— Сегодня утром на свободу вышел Демьян Суворов по кличке Суровый.

Суровый… Слух режет знакомая кличка. Внутри всё сжимается от страха. Мужчина, которого я предала. Мужчина, который ни перед чем не остановится, чтобы меня наказать. Отомстить за предательство. Внутри всё холодеет, стягивает, льдом покрывается. Воздух втянуть не выходит, я как будто в глыбу льда превращаюсь.

Подруга скинула ссылку на новостной канал с пометкой "СРОЧНО". Я не думала, что увижу ТАКОЕ.

Впиваюсь пальцами в руль, ушам собственным не верю. Убеждаю себя в том, что это глюки. Точно. Такого быть не может на самом деле.

Добавляю громкость на телефоне.

— Демьян Суровов провёл под следствием полгода. Как оказалось, у следствия недостаточно улик, и сегодня бизнесмена выпускают на свободу. Главный свидетель по делу не явился на суд.

Нет. Нет. Нет.

Резкий сигнал машины сзади заставляет дёрнуться, резко жму на газ, а после на тормоз. Чуть не врезаюсь в стоящую спереди машину.

Сердце в горле колотится, а я… Я, кажется, в эту самую секунду переживаю сердечный приступ.

Снимаю телефон с подставки, хочу перекрутить видео, но телефон выпадает из руки, падает под ноги. Машина спереди наконец-то едет вперёд. Пробка начинает рассасываться. Мне снова сигналят сзади. Хочется послать матом этого нетерпеливого ублюдка.

Вдавив ногой педаль газа, я еду вперёд. Делаю всё на автомате, потому что в мыслях только одно — "он вышел"

Испуганно осматриваюсь по сторонам. Всматриваюсь в проезжающие мимо машины. Он ведь уже может быть рядом, да? Я как будто чувствую, как его пальцы на моей шее сжимаются. Громко сглатываю, тру ладонью шею. Господи, мой ночной кошмар становится явью.

Успокаиваю себя тем, что он выходит только сегодня, а я нахожусь далеко. За границей. Ему до меня так быстро не добраться. Тем более Алекс сделал мне документы, спрятал. За эти полгода меня не смог найти никто. Я сбежала от следствия, Сурового, всех. Ото всех, кто хоть как-то был связан с этой историей. Забрала маму и сестрёнку, сделала всё для своей семьи.

Как только машина останавливается у отеля, в котором я работаю, тянусь к бардачку, хочу достать успокоительные таблетки, но пачка оказывается пустой.

— Вот же блядство! — Громко ругаюсь, бью ладонями по рулю.

Наклоняюсь и поднимаю телефон, который упал. Первый порыв — снова открыть видео. Дослушать всё до конца. Но я не разрешаю себе. Иначе я не смогу работать. Нервы и так шалят.

Спрятав телефон в сумку, я выхожу из автомобиля. Взгляд автоматически выхватывает чёрные внедорожники, припаркованные возле отеля. Мне кажется, что каждая машина его. Что он уже здесь. Нашёл. И не успокоится, пока не отомстит.

Глубокий вдох и выдох. Давай, Алина, как тебя учили, управляй эмоциями. Кажется, удаётся восстановить дыхание, натягиваю на лицо улыбку, тяну дверь на себя и попадаю в полнейший хаос. Персонал на ушах стоит, все бегают в разные стороны, орут.

— Что происходит?! — Прохожу дальше, вылавливаю во всей этой толпе Амелию, притягиваю к себе. Девушка смотрит на меня стеклянными глазами.

— Ты не слышала? Алекс в больнице, его ночью хулиганы избили. Здесь полиция была, всех допрашивала.

Я чувствую, как внутри всё начинает снова стягивать. Меня не было на работе четыре дня, я была во Франции на выставке. Покупала новую мебель для отеля. С Алексом созванивалась три дня назад. Всё было хорошо.

Внутренний голос визжит об опасности. По позвоночнику поднимается страх, оставляя липкие следы. Мерзко чувство. Хватаю ртом кислород. Не отпускаю Амелию.

— Почему такой кипишь? У нас клиенты, нужно всех успокоить и…

— Ты совсем ничего не знаешь? — Девушка смотрит на меня в полном недоумении, — Алекс нас продал. Сегодня должен прийти новый владелец. Всё в панике, никто не знает кого уволят, а кого оставят. Вроде как продали со всеми действующими контрактами. Но ничего не ясно, люди в панике, можно понять. — Как продал? — Вылетает из меня на выдохе. Чувствую, как меня начинает потряхивать. Никакие уговоры не помогают. Тело в дрожь бросает, я пошатываюсь на высоких каблуках.

Бред. Ошибка. Алекс не мог. Он бы мне сказал. Я его правая рука. Он всегда мне всё говорит.

Мозг не соображает. Информация не поступает. Я не могу анализировать. По коже бегут ледяные мурашки. Затылок обжигает, как будто кипятком обдаёт. Я знаю это чувство. Эту реакцию организма… Он так реагирует, когда ОН смотрит. Взглядом вспарывает, прожигает. Его не может здесь быть. Не может.

— Это он? — Слышу за спиной шёпот.

Все затихают. Кто-то вздыхает и охает. А я замираю как вкопанная. Боюсь развернуться. Боюсь со своим личным страхом лицом к лицу встретиться.

Шесть чёртовых месяцев как будто в бездну провалились. Все мои занятия по самообладанию летят к чёрту. Одна лишь мысль, что он рядом и я готова бежать сломя голову.

Делаю глубокий вдох, беру себя в руки. Судьба не может быть настолько жестокой.

Я разворачиваюсь, смотрю на мужчин, которые вошли в помещение. Сердце пропускает первый удар. Я сталкиваюсь взглядом с его глазами. Чёрными. Пропитанными ненавистью и яростью. Отравленный взгляд, который под кожу проникает, заживо её сдирая. Причиняет боль на расстоянии.

Попытки вдохнуть воздух терпят крах. Я задыхаюсь. Горло как будто колючей проволокой обматывает и сжимает. Мощнейший всплеск адреналина отбрасывает назад. Я делаю несколько шагов, отдаляюсь.

Суровый скалится как дикий зверь. Показывает клыки. Одно движение головы и я понимаю — нужно замереть на месте. Не двигаться. Не злить зверя.

Иначе бросится, зубами раздерет.

— Рад со всеми познакомиться, меня зовут Демьян Суворов и я ваш новый хозяин. — Слово "хозяин" он произносит специально медленно, в глаза мне смотря. Как будто это лично меня касается.

Он мой личный палач. Человек, которого я предала, чтобы спасти семью. А теперь он пришёл, чтобы отомстить и не успокоится, пока я не издам свой последний вздох.

Медленно назад отхожу. Шаг за шагом. Отступаю. В голове продумываю план побега. Снять туфли. К чёрному входу броситься. Там у нас подземная стоянка для своих. Есть рабочие автомобили. На одном из них сбежать.

— Начну знакомство с управляющих, — каждое произнесённое им слово чувствуется как острое лезвие по коже, — кто у вас главный?

Я ещё шаг назад делаю. Почти до стены отхожу, а там за поворот и бежать. Готова туфли скинуть в эту же секунду.

В ушах гул собственного сердца стоит. Бах. Бах. Бах.

Чувствую пальцами стену, вот только никакого облегчения. Потому что стоит голову в сторону повернуть, как вижу двух амбалов. Все пути побега перекрыты. Стреляю взглядом в Сурового, он снова скалится. В глазах читаю:

"Больше ты меня так не наебешь"

— Алина — правая рука босса, управляющий. Алекс её очень ценит. — Мадина выплёскивает информацию. Совершенно не думает о последствиях. А я вижу, как взгляд Сурового с каждой секундой становится всё злее.

Алекс тот, кто помог мне от него сбежать. Защитил. Дал возможность начать новую жизнь. Господи… Алекс в больнице, на него ночью напали хулиганы. Это рук дела Демьяна?! Это он его избил?

— Алина, отлично, — моё имя он произносит так, что в стену вбиться хочется, — в мой кабинет, нужно обсудить рабочие моменты.

Нет. Нет. Нет. В кабинет? Только под дулом пистолета. Я с ним один на один не останусь.

— Я приду немного позже, мне нужно встретить ВИП гостей и… — Я пытаюсь спастись, говорю о гостях, но Суровому плевать.

— Сейчас! — Рявкает так, что вместе со мной весь остальной персонал подпрыгивает.

Впиваюсь ногтями в стену. Посылаю ему яростный взгляд в ответ. Да пошёл ты, ублюдок! Не станет же он при всех меня задерживать, правильно? Не в той стране находится, здесь его методы не прокатят. Быстро в тюрьму отправится! Снова!

Я отталкиваюсь от стены, пытаюсь не обращать внимания на сходящее с ума сердце, прохожу мимо всех работников. Мимо Демьяна проношусь пулей. Даже его дыхание — это отрава. Буквально секунда рядом с ним и мою кожу ожогами покрывает. Колени подрагивают от страха, но я продолжаю идти вперёд. Путь мне преграждают громилы. Отрицательно качают головой. Дают понять, что я не выйду.

— Все могут возвращаться к работе. Всех, кто понадобится, я вызову в кабинет.

Вздрагиваю с каждым его шагом, он приближается вплотную. Спиной чувствую жар его кожи.

— А пока мы с Алиной обсудим, как обстоят дела в моём отеле, — нервная система даёт сбой. Каждое его слово играет на натянутых нервах.

Он убирает пальцами мои волосы, чтобы прошептать на ухо:

— В мой кабинет, сучка, иначе выебу здесь у всех на глазах.

Резко разворачиваюсь, так что в него вбиваюсь. Взглядом вспарываю. Как раньше не будет. Я не позволю.

— Выеби, — растягиваю губы в улыбке, — и сразу отправишься обратно.

Слышу, как лязгают его зубы. Сжимает их так, что желваки играть начинают. Я зря это сделала, очень зря. Не сдержалась, поддалась эмоциям.

— Помогите девушке подняться на второй этаж, и проследите, чтобы никуда не делась. Проебете — шкуру живьём сдеру.

— Не смей! — Шиплю в ответ.

— Я напомню тебе чья ты собственность, — его пальцы скользят по моему лицу, в дичайший страх вгоняют. Его прикосновения обжигают, причиняют боль.

Я отворачиваюсь, не даю больше к себе прикасаться.

— Пошла, — его амбалы меня в спину толкают, вынуждают идти в сторону кабинета Сурового.

Суровый

— Суровый, вопрос горит, нужно срочно решить. — Шах в трубку рявкает, а я шагаю, не сбавляя темп. Отель в ста метрах от меня. Кровь в венах бурлить начинает, закипает.

— У меня всё под контролем, — рявкаю в ответ. Ни хуя не под контролем, по-хорошему, нужно в тачку сесть и в контору гнать. Подписать договора задним числом, отправить людей на разборки. А у меня в голове только одно. Точнее одна. Сучка темноволосая.

Стопорюсь, как только вижу её. Реально застываю. Пальцы в телефон впиваются. Алина из машины выходит. Красивая. Как и всегда. Ни хуя не изменилась. Челюсти сжимаю. Вспарываю взглядом, под кожу пробираюсь. Она совсем близко, я могу прямо сейчас схватить, притянуть, нагнуть.

— Суровый, бля! — Шах матом в трубку орёт, отвлекает, девка уходит, в отель забегает. Ну ничего, так даже лучше. Растянем удовольствие. Хочу глаза её перепуганные видеть. Самому интересно — стояк как в первый раз будет?

Ебать, полгода её не видел, только на снимках. А ни хера не попустило, стоит увидеть это ведьму ебаную, как мозги сразу в кашу, одни рефлексы срабатывают.

— Я сказал, что сделаю.

— Может харе членом думать? Готов забиться, что ты уже в отель чалишь.

— Тебя не ебёт, — рявкаю в ответ, Шах громко ржёт.

— Ты бы дела закончил, после бы эту… натягивал.

Лязгами зубами, Шах пропускает слово, но я прекрасно знаю, как он хочет её назвать.

— Мне, когда консультация твоя потребуется — я позвоню.

— Хуй потянешь мои услуги, — Шах снова ржёт.

— Я наберу, свой вопрос решу и займусь общим.

Шах ещё что-то говорит, подъебывает, я вызов скидываю. Потом. Всё потом. Я полгода этого момента ждал. Откладывать не намерен. Мне как раз нужно напряжение скинуть, она этим и займётся.

Первое, что вставляет, это её глазищи. Зелёные. Ведьминскае. Огромные.

Охрану сразу отправил на чёрный выход, помню всё её выкидоны. На проебах своих учусь. В этот раз ты не убежишь, стерва. Дорога только одна — на коленях отрабатывать.

Алина с вызовом смотрит. Боится до потери сознания, а сучья натура своё берёт. Как в первый раз всё. Глаза яростью наполняются. Из нас двоих только у меня повод есть ненавидеть. Потому что предала. Сдала. Единственное, чем жизнь себе спасла, на суд не явилась. Но вопросов у меня до хера, Алина. На кого работала изначально? Заказ выполняла? Так умело вокруг пальца обвела. С ёбарем своим сбежала. Ну с ним я уже разобрался. Правда, немного переборщил, сломанными пальцами долго бумаги на передачу отеля подписывал. И за девку просил до последнего.

"Суровый, не трогай её. Всё отдам. Она в положении быть может. Мы ещё не были у врача, точно не знаем… "

Ну вот примерно на этих словах я ему челюсть и сломал.

Значит, беременная? Под другого легла? Ноги расставила. А так хорошо роль невинной овцы отыгрывала.

Давай, Алина, стань на колени, посмотри в глаза взглядом, полным мольбы. Затуши эту ярость, иначе я за себя не ручаюсь. Убьют к хуям. Но девка огрызается, зубы показывает. Отправляю в кабинет, принудительно. Свидетели мне не нужны. Даю себе несколько минут на то, чтобы успокоиться. Но ни хера не получается.

"Выеби и отправишься обратно" — взрывает так, что не потушить.

Поднимаюсь по лестнице, девку в кабинет с шумоизоляцией затащили. Может орать хоть до посинения. У меня много вопросов, Алина, и ты ответишь на каждый из них. Каждую крысу мне сдашь.

— Свободны, — парней отправляю отдыхать. Толкаю дверь кабинета, захожу.

— Только попробуй ко мне прикоснуться, псих! — Алина стоит посреди кабинета, держит в руке лампу. Бутылки отсюда убрали заранее. Но девка не отчаивается.

— И что будет? Включишь свою лампу, чтобы обзор был получше?

Расстёгиваю манжеты рубашки, закатываю рукава. Ступаю ближе к ведьме. Она назад пятится, взглядом прожигает. Даже сейчас не готова сдаться. В угол загнана и всё равно готова до конца трепыхаться.

— Демьян, не смей, — шипит, — я не явилась на суд. Только благодаря этому ты на свободе, но я… Я могу…

Одно резкое движение, лампа летит в стену, девка вжата в меня. Визжит, вырывается, впивается зубами в руку. Дикая сука.

— Всё, что ты можешь, это спрашивать, как глубоко заглатывать. Всё остальное ты делаешь молча и с большим энтузиазмом, поняла?

Голову её запрокидываю, взглядом впиваюсь в лицо. Глаза блядские рассматриваю, губы пухлые. Член кровью наливается, таранит ширинку. От этой ведьмы кроет как в первый раз.

— Ненавижу тебя, ублюдок. — Шипит в лицо.

— Как жаль, что мне по хер.

Алина

Внутри всё от ярости и злости колотит. Эти глаза. Чёрные. Прожигающие. Ненавистью искрящие. Он меня ими буквально вспарывает. Никакой надежды на спасение. Он даже не спрашивает. Не хочет говорить. Сжимает сильно, к себе притягивает близко. А меня кипятком от этой близости обжигает. Вся моя работа над собой летит к чёрту. Медитации. Управление мыслями и эмоциями. Всё это чёртова лажа! Нужно потребовать деньги обратно. Потому что ничего не работает. Сердце опять на износ работает.

Флешбек нашего первого знакомства перед глазами проносится. Базовые настройки откатились назад. Всё как в первый раз. Страшно до чёртиков, потому что я знаю, на что он способен. Да, смог запудрить мозги. На глаза розовые очки упали. Я ведь и правда верила, что с бандитом возможно счастливое будущее. Влюбилась. И этим всю свою семью под удар поставила. Я до сих пор не знаю, те фото, что мне в полиции показывали, правда или ложь. Потому что… он может. И вопрос даже не в том сделал ли в тот раз. Он делал это раньше. Сделает и снова. Такие люди не меняются. Просто я дурой была и хотела верить в лучшее.

Я вырываюсь. Нахожу силы, чтобы вырвать руки. Царапаю Демьяну лицо. До крови. Ногтями полосую. Защищаюсь как могу. Все способы в ход идут.

— Сука бешеная, — рявкает, резко меня разворачивает, руки за спиной пальцами зажимает. Толкает к столу. А я задыхаться от страха начинаю. Господи, он же сделает, да? За этим сюда и приехал?

— Демьян, не нужно, — взвываю, — давай поговорим. Так нельзя. — Даже не надеюсь, что сработает, просто взвываю от беспомощности. Голос дрожит, всхлипываю. Я понимаю, что больше ничего не смогу сделать. Я слишком долго боялась. Пряталась. Я ведь знала, что это случится. В кошмарах видела. Понимала, что он придёт. Потому что я для него предательница.

Но Суровый замирает позади меня. Ничего не делает. Как будто мой хриплый от слёз голос его трогает. Резкий рывок и я снова к нему лицом развёрнута. Запястья рук хочется потереть. Он больше не сжимает, но их как будто кипятком обожгло.

— Поговорить хочешь? — В лицо рычит, его кроет эмоциями. И от этого ещё страшнее становится. Потому что он не управляемый в таком состоянии. А мне нужно что-то придумать. Потому что он не отпустит, не выпустит из этого кабинета. Нужно как-то сбежать, а перед этим замылить ему глаза. — Раньше нужно было говорить. У тебя до хуя времени было, Алина.

— Не было, — отрезаю в ответ, — выбор был небольшим. Либо я семья спасаю и себя, либо…

— Либо что? Сдаёшь меня, раздвигаешь ноги перед ублюдком Алексом и счастливо живёшь дальше?

Что он несёт? Когда про Алекса говорит, то сжимает мою руку ещё сильнее, заставляет скривиться. Он думает, что я с Алексом? Что за бред? Единственные мои встречи с мужчиной — это встречи с психологом. К которому до сих пор ходит моя сестра. После того похищения она не может нормально спать. Вздрагивает от каждого резкого звука. Мать снова в больнице. Повторный приступ. И это всё из-за того, что я связалась с уголовником!

— Да, именно таким был план, ты угадал, чтобы трахнуться с Алексом я всё это и придумала! — Не выдерживаю, вырываюсь, трепыхаюсь в его руках. Но Суровый грубо меня встряхивает, а после, подняв, усаживает на столешницу. Мои попытки ему помешать терпят крах. Он расталкивает ноги в стороны. Встаёт между ними, зажимает пальцами подбородок, чтобы на него смотрела, не даёт отвернуться. Он сильнее меня во много раз, я просто физически не могу ему противостоять.

— Признайся честно и всё будет не так плохо. Когда ты спуталась с Дроздом? Он вышел на тебя до нашей встречи?

Я не понимаю ни слова. О каком Дрозде он говорит? Это человек? Господи, что за бред?

— Демьян, я не…

— Я хочу понимать, с какого момента началась подстава. Поцарапала тачку случайно? Или такой был план изначально.

Я вся дрожу. Я не понимаю. Какая подстава? Он думает, что меня кто-то подослал?

Одна его рука сжимает подбородок, вторая скользит по ноге вверх. Я пытаюсь вырваться, скинуть руку. Не хочу, чтобы он прикасался. — Отвечай, ты ведь хотела поговорить, давай, трещи.

— Я не знаю никакого Дрозда, я впервые об этом слышу. Они похитили мою сестру. У меня не было выбора, я…

— Значит, выбрала пиздеж, — резкий толчок и меня опрокидывают на стол. Демьян сверху нависает.

— Демьян, послушай, я правду говорю. Они похитили, вынудили. У меня не было выбора. Я сделала всё возможное. Я же не явилась на суд. Я…

— Только поэтому ты ещё дышишь, Алина. Только это сдерживает меня от того, чтобы поступить так, как поступают с предателями.

Я втягиваю воздух через ноздри. Рвано. Меня всю потряхивает от того, что он так близко. Я по его глазам вижу, что он не верит ни одному моему слову. Они всё как будто мимо него пролетают.

— Ты не пошла к Юсупову, не обратилась к Шаху после того, как менты отпустили, а ты могла. Разве Юсупов не спас тебя раз? Разве он не тот, кто может помочь? Диана не близкий тебе человек? Но ты сбежала с этим ублюдком. Пропала. Скрылась. Надеялась, что не найду. Раздвинула перед ним ноги.

Его рука скользит по моему телу. Прикасается к животу, а после он резко одёргивает руку. Так, будто его кипятком обожгло.

— Носишь в животе его ублюдка!

Я не сразу понимаю, что происходит. От шока всего происходящего бедное сердце в горле как будто уже колотится. Собралось сбежать самым быстрым путём. От того что говорит Демьян, меня кроет эмоциями. Непониманием. Он как будто ничего не знает. Не про похищение моей сестры. Не про няню. Ничего…

В глазах ярость и жажда расплаты. Я не смогу ему ничего объяснить. Он просто не станет слушать. Точно не в таком состоянии.

Живот обжигает от его взгляда. Он думает, что я беременна? Беременна от Алекса. Господи, что за бред, я не… И вот тут мой мозг начинает включаться. Выходить из заторможенного состояния шока. Беременна. Он даже к животу прикоснуться не смог. Ему противно. От одной мысли, что я с другим… Что во мне его ребёнок… Значит…, и я противна. Я начинаю соображать. Это же ведь мой шанс, правильно? Шанс уйти сейчас, избежать всего этого. Он не станет продолжать. Побрезгует.

Сердце начинает колотиться сильнее. Явно против моих сумасшедших идей. Я и сама не понимаю, насколько небезопасно так поступать. Но выбора другого нет. Говорить он не будет, точно не сейчас. Скажу, что не беременна, у него никаких препятствий не останется. Сорвёт одежду, а дальше… Внутри всё льдом покрывается, замерзает. Нет, я не позволю. Не знаю, откуда он этот бред взял. Кто ему эту мысль в голову впихнул. Но я за неё хватаюсь как за спасительную соломинку. Надеюсь, что это не станет колоссальной ошибкой. Что я не подпишу себе смертный приговор.

Я обнимаю руками живот, как будто защищая. Затравленным взглядом на него смотрю. Всё что угодно, только бы сбежать отсюда. Спастись.

Суровый медленно поднимает взгляд от живота к моему лицу, цепко изучает. А после назад отшатывается, как будто я прокажённая.

— Демьян, не нужно… Он не виноват. — Шепчу хрипло, внутренний голос визжит от паники. Орёт, что я идиотка и погубила нас.

Расплакаться не составляет большого труда. Я и так напугана до предела. Он хорошо постарался. Слёзы катятся по щекам. Я не знаю правильно ли я выбор сделала. Но если иначе от него не спастись… Я не пущу его больше в свою жизнь. Не хочу, чтобы моей семье снова угрожала опасность. Я сама могла оказаться за решёткой. Мою машину нашли на границе, до верху набитой нелегальным оружием. И неважно он это сделал или нет. Может, и за него. Но мне ясно расписали перспективы моего будущего за решёткой.

— Значит, раздвинула ноги, — цедит сквозь стиснутые зубы.

Слёзы продолжают ручьями стекать по щекам. Хочется выкрикнуть, что нет. Чтобы он не смел так обо мне думать. Но я сцепливаю зубы. Пускай думает так. Я грязная. Предательница. Ко мне противно прикасаться. Меня устраивает. Я буду и дальше жить без него в моей жизни.

— Это тебя не касается, это моё дело. — Отрезаю. Слишком грубо бросаю в ответ. Провоцирую его на то, чтобы снова бросился ко мне. Сжал пальцами челюсти. — Что, будешь издеваться над беременной? Падёшь так низко? Ведь даже у тебя должны быть какие-то принципы.

— Дрянь, — цедит в ответ, взглядом буквально на живо вспарывает, боль причиняет. Морально я сейчас разлагаюсь. Он никогда на меня не смотрел так, как сейчас. Что самой от себя противно становится.

В следующую секунду вздрагиваю от резкого стука в дверь. Кто-то буквально долбит кулаками по двери.

— На хер! — Рявкает Суровый, от меня руки не убирает. Он ещё не закончил. Только начал. То, что его хотят прервать, только раздражает мужчину. Вызывает ещё большую агрессию.

— Суровый, проблемы! Там люди приехали. Нужно, чтобы ты вышел.

— Без меня разбирайтесь, я занят!

— Ты запретил стрельбу открывать, сказал всё мирно должно быть. Если ты не выйдешь, мирно не будет.

В моих глазах надежда загорается. Он ведь пойдёт, да? А я сбегу. Вот он мой шанс. Пульс учащается, надежда на спасение маячит перед глазами.

Демьян щурится, взгляд с меня не сводит. — Зря радуешься, это просто оттянет неизбежное. — Демьян зол, а я продолжаю надеяться.

В его кармане что-то вибрирует. Суровый достаёт телефон, смотрит на экран. Его глаза вспыхивают.

— Хуй с тобой, пока свободна, — а после его взгляд меняется. Как будто он принял какое-то решение. Отпускает меня, больше не прикасается.

Мне бы радоваться, но что-то не даёт. Его выражение лица, голос. Всё слишком легко.

— Я могу идти? — Дрожащим голосом произношу. Не понимаю. Я ничего не понимаю. Он ведь был в ярости, почему так быстро отошёл?

— Пока что да, можешь быть свободна. Приведи себя в порядок и иди работать.

Я вся дрожу, еле на ногах стою. Он ведь несерьёзно? Работать?

— Мне нужен выходной. Я не в состоянии и…

— Ну, значит, соберись, Алина. Говорят, ты охуенный профессионал. Твоя зарплата говорит за себя сама. Ёбарь не хило тебе отваливает. У тебя контракт, придётся отрабатывать.

Он поправляет свой пиджак, направляется к двери, так и оставив меня стоять возле стола в полнейшем шоке.

— И ещё, Алина, ты ведь читала контракт? Знаешь о сумме своей неустойки, если не явишься на работу?

Ублюдок! Стискиваю зубы и молча на него смотрю. Внутри всё снова сжимается от страха. Он знает, да?

— Лечение твоей матери также оплачивается со счетов отеля. Будет очень грустно, если по твоей вине она больше не сможет обслуживаться в клинике.

— Ублюдок! — Шиплю в ответ, не сдерживаюсь. Не получается.

— Аккуратней с выражения, от меня много что зависит, Алина. Будь хорошей девочкой и не зли меня, тогда, возможно, мы сможем договориться. А теперь иди и приступай к работе!

Доходит до двери. Берётся за ручку. И снова разворачивается ко мне.

— Ты же понимаешь, что будет, если попытаешься сбежать? Я не советую проверять.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Из кабинета Алекса… Точнее уже Сурового, выхожу на негнущихся ногах. Просидела в кабинете ещё минут пятнадцать после того, как он вышел. Пыталась хоть что-то придумать. Как-то упорядочить мысли в голове. Но ничего не вышло. Осознание глупости своего поступка настигло слишком поздно, когда уже всё было сказано. И что теперь будет я понятия не имею. В тот момент я думала лишь об одном — чтобы не прикоснулся, чтобы не стал… А вот об остальном не подумала. Что он теперь со мной сделает? Нужно бежать. Но как? Если он узнал о моей семье. Знает о маме, уверена, что о сестре тоже знает. Твою мать! Алекс убеждал меня, что даже если Демьян и выйдет, у него будет запрет на выезд из страны. Что он до меня не доберётся. А что на деле?!

Ударяю ладонью о стену, злюсь. Понимаю, что в ловушке. Шаг вправо, шаг в лево — расстрел.

Я как будто чувствовала, истерила. Просила Алекса достать мне запасные документы, чтобы чувствовать себя в безопасности. И мужчина обещал, что всё сделает. А сейчас он в больнице. Кошмар, Демьян его избил. Переломы.

Втягиваю воздух через ноздри. Приказываю себе успокоиться. Взять себя в руки пытаюсь. Мне нужно выйти к персоналу. Сделать вид, что ничего не произошло. Быть профессионалом дальше. А вот потом… Потом я что-то обязательно придумаю.

Когда спускаюсь на первый этаж, выдыхаю. Вижу, как Суровый в тачку садится, с ним ещё много мужчин. Он уезжает. А мне дышать спокойней становится. Внутренний голос твердит, что можно бежать, спасаться. Но я заставляю его заткнуться. И так дел наворотила. Зачем про ребёнка ляпнула? Господи, он же теперь озвереет ещё сильнее. И откуда он вообще весь этот бред взял? Алекс сказал? Зачем? Решил меня в гроб загнать?

С каждой секундой вопросов всё больше и больше. А ответов ни хрена нет. Демьян совершенно не знает, что тогда произошло. Никто не знает про похищение моей сестры. Про то, что отслеживались все его друзья. Прослушивались. Я ведь пытались позвонить Юсупову, они тут же мне дали понять, что сестру я больше не увижу. Мне нужен был человек, который не крутится в окружении Сурового. Мне нужно было спасаться. И я сделала выбор. Но Суровый не хочет докапываться до правды. Его устраивает своя. А я больше не стану мишенью в его грязных играх. Слишком высокая цена.

— Алина, с тобой всё в порядке? — Ариана подходит ко мне практически в конце рабочего дня. Когда мои нервные клетки уже готовы визжать от ужаса. Всё это время я находилась в дичайшем стрессе. Вздрагивала от каждой машины, что парковалась на парковке отеля. Всё боялась, что он вернётся до того, как я уйду. Снова заставит зайти в его кабинет. Вот и сейчас думаю об этом, и сердце в груди как ненормальное колотиться начинает. Точно сердечный приступ схватить планирует.

— Хорошо всё, не переживай, — натягиваю на лицо искусственную улыбку. А внутри всё натянуто как струна.

Я считаю секунды до конца рабочего дня. Чтобы уйти в нужное время. Чтобы всё по контракту, чтоб его! Я даже не думала, что он именно этим шантажировать начнёт. Контракт, семья, по рукам связывает.

— Тот мужчина, наш новый владелец… Ты после разговора с ним своя не своя, он тебя обидел?

Перевожу взгляд на девушку. Лицо сканирую. Правда переживает? Хотя она самая добрая здесь из девушек. Наивная. И ей точно не стоит лезть ко мне с такими вопросами. И вообще, лучше держаться от меня подальше. Потому что все, кто меня окружают, расплачиваются за мои ошибки вместе со мной.

— Нет, просто за Алекса переживаю, — выдаю в ответ. Вижу, как она взгляд вниз опускает. Губу кусает. Что не так? Она хочет мне что-то сказать?

— Алин… Алекс со мной связался, — произносит тихо, голос подрагивает, — он сказал, что в два часа ночи ты должна прийти на ваше место. Тебе передадут что-то важное.

У меня внутри всё стягивает, сжимает до хруста. Даже вдох сделать не получается. Я вся напрягаюсь как струна. Почему Алекс передаёт такое через… Ладно, плевать. Это человек с документами, да? Он всё-таки сделал, что я просила.

— Я поняла, спасибо.

— Алин… С ним же не несчастный случай, да? Я не хочу проблем. Честно. Мне страшно. И этот новый владелец… Не всё же хорошо, да? — Ариана вся дрожать начинает. Совсем себя не контролирует, привлекает внимание. Ну твою же мать!

— Успокойся, ты себя накручиваешь, — я пытаюсь её угомонить всеми возможными способами. Вроде получается. Но я ужасно злюсь на Алекса, что он выбрал такой способ. Ему как будто Суровый мозги отбил и тот думать адекватно перестал.

С работы еду сразу домой, сестре разрешаю остаться с ночёвкой у подруги. Её отец чиновник, так что Дарьяна точно будет в безопасности. А сама… еду в квартиру.

От страха меня всю колотит. Но я послушно еду домой. Никого не злю. Не нарываюсь на новые встречи и визиты.

До часу ночи сижу и смотрю в одну точку на стене. Пытаюсь принять правильное решение. Ведь если я добуду новые документы… Значит, смогу сбежать?

"Кошмар, ты хоронишь нас заживо! Сядь на одном месте и не рыпайся!" — внутренний голос испуганно визжит, а я закусываю губу до крови. Ведь чисто теоретически я могу туда добрать незамеченной и вернуть обратно. У меня есть способ, вот только что со мной будет, если я попадусь…

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Накинув на голову капюшон, я выхожу в прихожую. Открываю тумбочку и ищу в ней ключи от подвала. Да, я приняла решение сходить на место встречи. Но не для того, чтобы что-то забрать. А для того, чтобы проверить подстава это или нет. Мне нужно понимать. Я не могу так просто отказаться от перспективы новых документов. Это шанс сбежать. Снова. Звучит бредово? Возможно. Но я сама наворотила дел. Усугубила своё состояние и теперь нахожусь в подвешенном состоянии. Далеко не стабильном эмоционально. Кажется, что всё ещё можно исправить. И принимать какие-то рациональные решения очень сложно.

Через подвал я смогу выбрать незаметно. Там есть небольшое окно, через него вылезу. Костюм чёрный. Меня никто и не заметит. Вернусь по той же схеме обратно и всё.

В этот момент план кажется хорошим. Упустим то, что у меня дрожат от страха руки, и зубы стучат. Я так и не успела в аптеку, чтобы купить свои успокоительные таблетки. А они бы мне сейчас как никогда пригодились.

Спускаюсь на первый этаж. Лифт не использую. По лестнице иду. При этом просматриваю лестничные пролёты. Никого нет. Никаких людей. Может, Суровый ко мне никого и не приставил? Посчитал, что пригрозить достаточно?

Спускаюсь на цокольный этаж, где у нас подвальные помещения. Внутренний голос визжит, чтобы я назад вернулась. Обдумала, как Суровому правду про беременность рассказать. Хороший план продумать. Например, сначала в него транквилизатором пульнуть, а дальше разговоры вести. Вот так у нас точно всё получится. И он молча слушать будет. Наверное.

Захожу в своё подвальное помещение. За собой дверь на ключ закрываю. На всякий случай. А то мало ли… Смотрю на небольшое окошко вверху. Губу закусываю. Прикидываю точно ли я там помещусь. Должна. Вот когда в квартире этот план обдумывала, я в нём почему-то больше уверена была. Сейчас уверенности в адекватности моего поступка мало остаётся.

"Домой. Пошли домой. Обдумаем план примирения. Он же отойдёт. Всего шесть месяцев в тюрьме. Поди отдохнул от дел немного"

Приказываю внутреннему голосу заткнуться. Подставляю несколько коробок, чтобы до окна добраться. Открываю его. На руках подтягиваюсь, пролажу в оконную раму, всё идёт хорошо. Туго, но нормально. Я просачиваюсь. Почти всё получается. Только в самом конце, когда я вся уже на улице вешу, моя штанина за что-то цепляется.

— Чёрт, — шиплю, дёргаюсь.

От того, что активно рыпаюсь вперёд, кожу ноги что-то острое царапает. Я, кажется, за какой-то гвоздь зацепилась. Но эта проблема оказывается не самой важной. Я замираю. Даже не дышу, потому что слышу хруст ветки совсем близко. Мои нервы тут же визжать начинают. Внутри всё стягивается и сжимается.

— Дальше можешь не пыхтеть, — полосует по нервам знакомый голос, — вид и так зачётный, меня устраивает.

Я тут же дёрнуться пытаюсь, шиплю от того, что гвоздь царапает кожу.

Суровый совсем близко. Я вижу носки его туфель. Идеально начищенных.

— Твоя задница всегда мне нравилась, твоя сильная сторона.

В следующий момент я зажмуриваюсь от жалящего шлепка.

— Не смей! — Шиплю.

— Ты там что-то говоришь? Просишь сильнее?

Новый шлепок.

— Ублюдок!

— Не сидится тебе, Алина, на месте, ищешь на задницу приключения. Ну считай, что нашла.

Я снова пытаюсь вырваться, дёргаюсь. Но ситуация вместо того, чтобы разрешиться, только хуже становится.

— Не трогай! Не смей!

Но мои слова для него пустой звук. Суровый лишь продолжает. Его носки туфель из поля зрения пропадают, это потому, что он впритык подходит!

Я так и вешу, ничего не могу сделать. Как сосиска болтаюсь. А этот… Став справа от меня, ногу перекидывает. И я… получается, что между его ног нахожусь. А моя… многострадальная пятая точка… Кошмар! Зажмуриваюсь, конечно, это вряд ли мне поможет, но надеяться никто не запрещал.

— Ты… Ты что… — Визжу, когда он меня ногами фиксирует. Сжимает. Он так близко. А я вешу так неудобно, что… Моя задница соприкасается с его пахом!

— Трещать прекращай, раздражаешь! Ты и так пиздец в каком шатком положении.

— Что?! Да я просто… я…

— Настолько всё хуёво, что в подвале живёшь и вот так на прогулки вылазишь?

Прикусываю губу. Улавливаю его отсылку. Крысы так живут. А я для него такая, да? После всего…

Зажмуриваюсь ещё сильнее. Дёргаюсь. И в эту же секунду жалею, что вообще двигалась. Потому что ощущаю, что Демьян возбудился…

— Хули застыла? Я намёк уловил. Так даже удобней, рыпаться не будешь.

Я застываю, губу прикусываю. Он же не станет, правда? Не воспользуется? В памяти снова первое знакомство всплывает. Демьян точно не славится выдержкой и воспитанием.

— Мне плохо, — хриплю. От такого положения и правда тошнить начинает. Кровь к голове приливает. Виски сжимает. В горле ком стоит. Ещё и Суровый… Сжимает лапищами мои бёдра. Стискивает. — Пусти! Пусти! — Визжу, громко, надеюсь, что оглушить его смогу.

— Заглохла, иначе реально напросишься!

Суровый сжимает сильнее, резко дёргает, а после я лечу вниз. Уже готовлюсь к тому, что будет больно. Что я ударюсь о землю. Но этого не происходит.

Демьян продолжает меня удерживать. Не даёт упасть. Я готова к тому, что он сейчас меня поставит на ноги. Но я опять ошибаюсь.

— Спасибо, я дальше сама… — Пытаюсь хоть как-то ситуацию спасти. Но мужчина лишь хмыкнув, закидывает меня себе на плечо.

— Ты сама уже до хуя что сделала, Алина.

— Демьян! Пусти! Мне правда плохо, я…

— Поработай над собой, сдерживай порывы. Испортишь брюки, будешь сама лично их застирывать.

— Что?! Отпусти меня и никаких проблем не будет! — Шиплю в ответ, снова дёргаюсь, за что лишь он сильнее меня сжимает, и я стискиваю зубы.

В голову приходят разные мысли. Кричать, визжать. Звать на помощь. Но я не решаюсь сделать из этого ничего. Потому что реально страшно. Он словил меня на побеге. На горячем. Судя по всему, итак на взводе. Сейчас разозлить Сурового ещё больше — это только себе хуже сделать. С людьми, которые мне захотят помочь, он разберётся быстро. А выгребать потом это всё только мне.

Мы идём недолго. Я сдерживаю рвотные позывы как могу. Но тут приходит новая проблема — Демьян резко меня ставит на ноги. Перед глазами всё кружиться начинает. Меня пошатывает, я чуть ли не падаю. За его руки хватаюсь.

— В тачку села и не отсвечиваешь. — Зло бросает мне в ответ. Его настроение меняется по щелчку пальцев. Взгляд злой, насквозь пронзает. Смотрит так, что даже вдох сделать страшно. И только сейчас до меня доходит, что он всё моё состояние с беременностью составляет. Не то, что кровь прилила к голове, а после резко сменилось положение. Нет. Он думает о другом. По его взгляду суровому понимаю.

— Демьян… Давай поговорим, я… — Я вся дрожать начинаю. Мне не нравится, что происходит. Мозги как будто после такой встряски работать начинают в правильном направлении. Я ведь сама всё только хуже сделала. Сама… его только больше в ярость вгоняю.

— Села в тачку. Больше никаких выебонов, иначе я больше не сдержусь. — Пронзает меня взглядом насквозь, меня в холод моментально бросает. Этого Сурового я не знаю. Мужчина, с которым я была знакома, был другим. Не таким… жестоким.

Раздаётся громкая музыка. Демьян достаёт из кармана телефон.

— Да, Шах.

От этой клички меня передёргивает. Он здесь, да? Приехал с Демьяном?

Уверена, что в мою сторону он не сказал ни одного хорошего слова. Лишь подтвердил все жуткие догадки Сурового. Шах ненавидит женщин, и я не стала исключением.

— Скоро буду, да. Не ебёт. Не один. Завали. Сам разберусь!

От его фраз я лишь сильнее сжимаю пальцами ручку дверцы. Смотрю вперёд Желание сорваться и побежать очень сильное. Он хочет меня отвезти, где будет этот?! Я не хочу! Он меня ещё при первой встрече напугал!

— Рискни и будешь сама виновата во всём, что я с тобой сделаю! — Зло рявкает за моей спиной.

Я сжимаю ручки дверцы ещё сильнее. С яростью. А после дёргаю на себя и сажусь в салон.

Бах-бах-бах. Бешеное биение моего сердца — это единственное, что слышно в звенящей тишине.

Сжимаю пальцами ремень безопасности. С такой силой, что уже практически их не чувствую.

— Куда мы едем? — Первая решаюсь тишину нарушить, иначе от всех этих мыслей с ума сойду. Я понимаю, что и так всё плохо было, но сейчас же всё хуже в разы стало. Настолько, что меня реально кроет. Демьян злой. До бешенства. Я слышу, как скрипит руль, когда он его сжимает. Даже звук моего голоса его приводит в ярость. Даже не верится, что раньше мы очень даже ладили. Он стал моим первым мужчиной. С ним я узнала, что такое любовь. С ним же и узнала, что за всё в этой жизни расплачиваться нужно. Любому счастью цена есть.

— Куда ползла, Алина? — Рявкает в ответ. На мой вопрос не отвечает.

Каждое его слово бьёт по натянутым нервам. Я уже жалею, что вообще рот раскрыла. Нужно было в сидение втиснуться и молча сидеть. С ума сходить. Но я же так не умею.

— Свежим воздухом подышать… — Произношу тихо, щеку изнутри прикусываю. Что ему говорить? Правду? Какая гарантия того, что хуже не сделаю? По-хорошему мне бы ему всё вывалить. Вот только… Поверит ли?

— Надышалась? — Снова рявкает, я вздрагиваю от тона его голоса.

— Не совсем…

— Вижу пиздеть научилась, раньше только правду базарила. С кем поведёшься, да?

— Демьян, я…

— Завали, — резко, я зажмуриваюсь. Не хочу, чтобы он видео как мои глаза от слёз блестят. Потому что он делает больно. Словами. Раньше он никогда… Только с теми, кто провинился. С мужчинами. В мою сторону никогда, а сейчас… Похоже, я для него вообще упала ниже плинтуса.

— Демьян, я так больше не могу, я хочу поговорить. Я… Всё не так, как ты думаешь.

— Меня не гребёт, что ты хочешь, усекла? Теперь ты хочешь только то, что хочу я. Действуешь тихо, аккуратно и стараешься не отсвечивать. Потому что иначе я тебя раздавлю. Довела, сука. За один ебаный день.

Громко сглатываю. Машина начинает сбрасывать скорость. Подъезжает к какому-то дому.

— Ты меня не отпустишь? — Спрашиваю тихо. Сердце в груди как ненормальное колотится.

— Правильно думаешь, Алина.

— Демьян, у меня же мама, сестра, я не могу…

— Когда съебаться пыталась, думать о них нужно было. А не когда ты уже всё сделала. — Резко обрывает. Взглядом к месту припечатывает.

— Демьян, послушай…

Суровый резко вперёд подаётся, так что я дёргаюсь. Его пальцы моё лицо обхватывают. Челюсти сжимают. Кожа от его прикосновения пылать начинает. Сердце уже от страха в пятках колотится.

— Это ты меня послушай. Вижу, не отстреливаешь, что попала по самую макушку. Твоя жизнь в моих руках. Захочу — к хуям раздавлю.

Сжимает сильнее, заставляет меня всхлипнуть и зажмуриться.

— Я же нормально отпустил. Предупредил. Дал возможность. Ты на жопе ровно сидеть не умеешь. Наживку по локоть захватила. Я раньше тебя умной считал, девочка, а сейчас… ты меня расстраиваешь.

Наживку? Значит, он подослал Ариану? Это проверка была? Он просто хотел… Господи, какая же я идиотка. Так глупо попасться. Он знал про документы. Всё знал, понимал, что я поведусь, захочу от него сбежать. Просто играл со мной. Сделала так, чтобы я сама в ловушку пришла. Он просто её захлопнул. Вроде, как и сама теперь виновата во всём, что со мной происходить будет. Получается, что Алекс ему и это слил? Подставил? Господи, я совсем уже ничего не понимаю. Ещё и эта беременность чёртова. Если сейчас Демьяну сказать, он же уже не поверит, да? Подумает, что я за нос его вожу.

— Не оправдываю ожидания? — Огрызаюсь, поздно язык прикусываю.

Демьян челюсти сжимает так, что желваки ходить начинают. Глаза опасно сверкают.

"Заткнись или мы даже до утра не доживём"

— Ты не отдупляешь, да? Я тебя просвещу. Ты сама себя загнала в ловушку, когда сбежала с ублюдком. Когда не пошла к моим людям. Когда своей дырявой головой решение принимала. На тебя открыта охота. Человек, который захотел меня прижать, не прощает таких проёбов. За тебя цена выставлена. Официально дали зелёный свет. Приволокут живой — цена выше. Дохлой — тоже заплатят. Менты тебя ищут. Но ментам ты нужна только чтобы показания подтвердить, дальше тебя отдадут на убой. Потому что больше от тебя никакого толку не будет.

С каждым его словом внутри всё холодеет.

Охота. На меня открыта охота. Слова Демьяна в голове вибрируют. Я поджимаю под себя ноги. Колени обнимаю.

Меня привели в комнату. Приказали сидеть и не рыпаться. Точнее, Демьян дал понять, что Шах приедет, и если я не хочу оказаться в его обществе, то лучше мне здесь сидеть. Но на замок не закрыл.

Из горла истерический смешок вылетает. Это всё просто какой-то кошмар. Нереальный. Если честно, то даже сложно поверить в то, что это всё со мной на самом деле происходит. Получается на меня открыли охоту. Полиции я нужна только для того, чтобы Сурового закрыть, а дальше меня этим людям на утеху отдадут? И менты ещё и подзаработают на этом?

Верю ли я в подобный расклад? Возможно, я бы сказала нет, если бы сама лично не столкнулась полгода назад с тем, что те самые менты похитили мою сестру, и шантажом заставили показания дать. Время от времени, ставя на громкую связь телефонный разговор, в котором моя сестра рыдает и просит её спасти.

"Ты должна ему сказать" — внутренний голос продолжает играть одну и ту же пластинку.

Я ведь пыталась, но он совершенно не хочет меня слушать.

"Так пыталась, что он тебя теперь ещё и шлюхой считает?"

Кривлюсь. Рука сама на плоский живот опускается, растирает занемевшую кожу.

Встаю с пола, начинаю расхаживать по комнате. Виски вибрируют. Внутренний голос переходит в прямое наступление.

"Ты должна ему признаться. Начать с другой тактики. Извинись за то, что произошло. Прекрати огрызаться и поговори с ним"

Заламываю пальцы, в сторону двери смотрю. Сердце колотится как ненормальное. Может и правда? Пойти… сказать? Я не слышала, чтобы к дому машина подъезжала. Значит, Шаха всё ещё нет? Воспользоваться шансом, что Демьян один? Получается, что я так старалась избавиться от его защиты и влияния, а всё остаётся по-прежнему? Помочь мне может только он? Мне и моим родственникам нужна его защита. А что нужно ему взамен? Мы сможем договориться? Но на каких условиях?

Я понимаю зачем я ему сейчас. Он просто перестраховывается, чтобы я у ментов не оказалась. Не подтвердила показания. Потому что после его реально посадить могут. А меня убить.

— Господи, — накручиваю себя до максимума. Измеряю комнату шагами. Нервничаю настолько, что уже и вдохнуть воздух тяжело становится.

Резко останавливаюсь. Сжимаю пальцами вибрирующие виски. Нужно идти. Я принимаю решение, что поговорить это самое лучшее, что я могу придумать.

Направляюсь в сторону двери, сжимаю ручку, на глубоком вдохе вниз её тяну и дверь толкаю. Та открывается, и я выхожу в коридор. Закусываю губу и по сторонам смотрю. Пытаюсь вспомнить, откуда мы пришли. Я же сюда в полнейшем шоке поднималась. Ничего вокруг не видела. В голове только слова мужчины. Переваривала новую информацию.

Решаю, что пойду влево. Иду до того момента, пока не вижу лестницу, что вниз ведёт. Спускаюсь, мы вроде три этажа проходили. Медленно прохожу ступеньку за ступенькой. Постоянно к звукам прислушиваюсь. Потому что если этот ужасный Шах уже приехал, то я назад пойду. При нём ничего говорить не стану. У меня даже сейчас морозные мурашки по коже, стоит его только вспомнить. А видеть его снова нет никакого желания.

Спускаюсь на второй этаж, лестница почему-то дальше не идёт. Заканчивается. И этаже здесь странные, как будто по кругу хожу.

Прохожу много комнат, в них не рискую заглядывать. Хочу выход на первый этаж найти. Мне кажется, что там мужчины будут говорить или нет… Чёрт! Я полностью растерянная!

Нахожу лестницу, что вниз ведёт. Спускаюсь, дверь толкаю и на улице оказываюсь. В огромном саду. Делаю шаг вперёд, пока пытаюсь понять, что делать дальше, позади меня щелчок раздаётся. Оборачиваюсь, это дверь с таким странным звуком захлопнулась. Решаю, что в дом вернуться нужно, тяну за ручку двери, а она не поддаётся.

— Да нет, быть не может…

Тяну ещё и ещё.

— Вот же гадство!

Дверь захлопнулась. Я её открыть не могу. Чёрт!

Дёргаю снова и снова. От безысходности. Пока до меня наконец то не доходит, что это финиш. Через эту дверь я назад не попаду.

Оборачиваюсь. Рассматриваю сад. Здесь же должен быть другой выход, правда? Я могу найти другую дверь и через неё вернуться. Так как дом круглый, решаю, что просто обойду его по кругу и точно что-то найду.

