды.
Динамовцы ответили выходом один на один Боброва, но легко разбирающемуся в таких ситуациях с вратарями нападающему ЦДКА изменило хладнокровие – пытаясь пробить над бросившимся ему в ноги кипером, он направил мяч выше перекладины. Расплата наступила мгновенно – Уильямс опередил не поделивших мяч Хомича и Семичастного. 2:0 в пользу «Челси»! Но «Динамо» не сдалось. Боброва уложили на землю в штрафной «Челси». Пенальти! Удар исполнил Леонид Соловьёв, но угодил в штангу. И вскоре прозвучал свисток на перерыв. Может, не стоило Леониду Соловьёву брать на себя такую серьёзную ответственность? Ведь ровно за месяц до матча на «Стэмфорд Бридж» форвард «Динамо», пробивая пенальти в финале Кубка Советского Союза, точно так же угодил в штангу ворот ЦДКА. И «Динамо» проиграло – 1:2. Впрочем, потерянного уже не вернуть…
В обоюдоострой игре «Челси» мобилизовался и вновь вышел вперёд. Наслушавшийся критики Лаутон головой вколотил мяч в ворота Хомича. Однако последнее слово осталось за «Динамо»: кто-то из москвичей буквально вложил мяч в ногу Боброву: пушечный удар, лёгкий рикошет – и гол! 3:3.
Спустя семь минут арбитр Кларк дал финальный свисток, и разгорячённые увиденным спектаклем лондонские болельщики выбежали на поле. Не успевших покинуть его Карцева, Хомича, Семичастного и Боброва публика унесла в раздевалку на руках. Так ровно 70 лет назад, 13 ноября 1945 г., началось ставшее легендой турне московского «Динамо» по Великобритании… А что было потом? Из Лондона динамовцы отправились в валлийский город шахтёров – Кардифф. Где спустя четыре дня сыграли с местным клубом «Кардифф-Сити», выступавшим в третьем английском дивизионе. Лишь на первых минутах советскую команду заставил поволноваться левый крайний нападающий хозяев Кларк. Когда же за него как следует взялся правый защитник бело-голубых Всеволод Радикорский, прозванный за свою степенность Барином, преимущество «Динамо» стало подавляющим.
Для подопечных Михаила Якушина это был тот самый день, когда получается буквально всё. Хорошая после лондонской серости погода, отличное поле, доброжелательность публики, оркестр, исполнивший перед матчем русскую песню «Полюшко-поле», создали у наших игроков отличный эмоциональный фон. Ну а команда соперника, как её рекомендовали, действительно оказалась очень быстрой, но молодой и менее мастеровитой. Пропустив к 25‐й минуте три мяча, валлийцы сникли, а наши футболисты, напротив, всё прибавляли и прибавляли. Немудрено, что счёт оказался разгромным – 10:1 в пользу «Динамо»! Четырежды отличился у победителей Константин Бесков, по три мяча забили Всеволод Бобров и Евгений Архангельский. Причём последний, 10‐й мяч влетел в сетку ворот «Кардифф-Сити» за несколько секунд до финального свистка. А при счёте 8:1 Хомич парировал пенальти. Кстати, советское радио организовало прямой репортаж из Кардиффа, который вёл Вадим Синявский.
Прессинг со стороны газет сработал: испугавшись за свой престиж, представители «Арсенала» заявили, что в нынешнем составе вряд ли смогут победить «Динамо», и пригласили подкрепление в лице пяти игроков, среди которых выделялись знаменитый правый крайний Стэнли Мэтьюз из «Сток-Сити», который спустя девять лет станет первым обладателем «Золотого мяча», и мощный центральный нападающий Стэнли Мортенсен из «Блэкпула». Тогда подобное было в порядке вещей – на товарищеские матчи английские клубы часто приглашали из других команд футболистов, называемых гостями. А по отношению к «Динамо» это не выглядело «подставой», поскольку за бело-голубых тоже играли гости – «армеец» Бобров и ленинградские динамовцы Архангельский и Орешкин. Из-за того, что принадлежащую «Арсеналу» арену «Хайбери» ещё не восстановили после немецких бомбёжек, матч прошёл на стадионе принципиального соперника «канониров» «Тоттенхэма». К сожалению, снова не повезло с погодой: несмотря на то что встреча началась в 14.15 по местному времени, над полем стоял густой классический британский туман. Да такой, что, находясь у одних ворот, видеть, что творится на другой половине поля, было невозможно. Доходило до смешного: игроки обеих команд, выступавшие в синих и красных футболках, несколько раз принимали судью Николая Латышева (по договорённости советские, английские, валлийские и шотландские арбитры работали на матчах турне по очереди) за своего и отдавали ему мяч. В перерыве Николай Гаврилович даже принял решение сменить традиционную чёрную судейскую форму на белую, предварительно отклонив предложение представителей «Арсенала» прекратить матч.
К счастью, почти тут же Бесков один мяч сквитал, а едва начался второй тайм, Сергей Соловьёв восстановил равновесие. Ещё через четверть часа Бобров окончательно вывел «Динамо» вперёд – 4:3. «Это был отличный матч, который из-за мерзкой погоды, кроме нас, футболистов, никто не видел», – подвёл его итоги капитан «Арсенала» Бернард Джой. А Михаил Якушин позднее написал в своей книге: «Из пяти мячей первого тайма я видел только один. Случай уникальный в моей тренерской практике!» На следующий же день лондонские газеты возмущались действиями Латышева: по их мнению, воспользовавшись туманом, он засчитал третий и четвёртый голы бело-голубых, забитые из офсайда, и отменил ещё один мяч Рука, забитый дальним ударом. Перед тем как обработать передачу, англичанин угодил локтем в лицо нашему защитнику Михаилу Семичастному, который вёл с ним жёсткую силовую борьбу.
Памятуя о дубле Мортенсена, советская делегация категорически возразила против участия в игре на стороне хозяев формально ещё не заявленного за них Джеймса Кэски из «Эвертона». Мол, о наших «джокерах» Боброве, Архангельском и Орешкине было известно до прилёта на Туманный Альбион, а с вами мы так не договаривались. Пришлось хозяевам отступить.
В итоге на трибунах «Айброкса», по разным данным, собралось от 90 до 120 тысяч зрителей – заметно больше, чем в Лондоне и Кардиффе. Счёт уже на третьей минуте открыл ударом со штрафного Василий Карцев, затем Хомич парировал пенальти, а Карцев довёл результат до 2:0 в пользу «Динамо». Однако перед перерывом мяч, за который боролись голкипер и защитник советской команды с нападающим хозяев Билом Смитом, рикошетом от груди шотландского форварда закатился в ворота.
А на 75‐й минуте случился спорный эпизод. После столкновения в штрафной площади динамовцев защитника Радикорского с нападающим хозяев судья назначил свободный удар в пользу гостей, но вмешался помощник арбитра, и рефери указал на точку. Второй 11‐метровый Хомичу отразить не удалось. Ничья – 2:2.
Таким образом, два матча «Динамо» выиграло, два свело вничью, забило 19 мячей, пропустило 9. Это турне сыграло огромную роль для дальнейшего развития футбола в СССР.
Поняв, что наши команды вполне конкурентоспособны на международной арене, в следующем году советские спортивные функционеры дали согласие на вступление секции футбола СССР в ФИФА. В нашем чемпионате стали наносить на футболки игроков номера, появились полноценные протоколы матчей, в которые заносились составы команд, замены, удаления, записывались авторы забитых мячей. Международные товарищеские матчи на клубном уровне регулярно проводились и потом, но ни один из них не имел такого внутреннего и внешнего резонанса, как легендарное турне «Динамо» в Великобританию осенью 1945 г.
Вообще-то этот вид спорта существовал уже и в царской России. Неудивительно, что завезли его в наши края английские моряки и промышленники. В Санкт-Петербурге даже встречались между собой три команды: «Виктория», «Невка» и «Невский клуб», в которых преимущественно играли англичане и в небольшом количестве немцы. Потом в состав «Виктории» подтянулись и русские футболисты. Первая отечественная команда была создана в 1897 г. при петербургском Кружке любителей спорта. 13 сентября 1898 г. во дворе кадетского корпуса был сыгран первый официальный матч между российскими командами: всё тот же Кружок любителей принимал соперников из Питерского кружка спортсменов и победил со счётом 4:3.
После революции распространению футбола очень помогла система всевобуча. Футбол в числе нескольких других спортивных дисциплин был включён в государственную программу допризывной подготовки. Это и предопределило растущую популярность этого вида спорта даже в самых отдалённых уголках страны.
На праздниках побеждали команды Украины и Москвы. На спартакиадах – сборные РСФСР и снова москвичи. Последний чемпионат для сборных, а не для клубов прошёл по круговой системе в 1935 г. В нём приняло участие 6 команд. Первенствовала снова команда столицы. В союзных республиках проводились свои первенства, причём довольно интересные. Играли между собой и сборные городов. А сборная СССР свой первый матч провела 16 ноября 1924 г. в Москве. В гости к нашей команде приехала команда Турции. Это была основная сборная страны, но таковой в этом матче она не именовалась.
Дело в том, что СССР в те годы состоял не в ФИФА, а в Красном спортивном интернационале – организации, которая задумывалась как альтернатива «буржуазным» федерациям. ФИФА в ответ запретила «своим» сборным играть с членами других союзов. Турция в ФИФА исправно состояла, но на игру в Москве дала согласие. Правда, не в качестве национальной команды, а под флагом оригинально названной «сборной Народных домов Турции». Матч прошёл с преимуществом сборной СССР и завершился победой со счётом 3:0.
Во время Великой Отечественной войны продолжали играть в футбол, однако в этот период спорт был максимально политическим, и война продолжалась и на футбольном поле между враждующими странами. Кубок СССР на время военных действий был приостановлен, но его возобновили в 1944 г., в чемпионате приняло участие 24 команды.
В 1945 г. произошел переломный момент в советском футболе. Московское «Динамо» совершило турне по Англии, где сыграли со многими известными и сильными футбольными клубами, после чего у мирового сообщества по футболу не оставалось сомнений для признания СССР сильной в футболе.
После войны в турнире продолжают одерживать победу московские клубы. В 1946 г. СССР вступил в Международную организацию футбола ФИФА. После этого советские футболисты начали покорять европейский футбол и набираться еще больше опыта, играя с сильными командами.
Валерий Брумель – легкоатлет, своими спортивными рекордами доказавший, что «выше головы» все-таки возможно прыгнуть. Ему удалось взять высоту 228 сантиметров, при собственном росте 185 сантиметров. В истории советской легкой атлетики Брумель стал такой же легендой, как бегуны Валерий Борзов и Владимир Куц.
Биография прыгуна имеет общие черты с судьбой Анны Герман: ему так же пришлось восстанавливаться после страшной автокатастрофы и бороться с онкологией.
Валерий Брумель родился 14 апреля 1942 г. в селе Разведки Амурской области. Родители будущего спортсмена были геологами, изучавшими недра Дальнего Востока.
Кроме Валеры в семье росло еще трое детей: старшая сестра Эмма и двое младших братьев – Игорь и Олег. Как рассказывал Игорь Брумель, их мать Людмила Яковлевна Колкунова была русской, а отец Николай Александрович имел английские корни.
Валерию было 12 лет, когда семейство перебралось в Луганск (в ту пору Ворошиловград). В детстве сверстники часто дразнили его за высокий рост, неуклюжесть и страх перед высотой. Был случай, когда Валера забрался на крышу пятиэтажки, а вот спуститься сам не смог. Пришлось вызывать пожарную команду, чтобы снять будущего великого прыгуна.
Непреодолимое желание изменить самого себя и покончить с бедностью привели Валерия в спорт. Попасть в секцию по спортивной гимнастике удалось не сразу: тренеры посмеялись над нескладным мальчиком.
Первый, кто оценил способности Брумеля, был школьный физрук: он предложил мальчику перепрыгнуть через натянутую на высоте 1,2 метра веревку. Валерий с легкостью преодолел препятствие, и это было началом его легкоатлетической карьеры.
Полностью уйти в спорт и погрузиться в тренировки не получалось – нужно было работать, чтобы выжить. Даже став мастером спорта СССР и получив серебро на первенстве Украины, парень продолжал работать на жировом комбинате.
Очередной мировой рекорд и победа над Томасом в 1963 г. не оставили равнодушным генерального секретаря Хрущева. Будучи зрителем на соревнованиях, которые проходили в Лужниках, он выкрикнул приветствие: «Вот мы и показали Америке кузькину мать!»
Брумель является серебряным призером Олимпиады в Риме и чемпионом Олимпийских игр в Токио 1964 г.
Прыгун был женат трижды, воспитал троих детей. Будучи уже трехкратным чемпионом мира, в 1963 г. Валерий женился на художественной гимнастке Светлане Лазаревой. В этом же годы у пары родился сын, которого они назвали Александром. Семейная идиллия продлилась лишь до тех пор, пока Валерий был здоров. Вскоре произошла трагедия, из-за которой спортсмен надолго оказался прикованным к кровати.
Это случилось в октябре 1963 г., когда Брумель после тренировки торопился домой, к семье. Тамара Голикова, бывшая однокурсница легкоатлета, предложила подвезти его на мотоцикле. Сев за руль, девушка в какой-то момент не справилась с управлением и влетела в бетонный столб. Тамара не пострадала, а вот Валерий получил тяжелейшую травму ступни – кости были раздроблены, все держалось только на связках.
Спортсмен пережил тяжёлые испытания: 32 операции, 7 из которых очень серьезные, а также предательство жены. Светлана бросила Валерия, оставив ему сына. Через какое-то время ее лишили родительских прав.
В этот же период Валерий связал себя узами второго брака. Его супругой стала Елена Петушкова, олимпийская чемпионка по конному спорту. Ее отец Владимир Петрович в те годы был заместителем министра внутренних дел СССР. В 1974 г. у пары родилась дочь Влада, но брак оказался недолгим, и девочке пришлось расти без отца.
Третий брак Брумеля состоялся через 18 лет. Психиатр Светлана не только помогала мужу преодолевать приступы меланхолии, но и подарила ему на 50‐летний юбилей третьего сына – Виктора.
С 6‐летнего возраста Витя активно занимался спортом. Сначала отец определил его в школу тенниса, где мальчик занимался несколько лет. В легкую атлетику он пришел уже после смерти своего знаменитого отца. Поначалу Витя осваивал прыжки с шестом, но вскоре перешел в дисциплину, которая принесла славу Брумелю-старшему. Мастером спорта парень стал в 2010 г., а максимальная высота, которую ему удалось взять, – 220 сантиметров.
Валерий Брумель умер 23 января 2003 г. Легендарный легкоатлет покоится на Новодевичьем кладбище Москвы.
На торжественной церемонии открытия Олимпийских игр в Токио (1964) на стадион входила сборная СССР. Проход по олимпийскому кругу составлял от захода до размещения на стадионе 25–30 минут.
Всё это время советский спортсмен Юрий Власов – знаменосец олимпийской сборной – нёс флаг весом в 2,5–3 килограмма на вытянутой руке! Это был шок для спортсменов и репортёров всего мира! В дальнейшем многие пытались повторить это действие русского силача – никому это не удалось и поныне…
Юрий Власов родился 5 декабря 1935 г. в интеллигентной семье: отец – дипломат, разведчик, полковник ГРУ и специалист по Китаю, мать – заведующая библиотекой. О судьбе Власова в военные годы практически ничего не говорится в источниках, поэтому приступим сразу к его большому пути.
Ещё мальчиком, учась в Суворовском училище, Юрий был поражен в самое сердце книгой «Путь к силе и здоровью» Георга Гаккеншмидта, 1911 г. издания, ещё со знаками «ять», и точно знал, что его путь предрешен. В 14 лет он уже начал свой блистательный спортивный путь.
Ну и, конечно, труд – тяжёлый, упорный, размеренный. Власов тренировался ежедневно с 10 утра до 16 часов. «Волосы сгорали от пота, я их сбривал, – вспоминает Власов. – С 19 до 33 лет я ничего не видел, кроме одной тяжелейшей работы».
В возрасте 21 года, в 1957 г., Юрий впервые стал рекордсменом СССР в рывке (144,5 килограмма) и толчке (183,0 килограмма), и это было началом «десятилетки» Власова.
В 1959‐м он победил на чемпионате мира в Варшаве.
А на следующий год на Олимпиаде в Риме состоялся триумф Юрия – ту Олимпиаду назвали «Олимпиадой Власова». На помост для последнего упражнения (толчок) Власов вышел по-крутому: начал, когда все конкуренты уже закончили соревнования. Первая успешная попытка сразу с весом 185 килограммов – и Власов получает олимпийское «золото» и мировой рекорд в троеборье – 520 килограммов. Вторая попытка – 195 килограммов – и мировой рекорд в троеборье становится уже 530 килограммов. Третья попытка – 202,5 килограмма (мировой рекорд в толчке) и ещё один в троеборье – 537,5 килограмма. Ближайший соперник отстал от Юрия на 25 килограммов.
Этот рекорд стал не только официальным мировым рекордом, но и превысил феноменальные достижения американца Пола Андерсона – официальное (512,5 килограмма) и неофициальное (533 килограмма), сняв все вопросы.
«Я такого триумфа никогда не видел больше в своей жизни! Огромный многотысячный зал сорвался со своих мест, всё перевернулось, они прорвались на сцену, взяли меня на руки. Меня отбивала полиция. Я когда в Риме переходил потом улицу, полиция перекрывала для меня одного дорогу – в любых неположенных местах», – радуется Власов. Тогда спортсмены были фантастическими легендами.
Следующие два года основным соперником Власова был другой американец – Норберт Шемански. Несмотря на то что он был старше советского тяжелоатлета на 11 лет, он дважды (в 1961 и 1962 гг.) временно отбирал у Власова рекорды мира в рывке и дважды (1962 г. и 1963 г.) становился после него вторым на чемпионатах мира.
На следующую Олимпиаду – в Токио в 1964 г. – Власов приехал главным фаворитом. Его боготворили не только в СССР. Его очки, которые он не снимал во время подходов, обращали внимание журналистов и на другие стороны его личности. «…Он соединил в себе все качества, которые можно требовать от атлета. Силу, гармонию, форму и вместе с тем приветливость и ум. Этот инженер, владеющий несколькими языками, – образец совершенного человека», – писал о Власове шведский журналист Торстен Тэнгер.
Однако победить в Токио не удалось. Соперником Власова стал товарищ по команде Леонид Жаботинский. За несколько месяцев до Олимпиады Жаботинский установил мировые рекорды в рывке, толчке и сумме, но к началу Игр Власов успел эти рекорды вернуть. Намечалась битва советских тяжелоатлетов. Первое упражнение (жим) выигрывает Власов с мировым рекордом – 197,5 килограмма, соперник по команде отстает на 10 килограммов. В рывке Власов взял 162,5 килограмма, позволив Жаботинскому уменьшить разрыв до 5 килограммов (он взял 167,5 килограмма). Видимо, это подзадорило Юрия, и он совершает невероятное – идёт на четвертый подход, который не идет в зачет соревнований (!), и устанавливает мировой рекорд – 172,5 килограмма.
«Всем своим видом я демонстрировал, что отказываюсь от борьбы за «золото» и даже снизил начальный вес. Власов, почувствовав себя хозяином помоста, ринулся покорять рекорды и… срезался», – комментировал позже Леонид Жаботинский. В последнем упражнении Жаботинский толкнул 200 килограммов, Власов – 210.
Сам Власов сказал: «Ушел я молодым. Еще мог лет 5 выступать и побеждать мог. Я, бывало, проснусь ночью, сильный ещё был, и голос говорит: «Вернись! Вернись! Ещё все победы у тебя будут. Через 2–3 года поздно будет». Так до утра и лежал с этими мыслями. Это не в шахматы или бридж на чемпионате мира играть – платишь жизнью. Я видел как руки втыкались в помост и кости выходили наружу». Однако уход Власова оказался не окончательным. Из-за денежных проблем Власов был вынужден вернуться: осенью 1966 г. он возобновил тренировки, а 15 апреля 1967 г. на чемпионате Москвы установил свой последний мировой рекорд, за который получил 850 рублей.
«В 60–70‐х гг. моё имя стирали из спорта. Показывали фильм про Олимпиаду в Риме, расхваливали других спортсменов, но обо мне – ни слова. В людскую память я вернулся уже в 80‐х гг.», – говорит Юрий Петрович.
Последний политический шаг Власова – в 1996‐м он баллотировался на пост президента России, когда выбирали Ельцина. Тогда он набрал 0,2 % голосов.
«Хоть при социализме, хоть при капитализме – подхалимам хорошо живётся. Нет у тебя хребта, готов ползать и лизать – и ты при любом строе будешь очень нужный человек. Сделаешь хорошую карьеру. Есть у тебя стержень, свои принципы – при любом строе тебя сотрут и сомнут, такие люди не нужны. У меня был стержень, но потребовалась нечеловеческая сила, жизненная энергия. То, что мне удалось выжить, – не дай бог другому такое пережить. И тяжелейшие операции, и безденежье, и ни одного шага в литературе, и глухую блокаду – что только со мной не делали, – вспоминает Юрий Власов. – Я делал это для страны, для народа. Это звучит может быть нескромно, но это было единственное, что освещало смыслом мою жизнь».
Самый знаменитый советский футболист родился 22 октября 1929 г. в Москве в обычной рабочей семье. Его отец Иван Петрович работал на авиационном заводе, а мама Анна Митрофановна трудилась на «Красном богатыре». Из дома они уходили рано утром, а возвращались усталые затемно: в 30‐х гг. сверхурочные работы, главным образом на оборонном предприятии отца, приходилось выполнять весьма часто. В раннем детстве за Львом присматривали близкие родственники, однако, став старше, он оказался предоставлен самому себе, предпочитая все время проводить во дворе. Улица стала для Яшина настоящей школой жизни. В 1935 г. внезапно умерла его мама. Спустя несколько лет Иван Петрович снова женился – среди прочего он осознал, что сыну необходим женский присмотр. К счастью, взаимоотношения мальчика с мачехой Александрой Петровной сложились теплые. А в 1940 г. у Яшина появился младший братик Борис.
Образ жизни Льва был характерным для мальчишек с рабочих окраин Москвы. Развлечения у детворы были весьма разнообразными и зачастую крайне опасными – помимо катания на трамваях «зайцами» они, находя серу или даже порох, мастерили пистоны и подбрасывали их на рельсы перед идущими трамваями. Зимой ребятня каталась на лыжах по наклонным крышам местных сараев, превращая их в своеобразные трамплины. Чтобы успешно приземлиться и не заработать серьезную травму, необходимо было проявить хорошую координацию, собранность и смелость. Неоднократно Льву Яшину доводилось участвовать в драках – как «один на один», так и в стычках «стенка на стенку».
Летом 1941 г. жизнь одиннадцатилетнего Льва Яшина резко перевернулась – отец повез его к родственникам в деревню, однако началась война, и им пришлось возвратиться в Москву. Ивану Петровичу, как работнику авиационного завода, дали бронь, и в октябре месяце семейство Яшиных отправилось в эвакуацию. Высадили их под Ульяновском, где они вместе с другими москвичами в чистом поле приступили к строительству нового завода. Жили люди в палатках, Иван Петрович днями пропадал на работе, а Лев, кое-как учась в пятом классе, нянчил маленького брата и помогал Александре Петровне по хозяйству. Разумеется, это ему не слишком нравилось, и мальчик приставал к отцу с просьбами взять его на завод.
Осенью 1943 г. отец наконец исполнил желание сына – несколько рабочих из его цеха отправились на фронт, и им требовалась замена. Очень быстро Яшин стал слесарем третьего разряда, получая полноценную рабочую карточку, которой очень гордился. Зимой 1943/44 г., когда рабочие раскладывали в неотапливаемых цехах костры между станками и спали здесь же на ящиках из-под материалов и инструментов, четырнадцатилетний подросток пристрастился к курению. Его к этому приучил напарник, боявшийся, что Яшин от усталости заснет за станком. А в начале 1944 г. завод возвратился из эвакуации, и семейство Яшиных отправилось домой. Вскоре настал день Победы, и шестнадцатилетний Лев получил первую в своей жизни и одновременно самую дорогую для него награду – медаль «За доблестный труд в годы Великой Отечественной».
После войны слесарь Яшин продолжил трудиться на родном предприятии и был там на хорошем счету. Вставал Лев в половине шестого утра, а домой возвращался глубокой ночью, так как после работы занимался в школе рабочей молодежи. Уставая прежде всего психологически – от долгой дороги, тяжелого монотонного труда, занятий в вечерней школе, Яшин еще в середине 1945 г. нашел себе отдушину, записавшись в заводскую футбольную секцию. Тренером там был Владимир Чечеров, который, только увидев долговязого парня, сразу определил его в ворота. Льву это не понравилось, однако желание играть было гораздо сильнее, и он решил смолчать. Тренировались работники завода по воскресеньям, в единственный выходной день. Вскоре Яшин был включен в состав заводской команды и принял участие в первенстве области по футболу.
В начале 1948 г. коллеги и родные Льва Ивановича стали замечать, что с ним что-то неладно. Сам Яшин по этому поводу рассказывал: «Что-то во мне вдруг надломилось. Никогда я не слыл человеком вздорным или с тяжелым характером. А тут всё дома и на работе стало раздражать, ходил весь издерганный, вспыхнуть мог по любому пустяку. В конце концов собрал я свои вещички и ушел из дома. На завод ходить также перестал». На оборонном предприятии невыход на работу в то время рассматривался как саботаж и являлся поводом для уголовного преследования. К счастью, товарищи-футболисты посоветовали Яшину попроситься на военную службу еще до достижения призывного возраста. В военкомате Льву Ивановичу пошли навстречу, уже весной 1948 г. он был определен в одну из частей войск МВД, дислоцированных в Москве. Там быстро выяснили, что Яшин – футбольный голкипер, и включили его в одну из команд части. Вскоре Лев Иванович принял участие в первенстве столичного городского совета «Динамо».
Начав работать со Львом, тренер сразу же подметил, что парень гораздо выносливее и добросовестнее своих коллег по команде. Вместе с этим Чернышев открыл в воспитаннике редкостный аналитический дар – Лев сам пытался разъяснить тренеру допущенные им в ходе игры ошибки и допытывался, как их можно было исправить. Усердно тренируясь, юноша успешно отыграл и на чемпионате, и в Кубке Москвы 1949 г. В полуфинальном сражении динамовская «молодежка» сошлась с командой «Динамо», укомплектованной отчасти ветеранами, отчасти запасными игроками команды мастеров. Участие в игре вместе со знаменитыми некогда футболистами Василием Трофимовым и Сергеем Ильиным принял сам Аркадий Чернышев. Матч вызвал большой ажиотаж, трибуны Малого стадиона «Динамо» ломились от пришедших зрителей. Лев Иванович был надежен, как никогда, и помог партнерам победить со счетом 1:0.
Осенью 1949 г. Михаил Якушин – старший тренер «Динамо» – по рекомендации Чернышева взял Яшина в основную команду. Тем не менее это был лишь аванс на будущее: за «Динамо» в те годы выступали два первоклассных голкипера – амбициозный Вальтер Саная и опытный Алексей Хомич, прозванный Тигром. Занять их место в динамовских воротах Лев Иванович мог лишь при удачном стечении обстоятельств. Изначально Михаил Иосифович отнесся с недоверием к новому стражу ворот: длинный, нескладный, худой вратарь был весьма странным – то очень скованным, то, наоборот, расслабленным и «развинченным».
Настораживала и его привычка далеко выходить из ворот, что порой приводило к обескураживающим ошибкам. Тем не менее подкупали его невероятное трудолюбие и упорство. Футбольные асы, игравшие в «Динамо», любили после тренировок оставаться на поле и «стучать» по воротам. Яшин – в грязи и в пыли – крутился, подобно белке в колесе. Первыми всегда «сдавались» именно бывалые нападающие, а не юный вратарь.
Летом 1950 г. оба ведущих голкипера команды «сломались» один за другим, и 2 июля на семьдесят пятой минуте матча со столичным «Спартаком» Лев Иванович в первый раз в жизни вышел на поле местного стадиона «Динамо». Его команда к этому моменту вела 1: 0, однако из-за нелепой оплошности Яшина, столкнувшегося с собственным защитником на выходе из ворот, итоговый счет стал 1:1. А через четыре дня случился полный конфуз. В выездной игре с тбилисским «Динамо» столичные игроки уверенно начали (4:1), однако затем Яшин за пятнадцать минут пропустил три мяча подряд, причем два из них были явно на его совести. Хотя команда Льва Ивановича сумела вырвать победу (5: 4), молодого голкипера на долгое время отлучили от большого футбола – три года играть ему пришлось только за дубль.
Между тем не забывал о своем воспитаннике и Аркадий Чернышев. В 30‐х и 40‐х гг. практически все советские футболисты зимой становились на коньки и играли в хоккей с мячом – правила его напоминали футбольные, и подобный переход был для игроков нетрудным. Лев Иванович же выказывал на льду задатки незаурядного нападающего. В начале 50‐х в СССР уже вовсю культивировался канадский хоккей, и Чернышев в числе первых взялся за его освоение. Осенью 1950‐го, спустя пару месяцев после неудачного дебюта Яшина в основном составе, Аркадий Иванович предложил ему в роли нападающего попробовать свои силы в хоккее с шайбой. Однако сам Яшин, несмотря на внушительный рост, захотел занять ворота.
Лишь в марте 1953 г. у него появилась возможность сыграть в розыгрыше Кубка СССР в качестве дублера эстонца Карла Лиива. Он выступил совсем неплохо и весьма помог своей команде завоевать почетный приз. Любопытно, что звание мастера спорта Лев получил сначала как хоккеист и уже затем как футболист. Учитывая симпатию Чернышева, являвшегося старшим тренером сборной СССР по хоккею, перед ним возникли отличные перспективы в 1954 г. оказаться в составе основной хоккейной дружины и поехать в Швецию на чемпионат мира, где, нужно сказать, наша сборная впервые взяла золотые медали. Однако футбол Яшину нравился куда больше, и, получив в 1953 г. место в стартовом составе «Динамо», Лев Иванович навсегда оставил хоккей.
2 мая 1953 г. двадцатичетырехлетний Яшин в матче со столичным «Локомотивом» снова появился на поле стадиона «Динамо». С первых же минут Журавль (как его в те годы называли болельщики) заиграл так надежно, что с тех пор его место в основе сомнению не подвергалось. А 8 сентября 1954 г. Яшин сыграл свой первый матч за сборную. Советские футболисты разгромили шведов со счетом 7:0. Триумфальное возвращение Льва Ивановича в большой футбол по времени совпало как с «золотым веком» столичного «Динамо», так и с выдающимися достижениями сборной Советского Союза, вошедшей в число первых команд мира. Огромную роль в успехах наших футболистов сыграл именно Яшин. В первое десятилетие выступления легендарного вратаря за «Динамо» клуб пять раз становился чемпионом и три раза занимал второе место. Оборона, возглавляемая им, считалась в стране самой надежной и успешно противостояла сильнейшим в СССР торпедовским и спартаковским форвардам. Сам же Яшин, прекрасно изучивший манеру их игры, действовал на них как удав на кроликов. Несколько хуже справлялись со своими обязанностями игроки защиты в международных матчах – «повадки» иностранных нападающих были им известны хуже, а значит, Льву Ивановичу чаще приходилось вступать в игру, демонстрируя свое мастерство.
Победа на олимпийском турнире возвела игроков отечественной сборной в ранг национальных героев. Звания заслуженных мастеров спорта были удостоены одиннадцать участников финального матча, включая Льва Ивановича. Но в данной Олимпиаде не участвовали сильнейшие футбольные команды планеты, считавшиеся – в отличие от игроков из социалистических стран – профессионалами. Доказать свою силу советской сборной предстояло на ЧМ 1958 г. Подготовка к нему проходила с трудом. Слава вскружила голову ряду молодых игроков, и отборочные матчи команда играла не слишком успешно – понадобилась переигровка с поляками. Сборную Польши советские игроки в итоге одолели (2: 0), но гром грянул прямо перед отъездом в Швецию. Три футболиста из основного состава, проведшие накануне бурный вечер с девушками, оказались арестованы. Произошедшее также тяжело отразилось на моральном духе сборной.
За выход из группы нашим футболистам предстояло бороться со сборными Бразилии, Австрии и Англии. И уже первый матч с англичанами, удачно сначала складывавшийся (счет 2:0 после первого тайма), вышел боком – при счете 2:1 судья из Венгрии назначил пенальти в наши ворота за нарушение, случившееся за пределами штрафной. Советские игроки пытались опротестовать решение, однако судья ответил им: «Нечестно? А в 56‐м вы поступили честно?» Так ввод в Венгрию советских войск аукнулся на футбольной арене… С англичанами сборная СССР сыграла вничью (2:2), а затем наши спортсмены обыграли австрийцев (2:0) и проиграли бразильцам (0:2), будущим чемпионам мира. Спустя день после третьего матча предстояла повторная встреча со сборной Англии за выход в четвертьфинал. Измотанные футболисты обеих команд сражались до последнего, и наши игроки оказались сильнее (счет 1:0). Однако противостоять – снова через день! – втрое больше отдыхавшей шведской команде они не сумели – 0:2. Упрекать себя им было не в чем, Яшин, к примеру, на том соревновании похудел на семь килограммов, а западная пресса восхищенно говорила о нем как о лучшем голкипере мира.
Феноменальная игра Яшина поражала не только соперников, но и тех, кому привелось играть с ним в одной команде. Нападающий Валентин Бубукин говорил об этом: «Все мы – Иванов, Месхи, Стрельцов, я – играли, а Лев жил футболом». На практике на взгляд Бубукина это происходило так: «В 1960 г. наша сборная обыграла поляков 7:1. Вратарь за мячом бросился-то всего пару раз. Но вот что он делал, по его собственным словам, во время игры: «Выбил Кесареву из ворот, но не выключился из эпизода, а мысленно сработал в роли правого защитника. Закричал: давай Иванову, далее за Ваньку отдал пас Понедельнику, вместе с ним пробил по воротам. Потом отработал в обороне, подстраховал партнеров. Нападающий соперников вышел на хорошую позицию и мощно ударил, я забрал мяч практически без движения». Пресса тогда написала: «Яшин, прочитав комбинацию, оказался в нужном месте!» Однако он комбинацию не читал, он УЧАСТВОВАЛ в ней!»
Французские журналисты называли русского голкипера «играющим тренером». В 1961 г. ведущий футбольный журнал Аргентины охарактеризовал игру Льва Ивановича следующим образом: «Яшин показал нам, каким должен быть голкипер в футболе. Со своими указаниями, со своим командирским голосом, со своими выходами и передачами на край поля он является основой обороны русских, эффективно ликвидируя лучшие комбинации. Он действительно достоин называться лучшим вратарем мира, поскольку стал автором определенной системы футбольной игры».
Завоевание Кубка Европы воскресило надежды наших болельщиков на удачное выступление команды на очередном чемпионате мира, проводившемся в Чили в мае 1962 г. Однако их ждало разочарование – сборная СССР, начав весьма бодро (победа над югославами 2:0), от игры к игре смотрелась все более утомленной. С большим трудом обыграв колумбийцев и уругвайцев, советские футболисты вышли в четвертьфинал. В начале матча с хозяевами чемпионата Лев Иванович получил сотрясение мозга – один из чилийских форвардов нанес ему сильнейший удар по голове. Замены в то время не допускались, и голкипер был вынужден играть до конца весь матч. Неудивительно, что он не спас команду на одиннадцатой и двадцать седьмой минутах. Оставался еще час игрового времени, но советские футболисты так и не смогли забить.
Восстанавливать душевное равновесие вратарю пришлось долго. В первый раз он встал в рамку в Ташкенте 22 июля в игре «Динамо» с местным «Пахтакором». К осени Яшин набрал свою спортивную форму, пропустив в одиннадцати последних матчах чемпионата СССР всего четыре мяча. А в чемпионате СССР 1963 г. Лев Иванович и вовсе установил рекорд непробиваемости, отстояв «на ноль» в 22 играх из 27 и пропустив всего шесть голов. В конце года он получил приглашение сыграть в товарищеской игре сборной мира против сборной команды Англии. Матч, посвященный 100‐летию английского футбола, состоялся 23 октября 1963 г. Советское руководство, в общем-то благоволившее ко Льву Ивановичу, пошло на беспрецедентный шаг – прямую телетрансляцию игры. Знаменитый вратарь защищал ворота сборной мира весь первый тайм и отстоял так, что игра его стала главным событием матча. Противник нанес по воротам множество опасных ударов, но пробить Яшина не смог. Во втором тайме его сменил югослав Милутин Шошкич, которому англичане забили два гола. 25‐летний голкипер англичан Гордон Бэнкс, до сих пор считающийся в истории британского футбола вратарем № 1, впоследствии писал: «Одного тайма, проведенного на поле с ним, мне хватило, чтобы понять – перед нами гений…Уверен, если бы Яшин оставался в воротах, мы не победили бы. Также мне запомнилось, что публика на стадионе реагировала на Льва эмоциональнее, чем на наших футболистов. Когда он покидал поле, ему устроили настоящую овацию». После игры в сборной мира международный авторитет Яшина поднялся до заоблачных высот. Голосование, проведенное французским изданием «Франс футбол», признало Льва Ивановича лучшим футболистом Европы 1963 г. Яшин стал первым вратарем, награжденным «Золотым мячом».