Моя уверенность длится ровно до тех пор, пока я по кругу обратно к той же самой двери и не возвращаюсь. Да что же это такое? Ударив ногой по двери, я опускаюсь возле неё на корточки. Решаю, что здесь сидеть буду. Ну вот и как после этого доказать Демьяну, что я не сбежать пыталась, а его искала? Он же не поверит!

На глаза слёзы наворачиваются. От глупости всей ситуации. От того, что я просто устала. От того, что непонятно сколько здесь просижу. А я ведь хотела попросить у Демьяна мой телефон, чтобы позвонить в клинику к маме, после сестре. Убедиться, что они в порядке.

Казалось бы, что хуже ситуации быть уже не может, как позади меня раздаётся голос, от которого коркой льда покрывает.

— Своей смертью не помрёшь.

Дёргаюсь, теряю равновесие, падаю вперёд и больно приземляюсь коленками на асфальт. Перед моими глазами появляется Шах. Сжимает в пальцах подкуренную сигарету. Прожигает меня своим холодным взглядом. А я лишь делаю глубокий вдох. Господи, ну вот за что мне всё это?!

Первое желание — бежать. Сломя голову ноги. Потому что этот мужчина меня пугает. Что при первой встрече, что тем более сейчас. Его взгляд… Он даже не скрывает неприязнь. Я не нравлюсь. Бешу. И он открыто мне это демонстрирует.

— Удобно? — На коленки мои кивает, недобро усмехается. Дальше не комментирует, но я сама всё понимаю.

Краснею до кончиков ушей. Он намекает, что поза для меня привычная, да?! Ублюдок!

— Вы меня напугали, — в ответ выдаю.

Поднимаюсь на ноги. Отряхиваю костюм. Тут же оборачиваюсь по сторонам. Он же не может здесь один гулять, правда? Ну, пожалуйста. Не думала, что так скоро буду жаждать увидеть Демьяна. Но сейчас буквально молю, чтобы он из-за угла показался.

— Какая пугливая стала, — ухмыляется, а меня передёргивает, — как ты только границу переезжала и не окачурилась?

Тут же в него взглядом стреляю. Прямо в глаза смотрю. Не твоё дело, ублюдок! Надеюсь, в моём взгляде хорошо читаешься всё, или там, где ты учился, программа-минимум была?

— Вашими молитвами, — язвлю в ответ. Понимаю, что не стоит. А слова сами вылетают. На самом деле мне страшно, и я так защищаюсь. Очень сильно надеясь на то, что он не посмеет меня тронуть. Только жалить словами будет и всё.

— Жалеет тебя Суровый, я давно говорил, что из такой лживой сучки инфу вытягивать щипцами нужно. Разбаловал тебя.

Его слова под дых бьют. Обижают. Хочется, чтобы Демьян заступился. Рот ему закрыл. Но в глубине души понимаю… Он за друга своего горой стоит. А я… А я его за решётку упекла. Значит…

— Потому что Демьян не такой, как вы, — руками себя обнимаю, — у него понятия есть и…

— У него слабость есть, но ты очень умело убиваешь и та малое, что осталось.

Закусываю губу. Это он про мои провтыки? Да? Делаю шаг назад. Снова оглядываюсь.

— Я… я назад хочу. Дверь не открывается, я случайно здесь оказалась…

— У тебя девиз по жизни — всё случайно. Всё с проебом.

— Я вообще Демьяна искала! Я поговорить хочу. — Стреляю в него взглядом, даю понять, что разговор с ним вообще нежелательный. Он как будто из леса вышел. Мы-то виделись один раз. А как он со мной разговаривает. Вообще никаких манер воспитания. Он-то с женщинами в этой жизни вообще общался? Или только из клетки на них смотрел?

— А я стейк хочу. С кровью.

Хлопаю ресницами. Смотрю на него как на ненормального. И что это значит? Это намёк какой-то?

— Ну вот и приготовите себе, — ещё на шаг отступаю. На всякий случай. Мало ли насколько он голодный.

Этот амбал снова зубы показывает. Скалится. Говорю же из леса вышел. Я, если честно, готова в эту дверь с новой силой молотить. Только бы от этого дивного диалога избавиться.

— Я думал мы фактами делимся. Желаниями.

Он издевается, да? Ну вот точно! На ступеньку садится бетонную. Откидывается назад. Значит, уходить вообще не планирует? Ну шикарно просто!

— Сомневаюсь, что ваши желания кого-то кроме вас самого интересуют.

Шах прищуривается, стреляет в меня взглядом. Как будто уточняет, уверена ли я, что это всё вообще говорить нужно. А я не уверена! Я на нервах непонятно что несу. Но я и правда сомневаюсь, что хоть одна женщина в мире согласится вот с таким… Добровольно. Огромный. Пугающий. Хам! Ещё и женоненавистник. Демьян говорил, что у него повод есть, а мне кажется, что ему просто нравится над женщинами власть иметь. Рот одним словом затыкать. И я уверена, что его любимая фраза: "На колени". Потому что в его зверином мире это самая удобная поза для доминирования.

— Думала уже, что с тобой будет?

От его вопроса только сильнее себя руками обнимаю.

— Я не понимаю…

— Ну что будет, когда Суровому надоест в благородство играть. Когда в полной мере осознаёт, что ты крыса и сдала его. Пока не жестит. На эмоциях ебашит после тюряги. Но рано или поздно в голове всё устаканится. И дальше… тебе пиздец.

Громко сглатываю. Демьян не станет… Мы сможем договориться. Я ему правду расскажу и тогда… А что тогда? Я сама ответ на этот вопрос получить боюсь.

— А вы для кого интересуетесь? Может, и сами руку приложили, чтобы он так на меня реагировал? Я ведь вам с первой секунды не понравилась! — От его слов меня рвать от эмоций начинает. Я совсем не контролирую поток слов.

— Ты сама охуенно справляешься. — В ответ хмыкает.

— Вам ничего не даёт права меня обвинять! Понятно?! Никто из вас всех не знает, что мне пришлось пережить! Хоть один бы из вас семью предал?! Вы всё… всё только… — Договорить не успеваю, потому что Шах резко на ноги встаёт. На меня надвигается. От его взгляда внутри всё холодеет, язык к нёбу прирастает.

— Мне сейчас ничего не мешает тебя в мешок засунуть и отнести куда нужно. Сдать как живой товар. Это все проблемы решит. Тебя выебут по кругу и закопают. Проблема будет решена. Суровый проебы быстро решит по бизнесу. Через шлюх двадцать попустит. Забудет. Из головы к хуям выкинет. И заживёт как раньше.

Шаг назад, ещё один. Ноги дрожат от страха. Господи, от каждого его слова перед глазами всё больше и больше реальность плыть начинает. Я не знаю почему, но ни в одном его слове нет сомнения.

— Так что советую меня не провоцировать, и свисток не раскрывать. Моя бы воля ты уже по заслугам получила. И если бы я тебя подставлял, ты бы уже давно рыб кормила, а не ходила бы здесь, и выебоны всем свои демонстрировала!

Прикусываю язык. Боюсь нарваться ещё сильнее. Шах стоит в нескольких шагах от меня, а как будто огромной горой сверху нависает. Наверное, его слова проанализировать нужно. В таком стрессовом состоянии это точно не получится сделать. Я вообще мечтаю, чтобы он испарился. Пропал. Исчез. Даже если он меня не подставлял, то он Демьяну про меня плохие вещи говорит. Я знаю. По нему вижу. И даже эти его слова… Через двадцать шлюх попустит. Значит, Демьян, он… До сих пор… Сердце колотиться начинает сильнее. Если я всё ещё небезразлична Суровому, то…

Кошмар, о чём я вообще думаю? Поводов для радости мало. Потому что если так, то он меня не отпустит. Не разрешит уйти. Но и, с другой стороны, защищать будет… В голове полная каша. Сердце колотится и разгоняется всё сильнее. Лёгкие сдавливает. Я вроде как кислород ртом хватаю. Вдыхаю. Но надышаться не могу. О нём думаю и как будто с катушек еду.

Нет. Нужно выкинуть из головы все эти глупости. Я нужна Суровому, чтобы его не посадили. Он нужен мне как защита. На этом сойдёмся. В омут с головой больше никогда. Я уже один раз нырнула, и вот последствия до сих пор догоняют и подзатыльники дают.

— Мне нужно найти Демьяна и я…

— Вообще поебать, что тебе нужно, — рявкает резко в ответ. Челюстями ведёт.

Я снова вздрагиваю. Ну какой же он… Хамло невоспитанное! Таких вообще в клетке в зоопарке держать нужно!

От дальнейшего диалога с этим орангутангом только телефонный звонок спасает. Шах кривится, взглядом меня ещё раз полосует, а после телефон из кармана достаёт. Я же пользуюсь возможностью и ещё дальше отхожу. Вдох глубокий делаю. Ещё и ещё. Жадно кислород глотаю. Дрожащие ладони к груди прижимаю. Это всё какой-то кошмар. Который не заканчивается. На кой хрен я вообще из той комнаты выходила?!

— Да, тут.

Чувствую, что его взгляд снова ко мне прикован, я моментально всем телом напрягаюсь.

— Тут твоя девка, со мной. На улице её нашёл, в трёх кустах потерялась. Иди забирай, пока не выбесила.

Обхватываю себя руками за плечи. Язык снова прикусываю, потому что желание огрызнуться очень велико. Он со мной разговаривает как… Резко выдыхаю. Вся эта ситуация бесит до ужаса. Но радует только одно — сюда сейчас придёт Демьян. Скорее всего, злой, в ярости, потому что уверенный, что я снова хотела сбежать? А я лишь просто потерялась! И как мне ему это объяснить?

То, что Суровый приближается, я чувствую быстрее, чем вижу самого мужчину. На теле волосы дыбом встают, внутри всё обдаёт диким жаром и резко в холод бросает. Ярость Демьяна я чувствую очень сильно. Он ею искрит. Раньше я бы бросилась к нему, чтобы найти защиту. Чтобы он отгородил меня от своего ненормального друга психа. Вот и сейчас по инерции с места срываюсь. Даже пару шагов делаю, а после застываю. Ноги в землю как будто врастают. Я вспоминаю, что больше не имею права. Не могу. Не знаю, как он отреагирует.

Суровый по моему лицу взглядом мажет, как будто ощупывает. Ищет что-то, что только для него понятно. Считывает эмоции.

— Тебя в доме заждались, Шаман жаждет личной встречи. — Демьян к Шаху обращается.

Я лишь втягиваю воздух через ноздри. Он уйдёт же, да? Не станет присутствовать при разборках? Судя по внешнему виду Сурового, разборкам точно быть.

— Соскучился, — Шах скалится, — глаз на мою коллекцию положил, надеется, что уломает продать.

— Иди, я подойду. — Демьян кивает ему, даёт понять, чтобы оставил нас двоих.

Шах бросает на меня последний взгляд и уходит прочь. В этот момент я выдыхаю. Становится как-то легче. Дышать проще. Но эта иллюзия длится всего несколько секунд. Потому что Демьян оказывается рядом по щелчку пальцев. Огнём дышит. В пепел меня сжигает.

— Я потерялась! Тебя искала и…

— На улице случайно оказалась? — Рычит, наступает. А когда я шаг назад делаю, то сжимает плечи ладонями. — Дом странный, по кругу всё идёт. Я по лестнице пошла и сюда вышла. Потом дверь захлопнулась. Я не смогла зайти обратно. А потом этого встретила…

Демьян щурится, продолжает взглядом вспарывать, но не кричит.

— Пошли, — произносит и на себя тянет.

Я послушно переставляю ноги. Он не кричит, это же хорошо, да? Мы ведь сможем поговорить?

Ведёт меня к стене. Я же непонимающе за ним наблюдаю. Дверь же слева. А после мужчина кулаком по стене ударяет, и та начинает двигаться. Глаза от удивления распахиваю. Это как? Это что… проход?

— А через дверь в дом обратно не попасть?

— Она работает только на выход.

Растерянно оглядываюсь. Почему так? Но не успеваю задать лишние вопросы, потому что мужчина подталкивает меня вперёд, захожу обратно в дом.

Демьян выводит меня к лестнице, ждёт, пока я поднимусь. Заводит в комнату, но уже не в ту, в которой я сидела до этого. В этой комнате на двери есть замок, я сразу это отмечаю. Теперь меня наверняка запрут, да?

Когда я понимаю, что Демьян уйти хочет, то вперёд бросаюсь.

— Демьян, подожди, — тут же произношу. Хватать его за руку не решаюсь. Останавливаюсь в нескольких метрах от мужчины.

Суровый застывает от звука моего голоса. Но не разворачивается, не смотрит на меня.

Сердце в груди, как ненормальное заходится. Уйдёт или останется? Захочет ли говорить?

Внутренний голос истерически смеётся.

"Ты то сбегаешь, то поговорить хочешь"

Вижу, как его спина напрягается. Белоснежная рубашка обтягивает стальные мышцы. Внутри уже знакомый трепет появляется. Щекочет нервы. Страх смешивается с эмоциями, которые я так сильно хочу приглушить. Я уже один раз заставила себя забыть. Спрятала глубоко. Закрыла на замок. Смогу и сейчас.

— Демьян, я не пыталась сбежать, я тебя искала. — Вздохнув, начинаю говорить. Потому что боюсь, что сейчас уйдёт. А там Шах, ещё непонятно, что будет дальше. Сейчас настроит его против меня. Он даже не скрывал что хочет, чтобы Суровый на меня забил. А у меня больше нет защиты. Только он.

— На хрена?!

Демьян с места срывается настолько быстро, что я даже ничего понять не успеваю. Хочу отшатнуться. Отойти. Но Суровый настигает в два шага. Его пальцы мою шею обхватывают. Я от испуга назад ступаю. Пока не упираюсь в стену. Точнее он меня в неё припечатывает.

— Демьян, я… — Голос дрожит. Внутри всё корочкой льда покрывается. Мои глаза распахнуты на максимум. Суровый в ярости. Взбешён. По взгляду вижу. По его сверкающим глазам.

Пальцы сжимают тонкую шею. Не сильно. Не так чтобы кислород перекрыть. Но он бы хотел сильнее. И это ужасно пугает. Демьян сдерживается. Но как долго он захочет себя ещё в руках держать?

— Ты — сука. Каждое твоё слово — отрава. — В лицо рявкает, наклоняется так, что его рваное дыхание кожу обжигает. Глазами прожигает насквозь. До ужасных ожогов.

— И как с тобой разговаривать?! — Хриплю в ответ, — я только пытаюсь что-то сказать, ты моментально взрываешься. Твоё поведение и угрозы вынуждают меня…

— Ты хуйню творишь по своему личному желанию. На меня не спихивай.

— Я хочу договориться, — хриплю, — я…

— Договориться? — Тут же скалится. Пальцы второй руки бегунок змейки сжимают на моей кофте. Моё дыхание учащается. Что он делает? Зачем?

— Не трогай… Не… — Я дёргаюсь, пытаюсь ему помешать. Вырваться.

— Не вижу, чтобы ты договариваться хотела, — хмыкает, дёргает бегунок, молния начинает расстёгиваться. Прохладный воздух касается обнажённой кожи. Вызывает мурашки на коже.

— Демьян… Не так… Мы нужны друг другу, мы…

— Мы? — Выгибает вопросительно бровь, в глазах ярость оттеняется новыми оттенками, — я нужен тебе, чтобы тебя не грохнули. Пользы от тебя я пока не вижу.

Снова дёргаюсь, но он опять припечатывает меня к стене, и как в наказание дёргает бегунок снова. Расстёгивает кофту до конца. Хватаю ртом кислород. Чувствую, как кожа воспламеняется от его пронзающего взгляда.

— Я — свидетель, — хриплю в ответ дрожащим голосом, — если они меня найдут, то я…

— Не найдут, — ведёт пальцем по моей шее, склоняет голову набок, — тебя это волнует? Не найдут, ты моя пленница. Или хотела обсудить условия твоего заточения?

— Демьян! — Взвизгиваю, когда его пальцы с шеи перемещаются ниже. Заставляют все тело задрожать.

— От тебя должна быть польза, и тогда я стану добрее. Я бы сказал — подумай над тем, что ты можешь предложить. Но мы уже выяснили, что с этой функцией у тебя проблемы.

— Польза?

Резкое движение, от которого я вздрагиваю, и он срывает с меня кофту. Одним рывком отправляет её на пол. Я остаюсь в бюстгальтере и брюках. Он жадно скользит взглядом по моему телу. А у меня горло сдавливает, хоть он уже и не сжимает его пальцами. Дышать сложно. Практически не получается. Лёгкие обжигает от нехватки кислорода. Я дрожу под его пристальным разглядыванием.

— Ты ведь хочешь меня о чём-то попросить? Например, присмотреть за мамой и сестрой…

— Ублюдок! Они уже достаточно из-за тебя пострадали! Ты…

— Значит, я ошибся? Присматривать не нужно?

— Как же я тебя ненавижу! — Рычу в его лицо, в глазах стоят слёзы. И что мне делать? Как с ним разговаривать? Им управляет ярость и ненависть. У него на уме только одно.

— Раздевайся!

Его приказ как сильная пощёчина. Распахиваю глаза, смотрю на него в полном недоумении. Он же не станет?

— Что?

— Тебе помочь или сама справишься?

Демьян отступает на пару шагов. Садится в кресло. Широко расставляет ноги и впивается в меня своим взглядом. Ждёт представление.

— Демьян…

— Я жду!

Дрожащими пальцами тяну за край верёвочки на брюках. Меня всю потряхивает от происходящего. Мы никогда не сможем нормально, да? Не получится? Я вызываю в нём вспышки ярости любым своим словом. Действием. Самим присутствием.

Я решаю, что нужно говорить. Нужно делать хоть что-то. Иначе случится то, что уже никогда нельзя будет исправить.

— У меня не было выхода, Демьян… — Голос дрожит от страха и унижения.

Развязываю верёвку на брюках. Понимаю, что мне придётся их снять. Потому что он ждёт. Смотрит.

Его ярость заполняет комнату, меня обволакивает. Мне страшно. Я привыкла к другому Демьяну. К тому, кто смотрит на меня иначе. Относится по-другому, а сейчас… Сейчас это другой мужчина. Чужой. Тот, кого стоит опасаться.

— Дальше. — Рявкает так, что я вздрагиваю. Он жестокий. Беспощадный. Раньше бы за одну мою слезинку он бы этот дом снёс, всех бы убил, а сейчас… Является причиной моих слёз.

Послав ему проклинающий взгляд, я продолжаю. Воспринимаю его приказ как продолжать говорить. С тем, чтобы раздеться, я буду тянуть. Внутри всё ещё живёт надежда, что он не станет.

— Я пыталась. Няня, которая должна была быть с моей сестрой, она её отдала ублюдкам. Разрешила забрать!

Стягиваю штаны. Откидываю в сторону. Дрожу всем телом. Стою перед ним в одном нижнем белье. Смотрю в чёрные глаза, которые тьмой затянуты. Доволен?! Так тебе нравится вести разговор?!

— Она отговаривала меня звонить хоть кому-то. Всё повторяла, что её убьют. — Я вновь проживаю эти эмоции. Меня колотит. Голос срывается до хрипа. Обхватываю себя за плечи. Испуганный голос Дарьяны до сих пор снится мне по ночам. Давит на чувство вины. Я ведь могла не подвергать опасности свою семью. Я ведь…

Демьян не задаёт вопросов. Просто смотрит. До ожогов кожу ранит. Его безразличие убивает ещё сильнее.

Всхлипываю. Это всё ужасно истощает морально. Я устала. Как же я устала жить в постоянном страхе. Винить себя за то, что произошло. Суровый думает только о себе. Об уязвлённом самолюбии и предательстве. Но не думает, что меня поставили перед выбором. Не думает, что жизнь ни в чём не повинного ребёнка может быть дороже его свободы.

— Я позвонила тебе несмотря ни на что. Верила, что ты защитишь. Разберёшься! Разве ты не обещал мне защиту?! — Хриплю, всхлипываю.

Вижу, как сжимает пальцы рук в кулаки. Стискивает челюсти. Не нравится мои вопросы?! А разве я не имею права их задавать?! Только я одна во всём виновата, да?!

— Трубку взял кто-то из тех мразей. Сказали, что ты за решёткой. После мне позвонили, предупредили не делать глупостей. Но я всё равно использовала шанс, пыталась набрать Юсупова от соседки, но они вырубили свет во всём доме. А после дали мне смешное время, чтобы добраться до места встречи.

Сжимаю пальцами плечи до боли. Слёзы по щекам катятся.

— Складная история, — его голос бьёт по натянутым нервам. Снова вздрагиваю. Истерический смешок в горле застряёт, — вот только ты не упоминаешь, как оказалась с моим врагом в одной упряжке. Как так быстро тебе сделали коридор, новые документы и помогли съебаться без единой зацепки.

Демьян резко подрывается с кресла. Я даже назад податься не успеваю, как он возле меня оказывается.

— Я… это получилось случайно. Я была с ним знакома ещё до знакомства с тобой. Алекс работал с Юсуповым, он…

Суровый прищуривается, пальцами сжимает мой подбородок. Смотрит так, будто понять не может, что за бред я несу.

— Ты реально не понимаешь? Алекс отмывает бабло через отельный бизнес. Он занимается оружием. Взрывчаткой. Продаёт его в страны, которые…

— Нет! — Вздрагиваю. Хочу отшатнуться. Алекс, просто он… Он же с Юсуповым работал! Он… — Он работал с господином Юсуповым, он…

— А тебя ни разу не смутило, что у меня с Юсуповым общие дела? Никак не задумалась, почему мы дружим? Что нас связывает, и что связывает Алекса с Ратмиром?

Хватаю ртом кислород. Ди что-то говорила. Загадками. Но больше о том, что Юсупов давно отошёл от дел. Для меня Ратмир всегда был тем, кто спас жизнь. Помог. Я не думала о нём как о преступнике.

— Я не понимаю… Алекс, он…

Пальцы Демьяна сжимаются сильнее на моём подбородке.

— Алекс — мразь. Юсупов перестал вести с ним дела, потому что он перешёл все грани дозволенного. Даже в таком бизнесе есть правила. Есть черта, за которую переступать нельзя. А ты… связалась с мразью.

Внутри всё холодеет, льдом покрывается. Нет… я не знала… Как я вообще могла знать?!

Разговор явно заходит не туда. Я хотела решить проблему, а не наживать новые.

— Я не могла знать, Демьян… — Выдыхаю в ответ. Чувствую, как руки и ноги ватными становятся. Психика пытается хоть как-то защититься. Стрессовать больше не может. Устала.

— Удобно так, да? Нихуя не знаешь. Никогда ни при чём.

Резкий рывок, и я совсем близко нахожусь. Его дыхание… Кровь бурлить заставляет. Как будто яд по ней пускает.

— А, по-твоему, я должна быть в курсе всех местных бандитских группировок?

— У меня не получается молчать. Как бы язык ни прикусывала. Всё равно в ответ язвлю.

— Раз ни в чём не виновата, на кой хуй через подвал лезла? Новую пачку доков заказывала? Те, кто ни в чём не виноват, не сбегают.

— Я жить хочу, — в глаза его смотрю, — наша встреча в отеле явно не походила на дружеские посиделки. Ты пришёл мстить, только дура будет сидеть ровно и ждать.

— А ты умная, — оскал на его лице заставляет дёрнуться. Вырваться хочу. Но мужчина на месте удерживает. Кожа воспаляется от соприкосновения с тканью его одежды. Я даже через неё чувствую жар его кожи. Он как будто пылает весь. Горит. И меня заражает. Я вспыхиваю как спичка. За одну секунду.

— Мне нужна твоя защита. Я уже поняла. Обещаю ничего не выкидывать. Больше не сбегать, а ты…

— Ни хуя ты не поняла, Алина, — моё имя произносит так, что каждой буквой ранит, — ты условия ставить не будешь. Ты сама себя в эту ситуацию загнала. Остаётся только надеяться на моё хорошее настроение.

Резкий рывок, я даже взвизгнуть не успеваю, как спиной к нему оказываюсь.

Демьян мои руки за спину заводит. Сжимает запястья. Обездвиживает.

— Пока что ты только меня злишь. Ни одного повода не даёшь, чтобы я захотел тебе помочь.

— Я говорю тебе правду, но ты не слушаешь. Что я могу ещё сделать, Демьян?! — Голос хрипит от страха.

Его пальцы накрывают мою шею. Не сдавливают. Просто проходятся по коже, а я уже чувствую, как горло сжимается. Сделать вдох сложно. Воздух в лёгкие с хрипом проникает. Он ведёт пальцами ниже. Заставляет меня дрожать. Он ведь не станет? Я почти обнажённая перед ним стою. В одном нижнем белье. Тело озноб бьёт. Он спускается пальцами всё ниже и ниже. Зажмуриваюсь. Но когда он прикасается к животу, резко меня отпускает. Отстраняется. Как будто в себя приходит.

— Дрянь ядовитая, — рычит.

Я себя тут же руками за плечи обнимаю. У него как будто раздвоение личности. Одна его сторона забывает про липовую беременность. Вторая вспоминает и у него начинается новый припадок.

Я понимаю, что сейчас самое лучшее время, чтобы признаться.

"И тогда у него не останется никаких препятствий, чтобы тебя нагнуть" — внутренний голос бьёт по моим страхам.

Но с другой стороны… Пока он уверен, что я легла под Алекса, у нас не выйдет никакого диалога. Его будет швырять из стороны в сторону каждый раз. И, в конце концов, для меня это плохо закончится.

Демьян на выход направляется, уйти хочет. Сердце колотится в груди как сумасшедшее. Я всё ещё решаюсь. Не уверена. Боюсь. Он дверь открывает, а я шаг вперёд делаю.

— Я не беременна! — Выпаливаю хрипло. Громко не получается. Горло сдавливает. Голос сел от волнения. Я не уверена, что он меня услышал.

Суровый ещё шаг вперёд делает, за порог комнаты выходит, а после на месте замирает. Проходит секунда. Вторая. Третья. Он просто стоит. Никакой реакции. Громко сглатываю. Время как будто замедляется. А после Демьян разворачивается. Лучше бы он ко мне спиной стоял. Глаза черные, как ночь, без какого-либо просвета. На виске пульсирует вена. Я знаю это выражение лица. Ничего хорошо оно не предвещает.

Я назад шаг делаю на всякий случай. Хотя это мало меня спасёт. — Повтори, — рычит угрожающе.

Я вздрагиваю. Страшно вдвойне становится.

— Я… не беременна. Я не знаю, зачем тебе Алекс это сказал. Наверное, хотел так меня обезопасить. А я в кабинете испугалась, что ты меня силой возьмёшь, и схватилась за этот вариант, как за спасительную соломинку, но я…

Демьян как будто меня не слышит. Взглядом мой живот вспаривает. Я же продолжаю отступать, пока в стену не упираюсь. Я больше не говорю. Не уверена, что нужно. Вижу, что он ещё эту информацию не переварил.

Воздух как будто испаряется из комнаты. Становится душно и нечем дышать. Я вжата в стену, а он меня взглядом прожигает.

Когда Демьян делает несколько шагов назад и захлопывает дверь в комнату с грохотом, кажется, что я должна выдохнуть. Но становится лишь хуже. Я не понимаю, что теперь делать. Я не такой реакции ожидала. Господи, что будет дальше?

Я съезжаю вниз по стене и оседаю на пол. Обнимаю руками колени и наконец-то делаю глубокий вдох, только от этого проще дышать не становится.

Суровый. *** Проверяю сообщение, что на телефон пришло. "+" c засекреченного номера. Это от Рама пришла. Сильнее пальцами телефон сжимаю. Вроде как хорошо, что малой всё решил. Договорился. Ментов прогнул. С другой стороны, он полностью в мой мир занырнул. С головой, сука. Пока я свои вопросы в тюрьме решал. Пока все хвосты закрывал. Рамиль был тем, кто не дал местным власть к рукам прибрать. Юсупов помощь предлагал, но Рамиль сказал, что всё сам решит. И решил. Взрослый совсем стал. За этот момент внутри что-то неприятно царапает. Не то, чтобы я его ребёнком считал. Но хотел по максимуму от пиздеца оградить. Чтобы сам выбор делал. Принимал решения. А получилось, что случай вынудил его решение принять.

— Моя сабля тебе только брюхо вспороть может, — слышу хриплый смех Шаха, — и даже в этом случае ты хуй её в руках подержишь.

— Заебал, — Шаман недовольно опрокидывает в себя вискарь, кривится.

Всем покоя не даёт коллекция Каида. Там за одну саблю можно три халупы купить в Монако и неплохо чилить.

Слушаю вполуха разговор. Шах сам разруливает вопросы, я важные моменты подмечаю. Запоминаю. А мыслями всё равно не здесь. Сжимаю пальцами бокал с вискарём. Льды навалил целый бокал, чтобы пальцы занемели от холода. А они, сука, огнём пылают. Потому что к сучке ими прикасался.

Алина — самое настоящее исчадие ада. Ведьма херова. Ведь планировал на хер в комнате закрыть, и всё. Довела, сучка. Один её взгляд сверкающих глаз, и я от ярости взрываюсь. Смотрит ещё так…

Зубы стискиваю, опрокидываю в себя порцию алкоголя. Наливаю новую. Ещё бокал. Ни хуя не берёт. Даже набухаться не получается, чтобы ненадолго из головы выбросить.

Думал, что, когда найду, попустит. Спать смогу или хотя бы ярость эту немного приглушить, что сжигает меня с того самого момента, как в тюрягу сел. Про неё узнал. А нет, всё стало только хуже. Острее. Она рядом. А сдерживаться практически не выходит.

— Не берёт? — Шах на бокал кивает в моей руке. Шаман ушёл, мы одни остались. А в моей жизни не так много людей, кому я доверять могу. Шах, Гром и Юсупов. Люди, которые со мной с самого детства. Те, что в любом пиздеце спину прикроют.

— Галимое пойло. — Кривлюсь, но ещё один глоток делаю.

— Это не пойло, причина в другом. — Шах скалится. Знаю, что о девчонке говорит. Она ему костью поперёк горла со знакомства стала.

— Сам разберусь, — рявкаю, уровень ярости резко подскакивает.

— Борзая она, Суровый. Должна тише воды сидеть, а кусается.

Новый глоток вискаря. Не берёт. Внутри знакомое чувство просыпается. Шах на девчонку наезжает — я присаживаю. Рефлекс, сука.

— Врач знакомый есть? — Перевожу тему в другое русло. Слова ведьмы из головы не идут. Много наговорила. Есть о чём подумать. И правда не всё сходится. Звонок Юсупову был. Отследить никто не смог. Как засекреченный номер высветился. Никаких концов. Если она и правда с домашнего телефона набирала, эти твари хорошо все зашифровали. Да и заниматься стали спустя несколько дней. Потому что не только меня взяли. Всех моих людей накрыли. Тех, кто на поставке был в тот день, положили к херам. Не было возможности сразу за это дело взяться.

— Решил провериться? — Шах не без интереса за мной наблюдает. А я проверить хочу. Если про беременность не спиздела, может и другое правда?

— Гинеколог нужен.

— Хуя се, — Шах присвистывает, — поплыл? Проверять будешь, чтобы…

— Завали, — рявкаю.

Шах прищуривается, ржёт. — Клиника есть, адрес дам.

— Мне врач на дом нужен. Ни к чему цирк в клинике устраивать. Она умеет.

— Суровый, а ты уверен, что этот геморрой нужен? Я хороший бордель знаю, шлюхи отменные. Ты в тюряге шлюх не принимал. Когда вышел, тоже в разгул не пошел. Тебя на одной суке кроет.

Взглядом пригвождаю. Шах снова веселится. Моя реакция его забавляет.

— Хуй с тобой. На девке помешался.

— Не помешался. Проверить нужно. И желательно это сделать тихо.

— Наплела тебе уже? А ты и рад верить.

— Не вяжется всё, — бокал в сторону отставляю, бутылку беру. Самому уже интересно — набухаюсь или даже лошадиная доза не возьмёт? Отрубиться хочу. Чтобы мозги отдохнули. Вечный напряг уже заебал, — пропущенный у Юсупа, тот, что не определился. Говорит, что она звонила с домашнего телефона.

Шах хмурится. Сам понимает, что это значит. Всех, кто со мной связан, под прицел взяли. У Юсупова тоже проблемы были. Вовремя успел Ди на отдых отправить. Та ничего не узнала. Попытка тачку подорвать. После подкинули товар. Но Юсуп уже наготове был после того, как меня накрыли.

— И ещё инфа нужна, — к бутылке прикладываюсь, девке до конца не верю. Но проверить хочу.

— Какая?

— Сестра её к психологу ходит. Там же разговоры записываются? Мне запись нужна.

— На кой хер? Что она тебе наплела там?

Игнорирую его вопрос. Снова глоток вискаря. Сколько я выпил? Бутылку? Ни хуя не берёт. Внутри неприятно жжёт. Потому что до этого я был уверен, что Алина пиздит, а теперь… хочу, чтобы хоть что-то оказалось правдой.

Шах никак не успокаивается. Наседает. А я начинаю от ярости сильнее вскипать. Хули доебался?! Я себе ответить на вопросы не могу, ты ещё колупаешь.

В голове полная каша. Вроде решаю, что трогать девчонку не буду. Не прикоснусь после ублюдка. А крышу сносит, и я жадно наблюдаю, как она с себя шмотьё стягивает. Сука.

Бутылку сжимаю до хруста пальцев. Алина как перед глазами стоит. Глаза её. Взгляд затравленный. То, как всем телом дрожала. И слова. Правда думала, что нагну и выебу. Чудом притормозил. Демоны внутри веселятся. Требуют расправы. Полгода эту сучку ядовитую представлял. В позах разных. Как стонет и просит ещё. Ёбнулся? Вполне возможно. Иначе как объяснить, что никого, кроме дряни этой, не хочу? Лживой, борзой. От меня по всем фронтам зависит, а выделывается до последнего.

— Тебе напряжение скинуть нужно, — Шах дальше шлюх своих элитных пропихивает.

— У тебя бордель на проценте? — В ответ подъебываю.

— Ты на эмоциях решения принимаешь. А суч… девка эта имеет влияние на тебя. Вот уже и наплела с три короба. Уже и врач, и психолог. Она жить хочет, а значит будет до последнего пиздеть.

Шах продолжает по фактам раскладывать. Понимаю, что в чём-то прав. Будь на месте Алины любая другая, я бы не слушал. Не пытался оправдать. Но наверху именно Алина. Ведьма эта. И у меня крышу кроет от всего происходящего.

— Вот я и проверю, — рявкаю.

— Давай я поднимусь к ней и…

— Тебе костыли или инвалидное кресло больше нравится?

Шах ржёт. Провоцирует специально. Нравится, бля, что я за неё порву.

— Ладно, может и правда что-то из её слов. Когда в саду оказалась в панике, пыталась назад вернуться. Даже забавно было наблюдать. По идее спетлять должна была, а она назад рвалась.

Зубами скриплю, потому что представляю, что Шах девчонке наговорить успел. Он же с женским полом базарить вообще не умеет. Они одни для него все одноразовые. Вот и меня сейчас хуй поймёт.

— Про звонок Юсупу она знать не могла, здесь правду говорит.

— А что по ебарю её? Или тому, что она ноги раздвигает, оправдание тоже найдёшь? — Шах провоцирует.

Взглядом режу. А он лишь вопросительно смотрит. По факту под дых бьёт.

— Может, в бордель свой поедешь? Хорош мне мозги ебать, — рявкаю в ответ.

— Значит, док для этого нужен? Ищешь способ, чтобы по-другому с неё инфу собирать?

— Я как-то без тебя здесь разберусь.

— Суровый, ебать, я тебя не понимаю. У тебя всегда по этому поводу разговор быстрый был. Динара резво на хер полетела, а здесь…

— Здесь другая тема. Поймёшь когда-то. Когда самого торкнет.

Шах бухлом давится.

— Заебись пожелание. Но у меня мозги в хер не утекают. Я даже с пушкой у виска одну бабу трахать не буду.

Усмехаюсь. Я Юсупу то же самое задвигал. Не так давно. Он с меня ржал и предсказывал пиздец. Вот, бля, пожалуйста. Ванга сраная. До Алины ни одна не цепляла. Все проходящие были. Попользовал и выбросил. А эта сучка глубоко засела. Характерная. Гордая. Наглая. В ней всё так, как мне нужно. Под мои настройки настроена, стерва.

— А с саблей у горла? — Ржу. Шах кривится.

— Хоть брюхо вспори, я на такую хуйню не ведусь. Бабу близко подпускать — могилу себе рыть. Сдаст при первом удачном случае. Доверие бабам нет. Они только на одно годны. Ноги раздвигать и глубоко заглатывать.

— Не будь так уверен, Шах.

— Это ты с Юсупов по девкам сопли пускаете. Кто-то из нас должен дела вести, а не хуем думать.

Шах меня веселит своей упертостью. Даже интересно становится, какая девка сможет его планы на холостяцкую жизнь наломать. Не хуёво так его нагнуть.

— Не переживай, когда твои мозги утекут, мы тебя подстрахуем.

— Завали, — ржёт и бокал ко рту подносит.

— Значит, уверен, что нет такой тёлки?

— Не родилась, бля.

— Отвечаешь за базар?

— На слабо меня берёшь? — Глаза Шаха вспыхивают. Азартный.

— Интересно, что дороже будет — девчонка или твоя монаршая коллекция.

Шах прищуривается. Подсчитывает, сколько там бабла? У него коллекция есть, которая в огромном сейфе хранится. Сабли монархов. Он её по всему миру собирал. Свои сабли он даже трогать никому не разрешает. Вот и любопытно. Будет такая девка, за которую он коллекцию отдаст.

Шах скалится, а после руку протягивает. Самоуверенный, значит? При любых судьба нагнёт и девку подгонит. Вот здесь я и повеселюсь.

Я не знаю сколько времени сейчас. Знаю лишь, что за окном темно, уже давно темно. А, значит, глубокая ночь?

Ноги затекли от того, что я сидела в одной позе. После того как ушёл Демьян, я как будто в какой-то транс погрузилась. Он ведь слышал, что я сказала, правда? Даже переспросил. А после… Господи, как только выражение его лица вспомню, так и вздрогну. Я надеялась на другую реакцию. Хотя бы на то, что он что-то скажет. Начнёт задавать вопросы. А он просто ушёл. Дверью хлопнул так, что у меня в ушах ещё долго звенело. И что мне делать? Проверять закрыта ли комната я больше не решаюсь. Одного раза хватило.

Меня разрывает от желания выйти и найти Сурового. Поговорить. Хотя бы несколько вопросов задать. Я ужасно переживаю за маму и сестру. У мамы был повторный приступ. Она сейчас на препаратах и под присмотром врачей. Если я не навещу её завтра, то она начнёт переживать и тогда… Демьян ведь меня отпустит к маме? Сестре позвонить разрешит?

Боже. Обхватываю себя руками за плечи. От всех этих вопросов голова взрывается. Я понимаю, что, наверное, моё заточение — это последствия моего побега.

Закусив губу, беззвучно ною. За что мне всё это? Ну почему я? Почему я должна расплачиваться за то, что мне просто пришлось выживать?

Когда дверь в комнату открывается с противным скрипом, я вздрагиваю и тут же напрягаюсь всем телом. Поворачиваюсь в сторону входа. Я ожидаю увидеть Демьяна и ни в коем случае его дружка. Но в комнату заходит незнакомая мне женщина. Самое первое, что я чувствую, это запах еды. Он проникает в ноздри, желудок скручивает от голода. Я только сейчас понимаю, что жутко голодная. Сколько я не ела? Понятия не имею. День? Два? Я даже сейчас вспомнить не могу.

— Хозяин сказал, чтобы вы поели, — женщина произносит негромко, но строгим голосом. На вскидку ей за сорок, небольшого роста, восточной внешности.

— Спасибо, — киваю, от спазмов в желудке не могу пошевелиться, — а Демьян в доме? Я могу его увидеть? — Понимаю, что сама нарываюсь. Снова встречу провоцирую. Но я не могу иначе. Мне нужно знать, что будет с мамой и сестрой.

Женщина вскидывает на меня строгий взгляд. Как будто я спросила что-то непозволительное.

— Хозяин сам придёт, когда посчитает нужным. А вы должны вести себя послушно и хорошо, тогда и хозяин злиться не будет.

Я хмурюсь. Кто она такая?

— Я…

— После того как вы поедите, я отведу вас в ванную комнату и выдам одежду.

Я натянула на себя одежду после того, как пришла в себя от шока. Да, Демьян не разрешал, но я околела от холода. Поэтому я снова надела свой костюм. Именно на него сейчас эта женщина смотрит с пренебрежением.

Прикусываю губу, хочу ещё раз спросить по поводу Демьяна, но понимаю, что нет смысла. Она не ответит. Снова скажет, что хозяин придёт, когда сам пожелает.

Внутри начинает всё бурлить от злости. Неужели он сам не понимает, что вопрос родственников для меня очень важен? Нет, понимает, он же именно так заставил меня раздеться. Намекая, что так он за ними присмотрит.

Борю в себе порыв упрямства и силой заставляю переставлять ноги. Еда на подносе вкусно пахнет. Здесь есть горячий бульон и мясо. Горячий суп приятно согревает горло, живот начинает понемногу отпускать.

После того как с едой покончено, женщина и правда просит пройти за ней. Проходим две комнаты справа по коридору.

— Сюда.

Я не знаю, как её зовут, и не задаю лишних вопросов. Послушно захожу в помещение. Ванная комната просторная. Мне выдают большое махровое полотенце, тапочки.

— Шампунь и мыло на полке возле стола. Комната рядом — ваша спальня. Новые вещи я оставлю на кровати. — Спасибо, — тихо произношу в ответ.

Как мне расценивать всё происходящее? Демьян планировал улучшить мои условия с самого начала или это последствия моего признания? Я не знаю, во что хочется верить больше. Демьян не верит моим словам, и вряд ли сейчас произошло чудо. Может, предложить ему, чтобы он купил мне тест на беременность? Подтвердить правдивость моих слов?

Под струями горячей воды я стою довольно долго. Я настолько замёрзла, что тело не сразу начинает согреваться.

Промокнув волосы маленьким полотенцем, я оборачиваю вокруг себя большое. Закрепляю кончик полотенца на груди. Чистые вещи находятся в комнате, мне стоит пройти в полотенце совсем немного. Именно так я себя уговариваю, потому что одевать на себя грязную одежду совсем не хочется.

Открываю дверь, выглядываю, убеждаюсь, что никого нет, и быстренько выскакиваю из ванной комнаты. Буквально в следующую секунду замираю. Потому что по лестнице поднимается Демьян. Я застываю, ноги как будто в пол врастают. Мужчина замечает меня не сразу. Поднимает свой тяжёлый взгляд. Впивается в меня чернющими глазами. Ощупывает взглядом тело. Скользит по лицу, спускается ниже. Застывает на секунду на кончике полотенца, который закреплён на груди. А я дыхание от страха задерживаю. Демьян пил. По взгляду его вижу. А у меня под полотенцем совсем ничего нет. Он же не станет? И в эту секунду, как назло, я чувствую, что полотенце начинает с меня потихоньку сползать.

Суровый *** Шах домой съёбывает быстро. Подозрительно быстро. Один звонок, и он уже по стойке смирно. Знаю, что у него здесь ещё дела какие-то. Не просто так сюда со мной поехал. Наши дела я и сам решить бы смог. Как с Громом. Его здесь нет, но я сам всё вытягиваю. Шах же лично присутствовать захотел. Расспрашивать не спешу. Знаю, что хер что скажет. Он уже, по сути, базарить любит. Когда всё решилось, свершилось.

Алкоголь наконец-то немного в голову даёт. Расслабляет. Две бутылки вискаря, а ощущение, как будто только бокал ебнул.

— Хозяин, всё сделала как приказывали. — Зульфия в комнату заходит. Отчитывается, что девочку накормила, в душ отвела и в комнате ей постелила.

Ей Алина не нравится. Зульфия своего мнения о девушках придерживается. Скромная быть должна. Тихая. Услужливая. Это не про Алину. Она изначально другим цепанула. И даже сейчас, в её ситуации, пытается мне характер свой показывать.

— Держи, на завтра вызови врача, чтобы именно в дом приехал. Нужно будет кровь на анализы взять и результат в быстрые сроки выдать. — Протягиваю картонку с записанным на ней номером. Шах контакты быстро узнал. Всё выяснил. Осталось проверить девчонку. И в её же интересах, чтобы не спиздела, потому что если нет, то я вряд ли сдержусь.

— Вам плохо? Я бы могла…

— Не могла, сделай, как сказал.

Бокал с вискарём на стол ставлю и к лестнице направляюсь. Нужно спать идти, иначе херни наворочу. От одной мысли, что девчонка рядом, кроет. На её этаж стоит подняться, дверь толкнуть и своё взять. Сделать то, о чём столько месяцев думал. Представлял. Говорит, что ни в чём не виновата, а в том, что башку ко мне пробралась, кто заплатит? За то, что я, кажется, ёбнулся окончательно, тоже не она платить будет?

Точно, поспать нужно. Завтра док приедет, всё решится. Или сам пальцы на тонкой шее сожму, или жить будет. Ведьма чёртова.

Моя спальня находится этажом выше от её комнаты. Специально, чтобы даже запаха её не чуять. Никогда не думал, что у меня проблемы с выдержкой начнутся, но эта сучка и здесь успела постараться.

Поднимаюсь по лестнице, и с каждой новой ступенькой кровь в жилах закипать начинает. Я не сразу отдупляю в чём причина. Сначала списываю просто на то, что девка на этаже, я знаю, и инстинкты на автомате срабатывают. Но после знакомый запах в ноздри забивается. Я знаю, как пахнут её волосы, кожа… Как именно она дышит. Рвано и хрипло. Взгляд поднимаю и член колом моментально в ширинку упирается. Алина напротив лестницы стоит. Глаза испуганные, блестят. Рвано дышит. Пошевелиться боится. А меня кроет с каждой секундой всё сильнее. Всё установки к херам летят. Три шага всего сделать. Девку схватить, в комнату затолкать и выдрать. Хочется верить, что после этого мозги на место встанут. Жить проще станет. Вот только чуйка подсказывает, что нет.

Взглядом спускаюсь от её лица к обнажённой шее, ключицам. Ворот рубахи ослабить хочется, чтобы дышать было не так тяжело. Моя выдержка сегодня ебучий тест-драйв проходит? С девчонки полотенце сползать начинает. Она взвизгивает, к груди прижимает тряпку. Вот только та уже успела раскутиться. Оголяются длинные ноги, талия.

Шаг вперёд делаю. Как зверь дикий. На добычу моментально реагирую. Адреналин в крови закипает, хуярит так, что только чудом останавливаюсь.

— Спать иди, — рявкаю так, что она вздрагивает, и на месте подпрыгивает, — на замок дверь запри и не высовывайся до утра.

— Демьян, я спросить хочу. Мы не обсудили. — Сучка подбородок вздёргивает. Вся дрожит от страха, а нарывается дальше.

Шаг вперед делаю, ещё один. Вплотную подхожу. Её запах как тройная доза наркоты. Накрывает так, что пальцы в кулаки сжимаю до хруста.

— Ты, блядь, на слух баловаться начала или намеренно напрашиваешься?

— Я не… Я… Мне маму увидеть нужно, Демьян. Если я завтра не приеду, она начнёт волноваться. Переживать. Не дай бог ещё один приступ. Ты же не такой, Демьян. Ты не жестокий. Ты сам лекарства ей доставал. Сам за мою сестру вступался, ты…

— А потом небольшая хуйня случилась, и ты меня на отдых на шесть месяцев отправила.

— Я же тебе всё рассказала, я… А если бы тебе Рамом угрожали, ты бы…

— Не зарывай себя ещё хуже, — рычу зло. Потому что в судьбе Рама она тоже немалую роль сыграла. И это злит ещё сильнее. Сдерживаюсь из последних сил.

— Ты знаешь, что такое семья, у тебя есть только брат, а у меня… — Голос хрипит, глаза от слёз блестят. Но меня это мало пронимает. Она красиво играть умеет.

Стискиваю сильнее зубы. Я выкупаю, к чему девчонка ведёт. Сравнения приводит.

— Завтра док придёт, слова твои проверит. Если правду сказала, обсудим твой поход к матери, если нет…

— Какой дом? — Тут же глазами перепуганными на меня смотрит.

— Проверим — залётная или нет.

Пальцами по шее её тонкой провожу. Кожа гладкая, на шее вена пульсирует, так и хочется в неё зубами впиться.

Хули напряглась, милая, боишься, что пиздеж твой раскрою?

Я практически не спала этой ночью. Не смогла. Только глаза закрывались, как я тут же их распахивала. Подрывалась. На дверь смотрела. Даже то, что она на замок закрыта была, не помогло.

Я как только в комнате оказалась, так сразу и заперлась. От греха подальше. Потому что встреча с Демьяном… Она была странной. Пугающей. Но одно не давало покоя — он про врача сказал. Вызвал на дом? Значит, мои слова не прошли мимо? Он решил начать хоть что-то проверять? И вроде новость неплохая. Но сердце всё равно бьётся так, что вот-вот грудную клетку протаранит.

Сжимаю пальцами край подоконника и в окно смотрю. В этой комнате окно во двор выходит. Сада, в котором я потерялась, и не видно.

Когда вижу заезжающую на территорию машину, нервничать ещё больше начинаю. Демьян сказал, что после осмотра мы обсудим поездку к матери. Встречу с сестрой. И это заставляет меня успокоиться. Я послушно пройду осмотр. Докажу, что не соврала. Во второй раз. А после… После пускай задумается над всем остальным. С Суровым иначе разговор не выйдет. Он вроде одним ухом слушает, дальше щелчок происходит, и он как будто переключается. В дикого зверя превращается, которого кроет каждую секунду.

Я практически не вздрагиваю, когда стук в дверь слышу. Потому что вижу, что из подъехавшей машины мужчина выходит с чемоданчиком. С таким обычно врачи ходят. Значит, доктор уже на месте.

Подхожу к двери, ключ проворачиваю. Вообще странно, что мне такую комнату выделил. С замком. Расщедрился.

— Доброе утро, — первая здороваюсь. На мужчину смотрю, взгляд не прячу.

Почему-то хочется верить, что ему станет стыдно за своё отношение ко мне после того, как всё узнает.

Демьян хмурится. Кажется, вчерашний вечер даёт о себе знать. И сколько он выпил? Это не моё дело, тут же себя одёргиваю. Его жизнь давно не моё дело. Сейчас мы все решим, заключим договор. Выстроим план общения, а после…

— Док приехал, пошли. — Даже не здоровается.

Внутри что-то неприятно жжёт. Неужели сложно просто быть вежливым?

Хочу съязвить, что и ему доктор не помешает. Может, капельницу какую поставит. Но вовремя язык прикусываю. Это точно не сыграет мне на руку. Бесить Сурового — себе дороже.

— И после осмотра мы сможем обсудить все вопросы?

Выхожу из комнаты, за мужчиной следую. Мне не нравится, что доктор на дом приехал. Я бы выбрала в больницу съездить. На людях более спокойно с ним находиться. Не так страшно. Но и здесь молчу.

— Будет зависеть от результатов.

— Демьян, моя мама и сестра…

— Раньше думать нужно было. У тебя позднее зажигание.

Раздражённо выдыхаю. Зубы стискиваю.

Мы спускаемся на первый этаж. Доктор уже нас ожидает.

— Доброе утро, — Демьян произносит громко, а я хмурюсь. С ним он здоровается.

— Доброе утро, мне сказали, что срочный вызов. Девушке плохо? Тянет внизу живота?

Я моментально напрягаюсь. Суровый взглядом в меня стреляет. Атмосфера за секунду в комнате накаляется.

— Нужно проверить беременная девушка или нет, — рявкает Демьян, взгляд с меня не сводит, припечатывает к полу.

— Хорошо, мне сообщили немного некорректную информацию. Думал, что беременность тяжело протекает.

Суровый скалится. Я же на доктора смотрю, пытаюсь ему всячески сигналы подать, чтобы он больше не болтал лишнего. А то отхватит по первое число.

— Тогда нужно найти место для осмотра, можно на этом диване. — Мужчина оборачивается, указывает на большой диван в комнате.

— Никакого осмотра. По крови определить можно. — Демьян рявкает так, что даже я дёргаюсь. Совсем с катушек слетел? Не разрешит доктору меня осмотреть?

Мужчина понимает, что клиенты ему странные достались. Хмурится. С Демьяна на меня взгляд переводит. А я что? Здесь и не каждый психолог поможет.

— Можно взять кровь на ХГЧ, но придётся подождать, пока я доеду в клинику и проверю…

— Подождём, бери кровь. — Демьян даже до конца договорить не даёт.

Сканирует каждое движение доктора. Челюсти стискивает, когда тот ко мне дотрагивается. Я тихонько шиплю и отворачиваюсь, когда начинают брать кровь. Всегда боялась иголок.

— Аккуратней, — Демьян снова рявкает. А у меня полнейший диссонанс. То он меня ненавидит и прикоснуться не может, как от прокажённой руку одёргивает. То доктора готов прибить лишь за то, что тот ко мне прикоснулся.

Суровый

*** "В больнице чисто"

Сообщение от начальника охраны приходит. У матери Алины никто в больничке не дежурит. Значит, можно девчонку отпустить проведать родственницу.

Смотрю на дока, который долго выполняет процедуру. Зубы стискиваю. Бесит меня. Трётся возле девчонки, процедура плёвая. Как два пальца об асфальт, он уже минут десять круги наворачивает. Вопросы задаёт. Девчонка бледнеет всё сильнее с каждым новым вопросом.

Я же внимательно наблюдаю. Глазами вгрызаюсь. В лицо её. Реакцию. Внутри тянет и жжёт. От каждой проведённой рядом с ней секунды. Точно ведьма. Глаза ещё эти зелёные. Сверкающие.

— Долго там ещё? — Доку вопрос задаю. Моё терпение на исходе. Хули он там трётся. Взял кровь и на хер сдрыснул.

— Уже всё, если у девушки нет жалоб на самочувствие и на протекание…

— Нет никаких жалоб! — Алина сама его перебивает. По тону слышно, что док её раздражать начинает. Усмехаюсь. Боишься, что тебе могилу роет?

— Тогда я поеду в больницу, сообщу, как только будет результат.

— Ага, на связи.

Дока отпускаю. Девчонка тушуется. Не знает, что делать. Взглядом куда угодно стреляет, только бы на меня не смотреть.

— Там шмотки новые принесли, обувь. Иди переоденься и спускайся сюда.

Взглядом в меня вопросительным стреляет. С каких пор такой нерешительной стала Белоснежка?

— Мы куда-то поедем?

— Покатаемся.

Губу свою закусывает. Нервничать начинает.

— Далеко?

— В больничку скатаемся.

Ещё сильнее бледнеет. Но взгляд не отводит. Подбородок выше вздёргивает. Внутри жечь не прекращает. И кто ведь знал, что в природе такая сучка ядовитая существует? Ядом своим всё заразила. Ни хера не помогает. Как бы ни ненавидел это чёртово жжение, всё сжигает.

— Зачем? К кому?

— А у тебя много к кому ездить можно? — Скалюсь.

— Если к Алексу — я откажусь. — Тут же отрезает. Только ногой топнуть осталось.

— Что так? Откажешь в помощи? Ему бы не помешали перевязки.

Этому ублюдку скоро организую ящик и место в элитном районе. Кладбище у них именно здесь находится. Но только после того, как ублюдок снова говорить сможет. Перестарался я в последний раз. Челюсть на место вставили. Сказали базарить сможет через пару дней. Но пару дней для него дохуя, сегодня говорить начнёт. Мне нужны данные на мразей, с которым он работает. Наводки. Инфа. Алина наивно полагала, что ей помогают по доброте душевной. Вот только всё совсем иначе. Ей помогли, чтобы после вовремя использовать. Алекс не просто так возле себя держал. Мать контролил. Сестру. По всем фронтам под контроль взял.

— Сам справится, — холодно отрезает, а глаза бегают. Переживает. Но показывать боится.

— К матери тебя отвезу. Час времени будет.

Девчонка рот распахивает, после закрывает. Ресницами хлопает. Снова рот открывает.

— Но как же… А результаты анализов? Ты же говорил…

— Не хочешь, так не хочешь.

— Хочу! Я сейчас! Я быстро, я… — С места срывается, к лестнице бросается. После резко тормозит. Оборачивается. — Спасибо, Демьян.

Сука. Два слова сказала, а у меня ебаный ураган внутри начинается. — У тебя мало времени, — в ответ бросаю и, развернувшись к окну, отхожу.

Пускай мать проведает. Парни сестру туда ещё привезут. В следующий раз они нескоро увидятся. Алина со мной поедет. А её родственников в другое место заберут. Безопасное. Мой доктор уже вылетел. Вечером будет на месте. Поговорит, всё узнает про здоровье её матери. Препараты. Лечение.

Телефон достаю, номер Шаха ищу. Должен был ещё утром набрать. И ни хера. В борделе своём счёт времени потерял?

— Да! — Шах трубку снимает, когда я уже почти вызов скинул. На заднем фоне — визги и крики. Точно в борделе телок мнёт.

— Ты про меня забыл, я ведь и обидеться могу.

— Бедняга, — Шах язвит. А крики становятся все громче, — я почти свои дела разрулил, осталась одна загвоздка.

— Ты по моему вопросу узнал?

— Бля, узнал, забыл отзвониться. Там психолог с заебом. По нашей схеме не получится. Есть пока что только пару записей. Самое начало. Хуй пойми, поможет тебе или нет.

— У тебя там точно всё нормально? — Теперь там не просто визги, а слова девчонки разборчиво слышны. И она точно не рада компании моего друга.

— Заебись. Всё записи могу через час отдать. На нашем месте.

— Может, и сабли с собой прихватишь? — Намекаю на красноречивость девчонки.

— Губу закатывай, — Шах ржёт, — хер дождёшься.

Вызов сбрасываю, усмехаюсь. Карма она такая. Быстро работает походу.

Останавливаю тачку у клиники. Девчонка снова напрягается. Только глазищами своими ведьминскими зыркает. Вроде и всё делает, как сказал. Не высовывается. Мозг не ебёт. Молча сидит, а меня кроет дальше.

— Матери скажи, что в длительную командировку едешь. А её переведут в другую клинику. Что ты врача получше нашла.

— Что? Как? Подожди… Ты меня больше не отпустишь к маме? — Резко в мою сторону разворачивается. Щёки горят.

— У нас поездка намечается. Возможно, длительная. Так что подготовь почву, чтобы она ментов не дёргала.

— Демьян, — хмурится, вижу, что уже срывает, но в руках себя держит, — мама поймёт, что что-то не так. Я за всё это время максимум на несколько дней отлучалась и…

— Скажи, что на повышение идёшь, переводят в другой отель. С тем, чтобы баки забивать, у тебя проблем нет. Справишься.

— Мы долго будем таким образом разговаривать?! Я право имею знать, куда ты меня везёшь. Что за новый доктор. Ты собрался перевезти мою мать?! Шантажировать ею?! Это даже для тебя низко! — Шипит со злобой.

Зубы сжимаю.

— Ты право имеешь мои приказы исполнять. Хотела встречу с матерью — получила. Не нравится, сейчас обратно отправишься. Ты будешь знать ровно столько, сколько я посчитаю нужным.

В её глазах плещется ярость. Ненавидишь? Добро пожаловать на борт. Вот только пока я не буду уверен, что ты не предательница, я хер во что тебя посвящать буду.

— И не советую глупости делать, с тобой охрана. Надумаешь сбежать…

— У тебя моя мать и сестра. Ты подстраховался, как только мог. И меня хотят убить. Это достаточная мотивация никуда не сбегать. — Ядовито в ответ шипит.

— Видишь, как быстро поумнела. Если так дальше пойдёт — тебе цены не будет.

— Тебе будет стыдно, Демьян, когда ты поймёшь, что я ни в чём не виновата. Но что-то исправлять уже будет поздно!

— Не нарывайся на грубость, отсчёт твоего времени пошёл. Охрана уже ждёт.

Алина вылетает из тачки и хлопает дверцей так, что стёкла дрожать начинают. До побледневших костяшек руль сжимаю. Сучка. В висках её слова вибрируют: "тебе будет стыдно".

Я сильнее педаль газа выжимаю, в пол вжимаю. Хочется тачку назад развернуть. Девчонку схватить и на себя дёрнуть. В эти дерзкие глаза заглянуть.

Чтобы не сорваться, выжимаю из тачки максимум. Несусь на встречу с Шахом. Во мне сомнений всё больше. Она так уверенно о своей невиновности говорит. Что, сука!

На месте оказываюсь спустя минут тридцать. Шаха ещё нет. Выхожу из тачки, сигарету подкуриваю, выпускаю дым. Ещё и чёртов мозгоправ не хочет записи отдавать. И сам хер признается, о чём с девчонкой говорит. Но Шах найдёт способ, он людей умеет убеждать много чего делать. Против их желания или с принудительной верой в то, что желание сотрудничать всё-таки есть.

От капота отталкиваюсь, когда машина Шаха на горизонте появляется. Интерес сжирать начинает, куда он вчера посреди ночи сорвался. И чем весь день занимался. Вряд ли в борделе чилил.

— А ты ранняя пташка, смотрю. — Шах скалится, когда из тачки выходит. Я же сдерживаюсь, чтобы не присвистнуть. Выглядит он так, будто рожей обо что-то пару раз приложился.

— А ты подбитая? — В ответ подъебываю.

Шах снова скалится, заднюю дверцу тачки открывает, достаёт небольшую коробку.

— У меня день насыщенный был, подняли настроение.

— Так ты не стесняйся, если тебе расквашенное ебало настроение поднимает, я могу радовать хоть каждый день.

— Добазаришься, иди свои записи увлекательные слушай и по девке слюни пускай.

Я лишь усмехаюсь. Шах кусается. Интересно, с какого… С мысли меня сбивает громкий звук. Оборачиваюсь. Он как будто из багажника тачки друга исходит.

— Выпустите меня! Немедленно! Это нарушение прав человека! — Голос женский. Визжит так, что все её слова хорошо разобрать можно. — Это кто у тебя там? — Подхожу к багажнику, но Шах близко подойти не даёт. Собой прикрывает.

— Начал коллекцию новую собирать.

— Так у тебя этих экземпляров… Все бордели уже через тебя прошли. Решил здесь начать? Или всё-таки…

— Закатывай губу. Хуй тебе, а не коллекция. Так, игрушка на пару раз.

Строптивой оказалась.

— Она там не откинулась? Притихла чёто. — На багажник киваю.

Шах с подозрением на багажник смотрит. Ногой ударяет, но девка молчит.

— Блядь, — рычит, открывает багажник.

Я ближе подхожу. Становится интересно, кто у него там сидит. Девчонка с глазищами перепуганными.

— Вас двое теперь?! — Испуганно издаёт.

— Штраф за выебоны, — Шах хмыкает, похоже, нравится девчонку пугать. Та ещё сильнее в дно багажника вжимается.

— Вас посадят! Это против закона! Я… я вообще несовершеннолетняя! Верните меня обратно!

— Ну воздуха нахватала достаточно, так что продолжим наше увлекательное путешествие. Или хочешь из багажника вылезти?

В больницу я захожу в сопровождении четырёх амбалов. На меня косятся все, кто встречаются нам на пути. Я же стараюсь смотреть прямо перед собой. Ну а что я ещё могу сделать?

Демьян достаточно прозрачно всё объяснил. Разрывает ли меня изнутри? Конечно! У меня столько вопросов к мужчине, что и не сосчитать. Куда он собрался перевозить мою мать?! Какого чёрта? Или ей что-то угрожает? Куда мы с ним поедем? Мою сестру заберут вместе с матерью? Что вообще происходит?!

Самое ужасное, что он на мои вопросы не отвечает. Мы общаемся как непонятно кто. Я вопросы задаю, он в ответ скалится.

— Алина, простите, но посторонним вход на этаж запрещён.

В отделении мамы меня уже все знают. Потому что я частый гость. И, наверное, была первой, кто так сильно задолбал врачей и медсестёр. Задавала много вопросов. Расспрашивала про методы лечения. Несколько раз ночевала в палате, хотя здесь это не положено. Лили намекает на громил позади меня. Да она и смотрит на них с опаской.

— Это не посторонние люди, — вежливо улыбаюсь, — это дальние родственники.

— Простите, но раз их нет в списке посетителей…

Кусаю губу, думаю несколько секунд, после разворачиваюсь к громилам.

— Вас не пустят со мной, здесь такие правила.

— Не положено вас одну отпускать. У нас приказ. — Отвечает мне только один, наверное, он главный. Остальные просто согласно кивают.

— А у меня есть немного времени, чтобы проведать мать. Позвоните Демьяну, я сама ему скажу.

Мужчина хмурится, ему не нравится, что я приказы раздаю. Но мне нужно проведать маму. И терять время я не собираюсь. Тем более непонятно, когда я её увижу в следующий раз.

Громила достаёт телефон, к уху его прижимает.

— Босс, у нас проблема. Нет, девчонка не сбежала. Она поговорить с вами хочет. — Трубку мне протягивает.

— Уже соскучиться успела? — Демьян с сарказмом спрашивает. И я бы ответила, будь я в другой ситуации. Но сейчас сдерживаться приходится.

— Охрану не пустят со мной. Здесь пускают только тех, кто в списке посетителей. Они не внесены, так что…

— Ты ведь помнишь наш разговор, Алина? — В его голосе угроза. Напоминает, что не пощадит, если сбегу.

— Помню.

— Не разочаруй меня, дай телефон охраннику.

И в эту секунду на заднем фоне я слышу женский визг. Громкий. Который мне пошевелиться даже не даёт. Я на месте застываю. Сначала думаю, что мне послышалось. Но после отчётливо разбираю. Слова девушки.

— Долго до охранника идти? — В трубке голос Демьяна раздаётся. А со мной что-то непонятное происходит. Внутри всё печь начинает. Пальцы сильнее телефон сжимают.

— А ты в больницу приедешь? Сам меня забирать будешь? — В ответ произношу. Ещё секунду назад я не планировала такие вопросы задавать. Но сейчас… Всё изменилось. И это не поддаётся объяснению. Потому что оно мне не понравится.

— Если не успею — с охраной поедешь.

Откуда он не успеет? Где он вообще находится?

"Забавная девка" — на заднем фоне у Демьяна голос Шаха раздаётся. Значит, мне не послышалось? Они точно с девушкой?! Ещё и вдвоём?!

— А ты где? — Хрипло произношу. Губу кусаю. Идиотка? Без вас знаю!

— Время идёт, Алина, тик-так, уверена, что хочешь время с мамой променять на глупые вопросы?

— Алиночка, — мама тут же на кровати садится, как только меня видит. А у меня внутри всё сжимается. Мама уже сколько времени по больницам лежит. Вот и сейчас — бледная вся. Снова переживала и нервы себе мотала?

— Мамуль, а что с голосом? Что случилось? — Сажусь рядом, обнимаю её.

— Я переживала, ты вчера прийти должна была. А я опять не смогла дозвониться. Все эти новые кода, номера. Мне сложно запомнить.

Умалчиваю, что номер мама, скорее всего, набирала правильный. Просто я ответить не смогла.

— Прости, допоздна на работе была. Устала жутко. Не успела заехать. — Вру. Ну не правду же ей говорить. Ещё один приступ она может и не пережить. А я себе в жизни не прощу, если из-за меня…

— Бедная моя девочка, столько на тебя свалилось, — мама руку протягивает, локон волос за ухо заправляет. А у меня внутри всё сжимается. Столько вопросов. Почему в этом мире всё настолько несправедливо?

— Мамуль, не выдумывай, — на лицо широкую улыбку натягиваю, — всё отлично. У меня, кстати, новости.

Мама так внимательно меня рассматривает, будто прочитать в моих глазах что-то пытается. А я делаю все от себя зависящее, чтобы она подвох не почувствовала.

— Какие новости?

— Я на повышение иду, мамуль.

Мама сильнее глаза распахивает, хлопает в ладоши и искренне улыбается.

— Моя же ты умница, ну, конечно, а кто ещё? Ты одна там с утра до ночи. Моя девочка.

— Мамуль, не одна…

— Тебе как не позвонишь, ты всё работаешь, чтобы нас всех обеспечить, и меня, и сестрёнку. — У мамы на глазах тут же слёзы выступают. — Я должна, а всё на тебя скинула и…

— Мамуль, ну прекрати, слышишь?! — К себе её прижимаю, по волосам глажу, а у самой сердце разрывается. Знала бы она, что у меня ни черта не выходит. Попытки всех защитить только хуже сделали. Ещё в большие проблемы вогнали.

— Ты теперь ещё больше работать будешь, да?

— Ну… график будет не такой напряжённый, но есть свои нюансы.

— Какие?

— Мамуль, меня отправляют развивать отель в другом городе. — Снова вру. Говорю, как Демьян сказал. Как бы мне это ни нравилось, но это самое логичное объяснение моего отсутствия. Сердце в груди колотиться начинает. Стоит только подумать о том, что мне придётся с Суровым ехать куда-то. Непонятно зачем. И самое ужасное, что у меня выхода нет. Связал меня по рукам и ногам. У него моя мать и сестра.

Мама много расспрашивает. Я заверяю её, что оставлю сестрёнку с хорошей няней. У меня есть несколько на примете. Приходилось вызывать. Уверена, что мы сможем договориться. Потому что Демьяну я это больше не доверю!

Я смотрю на время, переживаю, что могу опоздать, и тогда непонятно, что будет. Громилы ворвутся в палату мамы? Вряд ли несколько медсестёр смогут их сдержать от приказа Сурового.

Говорю маме про нового врача и возможный перевод. Заверяю, что всё хорошо, просто я нашла ещё одного специалиста и хочу провести ещё одно обследование. Вру маме за этот час столько, сколько за всю жизнь не врала, и это ещё больше меня злит.

Из палаты выхожу в полном раздрае. В голове каша полнейшая. Душат сомнения, что я правильно поступаю. Постоянно хочется развернуться и бежать. Как можно дальше. От него. От всего, что происходит. Но я не могу. Понимаю, что чем дольше с ним рядом нахожусь, тем хуже, а сделать ничего не могу. Моя жизнь в его руках. Опять.

Первое, что меня смущает, это нет громил. Они же должны в коридоре стоят. Сторожить, разве нет? Чувствую на щеке знакомое жжение. Мурашки на коже появляются ещё быстрее, чем я взгляд в сторону перевести успеваю. Вздрагиваю, когда Демьяна вижу. Он у подоконника стоит. Руки в карманах. Меня взглядом прожигает. Я за секунду пытаюсь в голове прогнать всё, что могла успеть сделать. Потому что его взгляд пугает. Что снова не так?

— Ты сам приехал?

Первая вперёд иду, тряхнув волосами, подхожу ближе. Язык прикусываю, когда хочу спросить, а что один? Там же вроде весело было. Друг твой любимый и бабы.

— Не рада? — Суровый недобро усмехается.

— А нужно правду говорить или фразы какие заучить специально? — Бровь вопросительно вздёргиваю. Понимаю, что дерзить, хреновая тактика, а ничего с собой сделать не могу. Он во мне всегда этот протест вызывает. Говорит, что нужно быть послушной и сразу хочется что-то сделать, чтобы его взбесить. Он сам провоцирует.

— Вижу осмелела.

— Ты сам своим тоном провоцируешь такой разговор. Что уже не так?

Демьян взглядом в лицо моё вгрызается. Смотрит. Изучает.

— Док звонил. Анализы готовы.

У меня моментально внутри ёкает. Если он в таком настроении, то… Неужели врач подставил меня?

Изнутри щеку прикусываю. Нервы уже ни к чёрту. А Демьян продолжает молчать! Интригу тянет?!

— И что показал анализ? — Не выдерживаю. Голос срывается. Слишком громко задаю вопрос. Даже если доктор решил меня подставить, я могу потребовать анализ в клинике. Да даже в этой больнице.

— Сказал, что памперсами закупаться ещё рано.

Тихонько выдыхаю. Значит, не соврал. Тогда что с Суровым? Почему так смотрит?

— Значит, я сказала правду, — веду плечом, в глаза его смотрю. Внутри всё разрывает от эмоций. Потому что я думала, что его реакция другой будет. Что он поймёт, что я не вру. Что мы наконец-то нормально поговорим. Но его взгляд. Выражение лица. Я совершенно ничего не понимаю.

— Ну хоть где-то не спиздела.

Его тон… Слова… Это всё на меня действует неадекватно. Я сама вперёд подаюсь. Расстояние сокращаю. От ярости меня буквально разрывает.

— А ты всё проверял? Или только на экспертное мнение своих друзей опираешься? — Шиплю. Совсем себя не контролирую. Он провоцирует! Именно этим объясняю этот скачок эмоций. Бурю, которая во мне закручивается всё сильнее с каждой секундой.

— Храбрости хлебнула, Белоснежка? — В лицо мое рычит. Его пальцы на талии сжимаются. На себя рывком дёргает. Я совсем близко оказываюсь. Его дыхание кожу обжигает. Ожоги оставляет.

— Мне надоело, что ты меня во всех смертных грехах обвиняешь, а как до проверки доходит, то совсем другое выясняется.

Демьян сильнее зубы стискивает. На лице желваки играют. Глаза опасным огнём вспыхивают. Я зря сама к нему подошла. Зря разрешила так близко себя притянуть. Его энергетика мне передаётся. Заражает. Окутывает. На коже мурашки появляются. Я эмоции испытываю, которые для меня под запретом. Я слово себе дала, что больше никогда к нему подобное не испытаю. Не после того, что он сделал. Не после всех этих слов и унизительного отношения. Вот только одного не учла — это всё логике не поддаётся. Не контролируется. Я не могу себе приказывать. Потому что не работает.

— Мы пока что только выяснили, что ты не залетела, — ещё один рывок, а после его горячее дыхание ухо обжигает. Я упираюсь ладонями в стальную грудь. Но это никак не помогает мне его оттолкнуть. Демьян слишком сильно меня держит, — это никак не доказывает, что ты с ним не трахалась.

Вырываюсь, бью кулаками его по груди. На эмоциях выкрикнуть хочу, что я не говорила, что не трахалась. Хочу больно ему сделать. Довести. Но понимаю, что лишь себя глубже закопаю. Я уже один раз ляпнула, после пришлось расхлёбывать.

— Что ж ты меня тогда трогаешь? Не противно?! — Шиплю. Всё-таки не до конца сдерживаюсь.

Его пальцы на моей шее сжимаются. Секунда, и его глаза напротив моих. В них читается ярость. Одно движение. Сжать сильнее, и он может лишить меня жизни. Сейчас я чётко осознаю, что способна его спровоцировать на многое.

Я не знаю, сколько мы так друг на друга смотрим. Может, секунду или минуту. Для меня ощущается как вечность. Потряхивать от страха начинает. Потому что за это время я успеваю понять многое. Увидеть. Этот взгляд. Одержимость. Ревность. Желание обладать. Это всё никуда не исчезло. Мне даже показалось, что умножилось на три. И это пугает больше всего. Потому что он не отпустит. Будет под себя ломать. Меня. Обоих доведёт. Но не отпустит.

— Сука, — хрипит, а после к себе тянет. Ближе. Продолжает в глаза смотреть. А губы обжигает от горячего дыхания. Меня за секунду то в жар, то в холод бросает. В ушах звенит.

Не делай, Демьян. Не нужно. Не усложняй то, что и так сложно. Я не хочу. Боюсь. Боюсь того, что будет дальше. Меня и так пугают те эмоции, которые он во мне вызывает.

— Не нужно, — хриплю умоляюще.

Но он не слушает. Губами в мои спивается. Жадно. Вгрызается. Жаром опаляет, а я лишь сильнее дрожать начинаю. Потому что внутри всё воспламеняется. Против моей воли. Всё, что я запрещала испытывать себе до, благополучно шлёт меня к чёрту. Эмоций столько, что изнутри разрывает.

Напор его языка. Пальцы сдавливают затылок. Я сдаюсь и распахиваю губы. А после… Взрыв. Мощный. Сильный. Губительный. Колени подкашиваются. Он не целует. Он берёт. Так как привык. Наглядно доказывает, что я ему принадлежу. Воли лишает.

Бедное сердце в пятках чечётку отбивает. Бах-бах-бах… Демьян яд по крови пускает. Собой заражает. И я теряю полностью контроль. Отвечаю. Также жадно и не контролировано.

Громкий стон в горле застряет. На свободу не выходит. Потому что Суровый не разрешает. Не даёт даже воздух вдохнуть. Его пальцы сминают, сжимают. Притягивает к себе так, что между нами и свободного миллиметра не остаётся. Кожа от жара воспламеняется. Мне кажется, что я расплавлюсь с секунды на секунду. Просто пылающей лавой к его ногам утеку.

"Нельзя. Так нельзя" — вибрацией в голове отдаётся. Нужно всё прекращать. Нужно как-то выходить из этого состояния. Нужно от Демьяна как можно дальше отойти, высвободиться. Чтобы снова вернуть себе возможность думать. Принимать решения.

Упираюсь ладонью в его грудную клетку. Надавливаю. С силой. Он не хочет отпускать. Не хочет поцелуй разрывать. А мне это нужно. Очень сильно нужно. Или ещё немного и будет поздно. Он полностью подчинит. Господи, а я ведь верила, что всё прошло. Испарилось. А оказывается… то просто затишье было. Самообман.

— Всё, — хриплю, когда у меня выходит поцелуй разорвать. Шаг назад делаю.

Каждый из нас дышит рвано и тяжело. Демьян затуманенным взглядом вспарывает на живо. Я же пытаюсь просто удержаться на ногах. Мысли в полном хаосе. Я до сих пор не верю, что позволила этому случиться.

— Демьян, я… — Не знаю, что сказать хочу. Голос хрипит.

— Алина!

Чуть не падаю, еле на ногах удерживаюсь, когда в меня Дарьяна вбивается. Обнимает, прижимается.

— Тебя сегодня дома не было. А после эти люди… Они… — Дарьяна говорит быстро, глотает слова. И только после замечает, что мы не одни. — Дядя Демьян… — Выдыхает, ресницами хлопает.

— Привет, малая, — Демьян ей кивает, на корточки присаживается. Сестра же не боится. К нему подходит.

Я наблюдаю за всем, как в замедленной съёмке. Внутри всё сжимается. Демьян руку поднимает, сестра его по ладони ударяет. Они так раньше здоровались. Суровый улыбается.

— Значит, это твои ребята были, да? — Дарьяна вопросы задаёт. Демьян согласно кивает.

Господи, она совершенно его не боится. Хотя с чего бы? Она понятия не имеет, что все её ночные кошмары. Похищение… Что это всё как-то с ним связано. Просто плохие люди хотели выкуп. Она оказалась не в том месте, не в то время.

— А где ты был так долго? Мы переехали… Ой, ты знаешь уже…

Сестрёнка ко мне отходит. Голову вверх запрокидывает. Реакцию мою изучает. Боится, что лишнее сказала.

— У меня дела были, но сейчас я вернулся.

— Навсегда?

Дарьяна много вопросов задаёт. Демьян всегда ей нравился. Меня поражало, как быстро она к нему прикипела.

— Малышка, иди проведай маму, а после нам нужно будет поговорить. — Я присаживаюсь возле сестрёнки. На ушко ей всё это говорю. Дарьяна согласно кивает.

— А Демьян не уйдёт?

— Не уйду. — Суровый отвечает вместо меня.

Сестрёнка кивает и, сорвавшись с места, к маме несётся.

— Мне нужно договориться с няней, — произношу после нескольких секунд молчания, — я никуда не уеду, пока не буду убеждена, что Дарьяна под надёжным присмотром.

— Я найду.

— Нет! — Резко перебиваю. Голос повышаю. Взглядом в него вгрызаюсь. — Ты уже раз нашёл, хватит!

Демьян зубы стискивает. Я слышу, как они скрипят. Черты его лица заостряются.

— Куда они поедут? У Дарьяны занятия с психологом, ей нельзя пропускать! Господи, Демьян, ты хоть понимаешь, что делаешь?! Мать в больнице, ей любой стресс противопоказан. Сестра ходит в школу, к психологу и…

— Вижу ты не понимаешь, — рычит в ответ, встряхивает меня за плечи так, чтобы в глаза его посмотрела, — если их не забрать, твоя мать завтра откинется от случайного препарата в крови. Сестру используют как наживку. Ты правда думаешь, что можно ввязаться в эту игру, а после спокойно жить и не разгребать последствия? На тебя уже вышли. Счёт идёт даже не на дни. Так что соберись и прекрати истерику. Они будут в безопасном месте. А ты рядом со мной. Мне нужно вернуться, чтобы обрубить корень всего этого пиздеца. Здесь я этого сделать не смогу. Так что сопли на кулак наматывай и шагай к тачке. Нас ждёт увлекательное путешествие.

Демьян даёт мне несколько часов, чтобы я решила вопрос с няней. По поводу психолога мы не пришли к общему решению. Демьян сказал, что нашёл специалиста, а я совершенно не доверяю ни его решениям, ни специалистам, которых он находит. Но, к сожалению, из всего списка моих требований и претензий мне разрешили найти только няню. И это было достаточно сложно. Потому что мне нужен был человек, который, бросив все свои дела, какое-то время будет рядом с моей сестрой. В непонятном месте и малоприятной компании. Потому что, само собой, Суровый приставит кучу своих громил, которые будут пугать всех вокруг. Наверное, люди Сурового не пугают только Дарьяну. Она почему-то решила, что они милые внутри и просто суровые снаружи.

— Здесь вещи, переоденься, — Демьян заходит в комнату без стука, я моментально подпрыгиваю с кровати. Дёргаюсь в сторону. — Хули пуганная такая? — Недовольным взглядом по мне скользит.

Это риторический вопрос? Или он хочет ответ услышать?

— Ты зашёл без стука. — Произношу в ответ.

Демьян бровь вопросительно поднимает. Мол, и что? Это не повод.

— Няню я нашла и… — Я застываю, потому что на костяшках Сурового кровь вижу. Запёкшуюся. Его не было несколько часов. Он сказал, что по делам отъедет. Внутри всё сжимается. Где он был? Что делал?

— И что?

Демьян дальше в комнату проходит, я громко сглатываю. Чувствую, как внутри всё холодить начинает.

— Она скоро будет здесь. Я сказала, что Дарьяне психолог такую практику прописал. Без меня и в неизвестном месте. Нужно для того, чтобы… — Запинаюсь. Снова на его руки смотрю. Сердце в груди сильнее биться начинает. — У тебя кровь. — Произношу резко и в глаза его смотрю. Я знаю. Догадываюсь. И, посмотрев в его глаза, подтверждение получаю. Он там был. У Алекса. Это его кровь, да?

— Забыл руки помыть. — Демьян даже не смотрит на костяшки. Продолжает меня взглядом гипнотизировать.

Господи, это всё дурдом какой-то! За плечи себя обнимаю и несколько шагов делаю назад.

— Я так не могу, — головой отрицательно веду. Ногтями в кожу впиваюсь, — если всё вот так продолжаться будет, то просто отправь меня вместе со всеми в безопасное место. С сестрой и своими головорезами. Я там послушно сидеть буду. Но не вот это вот всё. — Нервы сдают. Я больше не могу в такой обстановке находиться.

— Как не можешь?

Демьян шаг ко мне делает, я шаг назад. Отступаю. На безопасное расстояние. Только долго в эту игру играть не получится.

— Я не хочу с тобой рядом сидеть, ехать куда-то. В твоих глазах всё отлично читается. Что ты обо мне думаешь. Как сильно ненавидишь. А я устала подбирать слова, и гадать, от чего именно тебя взорвёт. — Из меня слова сами вылетают. Я в этой нездоровой остановке хрен знает сколько времени. Всё. Приплыли. Больше не получается заниматься самообманом. Я не в порядке. И Демьян это состояние только усугубляет.

— А я не хотел, чтобы ты с хуй пойми с кем из страны уезжала, — в ответ рычит.

Я ещё шаг назад делаю. Спиной в стену упираюсь. Вот и всё. Догонялки закончились. Демьян продолжает наступать. Я дрожу. Но при этом в глаза его чёрные смотрю. Я сломалась. В больнице. Когда он поцеловал. Жадно так. Пробудил во мне то, что спать должно было до конца моих дней. А теперь он все эти эмоции высвободил. И я… Я просто не могу собраться. Внутри какой-то полный хаос.

— Ну прости, — произношу с сарказмом, — нужно было сдохнуть, главное, чтобы ты доволен остался.

Вздрагиваю, когда он кулаками в стену заряжает, выше моей головы. Зажмуриваюсь. Сильно-сильно.

— Какого хера провоцируешь постоянно?! — Потому что ты вынуждаешь! — Выдаю слишком громко. Зло. — В чём твоя проблема?! Не нравилось, что я с другим трахалась?! Так я не трахалась! Ребёнка не вынашиваю! Не понравилось, что показания дала? Прости, но ты не смог защитить! А мне нужно было спасать семью. Не пошла к твоим друзьям? Так я жить хотела! Мне хорошо дали понять, что грохнут не раздумывая. Я понятливая! Понял?! — Я ору ему в лицо. Потому что крыша срывает. Я больше не могу. Ладонями в грудь его бью. — В ЧЕМ ТВОЯ ПРОБЛЕМА?!

Демьян на несколько шагов отходит, потому что я отпихиваю. На него наступаю. Бью в грудь. Чеканю слова.

— В тебе, сука!

Я даже не замечаю, как его пальцы в моих волосах оказываются. Сжимают у корней. На себя тянут. А после… Снова чёртов взрыв. Потому что он в губы мои вгрызается. Жадно. Языком в рот толкается, а я… Я глаза закрываю и позволяю.

Поцелуй парализует. Жар лавой по телу расплывается. Наши языки сплетаются. Каждый целует жадно. И это контролировать не получается. А после у Демьяна в кармане что-то вибрировать начинает. Я не сразу понимаю, что телефон.

Ладошкой упираюсь в его грудь. Поцелуй разрываю. Хватит. Достаточно. И так зашли, куда не следовало. Боже, что я творю?

Демьян яростно дышит. Взглядом прожигает, а я на несколько шагов назад отхожу. На всякий случай.

— Да. Почти готовы. Будем выходить. Частный рейс. Если успеешь, то заберу.

По его фразам понимаю, что с нами полетит кто-то ещё. И даже примерно осознаю кто. Дружок его ненавистный. С моей удачей точно он. Но сейчас и этому бандюку рада буду. Главное, что не одни. А там я глаза закрою и вид сделаю, что сплю. Всю дорогу спать буду.

Демьян разговор завершает, телефон обратно в карман отправляет.

— Выезжаем через пять минут. Вещи в шкафу, собери что нужно, и спускайся. — Приказ отдаёт, будто не было моей тирады пять минут назад.

— Мы не поговорили, — в ответ выдаю, руки на груди складываю, — если я так сильно тебя выбешиваю, то отпусти меня с сестрой. Под присмотром твоих головорезов.

— Так просто выйти сухой из воды не выйдет, — пальцами ручку двери сжимает так, что та похрустывать начинает.

— Я больше не стану оправдываться, Демьян, — отрицательно головой веду, голос хрипит, — если ты ждёшь, что я упаду на колени, то нет. Ради этого не стоит меня с собой тащить.

— Не провоцируй, и обойдёмся без драм. Даже сейчас выебываться начинаешь. Сама настрой создаёшь, а после последствия не нравится.

— У нас диалога нет! Так никакие проблемы не решить! Ты ходишь, рычишь только. Сам себя накручиваешь!

— Три минуты, не успеешь собраться — поедешь так. — И выходит из комнаты!

Я зубы стискиваю, а после всё подушки в дверь отправляю и громко рычу. Ну вот как с ним разговаривать?! Как с этим упрямцем диалог строить?!

Быстро открываю шкаф, что-то из вещей в сумку закидываю. Тут куча всего. Всё новое. С бирками. Я понятия не имею, что накупили его люди. Закидываю вещи на глаз, что самым приличным кажется.

В машине мы молча едем до самого аэропорта. Демьян говорит по телефону. Раздаёт какие-то указания. Я же стараюсь не вникать в его разговоры. Чтобы после ещё и в подслушивании не обвинили.

— Без глупостей, — произносит на ухо, когда мы паспортный контроль проходим.

Я поздно осознаю, что даже документы с собой не взяла. Мы не заезжали ко мне домой. Но в эту секунду Демьян из внутреннего кармана достаёт два паспорта. Один мне протягивает. Я его открываю, пролистываю. Это мой паспорт, по которому я сюда приехала. Тот, что мне Алекс сделал. Значит, Демьян был в моей квартире и в вещах рылся? И что значит без глупостей? Суровый думает, что я здесь истерику закачу? Когда у него моя сестра и мать?

Нас просят подойти к разным окошкам. В моей сидит девушка. Я ей улыбаюсь, протягиваю паспорт. Демьян уже забирает свой и проходит вперёд. Останавливается, меня ждёт.

Девушка листает паспорт. На фото смотрит, после на меня. И так несколько раз. Ну это же нормально, да? Она просто сравнивает. Да и проблем быть не может. Я заезжала по этому паспорту. А после вообще что-то странное происходить начинает. В кабинку девушки стучат, после какой-то мужчина заходит. Говорит ей что-то на ухо.

Я на Демьяна оборачиваюсь. Что-то странное происходит. Так быть должно? Но по реакции Сурового понимаю, что нет, не должно. Это в планы не входило.

— Прошу вас пройти за мной, — произносит мужчина, который только что к девушке в кабинку заходил.

— Что-то не так? — Сжимаю пальцы в кулаки, чтобы скрыть мандраж.

— Просто обычная проверка, следуйте за мной.

Я оборачиваюсь на Демьяна, вижу, как его лицо меняется. Черты лица заостряются. Он думает, что это я что-то сказала? Специально спровоцировала, да?

Меня моментально в дикий холод бросает.

Я следую за мужчиной. Мы выходим на лестницу, куда-то поднимаемся, после идём по длинному коридору.

— Вам сюда, — указывает рукой на дверь, которая находится в самом конце коридора. Но сам заходить не собирается.

— Вы можете мне объяснить, что происходит? — Мои нервы сдавать начинают. Голос срывается.

— С вами хотят поговорить, Алина, пройдите, пожалуйста, в кабинет.

По спине ледяная капля скатывается. Хочется броситься обратно. Устроить скандал. Но что-то внутри меня подсказывает, что я только хуже сделаю.

Он называет моё имя. Хотя, скорее всего, просто посмотрел его в документах. Я пытаюсь себя успокоить. Но получается паршиво. Это не проверка Сурового. Я видела его реакцию. Взгляд. Сжатые челюсти, когда меня уводили. Он был готов разнести весь аэропорт. Он здесь ни при чём.

Мужчина выжидающе на меня смотрит. Ждёт.

— Больше ничего не скажете? — Голос хрипит от натянутых нервов.

— Вы все узнаете в кабинете.

— Я могу не заходить?

Отрицательно головой ведёт. Отлично, что ещё сказать? Эй! Там, наверху, может, хватит? Мои нервы не железные.

Сжимаю пальцами железную ручку двери. Она холодная. Холод пронзает тело, струится по венам. В комнате не будет ничего хорошего. Я знаю.

Нажимаю на ручку, дверь от себя толкаю. Внутри всё сжимается от паники и страха, стоит только внутрь пройти. Большой стол посреди комнаты. Настольная лампа, с тусклым светом. Никакого хорошего освещения. Я плохо вижу мужчину, который сидит за столом.

— Проходите, Алина, не бойтесь. Вас никто не станет обижать. — Голос незнакомый. От этого становится ещё больше не по себе. Но понимаю, что выбора, по сути, нет. Нужно идти.

Конечно, можно постоять здесь, дождаться, когда у Демьяна нервы сорвёт, накроет окончательно, и он весь аэропорт к чертям разнесёт. Но нет гарантии, что после этого он снова за решётку не угодит. А виновата опять я буду.

— Я могу узнать причину, по которой я здесь нахожусь? У меня что-то с документами не так? Какие-то проблемы?

Подхожу ближе. За столом сидит мужчина, ему на взгляд чуть больше сорока. Я его не знаю. Он не выглядит как человек, который здесь работает. Не могу объяснить, но такие не работают на кого-то. Они приказы отдают.

— Присаживайтесь, Алина. — Моё имя он медленно растягивает, будто на языке его проигрывает. Мне это не нравится.

— Я хочу знать причину…

— С вашими документами всё так, Алина. Иначе и не может быть, ведь я сам лично поручил их для вас сделать.

Его слова под дых бьют. Вжимаюсь в спинку стула. Меня за секунду в холодный пот бросает. Он сделал? Значит…

— Вы побледнели, может, воды?

— Нет, спасибо. — Хриплю в ответ. Пить я здесь ничего не стану.

— Тогда приступим к самому важному. Почему вы здесь. — Уголки его губ ползут вверх. Он вроде как улыбается, а на самом деле от него всё равно веет холодом.

— У вас моя сестра? Мать? И мне нужно что-то сделать, чтобы их не убили? — Это уже было. Никакой оригинальности.

— Побойтесь Бога, Алина. Я похож на преступника, который похищает маленьких девочек для шантажа?

— Тогда что? Что вам нужно?

Сглатываю. Назад оглядываюсь. Может, подождать, пока Демьяну крышу сорвёт, было не такой плохой идеей.

— Я друг Алекса. И обещал ему о вас позаботиться. А вы собрались уезжать из страны. Ещё и с тем, кто обидел моего друга. Нехорошо, Алина.

Сердце в груди колотится как ненормальное. Вот-вот остановится.

— Это всё? — Сжимаю дрожащие пальцы в кулаки. Не хочу показывать, насколько сильно нервничаю.

— Если вас увозят силой, всё ещё можно решить. Он не на своей территории. Не имеет столько власти. А я имею, чтобы вас защитить.

Нервный смешок в горле застряет. Как же вы все мне надоели. Защитники.

— Правда? — Поднимаю взгляд, в глаза его смотрю. — Конечно, не переживайте.

— Что же вы друга своего не защитили, раз власть имеете?

— Я не знал, что Суворов приехал в страну. Был на важной встрече, очень далеко. Но как только вернулся, то сразу же решил вопрос с моим другом.

Прикусываю щеку изнутри. Решил вопрос? Забрал Алекса у Сурового?

— И в чём же будет заключаться ваша помощь? — А что, если это и правда способ освободиться? Жить спокойно и не оборачиваться назад? Что, если…

— Я сделаю так, что он вас не тронет. Ни вас, ни вашу сестру, ни вашу мать. Полная защита. Вы сможете спокойно дышать, Алина. Я даю вам слово. Ваши родные очень скоро окажутся с вами.

— И что же взамен?

— Крошечная услуга. Вам даже не придётся напрягаться. Что скажете, вам интересно моё предложение?

От каждого его слова внутри всё скручивает. Тошнит. От таких, как он. И вся эта атмосфера мне кое-что напоминает.

— Совсем крошечная? — В ответ выдаю. Ногтями в кожу ладоней впиваюсь до боли.

Мужчина напротив меня, наоборот, максимально расслаблен. Откидывается на спинку кресла. Губы кривит почти в незаметной улыбке.

— Пустяк по сравнению с тем, что у вас будет полная свобода, Алина.

— И всё же озвучьте. — Я знаю, что он скажет. Просто время тяну. Я чувствую — Демьян рядом. Каждой клеточкой чувствую его на расстоянии. И его ярость.

— Нужно лишь дать показания.

Внутри всё жаром вспыхивает. Я знала, что он это скажет. Но моя реакция… Хочется через стол броситься. Пальцы на его шее сжать. Ублюдки. Как же я вас всех ненавижу. Чужая жизнь для вас просто игра. Ничего не стоит.

— Действительно, — откидываюсь на спинку стула. В уме уже обратный отсчёт веду, — пустяк.

За дверью слышатся хрипы. Сильный удар. Я даже не хочу думать, что именно Демьян сделал с тем, кто там стоял. Мужчина напротив меня напрягается. Зубы сжимает.

— Я жду ответ.

— В этот раз вы не учли то, что за меня есть кому заступиться. — Цежу в ответ. Резко со стула подрываюсь, когда Суровый дверь в кабинет с ноги открывает. Та об стену с громким звуком ударяется.

— Он сам справится с тем, чтобы себе на новый срок заработать. — Цедит ублюдок. И только сейчас я понимаю, что он прав. Демьян не в себе. Глаза горят. Он надвигается на ушлёпка. Готов убивать. Мне даже представить страшно, как именно он сюда попал. Как его пропустили. Что он сделал и кому что сломал.

— Выйди, — Демьян на меня рявкает, — поговорим без свидетелей.

— Это лишь вопрос времени, рано или поздно она заговорит. Сделает всё, что потребуют.

— Демьян, — я за руку его ловлю, сжимаю. Со всей силы на себя тяну. Этот ублюдок провоцирует. Специально. А Демьян от ярости совсем контроль теряет.

— Выйди, — снова рычит.

— Нет, я не выйду, — отрицательно головой веду, ногтями в него впиваюсь. Только так заставляю его на меня посмотреть. В глазах тьма беспросветная.

— Не беси, — рычит.

— Ты обещал мне, что мы на самолёте полетим. Этот ублюдок того не стоит. Он ведь пешка. Под кем-то ходит. Ты его раздавить можешь и без физической силы.

Демьян скалится. Ему не нравится всё происходящее.

— Отрава, — цедит, а после его пальцы на моей руке сжимаются. Демьян меня к выходу тянет. Он хочет вытолкнуть меня за дверь и сам здесь остаться? Да?! Нельзя! Этого нельзя!

Выталкивает меня в коридор, но я тут же него цепляюсь. Не отпускаю. Не даю меня оттолкнуть.

— Совсем тронулась?! Жди здесь!

— Не ходи, — шепчу, в глаза его смотрю, — пожалуйста. Иначе я…

Челюсти сжимает. Меня взглядом испепеляет. А я дальше иду. Ногтями в него впиваюсь. В чувства привожу. Отрезвляю.

— Что?!

— Не прощу, что ты меня и мою семью под удар ставишь. Ты защиту обещал! — Я провоцирую. И фокус внимания на себя смещаю.

— Ты сейчас договоришься, Алина. — Ты сказал, что защитишь. А если тебя снова посадят, то…

— Дохуя смелая стала?! — Рычит, но на меня наступает, а я отступаю.

Мы из кабинета выходим. Я вся дрожу. В голове полная каша из мыслей. Он так смотрит. Прожигает. Что-то внутри будоражит. Но он идёт за мной. Назад даже не оборачивается. Я смогла его раздраконить, а что с ним дальше делать понятия не имею.

— А ты за слова свои перестал отвечать?! — Огрызаюсь.

— Сука, — Демьян рычит, а после пальцы на руке моей сжимает. На себя резко дёргает. Наши губы в миллиметре друг от друга. Я вся дрожу, а он дыханием своим обжигает.

— Ублюдок!

— Заебись что вы притираться друг к другу решили, но как бы тик-так, бля!

Меня передёргивает от знакомого голоса. Шах позади нас стоит. Демьян резко вперёд подаётся, меня за собой тянет.

— Слышь, а хули происходит…

— Не сейчас! — Суровый рычит, мне приходится быстро ноги переставлять иначе за ним не успеть.

— Суровый, бля! Время! — Шах недовольно рычит сзади. А Демьян… Он меня в какую-то комнату заталкивает.

— Что ты… — Охаю, даже не успеваю возмутиться до конца, как он на меня наступает. Сердце в пятки падает. Я знаю этот взгляд. Слишком хорошо знаю.

В сторону бросаюсь, удрать пытаюсь. Но он меня ловит и на место возвращает.

— Отойди! Слышишь?! — Ладошками в грудь его бью. С места пытаюсь сдвинуть. Но такую скалу разве сдвинешь?

— Оглох, — рявкает, подходит так, что в меня вжимается.

— Ну то уши почисть! Отпусти меня! — Пытаюсь вырваться, но всё бесполезно.

— Хорош, я не железный, — рявкает, пальцами подбородок сжимает, чтобы на него только смотрела.

— Не смей, — хриплю. Вообще, не уверена, что вслух это сказала.

Пальцы Демьяна по складочкам проходятся, влагу собирают. А после он вжимает их в клитор. Так, что меня на столе подкидывает. Яркая волна удовольствия тело пронзает. Из горла хрип вырывается. Я держалась как могла. Честное слово. Я старалась. Но сдерживаться больше не выходит.

Демьян бёдрами вперёд подаётся, чтобы прочувствовала его возбуждение. Насколько у него стояк каменный. Даже через ткань брюк чувствуется это напряжение.