В 1964 г. сборная СССР выступила в проходившем в Испании втором розыгрыше Кубка Европы. Легко «разобравшись» в полуфинале с датчанами (3: 0), она встретилась с хозяевами турнира. Игра имела четкий политический подтекст – четырьмя годами ранее Франко запретил своим спортсменам играть со сборной Советского Союза. Несмотря на уверенную игру наших футболистов, матч они проиграли (2:1). К счастью, винить вратаря в поражении не стали. После этого сборную СССР возглавил Николай Морозов, взявший курс на обновление состава. Весь 1965 г. ворота поочередно защищали молодые Юрий Пшеничников, Анзор Кавазашвили и Виктор Банников, а Яшин вернулся в сборную лишь осенью, к началу отборочных матчей. В конце года советская команда уехала в турне по Латинской Америке, где сыграла с сильнейшими сборными Нового Света. Принял участие в этой поездке и Лев Иванович, защищавший ворота в ходе игр с командами Бразилии (2:2) и Аргентины (1:1). Выступление ветерана убедило тренера в его незаменимости: «У нас в рамке два Яшина! Он сам и его фамилия». Даже двукратные чемпионы мира, возглавляемые самим Пеле, испытывали по отношению к советскому голкиперу явный пиетет и как будто бы с робостью атаковали его ворота.
Вернувшись на родину, Лев Иванович продолжил выступать за родное «Динамо» и за различные сборные: своей страны, Европы и мира. На своем долгом вратарском веку Лев Иванович повидал множество тренеров. Отношения с ними строились, как правило, на взаимоуважении. Наставники, понимая особую роль Яшина в команде, обычно закрывали глаза на его привычку к курению. Другой привилегией знаменитого вратаря было право покидать гостиницы и тренировочные базы и отправляться на рыбалку – даже в зарубежные поездки он с собой возил рыболовные снасти и по прибытии первым делом осведомлялся у местных, где расположен ближайший водоем. По его собственным словам, наблюдение за поплавком успокаивало нервы и помогало настроиться на игру.
В последний раз за советскую сборную Яшин сыграл 16 июля 1967 г. в матче со сборной командой Греции. На ЧМ 1970 г. в Мексике он был в заявке как третий вратарь, однако на поле так и не вышел. Когда старший тренер предложил ему выйти на игру с футболистами Сальвадора, чтобы «отметиться» на чемпионате, Лев Иванович наотрез отказался, не желая лишать основного вратаря Анзора Кавазашвили уверенности. А 27 мая 1971 г. прошел прощальный матч Яшина, в котором сборная мира сыграла против сборной «Динамо». Лев Иванович отыграл пятьдесят минут и не пропустил ни одного мяча, уступив затем место Владимиру Пильгую, которому звезды мирового футбола забили дважды. Матч закончился со счетом 2:2.
Завершив футбольную карьеру в немыслимо позднем возрасте (в 41 год), Яшин возглавил родную команду, а в 1975 г. стал замначальника отдела хоккея и футбола Центрального совета «Динамо». Спустя год Лев Иванович ушел на аналогичную работу в Спорткомитет. Очень часто к нему обращались за самой разной помощью – как знакомые люди, связанные со спортом, так и те, кого Яшин ранее не видел. И он помогал – ходил по инстанциям, звонил, пробивал. К нему приходило великое множество писем, и все их он по крайней мере просматривал. Иногда из-за этого случались казусы: однажды в ответ на теплое письмо в Москву приехал болельщик из Узбекистана, привезя с собой жену и семерых детей. Он заявился на квартиру Льва Ивановича, превратив ее на целую неделю в общежитие. Все это время Яшин за свой счет кормил гостей и показывал им Москву.
Внешне судьба бывшего футболиста выглядела вполне благополучно, однако это было лишь внешне – знаменитый вратарь чувствовал себя в мире чиновников «белой вороной» и ничего с этим поделать не мог. Привыкший говорить своим партнерам все, что считает необходимым, он с трудом мирился с необходимостью скрывать свои мысли или выражаться округло. «Коллеги» также его не жаловали. В ходе публичных мероприятий, оказавшись рядом с Яшиным, крупнейшие чиновники страны поневоле узнавали свою истинную цену – именно на легендарного вратаря было всегда обращено внимание зрителей.
С возрастом многочисленные болезни великого голкипера стали все сильнее напоминать о себе. Одни из них возникли давно, например язва желудка, другие появились после того, как организм перестал получать привычные физические нагрузки. Роковую роль сыграло многолетнее курение. У Яшина случился инсульт, затем последовала пара инфарктов, гангрена, повлекшая ампутацию ног, рак… 20 марта 1990 г. его не стало.
Все, кто знал Льва Ивановича, признавали, что это был необыкновенный человек. И это не было связано с его редкостным футбольным дарованием. Современников поражал человеческий талант Яшина. Бывший слесарь, окончивший только школу рабочей молодежи, умел вести себя с достоинством и среди рабочего люда, и рядом с футбольными и нефутбольными знаменитостями. И у партнеров, и у соперников Яшин пользовался беспрекословным авторитетом. «Покрикивая» во время матчей на защитников, вне игры он никогда не пытался никем командовать и не старался выделиться. Обиды он переносил терпеливо, никогда не пытаясь уйти от ответственности, если и вправду, хоть немного был виноват. Родные, пытаясь уберечь голкипера от «самоедства», говорили ему: «Что ты изводишь себя, команда-то ведь выиграла?» Однако Яшин на это отвечал: «Выиграли полевые игроки, а вот я проиграл». Еще один характерный эпизод: мальчишки, подававшие мячи во время матчей, рассказывали, что Яшин – знаменитый Яшин – за каждый поданный мяч говорил им «спасибо» и никогда не ругался, если они невольно ошибались.
«Доживу до 30, а там пусть будь что будет» – эта фраза легендарного хоккеиста Валерия Харламова, произнесенная в раздевалке, заставила переглянуться многих партнеров по команде.
Они стали убеждать его гнать подальше от себя такие мысли. Почему 30 лет? Вся жизнь еще впереди.
На это Валерий Харламов, задумавшись на несколько секунд, ответил, что ему уж точно не светит долголетие. Он признался, что его уже давно не покидает ощущение, что умрет молодым…
Простой мальчик из семьи рабочих стал легендой мирового хоккея. Трижды он был на краю гибели, но чудесным образом смерть обходила стороной. На льду он приводил в недоумение даже непобедимых канадцев. Забил три сотни шайб. Но три гола стали особенными. О великом хоккеисте вспоминает «Царьград». («Герои русского спорта» – цикл статей на сайте «Царьград».) Сегодня наш рассказ о легенде русского хоккея.
Валерий Харламов родился 14 января 1948 г. в семье московского слесаря-испытателя Бориса Харламова, который работал на заводе «Коммунар», и испанки Орибе Аббад Хермане, которая была вывезена в СССР в числе беженцев из охваченной гражданской войной Испании. Она работала на том же заводе.
Своего сына они назвали Валерием – в честь лётчика Чкалова. Родился он всего весом 2600 граммов. Часто болел. Когда ему было около года, его положили в больницу. Врачи сказали родителям, чтобы готовились к худшему. Но на следующий день малыш пошёл на поправку.
Второй раз он был на волосок от смерти в 13 лет. Подхватил ангину, которая привела к пороку сердца и частичному параличу – отнялись правая рука и левая нога. Но и на этот раз удалось восстановиться.
Весной 1967 г. Валера показал себя в финале чемпионата СССР среди юниоров. Тогда его пригласили в ЦСКА. Но вскоре оттуда вместе с защитником Александром Гусевым отправили в «Звезду» (Чебаркуль). Тренер Виталий Ерфилов в интервью «Спорт-экспрессу» рассказывал:
– Гусева за пьянку туда откомандировали, а Валера просто не годился в основной состав. Тарасов его прозвал «Конёк-Горбунок». А Харламов возьми да забей за вторую лигу 70 шайб. На него стали ходить! Так и вернули в ЦСКА.
Закрепиться в основном составе «армейцев» Харламов смог уже в следующем сезоне. Тогда и образовалась легендарная тройка лучших друзей – с Владимиром Петровым и Борисом Михайловым. Им достаточно было лишь переглянуться, чтобы найти решение по ходу игры.
«Игра Харламова была поэзией. Валерий не всегда знал, как в следующую секунду будет обыгрывать соперника, кому отдавать шайбу. Но экспромт получался часто, подчёркивая величие Харламова», – говорил хоккеист и тренер Виталий Давыдов.
Настоящая слава пришла к Харламову в начале 70‐х. В чемпионате СССР 1970/71 г. он забросил сорок шайб и стал лучшим нападающим.
Однако всеобщее признание хоккеист получил в суперсерии СССР – Канада (1972 г.). Особенно он отличился в «канадской» части турнира. Так, в первой игре с помощью быстрой обводки и резкого броска он забил две очень важные шайбы – они помогли команде закрепить успех. Матч сборная СССР выиграла со счётом 7:3. А начиналось всё с двух пропущенных шайб от канадцев. Первая – через 30 секунд после начала матча, вторая – на седьмой минуте.
«Московская» часть суперсерии оказалась трагичной. Во второй игре канадец ударил Харламова клюшкой в лодыжку. Валерий смог вернуться на лёд только в четвёртой игре, где сделал голевую передачу, но победа осталась за канадцами.
Другое значимое событие в карьере хоккеиста – суперсерия СССР – Канада 1974 г., которая была отмечена двумя голами – настоящими шедеврами.
Известный канадский защитник Жан-Клод Трамбле рассказывал про «гол для гурманов». По его словам, он и канадец Пэт Степлтон откатывались назад и были уверены, что никто не решится проехать между ними:
– Менее опасно очутиться между двумя жерновами. Но Харламов не испугался и понёсся прямо на нас.
Трамбле увидел, что он намерен обойти его слева с внешней стороны. Иную картину видел Степлтон: он решил, что русский хоккеист хочет обойти его справа с внешней стороны. Канадцы разъехались ловить каждый «своего» Харламова, а он тем временем проскочил между ними.
Второй гол Харламов забил уже в Москве. Первого канадца он обвёл коронным финтом – обманным кивком в сторону. Тот кинулся наперерез – туда, куда Валерий и не собирался двигаться. Второго он обыграл, резко затормозив и одновременно развернув туловище, так что противник пролетел мимо. А третьему он показал, что потерял шайбу, умышленно отпустив её. Когда канадец дотронулся до шайбы, думая, что отнял её, Валерий толкнул его плечом, опрокинул на лёд, взял шайбу и оказался один на один с вратарём.
«Как бы шутя Харламов приблизился к опытнейшему голкиперу канадцев, сделал замах клюшкой и выпад влево с явным намерением пробить в правый от вратаря угол ворот. А сам неуловимым движением послал шайбу верхом в левый угол ворот», – вспоминал Анатолий Тарасов.
Харламов попал в аварию в мае 1976 г. на Ленинградском шоссе через пару недель после свадьбы. Он обгонял грузовик и не заметил автомобиль на встречке. Выкрутил руль, и его «Волга» под номером 0017 вылетела с дороги и врезалась в столб.
Жена Ирина не пострадала, а Харламов сломал правую голень, два ребра, получил сотрясение мозга, множество ушибов. Медики удивлялись, как он выжил после такого, и посоветовали завершить спортивную карьеру.
Но через два месяца Харламов пришёл в спортзал. Осенью стал играть в хоккей вместе с мальчишками. В ноябре вышел со своей командой против «Крыльев Советов». Потом рассказывал, что играл как в тумане, но даже игроки команды противников его оберегали.
Харламова знали во всём мире, но при этом он всегда был скромным, что отмечали все, кто его знал. Будучи уже известным хоккеистом, во дворе играл с мальчишками в футбол по их просьбе. Как-то пришёл поздравить бабушку-соседку с днём рождения, что стало для всех неожиданностью, учитывая его напряжённый график.
Спортивный журналист Леонид Трахтенберг вспоминал последний матч хоккеиста 17 мая 1981 г. ЦСКА – «Спартак». Харламов выскакивает один на один с вратарём и вдруг притормаживает, дожидается Хомутова, делает ложный замах и выкатывает шайбу на пустые ворота.
После игры я услышал их диалог. «Валер, ты же сам мог забить. Почему отдал?»
– «Да я уже за карьеру столько назабивал! Теперь твоя очередь».
В декабре 1976 г. хоккеист вернулся в сборную и в первом же матче против шведов сделал хет-трик.
Под руководством нового тренера Виктора Тихонова команда СССР стала чемпионом мира, взяла Кубок вызова в США. Но на московской Олимпиаде-1980 наши потерпели поражение. После этого тройка Михайлов – Петров – Харламов была расформирована. Тихонов не взял Валерия на Кубок Канады в 1981 г., что для хоккеиста стало настоящим ударом.
26 августа 1981 г. по телевизору объявили состав сборной на Кубок Канады, Харламов уже знал, что его имени там нет. Знал, но это сообщение не смог воспринять спокойно. Ночью не мог уснуть.
Утром хоккеист, его жена и её двоюродный брат Сергей поехали в Москву с дачи под Клином. За рулём был Валерий, но потом передал управление Ирине. «Волгу» занесло и бросило под грузовик. Валерий и Сергей погибли на месте. Ирина была жива, когда приехали врачи, но вскоре и её сердце перестало биться.
Его команда не смогла приехать на похороны, все находились в Канаде. Но в память о Валерии они выиграли Кубок.
В сборной России и ЦСКА за Харламовым навсегда закреплён № 17. Никто, кроме его сына Александра, не может выступать под ним. Когда погиб отец, Саше было шесть лет, Валерий почему-то хотел, чтобы сын стал футболистом. По словам Саши, отец великолепно играл и в футбол тоже. Но после смерти Валерия бабушка по линии матери отдала мальчика в хоккей, о чём он не жалеет.
Сейчас он работает директором хоккейного клуба «Торпедо». А дочь Харламова Бегонита стала мастером спорта по художественной гимнастике и тренером. Она любит хоккей и вместе с двумя дочерями ходит на матчи ЦСКА.
Она родилась в вятской глубинке, пережила бедность, войну и потерю близких, а потом стала «народной» спортсменкой, гордостью Кировской области и всей страны…
В 2018 г. исполнилось 100 лет со дня рождения легендарной русской спортсменки Марии Исаковой. Она трёхкратная абсолютная чемпионка мира по скоростному бегу на коньках, рекордсменка, многократная чемпионка СССР, заслуженный мастер спорта, заслуженный тренер и заслуженный деятель физической культуры. Кировская девчонка, которую называли «королевой льда».
О том, как попала в конькобежный спорт, она не раз рассказывала журналистам:
– Попробовали бы вы не встать на коньки, если живёшь в знаменитом своими конькобежцами городе Вятке, позднее ставшей Кировом. Родилась я в Хлыновке – небольшом селе, отделённом от Вятки серебряной лентой закованной в лёд речушки. Потом мы жили в бедной многодетной семье в подвале, рядом со стадионом «Динамо». Лазила через забор, каталась на чужих коньках – брала у подруг и соседей.
Способности девушки оценил руководитель спортивной школы «Юный динамовец», и вскоре у Маши появились собственные коньки. Говорили, что фактически свой конькобежный стиль Исакова нашла интуитивно, и это тоже показатель большого спортивного потенциала. Регулярные тренировки довольно быстро дали результат: на первом старте Мария установила два городских рекорда. В подарок за победы девочка из небогатой семьи тогда попросила галоши.
Её спортивные успехи множились, Исакова быстро состоялась как спортсменка, стала призёром чемпионата страны и установила мировой рекорд на дистанции 1500 метров. Личная жизнь Марии Григорьевны тоже складывалась хорошо: она вышла замуж и родила двух дочерей – Полину и Ию.
Несложно предположить, как развивалась бы судьба столь перспективной спортсменки, если бы не война. На фронте погиб муж Исаковой, у неё на руках умерла младшая дочь. Активные тренировки пришлось прекратить. Она понимала, что личные заслуги на фоне войны больше не имеют значения, и устроилась физкультурным работником в госпиталь, где проводила лечебную гимнастику для пациентов после операций.
– Распрямись! У всей страны горе, не у тебя одной, – вспоминает Мария Григорьевна, как заставляла себя держаться после потери близких.
Госпиталь тогда располагался в школе, где был хороший спортзал со спортивным оборудованием и инвентарём: перекладины и брусья, гимнастические скамейки, набор гантелей – всё это стало инструментом восстановления больных. За полтора года работы Исакова помогла поставить на ноги сотни пациентов.
А в 1943 г. её вызвали в Москву для участия в первенстве страны по конькобежному спорту.
На всесоюзных стартах истощённая от голода и потерявшая спортивную форму Мария Исакова заняла лишь 7‐е место. Но былой потенциал рекордсменки стал решающим аргументом для тренерского состава: Марии предложили перебраться в столицу и вернуться к тренировкам. В 1945 г. она стала чемпионкой страны, а в 1948‐м поехала на первый для Советского Союза женский чемпионат мира в Финляндию. Исаковой тогда было 30 лет, сейчас в этом возрасте большинство спортсменов завершают спортивную карьеру, но для Марии то был олимпийский расцвет.
В Турку во время разминки перед стартом Исакову подвело колено – напомнила о себе старая травма сустава. Ей вкололи обезболивающее и обмотали колено эластичным бинтом, но это не снимало боль и сковывало движения. Однако спортсменка всё же вышла на дистанцию и в 1948 г. стала чемпионкой мира по скоростному бегу на коньках, опередив именитую финскую конькобежку на 3,6 секунды. В 1949‐м и 1950‐м она подтвердила звание чемпионки мира. Тогда норвежский король во время награждения назвал Марию Исакову «королевой льда».
В 1951 году Исакова установила новый рекорд страны – дистанцию в 1500 метров она преодолела за 2 минуты 29,5 секунды. В том же году вышла её книга «Ледяные дорожки», в которой в форме коротких рассказов были опубликованы воспоминания Марии Григорьевны о своей жизни: о детстве, спортивной юности и победах. За это время Мария Исакова стала трёхкратной абсолютной чемпионкой мира, шестикратной абсолютной чемпионкой СССР, 23‐кратной чемпионкой страны на отдельных дистанциях, 10‐кратной рекордсменкой мира, 22‐кратной рекордсменкой СССР. Она получила 84 медали, 32 из которых золотые, в том числе 8 – мирового уровня.
Последним для неё стал чемпионат мира в Норвегии. Заняв на нём 4‐е место, она решила завершить свою спортивную карьеру и попробовать себя в качестве тренера будущих чемпионов в Федерации конькобежного спорта СССР и добровольном спортивном обществе «Динамо». На тот момент ей было 34 года.
Никто не повторил заслуг Исаковой, но многие её ученики достигли успехов в спорте. Однако сама Мария Григорьевна говорила, что не получает того удовольствия от тренерской должности, какое получала от бега на коньках.
– Наверное, это было не моё дело: успехи на тренерском поприще были скромнее, чем в беге. Видимо, я всю себя отдала борьбе. Со скоростью. С расстоянием. С соперницами. С собой. С болезнями. К сожалению, большой спорт отнимает очень много сил. Работаешь в долг, а уйдя с дорожки, начинаешь чувствовать осложнения. Рекорды отзываются больным сердцем, сосудами, почками.
– Когда объявили, что будет выступать Мария Григорьевна Исакова, наш директор сделал часовой перерыв, и со всех цехов собрались рабочие. Она очень доходчиво, громко, интересно рассказывала обо всех своих поездках за рубеж, своих выступлениях. А в конце сказала: нет никаких секретов успеха в спорте. Главное – регулярные тренировки не менее трёх раз в неделю. Занимайтесь, следите за своим здоровьем, и через три-четыре года у вас будут хорошие результаты. Мы её послушали, стали тренироваться регулярно. И действительно, через четыре года я выполнила первый спортивный разряд, потом получила мастера спорта и меня включили в сборную страны, – вспоминала Валентина Стенина.
– Это, видимо, из-за моей общественной работы. Я долгое время была единственной трёхкратной чемпионкой мира. Меня наградили орденом Ленина, выбрали депутатом Моссовета. Настольная статуэтка, изображавшая меня, стояла во всех клубах, учреждениях, просто в домах. Меня запечатлели в барельефе на станции метро «Динамо». Я беспрерывно ездила по всей стране, выступала в рабочих и сельских клубах, встречалась с людьми самых разных профессий. Написала несколько книг. Да, популярность у меня была.
Мария Исакова никогда не стеснялась своих корней. Будучи «народной спортсменкой» и «королевой льда», сама она называла себя гораздо скромнее – «Золушка из Вятки». За свою долгую, плодотворную жизнь она была награждена орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знаком Почёта», медалями «За трудовую доблесть» и «За трудовое отличие», получила звание «Заслуженный деятель физической культуры» и «Заслуженный тренер», стала лауреатом премии «Галерея Российской спортивной славы» в номинации «Легенда спорта». И конечно, Мария Исакова является почётным гражданином города Кирова. В 2014 г. в кировской библиотеке имени Герцена была презентована книга из серии «Почётные граждане города Кирова», посвящённая Марии Исаковой.
– Мария Григорьевна была ярчайшей звездой советского спорта. Для нас, молодых спортсменов, она стала примером преодоления себя, выдержки, настоящего спортивного характера. Всей своей жизнью она задала очень правильный ориентир не только спортивного, но и личностного роста – только самодисциплина может помочь добиться успехов. Она блистала на многих стадионах мира и пользовалась огромной любовью соотечественников. Её удивительная сила духа и неподдельная, искренняя любовь к родному краю и своей стране всегда вызывали моё огромное уважение. Великая спортсменка, тренер, педагог Мария Григорьевна Исакова стала достоянием отечественного и мирового спорта, – говорила олимпийская чемпионка Светлана Журова.
Советский Союз до Второй мировой войны в Олимпиадах не участвовал. Сам не рвался, а главное – не приглашали. Тогдашний Международный олимпийский комитет притворялся близоруким, напрочь не замечая огромную страну рабочих и крестьян. Но после войны могучее государство, победившее фашизм, игнорировать было уже нельзя. И последовало приглашение советским спортсменам участвовать в послевоенных Олимпиадах.
В 1950 г. организационный комитет по проведению хельсинской Олимпиады прислал в Москву официальное приглашение участвовать в предстоящих Играх. Советские спортивные организации приняли это приглашение. И 7 мая 1951 г. МОК признал Олимпийский комитет Советского Союза.
Уже вскоре после открытия Олимпиады на стадионе в Хельсинки прозвучал гимн Советского Союза. Первая победа была потрясающей, весь пьедестал почета заняли советские спортсменки – метательницы диска. Нина Думбадзе, Елизавета Багрянцева и выше всех Нина Ромашкова. Это были наши первые олимпийские чемпионки. Первые золото, серебро и бронза. Весь стадион встал, аплодируя советским спортсменкам. А на следующий день газеты вышли с заголовком «Советы оккупировали весь пьедестал».
И есть что-то символическое, что первое олимпийское золото завоевала девушка, родившаяся в гулаговском бараке. В спорт Нина пришла случайно – в магазин, где она работала, пришла комсомольская разнарядка на участие в кроссе. Поступив в институт, всерьез начала заниматься в спортсекции. Однажды во время тренировки потеряла сознание. Ее привели в чувство, и тренер спросил, когда она последний раз ела. Нина честно призналась, что пару дней назад.
Первая советская олимпийская чемпионка Нина Аполлоновна Ромашкова, прозванная зарубежной прессой «железной леди», прожила долгую жизнь. Через два года вышла замуж и стала Пономаревой. На Олимпиаде в Риме (1960 г.) снова заняла первое место. В 1966 г. ушла на тренерскую работу.
Все те советские спортсмены прошли страшную и опустошительную войну. Все хлебнули военных горестей. Аркадий Воробьев прошел войну морским пехотинцем. Евгений Лопатин – офицер-сталинградец. В одном из боев пулеметная очередь перебила левую кисть руки. И все-таки с больной рукой победил штангу, выиграл чемпионаты СССР и Европы, взял серебряную медаль в Хельсинки.
Главный герой ХV Олимпиады – гимнаст Виктор Чукарин (1921–1988). Опытный, зрелый спортсмен, еще до войны был мастером спорта. На фронт пошел добровольцем. В бою под Полтавой его контузило, и он оказался в плену. В конце войны вместе с другими узниками немцы заперли его в барже, приготовленной к затоплению. Спасли их английские моряки. Истощенный, но несломленный Виктор нашел силы вернуться в большой спорт. На Олимпиаде зрители ходили на его выступления как на сказочные, феерические зрелища. Чукарин выиграл абсолютное первенство – четыре золотые и две серебряные медали.
Гимнаст Грант Шагинян (1923–1996) на фронте был ранен в ногу. Но хромота не помешала ему завоевать две золотые и две серебряные медали, покорить зрителей выступлениями на коне и обогатить спортивный мир «вертушкой Шагиняна».
У борца Якова Пункина (1921–1994) подергивалось плечо – нервный тик после ранения. И тем не менее на тех играх он взял золото.
Боксер Сергей Щербаков (1918–1994) во время войны был бойцом особого диверсионного отряда, получил несколько ранений, в результате у боксера не сгибалась ступня. Но, несмотря на такой дефект, он стал серебряным призером.
Юрий Тюкалов (1930–2018) взял золотую медаль в соревнованиях гребцов-одиночников. Но больше всего он всегда гордился другой наградой – медалью «За оборону Ленинграда». Он получил ее 12‐летним мальчишкой за тушение зажигалок и пожаров, за помощь раненым. Он пережил блокаду от первого до последнего дня.
Это список можно продолжать долго. Все участники советской олимпийской команды – спортсмены (381 человек, из них 49 женщин), врачи и управленцы – все были опалены войной. Но в их израненных телах жила неугасимая сила духа. И апофеозом этой силы был футбольный матч с югославами.
Как раз в те годы испортились отношения между СССР и Югославией. Иосипа Броз Тито в советских газетах упоминали только с употреблением бранных эпитетов – «бешеная собака», «наймит американского империализма» и прочие перлы. А здесь нашим футболистам достается в одной восьмой финала встречаться с югославами. Сверху была спущена директива – обязательная победа. Даже не важно, что будет дальше, но югославам нельзя проигрывать. Поговаривали, что это был приказ самого Сталина. А в Союзе все понимали, какие последствия ждут не выполнивших указания вождя.
20 июля в финском городе Тампере начался тот матч. Первый тайм был разгромным для наших – 3:0. В самом начале второго тайма югославы забивают четвертый мяч. Лидеру советской сборной, легендарному Всеволоду Боброву удается отыграть один мяч, но спустя 6 минут Зебец забивает в наши ворота еще один гол.
До конца матча 15 минут, а счет 5:1. Никто не сомневается в разгроме советской сборной. История большого футбола не знала случая, когда за такое короткое время был бы ликвидирован разрыв в четыре мяча.
Но здесь случилось невероятное. На 75‐й минуте Василий Трофимов забивает второй мяч. А затем… Из воспоминаний Игоря Нетто: «Не сговариваясь, но каким-то шестым чувством ощутив настроение каждого, мы заиграли на пределе своих возможностей. Так заиграл каждый. Однако острием, вершиной этого волевого взлета был, бесспорно, Всеволод Бобров». Вездесущий Бобров забивает еще два гола. А на 89‐й минуте полузащитник Александр Петров, вырвавшись вперед, головой забивает пятый гол! 5:5.
Но в добавочное время, несмотря на непрерывные атаки наших, счет остался неизменным. Тогда не было нынешних серий пенальти, и через день назначили переигровку, которую, к сожалению, наши футболисты проиграли со счетом 3:1.
Выводы последовали незамедлительно. Хитроумный Берия, опекавший команду «Динамо» и ревниво относившийся к главным конкурентам-армейцам, убедил Сталина, что в проигрыше югославам виновата прежде всего команда ЦДСА, на базе которой была создана сборная СССР. В итоге и сборная страны, и армейский клуб были расформированы. Главного тренера Бориса Аркадьева, а также Петрова, Башашкина, Николаева, Бескова и Крижевского лишили всех высоких спортивных званий. Но других репрессий не было.
За футболистов вступился сын вождя – Василий, а самое главное, Сталин, не доверяя Берии, получал также информацию из других источников. А из них он узнал про подробности первого матча в Тампере: о том, как советским футболистам рукоплескали трибуны и даже противники-югославы. О том, что западные газеты и специалисты считают игру советских футболистов самым значительным и захватывающем событием хельсинской Олимпиады. О том, что тот матч показал всему миру высочайшую силу духа и волю к победе советских спортсменов.
В послевоенное время, когда страна оправлялась после потрясений, комплекс ГТО продолжал модернизироваться в соответствии с задачами, стоящими перед физкультурным движением того времени. Введенный в 1946 г. комплекс ГТО характеризовался сокращением количества нормативов (БГТО – до 7, ГТО I и II ступеней – до 9), установлена взаимосвязь между этими нормами и программами физического воспитания школ и учебных заведений, уточнены и изменены возрастные группы.
Когда страна приступила к активному восстановлению хозяйства, Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза в декабре 1948 г. в своем постановлении выдвинул перед физкультурными организациями страны новую задачу: дальнейшее развитие физкультурного движения, повышение уровня мастерства спортсменов и завоевание ими мировых первенств, достижение рекордов по основным видам спорта.
Естественно, что все это потребовало дальнейшего совершенствования комплекса ГТО. В комплексе ГТО, введенном с 1 января 1955 г., снова исключили деление нормативов на обязательные и по выбору. Для получения значка ступени БГТО требовалось выполнить все 10 нормативов, значка ГТО 1‐й ступени – 12 норм и значка ГТО 2‐й ступени— 11.
В комплексе 1955 г. были установлены новые возрастные группы, а также дифференцированные нормативные требования для различных возрастов физкультурников.
К 1958 г. число физкультурников в нашей стране достигло 23 696 800 человек. В то же время в период действия комплекса 1955–1958 гг. ежегодная подготовка составляла немногим более 3 млн значкистов ГТО всех ступеней, и за 4 года этого периода было подготовлено около 16 млн значкистов ГТО.
В 1959 г. в комплекс ГТО были внесены наиболее существенные изменения.
Проект комплекса был опубликован в августе 1958 г. для широкого обсуждения и получил всеобщую поддержку.
Введены требования органичного сочетания программы по физическому воспитанию в школах и учебных заведениях, а также система начисления очков за показанные результаты.
Обновленный комплекс ГТО состоял из трех ступеней. Ступень БГТО – для школьников 14–15 лет, ГТО 1‐й ступени – для юношей и девушек 16–18 лет, ГТО 2‐й ступени – для молодежи 19 лет и старше.
9 июля 1960 г. сборная СССР выиграла впервые проводившийся чемпионат Европы – Кубок Европы, как он тогда назывался, и добилась самого большого успеха в истории отечественного футбола, как советского, так и российского.
Впервые идею проведения континентального чемпионата озвучил генеральный секретарь Федерации футбола Франции Анри Делонэ в 1927 г., однако особого энтузиазма она не вызвала. Настойчивый француз не сдавался, и во многом благодаря его усилиям в 1954 г. был создан Союз европейских футбольных ассоциаций (УЕФА), президентом которого он был избран.
К сожалению, Анри Делонэ не удалось увидеть воплощение в жизнь его мечты. Он скончался в 1955 г., а решение о проведении чемпионата Европы было принято лишь в 1957‐м.
Поскольку для турнира было необходимо четное количество участников, сборным Ирландии и Чехословакии пришлось сыграть между собой за право участия в основном розыгрыше. В итоге победили чехи.
28 сентября 1958 г. на только что отстроенном стадионе «Лужники» в Москве сборная СССР принимала сборную Венгрии. Этот матч, собравший более 100 тысяч зрителей, стал первым в истории чемпионатов Европы (квалификационный раунд с участием Ирландии и Чехословакии проводился весной 59‐го) и первым триумфом сборной СССР на европейских турнирах. Тогда вообще все было впервые, и нельзя не вспомнить Анатолия Ильина, забившего первый гол.
Еще дважды Слава Метревели и Валентин Иванов поражали ворота венгров, которым удалось ответить всего один раз, за пять минут до конца игры. Итог матча – 3:1.
Ответная встреча прошла ровно через год, 27 сентября 1959 г., в Будапеште. В упорной борьбе наши футболисты выиграли 1:0 и вышли в четверть финала, где её ждала сборная Испании, обыгравшая поляков.
Честно сказать, неизвестно, как могли бы развиваться события дальше, если бы не решение испанского правительства о запрете участия национальной сборной в играх против сборной СССР.
Говорили, что инициатива исходила от тренера испанской сборной Эленио Эрреры, который присутствовал в «Лужниках» на товарищеском матче сборных команд СССР и Польши. Увидев своими глазами, как наши ребята буквально растерзали поляков 7:1, он вроде как обратился к лично к Франко с просьбой не допустить встречу «коммунистических фанатиков» и «цивилизованных испанцев».
Как бы там ни было, УЕФА не стала долго разбираться в причинах отказа от выступления в турнире и дисквалифицировала испанскую сборную, обязав её выплатить штраф. Таким образом, советская команда первой пробилась в финальную стадию Кубка Европы, там к ней присоединились Франция, Чехословакия и Югославия.
Заключительные игры финальной части первого Кубка Европы прошли с 6 по 10 июля 1960 г. во Франции.
Главный тренер сборной СССР Гавриил Дмитриевич Качалин включил в команду следующих футболистов: вратари: Лев Яшин («Динамо» Москва), Владимир Маслаченко («Локомотив» Москва); защитники: Владимир Кесарев («Динамо» Москва), Гиви Чохели («Динамо» Тбилиси), Анатолий Маслёнкин («Спартак» Москва), Анатолий Крутиков («Спартак» Москва); полузащитники: Юрий Войнов («Динамо» Киев), Игорь Нетто («Спартак» Москва), Виктор Царёв («Динамо» Москва); нападающие: Слава Метревели («Торпедо» Москва), Валентин Иванов («Торпедо» Москва), Виктор Понедельник (СКА Ростов-на-Дону), Валентин Бубукин («Локомотив» Москва), Юрий Ковалёв («Динамо» Киев), Михаил Месхи («Динамо Тбилиси»), Герман Апухтин(ЦСКА Москва), Заур Калоев («Динамо» Тбилиси).
Полуфинальные игры состоялись 6 июля. В Париже хозяева турнира, французы неожиданно для всех проиграли югославам. Матч получился на редкость зрелищным и драматичным. К 75‐й минуте хозяева поля вели со счетом 4:2, но затем югославов точно подменили. Они буквально обрушились на ворота соперников и в течение четырех минут забили три мяча одержав в итоге победу 5:4.
В это же время в Марселе на местном «Велодроме», встречались сборные команды СССР и Чехословакии.
Чехи ничего не смогли противопоставить нашим футболистам, и в итоге сборная СССР победила 3:0. Дважды отличился Валентин Иванов, а победную точку поставил Виктор Понедельник.
10 июля 1960 г. на парижском стадионе «Парк де Пренс» состоялся первый в истории финал чемпионата Европы.
Нашим игрокам повезло с поддержкой трибун. Конечно, в 1960 г. и речи быть не могло о толпах советских фанатов, размахивающих красными флагами. Вся страна прильнула к радиоприемникам и считанным тогда ещё телевизорам, но вся Франция жаждала мести за проигрыш своей сборной, поэтому трибуны «болели» за наших.
Но как бы там ни было, в 20.00 по местному времени игра началась. В первом тайме союзную сборную было не узнать. Скованность и нервозность вели к ошибкам и потерям мяча. Югославы явно доминировали и постоянно создавали опасные моменты у ворот Яшина. На 17‐й минуте у них была реальная возможность добиться успеха, но великий Яшин сумел спасти ворота. Постепенно игра начала выравниваться, и вскоре уже у Виктора Понедельника появилась возможность открыть счет после подачи Валентина Иванова, но не повезло.
В конце первого тайма югославы все же открыли счет. Во всех источниках пишут, что сделал это Галич, нанеся удар головой, но есть мнение, что мяч влетел в ворота, попав в руку Игоря Нетто.
Так или иначе – 1:0 не в нашу пользу.
В перерыве в раздевалке нашей команды «бушевал» знаменитый в прошлом футболист, а в то время начальник сборной Андрей Петрович Старостин.
«…Я чувствовал необходимость в психологическом кнуте, надо было встряхнуть застывшие души. Задеть самолюбие игроков, разбудить спортивную злость. В данный момент гневное слово было нужным средством.
– Как вы сидите, – кричал я, – на вас смотреть противно!.. Каторжные работы отбывают веселее! Лева, Игорь, Валентин, Виктор, встряхнитесь, вы же не хуже их!!! – взывал я к опустившим головы футболистам в той же раздевалке, в которой мне тридцать четыре года назад после поражения от «Рэсинга» довелось уже пережить горькие минуты…»
Второй тайм игроки сборной СССР начали гораздо активнее первого. Восстановить равновесие удалось уже на 49‐й минуте, когда после мощнейшего дальнего удара Валентина Бубукина вратарь югославов Благое Виденич не удержал мяч, и Слава Метревели первым успел на добивание. 1:1.
В конце игры реальную возможность вырвать победу упустил Валентин Иванов. Основное время закончилось 1:1.
За семь минут до конца дополнительного тридцатиминутного тайма Виктор Понедельник после подачи Михаила Месхи мощным ударом отправляет мяч в верхний угол ворот.
Это была победа!!! Самая большая, самая главная победа в истории советского футбола.
На чемпионате мира по фигурному катанию в Братиславе произошел резонансный случай, который впоследствии обсуждался не одно десятилетие.
27 февраля 1973 г. стартовал очередной чемпионат мира по фигурному катанию. И уже на следующий день случился скандал: с одной стороны, громкий, с другой – беззвучный: во время выступления советской пары Ирина Роднина – Александр Зайцев (они танцевали под мелодию «Метелица») внезапно пропал звук. Согласно правилам, в подобных случаях спортсмены имели полное право прервать выступление и потребовать повторного старта. Однако наша пара невозмутимо продолжала кататься без звука, чем буквально покорила зрителей. Когда номер завершился, стадион буквально взорвался от грома аплодисментов, а судьи выставили фигуристам высшие оценки не только за артистизм, но также за мужество и находчивость.