— Как будешь эту проблему решать? — Наклоняется, его горячее дыхание ухо опаляет, мурашки по коже пускает. Волоски все дыбом встают. Господи, я уже и забыла, как это быть рядом с ним. Как это, когда он рядом, возбуждает, когда мозги совершенно не работают. Только инстинкты.

— Проблема твоя, — шиплю в ответ, — я её никак решать не буду. Рукой поработай.

— Вот так? — Рычит с издёвкой, а после я зубами в нижнюю губу впиваюсь. До боли. Но стон из горла всё равно вырывается.

— Ублюдок, — хриплю.

— Но тебе нравится.

Ногтями по столешнице прохожусь, потому что его пальцы в меня погружаются. Господи… Он входит медленно, как будто пытать меня хочет. Не как будто. Точно пытка! Входит во всю длину. После выходит медленно. И снова так же медленно погружается.

Тяжело дышу. Снова попытку вырваться предпринимаю. Но Демьян не пускает. Волосы мои на кулак наматывает. Заставляет голову назад запрокинуть.

— Далеко собралась? — В губы рычит. Языком проводит по ним. Дразнит. Внизу живота самый настоящий пожар вызывает. У меня всё тянет и ноет. Стягивает сильной судорогой. Ноги дрожат. Тело разрядки требует. А этот ублюдок только играть начал.

Я из последних сил брыкаюсь, хотя понимаю, что это бесполезно. Не отпустит. Хватка железная.

— От тебя подальше.

Дёргает за волосы сильнее, чтобы ещё голову запрокинула. Но я губы сжимаю. Не даю проникнуть его языку.

Он погружает в меня пальцы резко. Одним сильным толчком. Из груди вырывается стон. Губы распахиваются, и Демьян пользуется моментом. Языком проникает. Жадно врывается. Я теряю любой контроль. Он одновременно трахает меня пальцами и языком.

Я вся дрожу от дикого возбуждения. Сопротивляться больше нет никаких сил. Я не могу. Стону ему в рот. Громко. Порочно. А он каждый звук ловит жадно.

Бряцанье ремня. Звук расстёгивающейся ширинки.

Помещение заполняется грязными звуками. Стонами. Хрипами. Я уже ничего не соображаю. Желание только одно, чтобы он унял это жжение внизу живота. Чтобы…

Вздрагиваю, мурашки по телу разбегаются кто куда. Его пальцы больше не проникают в меня. По складкам скользит головка члена. Пульсирующая, горячая… Демьян в клитор упирается, совершает несколько лёгких толчков, а меня от разрядов тока буквально подкидывает. Ток по венам струится, заряжает импульсами.

Я хватаюсь пальцами за край столешницы. Хриплю из последних сил. Если бы я на столе животом не лежала, я бы на пол упала. Ноги как ватные, совершенно меня не держат.

— Ненавижу тебя, — в его губы хриплю.

— Взаимно, родная. — И с этими словами он в меня входит. Одним резким толчком. До предела заполняет.

Мой стон настолько громкий, что, кажется, нас весь аэропорт услышал. Это мой второй раз. Первый с ним же был. Так всё туго, тесно. Я сжимаю стеночками его член.

Демьян останавливается. Несколько секунд в мои глаза смотрит. Таким взглядом… Я понять не могу… Он как будто удивлён. Шокирован. Как будто по одному толчку понял, что никого, кроме него, не было. Я закатываю глаза. Не выдерживаю этого взгляда. А Суровый как будто из ступора выходит. Начинает во мне двигаться. От каждого его толчка меня всё сильнее кроет.

Демьян меня под живот подхватывает. Отрывает от столешницы. На весу держит. Входит в меня быстро, во всю длину. Перед глазами всё плыть начинает. Внизу живота всё стягивает, вот-вот взрыв будет.

Впиваюсь ногтями в кожу на его руке. Сильно впиваюсь. Губы кусаю. А после… Взрыв происходит. Мощный. Сильный. Он меня как будто с этой реальности смывает. Сносит к чертям.

Демьян входит ещё один раз. А после громко рычит.

Суровый

Девчонка в меня глазами стреляет. Губы недовольно поджимает. А несколько секунд назад кончала так, что я чуть не оглох.

— Никогда больше не смей! — Шипит, ко мне бросается. Перехватываю. К себе притягиваю. Ведьма. Самая настоящая. Глазищи сверкают. Шипит так сладко, что хочу второй раз насадить. Но времени нет. Шах телефон обрывает. Самолёт сейчас без нас взлетит.

— Говоришь, ещё раз хочешь? — Провоцирую. Нравится мне, как глаза её вспыхивают. Она теперь от меня точно никуда не денется. После того как я убедился, что кроме меня, никого у неё не было. Моя.

— Ублюдок! Ты… — Договорить не даю, рот поцелуем запечатываю. До хера болтать стала.

Сучка зубы на моём языке сжимает. Но сильно сжать не рискует. Молодец, думать начала?

— А теперь пошли, иначе пешком идти придётся. — За локоть её беру и к выходу подталкиваю.

— Слышь, донжуан, ничего, что у нас самолёт отчаливает? До самолёта вообще не терпелось? — Шах скалится недовольно. Психует.

— Ты бы за девкой своей следил, — киваю в сторону той, что багажник его не так давно арендовала. Девка явно пытается слиться с чемоданами других людей и упетлять.

— Блядь! — Рявкает так, что бедовая его слышит, подскакивает, цепляется ногой о ногу и на какого-то мужика падает. Тот, в свою очередь, на бабу, та визжит, чемоданы падают.

Усмехаюсь и Алину боковым зрением пасу. Она тоже с любопытством наблюдает за тем, как Шах бедовую забирает. Девчонка упирается. Даже пытается его укусить.

— Он её похитил? Что происходит? — Ведьмочка моя переживать начинает. Головой крутит. Хмурится. Шах ей и так не нравился, а сейчас он себе точно плюсиков не зарабатывает.

— Сайты знаешь, где холодное оружие толкнуть можно?

Алина на меня вопросительно смотрит. Не выкупает, о чём базарю. Даже Шах ещё не выкупает, что его драгоценная коллекция ко мне в руки уплывает.

— Господи, Демьян, откуда у него эта девочка? — Алина всё не успокаивается: бедовая и правда внимание привлекает. Всё что меня сейчас беспокоит — это то, что она с нами на борту будет. А она к чему не прикоснётся, то всё ломается.

— Хер знает, вроде в борделе каком-то подцепил. — Плечами жму и снова её локоть сжимаю. Веду в нужном направлении. К Шаху у меня вопросов до хера. Но времени и правда нет.

— Мне… мне в уборную нужно… — Пищит бедовая.

— У нас самолёт с прибамбасами, там сходишь. — Шах скалится.

Алина начинает нервничать. Я же ржу пока что молча. Полёт ещё тот будет. Пар я спустил, расслабился настолько, что даже бедовая не особо напрягает.

Алина руку вырывает и вперёд идёт. Губы свои снова поджимает, характер демонстрирует.

— Нужно, чтобы эти две не пересекались. — Шах рявкает, когда ко мне подходит. Недовольный. Напряжённый. Девчонка не даёт?

— Ты на кой хер её вообще взял?

— Не наигрался, дома продолжу.

— Она проблемная, брать её на борт не самая лучшая идея.

— Хорошо, что твоя проблем не создаёт, — огрызается, — короче, моя с прибабахом девка. Твоя идеи только накидывать начнёт, моя уже исполнять понесётся. Так что разделить их нужно.

— Я уже сайты присматриваю, где твои сабли продавать буду. — Скалюсь в ответ.

— Заебал ты уже, лучше сайты посмотри, где свои яйца на аукцион поставишь, судя по всему, ты их девке отдашь. — Шах злится. А я Алину снова взглядом ищу. Внутри что-то сжимается. Её слова неприятный осадок оставляют: "ты пожалеешь". А ведь она много в чем не спиздела. Кто-то очень умело всё подстроил. Сделал так, чтобы у нас разлад получился. Но нужно всё до конца проверить. Прослушать записи психолога. Мне должны ещё остальные достать. И психолог, которого я нашёл, должен с сестрой её поработать. Сказать, насколько глубокая травма и какая нужна реабилитация.

Сажусь рядом с девчонкой. Она демонстративно к окну отворачивается.

— Новость хорошая есть, — на ухо ей шепчу.

— Я воздержусь, не факт, что для меня она тоже хорошая.

— Ди дождаться не может, когда ты уже вернёшься.

Стоит имя её подруги произнести, как Алина вздрагивает, на меня тут же смотрит. В глазах полная растерянность.

— Она знает, что я еду?

— Встречать будет, — кривлюсь, стоит вспомнить, как она в трубку визжала, когда узнала, что я Алину обратно везу.

У девчонки нижняя губа подрагивать начинает, а после она снова к окну отворачивается. Сука, что опять не так?

Слова Демьяна вызывают двоякие чувства. Сначала радость вспыхивает. Потому что Дианы мне ужасно не хватало. Наших встреч и общения. А с другой стороны… Я ведь предательница для всех, да? Ратмир дружит с Демьяном, а я его сдала, как он сам любит говорить. После пропала. Исчезла. Я не могла писать или звонить. Во-первых, из-за того, чтобы меня не вычислили. Как оказалось, я с этим справилась паршиво. Во-вторых, я бы поставила Ди в неудобную ситуацию. Я бы должна была её попросить держать в секрете мои звонки и место, где я нахожусь. А этот уже попросить её скрывать что-то от Юсупова. Я не имела права. Просто не имела. Именно поэтому я сидела молча. А сейчас… мы встретимся. На глаза слёзы наворачиваются. Как она отреагирует? Как сильно злиться? А Юсупов? Господи, это люди для меня очень близкие и важные. Они слишком много сделали для меня и моей семьи.

Эмоции переполняют. Ёрзаю на сидении. Никак не могу найти себе место. Ещё и этот… напротив… Шах взглядом стреляет. Смотрит так, что внутри всё в ледышки превращается.

Перевожу взгляд на его спутницу, и внутри всё сжимается. Сколько этой девчонке? Восемнадцать? Девятнадцать? Она совсем не похожа на девочку из борделя, я бы скорее поверила, что Шах её из школы выкрал. С уроков забрал. Настолько невинной и наивной она выглядит.

— Куда? — Рявкает Каид, когда девчонка ремень отстёгивает. До этого сидела, что-то думала. Глаза бегали по всему салону, губы кусала. А после резко села, глаза распахнула и улыбнулась. Как будто придумала что-то. Мне даже интересно становится, что она выдумала, когда мы в воздухе парим. А ещё интересно, почему Шах весь побитый. Неужели справедливость существует и его кто-то отмутузил?

— В уборную нужно, я могу сама сходить? Вы вряд ли туда поместитесь. — Ресницами хлопает невинно.

Демьян от смеха взрывается, а я тоже фыркаю. Шах же зубами скрипит.

— Сейчас добазаришься, что терпеть до самого прилёта будешь. — Рявкает в ответ.

— Уборщицей заделаться решил? — Демьян не выдерживает и подкидывает дровишек. Вижу, что ему нравится этого бугая злить. Ничего не имею против. Он мне не нравится. А эта бедолага вообще непонятно за какие грехи рядом с ним оказалась.

— Быстро, — рявкает девчонке. Что удивительно — она ни разу от его грубой манеры общаться не дёрнулась, не подпрыгнула. Я слегка кривлюсь, мне его компания неприятна, — и без выебонов, иначе задница гореть будет.

— А отсесть куда-то можно? — Я не выдерживаю. Ещё парочка фраз в его исполнении, и я не сдержусь.

— Принцессе что-то не нравится? — Шах уже на меня переключается. Прищуривается.

— Да, кое-кто конкретный. — Я смелею. Потому что Демьян рядом со мной лениво улыбается. Раньше он вёл себя иначе. Стоило мне Шаху что-то сказать, как он моментально меня осаждал, а сейчас что-то изменилось. И я знаю что. Не тупая. Он понял, что секса у меня ни с кем не было. Мы с ним спали всего раз, а дальше огромный перерыв. Думаю, мужчины чувствуют такое во время процесса. И этот почувствовал. Иначе бы так довольно не улыбался. И его отношение ко мне сразу изменилось. Вот что было важно, да? Чтобы никто не трахал?

— Придётся потерпеть.

— К сожалению.

— Слышь, — Шах рявкает, и Демьян тут же вперёд подаётся.

— Твоя девка, кажется, в дырку в туалете просочилась, сходи, проверь.

Шах тут же в Сурового взгляд метает. Несколько секунд переглядок, а после он резко из кресла подрывается и правда в сторону уборной идёт.

Закусываю губу и к окну отворачиваюсь. Да, отношение Демьяна изменилось. Он заступается. Но внутри меня всё ещё бушует шторм. Потому что всё как-то… Не так!

— Давай мы спокойно долетим?

Рука Демьяна моего колена касается, и я тут же вздрагиваю. Хочу его руку скинуть, но он не даёт. Лишь сильнее колено сжимает.

— Для этого нужно было быдло на борт не пускать.

— Белоснежка, выдохни, ты создаёшь проблему на ровном месте. Вы не ладите, я усёк, но можно не кусаться.

"Белоснежка" по нервам бьёт. Он меня давно так не называл. Как будто из прошлой жизни.

— Он смотрит и провоцирует. Там есть ещё два места, я могу с этой девочкой отдельно отсесть. И она не похожа на проститутку. Я скорее поверю, что он школьницу похитил и непонятно, что дальше с ней делать собирается.

Демьян громко смеяться начинает. Голову назад закидывает.

— Она совершеннолетняя, я паспорт видел.

— Это не меняет ситуацию. Он же ей психику сломает к чертям. Его к людям подпускать нельзя.

— Тут я бы поспорил. И отдельно вас сажать нельзя. Шах боится, что ты ей расскажешь, как экстренно самолёт посадить. Там девочка с магнитом ко всяким неприятностям, насколько я понял.

— Магнит большой, раз такого притянуло. — Киваю в сторону уборной. Шах пропал вслед за девчонкой, и мне за неё уже страшно становится.

Самолёт приземляется спустя несколько часов. Я стараюсь не лезть не в своё дело. Но никак не могу игнорировать перепуганную девчонку напротив. Напоминаю себе, что у меня самой куча проблем, и лезть помогать кому-то, когда сама по уши в дерьме, явно неразумно. Тем более девчонка, сама того не понимая, припечатывает Шаха каждым вопросом или фразой. Я к концу полёта начала задаваться вопросом: она правда делает это случайно или просто мастерски притворяется?

— Можно выходить, — на ухо Демьян шепчет. Хочет, чтобы я вперёд пошла, и мы с Шахом больше не сцепились? Я искренне не понимаю, почему они дружат. Если Юсупов мне полностью понятен, то Шах — нет. Эти два мужчины совершенно разные. И ещё: Шах не скрывает своего отношения ко мне. Волком смотрит и скалится. До бешенства меня доводит.

— Я могу связаться с мамой и сестрой? Я хочу узнать, как у них дела. — На Демьяна смотрю. Внутри всё от тревоги сжимается. Я понятия не имею, как они устроились. Были ли проблемы. Может нужна помощь или…

— Как на место приедем — позвонишь.

Демьян и правда мягче стал, именно поэтому я рискую и настойчивее прошу.

— Я не знаю, как они добрались. Если можно позвонить, почему нужно ждать? Ты говорил, что они будут в безопасности, а связаться с ними нельзя?

Демьян зубы стискивает, я его разозлила.

— Сейчас четыре часа утра, — рявкает зло, — ты хочешь разбудить мать и сестру в такое время? Я пытаюсь адекватной с тобой общаться, но, кажется, я совершаю ошибку? Нужно вернуться к прежнему общению? — Взглядом в меня стреляет. Тело моментально холодом простреливает. Обнимаю себя руками за плечи.

— У меня нет ни телефона, ни часов, — в ответ бурчу, — ты отобрал всё и не вернул. Откуда мне знать время?

— Или можно не выёбываться, если я сказал, что позвонишь позже. — Его тон меняется, поджимаю обиженно губы.

Позади нас идут его дружок с несчастной девочкой. Ускоряю шаг, чтобы сейчас глупостей не наделать. И стоит мне только за угол свернуть, как я тут же на месте замираю. Я совсем забыла про слова Демьяна, что Ди нас встречать будет. Замечаю подругу, которая стоит в нескольких метрах от меня. Шок окутывает, с головой накрывает. Потому что мой взгляд на её живот опускается. Выпуклый животик. Рядом Юсупов стоит. Всем своим даёт понять, что за Ди всех порвёт. Людей расталкивает вокруг своей женщины, чтобы никто случайно не толкнул или не задел.

— Многое изменилось, да? — Хрипит на ухо Демьян, его пальцы на моём локте смыкаются. Только сейчас я понимаю, что на месте застыла. Пялюсь на живот подруги и от шока отойти не могу.

— Алина! — Ди только сейчас меня замечает. Имя моё выкрикивает. Хочет вперёд броситься, но Ратмир её тут же за руку придерживает, не пускает.

На мои глаза слёзы наворачиваются. Сколько всего я пропустила, Боже.

Демьян меня отпускает, и я шаг ускоряю.

— Ди, — хриплю, когда совсем рядом оказываюсь, и подруга мне на шею бросается.

— Как же я за тебя переживала, — шепчет, — чуть с ума не сошла.

— Прости, — хриплю, и слезинки по щекам катиться начинают.

— Я так понимаю для меня тёплых объятий не подготовили? — Демьян произносит с сарказмом.

— Для тебя кое-что другое, — произносит Ди, когда от меня отстраняется.

— Я заинтригован. — Демьян скалится. Видно, что у него напряга в общении с Дианой нет. Он чувствует себя свободно.

— Ты что уже натворил?! — Ди вперёд шаг делает, на Сурового наступает, тот же с места не дёргается, продолжает скалиться. — Алина бледная вся, ты ей гадостей уже по дороге наговорил, да?!

— Оставь что-то на десерт, не всё сразу, — Юсупов пытается угомонить Ди, к себе притягивает.

— Ну ты посмотри! Он ведь обещал!

В этот момент мне начинает казаться, что всё не так плохо. Суровый явно не рискнёт с беременной Ди разговорить, как со мной. И вот в эту секунду в голове план созревает. Оставаться с Демьяном один на один я точно не имею никакого желания.

— Растяни удовольствие, не всё сразу. — Юсупов пытается смягчить ситуацию, как только может. Но и не особо друга защищает.

— Завтра продолжим, — Демьян на Ди смотрит, губы в улыбке растягивает. Не в злой, не в саркастичной. В какой-то тёплой. Он, кажется, и не злится на неё вовсе.

— Почему завтра? — Ди снова вспыхивает, и на меня оборачивается, — вы что, не у нас остановитесь? Я комнаты подготовила.

"Комнаты" вселяет в меня ещё больше позитива и надежды. Отлично. Шикарно!

— Не будем вас стеснять и… — Демьян начинает говорить, но я тут же его перебиваю. — Конечно, остановимся, не расстраивайся. Правда, Демьян? — Стреляю в него взглядом, ближе к Ди становлюсь. И губы в улыбке растягиваю. Нужно говорить, каким взглядом в меня мужчина впивается?

Ди моментально всё берёт в свои руки. Заставляет всех сесть в машину. О многом говорит. Такое ощущение, что у неё энергии столько, что на всех нас хватит.

— Боже, это какой-то кошмар! Нормальных кроваток нет! Представляешь? Я в магазин захожу, смотрю, ну ужас же! Цвета эти — вырви глаз. Рюшу всякие. Кошмар!

Я улыбаюсь. Подругу в таком положении видеть очень непривычно. Она нежно животик поглаживает, глаза блестят. Диана изменилась. Стала ещё красивее, беременность ей идёт.

— Ну вот Ратмир не даст соврать! Ну скажи им! — Диана никак не успокаивается, требует активности от Юсупова. Ратмир кивает, что-то говорит негромко.

Я улыбаюсь. Они такая пара гармоничная. Настолько круто друг друга дополняют. Ратмир более молчаливый, он больше по действиям. Диана же живёт эмоциями.

— Ну Ратмир!

— Детка, вряд ли Демьяна и Алина интересуют детские кроватки. — Ратмир произносит это с веселинкой в голосе, намекая, что нам до этих проблем ещё далеко и долго. Я бы сказала никогда.

Отодвигаюсь подальше от Сурового, который меня скоро своим пламенем в пепел превратит. Дышит так гневно, что мне не по себе становится. Он не хотел ехать к Юсуповым. У него там уже и отель забронирован был. Номер для двоих. Но я лучше кроватки детские выбирать буду, чем с ним в одном номере останусь. То, что в аэропорту произошло, было единоразовой акцией! Больше ему не обломится! И я даже не стану заострять внимание на том, что я оргазм получила. Это было с перепугу и от неожиданности!

— Ты бы не мог немного отодвинуться? — Шепчу, когда Демьян слишком близко оказывается. Справа от него куча свободного места, а он меня зажимает!

— Не мог, ты же не смогла вовремя замолчать. — В ответ зло шипит. Взглядом меня испепеляет.

— Ты всегда можешь поехать в гостиницу, — улыбаюсь в ответ, — обещаю, что не стану грустить.

Демьян зубами скрипит. А мне уже некуда отодвигаться, меня в дверцу вжали.

Суровый что-то хочет в ответ рявкнуть. Но Диана ему не даёт.

— Вы что, на ужин хотите? Я заказала много мороженого и креветки. Никогда не думала, что это настолько вкусное сочетание. Но я закажу всем по предпочтениям. Демьян, ты что будешь? Ой, Ратмир, ты, кажется, слишком гонишь, ребята в кучку сбились.

— Давай отползай из кучки, — толкаю Сурового локтем и шепчу тихонько. Хорош меня здесь пытаться полапать.

— Стейк с кровью буду, — рявкает Демьян и отодвигается. Я наконец-то полной грудью вдыхаю.

Юсупов улыбается, в зеркало заднего вида вижу. Он знает намного больше Дианы, и намного больше понимает всю ситуацию. Я же не знаю, что именно они рассказали Диане. Вряд ли много. Судя по размеру её животика, то у неё уже седьмой или восьмой месяц. Значит, она была беременна, когда я ещё здесь была.

— Господи, у тебя такой маленький чемоданчик, — Диана охает, когда Ратмир наши вещи достаёт, — я минимум с тремя езжу. Никогда не могу определиться, какое из платьев взять, поэтому беру всё.

— Авиакомпании всегда нам рады, — Юсупов отпускает шутку, Ди громко смеётся.

— На кого, как не на меня, тебе тратить свои миллионы? Или есть ещё претенденты?

— Я не стану в этом участвовать, — Юсупов тут же сворачивает тему, потому что понимает — одна неудачная шутка и его мозги знатно отымеют.

— Мы с тобой ещё не закончили, — Ди угрожающе смотрит на Юсупова, а после ко мне оборачивается, — а с тобой у нас будет шикарный повод сходить на шопинг. Немного опустошим карточку Демьяна.

Суровый снова скрипит зубами, и нет, не потому что я могу его разорить, а потому, что неожиданно повеяло свободой.

— Обожаю шопинг, — широко улыбаюсь и тут же на Демьяна смотрю. В ответ мне отвечают взглядом: "Я же предупреждал не перегибать"

Тут же ресницами хлопаю в ответ невинно. А я что? Я ничего. Я и слова не сказала. Ди всё за меня сделала.

— Здесь твоя комната, комната Дема в самом конце коридора. — Диана объясняет, кто где спать будет.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться. Ди как будто специально нас подальше расселила.

— Тогда у всех пятнадцать минут на принять душ, переодеться, я пока что закажу всем еду. Встречаемся на первом этаже в столовой.

Захожу в свою комнату. Падаю на огромную кровать и улыбаюсь. Когда сюда летела, то думала, что всё будет плохо. А на деле оказалось…

Поздно вспоминаю о том, что на радостях дверь на замок закрыть забыла. Встаю с кровати, чтобы ошибку свою исправить, но не успеваю. В мою комнату Суровый заходит. Глаза яростью горят, дверь захлопывает и на замок закрывает. — Твоя комната в конце коридора! — Возмущённо произношу, как будто он и правда перепутал. Ага, держи карман шире.

— У меня душ не работает, у тебя приму. — Зло рычит и рубашку свою расстёгивать начинает.

Ртом кислород хватаю и назад отступаю. Что он надумал?! Что позволяет…

— Демьян! Выйди! Это моя комната и…

— Ты заигралась, Белоснежка! Правда, думаешь, что эта вся хуйня работать будет?

Снова его обращение ко мне под дых бьёт. Непривычно. Слишком много всего за одну ночь изменилось. Слишком.

В секунду рядом оказывается. Пальцами в кожу впивается. Талию сжимает.

Его дыхание рваное. Яростное. Суровый злой. Оно и понятно, не проглотил все мои хитрости. Держался перед Дианой, потому что не хотел её волновать на таком большом сроке.

— Мы в чужом доме, тебе правила озвучили и…

— Только потому, что у кого-то шило в заднице. — Рычит зло, сильнее меня к себе притягивает и кожу горячим дыханием опаляет.

— Демьян, прошу… Судя по тому, как себя ведёт Диана, она и малой части всего происходящего не знает. И если нас в разные комнаты поселили, то…

— Раньше думать нужно было. Тебе ведь нравилось меня бесить, вот и последствия подъехали.

Сердце в пятки летит от того, что меня под ягодицы подхватывает и к кровати несёт. Секунда и я уже на матрасе пружиню. Демьян рубашку скидывает. А я пытаюсь удрать от него всеми возможными способами. Пытаюсь отползти, но мужчина удерживает. Не отпускает. Скалится зло.

— Не смей, понял?! Я в аэропорту не разрешала! И вообще — я тебя не хочу! — Шиплю в его лицо, пытаюсь всячески спастись. Нельзя. Нельзя снова. Я только себя уговорила, что в прошлый раз от неожиданности возбудилась. А он снова… Пытаюсь игнорировать тот факт, что нижнее бельё влажным стало, как только он ко мне возле окна прикоснулся. Как только пальцами талию сжал, а меня разрядом тока и пронзило. Внизу живота всё пульсирует, тянет. Это ненормально! Совсем! Я просто не могу на него так реагировать! После всего… После его отношения… Всех слов в мою сторону…

— Врать ты не научилась, Белоснежка.

Зубами в нижнюю губу впиваюсь, когда он тыльной стороной ладони в промежность упирается. Из горла хрип вырывается и у меня не получается его в себе удержать.

— Настолько мокрая, что сейчас брюки насквозь промокнут. — Довольно рычит. Носом по моей шее ведёт, а мне хочется завизжать от безысходности.

— Вот с таким посылом в душе и подрочишь, — шиплю и пытаюсь его оттолкнуть. С себя скинуть. Потому что это всё просто невозможно выдержать. Издевательство.

— У меня есть идея получше, — Демьян усмехается, а после мои брюки расстёгивает.

— Нет, не смей, Демьян…

— Ш-ш-ш, ты же не хочешь, чтобы у нас зрители появились?

Это он мне сейчас наглядно показывает, что моя хитрость с тем, чтобы у Юсуповых жить, пошла по…

Его рука в трусики проскальзывает, а дальше… Я зажмуриваюсь, очень сильно. Потому что всё… Он понимает, что прав был. Не хочу видеть его широкую улыбку. И лицо это довольное.

Впиваюсь пальцами в его плечи, когда он круговыми движениями клитор массирует. Влаги ещё больше становится. Я буквально теку на его пальцы. Кусаю губы, чтобы стонов не издавать, но с этим я тоже хреново справляюсь.

— От одного прикосновения потекла. — Хрипит на ухо, прикусывает мочку. А меня кидать начинает по кровати. От его прикосновений. Он умело на нужные точки надавливает. Тело раз за разом яркими вспышками пронзает. — Чтобы кончить, нужно только попросить… — Продолжает хрипеть. Издевается. Он ещё хочет, чтобы я умоляла? Сама просила?

Отрицательно головой веду. Не буду. Не стану.

— Да пошёл ты. — Хрипло выдаю. Голос охрип от того, насколько сильно я возбуждена.

Демьян языком по моей шее ведёт. Его движения замедляются. Как раз в тот момент, когда я уже пика достичь готова. Всего несколько правильных прикосновений… С нужным нажимом и…

— Последний шанс, иначе тебе придётся воспользоваться своим же советом…

Это он про душ намекает? Вот ублюдок!

Внизу живота всё тянет и ноет. Требует разрядки.

— Ты уши давно не чистил? — Губы облизываю и глаза распахиваю, — так я повторю: пошёл ты!

Демьян скалится, и в следующую секунду его рука из моих трусиков выскальзывает. Внизу всё судорогой сводит. Я выть готова от неудовлетворённости. Но уперто стою на своём. Больше он меня так просто не получит.

Между ног ужасно ноет. Суровый ушёл из моей комнаты с коварной улыбкой на губах и оставил мучиться. Скотина, как иначе его назвать?

Принимаю душ, но никак не помогаю себе избавиться от этого ужасного возбуждения. Потому что если дам слабину сейчас, то получается, что Демьян победит. А я не хочу. Не позволю. Он даже прощения не попросил! По его поведению видно, что он уже осознавать начинает, что был неправ. Иначе не приходил бы в комнату, не стал бы в свои игры играть. Да он бы и не притронулся ко мне. Угрожал бы, но не трогал.

Стискиваю зубы, настолько сильно всё тянет, жар по коже расползается. Я сама над собой издеваюсь. Но это дело принципа. Иначе я не могу. Иначе просто ему сдамся, и дело с концом.

Натягиваю на себя чистые вещи. Штаны и рубашку. Пуговки на рубашке до самого горла застёгиваю. Одеваюсь скромно, чтобы ничьё внимание не привлекать.

Спускаюсь, где уже все собрались. На Демьяна вообще стараюсь не смотреть. Потому что моё состояние ухудшается лишь от того, что он вообще здесь присутствует. Чёртово возбуждение не проходит.

— А вот и Алина! Я заказала тебе салат с морепродуктами, ты же любишь, да?

— Ди сразу начинает суетиться. Всех рассаживает по местам.

Я не могу улыбку сдержать. Эта девушка — что-то невероятное.

— Стейк с кровью, как заказывал, — Ди протягивает тарелку Суровому. Широко улыбается.

Я отмечаю, что у них хорошие отношения. Демьян улыбается Ди тепло, без всякого подтекста.

— Завтра я уже распланировала весь день. Так как наши мужчины собрались по своим делам, значит, мы с тобой можем весь день посвятить себе.

Я тут же на Демьяна взгляд перевожу, внутри всё холодеет. По каким делам они собрались? Ещё и с Юсуповым. Что делать будут?! Господи, пальцами вилку сильнее сжимаю, чтобы не было видно, как они дрожать начинают. Они на разборки поедут, да? У меня вопросов столько, что голова взрывается. И ведь ничего спросить нельзя. При Диане нельзя. Она ведь ни черта не знает!

Я на автомате с Дианой обсуждаю магазины. Покупки. Новые кафе, которые открылись. Каких-то общих знакомых. Но голова забита совсем другим. Я с Демьяна взгляд не свожу весь вечер. Всё пытаюсь понять, что они задумали. Тревога как накрыла с головой, так и не отступает. Нельзя, чтобы с ним случилось что-то. Никак нельзя. Потому что от него зависит жизнь моих родных людей.

Диана устаёт быстро. Выдыхается буквально через час. Говорит, что ей нужно прилечь. Спина стреляет, и ноги ужасно болят. Конечно, на таком сроке ей нужно больше отдыхать. Ратмир помогает Ди выйти из-за стола, говорит, что скоро вернётся. Я понимаю, что у нас будет серьёзный разговор. Без Дианы мы будем говорить о том, что случилось.

Я же дожидаюсь, пока Юсуповы поднимутся по лестнице, и впиваюсь взглядом в Демьяна.

— Ты меня загипнотизировать пытаешься? Весь вечер глазеешь, Белоснежка, — ленивая улыбка на губах, — или ты хочешь меня о чём-то попросить?

Ну конечно, он намекает на наше незаконченное дело. О чём ещё может говорить этот озабоченный.

— О чём бы ты ещё думал, — в ответ фыркаю, — Диана сказала, что вы завтра по делам поедите. Ты ничего не говорил.

— А должен был? — Суровый бровь вопросительно выгибает.

— А ты думаешь мне не нужно знать?! Куда ты будешь ехать? Это как-то связано с человеком, который всё подстроил? Сколько вас будет человек и…

— Я договорить не успеваю, как Демьян рядом оказывается. На себя меня дёргает так, чтобы я в глаза его смотрела. Он злится.

— Ты дохуя на себя берёшь, Белоснежка.

— Я хочу знать, что ты вернёшься живой. — Хриплю в ответ.

— Переживать будешь?

Его пальцы к моей шее прикасаются. Не сжимают, нежно поглаживают, отчего я громко сглатываю. Чёртово возбуждение начинает бурлить во мне с утроенной силой.

— Ты обещал защитить меня и мою семью. Я даже не знаю, где они находятся. Так что да, я буду переживать. Потому что от тебя слишком много зависит, и я хочу знать, что у тебя всё под контролем.

Пальцы Демьяна сильнее сжимаются на моей шее. Мои слова его злят.

— Голубки, после поворкуете, давайте в мой кабинет пройдём. — Голос Юсупова врывается неожиданно.

Демьян всё ещё взглядом меня прожигает, но руку убирает. Не это он хотел от меня услышать. Совсем не это.

Мы втроём разговариваем долго. Я рассказываю всё с самого начала. Демьян ни разу меня не перебивает. Как будто угомонил свои эмоции. Юсупов хмурится. Рассказывает, что проблемы были у всех. И у него, и у Демьяна, и у Шаха. И самое главное, что они взяли след. Откинули всех мелких сошек и теперь уже подобрались очень близко к самому главному противнику.

— Ты сможешь распознать тех, кто тебя в машине вёз, а после допрос устраивал? — Демьян подаёт голос, в нём нет сарказма или недоверия. Мы наконец-то разговариваем нормально. То, чего я пыталась добиться с самого начала.

— Водителя вряд ли, он даже не оборачивался. Того, кто со мной рядом сидел, смогу. И ублюдка, который мне угрожал на допросе, тоже.

— Ты говорила, что всё на камеру записывалось?

Юсупов сигарету достаёт и прикуривает.

— Да, но когда были угрозы, то выключали свет и камеру. Записывали только мои показания.

— Как ты на Алекса вышла? Слишком быстро тебя увезли.

При этом вопросе Суровый позади меня весь напрягается. Эту тему спокойно он воспринимать не может. Что не он помог. Не он увёз. Да, у Алекса были корыстные мотивы. Он меня прятал для последнего броска, чтобы конкретно придавить Демьяна. Но в ту конкретную секунду он меня спас.

— Он предлагал мне работу несколько раз. Слишком настойчиво. А после… — Я на Демьяна оборачиваюсь. Губу закусываю. Обдумываю стоит ли говорить. У него глаза за секунду вспыхивают, я продолжаю мяться. Может, и не нужно? Я ляпнула, не подумав, а теперь не знаю, как слиться со всего этого.

— Начала уже, говори, — Демьян рявкает.

— Он видел нас вместе в отеле. И сказал мне, что если я попаду в беду, то всегда могу к нему обратиться…

— Ублюдок! — Демьян кулаком в стену бьёт.

— Успокойся, у него, по сути выбора другого и не было. Все красиво подвели. Устроили. Девчонку к самому логичному выбору в её ситуации подвели. Если эмоции уймёшь, то сам поймёшь.

Обнимаю себя руками за плечи. Обстановка в кабинете Ратмира напряжённая.

— Алина, ты завтра проведёшь весь день с Дианой, я бы хотел попросить максимум оградить её от всего происходящего. Ты уехала работать с Алексом, потому что Демьян оказался в тюрьме. Твоей матери предложили оплатить хорошее лечение и устроить сестру на обучение. Это то, что она знает. После Демьян поехал тебя искать. Подробности ей ни к чему. Я не хочу, чтобы она волновалась на таком сроке. И она не знает о том, что у меня были проблемы. Поэтому прошу её не посвящать.

Я согласно киваю на все его слова. Конечно, я и не собиралась. Я прекрасно понимаю, что Ратмир ограждает её от своей тёмной стороны жизни. Хочет максимально обезопасить.

— Я думаю, что мы на сегодня закончили.

— А мы не будем обсуждать завтра? — Тут же смотрю на Демьяна, после на Юсупова.

— У тебя завтра шопинг, хочешь обсудить покупки? — Юсупов вопросительно бровь выгибает.

— Нет, я…

— Алина пойдёт спать, я ещё вернусь. — Демьян обнимает меня за талию и настойчиво к двери подталкивает.

Мне не остаётся ничего другого, как послушно шагать.

— Демьян, я хочу знать, я…

— Уверена, что хочешь? — Мы оказываемся в коридоре одни. Суровый меня к стене прижимает, сам сверху нависает. Тон его голоса пронимает до мурашек.

— Я хочу попросить, — произношу дрожащим голосом, — я хочу, чтобы ты слово дал, что каждый, кто к похищению моей сестры дело имеет, что ты каждого накажешь.

Я вся дрожу. Понимаю, о чём прошу. Понимаю, как именно Демьян будет правосудие вершить. Но ведь и они заслужили? Они её убить угрожали. Психику сломали ребёнку. Эти мрази ничем не побрезговали.

— Даю слово. — Произносит серьёзно. В глаза мои смотрит, и я понимаю, что он сдержит обещание. Каждого накажет.

— И тот, кто переговоры со мной вёл… Я хочу в его глаза посмотреть. Хочу, чтобы…

— Тебе не нужно, — резко обрывает.

— Но я…

— После не простишь себя. Ты не способна жизни лишить. И смотреть не будешь.

Всхлипываю и киваю в ответ. Возможно, он прав. Возможно…

Демьян лбом в мой лоб упирается. Горячее дыхание кожу обжигает.

— Каждую мразь страдать заставлю, слышишь?

Я киваю, и слезинки с ресниц срываются. Он больше не сомневается, что я не соврала. Верит.

Демьян даёт мне телефон и говорит, что я могу поговорить с мамой и сестрой. Нужно нажать на цифру один на быстром наборе есть номер.

Залетаю в комнату, сердце в груди как ненормальное колотится. Я переживаю. Уже который раз из-за меня всё под ударом. Как мама отреагировала на смену обстановки? Она же там, наверное, с ума сходит. А Дарьяна? Она вообще мало понимает, что происходит. Сестра ещё и без своего психолога. Господи, чувство тревоги только сильнее становится. Зашкаливает.

Руки подрагивают. Я несколько секунд себе даю, чтобы успокоиться. Нельзя, чтобы голос дрожал. Не хочу нервировать маму ещё сильнее. Делаю глубокий вдох и нажимаю на цифру один. Идут гудки, я губу закусываю.

— Слушаю, — от грубого мужского голоса я вздрагиваю.

— Суровый разрешил с мамой поговорить, передайте трубку. — Произношу в ответ.

— Принято.

Около минуты я просто жду, слышу шуршание, шаги, после скрип какой-то.

— Алиночка, — стоит мамин голос услышать, как я тут же зажмуриваюсь и только сильнее губу закусываю. Пытаюсь по одному слову определить, в каком она состоянии. Напугана? Ей плохо? Но первые секунды проходят, паника отступает на второй план. Кажется… Мамин голос спокойный.

— Привет, мамуль. — Пытаюсь контролировать голос, чтобы он не дрожал.

— Доченька, ты уже добралась до нового места?

Мне не показалось первый раз, голос мамы совсем не взволнованный. Она в хорошем настроении. И даже, кажется, бодрее, чем обычно.

— Да, уже на месте, как у вас дела?

— Меня перевезли в другое место. Это что-то вроде частной клиники, Алин? Здесь всё отличается. Выглядит иначе, — мама понижает тон голоса, — это же, наверное, дороже, может мне вернуться?

— Мамуль, не переживай, главное, чтобы тебе было комфортно. К тебе уже заходил врач? Был осмотр? — Господи, я очень сильно надеюсь, что Демьян нашёл и правда хорошего специалиста, иначе я никогда ему этого не прощу.

— Да, он изучал мою карту, препараты, которые мне кололи. Сказал, что немного изменит лечение. Мне сделали первый укол. И знаешь, я даже немного взбодрилась. Сама встала с кровати и немного прошлась. Конечно, Дарьяна переживала очень сильно.

Конечно, переживала, в прошлый раз мама очень сильно упала, когда пыталась подобное проделать.

— Мам, я тебя умоляю, не спеши. А что, если бы ты упала?

— Мне доктор разрешил, — мама, как маленькая, в ответ довод приводит, а я пытаюсь сердце успокоить.

— Мамуль, это только первый день, пообещай, что ты будешь осторожной.

— Хорошо, — мама вздыхает. Я улыбаюсь, и правда, как ребёнок.

— Мам, а Дарьяна далеко?

— У неё урок.

— Урок? — Немного хмурюсь. Какой ещё урок? Она уже должна была вернуться со школы.

— Репетитор, разве ты не нанимала?

Репетитор? Несколько секунд я не понимаю, о чём идёт речь, и только после до меня доходит. Психолог. Демьян сказал, что позаботиться и об этом. Новый врач. Новый психолог. Я же попросила всё сделать так, чтобы мама не знала. Ей нельзя волноваться. Мы ей не говорили, что Дарьяна с психологом занимается.

— Точно, совсем из головы вылетело.

— Дочка, ты уверена, что это всё нам по карману? Я же вижу, что здесь всё иначе. Дороже. И палата одноместная. Здесь и душ, и туалет, и еда другая…

— Мамуль, это всё фирма оплачивается, не беспокойся. — Снова вру маме, уговариваю себя, что это во благо. Но совесть неприятно колит изнутри.

— Какая же у тебя фирма хорошая, Алиночка, поблагодари за меня, хорошо? — Конечно, мамуль, я ещё позже наберу, ладно? Мне бежать нужно.

— Хорошо, доченька, береги себя.

Завершаю вызов и слёзы, которые в глазах стояли, по щекам стекать начинают. Я уже не помню, когда такой голос мамы слышала в последний раз.

Беру телефон в пальцы, хочу из комнаты выйти и Демьяну его отнести. Но замираю возле двери. Потому что шаги слышу. Кто-то по лестнице поднимается, шаги ближе становятся, приближаются, а после возле двери в мою комнату затихают. Мне не нужно дверь открывать, я и так знаю, что Суровый за ней стоит. Чувствую. Сердце в пятки падает и замирает. Не шевелюсь. Не открываю дверь. Я достаточно ошибок в своей жизни совершила. В этот раз не стану. В одну реку дважды не войти. Тяжело дышу и зажмуриваюсь. Мысленно прошу его уйти. Не делать всё ещё сложнее, чем есть.

Я слышу, как в гробовой тишине моё сердце безумно колотится. Я даже стараюсь не дышать, чтобы он не понял, что я у двери стою. Чувствую это напряжение между нами. Знаю, что если он войдёт… Я противостоять долго не смогу. Сдамся. Демьян умеет своё брать. Но это будет для двоих губительно. Эта тяга… Она одержимая. Пугающая. Никакому здравому смыслу не поддаётся. Каждому из нас паузу взять нужно. Передохнуть. Подумать. Я бы ещё от воздуха не отказалась. Чистого, не отравленного его запахом. Потому что всё происходящее… Я не могу сейчас здраво это оценивать. То, что в аэропорту было… Там был всплеск адреналина. Я не могу себя обманывать, что не хотела. Стоит ему прикоснуться и… Но ведь это ненормально. Так нельзя.

Демьян как будто меня слышит, отходит от двери, а после шаги резко удаляются. Громкий хлопок двери. Я вздрагиваю. Суровый в ярости. Но я благодарна, что не вошёл. Что сдержался.

Выдыхаю и на носочках к кровати отхожу. А теперь нужно попытаться заснуть. Мне нужен сон. Необходим. Иначе я просто крышей поеду.

— Наконец-то! — Ди чуть на месте не подпрыгивает, когда я на первый этаж спускаюсь.

Я проспала больше десяти часов и меня даже никто не разбудил. Что очень странно, я думала, что Демьян ворвётся в мою комнату раним утром, чтобы забрать телефон. Но нет. Когда я проснулась, телефон всё так же лежал на столе.

— Я так долго спала? — Оглядываюсь по сторонам, в доме подозрительно тихо.

— Ужасно долго, я уже была готова идти тебя будить. Лопаюсь здесь вся от нетерпения. Мужики уехали по делам, у нас есть время пообщаться, а ты дрыхнешь!

Как уехали?! Уже?! Я быстрее с лестницы слетаю, оглядываюсь. Чёрт! Они уехали?!

Сердце моментально в груди заходится. Я думала, что Демьян мне скажет когда, и я сто пятьсот вопросов успею ему задать.

— А давно?

— Час назад примерно, — Ди идёт к столешнице, где стоит кофе машина, нажимает на кнопочку, — сейчас будет завтрак, а после сразу поедем.

— А они что-то говорили, когда вернутся? — Я не могу избавиться от чувства тревоги.

— Откуда именно? С рыбалки, про которую мне здесь оба чесали с честными глазами? Или с разборок?

Я застываю на месте, на Ди смотрю. Юсупов сказал, что она не в курсе, и чтобы я держала рот на замке.

— Ну что ты смотришь так? Думаешь, что я совсем ничего не понимаю? Или не вижу? Юсупов вчера уже сказал тебе рот на замке держать? — Ди прищуривается, смотрит так, что мне сквозь землю провалиться хочется.

— Что там по кофе? — Я пытаюсь уйти от этой темы, но нужно знать Ди, тут так просто не соскочишь.

— Алина, я прекрасно знаю, за кого замуж вышла. И от кого ребёнка жду. Ратмир и так сделал много. Он максимально абстрагировался от всего опасного. Но полностью из этого бизнеса не уйдёшь. Он пытается скрывать от меня подобные встречи, — последнее слово она пальцами в кавычки берёт.

— А ты делаешь вид, что у него получается?

— Я просто не озвучиваю, что конспиратор из него фиговый.

Ди протягивает мне чашку с кофе. Делаю глоток ароматного напитка и глаза прикрываю.

— И ты всегда такая спокойная в такие моменты?

— Юсупов знает, что делает. Тем более там ещё Демьян и Шах громила, что в аэропорту был. Я не завидую тем, кто перешёл им дорогу.

Кривлюсь, когда Ди про Шаха говорит.

— Шах мне не нравится.

— Он мало кому нравится, — Ди смеётся, — но Юсупов ему доверяет, а это главное.

— Значит, ты уверена, что всё будет хорошо?

— Если бы Демьян вернулся без тебя, я бы не была так уверена. У него не хило крыша поехала на тебе. Но раз вы приехали вместе… И между вами искры летят, то я делаю вывод, что Суровый в себя пришёл.

— Скорее это искрят его нервы, — подношу чашку к губам, — у нас всё напряжённо и натянуто. Непростая ситуация.

— Поверь, я знаю всё о непростых ситуациях. — Ди улыбается, дальше про отношения с Демьяном не расспрашивает, даёт понять, что, если я захочу, она всегда готова выслушать. — А теперь за покупками, и нужно ещё в продуктовый заехать, потому что что-то мне подсказывает, что никакой рыбы мы не дождёмся.

Суровый *** Вот что за ведьма? Рядом нет, а всё равно в башке мысли только о ней. Чёртова девчонка, все мозги собой забила.

— Твои там не переусердствуют? — Юсуп переживает, чтобы падлу до смерти не забили. Хочет сам разобраться. Именно эта мразь бомбу в его тачку заложила.

По крупинкам начинает собираться общая картина. Пока что крыс находим, которые по заказу работали. Но с каждой новой крысой всё больше инфы получаем. Я бы хотел, чтобы всё сразу решилось. Найти главную мразь, душу отвести. Но нужно терпение. Спешка хороша только в ловле блох. Нужно тихо всё делать, чтобы не спугнуть, и на дно ублюдок не залёг. Но зато, когда на след выйду. Найду… Там я оторвусь по полной программе.

— Приказ был живым оставить, они его просто обезвредили. Так что сидит, тебя дожидается.

— Вот и отлично.

— Уверен, что сам разбираться хочешь? Ты вроде как завязал. — Юсуп давно отошёл от серьёзного криминала. Легализировал бизнес. А когда узнал, что Диана беременная, то завязал и с тем, что оставалось. Захотел семью обезопасить, чтобы не было рисков и угроз.

— Я объясню, что бывает с теми, кто на меня и мою семью посягает. Пускай наглядный пример будет.

Киваю согласно. Понял. Это личное. Ратмиру нужно собственными руками наказать. Он долго ждал этого момента.

— Шах позже подъедет, мы раньше будем.

— Боишься, что не сдержится? — Юсуп усмехается.

Шах в таких моментах может быть не контролированным. Нам всем от мразей досталось. Хорошо момент выбрали. Всех хотели обезвредить. Но не получилось. Но выхватил каждый. И каждый из нас мести жаждет.

— Боюсь, что увлечётся и ты не успеешь, — Ратмир кивает. Понял.

Мы подъезжаем к складам. Место выбрали специально такое, чтобы было не нашей территории. Гром с местом подсобил. Склады свои старые предложил.

— Не хило так у Грома ненужного места, — Юсуп усмехается. Уже вижу, что он прикинул, как это всё можно в бабло превратить. Какие дела проворачивать.

— Есть что предложить?

— Есть несколько идей.

— Гром тоже здесь, так что, если захочешь, думаю, он не будет против.

— Сначала с ублюдком поговорю. Нужно же ещё из него инфу выбить. После уже можно и шею свернуть.

Выходим из тачки и направляемся к самому дальнему складу. Гром как будто чувствует, что мы уже на месте. Выходит на улицу, пожимает руку.

— Тебя там уже ждут, — Юсупу говорит, на дверь кивает.

Ратмир кивает и заходит внутрь. Я же решаю не мешать, остаюсь с Громом на улице.

— Будешь? — Гром протягивает пачку с сигаретами.

Вытягиваю одну, подкуриваю.

— Как дела со шкатулкой, известно что-то?

Прищуриваюсь от сигаретного дыма. Вопрос со шкатулкой меня не меньше Грома интересует. Там компромат на всех есть, а его девчонка флешку, которая в шкатулке была, благополучно проебала в болоте. Или ещё хуй знает где. Главное, чтобы её никто не нашёл, потому что, если слив инфы пойдёт… Пизда придёт многим. И нас в первую очередь это всё под удар подставит.

— Пока ничего сказать не могу. Радует только, что инфа нигде не всплывает.

— А девчонка твоя уверена, что флешки в шкатулке не было? Или вы не обсуждаете? Другим заняты?

Усмехаюсь, когда Гром злиться начинает.

— Как там твоя девчонка? Все обсудили? Все вопросы решили? Про тюрягу перетёрли? — Тут же в ответ подъебывает. Сами того нехотя оказались в одинаковых ситуациях. Грома его девка за решётку упекла, вроде как не по своей вине. У меня такая же хуйня. И всё до конца неясно.

— Сразу в стойку, — затягиваюсь, — может, батю её трухнуть? Он же там с погонами, нет? Раз подписи он за девку ставил, то, может, и флешку он взял?

— Сложно там всё, — Гром кривится, — вроде как не он. Да и подписи он ставил, потому что наебали.

— И дочь знатно под удар подставил.

— Твою тоже в оборот взяли, из страны вывезли. Нам нужно мразь главную найти. Они хорошо момент подобрали. Почти всё получилось. Только одного не просчитали: что нас много, и всех не потопишь. Как там Рам?

Тема брата цепляет. Потому что нихуя мне не нравится, куда всё сворачивает. У него детство другим должно было быть. Я его к серьёзным делам ещё долго не планировал подпускать. Но получилось всё иначе. Когда нас с Громом упекли за решётки, наши братья младшие дохуя на себя взвалили и вытянули. Вот только окунулись в криминал по макушку. За это чувство вины ебашит не по-детски.

— Вечером встретиться договорились. Он с поставкой разбирается. И Мот с ним там пересеклись.

Гром кивает, и сам мрачнеет. Не только мне не нравится, что младший брат во всё это увяз, Гром тоже не в восторге.

Алина

Рассматриваю себя в зеркало. Платье и правда сидит красиво. Обтягивает по фигуре. Подчёркивает все мои выгодные стороны.

— Ну как? — Ди отодвигает шторку, заглядывает. Я уже успела отвыкнуть, насколько подруга активная. Я пока на себя одно платье натягивала, она ещё пять нашла.

— Ди, я не уверена… — Платье красивое. Очень. Но его цена меня очень сильно смущает. При том что моих карт у меня нет. Телефона тоже. Демьян оставил для меня свою карту, а я максимально не хочу ею пользоваться. Платить его деньгами, потому что уже хорошо научена, что за всё в этой жизни нужно платить.

— Не нравится? Как по мне, сидит шикарно, но можем посмотреть ещё, я там такое красное нашла, сейчас принесу!

— Нет, ты не поняла, я не уверена, что вообще хочу покупать какое-либо платье. Тем более расплачиваться за него картой Демьяна.

Подруга тут же застывает на месте, внимательно на меня смотрит.

— Он должен тебе намного больше, чем это чёртово платье. Так что успокой свою совесть и купи красивые вещи.

— Ди…

— Алина, у вас завтра важное мероприятие, ты должна быть в шикарном платье, чтобы это всё выглядело естественно.

Подруга моментально замечает мою растерянность. Я не знаю ничего ни про какое мероприятие. Ни про то, что я должна куда-то идти с Демьяном.

— Что? Какое мероприятие?

Ди глаза закатывает и вздыхает.

— Вы совсем, что ли, не общаетесь?

Губу прикусываю. Не так давно мы только рычали друг на друга. Обвинениями бросались. После всё стало ещё сложнее. В эту непонятную ситуацию секс добавился. Так что про общение сложно говорить. Вряд ли то, что между нами происходит, можно как-то прилично охарактеризовать.

— Всё сложно, — в ответ выдыхаю.

— Завтра будет открытие галереи. У вас запланирован выход в свет. Там должны быть ублюдки, которые причастны к похищению.

Внутри моментально всё сжимается. Стоит только эти все рожи вспомнить. Особенно того ублюдка, что меня допрашивал и вынудил написать донос.

— Демьян хочет, что я увидела их и кого-то опознала? А они увидели меня и активизировались? — До меня начинает доходить. Так можно много крыс из нор выгнать. На горячем взять. Моё появление должно взбудоражить этих ублюдков. Меня долго искали, а я окажусь здесь, совсем рядом. Значит, на живца будет ловить? На губах грустная улыбка появляется. Внутри всё сжимается ещё сильнее.

— Какое платье тебе нравится больше всего? — Ди замечает, что моё настроение испортилось. Начинает суетиться ещё больше.

— Неси красное, раз я буду приманкой, значит, нужно что-то яркое.

— Алин… — Ди ближе подходит, в глаза мои смотрит, видно, что она жалеет обо всём, что сказала.

— Нормально всё, у нас уговор. Я помогаю ему словить ублюдков, он обеспечивает безопасность мне и моей семье. — Я стараюсь говорить ровно, без эмоций. Но чёртов голос подрагивает. Всё-таки я разрешила себе поверить в другое. Впустила его глубже, чем сама того хотела. Забыла про чёртов уговор. — Был бы у вас уговор, ты бы сейчас так не расстроилась, а он бы не бегал за тобой с высунутым языком. — Ди произносит это негромко, а я отворачиваюсь, не хочу, чтобы она видела, как сильно меня задел этот разговор.

— Нужно сосредоточиться на главном, — растягиваю губы в искусственной улыбке, — неси красное платье, надеюсь, что оно дорогое. — Хочется хотя бы так задеть Демьяна. По-детски? Возможно. Но мне сейчас очень сильно больно. Грустно. Плохо. На меня обрушивается водопад из эмоций, с которыми я совершенно не понимаю, как бороться.

Красное платье оказывается очень красивым. Намного ярче того, что я мерила до этого. В нём я точно привлеку много внимания. Выбираю сумочку и туфли к платью. Когда на кассе сообщают сумму, червячок сомнения начинает во мне шевелиться, но я игнорирую всё это. Протягиваю карту и оплачиваю все покупки.

Сама того не понимаю я разрешила Демьяну пробраться в мои мысли. Разрешила себе поверить, что он приехал за мной не просто потому, что я — его спасение, а потому, что между нами ещё… Встряхиваю волосами, выкидывая всё это из головы. Нужно как можно быстрее решить все дела. Чем быстрее всё это закончится, тем быстрее я уеду отсюда и буду полностью свободна от него.

Поправляю невидимые складки на платье. Рассматриваю в зеркале своё отражение. Я выгляжу отлично. А сердце в груди как ненормальное колотится. Переживаю. Нервничаю. Злюсь. Головой понимаю, что ерундой занимаюсь. Накручиваю себя. Сама же хотела, чтобы между мной и Суровым только дело было. Решили все вопросы — разошлись в разные стороны. Это же был мой самый главный запрос. А на деле выходит, что меня это и не устраивает совсем?

Стук в дверь вздрогнуть заставляет. У меня как будто чёртов гормональный сбой в организме произошёл. И всё после того раза, когда мы с Демьяном переспали. Он во мне сломал что-то!

— Можно? — Демьян дверь приоткрывает, заглядывает в комнату.

— Ты уже зашёл, — в ответ выдаю и снова к зеркалу оборачиваюсь. На коже моментально мурашки появляются только от одной мысли, что мы вдвоём в комнате.

Демьян ближе подходит. Выглядит он отлично. Чёрный деловой костюм, красный галстук. Моё красное платье отлично вписывается. Мы как будто образы сверяли.

— Отлично выглядишь, — я чувствую, как он взглядом по мне скользит. Медленно. Меня это жутко нервирует. Точнее не это, а моя реакция на его внимание. Мне это всё не нравится. Я знаю, чем подобное заканчивается. А контролировать всё это не могу.

— Красивый галстук, — в ответ выдаю. Пульс учащается, потому что Демьян совсем рядом оказывается. Его дыхание обжигает кожу, — сам выбирал?

— Диана подсказала насчёт цвета.

Поправляю причёску, слегка прищуриваюсь. Ди решила сводницей устроиться?

— Пора выходить? Я готова.

— Ещё одна деталь и пойдём. — Произносит хриплым голосом.

Я только сейчас в его руках замечаю бархатную коробочку. В таких обычно украшения находятся. Суровый совсем вплотную подходит. Коробочку открывает и достаёт из неё ожерелье. Я даже дыхание задерживаю, когда он ожерелье на моей шее застёгивает. Красивые камешки переливаются, гипнотизируют. Даже платье как будто иначе смотреться начинает.

— Нравится? — Демьян на наше отражение в зеркале смотрит. Как будто оценивает, как мы смотримся вместе. И как будто вопрос именно на этот счёт задаёт.

— Ожерелье очень красивое, — выдаю спустя несколько секунд молчания.

— Рад, что тебе понравилось.

Мне как будто дышать нечем становится. Я ужасно переживаю. Со вчерашнего дня места себе не нахожу.

Демьян с Ратмиром вчера вернулись поздно вечером. Оба в странном настроении. Хотя я была рада, что они просто вернулись. Переживала, чтобы всё не закончилось плохо. Демьян ушёл к себе в комнату, после спустился ненадолго и весь остальной вечер на террасе разговаривал по телефону и много курил. Решал какие-то вопросы. После просто бросил через плечо, чтобы я готова была сегодня к семи. И на этом всё. Никаких подробностей. Ничего.

— Можем идти? — Резко разворачиваюсь, в сторону отхожу. От его близости не по себе.

— Хули опять не так?! — Рявкает и тут же мне дорогу преграждает. Взрывается за секунду. Желваки на лице играют.

— Всё так, я не хочу опоздать. — Пытаюсь в ответ спокойно выдать, но голос вибрирует. Самое ужасное, что я ему даже объяснить не смогу в чём дело. Потому что сама этого не понимаю.

— Твоё выражение лица само за себя говорит. Что опять не зашло?

— Да нормально всё! — В ответ взрываюсь на ровном месте. Оба дышим яростно, друг друга взглядами испепеляем.

— Заебись, мозг выебать за секунду умеешь!

Демьян резко с места срывается, дверь мне распахивает, рукой указывает, чтобы выходила. Я же вылетаю из комнаты, из ушей пар валит, как у самовара, у которого уже крышечка подлетает. Настроение ещё паршивее прежнего становится. И я ведь ничего не делала! Даже не сказала ему ничего такого, а он уже взорвался. Мы никогда не научимся говорить нормально, да? Всегда вот так гаркаться будем.

Когда в машине оказываемся, я чувствую, что градус между нами только выше становится. — Может расскажешь какая у меня роль на этот вечер?

— Роль? — Демьян галстук ослабляет, втягивает воздух через ноздри. В его голосе вибрирует злость.

— Ну ты же меня берёшь меня, чтобы я внимание привлекла? Так какую роль мне отыгрывать? — Резко к нему разворачиваюсь. В глаза смотрю. Ощущение, что ещё немного и он просто меня придушит.

— Чтобы все поверили, что ты снова подо мной, — зло рявкает в ответ, — отыграй чтобы поверили.

Какую бы суперсилу я хотела иметь? Взглядом испепелят. Вот чтобы прямо глянула и кучка пепла от того, кто напротив находится. Я бы этим сейчас и воспользовалась. Сурового бы поджарила так, чтобы больше мне такое не рявкал в лицо.

Отворачиваюсь к окну, дышу гневно. Спокойно, вдох-выдох. Я всячески пытаюсь себя уговорить. Взять в руки. Потому что если мы оба на взводе будем, то ничем хорошим это не закончится.

К нужному месту мы приезжаем довольно быстро. Даже не успеваем друг друга убить. А это, между прочим, очень сложно. Потому что лишь за один его взгляд в мою сторону чем-то приложить хочется. Потому что он смотрит яростно. Зло. И дышит точно так же.

Демьян открывает машину, руку мне подаёт. Послушно протягиваю свою ладонь. И меня моментально разрядом тока пронзает от нашего прикосновения. Сильнейший разряд, я даже глаза немного прикрываю, чтобы искры с глаз не летели.

— Здесь столько народу, — хрипло выдаю, когда возле мужчины оказываюсь.

За всеми этими перепалками я совсем забыла о том, что здесь будут мои обидчики. Люди, которые сделали слишком много, чтобы спокойно жить и дышать. Я не злой человек, честно. Я и муху не обижу. Но эти мрази заслуживают всего, что с ними может сделать Суровый. Потому что они впутали в это всё маленького ребёнка. Мою сестрёнку, которая неизвестно сможет ли вообще когда-то забыть этот ужас.

— Здесь вся элита, половина из криминального мира, — произносит в ответ Демьян.

Закрывает машину, а после у меня мурашки по коже бегут, потому что его огромная ладонь оказывается на моей пояснице. Обжигает кожу. Кровь в венах кипятит. Господи, как долго эти чёртовы качели ещё будут продолжаться? Меня никогда не отпустит, да?

— Мы можем поговорить адекватно? Чтобы ты не рычал на каждое моё слово?

— Выдыхаю, потому что в таком напряге идти куда-либо просто невозможно. Нам нужно как-то заключить мирное соглашение. Иначе ничего не выйдет. Иначе всё это будет зря.

— Не будем забывать кто это всё провоцирует, — его рука на моей пояснице сильнее напрягается, в голосе угрожающие нотки. Я же понимаю, что сейчас начинать с ним выяснять отношения не самое лучшее занятие.

— Я предлагаю заключить мирное соглашение, — останавливаюсь и его вынуждаю то же самое сделать. Повернувшись к мужчине, в глаза его смотрю. Страшно ли заключать уговор с самим дьяволом? До чёртиков страшно, но и нельзя забывать о цели, ради которой всё это делается. По сути, он прав. Конфликт сегодня спровоцировала я. Да, у меня есть на это основания. Но… У меня эмоциональные качели, и я должна всё это как-то взять под контроль. Иначе… Будет плохо.

— Мирное соглашение? — Демьян прищуривается. Кажется, он не понимает, говорю я серьёзно или издеваюсь.

— Да. Мирное соглашение. Если нам нужно быть командой, нам нужно договориться. Иначе мы просто устроим грандиозную ссору на этом мероприятии.

— Послушай, Белоснежка… — Рычит снова. Ну вот как с ним разговаривать?

— Давай не будем сейчас, да? Иначе докопаемся до сути и снова получится, что не только я виновата, — тут же в ответ выдаю, а после палец к его губам подношу. Как будто показываю, чтобы тихонько сейчас стоял. — Мне Диана сказала, что нужно привлечь внимание, — подхожу прям вплотную, прижимаюсь к нему, растягиваю губы в улыбке, — согласна, я сегодня встала не с той ноги. Видишь, я умею признавать ошибки.

— Диана дохрена много говорит, — Демьян недовольно произносит.

— Ты вообще ничего не говоришь, хорошо, что я хоть что-то знаю от Дианы. — Пожимаю плечами.

— Здесь должны быть ублюдки, которые замешаны в похищении твоей сестры. И должен быть тот, кто допрос проводил. — Наконец-то выдаёт Демьян. Я лишь согласно киваю на все его слова. — Ты не должна отходить от меня. Я должен постоянно тебя видеть. Эти ублюдки только и будут выжидать момент, чтобы ты одна осталась.

— Я буду рядом, — согласно киваю. А после Демьян обеими ладонями мою талию сжимает, в себя впечатывает. — Ты перегибаешь… — Начинаю возмущаться.

— На нас смотрят, Белоснежка, ты же хотела мирный уговор, значит, никаких возмущений. — И в мои губы поцелуем впивается.

Я жалею о выборе платья стоит нам только зайти внутрь. На меня сразу обращают внимание. Смотрят, разгадывают.

— Чего затормозила? — Демьян пальцами по позвонкам ведёт, вынуждает струной вытянуться.

— Они все смотрят, — произношу тихонько.

— Потому что половина из них в твоё платье не влезет, другая половина недоумевает, как ты меня подцепила.

Глаза закатываю и слегка Сурового толкаю.

— От скромности ты не умрёшь.

— Не планировал, — хмыкает в ответ, — расслабься, Белоснежка, и наслаждайся мероприятием. Здесь будут красивые картины. Дорогие. Даже аукцион будет. Любишь ставки делать?

— Аукцион? — Переспрашиваю. Я думала, что мы просто на открытие галереи идём.

— Да, будет на продажу несколько картин, кое-что ещё. Просто бы на открытие галереи столько народу не пришло бы, Белоснежка.

Продолжает пальцами по моим позвонкам водить и вызывать на коже табун мурашек.

— Это будет что-то нелегальное? — Вот почему здесь половина из криминального мира, да? Будет скупка чего-то незаконного? А менты, те, что меня допрашивали? Или они тоже… Господи, я запуталась.

— Нужно проконтролить одну тему. Будут побрякушки ещё всякие статуэтки. С содержимым.

— С содержимым? — Я до сих пор не понимаю, о чём он говорит.

— Белоснежка, — к моему уху наклоняется, — ты знаешь, как лучше всего брюлики через границу провозить?

От его горячего дыхания на моём ухе коленки подрагивать начинают.

— В чемодане? — Хриплю в ответ. Откуда мне знать? Я в жизни ничего подобного не провозила

— В статуэтке, Белоснежка, уже оценённой на официальном аукционе. На границе к ней даже притронуться будут бояться, чтобы ничего не повредить и не дай бог на миллионы не попасть.

— Это же обман, — в ответ тихо произношу.

— Охуенная наёбка. И всё честно. Законно переправляют. Всё как нужно.

— И ещё никого не словили?

— Пока не было подобного. Но там и тема серьёзная. Подстраховок куча. Я сегодня как раз приобрету кое-что незаконное. Будем к себе внимание по максимуму привлекать.

Сердце тут же в скачке дикой заходится. Значит, я изначально всё неправильно поняла. Демьян и себя под удар ставит, покупая незаконный лот, чтобы его с ним взять захотели?

— А что, если тебя с этим лотом возьмут? Это же новый срок? — Охаю.

— Переживаешь? — Скалится, — тебе в этом нет равных, Белоснежка. Сколько ублюдков пробовали, а получилось только у тебя.

Щёки моментально краснеют. Вот зачем он опять об этом вспомнил?

— Ты вроде согласился на мирное соглашение, — бурчу в ответ недовольно.

— Вырвалось, — снова скалится, — пошли в главный зал, шампанское тебе возьмём, а то напряжённая до ужаса.

— А здесь может быть иначе? Все пялятся на нас без остановки.

— Так и должно быть, Белоснежка, я из тюряги вышел, не отсидев срок, всем интересно, как я выпетлял. Вот и палят.

Чёрт. Я даже не подумала об этом варианте. Точно же, дело Демьяна громким было. По всем новостным каналам прошлось. Кричали, что его упекут в тюрьму. А он вышел и ещё сюда пришёл.

Сжимаю пальчиками прохладный бокал с шампанским. Делаю небольшой глоток. Пузырьки приятно покалывают язык и горло. Прикрываю глаза и ещё один глоток делаю. Да, мне точно нужно было выпить.

— Пока что никого не узнаёшь? — Демьян снова слишком близко. Постоянно меня касается. Ладонями поглаживает. Обжигает своим горячим дыханием. А я неадекватно на это всё реагирую. Можно бы было на шампанское такую реакцию списать, но я слишком мало выпила. Даже саму себя обмануть не выйдет.

— Пока нет, но я видела немного людей. Нужно пойти туда, где более людно. — В ответ выдаю и ещё один глоток делаю.

Демьян надавливает ладонью на мою поясницу, мы идём вперёд. Выходим в зал, где и правда больше народу. Все рассматривают картины, что-то оживлённо обсуждают. Я же продолжаю пить шампанское. Скольжу взглядом по всем присутствующим. И в следующую секунду закашливаюсь. Давлюсь напитком. А всё потому, что я вижу знакомое лицо. Я бы даже сказала рожу. Того самого ублюдка, который меня допрашивал. Сильнее пальцами ножку бокала сжимаю, во мне просыпается лютая ненависть.

Меня охватывают эмоции. Много и сразу. Сердце в груди как ненормальное заходится. Я этого ублюдка сразу узнаю. Такого не забудешь. Я запомнила его отлично. В мыслях столько раз ногтями в его рожу впивалась и кромсала.

— Ты дрожишь вся, — Суровый на ухо произносит. Его рука на моей талии. Он, наверное, решил, что я замёрзла и согреть меня решил.

— Это он, — голос осип, я сама себя еле слышу. Но по тому, как рука Демьяна на моей талии напрягается, он всё слышит. А ублюдок напротив как будто чувствует что-то, за секунду из виду пропадает.

— Где? — Демьян оглядываться начинает.

— Был возле той большой картины, но ушёл, — голос подрагивает.

— Блядь.

— Он меня не видел, — произношу в ответ, — картину рассматривал, а после ушёл в тот зал.

— Тебе нужно перевести дыхание, — произносит Демьян, — нужно вести себя так, будто ничего не происходит.

— Но ведь происходит, и я…

— Тс-с-с, — Суровый меня к себе лицом разворачивает. В глаза смотрит, — он к тебе не подойдёт, слышишь? Я обещаю. Важно, чтобы ты эмоции под контроль взяла. Он будет смотреть, уверен, что уже тебя заметил. Ты не должна показывать, что не управляешь собой. Нам нужно взять его на крючок.

— Но ведь он здесь, и мы можем…

— Что? Здесь половина зала с оружием. Хочешь бойню устроить? Или думаешь, что он один пришёл? Ничего не делается спонтанно, Белоснежка. Эмоции — хуевый союзник. Ты должна рассуждать трезво. Принимать решение, опираясь на свои силы, а не вестись на поводу у эмоций.

Я вдох глубокий делаю, в глаза его смотрю и киваю согласно. Да, он прав, мне нужно успокоиться. Не подавать виду. Всё хорошо. Сама себя уговариваю, а на деле сорваться хочется, ублюдка найти и…

Демьян мне новый бокал с шампанским протягивает. Он приятно холодит ладонь. Пузырьки обжигают небо. Я немного отпускаю спазм внутри себя.

Я знала, что моя реакция будет бурной на этого человека. Но чтобы настолько. Перед глазами сразу перепуганное лицо сестрёнки, когда мне её вернули. Глаза огромные. Она дрожит как маленький котёнок. Вздрагивает от любого звука.

— Мне лучше, — произношу тихонько. Сама того не замечая, я в Демьяна вжалась, чтобы тепло его чувствовать. Безопасность. Рядом с ним не так страшно. Один раз он не смог защитить, но сейчас, кажется, что такое больше не повторится. Он не позволит.

— Хорошо, пошли, нам уже пора на аукцион.

Я только сейчас замечаю, что люди все куда-то идут. Торопятся. Возбуждённо переговариваются.

— Я слышала, что эта вещь с его яхты. Говорят, что это последнее, к чему он прикоснулся перед смертью. — Говорит женщина с безумными глазами, проходит мимо нас. — Я слышала, что он её даже при смерти держал. Там окоченение было, и её буквально…

Какой кошмар. Они сами слышат, о чём говорят?

— Это не шутка? — На Демьяна смотрю, он замечает, в какой шок меня вгоняет всё услышанное.

— Ты удивишься, узнав, от чего люди здесь эйфорию испытывают.

— Ты же говорил, что здесь элита, — произношу негромко. Для меня всё это шок. Я бы в жизни к такой вещи не прикоснулась, а они платить за неё деньги готовы. Это же вещь с плохой энергетикой. Как такое вообще можно руки взять? В доме держать?

— Белоснежка, нужно двигаться. — Демьян слегка ладонью на мою поясницу надавливает. Уже не намекает, прямо говорит, что нам пора.

Мы спускаемся на цокольный этаж. Я тихонько охаю от того, насколько здесь много людей. Всё оформлено совершенно в другом стиле. Стоят кресла, огромная сцена. Девушка в чёрных перчатках. Стойки, которые накрыты чёрной тканью. Наверное, там скрывают лоты? Чтобы никто не увидел заранее, что в какой последовательности будет идти?

Демьян проводит меня на наши места. Я снова нервничать начинаю. Пальцами по коленке постукиваю.

— Выдыхай, — Демьян ниже наклоняется, на ухо мне хрипит. Горячим дыханием обжигает. На коже моментально мурашки появляются. А после резко свет тухнет. Я дёргаюсь. Демьян своими пальцами мою ладонь сжимает. Даёт понять, что он рядом. А я… Я на секундочку зависаю. Потому что поверить боюсь. Или может… А что, если… На несколько секунд в мою голову закрадываются сумасшедшие мысли.

Я никогда на подобном мероприятии не была. Это и не удивительно. Какие могли быть аукционы в моей жизни? В отельном бизнесе такого нет. Там выставки. Производители представляют свой товар, после ты выбираешь, что нравится, и торгуешься, чтобы получить хорошую скидку. Между прочим, именно так я выбила очень много всего трендового сначала для отеля Юсупова, после для Алекса.

Ведущий долго играет в прелюдию с гостями. Говорит, как рад всех здесь видеть. Каждый гость особенный и именно поэтому товары на аукционе будут настолько разнообразными.

Я же стараюсь не вертеть головой во все стороны. Это даётся мне сложно, потому что ощущаю на себе чужие взгляды. В помещении приглушённый свет, его практически нет. Я не могу видеть тех, кто меня рассматривает. А вот людям вся эта обстановка как будто помогает расслабиться. На меня не только ублюдки смотрят, которые к похищению моей сестры причастны. На меня смотрят и совершенно незнакомые люди. Те, кому просто интересно, с кем пришёл Суровый. Кто я такая. Из какой семьи. Что нас связывает. Я буквально чувствую, как все эти вопросы в воздухе летают. Всем любопытно.

На сцене первый лот появляется. Это статуэтка. Максимально странная. Я даже не могу сказать, на что она похожа или что характеризует.

— Она принадлежала больному на голову политику, — наклоняется и произносит на ухо Демьян, — как позже оказалось, он скупал дорогие камни и прятал их в статуэтке. Но ходят слухи, что там не только были камни.

По коже холодок пробегает. Я смотрю, как взлетают таблички, люди делают ставки с особым рвением. По залу проносится шепоток. Все нервничают. Каждый хочет урвать лот.

— Неужели она и правда столько стоит? — Поверить сложно, что за неё готовы отвалить такие деньги.

— Статуэтку никто не разбивал, многие верят, что в ней скрывается много тайн.

Я тут же на мужчину смотрю. В полнейшем шоке. Как такое возможно? Разве статую не проверили? Её бы не продавали с содержимым или продавали бы?

Ставки поднимаются все выше и выше. Я начинаю верить в то, что в статуе действительно что-то скрывается. Что-то очень важное.

— Это же чьи-то тайны, — шепчу в ответ, — разве такое может быть? А конфиденциальность какая-то? Может, человека, который купит эту статую, после убьют?

— Может, но желание обладать чужими секретами очень сильное.

— А сам владелец? Что случилось с ним? — Тихонько спрашиваю. Мне и правда страшно становится. У людей глаза горят.

— Нашли на яхте, всё обставлено как самоубийство. Сошёл с ума. Сам себя лишил жизни.

По позвоночнику страх поднимается, липкими щупальцами перебирает. Обволакивает.

— Господи, и людей совершенно это не пугает?

— Я тебе больше скажу, Белоснежка, — Демьян меня сильнее к себе притягивает, чтобы на ухо произнести, — мы здесь для того, чтобы этот лот выкупить.

Ступор — вот что со мной происходит в следующую секунду. Я как будто замираю. Не могу пошевелиться от шока услышанного. А Суровый уже свою табличку вверх поднимает. Просто какие-то сумасшедшие деньги за всё это предлагает.

— Зачем? Боже… — Я дрожать начинаю, но Демьян меня не отпускает. Как будто собой согреть пытается.

— Мы привлекаем внимание, забыла? А ещё нам нужно выиграть время, чтобы мои секреты никто на продажу не выставил.

— Какие секреты? — Охаю. Что вообще происходит? Я в каком-то фильме оказалась?

— Здесь есть кое-что, что может очень сильно мне жизнь подгадить. И нужно это как-то реабилитировать.

— Тогда что-то сделать нужно?

— Мы и делаем, свою часть уговора.

Демьян снова табличку поднимает. Я чувствую, что за нами сейчас ещё больше людей наблюдать начинают. Мы точно привлекаем внимание. Без всяких сомнений.

У меня внутри всё подрагивать начинает. Я чувствую напряжённую обстановку в зале.

Людей, которые борются за лот, становится меньше, потому что сумма подлетает до заоблачной. Остаётся только один мужчина. Я вижу, что с каждой новой ставкой он становится всё раздражительнее.

Демьян как будто в азарт входит. И когда ведущий сообщает, что ставка Демьяна последняя, я напрягаюсь, как будто чувствую что-то. Ведущий до трёх считает. И на счёт три в зале резко гаснет свет.

Я дёргаюсь от страха. Внутри всё судорогами сводит. Впиваюсь ногтями в руку Демьяна настолько сильно, что меня от него уже не оттащить.

— Спокойно, — шепчет мне на ухо, — всё идёт по плану.

Господи, какому плану?! Довести меня до инфаркта? Тогда да, всё идёт как нужно.

— Демьян, почему погас свет?

Вокруг начинается подниматься гул. Люди недовольны. Кто-то выкрикивает про ужасную организацию. Я же дрожать начинаю. В такой темноте что угодно сделать можно. Можно и убить. А что, если один из ублюдков сейчас подойдёт сзади и… Но вместо того, чтобы что-то мне ответить, рука Сурового начинает ползти вверх по моей ноге. Без всякого стеснения забирается под платье. Я от шока даже не сразу осознаю какого черта происходит. Сердце в груди колотиться чаще начинает. Его рука медленно поднимается. Касается нежной кожи. Разгоняет жар по телу. Щёки моментально краснеют. Хорошо, что этого хотя бы никто не видит.

— Демьян, — шиплю, пальцами запястье его сжимаю. Но мужчине наплевать, он как будто меня не слышит совсем.

Его пальцы всё выше. Господи, а я уже пылаю так, что скоро искры во все стороны разлетаться начнут. Но нет, он же не станет. Вокруг люди. Мы на таком мероприятии. Он же не совсем… Господи…

Губу закусываю, когда его пальцы по ткани трусиков проходятся. Дёргаюсь, потому что чувствительность включена на максимум. Пытаюсь свести сильнее ноги, убрать его руку. Но ничего не выходит. У меня просто не получается. Впиваюсь коготками в кожу его руки. Царапаю. Пытаюсь хоть немного его отрезвить. Так же нельзя. Рядом со мной сидит мужчина, рядом с Демьяном женщина. Да, сейчас их не видно, но я-то знаю, что они там есть. И свет могут дать в любую секунду. От понимания того, что нас могут застукать, нижнее бельё ещё сильнее увлажняется. Это же ненормально!

Когда кажется, что Демьян на большее неспособен, он отодвигает пальцами край моих трусиков. Касается подушечками пальцев складок, скользит, распределяя мою смазку равномерно. Задевает подушечкой указательного пальца клитор, и я сильнее впиваюсь зубами в нижнюю губу. Чтобы не издать ни звука. Хотя бы так не спалиться. Не выдать всего того, что здесь происходит.

Пальчики ног поджимаются. По телу проносится новая волна жара, а вслед за ней разряды тока пронзают все тело. Я сильнее ногтями впиваюсь в его руку. Хоть так показываю ему недовольство всего происходящего. А Демьян лишь снова проходится по складкам, проникает в меня двумя пальцами. Я мысленно обещаю, что убью его. Вот как только смогу. Как только мы отсюда выйдем. Боже… Опускаю голову на его плечо. Лбом упираюсь. Рваный вдох и выдох. Снова губу закусываю.

— Демьян… — Шепчу, хочу всё это как-то остановить. Потому что сдерживаться уже совсем не выходит. А на аукционе точно никто не ожидает услышать мои стоны. Какой позор.

— Тс-с-с… — Всё, что слышу в ответ. Он издевается?

От каждого нового прикосновения внизу живота всё сильнее и сильнее сводит судорогой. Я знаю эти ощущения. Скоро будет финал. Взрыв. И я вряд ли смогу сдержать стон.

Его пальцы входят в меня мучительно медленно, после снова проходятся по складочкам. Задевают клитор и всё сначала. Всхлипываю, зубами впиваюсь в его плечо. Уже никак иначе не получается сдерживать стоны. Я его убью. Обещаю. За подобную выходку точно…

Соски ноют и трутся о ткань бюстгальтера, от этого становится совсем невыносимо.

Демьян как будто чувствует, что оргазм вот-вот накроет с головой. Начинает входить в меня пальцами активней. Я же сильнее зубами в ткань его пиджака впиваюсь. Всё сводит от приятной судороги, глаза закатываю. Пальчики поджимаю, когда меня мощной волной оргазма сносит. Только чудом все звуки при себе оставляю. Не выпускаю их на свободу.

Суровый ждёт, пока я перестану на его пальцах сокращаться, а после его рука так же, как поднималась, только теперь опускается вниз по моей ноге, оставляя за собой влажные следы моего оргазма.

Я успеваю только сесть прямо, как свет в зале появляется. Ярко по глазам бьёт. А я надеюсь, что никто в зале не видел того, чем мы занимались. Мои щёки пылают от стыда, а следы моего грехопадения никуда не исчезают.

Я мало что понимаю. На аукционе странные вещи происходят. Как свет включают, так ощущение, что я в какой-то дурдом попала.

Ноги подрагивают от сильнейшего оргазма. Я мысленно обещание даю, что прибью Сурового, как только такая возможность появится.

На аукцион выставляют шкатулку. Демьян следит внимательно. Напрягается, когда просят на сцену выйти хозяина. И вот здесь начинается балаган. Даже мне становится интересно, как всё разрулится. Кажется, здесь украденную вещь продают. Ну именно так парень утверждает. По залу проносится шепоток, после возмущения.

На самом интересном месте Суровый вдруг подрывается и за руку меня тянет.

— Мы куда? — Переставляю ноги, стараюсь не упасть. Дрожь всё ещё никуда не делась.

— Наш лот готов, можем ехать, — Демьян в отличие от меня максимально собранный. Я же растеряно по сторонам оглядываюсь. Суровый подбирает хороший момент, на нас мало кто смотрит. Все наблюдают за цирком, происходящим на сцене.

Мы заходим в небольшое помещение. Нас там ждут двое мужчин. Один из них охранник, это я по форме понимаю. А вот второй больше на управляющего какого-то похож. В дорогом костюме. Улыбка до ушей.

— Господин Суворов, ваш лот готов, мы бы хотели сами его доставить по вашему адресу. Потому что статуэтка слишком ценная и наш… — Тон его голоса раздражает Демьяна, я это чувствую по тому, как он мою руку сжимает. Но и мне этот мужчина мало нравится. Уж слишком искусственно улыбается. И тон его голоса наигранный.

— Я сам заберу, — Демьян его обрывает, договорить не даёт.

Мужчина зависает на секунду. Видно, что такое отношение ему не нравится. Поправляет галстук, на охранника поглядывает. Улыбка ещё шире становится.

— И я всё же настаиваю, господин Суворов, — его тон немного твёрже становится.

Я чувствую, что Демьян долго не станет с ним разговаривать, а нам, судя по всему, отсюда нужно уйти как можно скорее.

— Боже, какая тарелочка! — Взвизгиваю от умиления, вырываю руку из захвата Демьяна и бросаюсь к столу. Наверное, здесь находятся лоты на следующий аукцион, потому что возле каждого ценник стоит. Я выбираю дорогую тарелку. Скорее всего, здесь ручная роспись. В руки её беру.

— Господин Суворов, — голос управляющего вибрирует, он ещё сильнее ослабляет галстук.

— У моей бабушки такие в серванте стояли, — я всё не успокаиваюсь, пальцами по тарелке прохожусь, вижу, как бледнее лицо мужчины. А охранник не знает, что делать. Хочет за оружие схватиться, но тут же на Демьяна взгляд переводит, — не думала, что такое в моду вернётся.

— Пожалуйста, положите лот на место, он очень дорого стоит, — управляющий ко мне шаг делает, глаза выпучивает.

— Я могу вам подарить сервиз моей бабули, или, может, даже мы его здесь продадим? Ой… — Беру тарелку в правую руку, делаю вид, что она выскальзывает. У управляющего в этот момент лицо цвета стены становится.

Демьян усмехается, и пока все заняты моим представлением, идёт к столику, на котором статуэтка стоит.

— Я вас умоляю, поставьте на место.

— Малыш, положи эту безвкусицу, у твоей бабули тарелки намного красивее.

От такого обращения Сурового у меня тарелка и вправду чуть из пальцев не выскальзывает. Управляющий успевает её подхватить. Он за эти несколько минут вспотел так, что ему теперь точно в душ идти нужно.

Я возвращаюсь к Суровому, он снова меня за руку берёт.

— Господин Суворов! — Управляющий окрикивает Демьяна, но мы уже выходим из комнаты. Одной рукой Демьян меня за собой ведёт, во второй у него статуя.

В зале всё ещё продолжается балаган.

Мы идём очень быстро. Это всё было спланировано, да? Отвлечение внимания?

Демьян какому-то мужчине в зале кивает. Громадному такому. Кажется, тот парень, что сейчас на сцене, с ним пришёл. Я максимально теряюсь во всём происходящем. И в самую последнюю секунду, как мы из зала выходим, я замечаю, что тот ублюдок, что меня допрашивал, со своего места поднимается. За нами идёт. Меня в ледяной пот бросает. Господи, началось, да? Теперь что делать? Теперь мы будем убегать или что?!

— Демьян, он идёт за нами! — Дёргаю за руку Сурового.

— Отлично, всё идёт по плану. Перебирай ногами, Белоснежка, нужно, чтобы он отставал.

Сейчас внутри меня адреналин просыпается. Страх на второй план уходит. Я чувствую, что рядом с Демьяном я всё же не так сильно боюсь. Доверяю? Возможно. Или у моей нервной системы просто нет другого выбора.

На каблуках идти настолько быстро получается с трудом. Приходится прилагать усилия. Потому что один неверный шаг и я попросту подверну ногу.

Мы выбегаем на улицу, я хочу свернуть в сторону, где Суровый машину свою оставил, но Демьян меня в другую сторону тянет.

— Куда? — Выкрикиваю, но Демьян лишь быстрее идти начинает.

Из-за поворота с визгом машина появляется и прямо перед нами с визгом тормозит.

— Быстро в тачку садись! — Суровый команду отдаёт. Подталкивает меня к автомобилю.

— А ты? — Я тут же разворачиваюсь. В его лицо впечатываюсь взглядом. Почему он не идёт со мной? Только мне садиться?! А дальше что?!

— У меня дела дальше, Белоснежка, давай хоть раз без дурацких вопросов. Можешь сделать, что я говорю?!

— Я думала мы вместе и…

— Демьян! — Вздрагиваю от знакомого голоса. Стекло с водительской стороны опускается, и я вижу, что за рулём автомобиля Рам сидит. Внутри всё сковывает от того, каким взглядом он на меня смотрит, — долго ещё херня эта будет продолжаться? Мне её забирать или побазарите ещё?

Чёрт! Вот теперь я точно с Демьяном поехать хочу. Потому что Рам не рад меня видеть. Совсем не рад.

— В тачку! — Снова приказ отдаёт, а Раму статую бросает, — не потеряй, уверен, что мы там много интересного найдём.

Прикусив щеку изнутри, я всё же распахиваю дверцу автомобиля. Назад сажусь. Рядом с Рамом не рискую. Раньше я ему нравилась. Он меня даже защищал. Но его отношение ко мне явно изменилось. После того как я брата его подставила.

— Прижми этих крыс, я её закину и к тебе вернусь.

Вжимаюсь в спинку сидения от того, как резко машина Рама с места срывается. Я лишь краем глаза успеваю заметить, что ублюдок, который меня допрашивал, из здания выходит. К стеклу бросаюсь, но мы уже проносимся мимо и летим дальше.

— Пристегнись, — тон Рама меня вздрогнуть заставляет.

— Ты после к нему поедешь, да? Там же всё хорошо будет?

Я пристёгиваюсь ремнём безопасности. Жду, что парень мне ответит что-то. Но он молчит. Только слышу, как руль скрипеть начинает от того, с какой силой он его сжимает. В машине чувствуется атмосфера напряжения. Буквально искрит.

Отворачиваюсь к окну. Понимаю, что он не хочет со мной разговаривать. Справедливо? Я бы поспорила. Но он точно разбираться не станет. Для него я предательница. Это злит ужасно. Хочется отстегнуть ремень, вперёд податься и подзатыльник ему залепить. Потому что… Потому что! Мне уже надоело на себе все эти взгляды ловить. Бесит!

Вот и сейчас правую щеку обжигает. Я терплю. Пытаюсь успокоиться. Но жжение не проходит, и я поворачиваю голову. Со взглядом Рама в зеркале дальнего вида встречаюсь. Да, он меня презирает. Хоть и не произносит вслух, наверное, Суровый запретил, но взгляд говорит обо всём.

— Так и будешь смотреть? — Не выдерживаю и произношу, то, что на языке крутится.

— Я дохера, что сказать хочу, — в ответ яростно выдаёт, — но я слово дал брату. Только вот понять не могу, с хера ли я предательницу должен возить и задницу твою снова спасать.

Язык прикусываю. Сильно. Чтобы не взорваться в ответ. Ладно, с ним-то ещё понятно. Он вспыльчивый, эмоциональный. Наверное, когда Демьяна забрали, на его плечи много что упало. Он за брата порвать готов.

— Я понимаю, что ты, скорее всего, меня ненавидишь, но у каждой ситуации есть две стороны и…

— Да похеру. Ты своё дело сделала. Брата моего за решётку упекла. А теперь снова появилась?! От тебя проблемы одни! — Зло в ответ выдаёт и руль сильнее сжимает.

— Это моё дело и твоего брата, — выдохнув, в ответ произношу. Объяснять я ничего не буду. Тем более, когда он в таком состоянии. Когда-то сам всё поймёт. Или нет.

— Он уже вышел на нужный след, — произносит спустя несколько секунд молчания, — значит, скоро ты станешь бесполезной.

Его слова бьют больнее, чем я могла предположить.

Отворачиваюсь к окну и до конца дороги больше не смотрю на Рама. Он изменился. Стал другим. Жестоким. И в этом есть моя вина?

Из машины Рама я выхожу молча. Не реагирую на его колкие взгляды. Я могу его понять в какой-то степени. Для него нет смысла разбираться. Он знает, что мы были вместе, а после я его брата за решётку упекла. Для него всё прозрачно просто. Я предательница. Точно так же, как я за свою сестру не хотела разбираться и входить в положение. Она пострадала из-за Демьяна. Всё остальное — формальности.

В дом Юсуповых я захожу в ужасном состоянии. Я жутко за Демьяна переживаю. Встреча с Рамом оставила свой отпечаток.

— Вы уже вернулись? — Ди из кухни выглядывает, стоит мне только за собой захлопнуть входную дверь.

— Вернулась только я, — грустно улыбаюсь.

Ди тут же ко мне выходит. Внимательно меня рассматривает.

— Вы поссорились? Он гадостей тебе наговорил, да? Это все его воспитания! Но прощать нельзя. Он совсем уже все грани переступает и…

— Нет, у нас вроде всё получилось. Мы выманили кого нужно, и Демьян меня сюда отправил, а сам пошёл решать вопросы.

Ди выдыхает с облегчением.

— Ну тогда всё же хорошо, пошли со мной на кухню. Я сделала маргариту, правда, безалкогольную. Но мы можем тебе в бокал плеснуть алкоголь. Тебе точно нужно расслабиться и отпустить ситуацию.

Против напора Ди невозможно устоять. Я сдаюсь и следую за ней на кухню.

— А где Юсупов? — По сторонам оглядываюсь.

— А ты не знаешь? Вчера рыбалка тухленькой была, он решил сегодня ещё съездить, — Ди глаза закатывает и бокал мне протягивает.

— Он с Демьяном? — Губу закусываю и на подругу смотрю. Ничего со своим волнением сделать не могу. Пальцами холодное стекло сжимаю. Но проще не становится, это не отрезвляет от эмоций.

— Не уверена, у них вроде разные задачи были. А ты сама сюда добиралась?

— Ди глоток коктейля делает, на стул садится напротив меня.

— Меня Рам привёз, его Демьян заставил, — Ди слегка кривится.

— Не самая приятная встреча, да?

Делаю большой глоток коктейля, алкоголь тут же согревает. Не задумываясь, делаю ещё один глоток. Ди знает намного больше, чем я думала.

— Он меня ненавидит, — пожимаю плечами, — наверное, имеет право.

— Вижу он не постеснялся тебе об этом сообщить. Ну здесь только время. Даже Демьян мало чем повлияет. Демьян для Рама самый близкий человек. Он ему жизнь спас. Из дерьма вытащил ещё в детстве. Сам вырастил. Он ему больше, чем старший брат. Он пример для подражания. Авторитет.

Делаю ещё один глоток. Я мало что знаю про отношения Демьяна и Рама. Суровый не особо любит на личные темы говорить. Закрывается сразу.

— Я понимаю, что я для него предательница, но…

— Время ему дай. Он за Демьяна переживает. Боится, что второй раз на те же грабли. Он очень эмоционально воспринял всё произошедшее. Всю свою ярость и агрессию спустил на то, чтобы дело брата удержать. Он по сути Демьяна на всех фронтах заменил. Ратмир и Каид были рядом, но Рам минимально помощь принимал. Всё сам тащил. Повзрослел на глазах.

— Я не должна свою вину чувствовать, — в ответ выдаю, — вроде как головой понимаю, а внутри всё так сжимается от неприятного ощущения, что тошно.

— Ситуация дерьмовая, — Ди кивает, — но ты свою семью защищала. Суровый контроль потерял. Опять же это его проблема, как бы ты ему в голову ни ударила, должен был руку на пульсе держать.

Я новый глоток делаю. Напиться сейчас — самое хреновое решение, но алкоголь успокаивает нервы, а мне это очень сильно нужно.

— Мне сложно ему объяснить, — произношу спустя нескольких минут молчания, — он как будто не понимает. У него совсем другое восприятие семейных отношений. Я знаю про детский дом. Я бы могла понять, если бы у него у самого брата не было. Но ведь есть Рам. Значит, ему знакомо это чувство.

— Здесь всё сложно, Алин, — Ди вздыхает, — помнишь ты у меня спрашивала про Ратмира тогда в кафе? Я подозреваю ты тогда только с Демьяном начинала.

Я киваю согласно.

— Я тебе честно сказала, что просто не будет. У них проблема с доверием. Проблема с тем, чтобы принять свои чувства. Но я бы прошла свой путь ещё раз, если вернуть всё назад. Потому что конечный результат того стоит. Я тебе не советую. Просто делюсь опытом. Но просто не будет. Подумай, готова ли ты пройти этот путь…

Суровый *** Педаль газа в пол вдавливаю. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Отлично, майор за мной едет. Заглотил наживку по самые гланды. Настолько в себя поверил, что даже подкрепление не взял. Зло скалюсь и руль сильнее сжимаю. Теперь осталось самое главное — сдержаться. Пока что я не могу его убить. Но это только пока что. Я могу растянуть удовольствие. Могу ломать по несколько костей в день. Не убивать, не значит не трогать.

Внутри всё бурлит от ярости. В голове раз за разом запись проматывается. Как маленькая девочка под гипнозом рассказывает, что с ней сделали. От того, как дрожал голос Дарьяны, у меня внутри всё сжималось. Какой нужно быть мразью, чтобы через ребёнка действовать? Настолько сильно хотели меня за решётку упечь? Настолько, сука, что никаких принципов не осталось?!

По рулю бью и только быстрее ехать начинаю. Ярость не унимается, только сильнее бурлить начинает. Я понимаю, что проебался. Много, где проебался. И то, что сделала Алина… Она ведь не соврала. Единственное, где спиздела, это то, что залетела. И то от злости и паники это сделала.

— Сука! — Сквозь стиснутые зубы выдаю.

Всё слишком запутано. Я до хера не видел из-за того, что месть и злость глаза закрыла. Изначально проебался. Девчонкой увлёкся. Многое на тормоза спустил. Этим и воспользовались. Сам, бля, своё слабое место всем показал.

Резко руль вправо выворачиваю, сворачиваю на херовую дорогу. Майор за мной едет. Знаю, что эмоции фонтаном бьют. Его в должности понизили из-за того, что меня выпустили. Из-за того, что Алина сбежала. Он многое потерял. Теперь вернуть хочет. А вернуть можно только одним путём: девчонку вернуть, заставить её показания дать и меня засадить. А после Алине в голову пулю пустить. Вот только майор не угадал. Совсем не угадал. Хватку потерял, ублюдок. Но мне это только на руку.

Резко тормоз в пол вжимаю. Из тачки вылетаю, пользуюсь тем, что мразина не ожидала. Пока он пытается с управлением справиться и не въебаться в дерево, а я ствол из-за ремня достаю. Снимаю с предохранителя и к его машине приближаюсь. Сюрприз, сука!

В лобовое стреляю, по колёсам. Эффект неожиданности продолжается. Пока он прикрыться пытается, я уже дверь открываю и его из тачки достаю.

— Меня ждёшь, сука?!

Выкидываю на землю, даю несколько секунд форы. Наблюдаю это жалкое подобие человека, уползти пытается. Значит, только детей запугивать умеем? А после шантажировать девушку, которая осталась без защиты и напугана до смерти?

— Ты сядешь, ублюдок! Я при исполнении! — Его слова лишь веселят.

— Ты правда решил, что твоё никчёмное тело кто-то найдёт?

Наступаю, ногой его рожу к земле припечатываю. Сильно. Жмерен визжать начинает.

— Суворов, ты за это ответишь! — Хрипит, пытается из последних сил вырваться.

— Мне вот даже интересно, как ты в ментуру устроился. Для работы там совсем никаких извилин иметь не нужно?

Присаживаюсь на корточки, от этого давление на его рожу становится ещё сильнее. Жмерен ногтями землю гребёт. Пускай работает, парням после копать меньше.

— Ты землю жрать будешь, ублюдок! — Хрипит.

— Смотри, как получается, — схватив его за волосы, немного ослабеваю давление ботинка. Так, чтобы голову его развернуть и прямиком в землю мокнуть рожей. Он как раз нагрёб, — ты уже жрёшь.

Он пытается мне что-то ответить, но из-за набитого рта землёй плохо разбираю.

— Тебе, наверное, интересно, где ты проебался? Я тебе скажу, в тот момент, когда решил, что похитить маленькую девочку будет хорошей идеей.

Жмерен начинает громче визжать и сильнее вырываться. Понимает, что ему за это будет. Очень хорошо понимает.

Звук мотоцикла приближается, судя по тому, как Рам гонит, то ему очень сильно натерпится с нашим новым другом пообщаться.

— Уже прижал мразину?!

Брат с мотоцикла спрыгивает ещё до того, как тот полностью остановился. Байк в тачку Жмерена вторачивается. Ну он уже вряд ли предъявит претензии.

— Не переживай, ты не опоздал на нашу вечеринку.