Согласно официальной версии, исчезновение звука было вызвано перебоями в электроснабжении радиорубки. Однако в кулуарах чемпионата живо обсуждалась версия об умышленной диверсии, направленной на то, чтобы советские фигуристы ни в коем случае не смогли получить золотые медали (многие чехи не могли простить русским ввода войск в свою страну в 68‐м).
Чемпионат закончился 2 марта. Советские фигуристы вновь оккупировали чуть ли не весь пьедестал почета. Так, золотые медали в спортивных танцах завоевали Ирина Роднина и Александр Зайцев, «серебро» досталось супружеской паре Людмила Смирнова – Алексей Уланов, в танцах на льду золотые медали завоевали Людмила Пахомова и Александр Горшков.
Свою первую серьезную травму Третьяк получил еще в 13 лет. Шайба попала юному вратарю ЦСКА в голову. Рассечение оказалось значительным – четыре сантиметра. Рану зашивали в боткинской больнице – без наркоза и обезболивающего, чтобы кожа лучше стянулась.
Сейчас, глядя на 18‐летних юниоров, выходящих на лед в прочных защитных масках, трудно поверить, что в середине 1960‐х, когда Третьяк осваивал вратарское ремесло, все было по-другому. Но в 13 лет Владислав играл в воротах… без маски и шлема! Почему? Потому что «в масках играют только трусы». Именно это Третьяк заявил своему отцу, суровому военному летчику, вернувшись из больницы с заштопанным шрамом на голове.
В те годы ведь выражение «Трус не играет в хоккей» отнюдь не было красивой метафорой. Знаменитый Анатолий Тарасов за провинность на тренировке мог поставить полевого игрока в ворота вообще без защиты. И заставить остальную команду его «расстреливать». В воспитательных целях. Да и у вратарей защита была по сравнению с нынешними доспехами «картонная». Прямые броски, попадая в тело, ее легко пробивали.
– Второй раз мне шайба в голову попала уже в 69‐м, – вспоминает Третьяк. – Шлем после прямого броска попросту раскололся. Кожу зашили прямо на лавке. И тот матч я уже доиграл.
К началу суперсерии-72 Третьяк в свои 20 лет был уже основным голкипером сборной СССР – олимпийским чемпионом и двукратным чемпионом мира. Знаменитый 20‐й номер ему по наследству из рук в руки передал прославленный Виктор Коноваленко. Однако канадские профессионалы будущего соперника не уважали. И самым слабым местом в сборной СССР считали как раз вратаря. По их мнению, долговязого и неопытного мальчишку. Что этот мальчишка прошел учебу в школе жизни Анатолия Тарасова, они, конечно, не знали. Поэтому незадолго перед первым матчем суперсерии в раздевалку сборной СССР неожиданно вошел знаменитый вратарь Жак Плант, пять раз становившийся обладателем Кубка Стэнли в составе «Монреаля» и в 72‐м еще продолжавший выступать в НХЛ. Плант направился с планшеткой прямо к Третьяку. И, к удивлению последнего, дал ему полный разбор главных голеадоров сборной Канады.
– Маховлич бросает из любого положения, сразу выкатывайся ему навстречу. Курнуайте – быстрый, как электричка. У Халла щелчок настолько мощный, что он вратарей от красной линии пробивает. Эспозито – король на «пятачке»…
Вот какие подсказки услышал Третьяк тогда от своего канадского «наставника». Видимо, за океаном были на сто процентов уверены, что матч превратится в побоище с крупным счетом. И решили хоть как-то помочь вратарю соперников. Не знаю, насколько Третьяк воспользовался полученной информацией, но итог вы знаете: 7:3 в пользу сборной СССР. После этого Плант в нашу раздевалку уже не заходил.
– Меня на «скорой помощи» привозили в ДС ЦСКА, сажали на стул, давали в руки «ловушку» и «блин», – вспоминает Третьяк. – И потом я полтора часа ловил и отбивал теннисные мячи, которые Кузькин в меня швырял. Это Тихонов такую тренировку придумал, чтобы меня в тонусе держать.
Ехать без Третьяка на чемпионат мира Виктор Тихонов не хотел категорически. И оказался прав. Владислав получил по итогам турнира приз лучшего вратаря и в восьмой раз за свою карьеру завоевал золото.
Часто Владислав Третьяк уже в должности президента ФХР вспоминает о поражении сборной СССР на Олимпиаде-80. Ведь, казалось бы, столько ярких побед за спиной!
«Лишь спустя годы, сам став мудрее, я понял, какую занозу оставил в сердце Третьяка тот неудачный матч. К горечи поражения примешивалась и личная обида – Владислава тогда убрали из ворот после второго периода при счете 2:2».
«Замена Третьяка в том матче – самая большая ошибка в моей жизни» – это признание великий Виктор Тихонов сделает много лет спустя в своей автобиографической книге. Вполне вероятно, что это действительно так. Останься Третьяк в воротах – сборная СССР вновь стала бы победителем и не было бы знаменитого фильма «Чудо на льду».
Кстати, после этого поражения у Третьяка впервые появились мысли уйти из хоккея. Но он решил окончить карьеру на более мажорной ноте. И четыре года спустя вновь стал олимпийским чемпионом. Уже в третий раз. А не замени его Тихонов в 1980‐м, мог бы быть и четырехкратным!
Однажды на призе «Известий» – предке современного Кубка Первого канала – случилось из ряда вон выходящее событие: перерыв между периодами в матче сборных СССР и Финляндии растянулся на полчаса. Формально это объясняли неисправностью льда. Однако на самом деле причина была в том, что на игру пожаловал генсек ЦК КПСС и фактический руководитель страны Леонид Брежнев. Да еще в свой собственный день рождения!
В результате Третьяку, Макарову и Васильеву пришлось в перерыве между периодами скинуть коньки и щитки и мчаться с подарками от клуба в правительственную ложу.
– Меня Брежнев узнал, поэтому тут же расцеловал взасос, – рассказывал Третьяк. – Еще он спросил, почему мы финнам проигрываем после первого периода. Я пообещал, что обязательно победим, и слово сдержал. Между делом Брежнев посетовал – не могу фамилий ваших на спинах разобрать, не по-нашему написаны.
Турнир уже тогда считался международным, поэтому фамилии игроков на свитерах были написаны по-английски. В итоге перерыв продолжался ровно столько, сколько Брежневу было угодно общаться с игроками. На регламент никто не оглядывался. А придя на следующий день в раздевалку, игроки сборной СССР обнаружили, что их фамилии на форме написаны уже по-русски. Чтобы Леониду Ильичу было удобнее ориентироваться, если он вдруг вновь на хоккей решит заглянуть.
Во время тренировок произошел забавный эпизод. Третьяк тогда не знал английского языка. Поэтому переодевался во вратарскую амуницию и лично показывал своим подопечным каждое упражнение. Главный тренер «Чикаго» Майк Кинэн, наблюдая за работой вратарей, всерьез предложил Третьяку возобновить игровую карьеру. Но тот отказался, поскольку не выступал к тому времени уже шесть лет и не хотел рисковать своей репутацией в большом спорте. К тому же…
– Я просто отрабатывал с вратарями специальное упражнение, показывал полевым игрокам, куда они должны бросать, – объяснил позже Третьяк. – А Кинэн смотрел с трибуны и не знал, что мне специально бьют в одну точку. Вот и решил, что я все шайбы ловлю, вообще ничего не пропускаю.
И все же именно с приходом Владислава Третьяка на пост президента ФХР в 2006 г. сборная России словно обрела свое второе рождение. До этого было 15 лет без золотых медалей на чемпионатах мира. Да что там золотых – после победы команды Бориса Михайлова на ЧМ-1993 наша сборная за тот же срок 11 раз вообще недотягивала до пьедестала. В начале 2000‐х нам даже победа на Евротуре казалась несбыточной мечтой.
При Третьяке ситуация изменилась быстро и радикально. Сборная России перестала быть «золушкой», а наш чемпионат – турниром, участвовать в котором заокеанские звезды зачастую отказывались. Причиной были плохие условия, бедность и хронические проблемы со страховками в случае травм.
Третьяк все исправил. Более того, глава ФХР сильно рискнул, доверив национальную команду молодым и амбициозным специалистам – Вячеславу Быкову и Игорю Захаркину, в то время еще ничем себя как тренеры не проявившим. Разглядел в них и огромное желание работать, и могучий потенциал. Именно они вскоре вернули сборной России победы и престиж на международной арене, став чемпионами мира в 2008 и 2009 гг.
– Сборная – очень хрупкий кристалл. Нам так трудно было ее собрать, – признался мне однажды в интервью Третьяк. – Ее после любого поражения можно легко смешать с грязью и разрушить. И никто к нам больше никогда не приедет. Ведь все это уже было. Проходили! Не надо это разрушать.
Позже последовали победы на чемпионатах мира уже с другими наставниками. В 2012‐м золото завоевал Зинэтула Билялетдинов, в 2014‐м – Олег Знарок. Обоих их в сборную приглашал Третьяк. Всего же за 15 лет работы Владислава Александровича на посту президента ФХР наша сборная десять раз поднималась на пьедестал чемпионатов мира – значительно чаще, чем любая другая национальная команда за тот же срок. А в 2018‐м впервые после распада СССР сборная России стала олимпийским чемпионом. И это, пожалуй, самый убедительный показатель успехов нашего хоккея в эпоху Третьяка.
Лидия Скобликова считается человеком-легендой. И не только благодаря шести золотым олимпийским медалям и бесчисленным мировым рекордам. Спортсменка на протяжении всей жизни работает над собой, не беря во внимание прошлые достижения. Сейчас Лидии Полозковой (такая у нее фамилия по мужу) 84 года, и, несмотря на возраст, она остается активным и здравомыслящим человеком, по-прежнему любящим спорт.
Родилась Лидия Павловна в Златоусте в большой семье. Помимо нее были еще четверо детей: три дочери и младший сын. Отец работал заместителем директора Златоустовского абразивного завода, а мать вела домашнее хозяйство.
Домик, в котором жили Скобликовы, находился у подножия горы Косотур. Это важная деталь, ведь именно благодаря природным особенностям города у Лидии сформировались выдержка и упорство.
В качестве физической подготовки были и летние походы с классом вокруг озер, и ведение домашнего хозяйства:
– Нужно было поливать капусту. А что это значит: под каждый кочан нужно вылить ведро. Речка рядом в 30 метрах от дома, ведра в руки – и бегом. В это время моя группа была на тренировке уже на другой горе, и надо было спуститься и догнать их. Это все делало нас физически крепкими. Ну и гены от родителей здоровые достались.
Лидия была лыжницей. Вообще в Златоусте этим видом спорта занимаются все: так уж повелось. Плюс каждый год у них тренировалась сборная команда СССР.
– Я в 3‐м классе выиграла свои первые соревнования. Причем как выиграла: какие лыжи-то были там, мягкое крепление, как называют: веревочками привязали на валенки, да и ладно. Там бежали всего километр или два, все эти тряпочки-веревочки, конечно, у меня порвались, и ничего не оставалось делать, как добегать до финиша на одной лыже и на одном валенке.
В конькобежный спорт Лидия попала случайно: просто с подругой пришла на занятия. Тут спортсменка проявила присущие ей упорство и труд, благодаря чему на первенстве города завоевала золотую медаль и получила второй разряд. Скорость и грациозность девушке нравились, но она не ставила коньки на первый план. Пока не поступила в институт.
В 1956 г. Лидия Скобликова пошла в Челябинский педагогический, следуя по стопам старших сестер. Поступила на факультет физического воспитания, продолжая заниматься легкой атлетикой. Пока однажды ее не заметил Борис Кочкин – заслуженный тренер СССР по конькобежному спорту.
В 21 год Скобликова поехала на Олимпийские игры в Скво-Вэлли в Калифорнию. Тогда впервые в программу включили женские соревнования по конькобежному спорту. От новенькой спортсменки не ожидали никаких результатов, но Лидия победила в беге на 1500 метров и установила мировой рекорд: дистанцию преодолела за 2 минуты 25,2 секунды. А еще взяла золото в любимой дистанции 3000 метров.
В том же году Лидии Скобликовой нужно было окончить вуз, но у нее еще была не сдана зимняя сессия. Преподаватели предлагали взять академический отпуск, чтобы наверстать упущенное. Но такой вариант студентка даже не рассматривала.
– Это все равно что остаться на второй год. У меня такое просто в голове не укладывалось. Решила прекратить тренировки и заниматься учебой с утра до вечера. Словом, надо было в оставшиеся два месяца спасти наполовину пропущенный учебный год. Государственные экзамены мы с Сашей сдали успешно, в самый разгар выпускных экзаменов мы еще ухитрились с ним пожениться, – рассказывала в одном из интервью Лидия Скобликова.
В 1963 г. в Японии спортсменка стала абсолютной чемпионкой мира. Она выиграла соревнования на всех четырех дистанциях и установила еще один мировой рекорд, в этот раз уже в 1000 метров, которые пробежала за 1 минуту 31,8 секунды. И это при том, что перед стартами Скобликова заболела и ее хотели отстранить.
А в 1964 г. она поехала на Олимпийские игры в Инсбрук (Австрия), которые потом назовут «Олимпиадой Скобликовой». Советская спортсменка уже зарекомендовала себя, поэтому наблюдать за ней было интересно даже тем, кто никогда не увлекался конькобежным спортом. И девушка не подвела: впервые за всю историю Олимпиады она выиграла забеги на всех четырех дистанциях, на трех из которых установила рекорды. Хотя это было непросто.
– В Инсбруке я уже выиграла три золота, остаются 3000 метров. В победе не сомневалась, моя дистанция. Вдруг с гор задул фён, южный ветер. Отключились морозильные установки. Лед превратился в сахарную крошку. Я не катилась, а бежала, разбросав в стороны руки, чтобы не рухнуть. Показала лучшее время.
За свою скорость, маневренность и легкость отточенных движений Лидия Скобликова получила прозвище «уральская молния». Жители Челябинска знают ее и благодаря ледовому дворцу, который открыли в 2004 г. в честь великой спортсменки.
С 1960 по 1968 г. Скобликова еще работала на кафедре теории физического воспитания и гимнастики, а в 1969‐м объявила о завершении конькобежной карьеры.
При этом отголоски ее спортивного прошлого встречаются до сих пор: в 64‐м Лидию Павловну внесли в книгу почета Челябинска, в 99‐м сделали почетным гражданином Златоуста, а в 2004‐м – почетным гражданином Челябинской области.
Когда Скобликова вместе с семьей переехала в Москву, она начинала все с нуля. Осознанно не стала выезжать на прошлых достижениях и завоевывала доверие с самого начала. Была директором спортшколы «Локомотив», работала преподавателем в Высшей школе профсоюзного движения, была профессором на кафедре физвоспитания в Академии труда и социальных отношений. А в 1994 г., когда исполнилось 55 лет, ушла на пенсию.
– Я сейчас на пенсии, официально ничем не занимаюсь, – рассказала Лидия Скобликова журналисту «Комсомольской правды». – Так, веду общественные дела, принимаю участие в спортивных мероприятиях. В Челябинске была в ноябре – декабре 2022‐го на Кубке сильнейших конькобежцев России. Потом была на соревнованиях в Златоусте, был такой мороз – 30 градусов!
С 1960 г. Лидия Скобликова замужем за однокурсником Александром Полозковым. Он мастер спорта международного класса по спортивной ходьбе, входил в состав сборной СССР по легкой атлетике и был мировым рекордсменом 16 лет.
В 1965 г. у пары появился единственный сын – Георгий. Его Лидия Скобликова ласково называет своей седьмой золотой медалью. Он был и хоккеистом, и конькобежцем, и тренером сборной России.
Сейчас у Скобликовой трое внуков:
– Александр (1995) в детстве занимался футболом, а сейчас живет в Челябинске;
– Дмитрий (2002) увлекался баскетболом и легкой атлетикой, а в начале 2023 г. выиграл первенство Москвы среди юниоров и золотую медаль в беге с барьерами;
– Мария (2008) с 5 лет занимается хоккеем и до 14 играла с мальчишками в одной команде, став лучшим нападающим среди пацанов в Москве. Сейчас состоит в юниорской команде сборной России.
Вячеслав Веденин – супергерой советского спорта. Его подвиги будут помнить всегда.
О Веденине и его подвигах давно пора снять художественный фильм, сохранив основные факты биографии. Маленький человек, ставший настоящим народным героем.
Он был великим спортсменом. Но на Олимпиаде 1972 г. стал величайшим, отыграв на последнем этапе эстафеты минуту отставания от сборной Норвегии. Сейчас представить такое практически невозможно. Хотя и 50 лет назад это воспринималось как чудо, ведь в Саппоро Веденин бился не с мальчиками из спортшколы, а с лучшими лыжниками своего времени. Да и в целом по жизни он был крут: не велся на провокации иностранцев, дружил с миллионером и дерзил главе Японии.
Сложное детство в Тульской области закалило его характер. Гибель отца на фронте, голод, вредные привычки – все это ему пришлось пережить и преодолеть. Веденин с малых лет приобрел качества профессионального спортсмена. Жизнь научила юношу превозмогать трудности.
Путь «русского удава» (прозвище Вячеслава Петровича) к золоту Олимпиады начался на Играх в 1968‐м. Во французском Гренобле на дистанции 50 километров Веденин стал вторым, уступив норвежцу Эллефсетеру около 15 секунд. Дебютное выступление на главном соревновании планеты получилось успешным. Веденин – единственный из мужской команды СССР по лыжам, кому удалось выиграть медаль на ОИ-1968.
При росте 169 сантиметров россиянин бился с высоченными оппонентами. Своим примером он ставил под сомнение выводы о важности антропологических данных. Смотрите сами: остальные призеры гонки на 50 километров 1968 г. – Эллефсетер (183 сантиметра, Норвегия), Хаас (178 сантиметров, Швейцария), ставший четвертым Тюлдум (180 сантиметров, Норвегия).
На ЧМ-1970 в Высоких Татрах обстановка была напряженной. После вторжения советских войск в Чехословакию местные жители на дух не переносили любые упоминания СССР. Гостиницу, где жил Веденин, закидывали камнями. Спортсменов Союза обзывали оккупантами.
«На подъемах (в гонке) стояли рабочие, замахивались на нас лопатками. Пытались по спине треснуть. Лопатку рукой перехватываешь – и матюгом на них», – вспоминал Веденин.
В ход шли хитрости и провокации от иностранцев. По словам Веденина, на «полтиннике» того турнира у него украли золотую медаль. Он опережал финна Ойкарайнена на минуту, пока за одним из поворотов неизвестные не насыпали стирального порошка на трассу. Лыжи перестали ехать. Еле-еле Веденин выгрыз серебро. Руки были стерты в кровь, которая стекала по палкам.
Люсель даже запустил тотализатор на гонки с участием Веденина. Вячеслав стал одним из первых, у кого появились личные фан-клубы. Перед ОИ-1972 шведские газеты сообщали, что Курт поставил полтора миллиона крон на победу туляка. И не прогадал.
В 1972‐м во время мужской индивидуальной гонки на 30 километров в японском Саппоро Веденин готовился выйти на трассу. Перед стартом он обрабатывал лыжи мазью из-за сильного снегопада. На это обратил внимание один из местных журналистов. Корреспондент немного владел русским языком и решил задать несколько вопросов лыжнику.
«Пурга, – рассказывал Веденин. – Он подошел, спрашивает: «Снег повалил, как бежать-то?» А я пробурчал: «Да… с ним». От кого узнал, что история пошла гулять по миру? Мне из Японии газету прислали, а здесь перевели».
Веденин начал гонку одним из последних, не имея представления о секундах оппонентов. После 10 километров первого круга сильно отстал. Лыжник начал ускоряться, постепенно набрав хороший ход. Как итог – он обошел всех соперников и финишировал первым. Веденин установил историческое достижение для Союза. Ранее никто из лыжников СССР не выигрывал индивидуальные гонки на Играх.
После Игр Веденину прислали газету из Японии, в которой о нем написали статью. Один из заголовков был: «Сказав волшебное слово «дахусим», русский лыжник выиграл Олимпиаду».
Потрясающая история произошла в день закрытия Игр в Саппоро. На стадионе «Макоманаи» Веденин делал последние приготовления перед заключительным этапом эстафеты. Сборная СССР шла второй и отставала от Норвегии на минуту. Советские болельщики покидали трибуны – последний день, когда можно было закупиться в японских магазинах. Казалось, что с результатом все ясно, зачем сидеть лишнее время?
«Не верили в успех, – говорил Веденин. – Надо ж было суточные потратить. Корреспонденты следом потянулись. Ни одной фотографии моей не сохранилось с этой гонки, ни одного интервью! Перед стартом столкнулся с тренерами Каменским и Кузиным. Плоская бутылка коньяка, отхлебывают из горла: «Слава, второе место – тоже место!»
«Предположу, что отрыв в минуту в эстафете практически не отыгрывается. В то время на деревянных лыжах отыгрывать минуту – это очень круто. Лыжные трассы готовились не особо хорошо», – рассказывал в интервью «Матч ТВ» российский лыжник Александр Легков.
Злость переполняла Веденина. Ни тренеры, ни болельщики не верили в него. Перед ним поставили цель – удержать второе место в эстафете. У Вячеслава была установка – прийти к финишу первым.
Ходит байка, что на последних километрах трассы Харвикен застыл, когда спускался с вершины подъема, а Веденин был у его начала. На мгновение норвежец обернулся и остолбенел от увиденного.
Веденин выиграл ту гонку, оторвавшись от Харвикена на девять секунд. Удивлению фанатов не было предела. Те, кто переживал за норвежца, рвали флаги прямо на трибуне. Советский лыжник позже признавался, что не помнил, как финишировал. Врачи разжимали ему зубы. Он терял сознание от усталости, но не упал. Приказал себе стоять до последнего.
После Игр император Японии лично поздравил Веденина и подарил деревянную маску в знак признания. Монарх забыл про скандал на церемонии открытия с участием лыжника, выполняющего роль знаменосца. Вячеслав не склонил флаг СССР перед императором, чем вызвал огромный международный резонанс.
Роберт Рождественский посвятил Веденину стихотворение «Репортаж о лыжной гонке» после выдающегося финиша в японской эстафете:
Почти шестьдесят лет назад, в октябре 1964 г., 15‐летняя школьница из Севастополя Галина Прозуменщикова добыла для нашей страны первое олимпийское золото в плавании.
Плавать она научилась довольно поздно – в 11 лет. Дочь подводника родилась вроде возле моря и со многими сухопутными видами спорта (баскетболом, гимнастикой, легкой атлетикой) была на «ты», а вот с водой отношения поначалу как-то не складывалось. Возможно, из-за того, что в детстве однажды испугалась. Во время прогулки по набережной поскользнулась и скатилась с лестницы вниз прямо в соленую воду. Хорошо, что отец был рядом.
Тогда, в начале 60‐х, никто даже и предположить не мог, что из девчонки, которая поначалу не очень уверенно держалась на воде, со временем получится настоящая звезда брасса. Спасибо тренерам – Елене Алексеенко, с которой она начинала путь в большое плавание и Виталию Сорокину, который готовил Галину Прозуменщикову после того, как она переехала в Москву. Работать с ней было интересно. Она так стремительно прогрессировала, можно было только диву даваться. В одиннадцать лет еще не умела плавать, а в пятнадцать стала чуть ли не главной надеждой нашей сборной на Олимпиаде в Токио.
В нее действительно верили. Годом ранее она приезжала в составе советской сборной в столицу Японии на так называемую предолимпийскую неделю и продемонстрировала свой высокий класс. Обыграла всех, как говорят в таких случаях, в одну калитку. Но это был все-таки еще не главный старт. Тем более что за три месяца до Олимпийских игр она заставила всех тренеров, а заодно и саму себя, немного понервничать.
Галина выполнила весь объем запланированной работы и в Токио прибыла в хорошем настроении. Но в олимпийской деревне случилась еще одна неприятность. Каталась на велосипеде и неудачно упала, разодрав коленку. А соревнования уже начались. Пришлось забыть о коленке и сосредоточится на соперницах. Они расслабляться не давали. Еще до финала пытались сбить с толку высокими результатами и даже мировыми рекордами.
Сначала немка Бритт Гриммер бьет олимпийский рекорд в предварительном заплыве, а следом подруга – соперница по сборной Светлана Бабанина переписывает довольно высокий результат на себя.
Галина Прозуменщикова вызов готова принять, но тренер Елена Алексеенко просит не торопиться. И вот наконец финал. «Сделай хороший старт, правильно войди в повороты, и все у тебя получится», – говорит Галине наставница. В итоге все так и вышло. 200 метров брассом Прозуменщикова проплыла просто здорово. Соперницы не ожидали от нее такой прыти. Галина со старта от них оторвалась, а на финише они уже, как ни старались, догнать «золотую рыбку» – так позже окрестят ее японцы – уже не смогли.
Имена отцов-основателей атомной отрасли России – Игоря Курчатова, Юлия Харитона, Якова Зельдовича и Андрея Сахарова – не забывают и по сей день. В конце первой половины ХХ в. перед ними была поставлена сложнейшая задача. Напряженная политическая обстановка в мире требовала от первопроходцев-атомщиков стойкости, выдержки и новых решений, особенно для военного сектора. Только поистине выдающиеся личности могли в столь сжатые сроки буквально с нуля создать огромную высокотехнологичную отрасль и закрепить лидерство отечественной науки. Сегодня их последователи – современные атомщики продолжают решать сверхсложные задачи, стоящие перед Россией в научном, инженерном и промышленном направлении. Они говорят про себя: «Мы стоим на плечах гигантов»…
12 января 1903 г. в поселке Симского завода Уфимской губернии родился отец советской ядерной бомбы, создатель первой атомной электростанции, выдающийся физик и организатор уникальных научно-технических проектов Игорь Васильевич Курчатов. «Известия» вспоминают биографию великого ученого, гражданина и патриота.
Он вырос в семье лесничего и землемера, человека, весьма уважавшего науку. Прадед будущего академика был крепостным крестьянином. Образование Курчатов получил в Крыму, в Симферопольской мужской гимназии, а затем – на физико-математическом факультете Таврического университета. Учился отлично – его конспектами пользовался весь курс. После университета его приняли на работу в Павловскую обсерваторию, что под Ленинградом. Но там Курчатов не задержался и потом за несколько лет сменил два места службы: Гидрометеорологический центр в Феодосии и кафедру физики Бакинского политехнического института.
Работал увлеченно, иначе не умел. Курчатова заметили и пригласили в Ленинградский физико-технический институт. Его руководителем стал Абрам Иоффе, «папа Иоффе», которого и Курчатов, и многие другие великие советские физики считали своим учителем. Академик любил и умел возиться с «детским садом», а Курчатов сразу стал первым среди равных в ряду его учеников.
В 1935 г. Курчатов выпустил монографию «Расщепление атомного ядра» и два учебных пособия для физических факультетов. Вокруг молодого ученого сплотились талантливые исследователи, тоже посвятившие жизнь тайнам атома, – Георгий Флёров, Константин Петржак. Но в начале войны Курчатов оставил лабораторию – и несколько месяцев трудился в прифронтовом Севастополе, разрабатывая метод размагничивания корпусов кораблей для защиты от немецких мин, за который получил свою первую Сталинскую премию. И все-таки очень скоро ему пришлось вернуться к ядерной тематике.
Отсчет истории советского атомного проекта пошёл 28 сентября 1942 г. Встал вопрос: кто возглавит секретную Лабораторию № 2, а вместе с ней – и работы по созданию нового оружия? По рекомендации самых уважаемых советских ученых направление возглавил 39‐летний беспартийный член-корреспондент Академии наук Курчатов. Впрочем, очень скоро его – вполне заслуженно – избрали академиком.
В характеристике на ученого, которую написали для руководителей страны, говорилось: «В области атомной физики Курчатов в настоящее время является ведущим ученым СССР. Обладает большими организаторскими способностями, энергичен. По характеру человек скрытный, осторожный, хитрый и большой дипломат». Что это означало в тех условиях? В первую очередь это было умение находить общий язык с «вождями». Наркомы и маршалы должны были видеть, что перед ними – сильный человек, не карьерист. И в то же время не «витающий в облаках» ученый, а руководитель, не лишенный практического ума. Именно таким и был Курчатов.
В конце 1944 г. ученые продемонстрировали руководству СССР первый высокочистый урановый слиток. Но американцам к тому времени удалось вырваться вперед – и 16 июля 1945 г. они провели первое испытания атомной бомбы. После этого Курчатову по личному распоряжению Иосифа Сталина пришлось форсировать работу. Но и полномочия он получил, по тогдашним меркам, почти безграничные. От ЦК атомный проект курировал Лаврентий Берия. Курчатов ежедневно анализировал информацию, поступавшую от внешней разведки и из десятков советских лабораторий.
Руководить учеными – особое искусство. Курчатову удавалось добиваться от своих сотрудников фантастической работоспособности только потому, что он сам трудился больше других, без передышки. Это давало ему право «перегружать» всех, кто работал на атомный проект. И – добиваться своего. «Он мог вызвать человека поздним вечером, поручить ему кучу дел, попросив сделать все к утру и на прощание сказать: «Ну иди отдыхай». Требовательный, он постоянно был бодр, весел, любил остроту, шутку», – вспоминал Кирилл Щёлкин, один из легендарных советских ядерщиков.
Курчатовцам удалось на удивление быстро разработать уникальное опытное поле для отработки технологий создания плутония. Это был первый в Европе и второй в мире атомный реактор – Ф-1. Он заработал в Покровском-Стрешневе в конце 1946 г. Курчатов сам запустил систему, в которой началась цепная реакция. А через полтора года, отработав технологии, он запустил и оружейный реактор, создание которого потребовало нескольких месяцев перенапряжения. Он заработал на южном берегу озера Кызыл-Таш, на Алтае, далеко от столиц. Именно оттуда советские атомщики получили драгоценный плутоний.
Но это было только началом самого дорогостоящего проекта в истории советской науки и оборонной промышленности (известно, что создание ракетной отрасли и космонавтики потребовало куда меньше капиталовложений). Для укрощения атома пришлось создавать новые отрасли, новые научные школы, ставить сотни небывалых опытов…
Перед страной, погруженной в послевоенную разруху, стояла тяжелейшая задача – и многим пришлось пожертвовать. За несколько лет в СССР не произвели ни одного термометра: на атомный проект ушла вся ртуть. Академик, конечно, знал об этом и понимал, насколько высоки ставки. Но «империя» Курчатова работала слаженно.
Первую советскую атомную бомбу из соображений секретности назвали РДС-1, «реактивный двигатель специальный». Испытание назначили на 29 августа 1949 г. – гораздо раньше, чем предполагали американцы. На исполинском полигоне под Семипалатинском, в Казахстане. В связи с перепадами погоды, а может быть, из соображений секретности Курчатов в последний вечер перенес взрыв на час – с 8.00 на 7.00 по местному времени. В 6.35 специально подготовленный офицер нажал спусковую кнопку, которая привела систему в действие. Ровно в 7 часов над полигоном поднялся атомный «гриб», который можно было увидеть за десятки километров.
В тот день Курчатову трудно было скрыть эмоции. Он ликовал. И в то же время чувствовал, как навалилась усталость нескольких бессонных лет. Кто-то из коллег тряс Бороду за плечи, выкрикивая: «Всё!» Игорь Васильевич ответил негромко: «Да, друзья мои. Теперь – всё». Конечно, предстояли не менее важные пуски, сомнения, ошибки, испытания. Уже ждала своего часа почти готовая РДС-2, уже получили курчатовское одобрение проекты водородной бомбы и атомных электростанций. Но курчатовцы уже совершили главное дело жизни: в труднейших условиях они уничтожили американскую монополию на ядерное оружие. Ученые в тот день имели право перевести дух. На Курчатова пролился настоящий ливень наград: Сталинская премия, Золотая Звезда Героя Соцтруда, автомобиль ЗИС и даже «особняк с обстановкой».
После 1955 г. Курчатов часто выступал на конференциях, появлялся на страницах зарубежной прессы – и, как правило, говорил об антивоенной политике СССР, о мирном использовании атома. Импозантный улыбчивый бородач стал лицом советской науки. Весь мир обошёл курчатовский афоризм: «Атом должен стать рабочим, а не солдатом». В подтверждение этих слов Курчатов предложил, разработал и довел до ума первую в мире атомную электростанцию в Обнинске. Она дала промышленный ток летом 1954 г.
Его сердце остановилось во время беседы с соратником по атомному проекту академиком Юлием Харитоном на заснеженной скамейке в санаторном саду. Они говорили о будущем науки. Неожиданно Курчатов запнулся на полуслове. Харитон обернулся, сразу понял, что дело плохо, позвал врачей. Но было уже поздно. Великий ученый умер в 57 лет, коллеги понимали, насколько это преждевременная и горькая потеря.
Курчатов ушел, создав научную школу и целую отрасль промышленности, атомную, которая неотделима от его начинаний и свершений. «Жизнь человека не вечна, но наука и знания переступают пороги столетий», – говорил академик. Его судьба подтвердила эту истину. За несколько дней до смерти Курчатов слушал в консерватории «Реквием» Моцарта и попросил, чтобы именно эта музыка звучала на его панихиде. Завещание академика исполнили. Проститься с ним в колонный зал Дом союзов пришли десятки тысяч человек. В почетном карауле у гроба академика стояли руководители государства и соратники по исследованиям.
Он был настоящим «донкихотом веселой науки», знавшем о мироздании несколько больше, чем все мы. И сколько бы ни прошло лет, Игорь Васильевич Курчатов останется образцом научного бескорыстия и самоотверженности.
После нападения нацистской Германии на Советский Союз большинство ученых Академии наук переключились на решение важнейших оборонных задач. Ученые-ядерщики тоже прекратили свои исследования и начали работать на нужды фронта. Тридцать сотрудников Физико-технического института, возглавляемого Абрамом Иоффе, сразу ушли в армию добровольцами или по мобилизации, а месяц спустя их число возросло до ста тридцати. Институт был реорганизован, приоритет теперь отдавался оборонным работам: радиолокации, бронезащите и размагничиванию кораблей.
Физический институт был эвакуирован из Москвы в Казань, где члены группы ядерной физики разрабатывали акустическую аппаратуру для обнаружения самолетов и контроля качества военной продукции.
А Яков Зельдович и Юлий Харитон, отложив исследования цепной реакции деления, занялись совершенствованием пороховых смесей для снарядов реактивной артиллерии БМ («катюша»).
И все же неугомонный Флёров не дал своей инициативе заглохнуть. Он отправил большое письмо Курчатову. В нем молодой физик начал с утверждения, что цепная реакция на медленных нейтронах в природном уране невозможна, а на обогащенном уране или же в природном уране с замедлителем она оказалась бы столь дорогостоящей, что использование ядерной энергии стало бы экономически невыгодным. Но цепная реакция на быстрых нейтронах заслуживает времени и затрат. «Основной вопрос, – писал он, – сможем ли мы вообще осуществить цепную ядерную реакцию на быстрых нейтронах». Флёров надеялся, что письмо заставит Курчатова вновь заняться ядерными исследованиями. Но Курчатов на письмо не ответил, хотя и хранил это многостраничное послание в ящике рабочего стола до самой смерти.
В начале 1942 г. часть, в которой служил лейтенант Георгий Флёров, расположилась в Воронеже, вблизи линии фронта. Воронежский университет эвакуировался, но его библиотека осталась. «Американские физические журналы, несмотря на войну, в библиотеке были, и они больше всего интересовали меня, – писал Флёров позднее. – В них я надеялся ознакомиться с новыми статьями по делению урана, найти отклики на нашу работу по спонтанному делению». Когда Флёров просматривал журналы, он обнаружил, что в них не только отсутствовал отклик на его открытие, но не было и других статей по делению. Флёров сделал напрашивающийся вывод: исследования по ядерному делению в США строго засекречены. И был абсолютно прав. Все это означает, заключил Георгий Флёров, что американцы трудятся над созданием атомного оружия. Еще более тревожным был тот факт, что у нацистской Германии тоже имелись свои первоклассные ученые, значительные запасы урановых руд, завод тяжелой воды, технология получения урана и методы разделения изотопов. Флёров решил бить тревогу и отправил письмо Сергею Кафтанову, уполномоченному Государственного комитета обороны по науке. В письме физик указывал на отсутствие в иностранных журналах публикаций по делению: «Это молчание не есть результат отсутствия работы. <…> Словом, наложена печать молчания, это-то и является наилучшим показателем того, какая кипучая работа идет сейчас за границей». Он также считал уместным «запросить англичан и американцев о полученных ими за последнее время результатах»
Опять не дождавшись ответа, Флёров решил прибегнуть к последнему возможному для советского гражданина средству: в апреле 1942 г. он отправил письмо И.В. Сталину, в котором утверждал:
«Единственное, что делает урановые проекты фантастическими, – это слишком большая перспективность в случае удачного решения задачи. <…> В военной технике произойдет самая настоящая революция. Произойдет она без нашего участия, и все это только потому, что в научном мире сейчас, как и раньше, процветает косность. Если в отдельных областях ядерной физики нам удалось подняться до уровня иностранных ученых и кое-где даже их опередить, то сейчас мы совершаем большую ошибку, добровольно сдавая завоеванные позиции».
Флёров предложил созвать совещание ученых для обсуждения ядерных исследований и просил, чтобы лично ему для сообщения выделили полтора часа. «Очень желательно, Иосиф Виссарионович, ваше присутствие, – добавлял он, – явное или неявное».