— Я долго этого ждал, — Рам подходит вплотную. В его голосе вибрирует ярость. Он так же нуждается в мести, как и мы всё. Он долго ждал. Я запретил трогать хоть кого-то, кто причастен. И Рам всё это время ждал. Сейчас я дам ему возможность пар выпустить.

Затягиваюсь сигаретным дымом. Тачка под домом Юсупа уже минут десять стоит, а я из неё выходить не спешу. В голове бардак полнейший. Только сейчас сквозь эмоции что-то пробиваться начинает. Осознание того, что долбаёб.

Затягиваюсь сильнее. Сигаретный дым отравляет. Херово от понимания, сколько дров наломал. Сейчас в голове прокручиваю все детали. Слова. Нашу первую встречу с Алиной после тюряги. Себя на место девчонки ставлю. Раньше не слышал. Не понимал. Ярость и желание наказать за предательство затмевало всё. А сейчас… Сейчас я, блядь, не знаю, как себя вести. Что делать. По сути, виноват только я. Девчонка защищалась. Расхлёбывала то, что я не смог. За семью думала. Да, есть нюансы. Но, сука, основная часть — мои проебы.

Из тачки выхожу. Снова затягиваюсь. Сигаретный дым горло дерёт, а я продолжаю никотин втягивать. Потому что, когда окурок выкину, в дом идти нужно. А вот что дальше делать у меня полнейшее непонимание. Error, сука.

Если прислушиваться к тому, что я хочу, к Алине в комнату идти нужно. Сказать, что долбаеб и к себе её притянуть. Хватит рычать друг на друга, пора уже перемирие объявить. Вот только проблема есть. Это для меня всё стало ясно и понятно. У меня камень с души упал. Она не предательница. Для меня всё отлично. А вот для неё я всё тот же ублюдок, которым и был. Для неё нихера не изменилось.

Девчонка при каждом удобном случае демонстрирует мне, что дистанцию держать хочет. Понять даёт, чтобы не приближался. Лишнего себе не позволял. А меня рвёт внутри от всего этого. Потому что… Да хер знает! Знаю, что могу заставить. Встряхнуть её, в чувства привести. Напором взять. А не хочется. Я совсем иначе хочу. Хочу, чтобы не было страха и сомнения в её глазах, когда на меня смотрит. Чтобы не вздрагивала каждый раз, когда прикасаюсь. Я как раньше хочу. Этот её блеск в глаза сумасшедший. Чтобы они горели, когда девчонка на меня смотрит. Чтобы не боялась. Чтобы под защитой себя чувствовала. А сейчас какая-то хуйня получается.

Окурок в урну выкидываю и в дом иду. На часах четыре утра, Алина точно спит. Не стану в её комнату заходить. Нужно проспаться и подумать. Как-то связь налаживать. Романтик из меня херовый. Но что-то нужно думать. Делать. Девчонка моя. Не отпущу. Со мной будет. Нужно её как-то мягко к этой новости подготовить.

Звонил Арсен сегодня, он отчитался, что док матерью Алины активно занимается. Она на поправку идти начала. Маленькими шагами, но лекарства помогают. С Дарьяной тоже начались занятия. Новый психолог. Подход новый. Я попросил по максимуму проработать травму. Так, чтобы девчонка не вздрагивала от любого шума. И ублюдков не видела, когда глаза закрывает. Психолог меня заверил, что если правильную тактику выбрать и постоянно проводить сеансы, то это возможно. Будет сложно. Конечно, многое зависит от усилий девчушки. Но Арсен сказал, что Дарьяна умница. Активно занимается, всё выполняет, что просит психолог. Нужно будет Алине сказать. Она должна знать, что с её семьёй всё хорошо. Внутри огромное чувство вины сжимает. Потому что всё, что с её роднёй случилось, мой проёб. И я сделаю всё, чтобы это исправить.

Поднимаюсь на второй этаж. Ноги сами к двери в её комнату ведут. Застываю возле двери, пальцами ручку сжимаю. Сука, как пацан малой, честное слово. Принял же решение и всё равно у двери её стою.

— Блядь, — шиплю и силой себя шаг назад сделать заставляю. Сам на себя злюсь за хероту эту.

Дверь в свою комнату толкаю и на месте застываю.

— Привет, — Алина говорит тихо. Стоит возле окна. За плечи себя обнимает.

— Привет, — в ответ произношу.

Шаг в комнату делаю и дверь закрываю. На такой расклад я даже не надеялся. Девчонка сама пришла.

— Я переживала, что ты не вернёшься, — говорит тихо, практически беззвучно, но я каждое слово улавливаю. И то, как её голос дрожит.

— Я ведь слово дал, — ещё шаг вперёд делаю. Я на такую роскошь не рассчитывал, поэтому хер знает, что делать дальше. Здесь как по минному полю. Один шаг влево и хана всему.

Заснуть не могу. Сначала свою комнату шагами измеряю. Ратмир и Диана давно уже спать пошли. За окном глубокая ночь. А я не могу даже на одном месте усидеть. Подрываюсь. Снова хожу. Прогоняю много мыслей в голове. А что, если что-то пойдёт не так? Как Демьян свяжется с кем-то? А вдруг нужна помощь, а Юсупов спит?!

Я несколько раз себя останавливаю на том, что готова бежать в комнату Ди и Ратмира, просить позвонить Суровому и убедиться, что всё хорошо. Вместо этого вниз спускаюсь, нахожу бутылку вина и наливаю себе бокал. Буду так нервы успокаивать, а что делать? Может, хоть так усну?

На третьем глотке чувствую, что сердце меньше колотиться о рёбра начинает.

Я знаю, почему так переживаю. Потому что сама его попросила. Попросила по заслугам дать обидчикам. Отомстить за Дарьяну. По сути, сама приговор им подписала. И я знаю, что Демьян сделает. Он слово дал. А Суровый своё слово держит. Вот только… совесть… Она тоненьким голоском напоминает, что я права не имею судьбы вершить. Не в моей компетенции. Я глушу этот голосок вином. Эти нелюди должны ответить. По закону их никто не накажет. А раз закон не может, значит, сможет Суровый. Он как минимум мне это должен.

Бокал вина как в сухую землю уходит, и я наливаю новый. Да, нервы и правда успокаивает. Я могу хоть немного упорядочить мысли в голове, только теперь они от меня куда-то убегают. Важное на второй план уходит. Я о какой-то ерунде думаю, но не о том, о чём следовало бы.

Выпив ещё один бокал, я поднимаюсь наверх. Остановившись возле своей комнаты, я несколько секунд думаю, а после в сторону комнаты Демьяна смотрю. Я ведь все-равно не усну. А ждать Сурового лучше в его комнате. Убедиться, что с ним всё хорошо. И после спокойно уйти к себе.

В его комнате царит полумрак, но свет включать не хочется. Здесь всё им пахнет. Его запахом пропитано, и я на секундочку глаза закрываю, когда через ноздри его втягиваю. Нужно признаться самой себе, что я не излечилась. Я научилась хорошо симулировать. Но я не искоренила это чувство. Но с этим точно нужно что-то делать. Потому что жить в постоянной опасности я не смогу. Да и не получается у нас. Никогда спокойно не будет. С Суровым всегда как на пороховой бочке. И он не станет ради меня менять свою жизнь.

Вздрагиваю, стоит услышать звук разъезжающихся ворот. Подхожу ближе к окну. Смотрю во двор и сердце колотиться начинает быстрее. Вся моя тревога, как по щелчку пальцев возвращается. Потому что я вижу машину Демьяна. Она на территорию дома въезжает. Машина останавливается, но Суровый из неё выходить не спешит. А я здесь, у окна, буквально с ума схожу. Почему не выходит? С ним что-то случилось? За рулём не он?

Я же ни черта не вижу! На улице темно! Пальцами в край подоконника впиваюсь. Как дверца машину открывается и на улицу Суровый выходит. Я выдыхаю от облегчения. Господи, с ним всё в порядке, да? В порядке же?

От жуткой тревоги за него я дохожу до состояния, когда готова его прибить. Какого чёрта так долго подниматься?!

Когда дверь в комнату открывается, я буквально вспыхиваю от коктейля эмоций внутри меня. Жадно впиваюсь взглядом, но в полутьме видно совсем немного. Практически ничего.

— Привет, — говорю тихо. В момент меня в дрожь бросает, и чтобы хоть немного успокоиться, я себя за плечи обнимаю.

— Привет, — по голосу его слышу, что не ожидал меня здесь увидеть.

— Я переживала, что ты не вернёшься, — говорю честно. Я безумно волновалась за него. И для меня это плохо. Потому что я никак не могу побороть то ужасное чувство, что испытываю к нему.

— Я ведь слово дал, — произносит хрипло. Делает несколько шагов и останавливается. Замирает на месте.

— Один раз ты уже не вернулся, — произношу тихо.

Никто из нас не делает больше шагов. Так и стоим. Смотрим. Молчим вместе.

— Алина…

— Не нужно, — головой отрицательно веду, — я не готова с тобой говорить. Я просто хотела убедиться, что ты живой. Для меня это было важно.

С места срываюсь, проношусь мимо него, но Демьян ловит. К себе тянет. Горячим дыхание согревает.

— Я долбаёб, слышишь? — На ухо хрипит.

— Но этого мало, чтобы всё исправить. — Произношу в ответ. У самой ком в горле становится. Чувствую, как он всем телом напрягается. А после пальцы разжимает. Больше меня не держит. И я не задерживаюсь. Из комнаты выхожу. В свою несусь, дверь захлопываю и по ней же на пол сползаю. Рот ладонью зажимаю, чтобы он не услышал, как я рыдаю.

Я не ложусь спать. Не получается. Слишком много мыслей. Они слишком громкие. Всего слишком! И я совершенно не понимаю, как с этим бороться. Мои эмоции настолько разные и неуловимые, что я уже сама себя бояться начинаю. Головой понимаю, что я всё правильно делаю. А вот внутренний голос твердит:

"А что, если рискнуть?"

Волосами взмахиваю, заставляю себя с кровати подняться и пойти в ванную комнату.

Умываюсь ледяной водой. Надеюсь, хоть так себя в чувства привести. Поднимаю голову и смотрю на себя в зеркало. Своё отражение разглядываю. Всматриваюсь в глаза. Они красные от того, что за окном уже шесть утра, а я даже не ложилась спать. Я продолжаю над собой морально измываться. Я то хочу, чтобы Демьян в комнату ворвался, за плечи сжал, к себе силой развернул и пообещал, что я больше никогда не пожалею, если дам ему шанс. В другую же секунду я молю, чтобы этого не произошло. Чтобы он не торопил события. У нас уже было всё резко. Против моей воли. Было всё на его упорстве. Я сдалась. Сама хотела сдаться, но после пожалела. Я просто не могу себе позволить броситься в омут с головой ещё раз. Не могу себе позволить не думать.

Я смотрю в свои глаза. Хочу в них увидеть ответ. Подсказку, как дальше быть. Я ни черта не уверена в своих решениях и поступках. Совершенно не уверена.

Когда слышу стук в дверь, вздрагиваю и сжимаю пальцами край раковины. Сердце моментально кувырок назад делает и падает трусливо в пятки.

"Бойся своих желаний, Алина" — внутренний голос как будто насмехается. Хотела? Получите — распишитесь.

Новый стук бьёт по натянутый нервам. Делаю глубокий вдох и отталкиваюсь от раковины. Ноги слегка подрагивают. В такое время в мою комнату может прийти только он.

Сжимаю пальцами ручку. Метал холодит кожу. Вот только это никак не отрезвляет, к сожалению. Делаю глубокий вдох и открываю дверь. Сердце затихает в пятках. Не рискует подавать признаки жизни. На пороге стоит Демьян. Выглядит так, будто не у одной меня бессонная ночь.

Я сильнее сжимаю пальцы на металлической ручке. Дверь полностью не открываю. Даю понять, что я не ждала гостей.

— Демьян, я…

— Я принёс телефон, — тут же перебивает. Протягивает мне телефон. А я растерянно смотрю на его руку. — Сейчас лучший момент пообщаться с сестрой и матерью. У них нет процедур и приемлемое время.

— Спасибо, — произношу хрипло.

Сжимаю пальцами телефон и слегка задеваю ими кожу его ладони. Меня моментально разрядом тока пронзает. По всему телу мощный разряд пускается. Демьян тут же в глаза мои смотрит. Впивается своим цепким взглядом.

— И ещё кое-что скажу. Я тебя услышал, Белоснежка, — хрипит, — я отступать не собираюсь, как бы сильно тебе этого ни хотелось.

Внутри всё вспыхивает от его слов. Как будто пламенем обдаёт. Тут же внутренний голос заглушаю, который вечно глупости советует.

— Как в прошлый раз не будет, Демьян, — произношу тихо в ответ.

— Не будет, потому что в этот раз будет навсегда. — В ответ выдаёт, а после резко разворачивается и уходит. Не в свою комнату. По лестнице вниз спускается. А я с места срываюсь и бросаюсь к окну. Он ведь не воды выпить пошёл, да?

Ответ получаю через секунду. Когда Суровый из дома вылетает. Резко в машину садится, мотор заводит. Он ведь только вернулся недавно. Куда опять?!

Вроде, как и с места сорваться хочется. К нему. А вроде, как и глупости всё это. Машина выезжает с территории дома. А я чувствую, что что-то не так сделала. Сказала лишнее. Хотя и была максимально честной. Я очень сильно сомневаюсь. Я ни в чём не уверена. И я сказала ему честно.

Делаю несколько шагов назад. От окна отхожу. Сжимаю в руке телефон, который Демьян дал. Зажмуриваюсь и не позволяю слезам по щекам катиться. Хватит. Я и так прорыдала без остановки несколько часов подряд. Нужно взять себя в руки. А лучший способ — это услышать голос мамы и сестрёнки.

Сделав несколько глубоких вдохов, я набираю номер мамы.

— Алиночка, девочка моя, — стоит услышать родной голос, как на губах появляется улыбка. Я благодарна Демьяну за то, что уже второй раз подряд слышу бодрый и счастливый голос матери. Не так давно я уже потеряла любую надежду на такое её состояние.

Суровый

*** Наступаю. Наношу удар. Ещё. Ещё один. Ярости во мне столько, что уже мало себя контролирую.

— Суровый, хорош! — Арсен от меня уже отходить начинает. Не нападает. Хочет бой закончить. А мне дурь нужно выплеснуть. Я другого способа не знаю. Ринг всегда был тем местом, где я мозги прочищал. В себя приходил. Правильные решения принимал.

Я не слушаю, захожу справа, удар наношу. Арсен блок ставит. Снова говорит о том, что заканчивать нужно. А мне похер. Мне нужно ещё.

Лицо Алины перед глазами стоит. Взгляд неуверенный. Слова её. Сука, всё в бешенство приводит. А самое главное то, что она права. Она, сука, права. Я сам всё проебал. И сейчас ей мало слов. Мало действий. Ей всего мало. Она не доверяет.

— Арсен, я тебя заменю, спускайся с ринга. — Голос друга обернуться заставляет. Адреналин в крови закипает. У меня с Шахом спарринга давно не было. После последнего раза мы больше не сходились на ринге. Потому что отмудохали друг друга так, что после в больничку ехать пришлось.

— А ты здесь что забыл? — Подхожу к прутьям, на Шаха смотрю и скалюсь.

— Тоже что и ты. Мозги прочистить нужно. Раз уж ты здесь, отпизжу тебя пару раз.

Громко ржать начинаю.

— Каид, тебе девчонка не даёт? Так я тебя предупреждал, что с ней не потрахаешься.

Друг кривится, злой взгляд на меня кидает. Но там реально девка неадекватная. Ещё и проблемная. За ней охотятся. До сих пор не пойму на кой хуй она Шаху сдалась. Он бы мог свой вопрос решить и без неё. Но ему походу нравится с ней возиться.

— Я смотрю тебе все охотно дают. Поэтому среди ночи Арсена колотишь?

Сука. Зубы стискиваю.

— Я ярость скидываю и мозги прочищаю. — В ответ рявкаю.

— А мог бы потрахаться, результат тот же.

Мог бы. Но хочу с Белоснежкой, а она скорее пырнёт меня, чем к себе подпустит. А силой брать не хочу. Хочу, чтобы сама просила. Тянулась, на ухо хрипела.

— Ты сюда хуевые советы раздавать пришёл? — Шах на ринг заходит, довольно либится.

— На ящик вискаря забиваемся?

— Ты мне его сразу после своей коллекции подгонишь? — Подъебываю и руку в стойку ставлю. Потому что Шах наступать начинает. Злиться. Знает ведь, что девку не просто так у себя держит. И к шлюхам не ездит. Значит зацепила его эта с ебонцой.

— Ты на мою коллекцию только слюни пускать можешь, — в ответ рявкает и справа заходит, я уклоняюсь.

— Первую саблю я на благотворительный аукцион выставлю, поддержим всех импотентов. Так сказать, братьев по несчастью.

Сука. Увлёкся и пропустил удар. Шах по бочине попадает.

— Своих друзей без моей помощи поддержишь, — чеканит в ответ.

Я ржу в ответ.

— Хочешь сказать, что девчонку у себя дома только из корыстных побуждений мести держишь?

— Не заебывай, Суровый. — В ответ выдаёт и я тут же удар наношу. Ответку. Злю Каида. — Ко мне уже пытались подобраться, про девку твою аккуратно расспросить. Ты на кой хер мочканул троих посреди белого дня? Ещё и возле хаты Бурого?

— Я не планировал. Щенки оборзели. Решили, что меня на понт взять можно.

— Ты этим к девчонке только больше внимания привлёк. Ею теперь заинтересовались со всех сторон.

— Похер.

— Каид, ты её защитить хочешь, а подставляешь.

— Я сам с девкой разберусь! — Тут же в ответ рычит. — Так я не претендую. Только моих ошибок не повторяй. Я тоже думал, что защищаю. Они и под тебя роют. Пойдут по проверенной схеме. По моей или Грома.

— Только проблема твоя и Грома была в том, что вы от баб поплыли. Я такой херней не страдаю. Она мне для дела нужна. После своей жизнью жить будет. Отпущу сразу, как получу желаемое.

— Я всё-таки приценюсь к твоим саблям. — Продолжаю его драконить. И получается. Шах уже не осторожничает. Не просчитывает ходы. На меня идёт. Я в сторону отхожу. По рёбрам прописываю.

— Сука! — Орёт и снова на меня идёт.

— Смотри, как тебя легко из себя вывести. А говоришь, что на девку похер.

— Суровый, бля, не нарывайся.

Я лишь скалюсь в ответ. Разминка закончилась. Сейчас у нас рубилово начнётся. Как раз то, что мне нужно. Чтобы мёртвым после боя упасть и отрубиться.

Алина

"Навсегда" — внутренний голос раз за разом произносит. А я только фыркаю. Даже думать об этом не буду! А сердце в груди колотится как ненормальное. Его не обмануть. Но слава Богу ещё мозги есть. И я должна в первую очередь думать головой.

Суровый это просто так ляпнул. Ляпнул и умчался куда-то! Я поспать смогла всего пару часов. После разговора с мамой не могла успокоиться. Эмоции фонтаном били.

"Он о родных наших беспокоится. Помогает"

Ага, свои ошибки исправляет!

Я веду увлекательный диалог сама с собой. Сама себя отговариваю на те же грабли наступать.

Ну вот сейчас, например, уже время к обеду близится, а его нет! Куда он уехал?! Стресс сбрасывать помчал?

Подрываюсь с кровати и начинаю шагами комнату измерять. Мне вообще всё равно быть должно. Точно! Всё равно!

Ну он же мог предупредить?! Сказать, куда и зачем поехал? Сказать, когда вернётся?! Это же ведь не так сложно!

Когда в дверь стучат, я буквально на месте от неожиданности подпрыгиваю. Настолько я себя накрутила.

— Алин, ты здесь? — Ди аккуратно в комнату заглядывает.

— Привет, — натянуто подруге улыбаюсь. Внутри всё от ярости бушует. Сурового рядом нет, а всё равно довести смог!

— Приветик, я всё думаю дома ты или нет. Вроде как не видела, чтобы ты спускалась.

— Я спала плохо, так что из комнаты ещё не выходила.

— Сегодня ночью какие-то магнитные бури были, я сама всю ночь ворочалась. Не могла уснуть. Зато Юсупов дрых за всех нас вместе взятых.

Я улыбаюсь шире. Диана отвлекает меня от мыслей. Плохих и непозволительных мыслей!

— Ратмир дома? — Задаю вопрос и тут же ругаю себя за него. Если Ратмира нет, то тогда есть шанс, что Демьян где-то с ним.

— Дома, — Ди согласно кивает, — с самого утра в офисе закрылся, орёт на кого-то. Как всегда, в гостинице налажали. Что-то не так сделали. Что-то провтыкали, ну ты знаешь, кому я рассказываю.

Я киваю, а в голове снова полнейший хаос. Снова куча вопросов, и все они меня не должны волновать. Но волнуют!

— Я чего пришла, погода за окном отличная. Солнышко. Пошли к бассейну? Можно и поплавать. Поваляемся, косточки погреем. И Демьян так быстрее вернётся.

Я тут же на Ди взгляд вопросительный перевожу. А она лишь улыбается. Мол, по тебе и так всё видно. В компании меньше срывов будет и фигни не надумаешь.

— У меня купальника нет, Ди, — грустно вздыхаю.

— Не проблема, у меня много новых. Они тебе все подойдут по размеру. Сейчас принесу.

Спустя несколько минут Ди приносит мне с десяток купальников. Я выбираю самый закрытый и соглашаюсь пойти с подругой к бассейну.

— Когда будет заезжать машина, мне сообщат, — Ди произносит заговорщицким голосом, когда в очередной раз видит, как я к воротам оборачиваюсь. И понимаю ведь, что ерундой занимаюсь, а ничего с собой поделать не могу. Я хочу видеть, в каком состоянии он вернётся. Мне одного взгляда хватит, чтобы понять, с кем он провёл это время. Главное сказал такое и пропал! Ну вот что за человек?! А ты мучайся!

— Ты договорилась?

Ди мне рацию демонстрирует и улыбается.

— Я наперёд всё просчитала. Так что можешь выдохнуть и поплавать. Вода прохладная, как раз немного в чувства приведёт.

— По мне так заметно? — Я не выдерживаю и на подругу вопросительно смотрю.

— Я же говорю тебе, я не спала, а вы слишком громко выясняете отношения, — Ди закатывает глаза, — я тебе намекаю, а ты из-за своего Сурового совсем ничего не замечаешь.

У меня щёки моментально краснеют. Мы так громко выясняли отношения, что не давали спать подруге. Может, Демьян и был прав, когда хотел ехать в гостиницу. Так бы мы хотя бы не мешали людям.

— Прости, я не думала, что мы такие громкие…

— Прекрати, я не из-за вас не спала. Просто ноги уже начинают отекать, иногда болят ночью. Это всё работа одного товарища внутри меня.

— Госпожа Юсупова, машина заезжает. — Рация Ди оживает, и я вся напрягаюсь. Голову в сторону ворот не поворачиваю, чтобы Демьян не подумал, что у меня дел других нет, как за ним наблюдать.

— Так, машина останавливается, — Ди тут же принимается комментировать, — Демьян из машины выходит. Ой. — Ди рукой рот прикрывает, глаза распахивает от увиденного, а моё сердце тут же колотиться начинает. — Алин, тебе это лучше увидеть…

Чёртово сердце никак успокаиваться не собирается. Слова Ди меня только сильнее напрячься заставили. И что там?! Что?! Он не один приехал? Решил махом между нами всё на корню обрубить? Показать, что не станет напрягаться и пытаться что-то исправить? Девицу в дом Юсупова привёз? Хотя если так, то Юсупов вряд ли в восторге будет, что в его дом привели непонятно кого.

— Где это его так? — Ди продолжает ошарашенно наблюдать, а я не выдерживаю и оборачиваюсь.

"Ох" вырывается на свободу. Я даже своей ошарашенности скрыть не могу. Демьян выглядит так, будто его всю ночь кто-то лупил. Ещё и хорошо так. На лице несколько ссадин, одна скула немного опухшая. Костяшки перемотаны. На губе запёкшаяся кровь, тоже от ссадины. Где он был?! Что с ним произошло?!

Пальцы сжимаются до хруста на бортике бассейна. Внутри всё сжимается от тревоги.

— Походу кто-то всю ночь свою ярость вымещал, — продолжает Ди, — смотри, как его рубает.

— Ты уверена? Выглядит так, будто его в подворотне впятером лупили.

— Да в клубе, скорее всего, своём был. Есть у меня ощущение, что его кое-кто послал, а ему злость выместить нужно было. Мне больше жаль того, кто согласился на себя удар принять.

Закусываю губу до боли. Первый мой порыв — сорваться и пойти узнавать, что произошло. Но я силой заставляю себя на месте остаться. Нельзя.

— О-о-о-о-о, — Ди тянет, когда Демьян что-то у охраны спрашивает, а после в нашу сторону оборачивается. От его взгляда на коже моментально мурашки появляются. — Я пойду, не буду третьим колесом у телеги. Тут явно что-то намечается.

Ди быстро на ноги встаёт, я не успеваю её даже за лодыжку пальцами схватить.

— Не уходи, — шепчу, на подругу взгляд понимаю, — Ди!

Подруга головой качает и ко мне наклоняется пониже.

— Ты ж не в детском саду, ты его ждала. Вот он отпизженный приехал и к тебе идёт. Пожалей его.

Прищуриваюсь в ответ и передразниваю её. Тоже мне взрослая нашлась.

Ди закатывает глаза и, развернувшись, уходит. Я ей это припомню ещё.

То, что Демьян совсем близко, я чувствую. Кожа буквально огнём пылать начинает. Ничего не могу со своей реакцией на него сделать. Она слишком яркая и неконтролируемая.

— Занята? — Демьян подходит вплотную, на корточки присаживается. Так все его ссадины видно ещё лучше. От увиденного меня передёргивает.

— Хотела ещё немного поплавать, — произношу в ответ.

— Сколько времени тебе нужно? Нам нужно кое-куда съездить.

Сердце, которое до этого немного успокоилось, снова со всего размаху о рёбра ударяется.

— Куда?

— В одно место, хочу тебе кое-что показать.

Плавать я уже не хочу. Потому что вся как воспалённый нерв. Меня буквально потряхивать от волнения начинает.

— Это что-то важное?

— Более чем уверен, что да.

И ведь ничего конкретно не говорит.

— Я сделаю ещё один круг и буду выходить из бассейна. Но перед тем, как куда-то ехать, мы сначала попросим у Ди аптечку и обработаем твои ссадины. — Произношу серьёзным тоном, а Демьян тут же кривится.

— Это ерунда, само заживёт.

— Сначала обработаем, и только после я с тобой куда-то поеду. — Произношу утвердительно и, не дожидаясь его реакции, отталкиваюсь от бортика и начинаю плыть.

Если Ди права, и Демьян по собственной воле столько раз по лицу получил, то тогда я отказываюсь понимать такое его увлечение. Кому может нравиться причинять себе боль? Это же неадекватно!

Я делаю круг, как и планировала. Выхожу из бассейна, обернувшись полотенцем, направляюсь в дом. Конечно, Демьян не сидит послушно в моей комнате и не ждёт, пока я принесу аптечку. Но я решительно настроена обработать его ссадины.

Нахожу Ди, прошу дать мне аптечку. А после направляюсь с этим чемоданчиком в кабинет Юсупова. Потому что именно оттуда доносятся голоса мужчин.

— Садись на диван! — Командую, когда в помещение захожу. Прерываю их разговор.

Юсупов насмешливо брови приподнимает, а Демьян кривится.

— Ты серьёзно?

— Кто-то решил медсестрой подработать? — Ратмир не удерживается и подкалывает меня. А Демьян, увидев мой суровый взгляд, картинно вздыхает и к дивану плетётся.

Мне кажется или он мне подыгрывает? Раньше бы он грубо отмёл все мои попытки его уговорить. А здесь послушно делает, что я говорю.

Прикасаюсь кусочком ватки к самой большой ссадине. Ватка пропитана антисептиком, по моим ощущениям Демьяну должно быть как минимум неприятно, но он даже виду не подаёт. Не шипит, не щурится. Лишь смотрит. Таким взглядом, что до косточек пронимает. Внутри небольшая дрожь начинается.

— Тебе идёт роль медсестры, Белоснежка, — отпускает комментарий, от которого хочется глаза закатить. О чём бы он ещё думал в такой момент. Ну, конечно, я в нём даже не сомневалась.

— А тебе молчать, — сильнее ваткой надавливаю, а Демьян лишь скалится в ответ.

— Такая заботливая, — от его тона коленки подрагивать начинают, а по телу расползается непонятное тепло. Господи, сколько времени прошло, а я до сих пор не могу взять под контроль свою реакцию на этого мужчину. Как же хорошо было заниматься самообманом, когда его рядом не было. А вот когда он на расстоянии вытянутой руки. Когда его горячее дыхание кожу задевает, вот здесь сложно переключиться на самообман. Не получается, чёрт возьми.

— Чем ты ночью занимался? — В глаза его строго смотрю. Я до сих пор не могу избавиться от беспокойных мыслей в голове.

Демьян лишь шире губы растягивает в улыбке. Я же сильнее прижимаю ватку. И получается. Вместо довольной усмешки он шипит. Вот так-то.

— Ты с какой целью интересуешься? — В ответ выдаёт.

— Ты мне обещал безопасность. Мне и моей семье. Я хочу понимать, что тебя не прихлопнут где-то ночью. А с твоими увлечениями…

— С заботливой я походу перегнул, — шипит.

— Это был плановый поход в зал или…

— А не до хера вопросов?

Демьян руку мою сжимает, когда я снова пытаюсь провернуть то же самое с ваткой. Но теперь он успевает руку перехватить.

— Хорош, вижу ты увлеклась. Уже обработала.

— Демьян!

— Сдыхать не планирую, — в ответ обрубает, — тебе так не повезёт.

Поджимаю губы и руки на груди скрещиваю. Я не это ввиду имела, когда… А он походу именно так всё и воспринял.

— Демьян…

Он резко разворачивается. На меня идти начинает. В глазах блеск пугающий.

Я назад шаг делаю, ещё один. Убежать далеко не получается. Я спиной в стену упираюсь. Вот и убежала. Суровый на меня надвигается. Смотрит так, что коленки ещё сильнее дрожать начинают. Ладно, согласна, перегнула. Но я переживала! Злилась! Я не знала, где он! А когда вопросы задаю, он или отшучивается, или огрызается. Вот я и отреагировала. Чем, похоже, себе проблемы и нажила. Ненадолго пушистого зайки хватило, волчара в чат входит.

Совсем близко оказывается. Кожу покалывает от его горячего дыхания. Буквально до ожогов. Моё дыхание учащается, грудь вздыматься вверх начинает. А он взглядом скользит. Рассматривает. Изучает. А ещё… Я вспоминаю, что мы в кабинете Юсупова. И да, он вышел, оставил нас вдвоём, но он же в любую секунду войти может. От этого моё волнение ещё на три умножается.

— Ты то знать меня не хочешь, то отчёт за ночь требуешь, — хрипит, от вибрации его голоса по телу мурашки в разные стороны разбегаются.

— Я хочу…

— Я тоже много что хочу, Белоснежка. Только я своим желанием отчёт отдаю, ты же в ракушке прятаться предпочитаешь.

Он настолько близко, что одно неловкое движение и мы в поцелуе сольёмся.

Это ненормально. Я головой понимаю, но… Демьян пять минут назад и Демьян сейчас это два разных мужчины. И вот тот, что был пушистым и покладистым, не вызывал во мне таких эмоций, как этот… Наглый. Дерзкий. Его пощёчину залепить хочется. Но… он притягивает. Это у меня проблемы, да? Может к психологу снова походить? Ненормально всё это.

— Отойди! — Хриплю. Хочу уверенно и громко произнести, а получается так, что хриплю с трудом.

— Я ночью всё сказал. Не отпущу. Это ещё раз услышать хотела? Где ночью был? На ринге. Так мозги прочищаются. Лучше думать.

Чаще дышать начинаю. Эмоции бурлят внутри настолько, что я никак не могу взять всё это под контроль.

— Странное занятие для того, чтобы подумать. На тебе живого места нет.

— Есть ещё один способ, — голову набок склоняет, его глаза темнеют, а моё бедное сердце в пятки падает, — здесь твоя помощь нужна будет.

Громко сглатываю. Потому что понимаю, о чём он говорит. И взгляд его…

— Я не… — Резко дёргаюсь, потому что вырваться хочу, а получаюсь в его плену. Демьян реагирует моментально. Его ладони талию сжимают, к себе толкают…

Сердце из груди выпрыгивает. Он настолько близко, что я не могу контролировать совершенно ничего. Ни мой пульс, который с ума сходит. Ни сердце, которое падает в пятки и вот-вот начнёт от пола отталкиваться. Ни мысли, которые путаются в голове.

Его кожа горячая, а дыхание буквально испепеляет. Глаза Демьяна темнеют. Становятся тёмными как ночь. И этот блеск, который больше напоминает молнии на ночном грозовом небе.

— Демьян… — Мой голос предательски хрипит. Внутри всё сжимается. Я боюсь. Господи, как же я боюсь наделать глупостей. Ошибку совершить. И чёртово сердце в пятках колотиться начинает так, будто на батуте скачет.

Рядом с ним всегда так. До оглушительных стуков. Бурлящей крови. Адреналина, который зашкаливает. А без него всё тихо и спокойно. Никаких эмоций. Никаких эмоциональных всплесков. Ничего.

"И нравится тебе жить так, будто неживая?" — внутренний голос добивает. Толкает к чему-то непоправимому. К тому, о чём я могу очень сильно пожалеть.

— Я не понимаю, родная. Объясни. Может, долбаеб, бывает. — Он в лицо моё хрипит. Взглядом по каждому миллиметру кожи проходится. Обжигает. Вызывает дикий жар внутри. — Ты меня на хер посылаешь. Говоришь, что всё не так, мало. Недостаточно. А после всю ночь не спишь, потому что я ушёл?

Мои щёки от его слов румянцем вспыхивают. Я не говорила, что не спала. Откуда он… Господи, неужели это настолько очевидно?

— А ты думаешь, что всё можно исправить двумя словами?! — Вспыхиваю в ответ. Потому что накипело. Я понимаю, о чём он говорит. О его признании ночью. Но этих слов мало. После того, что было. После всех его обвинений. Подозрений. Ужасного отношения.

— Не думаю, но я хочу понять. О своих намерениях я тебе сообщил.

— Я тебе тоже говорила, Демьян, — в ответ хриплю, — сколько раз говорила, что у меня выбора не было? Ты хоть раз поверил?

Стискивает зубы до скрипа. Его пальцы на моей талии сильнее сжимаются. Мои слова не нравятся. Но раз уж начистоту говорим, тогда начистоту.

— Это сложно, — хрипит, — чертовски сложно, Белоснежка.

— А от меня ты требуешь…

— Я не требую. Я понять хочу. Ты говоришь одно, а делаешь совсем противоположное. Я не доверял. Не только тебе. Я живу так. Потому что в моей жизни за доверие жестоко наказывали. В детдоме особо доверять нельзя было. Крысы научили, что чем больше доверяешь, тем больше ножей в спине у тебя окажется.

От его слов внутри всё сжимается. Перед глазами сразу маленький мальчик. Одинокий. Всеми брошенный. Как же сильно он обжёгся…

— Мне страшно, Демьян, — в ответ хриплю. Честно говорю, в глаза его тёмные смотрю. Они как омуты окутывают. Зачаровывают, — страшно, что если я доверюсь… Я больше не прощу. Если ты ещё раз… Я больше никогда тебя не прощу.

Он сильнее к себе прижимает. Лбом упирается о мой лоб. Глаза в глаза.

Тепло его тела мне передаётся. Заражает. Я гореть начинаю. Как будто внутри меня самое настоящее пламя разгорается. Как будто сжигает прошлое. Сжигает всё, что было. Обиды как бумага в пепел превращаются.

Я понимаю, что простила. Понимаю, что готова. Ещё раз… Сердце так бьётся рядом с ним. И я живая…

— Тебя никто и никогда больше не обидит, — тихо произносит. Хрипит. А я чувствую в каждом его слове уверенность. Обещание. Защиту.

— Это не всё, Демьян… — Шепчу. Дрожащими пальцами к его щеке прикасаюсь. Кожу обжигает, но я продолжаю вести пальцами по его щетине, поглаживаю. Внутри всё подрагивает от того, как давно я хотела это сделать.

— Говори.

— Эта ночь… Предыдущая… И ночь до… Я не могу спокойно спать. Не могу думать каждую секунду, где ты. Что с тобой. Живой ли ты. А что, если… — Голос подрагивает. У нас так много проблем. И все они требуют решения. Я не смогу жить так. Не смогу каждую секунду переживать и глотать пачками успокоительное. Дёргаться каждый раз, когда слышу звук на улице и в надежде смотреть на ворота, что они сейчас распахнутся и он, наконец, вернётся домой. А после выдыхать в облегчении, но всего лишь на секунду, потому что после понимаешь, что в этот раз обошлось, но завтра наступит новый день…

— Я должен разобраться с теми, кто с нами так поступил, Белоснежка. — Демьян произносит с напором. Взгляд моментально становится колючим.

— А после того, как разберёшься? Ты готов ради меня от криминала уйти? — Я со страхом вопрос задаю, потому что для меня это очень важно. Я не смогу так жить. Потому что я с ума сойду от постоянного страха и волнения.

Демьян взглядом прожигает, хмурится, а мое сердце от волнения о ребра колотится. Секунды растягиваются, а он все молчит…

Бах-бах-бах. Это сердце моё. Колотится как ненормальное. Колотится так, будто от этого зависит моя жизнь. И, возможно, так оно и есть. Потому что я сейчас стою перед Демьяном, и всё, что было скрыто внутри, поднимается на поверхность. Я раскрываюсь перед ним, оголяюсь.

Мы наконец-то говорим. Каждое слово, каждый взгляд словно шаг по тонкому льду. Потому что я себе призналась. Призналась, что хочу его. Что мне нужно больше, чем просто присутствие. Пустые надежды. Но этот страх… Чёрт побери, он не отпускает. Он как невидимая рука, сжимающая горло. Не даёт вдохнуть полной грудью. Страшно. Страшно от того, что происходит. От того, что всё может измениться. Что я могу потерять контроль, себя, его…

Наши взгляды сталкиваются. Глаза в глаза. Как мы это любим. Это наша игра, наша опасная, смертельно острая игра. Которая щекочет нервы, как остриё бритвы, которое может поранить кожу от малейшего прикосновения. И я не могу оторваться. Не могу прервать этот контакт, даже если бы захотела. Между нами столько всего недосказанного, невысказанного, и оно всё, кажется, кипит прямо под поверхностью. Готовое выплеснуться в любой момент.

И вот этот момент наступает. Он не выдерживает. Напряжение между нами становится невыносимым, и Демьян резко подаётся вперёд. Срывается, как натянутая пружина, не оставляя мне ни секунды на раздумья. Его губы впиваются в мои с такой жадностью, с такой яростью, что я на мгновение теряю почву под ногами. Кажется, он хочет не просто поцеловать меня, он хочет поглотить меня целиком, до последней капли, до последнего звука. Съесть меня, завладеть мной, не оставив ничего.

Мои пальцы в его волосы скользят, сжимают, тянут. Ещё ближе его притягиваю. Мне нужно больше. Вся эта ярость, это безумие… я готова утонуть в нём. Готова сгореть.

Я распахиваю губы, позволяю ему проникнуть в меня, отравить меня своим вкусом, своим желанием, своей жаждой. Этот поцелуй — словно яд, но я хочу большего, хочу, чтобы он заполнил меня целиком. Наши языки сплетаются, переплетаются, как будто это танец на краю пропасти.

Демьян вжимает меня в себя так, что дышать становится невозможно. По крови адреналин пускает. Воздух в комнате накаляется. Становится невыносимо жарко. Руки Демьяна поднимаются выше, сжимают. На коже оставляют ожоги.

— Демьян, — хриплю в его губы, когда он отрывается на секунду, даёт возможность жадно глотнуть воздух.

— Я не стану давать пустые обещания, Белоснежка, — хрипит в мои губы. Дыхание сбито у обоих. Я слышу сумасшедший гул наших сердец.

— Это…

— Я закончу то, что начал, — его пальцы слегка сжимают шею, не дают мне возможности отвернуться или отвести взгляд. В его глаза смотрю. Затуманенные желанием.

— И?

— А дальше мы обсудим, я хочу довести до конца. А дальше мы поговорим.

— Никаких обещаний? — Горько улыбаюсь. Он тянет время? Пытается отсрочить разговор? Или что это?

— В глаза смотри, — произносит так, что я слушаюсь, — херню себе не думаешь. Я говорю по фактам. Я не даю пустые обещания. Закончится то, что я начал, тогда я буду обсуждать перспективы.

Я не успеваю ничего сказать. Он снова подаётся вперёд. Жадно впивается. Заставляет сердце снова в припадке биться. Пульс учащается. С ума сходит.

— Нам нужно ехать, Белоснежка, — шепчет, разрывая поцелуй, — я хочу кое-что тебе показать.

Киваю в ответ. Пытаюсь перевести дыхание, хотя это сделать очень сложно.

Между нами всё снова повисает в воздухе. Никакой определённости. Внутренний голос тихонько задаёт вопрос:

"А если он не сможет отказаться? Что тогда?"

И мне самой страшно на него отвечать. Потому что сердце больно сжимается. Ему придётся сделать выбор. Мириться я не стану. У него есть отсрочка. Но после того, как он закончит месть…, придётся сделать выбор. Иначе я уйду. От понимания того, что это всё может быть последний раз, сердце больно сжимается.

Я выхожу из кабинета Юсупова, жадно хватаю ртом кислород. Иду за Демьяном. Я не знаю, что именно он хочет мне показать, но уже начинаю дико волноваться. Это связано с тем, о чём я его просила?

Мы едем долго. На улице темнеть начинает. В салоне автомобиля гробовая тишина стоит. Кажется, ещё немного и я от всей этой атмосферы задыхаться начну.

— Я разговаривала с мамой, — произношу негромко. От всех этих нервов голос к чертям охрип.

— У них всё хорошо? — Демьян не отрывается от дороги. Внимательно смотрит в окно. Выкручивает руль то в одну сторону, то в другую. Я же не могу не наблюдать. Всегда его руки нравились. Венки, которые украшают запястья. То, как он пальцами сжимает руль. Как напрягаются мышцы.

— Маме лучше, — произношу в ответ, — и Дарьяне. Новый психолог ей действительно помогает. — Я так хочу дать понять, что ценю его заботу и помощь. Тема эта непростая.

Демьян согласно кивает в ответ.

— Я рад, что есть продвижения.

Кусаю щеку изнутри. Нить между нами натягивается. Казалось бы… Должно было легче стать. Но мой последний вопрос… Он снова всё усложнил. И кое-что есть ещё…

— Дарьяна сказала, что психолог как будто экстрасенс… — Произношу тихо. Демьян лишь хмурится на мои слова. — Сказала, что угадывает многие вещи. О которых она не говорила… Дарьяна ещё ребёнок и верит в подобное.

— Спрашивай, Белоснежка, что ты вокруг да около ходишь? — Сам подталкивает.

— Ты проверял, да? Мои слова. — В горле першит, хочется чем-то прополоскать. Я сама понимаю, что проверял. И я бы проверяла. И любой другой тоже. Тем более в его случаи. С тотальным недоверием ко всем вокруг.

— Я достал записи с психологом, — произносит, не скрывая, а меня это моментально в шок повергает. Он достал прямо записи? Я думала поговорил, расспросил. Но не настолько глобально.

— Ты что? — Хрипло из груди вырывается.

— Достал записи. Не всё. Только первые посещения. Мне нужно было понимать, в каком она состоянии.

— В ужасном! — Тут же из меня вырывается. Внутри всё сжимается. Дарьяна в ужасном состоянии. Была.

— У девочки не было практически сдвигов. Психолог, которого наняла ты, хороший. Но у него немного другая специализация. Он понимал глубину травмы, но боялся копать глубоко. Боялся не сделать хуже.

— Как быстро ты психологом заделался, — тут же в ответ парирую.

— Я не заделался, это слова специалиста, который сейчас занимается с Дарьяной. Они глубоко прорабатывают травму. Так, чтобы она смогла пойти дальше. Забыть не выйдет. Но она сможет жить и двигаться дальше. Ей перестанут сниться кошмары. Она перестанет вздрагивать от того, что рядом с ней проходит незнакомец.

Открываю и закрываю рот. Кислород глубоко втягиваю. Обхватываю себя за плечи дрожащими руками. Эта тема всегда будет для меня уязвимой. Потому что моя вина. Демьяна вина. Не уследили. Я подумать не могла, что такое произойти может, а он не успел…

— Приехали, — сообщает, когда машина останавливается на пустыре. Я в полном непонимании в окно смотрю.

— Куда мы приехали?! — Становится совсем не по себе.

— Сейчас узнаешь, пошли, — его слова внутри все дрожать заставляют.

Несмело открываю дверцу машины. Выглядываю на улицу. Сильный ветер треплет волосы, забирается под одежду и вынуждает дрожать ещё сильнее. На улице самый настоящий ураган. Вот-вот гроза и ливень начнётся.

— Пошли, — рука Демьяна касается моей поясницы, вперёд подталкивает. И только сейчас я вижу, что перед нами есть небольшое здание. В полумраке я не смогла его даже рассмотреть.

Я замираю в нерешительности, когда мужчина огромную железную ручку в сторону сдвигает. Дверь с громким скрипом поддаётся и открывается.

— Демьян, что там внутри? Скажи мне. Мне страшно. — Оборачиваюсь и с мольбой на него смотрю.

— Помнишь, о чём меня просила несколько дней назад?

На улице начинается самая настоящая буря. Нас буквально с ног сносит, но мы продолжаем стоять на пороге пугающего здания.

Я медленно киваю. Помню. Я просила отомстить. Жёсткого. Беспощадно. В тот вечер я жаждала мести.

— Чтобы закрыть гештальт, мало просто знать, что я это сделал… — Произносит холодным тоном. А у меня ледяные мурашки по коже врассыпную. Он хочет, чтобы я видела? Чтобы присутствовала? Конечности немеют от страха и холода.

— Демьян, я…

— Иначе не отпустишь, Белоснежка. Это всегда давить будет. Горло сжимать будет. Ты мне веришь? — В глаза смотрит, а я даже не задумываясь киваю. — Тогда пошли…

Здесь сыро. Темно. Пугающе. Мне здесь не нравится. Совсем не нравится. Потому что подсознательно понимаю, что здесь вещи плохие происходят.

Ноги дрожат, но я продолжаю по лестнице вниз спускаться.

Я очень хорошо помню, о чём Демьяна просила. Я тогда была на жёстких эмоциях. Готова ли я повторить тоже о чём просила тогда? Сейчас вряд ли. Ни тогда, когда успела многое переосмыслить. Ни тогда, когда остыла и не нахожусь в моменте взрыва эмоций. Ни тогда, когда я требую от него отказаться от криминала. Нельзя с одной стороны провоцировать, а с другой — требовать противоположного.

Чем ниже я спускаюсь, тем холоднее становится. Сердце в пятках давно уже от страха колотится.

Я понимаю, кого увижу. Догадываюсь. И от этого страшно. Я боюсь, что забуду, что нужно быть человеком. В первую очередь думать о том, что будет дальше. Потому что сейчас, на эмоциях я о многом попросить могу Демьяна. И он всё сделает. Потому что, как бы ни пытался скрывать, я вижу, насколько сильное у него чувство вины. Он слушал записи Дарьяны. Представляю, как его изнутри разрывало от каждого слова. Потому что понимал, что это только его вина. Он упустил. Не смог защитить. Не просчитал. В жизнь нашу ворвался, всё разворотил, а собирать осколки нам без него пришлось.

— Демьян, какого?! — Голос Рама моментально в сознание вбивается. Он появляется из темноты. Взгляд такой, что я даже шаг назад делаю. Сейчас он похож на Демьяна больше, чем когда-либо. Черты лица заострились, глаза такие же безумные. И даже поза, манера походки… Сколько ему? Двадцать три? Двадцать четыре? Он же ещё совсем… Господи…

— Она должна увидеть, отойди.

— Ты в своём уме?! На нём живого места нет! Уводи её!

— Рам… — Я голос подаю, парень моментально на меня взгляд переводит. — Мне нужно увидеть, я понимаю, что происходит.

Рамиль челюсти сжимает так, что желваки играть на его лице начинают. Нужно поговорить с Демьяном. Рамилю здесь не место. Совсем не место. Он ещё может пойти другим путём.

Рам отходит в сторону. Не мои слова что-то изменили. А взгляд Демьяна. Каким бы взрослым ни стал Рам, Демьян всегда будет старшим братом. Его слово всегда вес иметь будет.

Я прохожу вглубь здания. Здесь сыро, на стенах капли воды. Запах как у нас на даче в погребе был. Но это и есть погреб. Только большой.

Внутри всё сжимается, льдом покрывается.

Посреди помещение стоит стул. А на нём… Связанный ублюдок. Тот самый, что допрос проводил. Я глубоко вдыхаю. Воздух как будто ледяной. Лёгкие обжигает, замораживает. Я пальцы сжимаю так, что чувствовать из совсем перестаю. Это он. Тот, кого я на аукционе видела. Тот, кто в похищении моей сестры замешан был. Он лично мне все те мерзкие слова говорил. Угрожал, что я сестру живой уже могу и не увидеть. Или… искать её по местам для извращенцев. Это он…

Я с каждым новым шагом понимаю, как сильно его ненавижу. Презираю. Господи, да я смерти ему желаю.

Я пытаюсь дышать ровно, но в груди всё так сжато, что каждый вдох даётся с трудом. Я смотрю на него, на этого ублюдка, и всё внутри меня кипит, словно вулкан, готовый взорваться.

Его лицо избито до неузнаваемости, опухшие глаза еле открываются. Кажется, он понимает, кто перед ним стоит, и это вызывает во мне ещё больше злости. Я вижу, как его губы дрожат, как он пытается что-то сказать, но мне не нужны его слова. Они ничего не изменят.

— Это он, — шепчу я, почти не слыша собственного голоса. — Да, это он, — спокойно отвечает Демьян, его голос холодный, пронимающий до косточек. Он наблюдает за мной, ждёт моей реакции.

Я делаю шаг ближе, и это ничтожество сжимается, пытается отстраниться. Внутри меня буря, и я чувствую, как руки начинают дрожать, как ярость всё сильнее захватывает меня. Этот человек — причина всех моих кошмаров, всех ужасов, что мы пережили. И он сидит здесь, передо мной, связанный и беспомощный.