Добралось ли до Сталина письмо Флёрова, доподлинно неизвестно. Заседание, которого он требовал, не состоялось. Письмо было передано Сергею Кафтанову. Много позже сам Кафтанов вежливо говорил об определенной значимости письма физика-лейтенанта для принятия решения о старте советского атомного проекта, но решающее слово сказала разведка.
Экспериментальная ядерная физика стала его призванием на всю жизнь. В те годы многих волновала принципиальная возможность цепной ядерной реакции, и Георгий Флёров совместно с Львом Русиновым в 1938 г. предпринимают эксперимент, в котором пытаются получить цепной процесс деления ядер урана. Эксперимент дал важные результаты для определения ключевого параметра цепной реакции – числа вторичных нейтронов, возникающих при делении ядер урана. Этот эксперимент стал началом большой работы Флёрова по изучению деления атомных ядер.
В 1940 г. Георгий Флёров и Константин Петржак сделали фундаментальное открытие – спонтанное деление урана. Оно стало исходным пунктом для новой области ядерной физики. Сообщение об открытии Флёров и Петржак отправили в том числе в американской журнал «Physical Review». Письмо было опубликовано, и, хотя это было серьезное открытие, откликов на него в американской печати не появилось. Уже в разгар войны, осенью 1942‐го, в журнале «Доклады Академии наук СССР» была опубликована статья «К работам «Спонтанное деление урана» и «Спонтанное деление тория».
А работа ученых была удостоена Государственной премии первой степени уже после войны, в 1946 г., когда открытие уже было близко к практической реализации.
Обращения наших ученых и сообщения разведки о начале работ над созданием ядерного оружия в США в конце концов подтолкнули руководство страны принять решение о начале аналогичных работ в СССР. Осенью 1942 г. вышли распоряжение Государственного комитета обороны (ГКО) СССР «Об организации работ по урану» и постановление «О добыче урана». А весной 1943‐го принято распоряжение ГКО «О дополнительных мероприятиях в организации работ по урану», Игорь Курчатов назначен начальником лаборатории № 2 АН СССР (ныне РНЦ «Курчатовский институт»).
Курчатов добивается, чтобы комиссия при Совете народных комиссаров СССР по освобождению и отсрочкам призыва отозвала Георгия Флёрова с фронта. Это было сделано. Однако отсрочка ученому давалась только на 1942 г.
И тогда в судьбу Флёрова вмешивается его учитель академик Иоффе, которого Флёров в одном из своих писем обвинял в приостановке работ по урану. Абрам Федорович знает об этом, но по просьбе Курчатова как вице-президент АН СССР обращается к Сергею Кафтанову с просьбой о демобилизации Флёрова и его «привлечении к разработке проблемы урана в СССР».
И в 1943 г. Флёров под руководством Курчатова приступает к работе в лаборатории № 2 АН СССР, где снова начинает заниматься проблемой физики деления ядер тяжелых элементов.
Георгий Николаевич принимает самое активное участие в этих работах. Их итогом стало создание ядерного оружия и ядерной энергетики в Советском Союзе. Заслуги Флёрова были высоко оценены. В 1949 г., после испытания советской атомной бомбы, ему присваивается звание Героя Социалистического Труда и присуждается Государственная премия. В 1953‐м его избирают членом-корреспондентом АН СССР а в 1968‐м – академиком АН СССР.
В дальнейшем Флёров отходит от работ по ядерному оружию, но продолжает заниматься ядерной физикой. С 1953 г. научные интересы Георгия Николаевича связаны в основном с развитием нового направления в ядерной физике – исследования процессов, происходящих при столкновении сложных ядер, и фундаментальной проблемы синтеза новых химических элементов. Были начаты работы по созданию мощного источника многозарядных ионов, и в 1955 г. в Институте атомной энергии на 150‐сантиметровом циклотроне впервые в мире были получены интенсивные моноэнергетические пучки ионов углерода, азота и кислорода с энергией, превышающей кулоновский барьер ядер самых тяжелых элементов. Первые опыты, проведенные Флёровым с небольшим коллективом молодых физиков, показали уникальные возможности ядерных реакций, вызываемых тяжелыми ионами, для исследований в самых разных областях.
В 1955–1959 гг. под руководством Флёрова был проведен цикл исследований по выяснению основных особенностей реакций между сложными ядрами. По предложению и при активной поддержке Курчатова было решено расширить фронт исследований на пучках тяжелых ионов и создать уникальный по тому времени циклотрон У-300.
В то время считалось, что линейные ускорители более перспективны, по этому пути пошли американские физики. Но, верный своей интуиции, Флёров предпочел циклотронный вариант, и жизнь доказала его правоту. Мировая практика создания ускорителей тяжелых ионов продемонстрировала существенные преимущества циклических ускорителей. ЛЯР все эти годы оставалась на передовых позициях, развивая и совершенствуя свой ускорительный комплекс.
Под руководством Флёрова в ЛЯР были разработаны методы идентификации новых элементов, рекордные по своей чувствительности и избирательности, синтезированы элементы с порядковыми номерами со 102‐го по 107‐й. В новой номенклатуре элементов 105‐й элемент получил имя дубний (до 1997 г. в России и СССР он был известен как нильсборий).
Умер Георгий Николаевич Флёров в Москве 19 ноября 1990 г.
27 июня 1954 г. в посёлке Обнинское Калужской области была выведена на проектную мощность первая в мире атомная электростанция. Это событие стало одним из самых значимых в истории мировой энергетики, а значит, и в развитии всей современной цивилизации.
Вещественным доказательством выдающегося достижения советских учёных и конструкторов служит датчик мощности силового поля радиации, который хранится в Музее современной истории России. Этот прибор был установлен на АЭС под Обнинском ещё в 1952 г., то есть до введения станции в эксплуатацию, – и проработал вплоть до её закрытия в 2002 г.
Самый обычный на вид железный ящик, напичканный аппаратурой, не производит никакого впечатления, если не знать о его предназначении и важности. Это современные приборы благодаря промышленному дизайну выглядят почти как произведения искусства. А тогда, в середине ХХ в., инженеры придавали значение исключительно мощности приборов, их настройкам и другим параметрам. Но именно тогда и началась новая технологическая эра человечества.
Сообщение ТАСС, опубликованное в газете «Правда» 30 июня (все работы были строго секретными), произвело ошеломляющее впечатление на мировую общественность. Информация в нём излагалась в подчёркнуто спокойном тоне: «В Советском Союзе усилиями учёных и инженеров успешно завершены работы по проектированию и строительству первой промышленной электростанции на атомной энергии полезной мощностью 5 тысяч киловатт. 27 июня атомная станция была пущена в эксплуатацию и дала электрический ток для промышленности и сельского хозяйства прилежащих районов».
Советская власть продемонстрировала исключительную дальновидность, изначально запланировав, что первая в мире атомная электростанция будет также и экспериментальной (кстати, на этом решении настоял «отец советской атомной бомбы» – академик Игорь Курчатов). Нужно ли говорить о том, что советское первенство уже само по себе было невероятным научным и технологическим прорывом: в США и Англии запуск атомных станций ожидался только через два-три года.
В основе АЭС – водоохлаждаемый уран-графитовый энергетический реактор АМ-1 канального типа с трубчатыми тепловыделяющими элементами (ТВЭЛ). В самой конструкции реактора были предусмотрены целых четыре горизонтальных канала: два – для производства искусственных радиоактивных изотопов и два – для облучения нейтронами, что позволяло исследовать их влияние на различные материалы. Экспериментальные работы шли по самому широкому спектру: совершенствовались трубчатые ТВЭЛы и системы петель и каналов, изучались режимы кипения воды, конструировались датчики контроля и стержней управления реактором и многое другое. Большинство из этих исследований легло в основу строительства крупных энергетических объектов, таких как Белоярская, Билибинская и Ленинградская АЭС.
Однако станция не только была главной экспериментальной площадкой атомной отрасли, она стала настоящим центром подготовки инженерного корпуса, специалистов атомной промышленности и, конечно, гражданских и военных моряков. За почти 50 лет школу Обнинска прошли тысячи учёных, конструкторов, инженеров.
В 2009 г. президент России Д.А. Медведев дал распоряжение открыть на базе Обнинской АЭС мемориальный комплекс – Музей мировой атомной энергетики.
3 декабря 1959 г. вступил в строй атомный ледокол «Ленин» – первое надводное судно с ядерной силовой установкой. В истории мирового судоходства открылась эпоха использования атомных энергетических установок.
В 1991 г. эта дата была объявлена Днем атомного ледокольного флота России. Одновременно это было наглядным свидетельством крупного индустриального и технологического прорыва Советского Союза, который произошел всего за год до полета человека в космос, а ныне это важная веха в истории развития страны.
Интенсивное индустриальное развитие восточных регионов нашей страны в послевоенные годы потребовало создания надежной транспортной системы в Арктике. Опыт предыдущих экспедиций показал, что для расширения сроков арктической навигации и увеличения объемов перевозок по северным морям необходимы мощные ледоколы, способные длительное время работать во льдах.
Атомный ледокол «Ленин» был построен для обеспечения эффективной работы Северного морского пути в условиях сложной ледовой обстановки. Однако уже тогда, в разгар холодной войны, его присутствие в северных морях имело для нас и большое оборонное значение. Наличие ледокола с неограниченным радиусом действия значительно расширило наши возможности по контролю за обстановкой в Арктике, которую многие мировые державы и сейчас рассматривают как перспективный театр боевых действий против нашей страны.
Автономность паровых ледоколов в то время была всего 2–4 недели, хотя запасы топлива на них достигали 30 % водоизмещения. Естественно, они не могли далеко уходить от своих пунктов снабжения. Создание ледоколов с дизельной энергетической установкой позволило увеличить автономность примерно до 50 суток. Но в суровых условиях Арктики и этого было недостаточно. Были случаи, когда караваны судов зимовали в полярных льдах только потому, что запасы топлива на ледоколах иссякали раньше времени.
Размеры атомохода были выбраны с учетом обеспечения его наилучших мореходных качеств: длина 134 метра, ширина 27,6 метра, мощность на валу 44 000 л.с., водоизмещение 16 000 тонн, скорость хода 18 узлов на чистой воде и 2 узла во льдах толщиной более 2 метров. В целом это гладкопалубное судно с удлинённой средней надстройкой и двумя мачтами, в кормовой части размещена взлётно-посадочная площадка для вертолётов ледовой разведки. Управление механизмами, устройствами и системами – дистанционное. Экипажу созданы все условия для комфортного проживания.
Радостными гудками приветствовали своего могучего собрата суда, выстроившиеся в устье Невы. Затем буксиры отвели ледокол к достроечному причалу завода. На следующий день началась установка крупногабаритных блоков оборудования. Ядерная энергетическая установка была смонтирована в 1958–1959 гг., а 6 августа 1959 г. был осуществлен физический пуск ядерного реактора. 12 сентября 1959 г. ледокол под командованием своего первого капитана П.А. Пономарева отправился на ходовые испытания.
С утра 12 сентября 1959 г. у заводского достроечного причала на набережной Невы собрались сотни людей. На борту атомохода шли последние приготовления к отплытию. Наконец раздалась команда: «Отдать швартовы!» Буксиры отвели украшенный флагами расцвечивания атомоход от причальной стенки завода к середине Невы. Традиционный прощальный гудок. Незабываемая, долгожданная, волнующая минута! «Счастливого плавания!» – желали адмиралтейцы уходящему ледоколу. «Спасибо за отличную работу!» – ответил взволнованно капитан П.А. Пономарев.
Наконец 3 декабря 1959 г. капитан первого в мире атомного ледокола «Ленин» получил документы регистра. В этот же день был подписан акт о приемке судна в эксплуатацию, и ледокол вступил в строй, знаменуя собой колоссальный прорыв в судостроении 60‐х гг. Свое первое плавание атомоход совершил вокруг Скандинавии к порту приписки – Мурманску. Его первая навигация началась 14 июля 1960 г. и продолжалась 3 месяца и 10 дней. За это время он провёл через льды 92 судна, показав прекрасную мореходность и способность обеспечить судоходство в экстремальных условиях.
Этим уникальным судном гордилась вся страна. Еще во время строительства его охотно показывали зарубежным гостям. Все посетившие его, будь то президент Финляндской республики Урхо Кекконен или премьер-министр Англии Гарольд Макмиллан, вице-президент США Ричард Никсон или представители деловых кругов разных стран, отмечали, что Советский Союз идет впереди в области мирного использования атомной энергии.
В результате ошибки операторов активная зона реактора на какое-то время осталась без охлаждающей воды, что вызвало перегрев и частичную деформацию 60 % тепловыделяющих сборок. Поврежденный блок реактора был вырезан и помещен в специальный контейнер. Два года этот контейнер хранился на берегу, а в 1967 г. его затопили в заливе Цивольки у восточного берега Новой Земли. Ледокол отремонтировали, и он продолжал успешно трудиться в Арктике.
Вторая авария произошла в 1967 г. После плановой загрузки свежего ядерного топлива в один из реакторов была зафиксирована течь в трубопроводах третьего контура. Устранить повреждение не удалось, тогда решили утилизировать весь реакторный отсек путем затопления его в море. Выгрузили ядерное топливо, а отсек заполнили затвердевающей массой. Затем ледокол отбуксировали в тот же залив Цивольки. Здесь началась ювелирная и опасная работа водолазов. За двое суток они вырезали в днище ледокола проем на величину реакторного отсека и отрезали от корпусных конструкций его боковые переборки.
Летом 1971 г. атомоход стал первым надводным судном, которое смогло обойти архипелаг Северная Земля с северной стороны. В 1930‐х гг. при мощности ледоколов в 5 тысяч л.с. сроки навигации были полтора месяца, ледокол «Ленин» мощностью 44 тысячи л.с. увеличил их до семи месяцев. А сейчас при наличии нескольких мощных атомных ледоколов навигация в Западном секторе Арктики стала круглогодичной. Ледокол «Ленин» проработал 30 лет. В 1989 г. его вывели из эксплуатации, а в 2005 г. переоборудовали в музей и поставили на вечную стоянку в Мурманске.
На смену «Ленину» в 1975 г. пришли ледоколы нового поколения типа «Арктика». Однако сейчас и они уже почти выработали свой ресурс. Потребность в обновлении российского атомного флота становится все более ощутимой, так как без участия этих гигантов осваивать арктические просторы и удерживать статус арктической державы невозможно. Новый ледокол проекта 22220 (ЛК-60Я) уже строится. Он будет гораздо мощнее современных и сможет круглогодично работать по всей трассе Севморпути.
(
Идею использования энергии ядерного взрыва для решения невоенных задач, например прокладки водных каналов, добычи полезных ископаемых, разрушения ледников и прочих мирных целей, советское руководство, можно сказать, «подсмотрело» у Запада. В 1957 г. в США была запущена так называемая «операция «Плаушер», или, как ее называли в Союзе, «операция «Лемех». В ее рамках американцы произвели 27 мирных ядерных взрывов. В 1973 г. программу признали бесперспективной и закрыли. Аналогичная программа появилась в СССР 1965 г. и проводилась вплоть до 1988 г. на территории Якутской, Кемеровской, Узбекской ССР и других областей. В ее рамках было проведено в общей сложности 124 мирных ядерных взрыва.
Программа началась с проекта по созданию искусственного озера Чаган в Семипалатинской области, что в Казахстане. Впоследствии оно получило название Атомное озеро. По задумке ученых созданную в результате ядерного взрыва воронку можно было использовать для создания искусственного водохранилища. При высокой температуре от взрыва края воронки и дно должны были бы оплавится. Таким образом вода, попавшая в озеро, например, в результате весенних паводков, могла бы там и остаться. Таких водохранилищ планировалось разместить в засушливых казахских степях не менее сорока. Ученые предполагали использовать их для решения проблем летней засухи, а также в качестве мест для водопоя сельскохозяйственных животных. Но самонадеянность ученых в итоге их подвела.
Весной того же года начались работы по прорытию каналов для спуска в воронку паводковых вод из реки Чаган. Работы велись очень быстро. Ученые хотели успеть до начала весеннего половодья. Но в итоге, когда все инженерные работы были завершены, на территории Казахстана появился искусственный водоем общим объемом около 20 млн кубических метров. Советские специалисты понимали, что талая вода может унести в Иртыш осевшую радиоактивную пыль со всего региона, поэтому для предотвращения таких последствий на озере также возвели защитную платину. Как указывают различные источники, в зоне взрыва работало от 180 до 300 человек. У всех впоследствии из-за высоких доз излучения развились хронические заболевания.
В СССР поначалу гордились этим проектом. Сняли фильм о достижениях советской мирной атомной программе. И да, в озере даже купались. Первый заплыв совершил министр машиностроения СССР.
В конце 60‐х гг. возле озера построили биологическую станцию, которая провела ряд экспериментов по исследованию влияния остаточной радиации на живые организмы. В озеро Чаган было запущено более трех десятков различных видов рыб, более двух десятков видов моллюсков, а также млекопитающие и почти 150 видов различных растений.
Опасно ли озеро? Безусловно. Озеро Чаган занесено правительством Казахстана в список местностей, особо сильно пострадавших от ядерных испытаний. В озере до сих пор обитают некоторые виды рыб, но есть их крайне не рекомендуется. Вода, содержащаяся в озере, не пригодна для питья и полива сельскохозяйственных угодий. Уровень содержащихся в ней радиоактивных веществ в сотни раз превышает допустимые нормы. Тем не менее это не останавливает некоторых местных жителей, которые приводят сюда на водопой домашний скот.
Несмотря на радиационную опасность, Чаганское атомное озеро сегодня, как и Чернобыльская зона отчуждения, является местом, привлекающим туристов со всего мира.
С 1966 по 1979 г. большинство жителей Прикаспия не просто не знали, даже не догадывались, что происходило в степях Курмангазинского района. Один человек в 70‐х гг., заблудившись по дороге к родным, живущим в одном из сел Курмангазинского района, поведал:
– Жители региона были в неведении, какие эксперименты ставились на Азгире. В народе говорили о военных подземных бункерах в степи, о страшных опытах, проводимых там. Что было на самом деле, оставалось тайной – объект работал под грифом «секретно».
– Насколько мне известно, экспедиция, по заявлению ее руководителей, была создана для проведения экспериментов с помощью ядерных взрывов, – говорит Юрий Лялин. – Земли, отведенные под полигон, были закреплены государственным актом лишь 16 апреля 1979 г. на основании постановления Совета министров Казахской ССР от 20 января 1978 г. Арендная плата за использование земли южносейсмической экспедицией не производилась.
Выяснились интересные обстоятельства. Оказывается, изначально полигон планировали использовать для переработки урана. По словам Юрия Лялина, от идеи отказались из-за ограниченных возможностей железной дороги региона, по которой надо было доставлять материалы. Между тем толщина каменной соли была редкостная – идеальный вариант для запланированных экспериментов. Поэтому в районе села Азгир в 1966–1979 гг. проводились подземные ядерные взрывы для отработки технологии создания полостей в соляных пластах.
– Воду для своих работников экспедиция завозила из Астраханской области, – поясняет Лялин. – Когда начались испытания, я только окончил школу. Тогда обратил внимание, что летом солнце, словно рентгеном, пронизывает и давит на организм человека. Основательную порцию вредного воздействия Азгира добавлял действовавший в Астраханской области военный полигон Капустин Яр. На нем в этот же период проводили наземные ядерные взрывы на значительных высотах. Ракеты оттуда взлетали очень часто, падали на территорию нашего района, разливался гептил.
В Азгирской зоне, как именуют северную часть Курмангазинского района, в период с 1979 по 1981 г. творилось невероятное – массовый падеж домашнего и совхозного скота, особенно лошадей. Дикие животные погибали стадами от болезни, как говорили специалисты, «неизвестной этиологии». Как правило, заболевание появлялось с наступлением жаркой погоды и затухало с холодами. И если в 1979 г. скот хворал в основном в хозяйствах Курмангазинского района, то на следующий год неизвестная зараза распространилась уже на три соседних района. В область стала приезжать одна комиссия за другой.
– С 1979 по 1981 г. здесь побывало 32 комиссии ученых из научно-исследовательских институтов Москвы, Алма-Аты, Ленинграда, Казани и других городов, – отмечает Юрий Лялин. – Какие только версии и предположения не высказывались: и о стрептококковой инфекции, и о ринопневмонии, и об отравлении. Все разводили руками.
Но о том, что ситуация требовала решения, говорит хотя бы то, что власти, пусть и не афишируя, стали проводить всевозможные лечебные и санитарно-профилактические мероприятия. А табуны перегнали на удаленные от Азгира участки. Немало получено и подтверждений того, что от испытаний на Азгире пострадали и растительность, и дикие животные региона. Слепыми оказались два из трех сайгаков, отстрелянных летом 1991 года в районе промышленной площадки АI, что в полутора километрах от поселка Азгир.
Первое знакомство с Азгиром самого Юрия Лялина произошло необычным образом. В начале 1970‐х гг. он поехал в служебную командировку и стал невольным свидетелем аварии на автотрассе Харабали – Балкудук:
– У поворота на Азгир перевернулся водовоз. Водитель погиб, пассажир получил тяжелую травму, у него были сломаны ноги. Раненого вытащили из кабины и положили у обочины, оказывали первую медицинскую помощь. Я обратил внимание, что к его руке наручниками пристегнут портфель-дипломат. Когда мужчина очнулся, весь окровавленный, он сразу прошептал: «Портфель на месте?» Потом стало известно, что водитель и пассажир – участники экспедиционной группы, расположившейся в Азгире.
– Владимир Вольф, работавший главным врачом Харабалинской центральной районной больницы Астраханской области, расположенной в 70 километрах от Азгира, рассказывал, что с 1970 г. из этого поселка стали поступать взрослые и дети с признаками неясного заболевания, напоминавшего острую лучевую болезнь, – вспоминает Юрий Лялин. – Многие умерли через несколько месяцев. Самое многое, сколько удалось прожить, – два года. Сначала в больницу поступали трактористы из Азгира. Затем дети из семей чабанов. В 1992 г. из Азгира привезли ребенка 9 лет. В районной больнице был поставлен диагноз «острый лейкоз». Он был подтвержден в областном гематологическом центре.
В те годы другой медик – заместитель главного врача по лечебной части райбольницы Андрей Татаринов – поведал экологам, что от лейкоза и рака с 1980 г. начали умирать водители машин скорой помощи больницы, обслуживавшие Азгир и чабанские точки вокруг него. Тогда врач выяснил: за десять лет преимущественно от лейкозов умерли 9 шоферов. Узнав, что сеет болезни и смерть, люди 23 сентября 1992 г. устроили митинг. Было принято обращение к руководству Казахстана о прекращении испытаний, закрытии полигона, возмещении ущерба, нанесенного как населению, так и хозяйствам.
В поселке Азгир около 100 домов, и почти в каждом есть те, кто в свое время работал в южносейсмической экспедиции. Мамантай Калиев – один из них.
– Местных жителей привлекали по хозяйственной части, преимущественно в работе «принеси-подай». С 1974 по 1990 г., вплоть до расформирования экспедиции, я работал шофером, дизелистом. Мы не понимали, что такое ядерные взрывы, да нас в это и не посвящали. Некоторые территории были огорожены, нам говорили: дескать, там грязь, а какая грязь – в подробности никто не вдавался. Медицинских проверок тогда не было. Заработная плата была хорошая: если в совхозе платили около 120 рублей, то за работу в экспедиции получали 200 рублей в месяц.
– Вспоминаю, как все было, и ужасаюсь, много было случаев суицида, табуны лошадей и стада сайгаков погибали, – сокрушается Калиев. – Раньше об этом молчали.
Полигон Азгир закрыли в 1996 г. Подземные воды затопили некоторые полости, и, возможно, атомное загрязнение стало распространяться по водоносным горизонтам, расширяя площадь опасной территории для всего живого. По словам специалистов Республиканского центра комплексных экологических исследований Казахстанского института ядерной физики, все объекты на Азгире остаются радиационно опасными и требуют постоянного мониторинга. Экологи утверждают: радиация никуда не исчезла, она мигрирует в подземных водах. Так что последствия ядерных испытаний на Азгире еще долго будут напоминать о себе. Со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Два самых мощных советских подземных ядерных испытания (ПЯИ) были проведены на Новой Земле осенью 1973 г. 12 сентября 1973 г. четыре ядерные устройства с суммарным энерговыделением 4.2 МТ были взорваны на северном участке. 27 октября одиночный заряд (3.5 МТ) был взорван на южном участке почти через месяц после первого успешного ПЯИ в этом новом районе. Его произвели в стандартной скважине.
Северное испытание включало в себя четыре отдельные ядерные устройства, взорванные почти одновременно, но в сложной конфигурации под горой Черная. При безопасной приведенной глубине мощность 4,2 Мт требует по крайней мере 1600 метров для длины линии наименьшего сопротивления (ЛНС) до свободной поверхности. Но высота горы Черная составляет всего 900 метров, и ее рельеф не мог обеспечить ЛНС более 650 метров при использовании только горизонтальной штольни. Поэтому был спроектирован уникальный гибрид штольни и шахты внутри горы.
Сначала вырыли штольню длиной 1223 метра. В конце штольни В-1 построили крупную камеру ВК-1. Затем была прорыта на дополнительную глубину 500 метров вертикальная шахта диаметром 3 метра, а на ее дне сооружена камера ВК-4. Упоминаются также камеры ВК-2 и ВК-3 в связи с этим ядерным испытанием, но их положение неизвестно. Они были расположены где-то вдоль штольни неподалеку от ВК-1 (возможно, даже вместе).
28 декабря 1977 г. в состав морского флота СССР вошел новый атомный ледокол «Сибирь». Он продолжил серию самых мощных в мире атомоходов типа «Арктика».
В 1987 г. он стал вторым в истории надводным кораблем, достигшим в активном плавании Северного полюса. Кроме того, ледокол «Сибирь» стал третьим в мире кораблем с ядерной энергетической установкой.
«Сибирь» построили на Балтийском заводе имени Серго Орджоникидзе в Ленинграде. На судне был невероятный по тем временам уровень комфорта. Спутниковая связь обеспечивала навигацию и телефонные переговоры. На судне имелись большая столовая и библиотека. В тренировочном зале можно поддерживать спортивную форму. После чего было приятно зайти в сауну, а затем – поплавать в бассейне.
В 1977 г. это был самый мощный ледокол в нашей стране. С его помощью продолжились эксперименты на предмет определения возможности судоходства в высоких широтах. Начались также испытания спутникового оборудования в условиях арктического холода.
Надо сказать, что часть экипажа уже имела опыт работы на атомоходе «Ленин». Собственно, и первый капитан «Сибири» Владимир Константинович Кочетков до 1974 г. работал дублером капитана ледокола «Ленин».
После этого «Сибирь» взяла курс на Магадан, чтобы сопроводить электроход «Капитан Мышевский». Атомный ледокол прихватил также груз для дрейфующей станции «Северный полюс-24». Едва в Баренцевом море показался лед, «Сибирь» вышла вперед и потащила «Капитана Мышевского» за собой. Порой дизельэлектроход приходилось брать на буксир, чтобы форсировать льды. 13 июня суда вышли на чистую воду и расстались.
«Сибирь» же направилась к полярникам. В нужной точке ледокол остановился у ледяного «острова», где выгрузил оборудование. Затем атомоход ушел к северной оконечности архипелага Северная Земля. 1 июля «Сибирь» вышла в Карское море.
В 1987 г. ледокол «Сибирь» занимался проводкой судов в Карском море на линии Мурманск – Дудинка. После трех месяцев работы он был отозван в Мурманск. Дело предстояло серьезное. Нужно было спасать полярников со станции СП-27. В начале своей работы станция располагалась на ледовом поле размером два на три километра. Однако к 1987 г. поле превратилось в жалкий осколок – двести на триста метров.
Имелась у похода «Сибири» и другая подоплека – политическая. Дело в том, что в 80‐х гг. всё чаще стали звучать призывы со стороны Запада о совместном освоении Севера. Поэтому Советскому Союзу было важно дать понять, что сектор Мирового океана, находящийся севернее нашей страны, – это зона влияния СССР.
8 мая атомоход «Сибирь» вышел из Мурманска. На борту находились ученые из разных академий наук. Было также около тридцати журналистов и кинооператоров.
«Сибирь» пробивалась к полярной дрейфующей станции десять суток. От Мурманска ледокол прошел 1360 миль, из них более тысячи миль во льдах. Последние мили пришлось преодолевать ударами. Шутка ли – лед был 4‐метровой толщины!
Во время столкновения ледокола со льдом, на столе трудно было что-либо удержать.
Встреча с полярниками была очень трогательной. Те искренне радовались своему вызволению из ледяного плена, подбрасывали шапки и стреляли из ракетниц. До Северного полюса оставалось чуть больше двухсот миль…
К самой северной точке двинулись со скоростью два узла. Временами встречали ледовые перемычки, которые преодолевали с ходу. Через двое суток выход к Северному полюсу состоялся. Кто-то поймал «Голос Америки», по которому сообщалось, что американские спутники тоже зафиксировали сей факт. А заокеанские эксперты только разводили руками, комментируя это событие. Им было непонятно, с помощью какой аппаратуры русские так точно вышли к полюсу.
Члены экипажа высадились на лед. Многие не отказали себе в удовольствии совершить кругосветное путешествие, обежав вокруг условной точки Северного полюса. (Получалось, что человек пересек все меридианы разом.)
Впрочем, приходилось спешить, поскольку ледовая обстановка могла в любой момент измениться. Поэтому – короткий митинг, гимн, поднятие флага. Потом хоровод вокруг полюсного шеста. И домой. Впрочем, перед отплытием моряки успели еще и футбольный матч провести, после чего искупались в полюсной проруби.
В ночь на 26 мая ледокол начал движение на юг. Иного направления у стоящего на Северном полюсе и быть не могло.
Как писали в те времена, беспримерный рейс в северные широты продолжался более сорока суток.
Энергию атома противники по холодной войне использовали не только для разрушения и запугивания. С ее помощью они также стремились развивать экономику. Дело не ограничивалось одними атомными электростанциями, ради процветания родины в ход шли и ядерные заряды.
В начале 1960‐х гг. стало понятно, что нужно как-то ограничить если не накопление, то хотя бы использование ядерных вооружений. В том числе их многочисленные испытания. Так, с 1945 по 1963 г. США, СССР, Великобритания и Франция провели больше 300 тестовых взрывов. Из-за них в атмосферу и Мировой океан попадало множество радиоактивных частиц, вредных для организма. Радиоактивные осадки выпадали порой в тысячах километрах от места ядерных испытаний.
Поэтому в 1963 г. был заключен международный Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в воздухе, воде и космосе. Это был большой шаг к ядерному разоружению и защите планеты от радиоактивного загрязнения. Однако в договоре была небольшая лазейка. Он не запрещал испытания под землей.
Ядерные державы, в первую очередь СССР и США, активно пользовались этим исключением и тестировали атомные бомбы в толще Земли. Причем дело не ограничивалось одними военными учениями и испытаниями.
Так, одними из самых неоднозначных стали эксперименты с ядерными взрывами для нужд хозяйства.
СССР, хоть и получил ядерное оружие позже США, стремился не отстать от заокеанского соперника. В том числе в деле использования мирного атома. Так, еще в 1949 г., после испытания первой советской ядерной бомбы, представитель СССР в ООН Андрей Вышинский говорил, что ядерное оружие будет использоваться для хозяйственных нужд страны.
Освоение энергии атома породило большой энтузиазм в мире и в СССР. Ученые искали и находили ей самые необычные применения: от кораблей и автомобилей с ядерными реакторами до космических взрыволетов и управления климатом.
Время больших свершений порождало надежду на то, что негативные эффекты радиоактивности будут преодолены. Сторонниками мирных ядерных взрывов, например, были известные советские физики Виталий Гинзбург и Андрей Сахаров.
Уже в 1950 г. Сталин поручил изучить возможность применения атомной энергии «для мирных целей». В начале 1950‐х гг. физики Георгий Флёров и Давид Франк-Каменецкий, работавшие в закрытом городе Арзамас-16, предлагали с помощью подземного атомного взрыва создать искусственное месторождение изотопов урана-233. Энергия бомбы, по задумке, должна была нагревать породу, имитируя геотермальный источник и образуя нужный материал. Однако все работы в этом направлении не получили хода и были засекречены.
Большую роль в развитии программы мирных ядерных взрывов сыграл министр среднего машиностроения (секретное ведомство, управлявшее атомным проектом) СССР Ефим Славский. В марте 1962 г. физики-ядерщики Юрий Бабаев и Юрий Трутнев (оба лауреаты престижных советских премий и будущие академики) передали ему доклад. Он назывался «О необходимости развертывания работ по изучению возможностей использования атомных и термоядерных взрывов в технических и научных целях».
Ученые предложили использовать ядерные заряды для взрывных работ, добычи нефти и газа, создания искусственных месторождений по методу Флёрова и Франк-Каменецкого и ликвидировать отставание от США в этой области.
Идею Славский встретил с большим энтузиазмом и смог дать ей ход. Так началась секретная советская программа № 7 «Взрывы для нужд народного хозяйства». Работы проводились по линии более чем десятка министерств СССР: среднего машиностроения, газовой, нефтяной и угольной промышленностей, энергетики, цветных металлов, водного хозяйства и других.
В короткие сроки были разработаны технологии подземных взрывов и подходящие для них устройства. Заряды обычно опускались в скважины (их называют «боевыми») на необходимую глубину, после чего их изолировали от поверхности, заливая бетоном. Соответственно, бомба должна была быть довольно компактной, выдерживать высокие температуры, давление и агрессивное химическое воздействие.
В работе над программой участвовало более 150 институтов и организаций. Предполагалось, что ядерные взрывы будут экономически эффективнее и быстрее обычных взрывных работ, а также помогут решать задачи, которые никак иначе решить не получится. Кроме того, они были призваны помочь в изучении принципа действия атомных зарядов, структуры и сейсмической активности Земли.
Программу № 7 в СССР развернули на широкую ногу. Ядерные взрывы использовали для самых разных и порой неочевидных нужд. Работы велись в строжайшей тайне, каждый взрыв имел кодовое название, и лишь со второй половины 1990‐х стали известны подробности этих промышленно-испытательных мероприятий.
Первый взрыв состоялся в январе 1965 г. на территории Семипалатинского полигона в месте слияния рек Чаган и Аши-Су в Казахстане. Заряд мощностью в 140 килотонн (140 000 тонн в тротиловом эквиваленте, или около девяти хиросимских бомб) сдетонировал в скважине на глубине 178 метров. На месте взрыва осталась воронка шириной 408 и глубиной 100 метров. Весной сюда пустили воду из реки – так появилось искусственное озеро Чаган. Несколько месяцев спустя на полигоне провели еще один похожий взрыв, на объекте «Сары-Узень».
О создании озера Чаган мы уже рассказали. Другие планы обводнения южных степей включали масштабный проект «поворота» сибирских рек. Согласно ему советские хозяйственники собирались пустить воды Иртыша и Оби по Печоро-Колвинскому каналу из Восточной Сибири в Казахстан. Считалось, что так можно предотвратить высыхание Каспийского и Аральского морей.
Быстро прорыть 60‐километровый канал можно было с помощью 270 ядерных зарядов. В 1968 г. на Семипалатинском полигоне опробовали технику создания подобного сооружения (объект «Телькем»). На небольшой глубине (30–40 метров) инженеры подорвали несколько зарядов небольшой мощности (0,24 килотонны). Полноценное же испытание провели в 1971 г. на болотистых почвах нынешнего Пермского края (объект «Тайга»), где и должен был проходить канал. С помощью трех зарядов по 15 килотонн удалось создать траншею длиной 700, шириной 340 и глубиной 10–15 метров.
Однако, несмотря на использование «чистых» термоядерных устройств, радиационной чистоты добиться не удалось. Из-за малой глубины этих взрывов на поверхность выходили «осколки» радиационного топлива.
Над полученными объектами возникал сильный фон, а вода в них была опасной для здоровья. Так, после испытания «Тайга» следы радионуклидов обнаружили в Швеции. США обвинили СССР в несоблюдении условий договора 1963 г. Гарантировать чистоту других таких взрывов специалисты не могли. Поэтому работы по данному направлению прекратили.
Другим важным направлением программы № 7 стало увеличение добычи нефти с помощью направленных взрывов. Заряд размещали на большой глубине рядом с нефтеносными породами. Ударная волна от бомбы дробила их, а высокая температура размягчала твердые фракции, и нефть становилось проще добывать. Сам взрыв при этом, по идее, был полностью изолирован от поверхности.
СССР осуществил взрыв на нефтяном месторождении первым в мире. В 1965 г. на Грачевском месторождении (объект «Бутан») в Башкирской АССР (ныне республика Башкортостан) взорвали три устройства мощностью от 2,3 до 8 килотонн. Это позволило увеличить объем добычи в полтора-два раза. Опыт признали успешным, и технологию применили еще на шести объектах.
Первый промышленный взрыв такого рода осуществили в 1970 г. в Оренбургской области на газовом месторождении «Совхозное» («Магистраль»). Полученную полость в 11 000 кубических метров использовали 11 лет, а с 1993 г. скважину запечатали. Подобные объекты создавали на других оренбургских объектах (например, «Сапфир»), а также на Астраханском (серия взрывов «Вега») и Карачаганакском (Казахстан, серия «Лира») месторождениях.
Также в СССР пробовали использовать ядерные взрывы для дробления рудных пород апатитовой руды в мурманских Хибинах. В горном массиве Куэльпорр на Кольском полуострове провели два взрыва («Днепр-1, 2») в 1972 и 1984 гг.
Как бы это странно ни звучало, ядерные взрывы в СССР использовали для ликвидации крупных техногенных катастроф, а именно – для тушения пожаров на газовых месторождениях.
Впервые технология была опробована еще в 1966 г. на месторождении Урта-Булак в Узбекистане. Горящий фонтан газа здесь не могли потушить обычными средствами на протяжении трех лет. Каждые сутки выгорало около 12 млн кубических метров: столько, к примеру, тогда потреблял весь Ленинград (Санкт-Петербург). Даже подобраться к столбу огня высотой с 40‐этажный дом ближе чем на 250–300 метров было невозможно.
Тогда месторождение решили «запечатать» ядерным взрывом. Буровики сделали канал для бомбы мощностью 30 килотонн, который под углом подошел к газовой скважине глубоко под землей.
Мощный взрыв сдвинул породу и буквально раздавил скважину. Газ перестал выходить на поверхность и выгорать.
К 1970‐м гг. в СССР сформировалась еще одна область применения мирных атомных зарядов – глубинное сейсмическое зондирование. Это когда с помощью взрывов создают искусственные колебания земной поверхности (любой подземный взрыв вызывает землетрясение), которые изучают специальной регистрирующей аппаратурой.
Так можно обнаружить перспективные места для разработки ископаемых. Сейсмосигнал при ядерном взрыве распространяется на расстояние до 700 километров, в то время как от обычной взрывчатки – только на 20.
Для своего времени это была прорывная, хоть и неоднозначная технология. С ее помощью можно было за короткое время исследовать внушительную по размерам территорию.
Атомный заряд, заложенный на глубине от 500 до 1000 метров, позволял изучить геологическое строение региона на площади от 1500 до 4000 километров вокруг эпицентра.
Быстрое развитие тяжелой промышленности рождало проблему хранения и утилизации токсичных отходов. Наземные емкости стоили дорого и требовали постоянного обслуживания. Сливать большие объемы биологически опасных материалов в глубокие скважины, откуда они, по идее, никак не могут проникнуть на поверхность и нанести вред, было невозможно.
Тогда родилась идея создавать специальные емкости с помощью ядерных взрывов. Для этого заряд закладывали в глубокую (до двух с лишним километров) скважину. Когда его подрывали, в породе образовывалась огромная полость. В такие пустоты и предполагалось заливать отходы.
Первый такой взрыв провели в 1973 г. на объекте «Кама-2», неподалеку от Стерлитамака (Башкортостан), в 100 километрах от Уфы. В полученное хранилище стали сливать сточные воды местного содового производства. Годом позже поблизости, возле города Салават, был создан резервуар «Кама-1». В него стали закачивать отходы нефтехимического производства. Только к 1997 г. на «Каме-2» и «Каме-1» захоронили 28 и 1,5 млн кубометров высокотоксичных отходов соответственно. Обе емкости используются по сей день. Технология считалась перспективной и пригодной для использования на большей части нынешней Российской Федерации. Однако больше нигде такие хранилища не создавались.
Также с помощью ядерного оружия промысловики пробовали повысить безопасность на угольных шахтах. Работу на таких объектах осложняют полости с газом, находящимся в недрах под большим давлением. Внезапное вскрытие таких пустот, например во время бурения, провоцирует резкий выброс большого количества метана и угля, что смертельно опасно для шахтеров.
В 1979 г. на донецкой шахте «Юнком» (объект «Кливаж») такие полости попытались «схлопнуть» с помощью ядерного заряда. Расчет был на то, что ударная волна создаст многокилометровые трещины в породе и попутно вскроет газовые пустоты. Через пять дней после взрыва шахтеры вернулись к работе. Количество и мощность внезапных выбросов уменьшились. Планировался еще один такой взрыв, но до развала Советского Союза его провести не успели.
Полностью запретить ядерные испытания и мирные взрывы так и не удалось. Договор о всеобъемлющем их запрещении не подписали три страны, обладающие атомным оружием. Это Индия, Пакистан и Северная Корея. Характерно, что первый свой ядерный взрыв («Улыбающийся Будда») индийское правительство в 1974 г. позиционировало именно как мирный. Последние атомные испытания Индия и Пакистан, государства с непогашенным пограничным конфликтом, осуществили в 1998 г. КНДР с 2006 г. провела шесть тестов. А две ядерные державы, США и Китай, подписали, но так и не ратифицировали договор.
Мирные ядерные взрывы могут вернуться. Согласно Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, каждые десять лет делегации стран собираются на конференцию. На ней представители любого государства могут попросить внести поправку, которая позволит этой стране проводить мирные ядерные взрывы, если они не будут использоваться для военных целей.
120 лет назад – 28 августа 1896 г. – родился советский инженер-электротехник, изобретатель и музыкант Лев Сергеевич Термен. Есть мнение, что, если бы все изобретения Термена были вовремя доработаны и запатентованы, сегодня его имя стояло бы в ряду с гениальным Леонардо да Винчи. Он изобрел первый в мире электромузыкальный инструмент – терменвокс, первую в мире телевизионную установку – дальновидение, охранную сигнализацию и уникальную систему подслушивания «Буран», работал над системой распознавания речи, технологией заморозки человека, идентификацией голоса в криминалистике, занимался военной гидроакустикой…
Термена травили и гноили в ссылке, а он шутил, что бессмертен, и предлагал недругам прочитать его фамилию наоборот. Получалось «Термен – не мрет». Все-таки он умер, прожив очень долгую жизнь – 97 лет. Вероятно, прожил бы еще, да соседи по московской коммуналке затравили чудаковатого старика, не в силах дождаться, когда освободится его комнатушка. Как-то в отсутствие Льва Сергеевича они разгромили его имущество, разломали вещички и уничтожили его записи. Термен вынужден был переехать к дочери, но так от всего этого занемог, что, как следовало ожидать, вскоре и умер. Комнатушка освободилась.
Но самое знаменитое изобретение Термена – терменвокс (от имени изобретателя и латинского vox – «голос»). Высота звука в этом электромузыкальном инструменте определялась движениями правой руки исполнителя над одной из антенн, а громкость регулировалась движением левой руки над другой его антенной.
Для игры на терменвоксе необходимо обладать идеальным слухом, так как во время игры музыкант не касается инструмента. С исполнением на терменвоксе его изобретатель выступал в 1921 г. на съезде ГОЭЛРО, а в 1922‐м демонстрировал его Ленину. Вождь пришел в восторг от изобретения и даже пытался исполнить на терменвоксе «Жаворонка» Глинки.
Tермен сразил мировую научную общественность своим терменвоксом, на котором он сам (а Лев Сергеевич помимо физики еще окончил консерваторию) давал концерты классической музыки. «Небесная музыка, голоса ангелов», – стонала от восторга буржуазная пресса.
СССР получил заказы от нескольких фирм на изготовление 2000 терменвоксов с тем условием, что Термен приедет в Америку курировать работы. Но вместо одного задания Лев Сергеевич получил два: одно от наркома просвещения Луначарского, а второе – от руководства внешней разведки. В 1928 г. Термен, оставаясь советским гражданином, переехал в США. Там он первым делом запатентовал терменвокс и свою систему охранной сигнализации, а также продал лицензию на право серийного выпуска упрощённой версии терменвокса компании RCA. Затем Лев Сергеевич организовал компании Teletouch и Theremin Studio и арендовал в Нью-Йорке на 99 лет шестиэтажное здание для музыкально-танцевальной студии. Это дало возможность создать в США торговые представительства СССР, под «крышей» которых работали советские разведчики.
Вскоре Лев Термен стал очень популярным в Нью-Йорке человеком. В его студии бывали Джордж Гершвин, Морис Равель, Яша Хейфец, Иегуди Менухин, Чарли Чаплин, Альберт Эйнштейн… В круг его знакомых входили финансовый магнат Джон Рокфеллер, будущий президент США Дуайт Эйзенхауэр. Разразившаяся на рубеже 1930‐х гг. Великая депрессия разорила многих. Но не Термена: у изобретательного ученого был еще один козырь – охранная сигнализация. Датчики Термена отрывали с руками. Их установили даже в тюрьме Синг-Синг и в форте Нокс, где хранился американский золотой запас. К середине 1930‐х гг. Термен был включен в список двадцати пяти знаменитостей мира и состоял членом клуба миллионеров. Каждые две недели Лев Сергеевич приходил в небольшое загородное кафе, где его ждали двое молодых людей. Они выслушивали его донесения и давали новые задания.
Его арестовали не сразу. В 1939 г., по надуманному обвинению в подготовке убийства руководителя ленинградской парторганизации, члена Политбюро и секретаря ЦК ВКП(б) Сергея Кирова. Киров был убит еще 1 декабря 1934 г. выстрелом из револьвера, который произвел террорист-одиночка Леонид Николаев, подкарауливший свою жертву в коридоре Смольного. После соответствующей обработки ученый, естественно, сознался во всем. Оговаривая себя, Термен «признался», что группа астрономов из Пулковской обсерватории готовилась поместить фугас в маятник Фуко, а Термен должен был радиосигналом из США (!) взорвать фугас, как только к маятнику подойдёт Киров. Следователя не смутило даже то, что маятник Фуко находится не в Пулкове, а в Казанском соборе.
Особое совещание при НКВД СССР приговорило Термена к восьми годам лагерей, и его отправили на Колыму. В лагере он немедленно изобрел самоходную тачку на монорельсе, и его вскоре забрали в так называемую «шарашку» Туполева, где у него в ассистентах был Сергей Павлович Королёв. Началась война, и Термен разработал оборудование для радиоуправления беспилотными самолетами и радиобуи для военно-морских операций. А еще Термен в этой «шарашке» сконструировал знаменитую систему подслушивания «Буран», которая, говорят, используется до сих пор. Венцом этого творения стало деревянное панно с изображением Большой печати США, которое американскому послу на праздновании 20‐летия «Артека» подарили в 1945 г. советские пионеры. Панно повесили в кабинете посла и… вскоре стали искать, откуда происходит колоссальная утечка информации. Только семь (!) лет спустя в этом панно обнаружили цилиндр с мембраной. Еще полтора года инженеры американской разведки бились над загадкой: что это такое?..
Оказалось, что из дома напротив на окно кабинета направлялся луч, а мембрана, колебавшаяся в такт речи, отражала его назад. Вместе с речью, которая и записывалась. В дальнейшем Термен еще улучшил изобретение: можно было обходиться даже без мембраны, ее роль выполняло оконное стекло.
В 1947 г. Термена реабилитировали, и он продолжил работу в закрытых конструкторских бюро в системе НКВД СССР. С 1964 г. Термен совершенно безвозмездно, «на общественных началах» трудился в лаборатории консерватории, посвятив все силы разработке новых электромузыкальных инструментов, а также восстановлению всего того, что успел изобрести в 1930‐х гг. Так продолжалось до 1967 г., когда оказавшийся в консерватории музыкальный критик Гарольд Шонберг узнал во встреченном там человеке Льва Термена и поспешил поделиться этой новостью с журналистами «The New York Times».
Самого Льва Сергеевича из консерватории уволили, посоветовав сидеть тихо и не высовываться. И последующие 25 лет великий ученый и легендарный изобретатель работал механиком 6‐го разряда в какой-то заштатной лаборатории. В 1991 г., в возрасте 95 лет (!), за несколько месяцев до распада СССР, Лев Термен вступил в КПСС. Своё решение он объяснял тем, что когда-то дал обещание Ленину вступить в партию и что он хочет поторопиться выполнить обещание, пока она ещё существует. Лев Сергеевич и раньше пытался вступить в партию, но за «страшные преступления» его не принимали. Не сразу приняли и на этот раз.
В парткоме МГУ старику сказали, что для вступления в партию необходимо отучиться на кафедре марксизма-ленинизма в течение года. Это препятствие не смутило Термена, и он, добросовестно отучившись год, сдал все экзамены.
Он умер 3 ноября 1993 г. Как писали позднее газеты, «в девяносто семь лет Лев Термен ушел к тем, кто составлял лицо эпохи, но за гробом, кроме дочерей с семьями и нескольких мужчин, несущих гроб, никого не было…».
Кстати, фанатом Термена является пионер электронной музыки Жан-Мишель Жарр. Он играет на терменвоксе на живых выступлениях, использует инструмент в композициях студийных альбомов.
Выдающийся российский физик, один из основоположников голографии, академик Российской академии наук Юрий Николаевич Денисюк родился в Сочи 27 июля 1927 г. Окончил Ленинградский институт точной механики и оптики. С 1954 по 2006 г. работал в Государственном оптическом институте в Санкт-Петербурге.
В 1962 г. предложил и обосновал голографический метод с записью в трехмерных средах, который впервые позволил записать амплитуду, фазу и спектральный состав волнового поля излучения объекта и получить его неискаженное пространственное изображение. Такие трехмерные голограммы, записанные в специальных прозрачных средах, дают объёмное изображение объекта при освещении их излучением со сплошным спектром.
Провёл исследования в области основ голографии, показал, что отображающими свойствами обладают не только стоячие волны, но и бегущие волны интенсивности, исследовал их свойства, а также проблемы регистрации голограмм разработанным им методом встречных световых пучков.
Занимался вопросами практических применений голографии, включая хранение, обработку и передачу оптической информации.
Следует сказать, что круг интересов его великих предшественников был ограничен главным образом проблемами изучения дифракционных картин теней, возникающих за освещенными предметами. Благодаря введению в теорию и практику голографии новых физических измерений Юрий Николаевич, образно выражаясь, превратил «театр теней», коим она была до того, в театр «света и цвета», которым она стала благодаря его усилиям. Он был выдающимся физиком-новатором и крупнейшим оптиком ХХ века, внесшим фундаментальный вклад в познание природы и развитие мировой науки.
Своими работами Ю.Н. Денисюк подвел итог 300‐летнему развитию волновой физической оптики (1665–1964 гг.) и одновременно открыл для нее новые горизонты и возможности, чем навсегда прославил отечественную науку. Многие вправе гордиться тем, что были его современниками, помогали ему и принимали участие в развитии его идей.
Награды Ю. Денисюка: Ленинская премия в 1970 г., Государственные премии в 1982 и 1989 гг., Международная награда имени Д. Габора в 1983 г., премия Р. Вуда Оптического общества Америки в 1992 г. Он был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР и назначен руководителем вновь созданной лаборатории голографии в Государственном оптическом институте.
Скончался ученый 14 мая 2006 г. в Санкт-Петербурге.
В 1915 г. французские конструкторы придумали самоходный инженерный заряд с дистанционным управлением под названием «Torpille Terrestre» (сухопутная механическая торпеда). Эта установка оснащалась гусеничным механизмом с электродвигателем, которая могла доставлять на позицию противника до 200 кг взрывчатки.
Известие об этом изобретении произвело впечатление в военном ведомстве Советского Союза. В итоге наши власти решили создать радиоуправляемый беспилотный танк.
Первые радиоуправляемые танки, или телетанки, в СССР появились уже в 1929–1930 гг. В разработке радиоуправляемых боевых машин участвовали Всесоюзный государственный институт телемеханики, Институт телекоммуникаций, Научно-исследовательский институт электромеханики и Специальное техническое бюро по военным изобретениям особого назначения.
В конце 1920‐х гг. Советский Союз испытал французский танк FT-17, который управлялся дистанционно с использованием длинного провода. Год спустя аппаратура дистанционного управления была модернизирована и установлена на российский танк Т-18.
Оборудование радиоуправляемого танка Ту-26 использовалось также для управления более крупными танками Т-34.
В 1933 г. российские конструкторы выпустили новый радиоуправляемый танк ТТ-18. Новая модель имела много возможностей по сравнению с предшественником. ТТ-18 управлялся уже 16 командами, имел лучшую маневренность и скорость, а также возможность взорвать транспортируемую мину, мог выпустить токсичный газ на поле боя и даже образовать дымовую завесу. Максимально возможное расстояние для дистанционного управления составляло 1,5 км. В ясную погоду реальное контрольное расстояние для управления танком на самом деле не превышало 500—1000 м.
Танк ТТ-18 оснащался также системой защиты от врагов. В случае, когда, например, танк покидал контрольную зону, он автоматически останавливался, чтобы предотвратить его попадание в руки противника. В башне же танка устанавливалось взрывное устройство весом около 1 кг тротила. Это было необходимо на тот случай, если противник откроет люк танка.
После масштабных испытаний, проведенных на Подмосковном военно-химическом полигоне, был сформирован танковый отряд № 4. Все разработки радиоуправляемых танков были засекречены. Результаты испытаний выявили большое количество недостатков радиоуправляемых танков ТТ-18.
Благодаря высокому центру тяжести и малой массе даже небольшое дорожное препятствие под гусеницами изменяло траекторию движения танка. Именно это обстоятельство и привело к тому, что радиоуправляемый танк ТТ-18 не пошел в серийный выпуск и в дальнейшем не эксплуатировался.
Уничтожен танк дистанционного управления ТТ-26 с телематическим оборудованием ТОЗ IV из 217‐го отдельного танкового батальона 30‐й танковой бригады.
Российские военные конструкторы создали несколько версий телетанков. Так, помимо танка ТТ-26 велись работы по созданию плавающего радиоуправляемого танка на базе танка-амфибии Т-37А. Также планировалось создать гусеничного робота на базе танка Т-35. На базе же танка ВТ-7 конструкторы создали еще один танк на пульте управления, который получил название А-7. И это еще не весь список прототипов, которые планировалось реализовать серийно.
Радиоуправляемые танки использовались нашей страной в 1940 г. во время войны с Финляндией. Опыт использования телетанков оказался противоречивым. Лишь небольшому количеству радиоуправляемых танков удалось успешно выполнить основную функцию в боях при наступлении и при доставке взрывчатых веществ на укрепленные огневые позиции противника для их уничтожения.
Большое количество телетанков так же, как и обычные танки Т-26 и Т-28, часто застревали перед противотанковыми ежами. Радиоуправляемые танки постоянно теряли связь еще до выхода из радиуса контроля, становясь для противотанковых орудий прекрасной мишенью. Порой дистанционное управление было невозможно. В этом случае танками управлял экипаж. Это было связано с отсутствием информации о местности.
Во время Великой Отечественной войны российские радиоуправляемые танки практически не использовались. Если бы телетанки применялись в начале войны, авиаудары люфтваффе уничтожили бы большинство из них. В итоге радиооборудование телетанков было демонтировано, и танки стали использоваться в качестве обычных боевых машин.
В западных изданиях бульварной прессы с пугающей частотой появляются материалы, утверждающие, что большинство прорывных технологий, в том числе микроволновой печи, американцы получили чуть ли не от пришельцев из космоса. Это, конечно же, глупость, тем более что первая в мире микроволновка – детище советских инженеров.
Каждый добросовестный историк, кто интересовался развитием технического прогресса, прекрасно знает, что теория использования микроволн для нагрева продуктов питания появилась ещё в середине 1920‐х гг. Тем не менее патент на микроволновую печь для размораживания и разогрева пищи первым получил американец из штата Массачусетс Перси Спенсер 8 октября 1945 г. Именно эта дата считается днём рождения микроволновой печи.
По распространённой легенде, идея данного полезного изобретения пришла учёному в голову в тот момент, когда у него в кармане неожиданно расплавилась плитка шоколада. Удивлённый Спенсер принялся искать причину неприятного ЧП и вскоре догадался, что поводом для столь некорректного поведения шоколадного батончика оказался магнетрон, около которого он стоял. Как известно, именно это устройство генерирует микроволновое электромагнитное излучение. Достойная легенда для полезного в домашнем хозяйстве изобретения, которое достаточно быстро освоили столовые для военных и крупные рестораны. При этом необходимо отметить, что первые микроволновые печи были крупногабаритными и тяжёлыми. При высоте около двух метров их вес достигал порядка 340 килограммов. Те СВЧ-печи, к которым мы привыкли, стали появляться на Западе лишь в 1960‐х гг., а в СССР – со второй половины 1970‐х. Тем не менее современная историография появления первых микроволновых печей недостоверна. На самом деле их изобрели в СССР накануне начала Великой Отечественной войны.
В отношении изобретения микроволновой печи у СССР имеются неоспоримые доказательства своего приоритета перед Западом.
Дело в том, что 13 июня 1941 г., за пять лет до американца из Массачусетса, газета «Труд» опубликовала заметку об изобретении советскими учёными микроволновой печи для разогрева пищи и размораживания продуктов. В статье подробно рассказывалось о том, как можно использовать токи ультравысокой частоты для обработки и приготовления мясных продуктов. Данное открытие, а также создание экспериментальной модели было произведено в лаборатории магнитных волн Всесоюзного научно-исследовательского института мясной промышленности.
При этом автор материала, похоже, был большим гурманом, поскольку он предельно подробно, с множеством мелких деталей описал, какие блюда и из каких продуктов можно готовить с помощью данного устройства. Но меньше чем через месяц началась война, и о новых научных изобретениях пришлось забыть. Но лавры создания первой микроволновой печи в мире принадлежат именно советским учёным.
Молодая наука, перевернувшая мир, – ядерная физика. За годы ее развития было создано немало ядерных технологий. И одним из крупнейших достижений советских ученых стал синхрофазотрон Объединенного института ядерных исследований, который был запущен 10 апреля 1957 г.
Создателем самого мощного протонного ускорителя в мире стал академик Владимир Иосифович Векслер. О своем изобретении В.И. Векслер однажды сказал так: «Когда мало мыслей, то много железа». И действительно, в свое время это был самый тяжелый и мощный электромагнит. Он ускорял пучки протонов до рекордной энергии – 10 ГэВ, диаметром был почти 60 метров, весом – 36 тысяч тонн и по мощности генераторов в импульсе – 140 МВт. Дубненский синхрофазотрон стал рекордным в мире по энергии изобретением и попал в Книгу рекордов Гиннесса.
О необходимости создания советского ускорителя заговорили задолго до 1957 г. До Второй мировой войны СССР не имел ни одного ускорителя-циклотрона, в то время как у США их было пять. Однако работу по созданию условий для атомных исследований, начатую в 1937 г., не завершили и свернули. Это было связано с финансированием и отсутствием понимания актуальности исследований атомной физики. Для руководства страны добыча угля и выплавка стали казались важнее, чем исследования урана и тория.
ФИАН организовал бригаду, куда вошли В.И. Векслер, С.Н. Вернов, П.А. Черенков, Л.В. Грошев и Е.Л. Фейнберг. В 1940 г. Векслер выступил с проектом создания циклотрона, и бюро отделения физико-математических наук АН СССР одобрило характеристики и смету на его строительство. Рассчитывалось, что он будет ускорять дейтроны до энергии 50 МэВ.
В 1944 и 1946 гг. циклотроны появились в Москве и Ленинграде. Но было понятно, что необходимо найти новые методы ускорения частиц, так как возможности энергии циклотрона уже были исчерпаны. В 1944 г. В.И. Векслер предложил способ повышения энергии ускоряемых электронов. Такие ускорители назвали микротроном и синхротроном. В.И. Векслер также предложил революционный метод автофазировки, который стал главной идеей синхрофазотрона.
В 1949 г. академик начал проектировать будущий ускоритель в Дубне. Его разработка велась много лет. В 1950‐х гг. на базе строящегося синхрофазотрона открылся второй в мире международный центр ядерной физики – Объединенный институт ядерных исследований. Все эксперименты проводились на модели, которая помогала в решении многих вопросов, связанных с ускорителем.
Для СССР было принципиально важно запустить синхрофазотрон с энергией, превышающей 6,3 ГэВ, которая была у американского ускорителя в Беркли. Советская газета «Правда» восторженно писала: «Есть 8,3 миллиарда электронвольт!», «Атомный гигант в строю», «Крупнейшая в мире атомная машина пущена», «Со скоростью света», «Новая отрасль науки». И действительно, это был новый и важный шаг в развитии науки.
В ста километрах от Москвы, рядом с наукоградом Протвино, в лесах Подмосковья закопан клад в десятки миллиардов рублей. Выкопать и украсть его нельзя – навечно упрятанный в землю, он несет ценность только для истории науки. Речь идет об ускорительно-накопительном комплексе (УНК) Института физики высоких энергий Протвине – законсервированном подземном объекте размером почти с Большой адронный коллайдер.
Длина подземного кольца ускорителя – 21 километр. Основной тоннель диаметром 5 метров проложен на глубине от 20 до 60 метров (в зависимости от рельефа местности). Кроме того, было построено множество вспомогательных помещений, связанных с поверхностью вертикальными шахтами. Если бы протонный коллайдер в Протвине удалось сдать в срок раньше БАК, в мире фундаментальной физики появилась бы новая точка притяжения. Далее – об истории главного советского коллайдера, на котором могла бы коваться физика будущего.
В 1965 г. получен статус поселка городского типа и новое название – Протвино, – производное от названия местной речушки Протвы. В 1967 г. здесь запущен крупнейший ускоритель своего времени – протонный синхротрон на энергию 70 ГэВ (109 электронвольт) У-70. Он до сих пор действует и остается самым высокоэнергетичным ускорителем России.
Вскоре начали разрабатывать проект нового ускорителя – протон-протонного коллайдера на энергию 3 ТэВ (1012 эВ), который стал бы самым мощным в мире. Работы по теоретическому обоснованию УНК возглавлял академик Анатолий Логунов – физик-теоретик, научный руководитель Института физики высоких энергий. Синхротрон У-70 планировалось использовать в качестве первой «разгонной ступени» для ускорителя УНК.
В проекте УНК предполагались две ступени: одна должна была принять из У-70 пучок протонов с энергией 70 ГэВ и поднять ее до промежуточного значения 400–600 ГэВ. Во втором кольце (вторая ступень) энергия протонов поднималась бы до максимальной величины. Обе ступени УНК должны были разместиться в одном кольцевом тоннеле, размерами превосходящем кольцевую линию Московского метрополитена. Сходства с метро добавляет и тот факт, что строительством занимались метростроевцы Москвы и Алма-Аты.
Наша страна имела большой опыт в области разработки и строительства ускорителей. Построенный в Дубне в 1956 г. синхрофазотрон стал самым мощным в мире на тот момент: энергия 10 ГэВ, длина около 200 метров. На построенном в Протвине синхротроне У-70 физики сделали несколько открытий: впервые зарегистрировали ядра антивещества, обнаружили так называемый «серпуховский эффект» – возрастание полных сечений адронных взаимодействий (величин, определяющих ход реакции двух сталкивающихся частиц) и многое другое.
В 1983 г. у горным способом, используя 26 вертикальных шахт, начались строительные работы на объекте.
Несколько лет стройка велись в вялотекущем режиме – прошли всего полтора километра. В 1987 г. вышло постановление правительства об активизации работ, и в 1988‐м, впервые с 1935 г., Советский Союз закупил за границей два современных тоннелепроходческих комплекса компании Lovat, с помощью которых Протонтоннельстрой начал прокладывать тоннели.
В конце 1989 г. было пройдено около 70 % тоннеля основного кольца и 95 – канала инжекции – тоннеля длиной более 2,5 километра, предназначенного для перевода пучка из У-70 в УНК. Построили три здания (из запланированных 12) инженерного обеспечения, развернули строительство наземных объектов по всему периметру: более 20 промышленных площадок с многоэтажными производственными зданиями, к которым были проложены трассы водоснабжения, отопления, сжатого воздуха, высоковольтные линии электропередач.
В этот же период у проекта начались проблемы с финансированием. В 1991 г., с развалом СССР, УНК мог быть брошен сразу же, однако стоимость консервации недостроенного тоннеля оказалась бы слишком высока. Разрушенный, затопленный грунтовыми водами он мог бы представлять опасность для экологии всего региона.
Потребовалось еще четыре года, чтобы замкнуть подземное кольцо тоннеля, но ускорительная часть безнадежно отстала – всего было изготовлено лишь около ¾ ускоряющей структуры для первой ступени УНК и лишь несколько десятков магнитов сверхпроводящей структуры (а требовалось 2500, каждый из них весом около 10 тонн).
Инжекторный тоннель оказался единственной частью комплекса, готовой на 100 %. Так как плоскость орбиты УНК на 6 метров ниже, чем в У-70, канал оснастили протяженным участком магнитов, обеспечивающим поворот пучка на 64°. Ионно-оптическая система обеспечивала согласование фазового объема пучка, выведенного из У-70, со структурой поворотов тоннеля.
На момент, когда стало понятно, что «денег нет и надо держаться», было разработано и получено все вакуумное оборудование канала инжекции, системы откачки, устройства электропитания, системы управления и контроля. Вакуумная труба из нержавеющей стали, давление в которой составляет менее 10—7 мм ртутного столба, – это основа ускорителя, по ней движутся частицы. Суммарная длина вакуумных камер канала инжекции и двух ступеней ускорителя, каналов вывода и сброса пучка ускоренных протонов должна была составлять около 70 километров.
Был построен зал «Нептун» размером 15 × 60 м2, где должны были располагаться мишени ускорителя и контрольно-измерительное оборудование.
Началось возведение уникального нейтронного комплекса – частицы, разогнанные в УНК, по отдельному тоннелю выводились бы в землю, по направлению к Байкалу, на дне которого установлен специальный детектор. Нейтринный телескоп на озере Байкал до сих пор существует и расположен на расстоянии 3,5 километра от берега, на километровой глубине.
На протяжении всего тоннеля каждые полтора километра были построены подземные залы для размещения крупногабаритного оборудования.
Помимо основного тоннеля был построен еще один, технический, предназначенный для кабелей и труб.
В тоннеле имелись прямолинейные участки для размещения технологических систем ускорителя, обозначенные на схеме как «СПП-1» (сюда попадает пучок частиц из У-70) и «СПП-4» (отсюда выводятся частицы). Они представляли собой протяженные залы диаметром до 9 метров и длиной около 800 метров.
Введенный в строй в 2008 г. БАК оказался современнее и мощнее, окончательно убив идею реанимировать российский коллайдер. Однако просто бросить гигантский комплекс нельзя, и сейчас он представляет собой «чемодан без ручки». Ежегодно из федерального бюджета тратятся деньги на содержание охраны и откачку воды из тоннелей. Средства уходят также на бетонирование многочисленных залазов, притягивающих любителей индустриальной экзотики со всей России.
Последние десять лет предлагаются различные идеи реновации комплекса. В тоннеле можно было бы разместить сверхпроводящий индукционный накопитель, который помогал бы поддерживать стабильность электросети всего Московского региона. Или там можно было бы сделать грибную ферму. Идей много, но все они упираются в отсутствие денег – даже похоронить комплекс и залить полностью бетоном стоит слишком дорого. Пока же невостребованные пещеры науки остаются памятником несбывшейся мечты советских физиков.
Наличие БАК не означает ликвидацию всех остальных коллайдеров. Ускоритель У-70 Института физики высоких энергий и поныне остается крупнейшим действующим в России. Ускоритель тяжелых ионов НИКА строится в подмосковной Дубне. Для физики данная область считается одной из наиболее перспективных.
История создания лазера берет свое начало в далеких 20‐х прошлого столетия. Именно тогда формировался новый раздел физики – квантовая электроника. Открытие физических принципов квантовой электроники считается одним из самых выдающихся достижений науки прошлого века, а вершиной этого достижения, безусловно, является создание лазера.
Лазер был изобретен Николаем Басовым и Александром Прохоровым. Одновременно с ними изучением и созданием лазера занимались и иностранные ученые, однако именно нашим изобретателям в конечном итоге досталась всемирная слава первооткрывателей. За эту разработку в 1964 г. они удостоились Нобелевской премии.
Появление лазера создало сразу несколько совершенно новых научных дисциплин, а сам Басов, отмечая потенциал своего изобретения, называл его «решением, которое само ищет себе новые задачи».
Сегодня лазер используется во всех отраслях, став важнейшей технологией в истории человечества. Производство точнейших чипов микросхем для компьютеров и смартфонов, сложные хирургические операции, передача и запись информации, изготовление деталей сложнейших механизмов, научные исследования, вооружения – везде широко применяются лазерные технологии. Без этого изобретения современный мир выглядел бы совершенно иначе.
Открытие лазера – одно из важнейших событий XX в. Технология моментально получила широкое применение в самых разных отраслях: науке, медицине, военном деле, промышленности и даже в быту. С его помощью астрономы вычисляют расстояние между космическими объектами, медики проводят сложные операции, а компьютеры считывают информацию с электронных носителей.
История лазера началась в 1916 г., когда Альберт Эйнштейн выдвинул теорию об электромагнитном излучении звезд, тем самым предсказав явление вынужденного излучения, которое лежит в основе работы устройства усиления света. После ряда экспериментальных подтверждений проблемой использования излучения занялись молодые советские ученые Николай Басов и Александр Прохоров.
Для своей лаборатории Прохоров сконструировал экспериментальный ускоритель частиц – синхротрон (устройство большего масштаба работает по принципу адронного коллайдера). Машиной заинтересовались многие из его коллег, однако ученый отказывался отдавать ее другим исследователям. Позже он все же решил расстаться с устройством в обмен на еще одну штатную единицу – подающего надежды аспиранта Николая Басова.
Лазер или мазер?
Здесь следует сразу же сделать оговорку – не следует путать лазер с мазером. Разница между ними примерно такая же, как у мотоцикла с велосипедом: несмотря на то что и тот и другой являются транспортными средствами, имеют два колеса и руль, они все равно обладают отличными друг от друга характеристиками, так как предназначены для разных целей.
Мазер был открыт на шесть лет раньше и является «старшим братом» лазера. Оба относятся к квантовым усилителям излучения, различие между ними лишь в длине генерируемых волн. Названия тоже очень похожи, так как они представляют собой аббревиатуры приборов. MASER – это Microwave Amplification by Stimulated Emission of Radiation («усиление микроволн с помощью вынужденного излучения»), а LASER – Light Amplification by Stimulated Emission of Radiation («усиление света с помощью вынужденного излучения»). Мощность мазера довольно мала, поэтому им нельзя ничего разрезать, соединить или осветить.
Основным применением мазера сегодня является соблюдение частоты в системе точного времени. Современный эталон времени – секунда, измеряющая излучение атома цезия-133 при помощи атомных часов. Для поддержания частоты излучения используется водородный мазер. Второе его применение – микроволновый усилитель в радиотелескопах.
Вдохновленные идеей французского ученого, в мае 1952 г. Николай Басов и Александр Прохоров выступили с докладом, который охватил и мазер, и лазер, до изобретения которых оставалось еще около пяти лет. Всего несколькими неделям позже американский физик Джозеф Вебер посвятит публичную лекцию той же самой теме.
Ученые делали открытия практически синхронно, публикуя свои наработки в профессиональных журналах. Первой была статья Вебера, вышедшая в июне 1953 г., а затем появилась более детальная и точная статья Басова и Прохорова – в октябре 1954‐го.
Дав фору Чарльзу Таунсу всего в несколько месяцев, Басов и Прохоров закончили работу над своей моделью мазера. Впоследствии все трое ученых разделили между собой Нобелевскую премию.
Изобретение вызвало большой интерес у военных. Всерьез началось обсуждение создания лазерного оружия. Исследования Басова и Прохорова получили щедрое финансирование. Однако физики доказали, что использование лазерных средств в боевых действиях не столь эффективно, лучше использовать эту технологию в целях обороны – для нейтрализации боеголовок.
К сожалению, после долгих лет совместной работы и плодотворного сотрудничества коллеги Басов и Прохоров рассорились по причине профессиональных разногласий. Однако спустя 40 лет все же примирились и строили планы совместных проектов…
Зачем была нужна такая огромная телебашня и почему она появилась именно там? Правда ли, что инженер Николай Никитин придумал облик сооружения всего за одну ночь? Каким образом конструкции удаётся стоять на месте, практически не имея фундамента? А также насколько сильно башня качается от ветра? И почему её чуть не уничтожил пожар 2000 г.?
Главная задача Останкинской телебашни – это передача телесигнала. До её появления эту работу выполняла конструкция, созданная Владимиром Шуховым в 1922 г. Тогда «плетёная» башня в окрестностях Шаболовки воспринималась как чудо инженерной мысли. Однако уже в 1950‐х стало понятно, что свой ресурс она исчерпала. Вообще-то сооружение предназначалось в первую очередь для передачи радиосигнала. Но в конце 1930‐х начало развиваться телевидение. Шуховскую башню стали использовать для трансляции нового вида вещания.
Разработку проекта сначала поручили киевскому институту. Его сотрудники специализировались на создании стальных конструкций. Именно из этого материала хотели строить башню (по аналогии с шуховской). На экспертный совет пригласили многих инженеров, в том числе и Николая Никитина. Ему проект коллег совсем не понравился. Он считал конструкцию уродливой и настаивал, что сооружение из железобетона смотрелось бы намного красивее.
Похожие строения в мире уже были. В 1956 г. начала работать телевизионная башня в немецком Штутгарте. Никитину дали возможность представить свой проект. Существует красивая история, что инженер увидел силуэт Останкинской телебашни во сне буквально за два-три дня до окончания срока предоставления эскизов. Это был перевёрнутый цветок лилии. Однако в реальности всё, возможно, обстояло иначе. Дело в том, что ещё в 1930‐х гг. Никитин работал помощником учёного Юрия Кондратюка на строительстве ветряной электростанции в Крыму.
Ю. Кондратюк создал 165‐метровую конструкцию. Чтобы она выдерживала самые мощные порывы ветра, он закрепил её стальными кабелями. До конца проект не довели по разным причинам. Но идея в голове Никитина, конечно же, сохранилась. Кроме того, в 1932 г. в Риме архитектор Пьер Луиджи Нерви представил на конкурс проект «Монумента знамени». Неизвестно, был ли знаком Николай Никитин с этими эскизами, но основание сооружения очень похоже на Останкинскую телебашню.