— Решила, что дальше? — Спрашивает Демьян, внимательно наблюдая за мной. Его голос отстранённый, как будто он просто ждёт, что я скажу. Как будто готов выполнить любой мой приказ.

Но я молчу. Внутри меня бушует битва. С одной стороны, я хочу, чтобы этот человек больше никогда не смог причинить вред ни мне, ни моей сестре, ни кому-либо другому. С другой стороны, я осознаю, что этот шаг, если я его сделаю, изменит меня навсегда. Я уже на краю, и если сделаю этот последний шаг, то дороги назад не будет…

— Ты должна решить, — его голос снова прорезает тишину, заставляя меня вздрогнуть. Я чувствую, что он ближе подходит, — только ты, а я сделаю всё, что скажешь.

Я поднимаю взгляд на Демьяна. В его глазах читается понимание. Он знает, через что я прошла. Знает, какие демоны меня мучают. И он готов помочь мне справиться с ними… любыми методами.

— Я не знаю чего хочу, — наконец говорю я, голос дрожит. — Но я знаю, чего не хочу. Не хочу, чтобы он просто ушёл от этого как ни в чём не бывало.

— Никто и не собирается его отпускать, — Демьян прижимает меня к себе, жар его тела моментально окутывает. — Но ты должна решить, что будет дальше.

Я смотрю на ублюдка передо мной. На того, кто причинил мне столько боли. Воспоминания накатывают одно за другим: крики Дарьяны, холод, страх, ужас перед неизвестностью. И теперь этот человек здесь, по моей милости.

— Я хочу, чтобы он прочувствовал всё, что прочувствовала моя сестра, — говорю я, не отрывая взгляда от его побитого лица. — Хочу, чтобы он почувствовал хотя бы часть того, что чувствовала я.

— Он уже страдает, — шепчет Демьян, сжимая моё плечо крепче. — Вопрос в том, насколько далеко ты готова зайти.

Тяжело. Дышать. Думать. Решать.

Нет ничего хуже вот такой власти. Когда тебе доверяют судьбу другого человека. Человека, которого ты ненавидишь. Которому не желаешь ничего хорошего… Когда внутри все демоны взбушевались. Когда…

Глаза закрываю и воздух через ноздри втягиваю. Я не хочу переходить черту. Нельзя. Потому что после… Я не смогу спокойно глаза закрывать.

Открываю глаза. Смотрю на Демьяна. Он ждёт моего решения. Рамиль стоит в стороне, не вмешиваясь, но я чувствую его напряжение. Парень стискивает пальцы в кулаки так, что я хруст слышу. Лицо напряжённое. Он хочет что-то сказать. Но сдерживается. Уверена, что Демьян ему запретил вмешиваться. И Рам слушается. Он не хочет, чтобы я принимала участие в этом. И я знаю почему. Потому что на собственной шкуре прочувствовал, что это такое?

— Что будет, если я скажу, что не хочу его лишать жизни? — Голос совсем охрип. Я понимаю, что не смогу. Не потому, что мне его жалко. Не потому, что я слабая. А потому что я хочу дальше жить без груза на сердце. Не думать о том, что я опустилась до уровня этого ублюдка.

— Тогда мы уходим, — Демьян смотрит на меня спокойно. — Я оставлю его в живых.

Я понимаю, что Демьян готов сделать всё, что я попрошу. И это пугает меня ещё больше. Власть, которую я сейчас держу в руках, пугает. Сомнения одолевают даже сейчас, когда я, кажется, приняла решение.

— Я не хочу становиться такой, как он, — произношу я, наконец, ощутив дрожь в голосе. — Я не хочу, чтобы этот человек лишил меня человечности.

Демьян молчит, внимательно смотрит на меня. Я вижу в его глазах понимание, но это понимание не успокаивает меня.

— Я хочу уйти, — наконец говорю я, отступая на шаг назад.

— Хорошо.

— Уводи её, — Рамиль подаёт голос, ближе подходит.

Демьян сжимает мои плечи, направляет в сторону выхода. Мы вместе направляемся к лестнице. Моё сердце колотится, но я не останавливаюсь. Демьян идёт рядом, его присутствие успокаивает. Жар его тела окутывает. Он как будто забирает на себя половину всего, что со мной происходит. Именно так я себе объясняю то, что мне становится немного легче. Теперь дышать стало не так больно.

Мы выходим из погреба, и я делаю глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом, который кажется особенно холодным после тяжёлой атмосферы внутри. Ветер треплет мои волосы, и я ощущаю, как напряжение начинает постепенно спадать. Демьян не говорит ни слова, но его присутствие рядом — это всё, что мне сейчас нужно.

Секунда. Вторая. Третья… Мои плечи начинают подрагивать. А из глаз катиться слёзы. Я всхлипываю. Ещё раз и ещё. Эмоции настолько сильные, что как-то иначе справиться не получается.

На плечи опускаются горячие ладони. Демьян стоит позади меня. Я чувствую его тепло. Чувствую, что нахожусь под его защитой. Сейчас мне хорошо. Вот так. Когда он рядом. Сейчас я в нём нуждаюсь.

— Ты приняла правильное решение, — наконец произносит Демьян. Его голос тихий, но уверенный.

— Я думала, что хочу другого, — произношу хрипло, накрываю ладонью его руку на моём плече. Заражаюсь его теплом.

— Поэтому я тебя сюда привёз, — произносит негромко, — чтобы ты приняла правильное решение. Чтобы после не мучилась угрызениями совести.

— Ты знал, что я не смогу? — Развернувшись, заглядываю в его глаза. Он ведь знал, да? Иначе меня бы здесь не было. Получается, он не так плохо меня знает?

— Я знаю, какая ты, Белоснежка, — его большой палец смахивает слёзы с моей щеки.

Смотрю в его глаза как заворожённая. Получается, не дал взять грех на душу?

— Я не хочу сегодня возвращаться в дом Юсуповых, — хриплю, — Ди и так не спала из-за того, что мы выясняли ночью отношения. Не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии.

— Снимем номер в гостинице, переночуем там.

Я согласно киваю. Не хочу сегодня лишних расспросов. Просто хочу побыть с Демьяном. С ним мне спокойно. Мне нужно немного перевести дыхание. И я хочу, чтобы он со мной остался. Чтобы побыл рядом.

В этом подвале что-то изменилось. Я пока что не понимаю, что именно. Но что-то точно стало иначе.

Номер гостиницы оказывается огромным. Я слегка усмехаюсь про себя. Демьян взял люкс номер. Как всегда, самое лучшее.

Взяв халат и полотенце, я скрываюсь за дверью ванной комнаты.

После всего произошедшего внутри всё ещё неспокойно. У меня нет никаких сомнений, что я поступила правильно. Для себя правильно. В самую первую очередь для себя. А ещё… я не могу отделаться от мысли, что Демьян хотел, чтобы я так поступила. Потому что он знает меня куда лучше, чем я могла себе представить. Да, он проявил заботу. Пускай необычным способом. Он не станет сюсюкаться или по сто раз расспрашивать, что произошло. Он будет показывать поступками. Я наконец-то перестала искать скрытый смысл во всём, что он делает. Говорит. Как будто на другую волну перестроилась.

Смотрю в своё отражение в зеркале. Рассматриваю. Будто я за один вечер измениться могла. Смешно. Но в глазах вижу блеск. Блеск, которого уже давно не было. Сегодня я как будто наконец-то полной грудью воздух вдохнула. Сколько месяцев не могла, а сегодня… Наконец-то это сделала. Опьянела от такого коктейля.

Сердце в груди как ненормальное колотится. Мы с Демьяном одни в отеле. За окном ночь, а я совершенно не хочу спать. И я совершенно не боюсь мужчину, который находится за дверью.

Из ванной комнаты я выхожу спустя минут двадцать. Принимаю душ. Мою волосы. Смываю с себя полностью запах подвала и с этим хочу спустить в канализацию все сомнения.

Демьян стоит у окна, одна рука в кармане брюк, второй прижимает к уху телефон.

— Нет, это слишком рано. Я так не работаю.

Его голос разносится по номеру, а я направляюсь в сторону бара. Исследую напитки.

— Я сам проверяю безопасность. Назначь встречу.

Когда взглядом нахожу любимый виски Демьяна, решаю остановиться на нём.

— Нет, я сам скажу где и когда. Будет эффект неожиданности.

Суровый разворачивается в мою сторону. Взглядом сканирует. По коже моментально мурашки в разные стороны разбегаются. С моего плеча немного спал халат. Демьян это моментально отмечает. Скользит взглядом по обнажённому участку кожи. Меня же в жар бросает за секунду. Температура тела зашкаливает.

Демьян медленно приближается. Его глаза моментально темнеют на несколько оттенков.

Разливаю виски по бокалам. В свой бросаю несколько кусочков льда. Мне точно нужно охладиться.

— Долго ждал — ещё подождёт. У меня есть дела поважнее.

Прохожусь языком по пересохшим от волнения губам. Демьян и это не упускает. Взглядом впивается. Расстёгивает верхнюю пуговицу рубашки. Так, будто ему стало тяжелее дышать.

— Нет, сегодня больше не звони. Я занят. — На этих словах он разговор заканчивает. Телефон отправляет в карман брюк.

Я отмечаю каждое его движение.

— Решила расслабиться? — Демьян на бокал в моей руке кивает.

— Немного успокоить нервы, я и тебе налила. — Голос какого-то чёрта хрипит. Выдаёт с потрохами моё волнение.

— Не крепкий напиток? Может, содовой разбавишь?

Наши пальцы соприкасаются на его бокале, и меня моментально разрядом тока пронзает.

Отрицательно веду головой. Не хочу разбавлять. Тут же бокал к губам подношу и глоток делаю. Напиток и правда крепкий. Обжигает язык и горло, тёплой струйкой скатывается в желудок и согревает изнутри.

— Как раз, — произношу после того, как сделала глоток.

Демьян прищуривается, подходит ещё ближе. Моё дыхание моментально срывается. Потому что он прикасается большим пальцем руки к моим губам. Сминает их, а после подносит палец к своим губам и облизывает.

— Так виски намного вкуснее.

Пульс в пропасть срывается. Моя грудь начинает вздыматься выше от того, что я не могу контролировать своё дыхание.

Я поднимаю бокал и делаю ещё глоток. Только в этот раз капли виски скатываются по коже, попадают на шею и на грудь.

— Ну раз так вкуснее… — Произношу хрипло. Глаза Демьяна вспыхивают огнём за считанные секунды. Он рывком меня в себя впечатывает.

— Не играй со мной, Белоснежка. У меня очень херовая выдержка.

— С каких пор ты стал таким непонятливым, Демьян? — Произношу хрипло. Снова бокал к губам подношу, только в этот раз на шею и грудь попадает куда больше виски. — Такой дорогой напиток нужно пить по-особенному…

— Пизда моим тормозам… — Произносит и в губы мои впивается в следующую секунду.

Жар моментально под кожей растекается. Вкус Демьяна на языке. Его запах в ноздри вбивается. Проникает. Окутывает. Вдыхаю его глубже. Сегодня он мне нужен. Очень сильно. Я нуждаюсь в его близости. Тепле.

В его прикосновениях.

— В чём подвох? — Демьян на ухо мне хрипит. Его пальцы по коже проходятся. Мурашки вызывают. С ума сводят.

— Ни в чём, — в ответ хриплю, — ты не даёшь ложных надежд. Я не даю обещаний. Хочу жить здесь и сейчас. — Честно отвечаю. Я не планирую. И ничего не обещаю. Сейчас я хочу так. А дальше… Дальше будем решать, что будет дальше.

Пальцы Демьяна в мои волосы проскальзывают. Сжимают у корней, слегка тянут. Так, чтобы я голову закинула. Ему в глаза посмотрела. Чёрные. Затянутые похотью.

— Здесь и сейчас? — Переспрашивает. В голосе ярость сквозит.

Я сама тянусь вперёд. Губами к его прикасаюсь. Языком скольжу. Его мышцы под моими пальцами напрягаются. Как камень становятся. Перекатываются под кожей. Он реагирует на каждое моё прикосновение.

— Я хочу навсегда, — в губы хрипит. Пальцами шею мои сжимает. Не сильно. Но тепло его кожи обжигает. Он фиксирует меня в одном положении. Снова в глаза смотрит.

— Я тоже много чего хочу, Демьян, — шепчу, — но ты сам сказал, что будем по факту разбираться. — Всё честно. Он не даёт обещаний. Я так же. Не хочу думать, что дальше будет. Хочу сейчас жить.

— Новая игра?

— Никаких игр. Всё прозрачно и честно.

Его пальцы сильнее мои волосы сжимают. К себе притягивает. Волны его возбуждения меня с ног сносят. Я чувствую всё. Каждую его вибрацию. И сама ею же заражаюсь.

Демьян в мои губы вгрызается. Жадно. Яростно.

— Так не выйдет, Белоснежка, — подхватывает под ягодицы, в сторону кровати несёт, — мне один трах не подходит. Я навсегда тебя хочу.

— Жадный, — в ответ выдыхаю. Но никаких обещаний не даю. Потому что, если он не сможет пообещать мне, я не смогу исполнить своё.

Обвиваю его шею руками. Притягиваю. На кровать мы вместе падаем. Я жадно целую. Больше не хочу говорить. Я хочу сегодня чувствовать. А Демьян на редкость болтливым стал.

— Белоснежка…

— Демьян… — Я хриплю, выгибаюсь в спине. Тянусь ближе.

Он пальцами пояс халата подцепляет. На себя тянет. Кожа мурашками от соприкосновения с прохладным воздухом покрывается. И тут же моментально жаром обдаёт, потому что Демьян рукой скользит по обнажённой коже. Заставляет тело задрожать от дикого возбуждения. Я же чувствую, как внутри меня закипает желание, поднимаясь от кончиков пальцев ног и до самой макушки. Его прикосновения становятся огнём, который плавит всё внутри.

Я вся искриться начинаю.

Мои руки жадно исследуют его тело, запоминая каждую линию его мышц, чувствуя их напряжение под кожей. Я прижимаюсь к нему, скольжу языком по коже.

Его пальцы находят мои бёдра, сжимаются на них, поднимая меня ближе. Я обвиваю его ногами, втягиваю воздух через ноздри, когда его рука скользит между бёдер. Пальцы прикасаются к влажным складочкам, и я громко вдыхаю. Впиваюсь ногтями в его кожу. Прогибаюсь ещё сильнее.

— Моя. — Хрипит на ухо, зажимает зубами мочку. Снова скользит языком.

Его слова резонируют в моём сознании, вызывая бурю эмоций. Желание смешивается с тем, чего я боялась, но в этот момент я уже не могу остановиться.

— Демьян… пожалуйста… — шепчу, хотя внутри знаю, что возможно он прав. Что может, в этот момент мы оба хотим большего, чем просто минутное наслаждение. Но я слишком боюсь признаться в этом себе, не говоря уже о том, чтобы сказать это вслух.

Демьян ничего не отвечает. Вместо этого его губы находят мои, и поцелуй становится ещё более глубоким. Наши языки соприкасаются. Влажные звуки по комнате разносятся.

Пульсирующая головка упирается в мои складки. Я лишь сильнее обвиваю его торс ногами. А после громко стону, когда он меня полностью собой заполняет. До упора входит.

Демьян языком по моей коже скользит. Слизывает дорожки виски. Доводя меня до безумия. Двигается во мне быстро. Входит до упора, задевая все мои эрогенные зоны. Я взрываюсь за несколько секунд, дрожу в его руках, хриплю. Сокращаюсь на его члене.

— А теперь начнём наш забег. — Хрипит мне на ухо Демьян, и я через секунду оказываюсь на коленях, к нему спиной.

Мои пальцы сжимаю простыни. В кулак их сгребаю и сильно сжимаю.

Демьян сзади меня. Его пальцы сжимают мои ягодицы. Мнут.

Звук оглушительного шлепка лишь вырывает громкий и хриплый стон из груди. Мне не стыдно. Господи, совсем не стыдно за всё, что здесь происходит. Каждый из нас голоден. Каждый с ума сходит. И каждому нужна бешеная разрядка.

Тело содрогается от каждого мощного толчка. Живот прижимается к мягкой поверхности кровати, и дыхание сбивается, превращаясь в хриплые стоны. Пока Демьян продолжает двигаться во мне с непреклонной уверенностью. Я чувствую, как его член проникает глубоко. Задевает мои самые чувствительные точки. Он знает, как довести меня до грани, заставляя испытать ощущения, от которых внутри всё переворачивается.

Когда его пальцы снова скользят к моему клитору, всё внутри меня взрывается как фейерверк. С каждым его движением волны удовольствия прокатываются по телу, с головой накрывают. Заставляя меня терять контроль. Мои бёдра сами поднимаются навстречу его толчкам, тело содрогается в мелкой дрожи, и это только разжигает в нём ещё больше страсти.

Оглушительные хлопки и влажные звуки заполняют номер отеля. Хрипы. Стоны. Наши имена хрипящими голосами…

Я цепляюсь за простыни, будто это может помочь сохранить хоть крупицу ясности в голове. Но даже когда что-то падает и разбивается, мне всё равно. Всё, что имеет значение, это его руки, его движения, его прикосновения, которые сводят меня с ума. Сейчас важно только это. Сейчас я хочу жить лишь этой ночью.

Его толчки становятся быстрее, мощнее, а пальцы на клиторе работают с такой скоростью, что я взрываюсь в новом оргазме, ещё не успев отойти от предыдущего. Громко стону. Сокращаюсь на его члене. Сжимаюсь так, что слышу хриплый стон Демьяна.

— Блядь, Белоснежка…

Кажется, моё тело разлетается на тысячи осколков, и я парю где-то между небом и землёй. Голова кружится, реальность смешивается с волнами наслаждения, и единственное, что я могу, выкрикивать его имя, отдаваясь каждому мгновению.

Когда я чувствую, как его член становится больше, а пальцы ускоряют своё движение, чувствую, что возбуждаюсь снова. Господи, неужели я настолько оголодала?

— Сильнее… — хриплю.

Демьян рычит и ускоряет темп. В этот момент я теряюсь в бушующем в моём теле шторме, тело разлетается на мелкие кусочки, а сознание растворяется в ощущении чистого, всепоглощающего наслаждения.

Его сперма обжигает мою поясницу, Демьян кончает на меня.

Я уже измотана, истощена до предела, но мой мужчина, похоже, только начинает. Он одной рукой крепко держит меня за талию, а другой быстро переворачивает. По его глазам понимаю, что это далеко не конец. Я сама разбудила этого зверя. Сама дала ему разрешение на всё. Он смотрит на меня, так что внутри всё подрагивает. Этот взгляд… он говорит о многом. Без всяких слов.

Сжав пальцы на моих бёдрах, Демьян резко притягивает меня к себе, и я за секунду оказываюсь прижата к его горячему телу.

— Никогда тобой не насыщусь, — рычит он, и от этих слов во мне вспыхивает желание. Я снова хочу отдаться ему без остатка.

— Настолько жадный? — Не удерживаюсь, бросая вызов.

Его ответом становится грубый толчок, и он снова входит в меня. Выбивая из лёгких громкий хрип. Мой хриплый выдох сливается с его рычанием, и я чувствую, как его грубые толчки становятся ещё сильнее. Его руки крепко держат меня за бёдра. Каждый новый толчок словно ударяет в самое сердце, разжигая огонь внутри меня.

Демьян движется во мне с такой силой, что я чувствую, как волны удовольствия снова накатывают, но на этот раз они куда мощнее, чем прежде. Я выгибаюсь ему навстречу, каждый раз ощущая, как он проникает глубже. Его грубость захватывает меня с головой, и я теряю контроль.

— Говори ещё, — его голос звучит низко и хрипло, почти приказом.

— Что…? — Хриплю, чувствуя, как в животе всё сжимается от неконтролируемого удовольствия. — Моё имя…

Его толчки становятся резче, он толкается с такой силой, что моё тело дрожит.

Я уже на грани, дыхание сбивается, и каждый стон превращается в громкий крик.

Его имя срывается с губ, когда волна оргазма прокатывается по всему телу. Я больше не могу сдерживаться, и моё тело начинает неконтролируемо трястись в его руках. Но он не останавливается. Я чувствую, как он продолжает двигаться во мне, не давая отдохнуть, не давая опомниться. Мои стоны и крики наполняют комнату, и я чувствую, что он приближается к своему пределу.

Демьян движется во мне с такой силой и страстью, что я снова оказываюсь на грани, вот-вот готовая сорваться в новый круг наслаждения.

— Блядь, Белоснежка, пиздец, как от тебя кроет…

Я только сильнее выгибаюсь ему навстречу, позволяя ему взять меня целиком.

Демьян проникает глубже и сильнее, и я ощущаю, как приближается очередной взрыв удовольствия. Его толчки становятся ещё более ритмичными. Моё тело начинает вибрировать, как напряжение нарастает, готовое вот-вот выплеснуться наружу. И вот он, этот момент. Я кричу, моё тело сжимается вокруг него, и я чувствую, как он сам теряет контроль, рычит, погружаясь в меня до предела. Его оргазм накрывает меня с новой силой, и на этот раз мы оба разрываемся в одном мощном взрыве наслаждения.

Капли тёплой воды попадают на лицо. Зажмуриваюсь, полностью под душ становлюсь. Волосы мочу.

Я за эту ночь почти не спала. Если и сомкнула глаза на час, то это уже удача. Но при этом всем я совершенно не чувствую раздражённости. На лице глупая улыбка. Тело как будто невесомое. Думать не получается. Сейчас мною полностью эмоции руководят.

Распахиваю рот, потому что горячие ладони скользят по коже. Демьян нагло врывается ко мне в душевую. Нарушает все мои личные границы. Его губы обжигают затылок, спину…

— Если так продолжится, мне придётся просить о спасении. — Фыркаю и тут же стоном давлюсь.

— Ты сама за грань заступила, — хрипит на ухо, — сама все границы стёрла.

— Ты как с голодного края, — хриплю в ответ, а у самой мурашки по коже. От его прикосновений, дыхания, которое моей кожи касается.

— Я как раз оттуда, — ладошками в плитку упираюсь. Демьян прижимается сзади. Он готов на новый забег. Он точно сумасшедший и ненасытный.

— Демьян… — Хриплю, хочу хоть немного его вразумить. Если всё такими темпами пойдёт, то мы из номера не выйдем. Уже чисто физически. Просто ходить не сможем.

— Тсссс, — на ухо хрипит, — просто примем душ вместе.

Вздрагиваю от того, что он мочалкой по коже проводит. По груди, возбуждённые соски задевает. Волна жара моментально по телу проносится. Закусываю нижнюю губу, чтобы стоны не выпустить на свободу.

— У тебя были женщины? — Тихо свой вопрос произношу. То, что меня так сильно волновало всё это время. После того как он вышел. Как предательницей меня считал долгое время. Он ведь не обязан был верность хранить, по его мнению. Раз я такая, — в тюрьме, или после того, как вышел? — Я затрагиваю серьёзные темы. Но я не могу не спросить. Я знать должна.

Ногтями по плитке скребу, когда к промежности головка возбуждённого члена прижимается. Он слегка скользит вперёд, клитор задевает. Играет со мной. Коленки подрагивают от прилива возбуждения.

— На тебя настройки настроены, — на ухо хрипит, — приворот сделала? Или ещё какую-то херь?

Кровь в венах бурлить начинает. Это значит… Он признаётся, что только со мной? Никого больше?

— Любишь самообманом заниматься? — На губах улыбка появляется.

Демьян меня резко к себе разворачивает. Его глаза огнём горят. Так смотрит, что я воздух вдохнуть не могу. В груди что-то сжимается. Сердце колотиться начинает как ненормальное.

— Никого не трахал, это услышать хочешь?

Я губы кусаю, пытаюсь улыбку спрятать.

— Даже когда думал, что предала? — Хриплю, в глаза его смотрю. — Даже тогда не смог?

— Блядь, ты любишь по лезвию ходить, да?

Я пальцами скольжу по его стальному прессу. Ниже опускаюсь. В игру это порочную втягиваюсь. Глаза Демьяна вспыхивают ещё ярче. Я ведь просто душ вместе принять хотела. Нас нужно по разным углам разводить, потому что мы так никогда из номера не выйдем.

— Я знать хочу, — скольжу ещё ниже. Пальцами головку члена задеваю, Демьян всем телом напрягается, — ты редко откровенничаешь. А мне это необходимо. Хоть иногда.

— Ниже опускай и пальцами сжимай, — хрипит, а я языком по губам провожу.

— Вот так? — Мой голос садится от дикого возбуждения. Я пальцами обхватываю его член, сжимаю, слегка вверх веду. Вижу, насколько Демьяну это нравится.

— Я не ебу всё, что движется, Белоснежка, — хрипит, — так что нет, я не трахал. И за это придётся отработать.

Сильнее спиной вжимаюсь в холодную плитку, и от контраста между её холодом и его горячим телом по коже пробегают мурашки.

Я слышу его дыхание рядом с ухом, оно тяжёлое, хриплое, словно ему стоило огромных усилий держать себя в руках.

Мои пальцы скользят по его члену, я задеваю головку и чувствую, как каждый мускул его тела напрягается. — Ты спрашиваешь, но не готова услышать ответ? — Шепчет он, его голос низкий и грубый, заставляющий дрожь пробежать по моему позвоночнику.

Рука Демьяна медленно скользит по моему телу, скользя по складкам, задевая клитор, и я чувствую, как каждая клеточка моего тела трепещет от его прикосновений. Он играет со мной, доводя до предела, но не позволяя сорваться.

— Думала, что я так просто отпущу? — Продолжает он, губами касаясь моей шеи, заставляя меня выгнуться к нему.

— Я думала… — начинаю я, но он не даёт мне закончить, грубо прерывая. Он прижимает меня к себе так близко, что я чувствую, как его сердце бешено колотится. Его глаза сверкают огнём, и я замираю под этим взглядом, который проникает так глубоко.

— Никого больше, — выдыхает он, голос дрожит от сдерживаемого напряжения. — Только ты.

Эти слова эхом отдаются во мне, будто он только что снял с души невидимый груз, который я носила с собой всё это время. Я закрываю глаза, давая себе пару секунд, чтобы осознать, насколько эти признания важны для нас обоих.

— Демьян… — начинаю я, но он снова прерывает меня.

— Хватит слов, — его голос хриплый и напряжённый. — Хочу тебя, здесь и сейчас.

Демьян грубо хватает меня за бёдра, поднимая, прижимая к себе, мои ноги обвивают его талию.

Вода стекает по нашим телам, смешиваясь с жаром, который между нами разгорается всё сильнее. Я не могу сопротивляться, да и не хочу. В этом моменте между нами нет ни слов, ни мыслей, только желание и страсть, которые поглощают нас с головой.

Выхожу из гостиницы и тут же вижу машину Демьяна. Он оставил меня в номере одну на полчаса, чтобы я смогла привести себя в порядок и собраться. Потому что если бы Суровый остался со мной в номере, то мы бы до вечера точно не вышли бы. А судя по тому, как у него разрывался телефон всё это время, то выйти Демьяну было нужно.

Сажусь в салон автомобиля, Демьян уже с кем-то говорит по телефону.

— Мы как раз собрались позавтракать, — я машинально взгляд на часы бросаю. Два часа дня. Поздний полдник, блин.

— Не умничай там, — по тону его голоса и по тому, как он бурчит, я понимаю, что разговаривает он с Рамом, — если есть желание, можешь к нам присоединиться.

Демьян тут же на меня взгляд переводит, потому что я напрягаюсь. Его брат меня недолюбливает после всего произошедшего. Поэтому я не знаю, насколько идея с общим завтраком хорошая. Рам снова будет рычать на меня всё время и показывать, как сильно он хочет, чтобы я испарилась?

— К нам Рам подъедет, — сообщает, когда разговор завершает.

Машина тут же с места трогается.

— Хорошо, — произношу в ответ. Тянусь и пристёгиваю пояс безопасности.

На несколько секунд в машине воцаряется молчание. Что напрягает ещё больше совместного завтрака с Рамом.

— Не воспринимай всерьёз его слова и выпады, — произносит Демьян. Его рука опускается на моё колено и немного поглаживает.

— Я понимаю, что он как бы право имеет… — Выдаю со вздохом.

— Раму двадцать три. Он ещё пацан по сути. Пацан, на которого слишком многое свалилось. — Внутри что-то сжимается, от тона, которым Демьян это произносит. — У Рама только я есть, родителям он никогда не был нужен. Я его ещё пацаном забрал. Сам воспитывал. Не спорю, может воспитатель из меня и херовый. Но я делал всё, что мог. Чтобы он никогда не узнал той жизни, что у меня была.

Демьян челюсть сжимает так, что я хруст слышу. Тут же своей ладонью его руку на моём колене накрываю. Таким образом проявляю свою поддержку.

— Ты хороший брат, — произношу тихонько.

— Рам и до того как меня за решётку упрятали криминалом интересовался. А как я загремел у него совсем клему сорвало. Никому не доверял. Всё сам. По сути, смог позиции удержать. Показать, что даже если меня убрать, то хер кто сможет моё забрать.

Сжимает сильнее пальцами моё колено. Зубами скрипит. Я понимаю, что это значит. Чувство вины зашкаливает. Как у меня перед младшей сестрой. Также и у него.

— Рам слишком сильно во всё втянулся. Почувствовал вкус власти.

— Ты хочешь его оградить… — Хриплю.

Демьян кивает согласно.

— Полностью оградить не выйдет. Но частично… Я клуб достраиваю. Рам всегда боями без правил интересовался. Я хочу туда всю его агрессию и энергию перевести. Ему для начала нужно научиться себя контролировать. Потому что чаще всего у него сейчас эмоции решают. То, что всё хорошо для него заканчивается, фарт. Но и у фарта срок годности есть.

— Ты прав, — говорю тихо, не зная, как ещё поддержать его в этот момент. — Но ведь ты уже делаешь многое, чтобы помочь ему.

— Многое? — Демьян усмехается, хотя это больше похоже на горький смешок. — Я упустил слишком многое, пока меня не было рядом. Всё, что я могу теперь, это постараться удержать его от худшего.

Он снова сжимает моё колено, будто таким образом выражает свою тревогу.

Демьян больше не обвиняет меня. Даже по голосу слышно. Но у нас намного больше общего, чем я могла подумать. Мы оба чувствуем вину за брата и сестру. Оба хотим всё исправить.

— Он тебя послушает, — уверенно говорю я. — Тебя он уважает, это видно.

Демьян только хмурится, сосредоточенно смотрит вперёд.

— Ты правда думаешь, что бои без правил смогут его увлечь настолько, чтобы отвлечь от всего остального? — Спрашиваю, пытаясь сменить тему.

— Это не просто бои, — произносит Демьян, его тон становится более серьёзным. — Это дисциплина, правила, ответственность. Раму это нужно. Он уже сейчас хорош, но его агрессия может его разрушить, если он не научится её контролировать.

— А если он не захочет? — Спрашиваю осторожно.

— Придётся, — уверенно отвечает Демьян. — Я пообещаю ему долю в клубе. Это хороший старт для него. Но чтобы получить её, придётся следовать правилам.

Я закусываю губу. Демьян говорит слишком уверенно. Значит, он знает, как убедить Рама. А значит… завтрак будет весёлым.

Делаю заказ, подношу стакан с водой к губам, и тут же сильнее его пальцами сжимаю, потому что в помещение Рам заходит. Он и правда повзрослел. Стал мощнее, суровее. Полностью идёт по стопам брата. Не знаю, насколько у Демьяна выйдет его с этой дорожки столкнуть.

Рам, как всегда самоуверенный и с той характерной ухмылкой, что не обещает ничего хорошего. Чёрная кожаная куртка подчёркивает его фигуру. Он точно ходил в зал. Потому что его мышцы стали более прорисованные. И я вижу, как несколько девчонок за столиком у входа шеи сворачивают, так хотят привлечь к себе его внимание. А я лишь тихонько вздыхаю. Его взгляд из-под полуприкрытых век говорит о том, что он снова готов к своей привычной игре — раздражать меня.

— Рада меня видеть? — Тут же скалиться начинает, стоит нашим взглядам столкнуться.

— Я тебе пироженку заказала, — губы в улыбке раздвигаю, — говорят, что от сладкого добреют.

— Пиздеж, — Рам с прищуром на меня смотрит, на стул падает напротив меня.

— Фильтруй, — Демьян моментально голос подаёт.

— Хорошо, — Рам на брата взгляд переводит, — не люблю сладкое, от него крышу рвать начинает. Даже похлеще, чем от алкоголя. Вряд ли ты хочешь увидеть такую картину, — последние слова мне адресованы.

— Давай к делу, — Демьян на спинку диванчика откидывается. На брата порыкивает, но на самом деле он расслаблен. Я же отмечаю, что между нами с Рамом потепление наметилось. Подколы есть, но они другие. Или мне только кажется?

— Сначала пожрать закажу, голодный как собака. Кстати, ублюдок заговорил.

Рам руку вверх поднимает, официанта подзывает.

— Стейк. Кровавый. Как и мои намерения, — произносит он, не отрывая взгляд от меню. И при этом начинает скалиться.

Демьян вздыхает, но ничего не говорит. У нас с Рамом всегда были подколы в общении, от этого никуда не деться. Он не одобряет выбор брата. Даже не в том плане, что это я. А в том, что кроме меня никого больше нет.

— И пива бутылку, — добавляет Рам, прежде чем отдать меню официанту. — Раз уж будет пироженка, то нужно взять по максимуму от ситуации. — Подмигивает мне и снова скалиться.

— А ещё пиздюлин для полного комплекта можно получить, — Демьян произносит с усмешкой.

— Вопрос кто кому наваляет, ты со мной на спарринг давно не выходил. Уверен, что завалишь? — У Рама даже глаза загораются, когда он про бой говорить начинает.

— Не забыл, кто тебя тренировал?

— Тут слухи ходят, что вы с Шахом друг друга отпиздили, — Рам продолжает веселиться, — почему меня не позвали? Я бы вас двоих уделал.

Я тут же взгляд на Демьяна перевожу. Вот, значит, с кем он дрался? Это был просто спарринг? С тем громилой с самолёта? Я тут же про несчастную девчушку вспоминаю, которая с ним в самолёте была. Нужно спросить у Демьяна, как у неё дела. Бедняжка, наверное, от страха дрожит в доме этого громилы.

— Хочешь спарринг со мной? — Демьян скалится довольно. А Рам оживляется ещё сильнее.

— Хочу, но могу дать несколько дней на отдых. Выглядишь помятым, уставшим. Шах тебя вымотал? Или не Шах? — Ухмыляется. На меня взгляд бросает. Засранец. У меня щёки моментально румянцем покрываются.

— Ты всегда был таким остроумным? — Бросаю ему колкость, стараясь не обращать внимания на то, как он ухмыляется в ответ.

— Это семейное, — Рам лениво откидывается на спинку стула, явно наслаждаясь нашей перепалкой.

— Хватит, Рам, — Демьян не повышает голос, но я слышу лёгкую вибрацию. Его взгляд задерживается на мне чуть дольше обычного, словно он пытается понять, насколько я напряжена. Но Рам лишь усмехается, и, казалось бы, предупреждение брата его лишь раззадорили.

— Так что со спаррингом? — Рам довольно скалится. Ему явно нравится, что я ведусь на провокации.

— Просто так неинтересно, победитель загадывает желание.

Рам фыркает.

— Это что за детские приколы? Может, ещё на подзатыльник?

Демьян лишь продолжает его взглядом сканировать. Я понимаю, зачем он всё это делает. Он тренировал брата, знает все его движения наперёд. А значит… он выиграет. А после начнётся то, что задумал Демьян. Рам сам не понимает, что заглатывает наживку.

Суровый *** Свет бьёт в глаза. Падает на ринг. Рам уже там. Стоит, ухмыляется, будто всё под контролем. Хочет казаться уверенным. Но я-то знаю его. Внутри всегда бушует. И сегодня это его подведёт.

Соглашаться на бой с братом было не совсем честно. Я сам ему удар ставил. Сам тренировал. Знаю все его ошибки. Он больше делает ставку на правый удар. При этом левый у него хромает. Но мне нужно было найти способ всё свернуть к нужному разговору. Рам сам такой шанс подбросил. Мне нужно максимально оградить его от криминального мира. Полностью не смогу. Знаю. Он уже сильно увяз. Вкус власти почувствовал. Значит, я должен найти способ его дурь сдерживать. Потому что здесь только с холодной головой действовать можно. Рам же пока слишком неуправляемый и горячий.

Проверяю перчатки. Наблюдаю за братом краем глаза. Рам слишком уверен в себе. Усмехаюсь. Рам всегда таким был. Ещё с самого детства. Всю хероту с уверенным видом творил. И после этого так же уверенно от меня пиздюлей выхватывал.

— Ну что, готов? — Рам усмехается, кивая в мою сторону. Подмигивает, как будто это уже победа.

— Всегда готов, — ухмыляюсь. — Вопрос в том, долго ли ты продержишься.

Брат, тут же запрокинув голову, ржать начинает. Я знаю, что он тренировался. Много. Дурь свою сбрасывал. Но также я знаю его нелюбовь к технике, выдержке. А без этого сложно не совершать ошибки.

— Много времени прошло, Демьян, я отрабатывал удары, — бросает он, натягивая перчатки сильнее. — Сегодня я тебя уложу.

— Ты решил меня смехом убить? — Я криво усмехаюсь, прищурившись. — Ты ведь знаешь, как это закончится.

Он только смеётся в ответ, кидает взгляд на Алину. Да, играет на нервах. Как всегда. Думает, что это ему поможет. Он и не подозревает, насколько ошибается.

— Эй, Алина, — Рам тянет, продолжая играть свою игру. — Пироженку не забыла заказать? Думаю, Демьяну пригодится, когда я его положу.

— Не переживай, братец, — отвечаю спокойно, проверяя бинты. — Ты сам в её превратишься после боя.

Алина смотрит на нас. Напряжённая. Чувствую её взгляд на себе. Подмигиваю, чтобы успокоилась. Не о чём волноваться. Всего лишь детские игры с братом.

— Всё, хватит трепаться, — ухмыляюсь, принимая стойку. — Пора начинать.

Рам рвётся вперёд. Удары летят быстро. Слишком самоуверен. Я мог бы уже сейчас уложить его. Но зачем? Дам ему шанс поиграть. Пропускаю пару ударов нарочно.

— Что, стареешь, брат? — Его кулак касается моего плеча. Улыбается, думает, что ведёт бой. — Или это тебя так Шах вымотал? А были времена, когда ты и его на лопатки укладывал.

— Просто даю тебе немного фору, — спокойно говорю, уклоняясь от очередного удара. Слова про Шаха с улыбкой принимаю. Мелкий провокатор.

Я снова бросаю взгляд на Алину. Вижу её напряжённый взгляд. Пропустил удар в свою сторону, но ей кажется, что я его всерьёз пропустил. Улыбаюсь. Пусть знает, что всё под контролем.

Рам продолжает атаковать. Уверен, что он уже победитель. Пробивает сильно, но не попадает в цель. Слишком много болтает. Отвлекается.

Я меняю тактику. Резко. Уклоняюсь от его удара и пробиваю боковой. Жёстко. Рам не успевает среагировать, его глаза расширяются. Он делает шаг назад. Ещё один удар и он падает. Я тут же нависаю над ним, прижимая его к полу.

— Потерял фокус, братец, — говорю, дыша ровно. — Левый удар так и не довёл. Слабо.

Рам хрипит, пытается вырваться, но я сильнее прижимаю его к полу. Давлю.

— Ты слишком расслаблен, — шепчу, наклоняясь ближе. — И это всегда тебя подводит.

Он ворчит что-то, пытаясь вывернуться, но уже поздно. Я встаю, протягиваю ему руку.

— Неплохо, — говорю, когда он поднимается. — Но учиться тебе ещё долго.

Он, запыхавшись, смеётся, вытирая пот со лба.

— В следующий раз я тебя уделаю.

— Может быть, — ухмыляюсь, — если не будешь пропускать такие удары. А теперь пошли в мой кабинет.

Рам кривится, понимает, что если в кабинет идём, то разговор серьёзный будет.

— Опять нудить про технику будешь?

— Хочу тебе деловое предложение сделать, — бросаю через плечо, — так что не ной и шагай давай.

Подхожу к Алине, целую, и на ухо шепчу:

— Посидишь здесь немного? При тебе Рам снова перья будет распускать и выебываться.

Белоснежка кивает согласно, снова целую.

— Номер себе снимите, — Рам в долгу не остаётся, мимо проходит и плечом меня задевает.

Мы входим в кабинет. Тяжёлая дверь закрывается за нами с тихим щелчком. Рам тут же падает на стул. Пытается не показывать, что волнуется. Понимает, что разговор не простой будет. Ведь я не стал говорить при Алине.

— И чего ты меня сюда притащил? — Рам фыркает, закидывая ногу на колено. — Опять будешь нудить про технику удара? — Глаза закатывает, я же ухмыляюсь. Про технику удара я ещё скажу. Его нужно ставить. А Рам не любит зацикливаться на деталях. Вот я про это и говорил. Ему не хватает сосредоточенности.

— Не спеши, — я усаживаюсь напротив, сцепляю пальцы и смотрю на брата. Спокойно. Пусть думает, что это просто обычный разговор. — Мы с тобой уже обсудили технику. Есть дела поважнее.

Рам, конечно, кривится, будто ждал именно того, что я начну морализировать, но пока молчит.

— Ты помнишь, как спрашивал, зачем я купил объект в центре города? Тот старый ночной клуб? — Начинаю издалека, не торопясь раскрывать карты. Рам задавал много вопросов. Всё никак понять не мог на кой хер мне сдалось старое здание.

— Да, я думал ты просто бабки отмыть так хочешь. Теперь нужно продать?

— У меня есть через что отмывать бабло. Точно не через здание, которое привлекает много внимания. Я его купил официально. Все доки на руках. Я с этим клубом совсем другую тему хочу провернуть.

Рам вздёргивает бровь, даёт понять, что заинтересовался. Это уже хороший знак.

— И что за тема? — Он откидывается на спинку стула. — Что ты там надумал проворачивать?

— Бойцовский клуб, — спокойно произношу, наблюдая за его реакцией. И не ошибаюсь. Глаза Рама мгновенно загораются. Ещё бы. Куда уж без этого. Я-то знаю его слабые точки. Боями он горит как никогда. Пару лет назад промышлял платными боями. Я запретил. Потому что там клуб стрёмный был. И бойцов там могли убить прямо на ринге.

— Бойцовский клуб? — Рам улыбается. — Сам драться хочешь или просто шоу устроишь?

— Я на ринге уже для удовольствия. А это для другого, — я наклоняюсь вперёд, чтобы привлечь его внимание. — Понимаешь, люди любят шоу. Им нравится кровь, адреналин. И они готовы платить большие бабки, чтобы стать частью этого.

Рам прищуривается, на лице у него появляется интерес.

— Звучит заманчиво, но при чём тут я? — Он делает паузу, взглянув мне прямо в глаза. — Или ты хочешь, чтобы я там дрался?

Я улыбаюсь, чуть качая головой.

— Я хочу, чтобы ты помог мне это организовать. Ты и сам понимаешь, что за бойцовскими клубами должны стоять серьёзные люди. И кого как не брата в долю брать?

Рам чуть откидывается назад, задумавшись. Он не сразу понимает, куда я клоню, но цепляется за идею.

— Здесь подвох есть, да? И что ты мне предлагаешь? Быть лицом этого клуба? Заманивать туда богатеньких идиотов, которые хотят посмотреть, как других размазывают по рингу?

Я наклоняюсь вперёд, удерживая его взгляд.

— Я предлагаю тебе стать частью этого бизнеса. Не просто бойцовский клуб. Это может быть твоим местом. Место, где ты контролируешь все потоки: бойцы, деньги, связи. Ты уже на полпути туда. Почему бы не взять всё под контроль? Захочешь драться сам — твоё дело. Совмещай.

Рам смотрит на меня, уже понимая, что я предлагаю ему нечто большее. Это не просто участие в каком-то проекте. Я предлагаю ему власть, но в более контролируемой форме.

— Так вот к чему ты всё ведёшь, — он усмехается. — Бойцовский клуб вместо территорий?

— Ты уже почувствовал вкус власти. Но если продолжишь работать так, как сейчас, это приведёт тебя в одну сторону — за решётку или на кладбище. А я предлагаю другой путь. Чистый. Контролируемый. Где ты можешь выстроить всё сам, без лишнего шума и крови. Наработаешь своё имя. Завоюешь авторитет. После пойдёшь дальше. Постепенно.

Рам фыркает, чуть хмурясь.

— Ты правда думаешь, что это сработает?

— Я уверен. Ты горишь боями. Я предлагаю тебе превратить это в бизнес. Власть. Деньги. Адреналин.

Рам молчит, только взглядом меня сверлит. Я знаю, что предложение заманчивое. Я ведь на его слабостях играю. Сейчас больше моё имя на слуху. Рам — брат Сурового. А я предлагаю ему создать своё имя.

— Ладно, — наконец говорит он, с серьёзным видом кивая. — Давай попробуем. Но если что-то пойдёт не так, я тебе голову откручу.

Громкий вздох. Ещё один. Ди нервно бьёт пальцами по столу, бросая недовольные взгляды на свой телефон. Ещё один вздох. Я не выдерживаю, поднимаю взгляд на подругу. Последние дни она стала очень сильно раздражительной. Смена настроения по щелчку пальцев.

— Если что я помогу спрятать труп… — Произношу тихонько и улыбаюсь.

Ди прищуривается, будто моё предложение обдумывает. А после её взрывает:

— Ты только представь, — недовольно фыркает. — Сегодня премьера фильма, а Юсупов, как всегда, в своём репертуаре. Забыл пробить билеты. Хотя я ему десять раз напомнила! Ещё и напоминание на телефоне поставила. Он сказал какая-то фигня там жужжала и просто его сбросил! И что теперь? Мы будем сидеть дома, пока все там будут веселиться.

Закусываю губу и ёрзаю на стуле. Юсупову, наверное, лучше в офисе переночевать…

— Да ладно тебе, — пытаюсь её успокоить. — Мы можем посмотреть фильм дома, не такая уж и большая поте… — Договорить не успеваю, потому что получаю убийственный взгляд от подруги. Ди вскидывает бровь, будто я только что себе смертный приговор подписала. Это всё Юсупов, он про всё забыл! Я ни при чём.

— Актёры, красная дорожка, Алина! Ты вообще понимаешь, что это за событие? А мы останемся в четырёх стенах из-за каких-то тупых совещаний. — Ди фыркает и надувает губы.

Ладно, похоже, я недооценила степень трагедии.

Я тихо смеюсь, понимая, что для неё это чуть ли не катастрофа. Подумываю предложить что-то вроде ужина или кино дома, но Ди внезапно замолкает, её взгляд стреляет в сторону выхода. Мгновенно напрягаюсь.

— Что-то не так? — Уже успеваю в голове провернуть кучу вариантов. Что-то с ребёнком? Нужно ехать в больницу? Что?

Ди закатывает глаза и фыркает, как будто я пропустила что-то очевидное.

— Боже, ты вообще не понимаешь намёков? Твой пришёл, — говорит Ди, пожимая плечами и кивая в сторону двери.

Я резко оборачиваюсь. И вижу Демьяна. Даже при том, что я знала, что он должен скоро прийти, сердце все-равно удар пропускает. Внутри всё жаром вспыхивает. Губы сами подрагивают в улыбке. У Демьяна в руках два букета. Его явно заслали первым, чтобы прощупал почву.

— Если второй букет мне, то передай Юсупову, что сюда нужно лично зайти, иначе как я ему его в одно место засуну?! — Ди капризно выдаёт тираду.

Я тихий смешок издаю. Эти двое были созданы друг для друга.

— Я всего лишь подрабатываю курьером, мне засовывать не нужно.

Ди снова фыркает. Демьян ближе подходит, протягивает мне букет цветов, в который я зарываюсь носом. Второй протягивает Ди.

— Сколько времени нужно, чтобы вы собрались? — Демьян окидывает нас взглядом.

Я уже догадываюсь, что происходит. Юсупов влип, Суровый пришёл на помощь. А после из внутреннего кармана достаёт билеты. Демонстрирует. Ди тут же взвизгивает.

— Мне нужно полчаса! Я быстро!

Я же продолжаю сидеть на месте и нюхать цветы.

— А тебе сколько времени нужно? — Демьян ниже наклоняется и на ухо моё хрипит. Мурашки моментально табуном по коже пробегаются.

Пожимаю плечами, а после взгляд на него поднимаю.

— Ну не знаю… Ты что, сейчас меня на свидание приглашаешь? — Растягиваю губы в улыбке. Настроение игривое. Почему-то вспоминается самое начало нашего знакомства, когда я его на свидания развела.

Демьян прищуривается, чуть кивая.

— От этого зависит, сколько времени тебе понадобится на сборы? — Он скользит взглядом в декольте моей кофточки.

Сердце в груди бьётся быстрее, но я, конечно, стараюсь этого не показать. Пожимаю плечами, как бы невзначай.

— От этого зависит, пойду ли я вообще. Я, может, хотела набрать ванну и расслабиться…

— Ладно, — тут же произносит, — похер на билеты, ванна мне больше нравится.

— Демьян! — Тут же его в плечо толкаю.

Суровый громко начинает смеяться.

— Вот прямо нужно озвучить, да?

Я киваю согласно. Озвучить. Да. Пускай я капризничаю, но мне очень хочется это услышать.

— Свидание, — на ухо хрипит, — у нас билеты на заднем ряду. Будем целоваться.

У меня моментально щёки краснеют.

— А Ди с Юсуповым на первый отправим, с ними никакой романтики.

Из груди смешок вырывается. Какой он предусмотрительный.

— Эй! Я всё слышу! — Раздаётся голос Ди из коридора.

Я не понимаю, что происходит. Вот прямо совсем. Наша машина подъезжает к зданию в центре города. Здесь ВИП кинотеатр. Это я знаю. Но вот чтобы столько людей было. Красная дорожка…

— Ух, какая атмосфера, — Ди от окна не отлипает, — а Алинка ещё сопротивлялась, когда я её заставила платье это шикарное надеть.

Я тут же разрез на ноге поправляю. Сопротивлялась, потому что оно явно не для похода в кинотеатр. И на мне белья нижнего нет, а для меня это максимально дискомфортно!

— Так должно быть? — Я нервничать не на шутку начинаю. Куча людей с камерами. У кого-то берут интервью. Толпа людей продолжает толкаться. Никого не пропускают внутрь.