Конечно, помимо смещённого центра тяжести, требовалось дополнительное укрепление конструкции. Поэтому внутри натянули 150 стальных тросов (воплощение той самой идеи Кондратюка, о которой написано выше). Чтобы железо не проржавело со временем, тросы смазали так называемым пушечным салом. Это нефтяное масло, которое сделали более густым с помощью петролатума (если говорить очень грубо, то это вазелин) и церезина.
Работы начались в 1959 г. На площадке сделали целый строительный город. С котельной, бетонным заводом, механической мастерской и другими важными вещами. Ствол башни возводили с помощью самоподъёмного крана. Чтобы водрузить антенну на вершину телебашни, использовали уже другие технологии. Это делали с помощью вертолётов.
Торжественное открытие Останкинской телебашни состоялось в 1967 г. и было приурочено к 50‐летию Октябрьской революции. Правда, ввели в строй только часть сооружения. Полностью все работы завершили к 1969 г. Тогда для посетителей открылись смотровые площадки и ресторан. Про него у меня есть отдельный материал. Ссылка на него будет в конце статьи. Если говорить о смотровых площадках, то их на башне две. Одна, застеклённая, располагается на высоте 337 метров. Вторая, открытая, примерно на 3 метра ближе к вершине башни. Там есть решётки, поэтому назвать открытой её можно условно. Да и работает она редко – только в хорошую безветренную погоду.
Останкинская башня – одна из самых ярких достопримечательностей Москвы. Некоторым находится в ней не очень комфортно из-за высоты. Но виды, которые открываются отсюда в ясную погоду, просто невероятные. И самое главное: правильно, что Николай Никитин не слушал тех, кто возмущался его проектом. Сколько лет прошло с ее строительства, и она до сих пор стоит как ни в чём не бывало. И остаётся одним из символов Москвы.
В 1960‐х гг. в Советском Союзе была запущена одна из первых в мире радиотелефонных систем связи «Алтай» – предшественница современных сотовых сетей. Воспользоваться новшеством могли лишь немногие представители государственной и партийной номенклатуры.
Идея совместить радиоволны и телефонную связь родилась ещё на заре радиоэры, но практические разработки активизировались только в 1950‐х гг. В СССР прототип мобильного телефона ЛК-1 представил публике московский инженер Леонид Куприянович. Однако его идеи оказались невостребованы, хотя именно Куприянович создал портативное устройство, которое можно было носить с собой. Вместо этого советских руководителей заинтересовал японский опыт. Побывав в Стране восходящего солнца, один из членов ЦК КПСС с восторгом рассказал коллегам, что высшие чиновники в Токио могут связываться с правительством прямо из автомобиля. Хрущёв приказал немедленно создать в СССР что-то подобное.
«Чёткого технического задания (ТЗ) на разработку системы не было – надо было обеспечить связь «как в Японии», – отмечал конструктор Владимир Кузьмин.
Между тем на Западе первая коммерческая сеть появилась лишь в 1983 г. У Советского Союза было преимущество перед капиталистическими странами. И там, и там радиочастоты контролировались государством, но в СССР правительство позволило, чтобы их использовало не только военное, но и гражданское начальство. Так появилась система служебной связи, которой удобно было пользоваться в дороге. Внешне она представляла собой пульт с обычной телефонной трубкой, прикреплённый к приборной панели легкового автомобиля. Приемопередатчик и блок питания устанавливались в багажнике. Видимо, предполагалось, что в других условиях мобильная связь руководителям не нужна – ведь они редко покидают рабочие кабинеты. Разумеется, все разговоры прослушивались КГБ.
В период брежневского застоя система связи активно развивалась, появились новые её модификации («Алтай-3», «Алтай-3М»). В 1973 г. она насчитывала уже 8 тысяч абонентов из 30 городов, а ещё через 10 лет – 30 тысяч в 135 городах. Кроме высокопоставленных чиновников «Алтай» эксплуатировали разные ведомства – «скорая помощь», пожарная охрана, коммунальные службы и др.
Рядовые граждане мало что знали о мобильной связи. Однако система «засветилась» в советском кино. В фильме «Укрощение огня» есть сцена, в которой «отец космонавтики» Сергей Королёв, успешно закончив очередные испытания, садится в машину и звонит семье по телефону.
С началом перестройки «Алтаем» стали пользоваться и частные лица. Однако в итоге система сошла с исторической сцены, проиграв аппаратам, которые можно было брать с собой. Громоздкие зарубежные «мобилы» с длинными антеннами, несмотря на дороговизну связи, оказались удобней для бизнесменов и «братков» в «лихие девяностые», чем «привязанные» к автомобилю телефонные трубки.
В 1919 г. в России насчитывалось 87 музеев, в 1921‐м – 210. В цифрах значимость музеев оценить сложно, но всё равно впечатляет.
Уже в первые месяцы после прихода к власти советское правительство принимает ряд важных постановлений для развития культуры:
В ноябре 1917 г. при Наркомпросе создана Коллегия по делам музеев и охраны памятников искусства и старины, которая принимает постановления: «Об охране библиотек и книгохранилищ», «О регистрации, приеме на учёт и хранении памятников искусства и старины» о всеобщем учёте произведений и памятников искусства и старины, «О признании научных, литературных, музыкальных и художественных произведений государственным достоянием».
После Октябрьской революции 1917 г. начался новый этап музейного строительства. Советское правительство и Коммунистическая партия уделили большое внимание сохранению музейных ценностей, исторических и архитектурных памятников.
Правительственными распоряжениями, декретами 1917–1918 гг. национализированы крупнейшие частные музеи, установлен порядок охраны музеев и памятников, запрещен вывоз произведений искусства за рубеж. В Программе РКП(б), принятой VIII съездом партии (1919), записано: «Необходимо открыть и сделать доступными для трудящихся все сокровища искусства, созданные на основе эксплуатации их труда и находившиеся до сих пор в исключительном распоряжении эксплуататоров».
Создание единой государственной музейной сети сопровождалось организацией новых музеев; за 1917–1927 гг. количество музеев достигло 805. Появился новый тип музеев – историко-революционные. К 1941 г. действовал 991 государственный музей.
Огромный урон был нанесён музеям в областях, временно оккупированных немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. В послевоенные годы сеть музеев была не только восстановлена, но и значительно расширена. В 1975‐м в СССР действовало 1295 музеев. Показателен рост количества музеев по союзным республикам.
Государственный Эрмитаж в Санкт-Петербурге – самый крупный музей СССР, имеющий мировое значение. Созданный в 1764 г. как дворцовое художественное собрание, доступное узкому кругу аристократии, Эрмитаж в советское время стал одним из наиболее популярных музеев. В фондах музея в 1975 г. насчитывалось свыше 2,5 млн единиц хранения, в том числе около 15 тысяч картин, 12 тысяч скульптур, 600 тысяч графических произведений, свыше 600 тысяч археологических памятников, 1 млн монет и медалей, 224 тысяч произведений прикладного искусства.
В 1975 г. музей посетило около 4 млн человек. В 1964 г. Государственный Эрмитаж награжден орденом Ленина.
Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина в Москве был открыт в 1912 г. Основой его послужили коллекция слепков и нумизматическая коллекция Московского университета, а также коллекция памятников Древнего Египта, собранная В.С. Голенищевым. Одним из основателей музея был профессор Московского университета И.В. Цветаев. В советское время музей пополнился произведениями живописи, графики.
Государственный Русский музей в Ленинграде открыт в 1898 г. Его основой послужили коллекции, переданные из Эрмитажа, Академии художеств и ряда дворцов. После 1917 г. пополнялся за счёт национализации художественных ценностей, принадлежавших царской фамилии и частным лицам, и превратился в крупнейший в мире музей русского искусства. В 1932 г. создан отдел советского искусства. В 1975 г. в фондах насчитывалось около 307 тысяч единиц хранения. В экспозиции наиболее полно представлено русское искусство XVIII – первой половины XIX в.; много работ передвижников, полотен художников конца XIX – начала XX в., советских художников, богатейшая коллекция русской и советской скульптуры и графики. В 1975 г. музей посетило свыше 1 млн 200 тысяч человек.
Основой Государственной Третьяковской галереи в Москве явилось художественное собрание П.М. Третьякова, переданное им в дар г. Москве в сентябре 1892 г. вместе с коллекцией его брата С.М. Третьякова (первоначально называлась Московской городской галереей Павла и Сергея Третьяковых); в коллекции насчитывалось около 3500 произведений. В 1918 г. галерея была национализирована с сохранением имени её основателя.
Государственный Центральный музей музыкальной культуры имени М.И. Глинки в Москве открыт в 1943 г. на базе Мемориального музея Н.Г. Рубинштейна (основан в 1912 г.). В 1975 г. в фондах имелось около 500 тысяч единиц хранения. В экспозиции – крупнейшее в СССР собрание музыкальных инструментов народов Советского Союза и зарубежных стран. Среди экспонатов уникальные экземпляры музыкальных инструментов (лира да гамба итальянского мастера XVII в. Франческо Берталотти; клавесин английского мастера XVIII в. Бурката Шюди и др.). Русская музыкальная культура представлена личными фондами выдающихся композиторов и исполнителей, а также документальными материалами. В фондах находятся коллекция нот, фонотека, в которой собраны граммофонные и магнитофонные записи музыкальных произведений в исполнении лучших коллективов и выдающихся исполнителей.
Филиалы: Музей-квартира народного артиста СССР профессора А.Б. Гольденвейзера и Творческая лаборатория дирижёрского мастерства Н.С. Голованова (оба в Москве).
Государственный театральный музей имени А.А. Бахрушина в Москве, который основан А.А. Бахрушиным в 1894 г., но только после 1917 г. стал доступен массовому посетителю.
Октябрьская революция не разделила четко старую и новую культуры. Это было сложное время новейших театральных теорий и ограниченной практики, мечтательных проектов утопического будущего, время неосуществленных моделей и образов, задуманных, но так и никогда не осуществленных театральных постановок.
Важной проблемой в первое послеоктябрьское десятилетие стала нехватка революционного и просто современного репертуара. Большинство театров продолжали ориентироваться на старые пьесы. Новых пьес было мало. В. Мейерхольд обрадовался, когда появилась «Мистерия-Буфф» Маяковского в 1918 г.
К постановке в Петрограде этого спектакля он привлек разных оформителей, в том числе Малевича, В. Киселева.
В тяжелых условиях военного коммунизма это было трудноосуществимым. Подобного рода попытки предпринимались неоднократно в столице и провинции. Но постепенно от них отказались. В основе их лежала идея о доступности театра для любого в любое время.
На смену массовым действам пришли пропагандистские парады, гимнастические выступления и карнавалы на Красной площади в Москве и на Дворцовой – в Петрограде. Несмотря на недостатки массовых действ, их устроители выполнили важные задачи: перенесли сцену из театрального помещения на городскую площадь, театр подобно балагану и цирку становился доступным.
Эта идея о доступности театра лежала в основе некоторых постановках Мейерхольда («Земля дыбом», 1923).
В 30‐х гг. в театральных пьесах появляются новые герои – энтузиасты-строители. В таких пьесах, как «Чудак» А. Афиногенова (1929), «Правда», «Темп» (1930), «Поэма о топоре» (1931), «Мой друг» (1932) Н. Погодина. Появляется и ленинская тема «Человек с ружьем» (1937), «Кремлевские куранты» Н. Погодина.
В 20‐х гг. были позволительны различные эксперименты. Главным театральным экспериментатором-новатором был Всеволод Эмильевич Мейерхольд (1874–1940), который попытался осуществить революцию в театре, создав театр конструктивизма.
В 1920 г. Мейерхольду дали помещение бывшего театра Зона (кафешантан) в Москве, и он превратил его Театр РСФСР I. Он полностью оголил сцену, выбросил в сарай все старые декорации, обнажил кирпичную кладку. Он уничтожил иллюзию театра.
Свой новый театр он открыл пьесой «Зорь» Эмиля Вехарна, оформлял спектакль Владимир Дмитриев. Пьеса была политически созвучна со временем, в ней шла речь о войне, превратившейся в революцию международного пролетариата.
Однако публику привели в замешательство греческий хор в оркестровой яме, перебивки действия агитационными эпизодами, абстрактные цилиндры, доски, конусы, сферы, разбросанные по сцене.
Отвлеченность конструкции «Рогоносца» превратилась в документальность «Земли дыбом» Сергея Третьякова. Эту постановку Мейерхольд сделал в 1923 г. В спектакле использовались предметно-изобразительные декорации с настоящим подъемным краном, настоящим автомобилем, настоящим трактором, настоящим телефоном и т. д. Этот же прием в оформлении был использован в постановке «Клопа» Маяковского в 1929 г.
По сути, художники-авангардисты сделали театр лабораторией для своих экспериментов, а не приближались к народу, как им хотелось.
Они мечтали о плавучих городах тогда, когда простые люди жили в трущобах, они превратили театр в место для изощренных споров в то время, когда большинство населения не умело читать и писать.
Скоро эти спектакли перестали делать сборы. Театр находился в катастрофическом финансовом положении. В 1924 г. была поставлена пьеса Островского «Лес» (комиссар по культуре А.В. Луначарский выдвинул лозунг «Назад к Островскому»), весь сезон зал был переполнен, несмотря на условные декорации и утрированный грим (зеленые бороды из овчины и т. д.).
В Москве продолжали работать студии МХАТа (театр стал называться академическим с 1920 г.), организованные Станиславским незадолго до революции. Они дали выдающихся мастеров сцены.
В 1920 г. появилась 3‐я студия МХАТа, руководимая артистом и режиссером Евгением Багратионовичем Вахтанговым (1883–1922), с 1926 г. по настоянию Луначарского она будет называться Театром имени Евгения Вахтангова.
Вахтангов дебютировал на театральной сцене в гимназическом спектакле «Женитьба» Гоголя, где сыграл Агафью Тихоновну. После этого в течение нескольких лет участвовал в любительских театральных кружках Владикавказа и Москвы как актер, а затем и как режиссер.
Театр неудержимо привлекал его, и Вахтангов оставил юрфак Московского университета, поступил в школу драмы А. Адашева (1909), по окончанию которой был принят в МХТ в 1911 г.
Станиславский сразу обратил на него внимание и поручил ему вести практические занятия по разработке складывающегося учения об актерском мастерстве в 1‐й студии. В атмосфере студийности он создал несколько камерных спектаклей – «Праздник мира» Г. Гауптмана (1913), «Потоп» Г. Бергера (1915), «Росмерсхольм» Г. Ибсена (1918). В них открылись новые возможности психологического искусства.
Октябрьская революция придала масштабность его творчеству. Революцию Вахтангов понимал как революцию в искусстве, как поиски новых путей развития его, как высшее требование к таланту служить народу. Вахтангов тяготел к острой форме, к гротеску, к метафорическому решению спектакля, он был убежден, «что новое искусство должно наиболее глубоко выразить свое отношение к изображаемой действительности».
Смертельный недуг рано оборвал творческий путь Вахтангова. Но его художественные идеи, оставшиеся в форме отдельных прозрений, и поныне не утратили бунтарской силы. К ним вновь и вновь возвращаются современные режиссеры.
Великолепных результатов добился театр в буффонаде (эксцентриада «Принцесса Брамбилла» Гофмана, 1920 г., оперетта «Жирофле-Жирофля» Ш. Лекока, 1922 г.).
Известностью пользовался еврейский театр-студия «Габима» (иврит-сцена), созданный в Польше в 1910 г., а в 1918 г. переехавший в Москву. Его директором и актером был Н.Л. Цемах (Земах). Спектакли шли на иврите. Некоторое время режиссером «Габимы» был Евгений Вахтангов.
Под общим названием «Синяя блуза» создавались агитационные театральные группы при учебных заведениях, предприятиях, которые откликались своими выступлениями на самые злободневные проблемы жизни. На этой же платформе были созданы ТРАМы (театры рабочей молодежи). У этих театров хватало злободневности и исполнительского задора, но не хватало профессионализма и мастерства.
Впервые в мире были созданы детские театры, у истоков театра для детей стояла Н.И. Сац.
На сценах театров продолжали успешно выступать актеры дореволюционного поколения.
В истории советского театра открылся новый период – период утверждения социалистического реализма как основного метода в творчестве режиссеров, актеров, художников. Важным фактором в подъеме театрального искусства на высший этап было широкое обращение к системе К.С. Станиславского.
Грозовые тучи войны, собиравшиеся на Западе, породили в драматургии и театре тему бдительности, готовности к отпору врагу. Эта тема прозвучала в спектакле Центрального театра Красной армии «Падь Серебряная» Н.Ф. Погодина. Борьбе с фашизмом были посвящены спектакли «Профессор Мамлок» Ф. Вольфа (Театр имени МОСПС), «Мой сын» Ш. Гергея и О.С. Литовского (Театр вмени Ленинского комсомола). Страницы боевой славы исторического прошлого воскресили спектакли «Полководец Суворов» И. Бахтерева и А. Разумовского в Центральном театре Красной армии, «Петр I» А.Н. Толстого в Ленинградском академическом театре драмы имени А.С. Пушкина, «Фельдмаршал Кутузов» В.А. Соловьева в Театре имени Евг. Вахтангова, «Богдан Хмельницкий» А.Е. Корнейчука в Малом театре.
Подъём театрального искусства народов СССР в 1960–1970‐х годах связан с важнейшими событиями в истории Советского государства – 50‐летием Октябрьской революции и 100‐летием со дня рождения В.И. Ленина. К 50‐летию образования СССР были поставлены: историко-революционная трилогия «Декабристы» Л.Г. Зорина, «Народовольцы» А.П. Свободина и «Большевики» Шатрова (1967) – московский театр «Современник», «Оптимистическая трагедия» Вишневского (1967) – Малый театр, «Шторм» Билль-Белоцерковского (1967) – Театр имени Моссовета, «Интервенция» Славина (1967) – московский Театр сатиры, «Трибунал» А.Е. Макаёнка (1971) в белорусском Театре имени Купалы, также и в московском драматическом Театре на Малой Бронной).
Основополагающим принципом советского театра, как и всего советского искусства, являлся ленинский принцип партийности. Театр – помощник партии в борьбе за воплощение в жизнь коммунистических идей.
Лучшие театральные произведения глубоко народны, в них народ рассматривался как движущая сила истории, раскрывалось духовное богатство советского человека, его преданность Родине. Эти принципы нашли своё отражение в спектаклях: «Человек со стороны» И.М. Дворецкого (1971 г., в московском драматическом Театре на Малой Бронной и в ленинградском Театре имени Ленсовета), «А зори здесь тихие…» Б.Л. Васильева (1971 г., московский Театр драмы и комедии на Таганке), «Птицы нашей молодости» И. Друцэ (1972 г., молдавский Театр имени Пушкина), «Сталевары» Г.К. Бокарёва (1972 г., МХАТ), «Заседание парткома» А.И. Гельмана (1975 г., МХАТ), «Протокол одного заседания» в ленинградском Большом драматическом театре, «Погода на завтра» Шатрова (1975 г., московский театр «Современник»).
В этот период были осуществлены значительные постановки произведений классической драматургии: «Царь Эдип» Софокла (1969 г., узбекский Театр имени Хамзы), «Женитьба Фигаро» Бомарше (1969 г., московский Театр сатиры), «Юлий Цезарь» (1973 г., грузинский Театр имени Ш. Руставели).
Деятели театра объединены в театральные общества (ВТО).
В Советском Союзе образовывались детские театры, ТЮЗы (театры юного зрителя), 21 ноября 1965 г. открылся Московский государственный академический детский музыкальный театр под руководством Наталии Ильиничны Сац.
Следует отметить, что в «эпоху застоя» происходят фундаментальные изменения в сознании общества, которые первоначально произошли еще в 1950–1960‐х гг. и тогда еще начали расшатывать советскую идеологию.
Театральные режиссеры Ефремов и Эфрос, Товстоногов и Любимов, Фоменко и Захаров бросали вызов официальной морали, нормативности, стертости мышления и поведения, господству страха и лжи.
Противостояние, преодоление – вот нравственный пафос лидеров нового поколения.
Во весь голос театр заговорил о человеческом достоинстве, о пошлости унифицированной толпы и утверждал веру в индивидуальность личности, которая способна совершать самостоятельный выбор.
В культуру театра стремительно вошло поколение шестидесятников.
По распоряжению министра культуры Екатерины Алексеевны Фурцевой открылся знаменитый московский Театр на Таганке под руководством Юрия Петровича Любимова – театр, который сразу выявил оппозиционный настрой к театральному соцреализму и отход к театру поэтическому, символическому, площадному. Театр на Таганке, сразу став самым популярным театром не только Москвы, но и всей страны на долгие годы, официально был определен как театр самой низкой категории – ниже шли самодеятельные коллективы.
Отечественные издатели сегодня искренне признаются, что «экономят» на авторах. На гонорары в России живут очень немногие литераторы, остальные вынуждены зарабатывать на жизнь каким-то иным трудом. В этом смысле жизнь непосаженных и нерасстрелянных отечественных писателей, и в особенности драматургов, в 30–50‐х гг. прошлого века может показаться просто райской…
В 1922 г. вопрос о поддержке литераторов на Политбюро поставил покровитель Есенина, Пильняка и Шкловского Троцкий, сказав, что «лучше всего, разумеется, если бы эта поддержка выражалась в форме гонорара». Чуть позже его поддержал несостоявшийся поэт, друг Демьяна Бедного Сталин. Он написал в ЦК записку о «материальной поддержке вплоть до субсидий, облаченных в ту или иную приемлемую форму». И писателей поддержали.
Прозаик получал деньги за авторский лист и процент с тиража, независимо от того, как он разошелся. Ему причитались жалкие полтора процента, но тиражи были огромными. Книга могла стоить 1 рубль 20 копеек, 50‐тысячный тираж считался маленьким, 100‐тысячный небольшим. За авторский лист (22 машинописные страницы) платили от 250 до 800 рублей. Переиздание приносило 60 % от первоначального дохода. Малоизвестный писатель получал за книгу 5–7 тысяч рублей, не считая потиражных. Драматургам причитался процент со сбора – 1,5 % за акт, семиактная пьеса давала 7,5 % сбора (идя по стране, она приносила до 50 тысяч в год). Либреттистам доставалось 2,75 %.
И это была вершина айсберга, хорошо кормила даже литературная поденщина.
Типа «никакого праздника нет, а мы – пируем».
3 сентября 1923 г. фельетонист Булгаков пишет в дневнике:
«…Я каждый день ухожу в «Гудок» и убиваю в нем безнадежно свой день.
Жизнь складывается так, что денег мало, живу я, как и всегда, выше моих скромных средств. Пьешь и ешь много и хорошо, но на покупки вещей не хватает. Без проклятого пойла – пива не обходится ни один день…»
А вот второй голос: летом того же 1923‐го к другому сотруднику «Гудка», Валентину Катаеву, из Новороссии приезжает брат. Как и Катаев, принимавший участие в белогвардейском заговоре, как и он, чудом не расстрелянный, выпущенный из-под ареста. Будущий автор «Двенадцати стульев» и «Золотого теленка» Евгений Петров служил в уголовном розыске. В Москву он приехал в крестьянской свитке и устроился надзирателем в Бутырскую тюрьму на 20 рублей в месяц. Брат заставил его написать фельетон и пристроил тот в печать.
«– Поезжай за гонораром, – сухо приказал я. Он поехал и привез домой три отличных, свободноконвертируемых червонца, то есть тридцать рублей, – валюту того времени.
– Ну, – сказал я, – так что же выгоднее: служить в Бутырках или писать фельетоны? За один час сравнительно легкой и чистой работы ты получил больше, чем за месяц бездарных поездок в Бутырки.
Брат оказался мальчиком сообразительным и старательным, так что месяца через два, облазив редакции всех юмористических журналов Москвы, веселый, общительный и обаятельный, он стал очень прилично зарабатывать, не отказываясь ни от каких жанров…»
Катаев направил брата на верный путь – тот стал успешным писателем, сценаристом, автором водевилей, возглавил журнал «Огонек» и получил орден Ленина. Его жизнь может служить примером удачной писательской судьбы: из журналистов – в романисты, к большой должности и высшему ордену СССР. Но вот третий голос, он звучит из 1931‐го и принадлежит состоявшемуся писателю:
«– Я писатель и журналист. Я зарабатываю много и имею возможность много пить и спать. Я могу каждый день пировать. И я каждый день пирую. Пируют мои друзья, писатели. Сидим за столом, пируем, беседуем, острим, хохочем. По какому поводу? Без всякого повода. Никакого праздника нет, ни внутри, ни снаружи, а мы пируем.
…Как милы все! Как приятно пить, закусывать, общаться…
Я пишу стихотворные фельетоны в большой газете, за каждый фельетон платят мне столько, сколько получает путевой сторож в месяц. Иногда требуется два фельетона в день. Заработок мой в газете достигает семисот рублей в месяц. Затем я работаю как писатель. Я написал роман «Зависть», роман имел успех, и мне открылись двери. Театры заказали мне пьесы, журналы ждут от меня произведений, я получаю авансы».
Это Юрий Олеша. Его пьесу поставил Мейерхольд, она шла три сезона и делала полные сборы – он был успешен, а потом выпал из времени, не вписался в новый, «индустриальный» соцреалистический литературный канон. Советский писатель должен был постоянно меняться, Олеша этого не смог и замолчал. Те, кто принял правила игры, процветали, а он обнищал и пытался авансом получить деньги, которые Литфонд выделил бы на его похороны.
В 1936 г. в Союзе писателей состоялось совещание по проблемам авторских гонораров. Одним из наиболее издаваемых (и критикуемых) писателей тогда был Борис Пильняк, он относился к 23 самым обеспеченным литераторам. О своих доходах и расходах он сказал так:
«– Я зарабатываю моими книгами 3200 руб. в месяц… Мой бюджет состоит из мелких работ, которые, в общем, отнимают 50 проц. всего времени. Я пишу в «Известия» и в «Вечерку», но не потому, что это меня удовлетворяет. Если я хочу начать какую-то большую работу, то я должен написать ряд предварительных и ненужных произведений… Я скажу о своем бюджете: я получил 3200 руб. Из них – 1200 подоходный налог, 500 руб. учеба детей и моя, 200 руб. книги, 200 руб. автомобиль, 200 рублей трамвайные разъезды моей семьи, а там – питание».
В 1938‐м Пильняка расстреляли.
Доходы и автомобиль Пильняка на фоне суровой советской бедности производили сильное впечатление, как и отдельные двух-пятикомнатные квартиры в писательских надстройках и домах. Начинающие писатели жили скромно, но и небогатая, молодая, неноменклатурная Берггольц в начале 30‐х сумела построить жилье в ленинградском доме-коммуне инженеров и писателей.
На вершине этой пирамиды находились другие люди: Горький, с его фантастическими тиражами и гонорарами, выделенным ему властью дворцом, и талантливейший, умнейший, все понимавший и все принимавший Алексей Толстой, образец советского литературного барина.
А. Толстой в совершенстве владел ноу-хау мастеров советской торговли, искусством доливать воду в писательское вино и делать литературный сахар тяжелее. За переиздания меньше платили, но он обновлял все, что снова шло в печать, и получал деньги, как за оригинальные вещи.
Считавшийся богачом Шолохов, напоминая редакции «Правды» о невыплаченном гонораре, съязвил: «Я же не драматург». С 1918‐го по 1943‐й Толстой написал 20 пьес. Проблема качественной, делающей сборы современной драматургии на советской сцене стояла остро, ее просто не было. За пьесы Толстого театры боролись, устраивали для него феерические банкеты. Пьесы шли по всей стране, гонорары превращались в мебель красного дерева, бриллианты и другие прекрасные вещи. Но денег все равно не хватало – завистники говорили, что к ювелирам он заходил, как в бакалейные лавки.
Все упреки Алексей Толстой отверг:
«– Я думаю, что тут удивляться тоже нечего… Ежемесячно выплачиваю 6000 р. первой семье. Следовательно, мне эти деньги нужны, и беру я их для того, чтобы отдать… Я совершенно сознательно отклоняю от себя обвинения в неэтичности этого поступка потому, что Литфонд и УОАП существуют для того, чтобы облегчить нашу творческую работу. Взяв эти деньги, я получил возможность работать над романом. Если это неэтично, стало быть, неэтично писать роман».
Бриллианты, которые Толстой покупал жене, через много лет после его смерти, в 1980‐м, достались грабителям, налет на бывший флигель Рябушинского произошел средь бела дня. На ноги подняли всю милицию СССР, многое вернули, но стоившую полмиллиона долларов «Бурбонскую лилию», сделанную по заказу Людовика XV брошь из трех бриллиантовых лепестков, украшенную рубином-кабошоном, так и не нашли.
Неудивительно, что среди писателей появлялись настоящие махинаторы. В 30‐х гг. один из них выдумал американского миллионера, пожертвовавшего все состояние на строительство социализма в СССР, и ему, до разоблачения, успели заказать киносценарий. Молодой Юрий Нагибин описывал в газете вымышленные выборы в вымышленном колхозе, с радостно приковылявшим на них вымышленным безногим ветераном и приехавшими всем табором придуманными цыганами. А один драматург, лауреат двух Сталинских премий, никаких пьес не писал.
Свою первую пьесу «Далеко от Сталинграда» Анатолий Суров отжал у подчиненного. Будущий сталинский лауреат работал ответственным секретарем «Комсомольской правды», в штате газеты был талантливый человек, журналист Шейнин. Начальник предложил ему написать пьесу, пообещав ее пробить. Тот взялся за работу, Суров читал и хвалил, когда пьеса была готова, он отнес ее в Театр Ермоловой. Поначалу на титульном листе стояло два имени, затем Шейнин исчез. Тот запротестовал, и ему тут же пришили политическое дело: бедняге не посчастливилось сказать, что висящий над развалинами Сталинграда лозунг: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» – выглядит нелепо. К тому же Суров подкупил завлита Театра Ермоловой, пообещав ему часть процента со сбора, и тот сказал, что Шейнин рукопись не подписывал. Настоящему автору оставалось радоваться, что его не посадили, Анатолий Суров получил отличную прессу и путевку в жизнь.
Пьяный Суров подрался с прозаиком Бубенновым и проткнул его задницу вилкой, затем он подрался с собственным шофером, побил врача «скорой помощи». Медсестра вызвала участкового, но лауреат дал ему денег, и тот спустил дело на тормозах. В конце концов Анатолий Суров осквернил выборы: со словами «я знаю, что делаю» он изорвал и растоптал избирательный бюллетень. Специальная комиссия выяснила, что он плагиатор, его исключили из партии и Союза писателей, а потом символически аннулировали – вычеркнули из Краткой литературной энциклопедии.
В литературе и кино много пили и гуляли и в 30‐х, и в 50‐х гг. Пил Шолохов, пил Фадеев, спивался совестливый обидевшийся Олеша – контраст между вечным праздником в ресторанах Дома работников искусств, Дома литераторов и жизнью обычных людей казался ему невыносимым. Этим путем шли многие, и «от такой жизни запьешь» – слова, сказанные Сталину Шолоховым, кажутся двусмысленными.
В 1950 г. вопросами авторских гонораров занималась комиссия во главе с будущим главным идеологом партии Сусловым. Ей очень не понравилось, что Константин Симонов за четыре года получил два с половиной миллиона процентных отчислений за постановки пьес, а переводчице Мингулиной одна пьеса принесла около миллиона за три года. Прозаики тоже прекрасно зарабатывали (наследники Алексея Толстого за собрание сочинений, подписка на которое была объявлена в 1953‐м, должны были получить около 5 млн). Сталин сказал, что от чрезмерно жадных писателей «отвернется народ», и положил предложения комиссии под сукно.
После смерти Сталина Суслов настоял на своем, и гонорары за собрания сочинений были снижены. Уменьшились доходы переводчиков и отчисления драматургам, но пьесы все равно приносили отличные деньги. Прекрасно жили сценаристы. За 75 страниц им платили от 6 до 7 тысяч рублей и полтораста процентов «потиражных» при выходе фильма – можно было купить квартиру и машину.
Так работал советский рынок культуры: доход зависел от тиража, количества копий фильма, востребованности музыки и пьесы, проданных билетов. То был единственный исторический период в единственной на всем белом свете стране, когда писать романы и пьесы было выгоднее, чем работать предпринимателем или чиновником-коррупционером.
Хочется порадоваться за писателей описываемого периода и огорчиться за литературных деятелей дня сегодняшнего. Не за всех, конечно. Есть на этом поприще достаточно богатые и именитые. А за тех, кто, возможно, истинно талантлив, пишет прекрасные произведения, но вынужден заниматься не только этим трудом, а еще и таким, которое способно просто прокормить, потому что издатели на авторах экономят.
Естественной точкой отсчета нового литературного цикла в ХХ в. стал 1917 г., особенно Великий Октябрь. Развитие русской литературы после 1917 г. стало протекать в трех основных руслах: литература русского зарубежья, литература, не признанная официально и в свое время в СССР не печатавшаяся; русская советская литература (по преимуществу социалистического реализма). Момент Октября обозначил небывало резко усилившуюся тенденцию фактического огосударствления литературы. Первым этапом в развитии русской литературы ХХ в. стали 1917–1921 гг. – годы революции и Гражданской войны, годы так называемого военного коммунизма. Это время было страшным испытанием для русской литературы, она была поставлена на грань физического выживания. Не менее тяжелыми, чем материальные, были для литературы «страшных лет России» проблемы выбора. Отношение к революции, отношения с революцией стали главным вопросом для большинства писателей в новых, изменившихся условиях. Этот процесс все больше и больше разводил художников. Безоговорочно на сторону победившего пролетариата встали В. Маяковский, А. Серафимович, Д. Бедный, В. Брюсов. А. Блок, призывавший «всем сердцем, всем сознанием слушать революцию», видел в ней прежде всего исторический взрыв «стихийных сил, варварских масс», призванных заменить существующую цивилизацию чем-то новым, и его разочарование впоследствии было неизбежным. Возникает новая генерация поэтов – Крайский, Бедный, Полетаев – пролетарские поэты. Крупнейшее произведение этих лет – поэма А. Блока «12» (1918).
Бурная революционная эпоха выплеснула на поверхность и представителей массовой поэтической самодеятельности: пролеткультовцев, имажинистов, футуристов и т. д. Именно в поэзии ярче, полнее всего выразился двуединый пафос времени: восторженные оды в честь революции (В. Маяковский, Д. Бедный, поэты-пролеткультовцы М. Герасимов, В. Кириллов и Н. Полетаев) и столь же эмоциональные проклятия в ее адрес (М. Волошин, И. Бунин, З. Гиппиус и др.).
Потребовалась некоторая временная дистанция, чтобы в русской литературе появился более сложный, неоднолинейный взгляд на происходящие события. Этот новый, гуманистический взгляд наиболее ярко выразился в поэзии того же Волошина и М. Цветаевой (цикл «Лебединый стан»). События Гражданской войны здесь изображены не с точки зрения «белого» или «красного» лагеря; они предстают как огромная историческая трагедия для всей России. «И здесь и там между рядами / Звучит один и тот же глас: «Кто не за них, тот против нас! / Нет безразличных! Правда с нами!» / А я стою один меж них / В ревущем пламени и дыме / И всеми силами моими / Молюсь за тех и за других», – пишет М.М. Волошин. Не менее характерно стихотворение М. Цветаевой «Ох грибок ты мой, грибочек, белый груздь!», где встает образ истерзанной России-матери, причитающей над своими детьми, не важно, из какого они лагеря: «Белым был – красным стал: / Кровь обагрила. / Красным был – белым стал: / Смерть побелила».
Такое огромное количество группировок и течений свидетельствовало о напряженном характере литературного процесса, о его разнообразных тенденциях. Некоторые из этих объединений оказались эфемерными («ничевоки» – крайне «левое» течение футуризма), другие приобрели значительный вес в литературной жизни страны. «Кузница», например, объединяла поэтов пролетарского происхождения (среди них особенно выделялся талантливый В.В. Казин) и просуществовала с 1920 по 1931 г.; ЛЕФ (Левый фронт искусств, 1922–1929) выдвинул теорию «социального заказа» (художник – только мастер, выполняющий задания своего класса), а также «революцию формы» – типичный лозунг деятелей авангардного направления. Лефовцы (В. Маяковский, Н. Асеев, В. Каменский, Б. Пастернак, О. Брик) опирались на эстетику футуризма с его пафосом отрицания традиционных форм искусства и жизненных ценностей «старого мира». «Серапионовы братья» (1921–1929) объединяли петроградских литераторов М. Зощенко, Вс. В. Иванова, В.А. Каверина, Л.Н. Лунца (талантливого прозаика-сатирика, ушедшего из жизни в 23 года), Н.С. Тихонова, К.А. Федина. Название группы было позаимствовано у Э.Т. А. Гофмана; гофмановские мотивы, фантастика и гротеск проникали в прозу многих писателей 1920‐х гг., в том числе в прозу Лунца и раннего Каверина. «Серапионы» отстаивали право писателя на художественный эксперимент, на свободу творческой фантазии. Они утверждали принципиальную аполитичность искусства, его независимость от каких-либо тенденций.
К середине 20‐х гг. определились три основные противоборствующие силы – РАПП, «Перевал» и «попутчики». Образованию Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП) предшествовало в конце 1922 г. появление нового вульгарно-социологически ориентированного литературного объединения «Октябрь», предъявившего претензии на идеологическое «пролетарское» руководство литературным процессом. Группа «Октябрь» стала издавать журнал «На посту», программа которого была поддержана партийными верхами и легла в основу «пролетарского» литературного движения, в том числе и РАПП. Эта организация ориентировалась на творчество рабочих и крестьян и быстро стала массовой. Вульгарный социологизм и догматизм в суждениях о художественных произведениях, тон литературной команды в обращении с несогласными, тенденциозные оценки ряда писателей и др. – все это не позволило РАПП занять лидирующее положение в литературе. Особенно агрессивна РАПП была по отношению к «попутчикам» – так называли писателей, которые, хотя и сотрудничали с новой властью, были выходцами из интеллигенции и недостаточно, с точки зрения РАПП, овладели марксистской идеологией. Многие «попутчики» (сам термин принадлежал Л.Д. Троцкому; см. его книгу «Литература и революция»), а среди них С.А. Есенин, В.В. Маяковский, Б.Л. Пастернак, А.П. Платонов, Ю.К. Олеша, И.Э. Бабель, так и не заслужили рапповского аттестата на благонадежность. Даже М. Горький не пользовался у них особым доверием: в 1929 г. рапповцы объявили его «рупором замаскировавшегося классового врага».
1923–1928 гг. – время напряженной эстетической полемики разных направлений и течений, группировок и объединений. В эти годы партия еще допускала «свободное соревнование различных течений и группировок» в литературной области (постановление ЦК РКП(б) от 18 июня 1925 г.). В апреле 1932 г. ЦК ВКП(б) принимается постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», в котором одним административным махом ликвидируются все творческие направления и группировки, все виды плюрализма в литературе и искусстве. Была ликвидирована и РАПП, ибо она, являясь верным сталинским рычагом управления литературы, все же обладала некоторой самостоятельностью. Началась подготовка к созданию Союза советских писателей и необходимого для этого Первого съезда писателей, на котором был провозглашен директивный социалистический реализм как основной метод советской литературы. Провозглашен новый тезис, с которым должна соглашаться литература: главный герой – труд.
Вместе с Булатом Окуджавой Александр Галич и Владимир Высоцкий стали классиками «магнитофониздата», еще когда их стихи не печатались в журналах и книгах, а их имена упоминались в официальной прессе исключительно в бранном контексте. Само понятие о свободной поэзии под гитару, записанной на магнитофонные бобины, возникает в культурном быту 1960‐х, а затем 1970‐х и 1980‐х гг. именно в связи с этими авторами. В редком интеллигентском доме не было хотя бы одной-двух, а чаще десятков записей этих современных бардов. Безусловно, именно Галич, Высоцкий, Окуджава оказались самыми популярными поэтами на десятилетия. Конечно, свою роль здесь сыграли песенная форма, бесцензурность этой поэзии, атмосфера непосредственного контакта с автором (как правило, на записях звучали не только песни, но и авторский комментарий, нередко обращенный к дружеской аудитории).
Особое место среди поэтов-шестидесятников занимает Булат Окуджава (1924–1997). В 18 лет он ушел на фронт – у раннего Окуджавы много стихов о войне. Подобно поэтам-фронтовикам, он воспринимает войну как трагическое испытание человеческой души. Но к суровому психологическому драматизму своего поколения Окуджава примешивает свою особую интонацию. Его лирический герой – мальчик, сменивший школьную парту на окопы, острее солдат ощущающий «холод войны», испытывающий ее жестокость, но он старается всеми силами сопротивляться «расчеловечиванию» («Я буду улыбаться, черт меня возьми, / В самом пекле рукопашной возни»). Из войны Окуджава принес чувство хрупкости человеческой жизни и неиссякаемую потребность в добрых началах, которые поддерживали бы человека и давали ему надежду.
Этическая позиция связана с идеей человечности, которой он придал интимно-трогательное звучание. Источник человечности – сострадание отдельному человеку, стремление помочь ему избыть одиночество.
Образ одиночества всегда на горизонте художественного мира Окуджавы как знак главной беды человеческого существования.
Эстетические принципы Окуджавы определились вполне отчетливо. В центре его эстетической системы стоит понятие идеала, которое чаще заменяется словом «надежда», но им не исчерпывается. Человек не может жить без надежды, душа не может существовать без идеала, без тяги ввысь, без света и светоча – это для Окуджавы аксиоматические истины.
Стихотворение, которое можно считать его эстетическим кредо, начинается так: «Мне нужно на кого-нибудь молиться». Показательно, где поэт ищет идеал, из какого «материала» его создает. Герой, уничижительно ассоциирующий себя с муравьем, тоже испытывает нужду в высоком («…вдруг захотелось в ноженьки валиться, поверить в очарованность свою»). Но объект поклонения он ищет рядом, в родном мире, в кругу ценностей, которые ему близки и понятны (и муравей создал себе богиню по образу и духу своему). А далее происходит трансформация: сначала уходит уничижительная метафора, ей на смену приходят любовно подмеченные бытовые детали, через которые создается образ богини (пальтишко было легкое на ней; старенькие туфельки ее). И в финале образы простого муравья и его богини, укрупняясь посредством сугубо житейской мотивировки (фигуры и отбрасываемые ими тени), возводятся на огромную духовную высоту:
Окуджава единственный из всех поэтов 1960‐х гг. создал свою художественную Вселенную – Арбат (тот гордый сиротливый, извилистый, короткий коридор от ресторана «Прага» до Смоляги). Арбат в культура шестидесятников значил много, был неформальным центром Москвы, ее ядром, где бурлила подлинная, живая жизнь. Он всячески подчеркивает подлинность Арбата, которая проступает прежде всего в его бытовой обыкновенности, неказистости (был создан по законам вечной прозы; люди невеликие; худосочные дети Арбата). Но именно такой Арбат стал у него этическим центром мира, сюда он обращает взоры художников, потому что этот мир интересен, театрально ярок. Здесь свой нестандартный социум, в котором одинаково равны такие кумиры, как «комсомольская богиня» и приблатненный Ленька Королев. Здесь утверждается дух братства в качестве главного этического мерила социума, оно объединяет людей на той почве, что под ногами, роднит по соседству, духовно сближает через дыхание, слышимое через стенку. Поэтому арбатский дворик – как домашний очаг, который укрепляет и согревает сердце человека. Арбатское общество, или, как стали говорить, арбатство, занимает в иерархии духовных ориентиров Окуджавы самое высокое место.
В годы спада «оттепели», когда многие переживали духовный и творческий кризис, Окуджава не сник. Его поэтическая реальность уже располагалась выше «социальной горизонтали» – в ней царили другие, не политические и не идеологические, критерии. Эти критерии можно обнять одним понятием – душевность. И в 1967 г. он нашел ту формулу спасения, которую начал искать ровно десять лет назад: «Возьмемся за руки, друзья, чтоб не пропасть по одиночке!»
С этого начался новый период в его творчестве. Арбат остался генетической почвой, но сказочный ассоциативный поток вынес его в большое пространство. В поэзию Окуджавы пришли русские дворяне декабристского круга, кавалергарды и гусары, разночинцы-шестидесятники, солдаты десантного батальона, Володя Высоцкий и Зиновий Гердт. Лик «ролевых» героев Окуджавы стал тяготеть к архетипичности, свойственной т. н. «вечным образам» – образ романтической души.
Старомодность и рафинированность чувств героев Окуджавы 70–80‐х гг. были не только формой защиты «старомодных» романтических ценностей, но и убедительным доказательством их устойчивости. Окуджава взял в эстетическое владение безграничное пространство душевной культуры, культуры внутреннего строя, которая делает отдельного человека личностью. И здесь, в пространстве души, каждый человек может обрести надежду, «пересилить беду» и «не пропасть поодиночке».
Владимир Высоцкий (1938–1980) в какой-то мере пошел другим путем в развитии возможностей романтического гротеска. В его поэзии сознание лирического героя обнимает собой огромный социальный мир, разорванный кричащими конфликтами, и вбирает их все, в самых порой невозможных, гротескных, взрывоопасных комбинациях, внутрь себя. У Высоцкого много «ролевых» стихотворений, но дистанция между автором и персонажем гораздо короче, чем у того же Галича. Для Высоцкого персонаж – это форма САМОвыражения. «Охота на волков» – здесь монолог от лица волка, безусловно, становится одним из самых существенных манифестов лирического героя. Бросается в глаза не столько дистанцированность автора от персонажей («Милицейский протокол», «Лекция о международном положении»), сколько радость перевоплощения и возможность от лица «другого» высказать «свое». Всю художественную концепцию Высоцкого отличает «вариативное переживание реальности». Лирический герой Высоцкого в конечном счете предстает как совокупность многих разных лиц и ликов, в том числе и далеко не самых симпатичных.
Такой тип лирического героя, с одной стороны, обладает уникальным даром к многоязычию – он открыт для мира и в какой-то мере представляет собой «энциклопедию» голосов и сознаний своей эпохи. В этих стихах буквально каждый мог услышать отголоски своего личного или социального опыта. Театральность поэзии Высоцкого восходит к традиции карнавала и в особенности – к русскому карнавальному скоморошеству. Многоликий автор Высоцкого утверждает ограниченность любой монологической позиции, даруя слушателю радость узнавания в правде какого-нибудь Вани свое, личное.
Герой Высоцкого отлично чувствует себя в гуще социального хаоса, он сам его неотъемлемая часть, и потому нередко гротескные фантазии его самых «отвязных» персонажей оборачиваются неожиданно точными пророчествами (в «Лекции о международном положении, прочитанная осужденным на 15 суток за мелкое хулиганство своим товарищам по камере» 1979 г. угаданы распад СССР и торжество «новых русских»). Комические стихотворения («Татуировка», «Она была в Париже», «Нинка») именно благодаря гротескной фактуре сильнее выражают энергию любви.
«Кони привередливые» – один из самых знаменитых поэтических манифестов Высоцкого. Образ певца, мчащегося в санях «вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому краю», недаром стал своеобразной эмблемой его поэзии. Этот образ весь сплетен из гротеска: герой стихотворения подгоняет плетью коней и в то же время умоляет их: «Чуть помедленнее, кони».
Его любимые поэтические «роли» – сильные характеры, поставленные судьбой в экстремальную ситуацию, когда исчезает все лишнее и остается только воля к свободе, даже если она и достигается ценой смерти. И сам процесс творчества автор изображает как ситуацию между жизнью и смертью («Песня певца и микрофона»). Поэт в буквальном смысле находится под огнем, под ударом, в центре смертоносного смерча.
Авторская песня – музыкально-поэтический жанр, предполагающий исполнение автором (обычно под гитару) собственных произведений, в которых ему принадлежат, как правило, и стихи, и мелодия. Авторская песня широко распространилась начиная со второй половины 50‐х гг. Среди авторов «первой волны» наибольшую известность получили Михаил Анчаров (1923–1990), Юрий Визбор (1934–1984), Ада Якушева (1934–2012), Юлий Ким (р. 1936), Новелла Матвеева (1934–2016), Александр Городницкий (р. 1933) и, наконец, Булат Окуджава (1924–1997), которого порой считают родоначальником жанра, хотя хронологически это не совсем точно. Позже, в начале 60‐х, появляются первые песни Владимира Высоцкого (1938–1980) и Александра Галича (наст. фамилия – Гинзбург; 1918–1977), вместе с Окуджавой составляющих классический триумвират авторской песни. Если Окуджава наиболее лирично выразил тонкий эмоциональный мир интеллигента, то Галича, сочинением остросоциальных песен фактически порвавшего с благополучной жизнью советского драматурга и киносценариста, можно назвать певцом протеста – протеста против лжи, царившей в тогдашней общественно-политической атмосфере страны; Высоцкий же (возможно, вообще самая значительная фигура в авторской песне), с присущим ему острым и точным чувством национального менталитета, создал уникальную поэтическую «энциклопедию русской (или советской) жизни» 60–70‐х гг. и одновременно, как никто другой, выразил ощущение трагической расколотости сознания современного человека.
Социальный феномен авторской песни заключался прежде всего в том, что человек эпохи «оттепели» уже имел что сказать и в стремлении сказать это обходил официальные запреты, которые «спровоцировавшая» его власть (напомним, что, например, критика Сталина началась «сверху») сама же и воздвигала в силу охранительно-половинчатого характера своего реформаторства. Между тем бороться с авторской песней было невозможно: не нуждаясь в типографском станке, она бесконтрольно расходилась по стране в магнитофонных записях (по аналогии с самиздатом ее называли «магнитиздатом»). Словно ощущая свое бессилие, власть относилась к бардам довольно жестко. Многие из них в разной мере испытали на себе официальное неприятие и давление. Так, Ю. Киму долгое время приходилось пользоваться псевдонимом; В. Высоцкий не раз подвергался травле в печати и сталкивался с различными запретами; А. Галич, исключенный из Союза писателей и Союза кинематографистов и тем лишенный средств к существованию, вовсе был вынужден эмигрировать из страны и умер в изгнании.
9 августа 2022 г. исполнилось 80 лет со дня премьеры Симфонии № 7 Дмитрия Дмитриевича Шостаковича в блокадном Ленинграде. Своё произведение композитор начал писать в первые недели Великой Отечественной войны.
Шостакович стал активным участником обороны города: работал на строительстве противотанковых укреплений, был бойцом добровольной противопожарной команды, по ночам дежурил на чердаках и крышах домов, тушил зажигательные бомбы. И параллельно создавал одно из самых своих важнейших произведений, в котором предрек нашу Великую Победу.
По его словам, «Ленинградскую» симфонию он создал очень быстро. Действительно, Дмитрий Дмитриевич сочинил ее всего за пять месяцев – работа продолжалась с июля по декабрь 1941 г.
«Я не мог ее не писать. Кругом шла война. Я должен был быть вместе с народом, я хотел создать образ нашей сражающейся страны, запечатлеть его в музыке», – отмечал композитор.
В середине октября 1941 г. Шостакович вместе с двумя малолетними детьми и женой был эвакуирован в Куйбышев. 5 марта 1942 г. на сцене местного театра оперы и балета, состоялась премьера Седьмой симфонии. Её исполнил оркестр Большого театра под управлением Самуила Самосуда.
Инициатором и организатором исполнения Седьмой симфонии в блокадном Ленинграде выступил главный дирижёр Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета Карл Ильич Элиасберг.
В июле 1942 г. специальным рейсом двадцатилетний летчик лейтенант Литвинов доставил вместе с медикаментами четыре объемистые нотные тетради партитуры в осаждённый оккупантами город, буквально пролетев над вражескими позициями.
Однако первые репетиции начались еще задолго до этого. После страшной зимы 1941‐го в оркестре осталось лишь 9 человек (по воспоминаниям флейтистки того блокадного состава коллектива Галины Лелюхиной), а для исполнения симфонии, как выяснилось, требовалось более ста. При этом блокадники были с различными заболеваниями, им было тяжело ходить, а от голода духовым партиям и играть на своих инструментах.
Музыкантов пришлось искать как в самом Ленинграде, так и на ближайшей передовой. Так, тромбониста забрали из пулеметной роты, валторниста – из зенитного полка. Также из госпиталя сбежал альтист, а флейтиста привезли на санках, поскольку у него отнялись ноги. Трубач пришел в валенках: распухшие от голода ноги не влезали в другую обувь.
Именно Айдаров выбивал барабанную дробь в знаменитой «теме нашествия», которую позже писатель Алексей Толстой назвал «пляской ученых крыс под дудку крысолова».
День исполнения симфонии 9 августа был выбран неслучайно. Дело в том, что по приказу Гитлера фашистские войска должны были вступить в Ленинград в этот день. Немцы даже напечатали пригласительные билеты на банкет в ресторане гостиницы «Астория». Но героическое сопротивление жителей города и красноармейцев помешали осуществиться этим планам захватчиков.
9 августа 1942 г. в переполненном зале Ленинградской филармонии, где зажгли все люстры, состоялось долгожданное исполнение Седьмой симфонии. Артиллеристам был отдан приказ командующего Ленинградским фронтом генерал-лейтенанта Леонида Александровича Говорова непрерывно подавлять огонь противника.
После войны два бывших солдата вермахта, воевавших под Ленинградом, нашли Карла Ильича. Они признались дирижеру: «Тогда, 9 августа 1942 года, мы поняли, что проиграем войну».
«Ленинградская» симфония действительно стала одним из главных духовных символов борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. Писатель Алексей Николаевич Толстой был одним из первых слушателей этого масштабного сочинения. «На угрозу фашизма – обесчеловечить человека – Шостакович ответил симфонией о победном торжестве всего высокого и прекрасного, созданного гуманитарной культурой…» – написал он.
Седьмая симфония Дмитрия Шостаковича является одним из важнейших художественных произведений отечественной культуры XX в., а также музыкальным символом блокады Ленинграда, стойкости и мужества защитников города.
В 1957 г. история исполнения симфонии в блокадном Ленинграде была экранизирована в фильме «Ленинградская симфония».
29 апреля отмечается Международный день танца. Он инициирован международным советом ЮНЕСКО в 1982 г. Эта дата была предложена советским хореографом Петром Гусевым в память о родившемся в этот день французском балетмейстере, теоретике и реформаторе балета Жан-Жорже Новерре, вошедшем в историю как «отец современного балета».
В этот день один из наиболее выдающихся деятелей хореографии обращается к общественности с посланием, напоминающем о красоте танца и важности этого вида искусства. От России в разные годы выступали Юрий Григорович в 1984 г., Майя Плисецкая в 1996‐м и Ульяна Лопаткина в 2014‐м.
Несмотря на то что знаменитый импресарио Сергей Дягилев и его труппа были в Стране Советов под запретом, его «Русские сезоны», потрясшие Европу в начале XX в., сослужили русскому балету добрую службу, способствуя его мировому признанию.
В СССР же работала гениальная Агриппина Ваганова. Система обучения классическому танцу Вагановой определила развитие балета в XX в. Она заложила основы советской балетной школы, благодаря которой это искусство достигнет небывалых высот в СССР.
Главной победой балетов 30‐х гг. – «Бахчисарайский фонтан» Б. Асафьева, «Ромео и Джульетта» С. Прокофьева, «Лауренсия» А. Крейна – стала сюжетная линия, основанная на произведениях Пушкина, Шекспира, Лопе де Веги. Форма спектаклей, основанных на литературной классике, основывалась на старых традициях.
Ярким этапом в истории советского балета стали 50‐е гг. Огромное значение в развитии балета СССР имели спектакли И. Бельского.
Он вернул кордебалет, ставший инструментом выражения эмоций героев, нашел приемы пластики, подчеркивавшие конфликт и основную идею произведения. Герои Бельского пользовались языком классического танца и успешно выступали в его ансамблевых формах.
Не меньшее значение имели работы Н. Касаткиной и В. Василёва. Им удалось преодолеть разрыв между пантомимой и танцем, что было характерно как для классических, так и для советских балетов: основой их хореографии стал танец с элементами пантомимы, он опирался на симфоническую музыку.
Классический танец использовал и О. Виноградов, сделав его динамичным и современным. Этот хореограф – автор многих пластических находок, опиравшихся на традиции классики.
Затем на небосклоне советского балета воссиял гений Юрия Григоровича, которому в своей работе объединил классику и современность. Он обогатил классический танец свободной пластикой. Ему удалось вплести движения из реальной жизни в образный танец так органично, что его основные постулаты не были нарушены: произошло обогащение танца внешними источниками, которые не были изначально ему присущи, а были заимствованы из движений труда, бытовой жизни, физкультуры.
Григорович привнес в классический танец новую технику и эстетику, тем самым усовершенствовав старые формы. Он обогатил язык танца не только внешне, но и внутренне.
На 1980 г. в СССР было 47 театров оперы и балета. Кроме того, балеты ставились в музыкальных театрах, театрах оперетты и музыкальной комедии. Работали 16 хореографических училищ и отделения классического танца при средних музыкальных школах и школах искусств.
…Шел 1924 г. В тихий осенний вечер у подножия горы Аю-Даг гулял приехавший из Москвы председатель ЦК РОКК Зиновий Петрович Соловьев. Он отдыхал, любовался природой и полной грудью вдыхал живительный горно-морской воздух, но мысли его были далеко.
Его заботил вопрос о том, чтобы в возможно короткий срок поправить здоровье детей, особенно тех, кто пострадал во время империалистической и Гражданской войн и в годы разрухи. Он мечтал создать такие учреждения, «где врачи имели бы дело не только с отдельным ребенком, а с организованным детским коллективом». Лагерь-санаторий, «лечебный лагерь» – вот что хотелось создать Зиновию Петровичу.
Соловьев объездил ряд мест на побережье, побывал в Коктебеле, под Феодосией, в Судаке, но ни на чем не мог остановить свой выбор. И вот, проводя отпуск в гурзуфском отделении Крымской военно-курортной станции (ныне санаторий «Гурзуфский»), Зиновий Петрович гулял в урочище Артек, которое удовлетворило его во всех отношениях.
Особенно радовало Соловьева то обстоятельство, что лагерная площадка может быть со временем расширена и лагерь «развернется в настоящую пионерию». Место для этого было выбрано как нельзя более удачно.
И вот 16 июня 1925 г. в уютной и живописной бухте, где тишину и покой охраняет древний Аю-Даг, зазвучали детские голоса и под звуки горна взвился флаг – так в Крыму открыл свою первую смену лагерь-санаторий общества Красного Креста РСФСР в «Артеке».
80 первых артековцев жили у самого моря. В первый год «Артек» за четыре летние смены принял 320 детей. Их размещали в четырех брезентовых палатках, высоких, светлых, с деревянными полами. Хотя их убранство и состояло из простых деревянных, обтянутых парусиной кроватей, деревянных табуретов и грубых прикроватных столиков, однако все содержалось в большом порядке. Самая лучшая палатка была отведена под изолятор, который находился на приличном расстоянии от лагеря.
Для столовой использовалось место под тентом, где было расставлено шесть обеденных столов и скамейки. И хотя столы были грубо сколочены из теса, их покрывали белоснежными скатертями, а у каждого пионера была салфетка и кольцо для нее.
Был организован также клуб-библиотека, под который отвели лучшую комнату потемкинского домика. Там же хранились собранные детьми коллекции, инструменты и материалы для ручного труда.
Около самого моря, где теперь разбита костровая площадь с амфитеатром для гостей, была физкультурная площадка. Здесь же в первые годы зажигались артековские костры.
Летом 1925 г. «Артек» посещает Клара Цеткин, которая позже напишет: «Хотите ли вы видеть свободных счастливых детей? Навестите летний лагерь, устроенный Красным Крестом в «Артеке»…»
И зарубежные гости стали посещать и учиться… В 20‐х в лагере отдохнули дети и взрослые из Германии, Голландии, Дании, Норвегии, Польши, Франции, Швеции.
24 июля 1927 г. в «Артеке» была введена штатная должность отрядного вожатого. Педагоги вели работу по краеведению и естествознанию, проводили экскурсии, учили ребят, как следует собирать гербарии и составлять коллекции, читали им лекции, проводили беседы. На образовательную работу отводилось два-три часа в день.
В распорядок дня входил обязательный труд: дети убирали парк, чистили пляж, собирали виноград, убирали сено, снимали урожай фруктов.
Первые годы работы лагеря показали: надо подумать о постоянных зданиях вместо палаток, которые совсем не оправдали себя. Днем, когда нужно было проводить тихий час, – жарко, ночью – холодно. Особенно это стало актуальным, когда однажды ночью разразилась буря с сильной грозой, разрушила палатки и перепугала детей.
В 1928 г. Зиновий Петрович поставил вопрос о реорганизации лагеря в постоянный лагерь-санаторий, функционирующий круглый год. И в этом же году дети отдыхали уже не в палатках, а в новых домиках.
Жаркий Кейптаун, второй час ночи. В Южной Африке началось лето – на календаре 3 декабря 1967 г. Молодой хирург Кристиан Нетлинг Барнард проводит первую в мире операцию по пересадке сердца живому человеку. Операция закончится только в начале девятого – спустя почти семь часов – и станет огромным успехом мировой трансплантологии. Успехом, обязанным работе советского врача-трансплантолога Владимира Демихова, который еще в 1937 г. сконструировал, изготовил и пересадил собаке первое в мире искусственное сердце.
Тем не менее к реальной трансплантологии человечество перешло нескоро. Первым большим шагом стала операция по пересадке почки собаке, выполненная в 1902 г. австрийским хирургом Эммерихом Ульманом: он не ставил целью функционирование органа, поэтому обе собственные почки у животного остались. Задачей Ульмана было другое – доказать, что такая операция в принципе возможна, а главное, что пересаженный орган может прижиться. И почка прижилась – она снабжалась кровью и выводила мочу: мочеточник был открыто выведен наружу.
А уже через четыре года, в 1906‐м, американский хирург Роберт Моррис объявил о том, что женщина, которой он пять лет назад пересадил яичники, родила ребенка. Это был прорыв, заложивший основы трансплантологии, а главное – позволивший рассуждать о ней не как о фантастике, а как о реальности. Но вместе с этим возникли и первые морально-этические вопросы – в дальнейшем они будут сопровождать каждую операцию: если оплодотворенная яйцеклетка возникла в яичниках донора, то ребенок не является биологическим родственником родившей его матери.
Тогда же, в начале XX в., начал практиковать и другой «отец» трансплантологии – француз Алексис Каррель, первым научившийся сшивать кровеносные сосуды так называемым методом трех швов. Через несколько лет он получит Нобелевскую премию, став основоположником сосудистой хирургии. А в 1908‐м создаст первую двухголовую собаку, прожившую, правда, всего несколько часов. Владимир Демихов, в годы учебы впечатлившись работами Карреля, впоследствии тоже станет известным в основном благодаря своим собакам, но, в отличие от «творений» французского хирурга, собаки Демихова будут куда более живучими. Сам Каррель, впрочем, связался с нацистами и даже издал труд, пропагандирующий нацистские мировоззрения, чем сильно уронил себя в глазах научного сообщества.
В 1950 г. в Чикаго врач Ричард Лоулер предпринял первую попытку пересадки почки. Организм реципиента в итоге ее отверг, и почку пришлось удалить, но начало было положено. Дальнейшим развитием трансплантологии занялся Владимир Демихов.
Владимир Петрович Демихов родился 31 июля 1916 г. на хуторе Кулики Волгоградской губернии в семье крестьянина. Отец Петр Яковлевич погиб через три года после рождения сына, во время Гражданской войны. Мать Домника Александровна одна подняла троих детей: старшему Славе на момент гибели отца было всего 6 лет, Владимиру – 3 года, а дочка Юля была еще младенцем. Уже в детстве мальчика влекло к тайнам сердца – мать позже вспоминала, что как-то маленький Владимир получил нагоняй за попытку разрезать собаку.
Тяга к конструированию моделей внутренних органов была уже тогда – сразу после переезда Демихов продал свой единственный костюм и на вырученные деньги купил серебряные пластины для создания модели искусственного сердца.
Уже на младших курсах Демихов активно включился в научную работу и в 1937‐м самостоятельно сконструировал и пересадил собаке искусственное сердце. Оно приводилось в движение электромотором. Собака прожила еще два часа после операции – по тем временам огромный успех.
В 1940‐м Демихов окончил университет, а через год началась война, которую Демихов прошел в качестве старшего лаборанта в патологоанатомической лаборатории – поскольку по специальности был биологом, а не медиком – и закончил службу в звании старшего лейтенанта в Маньчжурии. На войне жизнь столкнула его с крайне талантливым хирургом Борисом Петровским. Искренне радея за истину, Демихов несколько раз указывал Петровскому на те или иные ошибки в процедурах. Честолюбивый Петровский затаил обиду. Через много лет он будет одним из тех, кто помешает Демихову получить заслуженную славу.
В 1945‐м, почти сразу после войны, он приходит в Институт экспериментальной и клинической хирургии. Тогда же встречает будущую жену – Лию Николаевну, в браке рождается дочь Ольга, которая теперь профессор, врач.
В 1946 г. Демихов успешно пересаживает собаке второе сердце, а вскоре полностью заменяет и сердце, и легкое – в мире науки и медицины это стало сенсацией, но в СССР к операции отнеслись крайне прохладно.
С 1946‐го по 1959‐й Демихов проведет в общей сложности 250 операций по пересадке второго сердца, причем одна из собак прожила в итоге 32 дня.
В 1948 г. Демихов начинает эксперименты по пересадке печени, а еще через несколько лет – сердца. Всё это делается для того, чтобы наконец-то перейти к самой сложной и кажущейся невозможной операции – пересадке сердца человеку. Демихов уверен, что это только вопрос времени. Но пересадка сердца от погибшего донора, помимо медицинских вопросов, поднимала и вопрос этики: если сердце еще бьется, можно ли считать донора официально мертвым? А если донор не мертв, то насколько этично пересаживать его органы реципиенту? Фактически именно из-за этого в СССР был наложен запрет на пересадку органов, а желание врачей развиваться считалось «противоречащим принципам коммунистической морали». Окончательно этот вопрос разрешили только в 1992 г., когда был принят закон о трансплантации органов.
На сердечно-легочном аппарате Демихов не остановился и в том же году пересадил печень, а чуть позже, уже в 1952‐м, придумал схему маммарно-коронарного шунтирования: здоровый сосуд подсоединяли к сердцу, и он начинал работать взамен поврежденного. Тут же схему опробовали – конечно, на собаке: для скрепления артерий использовали пластмассовые канюли и скрепки из тантала. Работа велась быстро – 2 минуты на все манипуляции. За эту работу Демихов получил первую премию – имени Бурденко.
Один из псов, прооперированных Демиховым, прожил еще более 7 лет, не испытывая особенных проблем со здоровьем. В конечном счете Демихов научился подключать к одному животному до 4 сердечно-легочных комплексов, а главное – сохранять их в функционирующем состоянии целую неделю.
Первая двухголовая собака казалась фантастическим пришельцем из космоса – у голов были объединены кровеносные сосуды. Для эксперимента Демихов отобрал большую взрослую собаку и крупного щенка. Далее туловище щенка прорезалось в средней части грудной клетки, а передняя часть с удаленными сердцем и легкими пересаживалась целой собаке на шею. В процессе сшивания образовывался общий круг кровотока, и голова щенка начинала жить за счет дыхания и кровообращения большой собаки. Обе головы высовывали язык в жару, ели, пили; одна из голов систематически пыталась укусить вторую за уши – в отличие от эксперимента Алексиса Карреля, собака которого лишь демонстрировала ряд рефлексов, создание Демихова казалось вполне живым и адекватно воспринимающим окружающий мир. Самая долгоживущая голова прожила целый месяц и даже успела вырасти. Так Демихов доказал, что даже голову – этот невообразимо сложный орган – можно успешно пересадить.
Несмотря на успех, большинство животных всё же быстро погибало, причем Демихов искренне считал, что ответственны за это инфекции и технические ограничения, будучи не в состоянии доказать необходимость тканевой совместимости.
В те годы совместимость проверяли лишь по схожести групп крови – Демихов сверял их у обеих собак и даже проверял после операции мазки крови, не находя при этом ничего, кроме небольшого воспалительного процесса. Научного доказательства тканевой совместимости не существовало, как не было и способа проверить эту совместимость до операции.
Сам Демихов писал:
– Необходимо тщательно изучать антигенный состав клеток донора и реципиента, а также изыскивать способы устранения их иммунобиологических различий… Иммунологам необходимо изыскать более чувствительные методы, позволяющие находить различия при пересадках у животных внутри вида.
В 1960 г. его лабораторию посетил тогда еще никому не известный хирург из Южной Африки – Кристиан Барнард, который позже назовет Демихова «отцом трансплантологии сердца и легких». Он приезжал еще один раз – в 1963‐м, как и множество других молодых трансплантологов со всего мира.
Всё это время Владимир Петрович оставался лишь младшим научным сотрудником, не имея ни степеней, ни званий. В 1960 г. Демихов из-за ссоры с Владимиром Ковановым, своим непосредственным директором, вынужден был перейти в Институт скорой помощи имени Склифосовского – Кованов не допускал к защите диссертацию Демихова «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте».
В Институте скорой помощи ему дали лабораторию, но располагалась она в сыром подвале: пол был выстлан досками, под которыми хлюпала вода, большая часть оборудования создавалась на коленке, а вместо компрессора использовали пылесос «Буран».
Здесь в 1962 г. Демихов пересадил второе сердце собаке Гришке. Гришка прожил после операции рекордные 142 дня – и жил бы дольше, если бы не пал жертвой пьяного ограбления: пес пытался защитить свои владения. Демихов тяжело пережил гибель подопытного и с тех пор всегда брал всех прооперированных собак домой.
Демихов всё еще пытался защитить диссертацию – материала у него давно набралось не только на кандидатскую, но и на докторскую. Наконец, в 1963 г., на биолого-почвенном факультете МГУ он защитил сразу обе, получив степень доктора наук. Защита проходила тяжело – на ней присутствовало множество противников гениального хирурга, в аудитории раздавались возгласы о ненаучности эксперимента, о шарлатанстве.
Петровский, когда-то случайно встретившийся Демихову на войне, не забыл наглого, с его точки зрения, лаборанта. К 1965 г. он стал министром здравоохранения и постарался уничтожить соперника. Про Демихова он пишет: «Демихов, безусловно, интересный человек, фанатик, причем испорченный отсутствием руководства. С точки зрения хирурга имеет очень крупные дефекты. С точки зрения физиологии – полное отсутствие контроля эксперимента. Проводит операцию, а далее за собакой не наблюдает. Собаки часто гибнут от кровотечения. Он не имеет хирургической подготовки. Работает на чистой идее».
Когда на секции трансплантологии Владимир Петрович рассказывает о своей идее, присутствующие обвиняют его в шарлатанстве. Председатель секции профессор Островерхов упрекает Демихова в низком уровне его экспериментов и называет демиховские опыты «ахинеей». Все молчат. Вставать на защиту Демихова – значит напрямую пойти против Петровского. Но один человек всё же встает – Татьяна Андреевна Григорьева, заведующая кафедрой гистологии 2‐го Московского мединститута.
«То, что происходит, – не заседание научного общества. Это гнусное судилище над выдающимся ученым мира», – заявляет Григорьева.
За ней встают и другие, а главное – дают возможность выступить самому Демихову. В конце концов ученого оправдывают, но и он сам, и его сторонники знают, что это только первая атака. Демихов еще не сломлен, но уже близок к тому. Его здоровье из-за пережитого нервного напряжения начинает ухудшаться.
Через несколько лет государство решает забрать новую квартиру Демихова, обосновав это тем, что выдали ему ее случайно, по ошибке. Демихову становится хуже. Его жена Лия Николаевна рассказывала, что Демихов был на грани: решил, что если придут выселять, то он выбросится в окно, но жаловаться не будет. Тогда за него вступается директор Института Склифосовского, выиграв Демихову еще несколько лет.
В 1968 г. у Демихова случается инсульт. Он так и не оправился от него, но продолжал работать – его лаборатория просуществовала до 1986 г., а в 1988‐м Демихову в составе группы хирургов вручили Государственную премию – за внедрение в практику операции шунтирования.
Постепенно великий ученый стал терять память и под конец жизни даже не выходил из дома в одиночку. К 1990‐м его почти окончательно забыли, но большинство его идей не только осуществились, но и стали абсолютно рутинными – и коронарное шунтирование, и пересадка органов теперь встречаются повсеместно.
22 ноября 1998 г. Владимир Петрович умер от разрыва аневризмы.
В 1996 г. в Москву приехал Майкл Дебейки – прославленный хирург, которому предстояло стать консультантом на грядущей операции президента Ельцина, – и первое, что он спросил, было: «Могу ли я поклониться академику Демихову?» Демихова с трудом, но нашли. Государство вспомнило о выдающемся хирурге и тогда же вручило первый и единственный орден – «За заслуги перед Отечеством» III степени.
Работы Демихова знают и помнят во всем мире – Кристиан Барнард не лукавил, когда назвал Владимира Петровича «отцом трансплантологии».
В 1960 г. вышла монография Демихова «Пересадка жизненно важных органов в эксперименте», которая стала первой в мире монографией по трансплантологии и настольной книгой большинства врачей-трансплантологов. В 1962 г. книга была переиздана и переведена на английский, немецкий, испанский и многие другие языки.
На надгробном памятнике Владимиру Демихову выбит девиз, под которым он прожил всю свою жизнь: «Я стремился в своих экспериментах сделать всё для человека».
Зинаида Ермольева – советский учёный-микробиолог и эпидемиолог, одна из родоначальниц современной отечественной микробиологии. В юном возрасте, рискуя жизнью, сделала открытие, победившее холеру, во время Великой Отечественной войны изобрела советскую версию пенициллина, за что получила прозвище Госпожа Пенициллин.
Зинаида Виссарионовна Ермольева родилась в 1898 г. на хуторе Фролов (ныне город Фролово Волгоградской области). Её отцом был зажиточный войсковой казачий старшина, подъесаул Виссарион Васильевич Ермольев. Зинаида всю жизнь называла себя донской казачкой.
У Ермольевой было пять братьев и сестёр. Когда в 1909 г. умер глава семьи, заботу о детях взяла на себя их мать Александра Гавриловна. Она отправила Зинаиду и её старшую сестру Елену в Новочеркасск учиться в Мариинской женской гимназии – на хуторе не было учебных заведений.
Ввиду военного положения на медицинский факультет университета принимали только юношей. Однако в 1915 г. в Ростов-на-Дону из Варшавы эвакуировался Женский медицинский институт. Зинаида вместе с матерью написала прошения ректору и атаману Донского войска о зачислении. В итоге ей удалось поступить.
Ермольева со второго курса увлеклась микробиологией. Вела научную работу под руководством профессора Владимира Барыкина, специализирующегося на возбудителях холеры.
В 1921 г. окончила институт и была оставлена ассистентом на кафедре микробиологии.
В 1922 г. на Дону вспыхнула эпидемия холеры, и Еромольеву назначили заведующей отделением бактериологического института. Исследуя пути заражения, она сумела выделить из водопроводной воды холероподобные вибрионы. Чтобы понять, способны ли они вызвать холеру, она провела опыт на себе. Ермольева выпила воду с растворёнными в ней микробами – и спустя несколько часов почувствовала себя плохо. Она тяжело заболела и едва не умерла. Таким образом, 24‐летняя девушка сделала открытие – светящиеся холероподобные вибрионы впоследствии стали носить её имя.
На основании опытов микробиолога были созданы санитарные нормы хлорирования воды, которые используются до сих пор.
К 1939 г. Ермольева была командирована на профилактику начинающейся холерной эпидемии в Афганистан. Там она изобрела методы экспресс-диагностики болезни и создала мощный препарат, который оказался эффективен не только при холере, но при брюшном тифе и дифтерии. За эту разработку Ермольевой было присвоено звание профессора.
В 1942 г. она была направлена в осаждённый Сталинград, где в немецких войсках началась эпидемия холеры. Чтобы предотвратить распространение болезни среди жителей города и советских военных, Ермольева развернула производство бактериофага – полсотни тысяч человек ежедневно получали этот спасительный препарат. Также она провела хлорирование колодцев и организовала массовые прививки. За это микробиолог получила Сталинскую премию, которую пожертвовала на строительство истребителя, названного в её честь – «Зинаида Ермольева».
Ермольева ещё в юности начала заниматься исследованием свойств плесени. Опыты были успешными, но медицинские чиновники настояли на их прекращении, назвав это мракобесием.
Во время Второй мировой войны западные учёные наладили производство пенициллина, но продавать технологию СССР не хотели. Ермольевой порекомендовали продолжить её работы с плесенью.
Микробиолог вместе с коллегами приносила в лабораторию плесень с деревьев и газонов и выращивала её на продуктах. 93‐й по счёту образец, плесень со стены бомбоубежища, показал необходимую активность. После первых успешных испытаний в Москве Ермольева отправилась тестировать крустозин в военные госпитали. Так появился советский отечественный препарат, который спас многих раненых от смерти и инвалидности.
В феврале 1944 г. в СССР приехала делегация западных учёных во главе с Говардом Флори, открывшим пенициллин (и получившим через год за это Нобелевскую премию), чтобы сравнить западное лекарство с отечественным. Крустозин оказался эффективнее зарубежного аналога.
В 1945–1947 гг. Ермольева была директором Института биологической профилактики инфекций. В 1947 г. на базе института был создан Всесоюзный научно-исследовательский институт пенициллина (позднее – Всесоюзный научно-исследовательский институт антибиотиков), в котором она заведовала отделом экспериментальной терапии.
Ермольева опубликовала около 500 научных работ и 6 монографий. Под её руководством были разработаны такие препараты, как левомицетин, стрептомицин, интерферон и др. Она подготовила к защите около 180 диссертаций, в том числе 34 докторские. Профессор Ермольева была признана заслуженным деятелем науки РСФСР. За её вклад в науку ей были вручены два ордена Ленина, орден Трудового Красного Знамени, орден «Знак Почета».
Первым мужем Зинаиды Ермольевой был вирусолог Лев Зильбер, старший брат писателя Вениамина Каверина. Впоследствии Каверин выбрал свою бывшую невестку в качестве прототипа главной героини романа «Открытая книга» Татьяны Власенковой.
Зинаида Ермольева умерла 2 декабря 1974 г. Похоронена в Москве на Кузьминском кладбище.
В начале 1920‐х гг. в одной из московских экспериментальных лабораторий было заключено коллегиальное соглашение о поиске конструкторского решения небывало сложной гемодинамической задачи – искусственного кровообращения – между двумя исследователями – Сергеем Сергеевичем Брюхоненко и Сергеем Ионовичем Чечулиным.
Создатель первого в мире аппарата искусственного кровообращения Сергей Брюхоненко родился 30 апреля 1890 г. в семье инженера. После окончания школы Сергей перебрался в Москву, навсегда покинув родной Козлов. В столице будущий изобретатель поступил и успешно окончил медицинский факультет, после чего был призван в армию.
О своем изобретении, которое в последствии прославит его имя на весь мир, Брюхоненко задумался еще на фронтах Первой мировой войны, наблюдая за состоянием тяжелораненых. Свои наблюдения Сергей Сергеевич продолжил в отделении клинической патологии и терапии военного госпиталя, где с 1919 по 1926 г. Брюхоненко работал ассистентом профессора.
В 1926 г. в сотрудничестве с доктором Чечулиным был разработан первый аппарат для искусственного кровообращения. Аппарат состоял из механических насосов и системы клапанов. Удаленные легкие животного-донора служили источником кислорода.
С помощью первого насоса кровь доставлялась в оксигенатор, второй насос перекачивал обогащенную кислородом кровь из донорских легких в системную циркуляцию животного, добавляя сурамин. Во время первого эксперимента собака с остановленным сердцем оставалась живой в течение двух часов благодаря искусственному кровообращению. После ряда проведенных опытов Брюхоненко был уверен в том, что искусственное кровообращение может быть использовано во многих случаях, но устройство требует дальнейшего усовершенствования.
В 1931 г. Сергей Брюхоненко успешно провел опыт с понижением температуры тела. Охладив собаку до температуры 3 градусов и используя свое изобретение (аутожектор), ученый восстановил функцию сердца и жизнеспособность после согревания собаки. В 1934 г. ученому был выдан патент в СССР, а через 5 лет аутожектор был запатентован в странах Европы.
Хирург Николай Теребинский провел более 260 успешных операций на открытом сердце у собак, используя аутожектор, о чем сообщил в опубликованной монографии.
Теребинский и Брюхоненко были готовы применить аутожектор, оперируя людей, но Вторая мировая война нарушила планы ученых. После войны до 1951 г. Сергей Сергеевич работал в Институте имени Склифосовского и возобновил свои эксперименты.
До 1958 г. Брюхоненко возглавлял лабораторию в Институте экспериментальных хирургических устройств и инструментов в Москве, а затем до своих последних дней был руководителем лаборатории в Институте экспериментальной биологии и медицины.
Устройство Брюхоненко так и не нашло применение в клинической медицине и фактически было предано забвению. А аналогичный аппарат американца Гиббона, представленный в 50‐х гг. стал применяться на практике и нашел распространение и дальнейшее использование в медицине.
Сергей Сергеевич Брюхоненко скончался 20 апреля 1960 г.
Родом он из одной из деревень Слободского уезда Вятской губернии. Примечательно, что многие известные отечественные медики XIX и начала XX в. именно из таких же глухих мест. Фамилия же Бакулев происходила от весьма распространённого на Вятчине слова «бакулить», означавшего балагурить, шутить.
Саша Бакулев из семьи крестьянина-середняка. С 8 лет мальчик работал в поле. Но начальное образование отец счёл необходимым сыну дать и сам отвёз его в земское училище. Трудно сказать, как у Саши родился интерес к медицине, вроде семья была далека от неё. Но чтобы посвятить себя медицине, надо было по меньшей мере иметь гимназическое образование, а отец наотрез отказывался предоставить его сыну («мне нужен помощник землю обрабатывать»). Хорошо, что дед вмешался и на правах старшего категорически заявил: «Мальчик должен учиться».
Сашу с его отличными оценками приняли в гимназию на бесплатное обучение. Блестяще окончив её, он прямиком отправился в ближайший Саратовский университет и поступил на медицинский факультет.
Для молодого Бакулева там всё было ново. Родом из глубинки, он не представлял себе, что животное и тем более останки человека можно препарировать в исследовательских целях. К счастью, Саша учился в то время, когда о человеке судили не по его происхождению, а по способностям. И ведущий в университете хирург профессор Сергей Иванович Спасокукоцкий, оценив пытливый ум молодого Бакулева, стал приглашать его на свои операции и всячески старался заинтересовать хирургией. Но грянула Первая мировая война, и недоучившегося студента зауряд-врачом направили в действующую армию. Провожая его, Сергей Иванович строго наказал хирургией не заниматься, дабы не испортить то, чему уже научился.
Вскоре врача Бакулева на ступеньку повысили – назначили младшим полковым врачом. Чем только не приходилось заниматься: был инфекционистом, терапевтом и при этом умел постоять за свои принципы. Пререкания с командиром полка, задумавшего построить баню для солдат на холме, просматриваемом со всех сторон, дорого ему обошлись: Александра перевели в ударный батальон, откуда пачками приходили похоронки.
К счастью, вернулся Бакулев с фронта живым и здоровым. Только к учёбе довелось вернуться не скоро. Поначалу был направлен в тифозный госпиталь, потом на борьбу с голодом. Полный курс медицинского факультета удалось завершить лишь в конце 20‐х гг. Но профессор Спасокукоцкий всё это время не упускал Александра из виду и тут же пригласил его в свою клинику. В то время ему было уже 32 года – поздновато начинать осваивать такую специальность, как хирургия. Но молодой врач брал упорством. Старался побольше ассистировать своему учителю во время операций. Как только выдавалась свободная минута, работал в экспериментальной лаборатории. И немало удивил своих коллег, когда через три года представил доклад о новом щадящем методе лечения абсцессов головного мозга.
Ещё в Саратове до переезда вслед за Спасокукоцким в Москву применил рентгеноконтрастные вещества для исследований и впервые в стране выполнил интубационный наркоз. Впрочем, обо всех новшествах, связанных с его именем, и не расскажешь…
Так кем же был хирург Бакулев, прежде чем решился на первую в СССР операцию на открытом сердце? Ответить на этот вопрос можно лишь тем, что его хирургическая многофункциональность более чем пригодилась ему в годы Великой Отечественной войны, когда вновь пришлось сменить гражданскую одежду на военную форму. На этот раз младший полковой врач стал главным хирургом разных фронтов.
Весьма сожалел Александр Николаевич, что день Победы отметил не на родине, а в далёком Сан-Франциско, где находился с высокопоставленной советской делегацией. Кстати, привёз он оттуда на свои скромные командировочные всякие, доступные карману, приспособления для своей клиники (к этому времени С. Спасокукоцкого уже не было в живых, и Бакулев сменил его на кафедре 2‐го Московского государственного медицинского института).
Поначалу всё шло гладко. И надо же было так случиться, что неожиданно у больной открылось массивное кровотечение. К чести Бакулева, он не растерялся и доступными средствами сумел заблокировать кровоточащую аорту. Характер первой такой операции и умение без замешательства сориентироваться в сложнейшей ситуации иначе, как героизмом, не назовёшь. Было это в 1948 г. Девочка (теперь уже бабушка) поправилась, окончила школу, затем медицинский институт и, рассказывают, стала отличным врачом.
Первая операция по поводу врождённого порока сердца стала началом. За ней последовала серия таких же удачных хирургических вмешательств. Потом пошли, к слову, впервые в мире произведённые операции по поводу приобретённого порока сердца. Спустя время под руководством А. Бакулева были освоены в СССР вмешательства при митральном стенозе и аневризме аорты. Ряд произведённых им операций на сердце вошли в мировую хирургическую практику под его именем. Но с панталыку ни на одну из них он не шёл. Каждое новое прикосновение к сердцу и его сосудам сопровождались длительной подготовкой. С большой осторожностью вводил он операции с искусственным кровообращением.
Самим Бакулевым произведено около 200 операций на сердце. Но с годами, когда выросла смена кардиохирургов, Александр Николаевич по примеру Спасокукоцкого чаще выполнял роль генератора идей, разработчика новых направлений в хирургии сердца, а потом передавал их своим ученикам.
Чрезвычайно редко встретишь человека-мыслителя масштаба Бакулева, к тому же работающего своими руками, сочетающего эту свою многогранную деятельность с обязанностями государственного деятеля. А Александр Николаевич в 1953 г. не по своей воле становится президентом Академии медицинских наук. Причём не будучи ни тогда, ни позже членом партии. И поневоле хочется отметить, что при нём в академики и члены-корреспонденты избирали истинных учёных, имена которых в научной медицинской среде что-то значили.
Одновременно с руководством академией Александр Николаевич добивался создания Института грудной хирургии. Кафедра уже переросла свои возможности и не могла обеспечить развитие всё новых направлений в области сердечной и лёгочной хирургии. Но организация специализированного института, конечно же, была связана с огромными усилиями. А человеческое сердце не камень. И во время одной из проводимых операций Бакулеву самому стало плохо. Теряя сознание, он продолжал давать указания хирургам. Спасибо им же обученным врачам, они тут же особым способом перелили Александру Николаевичу, уже находившемуся в состоянии клинической смерти, кровь и тем самым спасли ему жизнь. Жена Бакулева тут же категорически потребовала, чтобы директорство института он передал одному из своих коллег.
Больной для Бакулева всегда был на первом месте. При этом он придерживался традиционной школы осмотра пациента и старался привить её своим подчинённым. Нарушение установленных им в клинике правил вызывали у него острую негативную реакцию. Своим молодым сотрудницам он напоминал: «Увижу вас с длинными ногтями, знайте – работать у меня не будете». Воспринимал оскорблением, если кто-то из близких больного пытался накануне операции вручить ему конверт с шуршащими там банкнотами. Возмущённо возвращал их со словами: «Знайте, я вашего родственника оперировать не буду. В лучшем случае посмотрю, как мои сотрудники справляются».
А когда Сталин предпринял своё очередное чёрное дело – «дело врачей», один из учеников Бакулева, позже известный хирург В. Савельев, вспоминал, как Александр Николаевич открыто возмущался этой безнравственной акцией, как наказал своей жене Валентине Петровне, ведшей дневник, тут же его уничтожить.
Много лет прошло, как Бакулев ушёл из жизни. Скончался от остановки сердца. Парадокс судьбы: почти всю жизнь посвятил излечению больных сердцем, а у самого оно сдало. За полвека после его кончины кардиохирургия шагнула далеко вперёд. Но значительность фигуры Бакулева, по сути дела, заложившей основы в нашей стране кардиохирургии, не померкла. И во многом благодаря созданной им школе.
Малярия до сих пор остается одним из самых распространенных и опасных заболеваний в мире, ежегодно ею заболевает несколько сотен миллионов человек, а умирают от нее сотни тысяч (а в отдельные годы даже миллионы) человек. Но эта болезнь сегодня ассоциируется с жаркими тропическими странами. Откуда ей было взяться в достаточно прохладной России?
Однако еще 70–80 лет назад малярия в СССР была не экзотической болезнью, а обычной повседневностью. Болезнью настолько же привычной, как ОРВИ или грипп, только значительно более опасной. В просторечии ее именовали «трясухой». Главные переносчики инфекции – малярийные комары – обитали на всей территории Российской империи, а затем и Советского Союза.
Но малярия была распространена не только в Черноморье и других теплых регионах. Болезнь лютовала повсюду – от западных губерний до Дальнего Востока, за исключением приполярных территорий. Самыми неблагополучными регионами по малярии, не считая жарких южных, были Астраханская, Пензенская, Самарская, Симбирская, Саратовская, Казанская и Оренбургская губернии.
В начале ХХ в. в Российской империи была создана «Постоянная комиссия по изучению малярии», которая констатировала, что малярия в России является самым распространенным инфекционным заболеванием. В среднем в год малярия регистрировалась примерно у 3–5 млн человек. В годы с особенно жарким летом заболеваемость возрастала. На Кавказе на пиках эпидемий болел каждый 12‐й житель, в Астраханской губернии эпидемия малярии охватывала на пике 8—10 % населения.
В средней полосе России типичные формы малярии (наиболее распространенной формой была т. н. трехдневная малярия) были не такими тяжелыми, как тропическая. Тем не менее и они могли приводить к летальному исходу. Учитывая высокий уровень заболеваемости, речь шла о тысячах, а в случае серьезных эпидемий – о десятках тысяч человек ежегодно.
После Октябрьской революции большевики были полны решимости покончить с малярией. Однако на первых порах все свелось только к декларациям, а полный развал прежней системы здравоохранения и резкое снижение уровня жизни, вызванное разрухой всех сфер, ухудшил и без того неблагополучную ситуацию. В 20‐х гг. в стране была развернута сеть малярийных станций в наиболее неблагополучных регионах.
Однако фактически их деятельность ничем не отличалась от дореволюционных земских больниц и фельдшерских пунктов. Борьба с малярией по-прежнему сводилась к выдаче хинина больным. На другие противомалярийные мероприятия денег просто не было. Они, если и планировались, чаще всего оставались на бумаге или реализовывались в ничтожном масштабе от запланированного. Из-за развала хозяйства и пертурбаций в экономике сам по себе хинин стал дефицитом в СССР и выдавался только тяжелым больным.
1920‐е и 1930‐е гг. стали периодом, когда малярия царствовала в СССР. Например, в 1923 г. в одной только Москве, которая всегда считалась весьма благополучной в малярийном отношении, было зафиксировано около 150 тысяч больных. Реальное число заболевших, судя по всему, было значительно выше. Был популярен слух, что малярией заразился и лежит при смерти сам Троцкий, на тот момент наиболее вероятный преемник Ленина во главе государства.
После нескольких серьезных эпидемий начала 1930‐х гг. в СССР наконец начались комплексные мероприятия по борьбе с опасным заболеванием. Правда, они были прерваны «на взлете» из-за начавшейся войны. Вновь вернуться к борьбе с малярией удалось только после войны, в конце 40‐х гг. Переломными стали 1947–1949 гг., когда в СССР начали массово внедряться инсектициды типа ДДТ, а на борьбу с болезнью стали выделять гораздо больше средства. Это довольно быстро дало свои плоды.
С начала 1950‐х гг. в СССР повсеместно началось серьезное сокращение числа заболевших. В 1956 г. было объявлено, что малярия полностью побеждена в Сочи и на Черноморском побережье, которые исторически были главными горячими точками на карте. С 1957 г. в Москве перестали фиксироваться случаи местной малярии. А в 1960 г. СССР официально объявил о полной победе над одной из самых распространенных инфекционных болезней.
С тех пор в СССР и России по-прежнему выявляется небольшое количество случаев малярии в год (на уровне нескольких десятков – нескольких сотен), но все они, за редчайшими исключениями, являются завозными из неблагополучных стран.
Анофелогенные водоемы (те, где были обнаружены личинки комаров рода Anopheles, которые и являются переносчиками заболевания) обрабатывались специальными химикатами или подвергались «нефтеванию» (добавлению керосина). В конце 1940‐х гг. с появлением ДДТ, ставшего самым популярным инсектицидом в мире, началось его массовое применение в Советском Союзе.
Инсектицидами обрабатывались проблемные в малярийном отношении места. С появлением сельхозавиации, при помощи которой можно было опылять большие участки при минимуме затрат, борьба с комарами вышла на новый уровень. Разумеется, полностью истребить их было просто не под силу, зато сократить их численность оказалось возможно. Одно только сокращение популяции малярийных комаров благотворно сказалось на заболеваемости.
Были и более экзотичные, но при этом эффективные методы борьбы. Например, заселение опасных в малярийном отношении водоемов гамбузией Хольбрука. Эта маленькая рыбка, прежде жившая только в Северной Америке, оказалась самым беспощадным уничтожителем малярийных комаров – личинки этих насекомых являются основой ее рациона. После Первой мировой войны гамбузию начали завозить в европейские страны в рамках борьбы с малярией. В СССР первых рыб привезли во второй половине 1920‐х гг., но масштабное заселение южных водоемов этой рыбой началось уже в 1940–1950‐х гг.
Все эти мероприятия позволили значительно сократить количество малярийных комаров в СССР. Однако полностью истребить их не под силу никому. Поэтому и по сей день малярийные комары живут почти во всех регионах страны. Однако, несмотря на наличие комаров-переносчиков, эпидемий малярии в СССР и России не было со времен войны.
Этого удалось достигнуть благодаря тщательному контролю за завозными случаями, то есть за людьми, которые заболели малярией за пределами страны. Сам по себе укус малярийного комара для человека безвреден, если комар не инфицирован паразитами-плазмодиями. Но если такой комар укусит инфицированного человека, он сам станет переносчиком инфекции. Поэтому, помимо сокращения количества комаров, необходимо было полностью излечить всех заболевших.
В результате всех этих мероприятий к 1960 г. удалось сократить количество местных случаев малярии до нуля. С этого момента основные усилия были направлены на максимально быстрое выявление завозных случаев малярии, которые теперь представляли основную опасность.
Искоренение малярии заняло 40 лет. Тем не менее эта цель была достигнута. Со второй половины ХХ в. малярия в СССР превратилась из самого распространенного инфекционного заболевания в стране в болезнь далеких и экзотических стран.
В 1962 г. Святослав Николаевич Федоров вместе с офтальмохирургом Валерием Дмитриевичем Захаровым создал один из лучших жестких искусственных хрусталиков в мире – линзу Федорова – Захарова. А в 1973‐м Федоров впервые в мире провел операцию по лечению глаукомы на ранних стадиях. Разработанный им метод глубокой склерэктомии стал применяться для лечения глаукомы во всем мире.
Он ниспровергал истины, обходил запреты, рисковал, считал, что способен на всё, что возможно, рисковал и практически всегда выигрывал. Миллионам людей он вернул способность видеть, десяткам миллионов дал надежду. Он сумел сломать стену равнодушия. Он был и генератором идей, и прекрасным организатором, и высочайшим профессионалом, и требовал от своих коллег такого же профессионального отношения к людям. Он выработал свой, эффективный и неповторимый стиль работы – «фёдоровский стиль». Всё это об одном человеке – первопроходце, докторе, хирурге, изобретателе, организаторе, политике, выдающемся офтальмологе прошлого столетия академике Святославе Николаевиче Фёдорове.
Святослав Фёдоров родился 8 августа 1927 г. в городе Проскурове, который сегодня носит имя Хмельницкий. Отец Николай Фёдорович лихой рубака, прошёл Гражданскую войну. Мать Александра Даниловна была домохозяйкой. В 1935 г. отец окончил Академию имени Фрунзе, получил генеральское звание комдива и назначение командиром 28‐й кавдивизии. Семья переехала в Каменец-Подольский, где находился штаб и квартировали основные части дивизии. У комдива Фёдорова был денщик и повар, так что первые годы жизни Славы прошли в чудесных условиях. В 1938‐м Николая Фёдоровича арестовали, за участие в военном заговоре дали 15 лет лагерей – срок он отбыл от звонка до звонка и вышел в 1953‐м уже после смерти Сталина. Семью из дома выселили, и они переехали в Новочеркасск к сестре матери. Слава, которому тогда было 11 лет, в одночасье из сына героя превратился в ЧСИР – «члена семьи изменника Родины».
Осенью 1941 г. немецкие войска заняли Ростов-на-Дону, от которого до Новочеркасска всего 40 километров. Хотя город немцы взяли только 25 июля 1942 г., уже в октябре 1941‐го в Новочеркасске была проведена экстренная эвакуация, мать и сын Фёдоровы отправились в столицу Армянской ССР Ереван. Окончив в 1944‐м школу, Слава Фёдоров поступил в артиллерийское училище, но затем его перевели в лётную спецшколу в Ростове-на-Дону, чему он был очень рад, поскольку всегда мечтал летать. Весной 1945 г. с Фёдоровым произошло несчастье. Двери у трамваев в то время закрывались и открывались вручную, трамваи в «час пик» были обвешаны людьми, как виноградными гроздьями, и спрыгнуть на ходу, не доезжая остановки, было делом обычным. Фёдоров сделал то, что делал много раз, но было скользко, левая нога попала под колесо трамвая, и в больнице ему ампутировали ногу примерно до половины голени. О том, чтобы стать лётчиком не было и речи, но именно с этого момента и начался настоящий Фёдоров.
Работая в Лысьве, С. Фёдоров написал «глазную» диссертацию и в 1958 г. защитил её в своей альма-матер. Став кандидатом наук, Фёдоров возглавил клиническое отделение Чебоксарского филиала института глазных болезней имени Гельмгольца. Там в 1960 г. он и провёл свою первую имплантацию искусственного хрусталика 12‐летней Лене Петровой, у которой была врождённая катаракта. Но прежде чем вживлять хрусталик человеку, Фёдоров основательно потренировался на кроликах.
Прямо на кухне Фёдорова хрусталики из пластмассы делал рабочий высочайшей квалификации Семён Мильман. У кроликов хрусталики приживались хорошо, но всех волновало, приживётся ли инородное тело в глазу человека. Сама операция по вживлению хрусталика прошла успешно. Такого яркого света, таких красок, предметов с такими чёткими очертаниями, как после операции, девочка никогда прежде не видела. За своей первой пациенткой Фёдоров наблюдал день и ночь несколько месяцев. Хрусталик прижился хорошо, никаких осложнений и побочных явлений не было. Тогда многие не понимали, зачем нужна операция – миллионы людей всю жизнь ходят в очках. Но очки с диоптриями больше 10 уродуют лицо человека, все предметы увеличиваются вдвое. Фёдорова жёстко критиковали, операцию признали медицинским хулиганством, а его самого уволили. После обращения к известному журналисту Анатолию Аграновскому и его статьи в «Известиях» Фёдорова на работе восстановили, но он уже уехал в Архангельск и в столицу Чувашии больше не возвращался.
Интернета в то время не было, да что там Интернета – городские телефоны мало у кого были. Тем не менее информация о том, что в Архангельске доктор-кудесник делает чудо-операции, после которых даже слепой прозревает, очень быстро распространилась по стране, и в Архангельск хлынул поток страждущих. Но на всю Архангельскую область в клинике было 30 коек, и большинству приехавших отказывали. После многочисленных жалоб в Архангельск приехала комиссия из столицы и сделала совершенно невероятный вывод: весь коллектив нужно переводить в Москву. Они поехали, но их никто не ждал, и почти полгода они вообще не имели рабочего помещения, пока им не выделили комнатку в полуподвале 3‐го Московского мединститута. Комната была столь маленькой, что все в ней поместиться не могли, и задание на день сотрудники лаборатории получали на лавочке возле института. Им обещали отделение в одной из московских больниц, но в этом помещении было гинекологическое отделение, закрыть которое или перенести в другую больницу было не так-то просто.
В 1967 г. С. Фёдоров защитил докторскую диссертацию по коррекции зрения интраокулярными линзами. Через пять лет он первым в мире провёл хирургическую операцию по удалению глаукомы. Этот метод изучался, был признан эффективным и теперь широко применяется во всём мире, хотя изначально коллеги-конкуренты предрекали плачевный результат и злорадствовали над временными неудачами, коих полно на пути любого исследователя. В 1974‐м лаборатория С. Фёдорова получила самостоятельность и приобрела ещё большую известность и популярность, и остро встал вопрос о том, чтобы на базе лаборатории создать институт. Как-то в лабораторию приехал министр здравоохранения СССР Борис Петровский. Ему предложили посмотреть операцию по имплантации хрусталика, но он, хороший и опытный хирург, сам проведший сотни операций, по личному опыту знающий, сколько они длятся, сказал, что у него нет лишних двух часов. С. Фёдоров, однако, Петровского уговорил, и тот был несказанно удивлён, когда вся операция заняла 15 минут. Визит министра решил судьбу лаборатории: в ЦК КПСС и в Минздраве приняли решение о создании в Москве НИИ микрохирургии глаза, а С Фёдорова назначили его директором.
В Москве все рвались в клинику Святослава Фёдорова. Даже на первичный осмотр и консультацию записаться было невозможно, тысячи людей занимали очередь с ночи, а утром буквально сносили заведующего поликлиникой – чтобы уберечься от травм, он забирался на письменный стол. Чтобы операции поставить на поток, сделать их массовыми, понадобился целый комплекс идей и решений. Фёдоров реализовал самую необычную свою идею – расположив операционные столы в виде лепестков ромашки, которые вращались вдоль «стебля», он создал, по сути, операционный конвейер, автоматизированную «линию прозрения». Но без кадров бесперебойная и качественная работа «ромашки» была невозможна, и С. Фёдоров воспитывал учеников, у него появлялись последователи и высокие покровители из пациентов. Применив конвейер, он сумел существенно уменьшить огромные очереди на операции. Но в первую очередь он решил проблему качества лечения, установив тотальный контроль на всех этапах. Он избавил свой институт от койкозависимости, когда пациент должен был находиться в клинике определённое время, даже когда в этом не было необходимости. Время нахождения в стационаре Фёдоров сократил до необходимого минимума – через два-три дня пациент уходил домой, что существенно сокращало затраты, а сэкономленные деньги тратились на оборудование и исследования. Эти идеи встречали мощное сопротивление, так как сокращали финансирование клиник. По сути, С. Фёдоров сам отказывался от денег, которые текли ему в руки. Он продвигал новые методы лечения и передовые принципы в экономике, а его обвиняли в дешёвой саморекламе.
С. Фёдоров вывел офтальмологическую хирургию, одну из самых консервативных отраслей медицины, ведь она имела дело с органом, диаметр которого едва превышает 2 сантиметра, на передовые позиции, сделал её высокотехнологичной, практически безопасной и доступной, независимо от места проживания пациента.
Большую помощь оказал Фёдорову тогдашний глава правительства Николай Рыжков, и Фёдоров одним из первых перевёл свой институт на хозрасчёт и самоокупаемость. Внешнеэкономическая деятельность в СССР была прерогативой государства, но институту Фёдорова было позволено иметь свой валютный счёт, куда поступали деньги за обучение иностранных специалистов и операции за границей – по Средиземному морю ходил теплоход «Пётр Первый», на котором была оборудована плавучая операционная. У Фёдорова было чётко расписано, сколько средств после вычета затрат идёт на развитие и кто сколько получает зарплаты – от уборщицы до директора института. Ежедневно составлялась и вывешивалась таблица с данными о количестве операций и заработанных институтом денег с начала года и в данный день. Хорошие хирурги стали много оперировать и получать огромные по тогдашним меркам деньги.
Чтобы люди не ездили на операции в Москву, которая, как известно, не резиновая, в СССР по единому проекту построили 11 комплексов МНТК микрохирургии глаза – от Ленинграда до Хабаровска. В корпусах, где проживают пациенты, всё было продумано до мелочей – ведь это люди с ограниченным зрением. Сервис – на уровне трёхзвёздочных отелей, в двухместных палатах были душ и туалет с немыслимой для тогдашнего Советского Союза роскошью – туалетной бумагой, а в кафе вкусная еда вместо убогой больничной кормёжки.
В 1987 г. Святослав Фёдоров стал членкором Академии наук СССР и Героем Социалистического Труда, в 1991‐м – депутатом Верховного Совета СССР, в 1995‐м – академиком Академии медицинских наук.
В конце мая 2000 г. Фёдоров на принадлежавшем МНТК французском вертолёте SA 342 Gazelle вылетел в тамбовский филиал на конференцию. 1 июня конференция закончилась, на следующее утро на аэродроме Фёдорову сообщили, что в Москве сильнейший туман и нулевая видимость. Фёдоров настоял, чтобы ему разрешили вылет. Когда они уже подлетали возле Тушина к МКАД, что-то случилось с вертолётом, и он рухнул на землю. Все четыре человека – два члена экипажа и два пассажира – погибли на месте.
Святослав Фёдоров произвёл не только революцию в офтальмологии, он перевернул систему организации медицины, поставив её с головы на ноги. Созданный им МНТК работал при всех системах – и при социализме, и в переходный период, и при рыночной экономике, он показал свою жизнестойкость, когда один из немногих пережил развал СССР.
С. Фёдоров вывел для себя формулу: «Счастье – это единица, делённая на зависть. Чем меньше зависть, тем выше счастье».
В 1951 г. на предновогоднем собрании Курганского научного медицинского общества Гавриил Абрамович Илизаров представил своё изобретение – «аппарат для остеосинтеза». С этого сообщения началась революция в ортопедии.
30 лет назад, 24 июля 1992 г., Гавриил Илизаров умер, а его изобретение перевернуло хирургию и ортопедию. Сделал же он его играючи, как делал и все в своей жизни
Гавриил Абрамович Илизаров родился в 1921 г. в польском местечке Беловеж. Впрочем, в семилетнем возрасте он вместе со всем семейством переехал в Азербайджан. А еще через два года определилась дальнейшая судьба мальчика. Он отравился грушами, которые накануне опрыскали медным купоросом. И местный фельдшер его вылечил.
Сам факт этого излечения поразил впечатлительного Гаврилу. Он решил стать врачом и творить с другими людьми такие же добрые чудеса. И, как мы все теперь знаем, у него получилось.
Впрочем, вернемся в 30‐е гг.
В школу Гаврила поступил в одиннадцать лет. Почему так поздно? Раньше не было возможности. Семья жила бедно, с семи лет он пас чужих овец.
Зато пошел сразу в четвертый класс. Пытливый юноша к тому моменту уже многое знал.
В 1938 г. он окончил школу и поступил сначала на вечерний медрабфак в Буйнакске, а затем в мединститут в Симферополе. Когда же началась война, то институт эвакуировали в Казахстан. И снова голод, лишения. Если в детстве Елизаров работал пастухом, то в студенческие годы шил на продажу тапочки.
Гавриил Абрамович окончил институт в 1944 г. И первое распределение получил в соседнюю Курганскую область, в село Половинное, в тамошнюю больницу. Вскоре молодого доктора переводят в больницу села Долговка Косулинского района.
Но молодой врач не унывает. В 1947 г. он уже заведует Косулинским райотделом. Впрочем, карьера только кажется стремительной. Районный центр – тоже курганское село. Главное не это, не карьерный рост. Именно тогда Гавриил Абрамович впервые проводит операцию с помощью аппарата, им же разработанного и сконструированного. Речь об аппарате для фиксации кости, который со временем станет известным всему миру как аппарат Илизарова. Счастливым пациентом стал сельский гармонист. Он страдал от туберкулеза коленного сустава, а тут вдруг смог отбросить костыли.
С этого момента жизнь Гавриила Абрамовича полностью меняется. В 1950 г. доктор становится врачом-ортопедом Курганской областной больницы. Теперь у него есть возможность экспериментировать и лечить.
Уже через год Илизаров разрабатывает новый, усовершенствованный аппарат. А в 1954 г. получает на него авторское свидетельство.
Ходили слухи, что саму эту идею врач придумал, глядя на обычное тележное колесо. На то, как оно крепится к оси. По другой версии, он смотрел на хомут и оглобли.
И еще через год – новое назначение. Илизаров – заведующий ортопедотравматологическим отделением Курганского областного госпиталя инвалидов Великой Отечественной войны. Он вовсю использует свой аппарат для сращивания костей при переломах.
Эффект поражает. Кости срастаются гораздо быстрее. И даже в тех случаях, которые до этого считались безнадежными. А восстановительный период сокращается в два – пять раз.
Гавриил Абрамович фактически перевернул ортопедию, а заодно и хирургию. Тем не менее этот переворот остался незамеченным. Процесс, так стремительно начавшийся, неожиданно забуксовал.
В городе процветает черный рынок аренды недвижимости. Самыми богатыми жителями Кургана становятся сдатчики комнат. Они готовы на руках носить Гавриила Абрамовича – своего невольного благодетеля.
Власти же не спешат признать метод врача. Чересчур неожиданно, чересчур революционно. И вместе с тем чересчур просто. Чем-то похоже на брекеты в стоматологии. Словом, все как-то несерьезно, ненаучно.
Да и нога, которую насквозь пронзают какие-то железяки, выглядит, мягко говоря, не лучшим образом.
Доходило до того, что Илизарова обвиняли в шарлатанстве.
Больше того, разработки Илизарова используются в других медицинских отраслях. В нейрохирургии, в сосудистой хирургии, в пластической хирургии. В той же стоматологии.
И наконец-то Гавриил Абрамович признан. В 1969 г. ему присваивают степень доктора медицинских наук – сразу же, обойдя кандидатскую. И тогда же на базе лаборатории создается филиал Ленинградского НИИ травматологии и ортопедии. Возглавляет его Илизаров.
Теперь он не просто легенда, а признанная легенда. Между тем дело движется, Гавриил Абрамович уже работает и со спинным мозгом. Илизарову удается восстанавливать его функции. Да, не всегда и не полностью, но все-таки часто и в значительной степени.
В 1971 г. филиал ленинградского НИИ становится самостоятельным Научно-исследовательским институтом экспериментальной и клинической ортопедии и травматологии. Правда, он остается в Кургане, но это уже не так важно. Его филиалы открываются в Ленинграде, Волгограде, Казани, Уфе, Краснодаре, Свердловске, Омске, Красноярске, Владивостоке и в Московской области.
Жизнь в Кургане его полностью устраивала. Одним из его главнейших увлечений были лошади. Рядом с городом стояли цыганские таборы. Он там постоянно продавал, покупал и выменивал лошадей. Перед операцией любил зайти в конюшню – просто посмотреть.
Один из коллег Илизарова вспоминал: «Гавриил Абрамович… был своеобразным человеком. Он ненавидел писанину. Когда приходило время составлять годовой отчет, его вызывали в облздравотдел. Естественно, никакого отчета он с собой не привозил, его у него просто не было».
В Москве такие шалости тоже, конечно, не прошли бы. А там эта «традиция» установилась еще со службы Илизарова в сельских больницах.
Кроме того, Илизаров постоянно опаздывал на работу.
Внешность доктора была и вправду колоритная. Еще один его коллега так ее описывал: «Под густыми бровями крупные, чуть навыкате, темно-карие глаза с огоньком – взгляд внимательный, часто пронзительный, а иногда и грозный, весьма характерный нос с горбинкой.
Овал лица был довольно широким, крупные прижатые уши отстояли далеко кзади. Выделялись большой выпуклый лоб и четко очерченный подбородок. Все лицо обрамляла непослушная, слегка вздыбленная шевелюра упрямых, колечками, черных волос средней длины. За свою непокорность она часто наказывалась пребыванием в шляпе, в теплое время года – в соломенной. И конечно же, усы, черные, густые, на всю верхнюю губу».
Там же он в 1992 г. и умирает. От сердечной недостаточности. Человека-легенду хоронят на курганском Новом Рябковском кладбище. Разумеется, на центральной аллее.