— Это же премьера! Так а Юсупов где? Он же не думает, что я ему несколько бесплатных жизней подарю?! — Ди в своём репертуаре. Быстро забывает про премьеру. Ей уже Юсупова подавай.

Демьян усмехается и головой качает.

— Кровожадная ты, Диана. Может, он испугался и решил в офисе отсидеться?

— Я ему его чемоданы туда же отправлю! — Фыркает Ди.

Машина останавливается перед самой дорожкой. Как только водитель открывает дверцу, нас накрывает вспышками камер. Я стараюсь не нервничать, но сердце всё равно пропускает удар. Теперь я не понимаю ничего ещё больше. Почему нас фотографируют? Мы же не актёры. И почему к нам столько приковано внимания?

Стоит нам из машины выйти, и толпа сразу оживает. Камеры направлены на нас, а журналисты начинают выкрикивать вопросы.

— Господин Суворов! Это ваша невеста? Вы для неё выкупили весь зал?

Я чувствую, как кровь стучит в висках. Что?! О чём они вообще? Выкупил зал? Для меня? Невеста? Господи, я чувствую, как кончики пальцев неметь начинают.

Поворачиваюсь к Демьяну, пытаясь понять, в чём дело. Но Суровый спокоен. Лицо непроницаемое, будто все эти вопросы только я одна слышу. Он лишь кивает в сторону входа.

— Пойдём, — подталкивает меня вперёд.

Я в шоке. По сторонам оглядываюсь, но успеваю перехватить взгляд Ди. Её глаза светятся ещё сильнее. Она широко улыбается.

— А ты говорила он не романтик, — шепчет, когда рядом оказывается, — о, а вот и мой. — Ди, взвизгнув, вперёд уносится. Бросается к Юсупову, который с цветами мнётся у входа в зал.

Сердце стучит ещё быстрее. Я не знаю, что именно задумали Демьян и Юсупов, но мне уже страшно становится.

— Ты мне хоть что-то объяснишь? — Дёргаю Демьяна за руку.

— Премьера будет только для нас, не люблю людей, — на ухо мне шепчет, — или ты думала, что я разрешу всем на тебя глазеть в этом платье? — Резко к себе меня притягивает. Мои щёки тут же краснеют.

— Платье красивое, — хриплю в ответ.

— Не спорю, но нижнее бельё не просто так придумали.

— А ты бы меньше мне под юбку заглядывал! — Тут же охаю.

— Заглядывал? У меня точно планы посерьёзней.

В плечо его ударяю, а Демьян меня ещё ближе притягивает, губами по виску ведёт. А у меня мурашки моментально по коже.

— Ди сказала, что здесь твоя любимая актриса играет. Я договорился, после фильма сможешь с ней поболтать.

Сердце сильнее колотиться начинает. Ди преувеличила с актрисой. Но это неважно. Важно то, что он делает. Меня это за живое трогает.

— Спасибо, — хриплю тихонько.

— И ещё, — Демьян уголками губ улыбается, — надеюсь проблем с этим не будет, я бы уже от Юсуповых съехал. Ещё пару дней с Юсупом под одной крышей и его подколами — это ничем хорошим не закончится. — Эй! В кино сводил и жить вместе?! — Тут же наигранно губы надуваю.

— Я и посерьёзней предложить могу, — голос Демьяна вдруг резко меняется. Серьёзным становится. Пронимает до чёртовых мурашек. И я моментально в ступор впадаю. — И кто из нас боится? — Он ведёт носом по моей щеке к уху. Игриво всё произносит. А я уже ртом воздух хватаю. Он шутит? Шутит или нет?

Боже, а эти вопросы на улице. Я уже начинаю нервничать, новая волна накатывает.

— Я не против, — хриплю, — от Юсуповых съехать не против. Только ты Ди на себя берёшь. Она нас так просто не отпустит.

— Хорошо, но и второй вопрос никуда не уходит, Белоснежка. Подумай, мне мало просто быть рядом.

Тахикардия. Вот что у меня сейчас начинается. А здесь скорая есть? Мне нужно! Вызовите кто-то!

Суровый *** Выхожу из тачки и направляюсь вперёд.

На телефоне пропущенный от Алины. Блокирую экран. Не сейчас, Белоснежка. Алина и так каждый раз вздрагивает, когда понимает, что я на дело еду. Прямо не задаёт вопрос, но он в её глазах мелькает каждый раз. Наш разговор на паузе стоит. Она ждёт, что я скажу, что криминала в нашей жизни больше не будет. Вот только не понимает, что это невозможно. Невозможно быть в нём всю жизнь. По глотку быть завязанным и просто выйти.

Рам стоит, скрестив руки на груди. С прищуром смотрит, как я подхожу ближе. Как бы я ни хотел, но он займёт своё место в нашем мире. Я могу это только оттянуть. Но никак не предотвратить. Рам уже взрослый. Сам действует. Дела мои решает. Но для меня он всегда младшим братом будет.

— Майор готов говорить, — голос у него спокойный, даже слегка ленивый. — Держался долго, но я его дожал. Готов сдать имена и место, где этот ублюдок прячется.

— Он хоть говорить может или ты перестарался?

— Живучий, падла, языком шевелит.

Жмерен. Этот мент слишком долго петлял. Вспоминаю всё дерьмо, которое он натворил, и чувствую, как внутри что-то сжимается. Мразь думала, что всё с рук сойдёт. Но не в этот раз.

— Отлично, пора с этим заканчивать, и так долго с ним возились.

— Крепкий орешек попался. До последнего в отказную шёл.

Внутри бурлит ярость. Моя бы воля — я бы его живьём закопал. Но я Белоснежке слово дал.

Рам кивает и отступает в сторону, пропуская меня к двери. В нос бьёт знакомый запах сырости и крови.

Жмерен сидит на стуле, его руки крепко связаны, голова опущена, а лицо — напоминает месиво. Майор напоминает живой труп. Главное условие выполнено — живой.

Я подхожу ближе, глядя на него сверху вниз. Подхожу ближе, вижу, как он от звука каждого шага вздрагивает. Жмерен вскидывает голову, когда я останавливаюсь рядом. В его глазах только страх. Скалюсь. Нужно было думать о последствиях, когда мою женщину трогал и её семью.

— Ну что, майор, — я наклоняюсь ближе, сжимаю пальцами его волосы и голову назад запрокидываю, — мне сказали ты хочешь поговорить?

Жмерен дышит тяжело, хрипит, со свистом втягивает воздух.

— Сначала я хочу… — задыхаясь, выплёвывает он.

— Вижу до тебя туго доходит, майор, ты нихуя не хочешь. Нихуя не требуешь. Даёшь мне информацию и надеешься, что я выброшу тебя на свалку и возможно ты сможешь выжить.

— Я… Скажу… Имена… адрес… — Хрипит. Собственной кровью захлёбывается.

Голос дрожит, слова несвязные, но вполне ясные. Рам не шутил — майор долго держался. Слишком долго, если судить по его разбитой роже. Но теперь он сломался.

Я киваю, подавая знак Раму, чтобы он записал всё, что нужно. Встряхиваю этот мешок с дерьмом. Чтобы говорил быстрее. По факту.

— Адрес, — рычу, сжимая кулаки. — Говори чётко, а не мычи.

Жмерен морщится, его губы трясутся, но он выплёвывает адрес, сдаёт всех.

Внимательно слушаю. Анализирую, может ли там быть засада.

Наклоняюсь ближе, смотрю на Жмерена. А ведь не так давно он был уверен, что неприкасаемый. Думал, что власть в его руках.

— Если бы я решал, что с тобой делать дальше — ты бы уже рыл себе могилу. Считай, что ты вытянул счастливый билет. И получишь шанс сохранить свою ничтожную жизнь. Но если ты ещё хоть раз станешь у меня на пути… Ты будешь умирать долго и мучительно.

— Заканчивать? — Рам от стены отталкивается. Холодным взглядом меня полосует.

— Выбрось его на общую свалку. Руки не развязывай. Если найдёт тех, кто захочет ему помочь, я очень сильно удивлюсь.

— Ты по адресу?

— Хочу уже покончить с этим.

— Я с тобой, — Рам тут же в стойку встаёт.

— Уверен?

— Конечно, уверен, эта мразь не сдохнет до завтра. Так что пускай чилится ещё.

Киваю. Если Рам хочет сделать это вместе — хорошо. Это дело коснулось всех. Он тоже хочет поставить точку.

— По клубу уже есть какие-то идеи?

— Я вчера уже был на объекте, накидал бизнес-план. Есть у меня идеи, как сделать так, чтобы наш клуб от всех других отличался.

Усмехаюсь. Рам сразу всё в свои руки берёт. Прирождённый лидер. У нас это семейное.

Алина

Оборачиваюсь назад и смотрю на прозрачную дверь аптеки. Ди оживлённо разговаривает по телефону. Мы только что были в детском магазине, рассматривали коляски. Ди выбрала целых пять и теперь не может определиться. Сорвала Ратмиру совещание и заставила смотреть на все варианты. А теперь рассказывает в подробностях, чем коляски друг от друга отличаются. Есть у меня подозрения… что Юсупов все пять купит.

— Девушка, вы определились? — От моих размышлений меня отвлекает голос фармацевта.

— Я… а какой лучше? — Смотрю на десяток тестов на беременность и не могу определиться.

— У вас задержка большая?

— Две недели… — Губу закусываю. Я не уверена. У меня подозрения только. И сердце тут же биться сильнее начинает. Меня сегодня утром мутить начало. Я йогурт любимый из холодильника достала… И стоило только крышечку открыть, как в желудке всё скрутилось моментально. Но это же может быть от чего угодно, да?

— Тогда эти три можно брать, они точный результат покажут.

Выбор меньше становится. Но я теперь и с этими тремя теряюсь.

— Давайте все три. А ещё от желудка что-то. Капли для носа. И витамины давайте. — Начинаю перечислять всё, что в голову приходит. Это так, чтобы Ди тесты не увидела. Я знаю подругу. Она сейчас слишком эмоциональная. А мне с этой мыслью наедине побыть нужно. Всё самой узнать. А уже потом… Зная Ди, Демьян через час уже будет домой лететь. А я… Господи, я ни в чём не уверена. Я одним днём жить решила. Я ведь совсем не… Демьян мне ответ не дал на вопрос. А сам разговоры заводит. И даже не шутит. Темы, которые раньше его до икотки пугали, он теперь так спокойно обсуждает, что уже мне страшно становится.

— Если тест окажется позитивным, то вам таблетки многие принимать нельзя. Только по разрешению врача после анализов и осмотра.

— Хорошо, спасибо, но всё равно всё запакуйте. — Начинаю нервничать, потому что Ди уже разговор закончила и в аптеку заходит.

Я нервничать начинаю. Женщина всё очень медленно складывает.

— У вас наличка или…

— Карта, — тут же её перебиваю, сама витамины в пакет закидываю.

— Ой, хорошие, — Ди моментально взглядом в пакет стреляет, — я такие пила до беременности. Кто знает, может, они способствуют… — Ди шутит. Но я за секунду бледнею. Она, сама того не зная, в точку бьёт.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, когда женщина мне чек протягивает. Тут же его мну, чтобы подруга ничего лишнего не увидела.

— Слушай, а как у вас с Демьяном? От нас съехали. Юсупов в травматологию не ездил. Значит, Демьян живой и здоровый.

— Пока что всё сложно. Я не смогу с Демьяном строить отношения, если каждый день буду в ужасе сидеть и думать, придёт он сегодня домой или уже никогда не придёт…

Ди серьёзно на меня смотрит. Не улыбается. Она как никто понимает насколько для меня эта тема острая.

— Юсупов отошёл от дел, — произносит спустя несколько секунд, — отошёл не на совсем.

— Это как?

— Если его посчитают слабой пешкой, то сразу же уберут. Нельзя быть в криминале всю жизнь и просто так всё это бросить. Наша жизнь стала спокойней. Но если что Юсупов кого угодно голыми руками разорвёт. За меня. За ребёнка.

— И у тебя нет тревожных мыслей?

— Есть. Но они могут быть и в жизни без криминала. Демьян тебя любит. Это видно. Даже сомнений никаких нет.

Мои щёки вспыхивают моментально. Он мне прямо не говорил. Про любовь. Про серьёзные отношения. Даже про то, чтобы я его официально стала. Но вот про любовь…

— Ди…

— Не моё дело, поняла. Но я не могла не сказать. Он другим стал. Совсем другим. И всё благодаря тебе.

Слова подруги на подкорке сидят. Я часто сравниваю нас и Юсуповых. Потому что есть что-то схожее. Потому что и у них всё было не гладко. Но страх внутри меня никуда не уходит. Всегда есть это: "А что, если…"

Дома оказываюсь ещё до вечера. Демьян сегодня должен прийти поздно.

Сев на диван, я достаю тесты на беременность. Насколько честно их без Демьяна делать? С другой стороны… если я окажусь беременной, а он не захочет уходить из криминала хотя бы так, как сделал Юсупов… Что делать тогда?

Я на кафель на полу смотрю. Плитки пересчитываю. А до этого тест взглядом испепеляла.

Кто придумал, что пять минут ждать нужно?! Это какие нервы стальные быть должны! За плечи себя обнимаю и пытаюсь как-то уговорить сердце не колотиться так сильно.

Какой результат я хочу увидеть на тесте? Я не знаю. Точнее не так. Я знаю. Но боюсь даже в мыслях произнести. Я хочу. Сердце замирает на секундочку и снова колотиться начинает. Хочу… малышку или малыша. Маленький комочек счастья. Чтобы… моё сердце раз и навсегда украсть. Чтобы я в глаза малыша смотрела и таяла от любви.

Зажмуриваюсь. Ладонями лицо закрываю. А дальше… Что же дальше? У нас с Демьяном всё непонятно. Стоит только о мужчине подумать, как внутри всё сжимается. Сердце колотиться ещё сильнее начинает.

Я на ноги подрываюсь. Начинаю из стороны в сторону ходить. Губу до крови закусываю. Что-то не так. Я чувствую. Господи, вот о чём я говорила.

Хватаю телефон. Набираю его номер. Но Демьян не берёт трубку. Мои гудки в никуда уходят. Чёрт тебя дери, Суровый! Набираю ещё раз. Но результат тот же. Сжимаю сильнее телефон. Резко разворачиваюсь к раковине. И… На месте замираю. Я сделала сразу три теста. Чтобы наверняка. Чтобы сравнить. Чтобы… Но сейчас нет никаких сомнений. На каждом из трёх тестов ярко проявились две полоски. Две. А это значит… Значит, что… Я ладошкой рот закрываю. Глаза щипать начинает. Подхожу ближе. Совсем вплотную. Пальцами тоненькую полоску сжимаю. К глазам ближе подношу. Беременна. И рука моментально на плоский живот опускается. Поглаживаю ладошкой низ живота. Малыш. Прямо здесь. И с ресниц на щёки слезинки капать начинают. Это слёзы радости.

Не знаю, сколько так сижу в ванной комнате. В голове просто вихрь из мыслей. Я всё обдумываю. Принимаю решения, которые даются сложно. Но иначе просто не получатся.

Демьян мне так и не перезванивает.

Его машина заезжает на парковку только в три часа ночи. Конечно, я не сплю всё это время. Потому что как возможно уснуть, когда сердце от переживаний не на месте?

Стоит увидеть, что из машины он выходит, как я выдыхаю. Ком, который был всё это время в горле, вниз падает. Но буквально через минуту новое волнение охватывает. Закусываю губу сильнее. С подоконника встаю. Были у меня мысли ему не говорить? Были. Потому что я не знаю, какую жизнь для себя он выбрал дальше. Но и так поступить с ним я не могу… Права не имею.

Как только дверь в квартиру открывается, я тут же вздрагиваю. Демьян выглядит так, будто… Костяшки сбиты. Бешеный взгляд. Лицо чем-то испачкано. Да, лучше думать так, чем отдавать себе отчёт, что на нём кровь. И я даже не знаю его или нет.

— Не спишь? — Стоит меня увидеть, как его лицо расслабляется. Взгляд сразу другим становится. Нежным. Переживательный. И от этого сердце только сильнее сжимается.

"Давай оставим как есть" — умоляет внутренний голос. И я бы хотела… Очень сильно. Потому что люблю его так, что у самой дыхание перехватывает. Вот только…

— Нет. Я тебе звонила… — Произношу хрипло, себя руками за плечи обхватываю. Голос подрагивает. — Не хотел брать трубку, пока был там, — произносит в ответ. Скидывает с себя грязную куртку. Ко мне ближе идёт. А у меня внутри всё подрагивать начинает. От того, что запах его в ноздри вбивается. От того, что он совсем близко оказывается.

— Там? — Спрашиваю и в глаза его смотрю.

— Я довёл дело до конца, Белоснежка. Разобрался. Теперь мы сможем спокойно выдохнуть.

Сердце замирает и снова заводится. Спокойно выдохнуть? Это значит… Значит, что он бросит? Значит, что выбирает спокойную жизнь? Значит, что…

— Значит…

— Подожди, — Демьян меня перебивает, обнимает за талию. В себя вжимает.

— Демьян…

— Я первый. — Снова перебивает. А дальше… Он из кармана что-то достаёт. Я не сразу понимаю. Замечаю коробочку, когда он уже её в руках держит. Слегка от меня отстраняется. А после… После он на одно колено становится. У меня дыхание перехватывает. Он что… Суровый коробочку открывает. — Пиздец, как ты в моём сердце засела, Белоснежка. Хочу, чтобы женой моей стала.

Первая реакция — ступор. Шок. Я даже моргаю несколько раз. Потому что кажется, что я с ума сошла. Иначе как объяснить всё это? Суровый. На одно колено стал. Кольцо в маленькой коробочке. Господи, сердце тарабанить, как ненормальное в груди начинает. И смотрит… Господи, как он смотрит. И вот как здесь здравый рассудок не потерять?

— Я… — Даже сказать ничего не могу. Я в шоке. Сжимаю пальцами сильнее тест, который всё это время держала.

— Белоснежка, ты побледнела… — В голосе Демьяна беспокойство. И от этого внутри всё только сильнее сжимается. Сердце как будто вообще с цепи срывается. Грудную клетку таранит.

— Я… Демьян… У меня тоже новость есть. — Хриплю. Глаза щипать начинает. Я смахиваю пальцами слезы. Чёрт. Как же это всё…

— Ты на мои новости ещё не ответила.

От тона его голоса дыхание перехватывает. Он ждёт. Лицо напрягается ещё сильнее. Смотрит так, что я себя сильнее за плечи обхватываю.

— Я первая спросила, Демьян. И всё ещё жду… Пока ты мне не дашь ответ на мой вопрос, я не смогу ответить на твой. — Голос хрипит. Я нервничаю. Я очень сильно хотела поговорить. Уже последние несколько дней как не своя ходила. Может, чувствовала, что внутри меня… — Ты сказал, что всё закончил. Что мы в безопасности. Значит… Значит, ты можешь говорить о будущем.

С места срываюсь, начинаю по комнате ходить назад и вперёд.

— Я так не смогу, Демьян. Не смогу, слышишь? Я звонила сегодня… Я чуть с ума не сошла, пока дождалась. Я… Я уже столько всего придумать успела. А мне, наверное, нельзя нервничать. Я больше, чем уверена, что нельзя. И я…

— Я сама не замечаю, как из меня слова вылетают.

Демьян рядом за считанные секунды оказывается. Ладонями мои плечи сжимает. Остановиться заставляет.

— Что это значит?

— Как что? Я переживала. Ты этого не понимаешь?! Ты являешься дом в крови. Со сбитыми кулаками. Я с замиранием сердца жду ты или не ты из машины выйдешь. Демьян, так продолжиться не может. Я не смогу так жить.

— Ты сказала тебе нельзя нервничать.

Я открываю и закрываю рот. Сказала? Наверное, вырвалось. Господи, я совсем не умею новости сообщать.

— Я… — Разжимаю пальцы и протягиваю ладонь вперёд. При этом сердце в пятки падает от страха. Я на секундочку пугаюсь, что, а вдруг… А если он не хочет? А если…

Демьян в лице меняется. На секундочку я вижу его таким… Таким… что внутри всё переворачивается и от умиления сжимается.

Он тест берёт. Ладонь моментально импульсами простреливает от нашего соприкосновения. Демьян тут же на меня взгляд переводит. Растерянный. Ждёт подтверждения. Так ли он всё понял. Я киваю в ответ. Щеку изнутри закусываю. Жду…

— Это… Как давно? Ты давно знаешь?!

— Я только сегодня тест сделала. Сразу позвонила. А ты не ответил.

— Белоснежка…

— Я об этом говорю, Демьян. Ты всегда будешь пропускать важные события. Ты всегда будешь не с нами. Если… — Втягиваю воздух. Глубоко. Зажмуриваюсь.

— Ребёнок, — произносит тихонько. И столько любви в это одно слово вкладывает.

— Ребёнок. Совсем крошка. Срок не может быть большим. У меня задержка всего две недели. Нужно сходить к врачу. Сделать УЗИ. Сдать анализы.

— Я сейчас организую. — Демьян моментально с места срывается.

— Подожди. Куда посреди ночи?

— Если я скажу, клинику откроют. Всех на работу выгонят.

— И меня будут обследовать доктора, которые тихо меня ненавидят?

— Я…

— Демьян, я хочу получить ответ. — Перебиваю. Я больше не могу жить в подвешенном состоянии. Каждый день мотать себе нервы.

— Криминал полностью никогда не уйдёт из моей жизни. Я сделаю максимум, чтобы всего этого стало меньше. Но если я завяжу, меня примут за слабое звено. И уберут.

От его слов внутри всё холодеет. Горло как будто сжимает кто-то. Дышать становится очень сложно.

— Что это значит?

— Это значит, что нельзя войти в эту сферу и полностью из неё выйти. Не с моими связями. Я знаю слишком много. У меня много врагов, Белоснежка. Я смогу минимизировать дела. Стычки. Поставки. Смогу передать основные обязанности. Но выйти из этого навсегда я никогда не смогу. Ради безопасности твоей и ребёнка в первую очередь.

Его горячая ладонь опускается на мой живот. Обжигает кожу. А у меня сердце в пятках и не бьётся.

— Мне нужно подумать. — Выдаю хрипло. Почти шёпотом.

— Что?

— Мне нужно подумать, Демьян. Купи мне билет обратно. Я хочу увидеть маму.

В салоне автомобиля царит полнейшая тишина. Слышно каждый мой вдох и выдох.

Демьян яростно дышит. Ему не нравится вся эта затея. И я его понимаю. Но и ничего не могу сделать с теми сомнениями, что изнутри меня разрывают. Для кого-то я поступаю глупо. Хорошо. Ваше право так считать. Я поступаю честно. По отношению к себе. К Демьяну. Мне нужно разобраться. Нужно понять. Жить с кучей сомнений внутри себя я просто не смогу. Рано или поздно это бомба замедленного действия бомбанула бы.

— Я не убегаю, — произношу хрипло, — просто я должна принять решение трезво. Одна.

Демьян стискивает пальцами руль до треска. Я делаю лишь хуже своими словами. Но и уйти молча я тоже не могу.

— С тобой летит охрана. Это не обсуждается. Как только прилетишь, я пришлю врача, чтобы осмотрел. Сделал все анализы.

— Демьян, — подаюсь вперёд. Жар его кожи обжигает даже без прикосновений. Сердце в груди больно сжимается. Мне сложно открыть дверцу машины. Сложно выйти. Сложно от него уйти.

— Твой самолёт вылетает через час. Иди. — Его голос холодный. Взглядом в лобовое стекло упирается. На меня не смотрит.

Мне приходится силой себя заставить найти пальцами ручку дверцы. Потянуть на себя. А после выйти.

Сжимаю пальцы в кулак до боли.

Охрана уже стоит на улице. Шестеро огромных телохранителей. Мой маленький чемодан смотрится ещё меньше в руках одного из охранников.

Я шагаю вперёд. Не разрешаю себе оборачиваться назад. Потому что не смогу… Даже в аэропорт не зайду.

Внутри всё на части рвёт. Терзает. Я думаю обо всём. О том, как я буду жить без него, если не смогу… Как я буду жить с ним, зная, что опасность всё равно будет присутствовать в нашей жизни. И в то же время я думаю о Ди. Которая принимает такую жизнь с Ратмиром. Не боится. Господи. Как же сложно.

Опускаю руку на живот. Поглаживаю. Слёзы к глазам подступают. Я как будто надеюсь, что маленькое зёрнышко внутри меня подскажет правильное решение. Но ведь не должно быть настолько тяжело, если я сомневаюсь… Не должно казаться, что сейчас я совершаю самую главную ошибку в своей жизни.

Стиснув зубы, я иду дальше. Регистрируюсь на рейс. Прохожу в зону ожидания. Сердце колотится как ненормальное всё это время. Сама того не понимая, потираю пальцами безымянный палец. Там, где могло бы быть кольцо. Если бы я его взяла.

Вздрагиваю от того, что ко мне прикасаются. Перевожу взгляд на охранника, который возвышается прямо надо мной.

— Ваш рейс, — повторяет охранник чуть громче, его голос становится резче, словно он пытается вывести меня из оцепенения. — Объявили уже в третий раз.

Я не сразу понимаю, о чём он говорит. В голове полнейшая каша. Поворачиваю голову к окну — самолёт стоит на взлётной полосе. Очереди из людей уже тоже нет. Все прошли в самолёт.

Сердце колотится в груди так, что, кажется, оно вот-вот вырвется наружу. Я как будто задыхаться начинаю.

— Вы будете лететь? — Охранник смотрит на меня как на полоумную.

Мои ноги начинают двигаться как по инерции, хотя всё во мне кричит остановиться. Каждый шаг кажется тяжёлым, будто меня что-то сковывает.

Когда я прохожу по коридору к выходу на посадку, чувствую, как на спине разливается холод. Оцепенение. И в эту секунду во мне что-то щёлкает. Господи, что я делаю?!

Резко разворачиваюсь и иду обратно. Охранники в полнейшем шоке переглядываются. Кто-то что-то спрашивает, а я несусь назад на такой скорости, что, кажется, сейчас взлечу. Идиотка, Господи, какая же я идиотка!

Срываюсь на бег. Слёзы из глаз ручьём стекают по щекам. Сердце колотится о грудную клетку.

Я вылетаю в зал ожидания. За мной несутся охранники. Бегу в сторону эскалатора. Как тут мои ноги от пола отрываются. Я буквально в воздухе парю. Не сразу понимаю, что происходит. Перед глазами лицо Демьяна появляется. Кожу обжигает от его сильной хватки. Это он меня перехватил в процессе побега.

— Далеко собралась?

Господи, от его голоса на коже мурашки появляются.

— К тебе, — всхлипываю, — Демьян, я такая дура… Я… я как представила, что без тебя, я… — Дальше сказать ничего не получается. Я начинаю рыдать. Громко. Завываю. А Демьян меня к себе прижимает и по волосам гладит. И так хорошо становится. Тепло. Зажмуриваюсь и носом в него зарываюсь. Любимый аромат вдыхаю. Как я вообще подумать могла, что смогу без него жить?

Суровый *** В салоне машины грёбанная тишина. Звенящая. На моих нервах играющая.

Ситуация полнейший пиздец. А я как придурок сижу и сделать ничего не могу. Точнее могу. По газам дать. Чемодан её чёртов выбросить. И сказать, что хер куда она поедет. Она — моя. Ребёнок — мой. Никуда не отпущу. Но что-то внутри не разрешает так поступить. Я вижу, как она метается. Вижу, что стоит надавить и она сдастся. Только я не хочу так. Не хочу, сука. Хочу, чтобы сама решила. Чтобы решение приняла. Не хочу выбора лишать. Но от мысли, что сейчас она в самолёт сядет и я больше её не увижу, кости ломать начинает. Она может уйти. Забрать ребёнка и лишить меня всего того, что стало дороже жизни. У меня может быть моя семья. То, что я с самого детства не имел. То, чего меня лишили.

С каждым её вдохом чувствую, как напряжение нарастает. Хочется сказать что-то, сорваться, выбросить это всё из себя, но внутри меня кипит ярость, которая не даёт мне заговорить спокойно.

Ей кажется, что она принимает правильное решение. Думает, что, если уйдёт, сможет разобраться в себе. Хер знает, насколько это правильно. Я не грёбанный психолог. Её колебания разрывают меня на части.

Пальцы сжимаются на руле до боли. Скрип пластика раздаётся в тишине. Кажется, что, если я надавлю ещё чуть сильнее, руль просто треснет к херам. Но я не могу остановиться. Это помогает мне удержаться на грани. Иначе я сейчас просто сорвусь.

— Я не убегаю, — Алина произносит тихо, её голос дрожит. А я скалюсь. А что ты тогда делаешь?! — Просто я должна принять решение трезво. Одна.

Одна. Вот это слово бьёт сильнее всего. Одна, сука. А я один не могу. Вот такая ирония, блядь.

— С тобой полетит охрана. Это не обсуждается, — выдыхаю, пытаясь сохранять спокойствие. — Как только прилетишь, я пришлю врача, чтобы он тебя осмотрел. Сделал все анализы.

Я не смотрю на неё. Не могу. Если посмотрю — сорвусь. Увижу, как она сомневается, и это меня добьёт.

— Демьян… — она тянется ко мне, и я чувствую её жар. Он почти обжигает, проникает вглубь, усиливая ярость, что рвёт меня изнутри.

— Твой самолёт вылетает через час, — мой голос холодный, отстранённый. — Иди.

Я не смотрю на неё. Не могу. Если я увижу, как она уходит, всё пойдёт к чёрту. Иди, блядь, ещё минута и я никуда тебя не отпущу.

Она уходит.

Дверь машины захлопывается, и всё вокруг меня будто затихает. Осталось только это ощущение пустоты, которое разрывает изнутри.

Я смотрю прямо перед собой, в лобовое стекло, но вижу не его, вижу её. Как она идёт, как не оборачивается. Чувствую, как сердце колотится, и с каждой секундой эта глухая ярость нарастает. Хуета полнейшая. Пока её не встретил, даже не подозревал, что так быть может. А оказывается, это может сломать.

Голова раскалывается, мысли не собираются в кучу.

Хер знает, сколько времени проходит. Я думаю о том, что нужно уехать. Но хер там. В голове одно только — я не могу её отпустить.

— Сука! — Кулаком по рулю бью. Машина не то, что мне хочется расхерячить сейчас. Нужно на ринг ехать. Ярость спускать.

Но я не еду. Мышцы сведены до боли. Я не могу так. Не могу её отпустить.

Я срываю ремень безопасности, вылетаю из тачки. Несусь в здание аэропорта. К херам всё. Самолёт остановлю. Её оттуда выдерну. Что за хуйню она с нами творит?!

Бегу, пересекая парковку, обгоняя людей, которые смотрят на меня, как на психа. Я чувствую, как ярость внутри меня становится невыносимой.

Её рейс уже объявлен. Несусь вперёд. И вдруг вижу картину. Белоснежка бежит прямо на меня. Глаза красные. Слёзы по щекам катятся. Она будто ни хера не видит. Перехватываю её на лету, притягивая к себе.

— Далеко собралась? — Шепчу ей на ухо, сжимая в своих руках.

Белоснежка поворачивается ко мне, глаза краснющие. Губы дрожат. Смотрит так, что внутри всё переворачивается.

— К тебе, — всхлипывает, а я за каждую её слезинку убить готов. На части всех разорвать. — Демьян, я такая дура… Я не смогу без тебя.

Внутри что-то воспламеняется. Хер его знает, что именно. К себе её прижимаю. Моя. Никому и никогда. Моя.

— Тише, малышка, — шепчу, гладя её по волосам.

Закусываю губу, до трёх считаю. А после краем глаза смотрю на Демьяна. Тихонько вздыхаю, потому что Суровый с таким видом, что готов взорваться в любой момент. Он не просто напряжён, он мега напряжён. Его пальцы так сильно сжимают подлокотники кресла, что костяшки побелели. И я знаю этому причину. Я уговорила его пойти в клинику, которую сама нашла. Не в ту, что он закрыть хотел, чтобы мы на осмотр приехали. Дома был не скандал, нет. Так, обсуждение ситуации на громких тонах. Мой аргумент, что ненормально лишать людей медицинской помощи, потому что нам УЗИ сделать нужно, его никак не тронул. Его ответ: "Не умрут" меня тоже не устроил. И вот мы здесь. Демьян показывает недовольство каждым своим взглядом и жестом. Наблюдает за медсестрой, которая по кабинету мечется. Она нервничает, потому что Демьян её взглядом прожигает. Я вздыхаю и отвожу взгляд. Ну вот что за человек? Я знаю, что Демьян хочет как лучше. А я хочу как можно меньше привлекать к нам внимание.

— Всё будет нормально, — шепчу, когда ловлю его взгляд. Улыбаюсь. Ладошкой по животу провожу. Знаю, что так его внимание отвлеку.

Стоит только Суровому на мой животик взглянуть, да ещё плоский, но не суть, как он сразу добрее становится. Даже глаза поблёскивать начинают. А после вздыхает и головой качает. Это движение я тоже знаю. Перевожу: "И что с тобой такой делать?"

Стоит мне только подумать, что буря немного угомонилась, как тут происходит это: в этот момент дверь кабинета открывается, и в кабинет заходит… Мужчина. Медленно перевожу взгляд на Демьяна. Как в замедленной съёмке наблюдаю за тем, как он голову поворачивает. А после ладошками лицо закрываю.

— Добрый день.

— Это ещё что за фигня?! — Голос Демьяна настолько пугающий, что я зажмуриваюсь ещё сильнее.

Врач дёргается в сторону. Он явно не ожидал такого приёма.

Я глубоко вздыхаю, пытаясь не смотреть на Демьяна, который стоит перед врачом, словно готов его в стену замуровать.

Мужчина? Как так вышло? Я ведь специально записывалась к женщине, чтобы избежать вот таких сцен. Демьян в жизни бы не отпустил меня к мужчине гинекологу.

— Я записывалась к доктору Виктории Смирновой, — подрываюсь с кушетки. Вперёд иду. Демьяна за руку сжимаю, давая понять, чтобы он успокоился.

— К доктору Смирновой. — Он согласно кивает. — Да, моя жена. Она, к сожалению, не смогла сегодня, поэтому я её заменю.

Демьян сжимает мою руку в ответ и мои глаза в размере увеличиваются.

— Заменишь? — Суровый рычит, врач непонимающий взгляд на меня переводит. — Ты ещё много что себе заменишь, если к ней прикоснёшься.

— Демьян, пожалуйста, — быстро говорю, стараясь сохранить спокойствие.

Я чувствую, как его рука крепко сжимает мою. Сердце бьётся всё быстрее. Демьян, ну не сейчас, ну не здесь… Может и правда нужно было в его клинику пойти. Там хоть бы все живы остались. — Демьян, — повторяю я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри уже паника вовсю визжит. Его взгляд буквально сверлит доктора, а тот растерянно переводит взгляд с меня на Демьяна.

— Ты реально думаешь, что я это позволю? — Рычит Демьян, голос его низкий и холодный.

— Демьян! — Я уже почти кричу, сильнее сжимая его руку, пытаясь вернуть его к реальности. — Это просто врач! И нам нужно сделать просто УЗИ. Ничего больше.

Доктор делает шаг назад, осознавая, что ситуация выходит из-под контроля. В его взгляде появляется лёгкая паника, и я понимаю, что ещё немного, и Демьян точно разнесёт всё в этом кабинете. Надо что-то делать.

— Послушайте, — вмешивается врач, пытаясь сохранить лицо. — Я понимаю, что вы переживаете, но…

— Переживаю? — Демьян прищуривается, и в этот момент я понимаю, что он почти сорвался.

— Это медицинский осмотр, ничего больше, — быстро добавляю я, вставая между ними. — Мы можем перенести осмотр, если ты хочешь. Правда, давай без этого. Пожалуйста.

Демьян зубы стискивает, смотрит на меня. Продолжает от злости кипеть. Но я вижу, как его взгляд смягчается. Он снова переводит взгляд на живот, который я продолжаю поглаживать, чтобы хоть как-то его успокоить.

— Хорошо, — наконец выдыхает он, но голос остаётся твёрдым. — Но если он хотя бы коснётся тебя без причины…

— Не коснётся, — быстро перебиваю я, улыбаясь врачу, который уже явно хочет позвать свою жену, чтобы с нами не связываться.

Доктор быстро что-то в телефоне набирает. Я же взгляд отвожу. Демьян переживает. Очень сильно. Он боится, что меня обидеть могут. Больно сделать. Он последние дни вообще странный. Его не узнать. Расспрашивает меня о подушках для беременных, хотя мне до подушки этой ещё не один месяц. Про питание спрашивает. Намекает, что мне нельзя много ходить. Вот такой заботливый. Это очень мило, правда. У Ди консультации берёт. Про самочувствие расспрашивает. Мы, если что, хотели это втайне пока что держать. Пока, хотя бы, к врачу не сходим. Но своими вопросами Демьян привлёк к нам внимание Юсуповых. Ди мне всё намекает, что Демьян мне бейбика решил заделать. А вот Ратмир улыбается так, как будто уже давно всё понял.

Я вздрагиваю от того, как дверь резко распахивается. И в кабинет влетает женщина. Немного запыхавшаяся, но с деловым видом: это и есть та самая доктор Смирнова, к которой я записывалась. Я тут же бросаю на неё извиняющийся взгляд. Её муж явно выдыхает с облегчением.

— Извините за задержку, — говорит она, оглядывая нас с лёгким прищуром. — У нас вышла небольшая накладка.

— Да, небольшая, — Демьян тут же даёт понять, что накладка его ой как не устроила.

Виктория Олеговна мило улыбается, слегка мужа в сторону отталкивает. Понимает, что здесь напряжённая немножко атмосфера. Виктория Олеговна кивает на кушетку.

— Ложитесь, Алина, — говорит спокойным тоном, на котором я пытаюсь сосредоточиться, чтобы хоть немного отвлечься от напряжения в воздухе.

Демьян рядом становится. Мой личный телохранитель.

— Вы знаете точный срок беременности? — Спрашивает доктор, надевая перчатки.

— Точный срок не знаю. Задержка чуть больше двух недель.

Смирнова кивает, поглядывая на экран монитора, и тут же уточняет:

— Сейчас всё узнаем. Это первое УЗИ? Анализы уже сдавали?

— УЗИ первое, — согласно киваю, — нет, анализы ещё не сдавала.

— На учёт у нас становиться будете?

Я тут же на Демьяна взгляд бросаю. Хлопаю ресницами, уголками губ улыбаюсь. Несколько секунд переглядок и он сдаётся. По его взгляду вижу.

— Думаю, что да.

Виктория Олеговна кивает, аккуратно наносит прохладный гель на мой живот, и это ощущение холодит кожу. Врач начинает водить датчиком по моему животу, пристально следя за изображением на экране. Несколько секунд молчания кажутся вечностью, и я замираю в ожидании.

— Вот он, — тихо говорит доктор Смирнова, указывая на крошечное пятнышко на экране. — Видите? Это ваш малыш.

Я тут же нахожу руку Демьяна и сильно-сильно сжимаю. Наш малыш. Такой кроха. У меня перехватывает дыхание. Это то самое маленькое чудо, о котором я мечтала. К глазам подступают слёзы, и я чувствую, как они начинают катиться по щекам. Я не могу описать эмоции. Я испытываю их впервые. Смотрю на кроху на экране и это любовь с первой секунды. Сильная. Невероятная. На всю жизнь.

Демьян замирает. Его взгляд прилипает к монитору, и я вижу, как меняется выражение его лица. Оно становится… ошеломлённым. Будто он не верит, что и правда всё это видит.

Доктор Смирнова продолжает водить датчиком, объясняя, что срок примерно 3–5 недель, но мне уже трудно её слушать.

Я смотрю на Демьяна. Он наклоняется ближе к экрану, словно хочет увидеть это чудо ещё ближе, боится даже моргнуть, чтобы не упустить этот момент.

— Три-пять недель… — шепчет он, и в его голосе столько удивления и трепета, что у меня сердце сжимается.

Этот суровый мужчина сейчас стоит рядом с экраном и не может отвести глаз от маленького пятнышка на мониторе. Впервые я вижу его таким.

— Наш малыш, — тихо произносит Демьян, его голос ломается, и в этом моменте я вижу другого человека. Того, кто сейчас готов весь мир порвать ради этого крошечного пятнышка на экране.

Демьян сжимает мою руку. Видит, как я сильно нервничаю.

— Успокойся, всё хорошо.

— Ты уверен? Доктору звонил? Он точно…

Уши закладывает от того, что мы на большой высоте. В самолёте только я, Демьян и стюардессы с пилотом. Мы летим к моей маме и сестре. А я жутко нервничаю. Хотя никаких оснований для этого нет. Я сама с мамой вчера разговаривала. У неё был такой счастливый и бодрый голос. У меня слёзы на глазах только от одной мысли об этом. Маме стало лучше. Намного лучше. Она стала жизнерадостной. Энергичной. Доктор Демьяна и правда подобрал правильное лечение. Дарьяна… она… Она мне по секрету прошептала, что ей уже почти не снятся кошмары. Спустя столько времени у нас наконец-то прогресс. Ей очень нравится психолог, с которым она занимается. Они прорабатывают самые глубокие травмы.

Сердце начинает колотиться сильнее, когда я думаю о своих родных. О том, что я смогла сделать хоть что-то, чтобы им стало лучше. А сейчас… Сейчас мы летим, чтобы рассказать о свадьбе и малыше. Я очень сильно хочу забрать родных с нами обратно. Чтобы мама и сестра были рядом. Но Демьян пока что не дал чёткого ответа, сможем ли мы это сделать сейчас. Нужно поговорить с врачами. Разрешат ли они маме сейчас перелёт. С проблемами с сердцем. И по поводу Дарьяны тоже нужно разговаривать с психологом. У неё такие хорошие успехи, но не станет ли возвращение обратно отсылкой к тому, что у неё вернутся кошмары и страх.

— А если врач скажет, что маме нельзя летать? — Закусываю губу и смотрю на Демьяна. Последние дни я стала нервничать без особой причины. А когда причина есть, то я нервничаю в два раза больше. Я не хочу оставлять маму и сестру одних. Переехать к ним мы не сможем. Я даже просить об этом не могу. Я понимаю. Теперь я многое понимаю. Демьяну нужно в городе быть. Нужно всё контролировать.

Я сильнее сжимаю его руку, Демьян на меня смотрит так… с нежностью. тепло. Уголками губ улыбается.

— Мы всё решим, — говорит уверенно. — Как только прилетим, поговорим с доктором и психологом Дарьяны. Если они скажут, что это безопасно, я организую всё, чтобы забрать их с нами. Если проблема будет в перелёте, значит, будет поезд. Автобус. Да, будет дольше, но главное, чтобы безопасно.

Я киваю, но сердце всё равно не успокаивается. Я всё равно нервничаю.

— А если психолог скажет, что идея плохая, что Дарьяне нельзя? — Тихо спрашиваю, глядя в окно на облака, которые тянутся бесконечно. Это самая больная тема.

— Если проблема в городе, значит, куплю им дом в соседнем. Будем часто ездить. Если в стране, тогда будем говорить с психологом. Всегда есть моменты. Нельзя сейчас или нельзя вообще. Всё решаемо. Нужно узнать, в какую сторону двигаться. — Его голос остаётся таким же спокойным и уверенным, как будто в этом мире нет проблемы, которую он не может решить. — Ты знаешь, что я сделаю всё для них. Но и рисковать ими я не буду. И так было много сделано.

Я закрываю глаза на секунду, пытаясь представить, как это будет — если они действительно смогут быть рядом. Мама, Дарьяна, мы все вместе. Мама будет безумно рада внуку или внучке. Дарьяна маленькому племяннику или племяннице. Большая дружная семья.

Самолёт приземляется, и мы сразу направляемся в бункер, где мама с Дарьяной проходят лечение и находятся в безопасности. Для меня до сих пор ещё всё это странно. Понятия не имею, как мама вообще это восприняла за адекватное объяснение, что они должны жить в таком месте. Но после всего, что с ними случилось, это был единственный вариант на безопасность. Здесь их никто не побеспокоит, и они могут спокойно восстанавливаться. Мама всегда говорит, что в бункере всё хорошо, что условия прекрасные, что они под круглосуточным наблюдением врачей.

Демьян снова сжимает мою руку, потому что я опять начинаю переживать.

Я не видела маму долгих пять месяцев. Малышу уже почти четыре месяца. Господи, как быстро пролетело время.

Демьян говорил, что я могу полететь одна, но я хотела полететь именно с ним. Демьян хотел отправить со мной охрану, но сам не мог отлучиться. Были дела. Он решал вопрос с клубом, который делал для Рама. Ещё закрывал поставки. Теперь он говорит мне многое. Рассказывает. Уверена, что не всё. Многое умалчивает. Но теперь я хотя бы имею полное понимание, чем он занимается.

Входим в бункер, и я немного замираю. По сторонам оглядываюсь. Вот почему у мамы даже вопросов лишних не было. Всё вокруг стерильно и напоминает клинику: белые стены, мягкий свет, запах лекарств в воздухе. Даже и не скажешь, что это бункер.

Мы подходим к комнате мамы. Дверь открывается, и я вижу её. Мама сидит в кресле, читает книгу, выглядит спокойной и расслабленной. Когда она поднимает глаза и видит меня, её лицо озаряется широкой улыбкой. А на мои глаза моментально накатывают слёзы. Мамочка.

— Алина! — Она поднимается со своего места, её голос звенит от радости.

Спустя два месяца *** Я хожу по комнате, поглаживая уже чуть выпирающий животик. Телефон прижат к уху, и я в который раз пытаюсь объяснить, что они сделали все не так, как я хотела. Что за люди?!

— Нет, только не розовый, — повторяю я, закатывая глаза. — Белый, можно с оттенками серого. Я уже передала макет вашему дизайнеру, просто следуйте ему. Нет, не нужно никакой самодеятельности.

Мои шаги становятся медленнее, я останавливаюсь у окна и прикладываю ладошку к месту, где только что толкнулся малыш. Кроха тихо напоминает о себе, и мои губы растягиваются в улыбке. Вот кому не нравится, когда я нервничаю.

— И да, — добавляю я, контролируя свой голос, чтобы не сорваться, — на стене обязательно должен быть рисунок, который я передала. Через две недели всё должно быть готово.

Через две недели у нас очень важное событие. Сюда переезжают мама и Дарьяна. Врачи и психологи, наконец, дали добро. Мы долго к этому готовились. Мамин врач переезжает вместе с ней, чтобы всегда быть рядом, ведь лечение ещё не завершено, хотя мама уже чувствует себя замечательно. Дарьяна… И вот здесь на глазах появляются слёзы. Она так много работала с психологом и, наконец, сказала, что готова вернуться. Я так горжусь своей маленькой сестрёнкой. Она упорно занимается. Прорабатывает все вопросы, которые не давали ей покоя. И я вижу изменения. Они просто нереальные.

Я занимаюсь подготовкой дома, который купил Демьян для мамы и сестры.

Этот дом — просто невероятный. Он огромный и находится буквально через несколько домов от нас. Суровый сумасшедший! Как по-другому это назвать? Но он сделал всё, чтобы я была счастлива. Чтобы мои родные были рядом.

— Да, через две недели, — говорю напоследок и заканчиваю разговор.

Я не успеваю отложить телефон, как в комнату входит Демьян. На губах играет улыбка. И этот его взгляд.

Он подходит ближе, обнимает меня сзади, его руки ложатся на мои бёдра, а дыхание обжигает шею.

— Только попробуй, — тут же выдаю. Каждый мой разговор с компанией, которая занимается ремонтом в доме мамы и Дарьяны, заканчивается тем, что Суровый довольный расхаживает по дому. А знаете почему?

— Мне нравится, как ты командуешь, — шепчет с улыбкой, крепче прижимая меня к себе. Его голос такой хриплый. — Это невероятно заводит.

— Это уже на фетиш начинает походить, ты в курсе? — Хихикаю. Вот так каждый раз. Его заводит мой командный тон. Но это не распространяется на то, когда я хочу что-то потребовать от него. В его сторону такой тон применять нельзя. Вот здесь ему уже не нравится.

Его губы касаются моей шеи, и моё сердце начинает биться быстрее.

— А кто сказал, что я нормальный?

— Значит, нравится, когда командую, да? — Дразню его, поворачиваясь к нему лицом. — Значит, куплю в следующий раз плётку, и мы обсудим твои поздние приходы домой.

— Плётку, говоришь? — Усмехается он, подтягивая меня ближе. Его руки крепко обхватывают мои бёдра, и я понимаю, что с каждой секундой эта игра становится всё более захватывающей. — Интересное предложение.

Его губы скользят вдоль моей шеи, и я вздрагиваю от этого прикосновения. В груди начинает нарастать тепло, а сердце будто сходит с ума. Мои слова кажутся слишком смелыми, но я не останавливаюсь.

— Да, — шепчу я, вглядываясь в его тёмные глаза. — Обсудим твои поздние приходы… и мои требования по поводу ремонта.

— Так вот в чём дело, — его губы касаются моих, но едва-едва, дразнят. — Ты меня наказывать собралась? — Собралась, — усмехаюсь в ответ, слегка отталкивая его, играючи.

Демьян резко притягивает меня обратно, наш поцелуй становится более страстным. Его руки скользят по моей талии, притягивая меня ближе, мурашки по коже. Хриплое дыхание.

Демьян забирается под моё платье. Его пальцы горячие. Моё нижнее бельё становится неприлично влажным.

Я расстёгиваю ремень на его брюках. Но внезапно этот момент прерывает резкий звук телефона. Я продолжаю бороться с ремнём. Плевать на всех. Но буквально через секунду понимаю, что не плевать. Чёрт! Эта мелодия стоит на человека, от которого не принимать вызов нельзя.

Демьян матерится сквозь стиснутые зубы. Выражение его лица по щелчку пальцев меняется. Он берёт телефон и подносит его к уху, его взгляд становится жёстким.

— Да, — рявкает зло, — какого хера?! Ты с прокурором связался?!

Суровый ***Руль трещит от того, как сильно его сжимаю. Внутри всё бурлит от ярости. Сдерживаться становится всё сложнее. Но рядом Алина сидит. Наблюдает. Обеспокоенно так смотрит, что я лишь воздух через ноздри яростно вдыхаю.

Рам в СИЗО. Загремел ранним утром. Я об этом узнал только час назад. Сука! Ну вот какого хера?! Вроде же успокоился. Взрослый. Клубом загорелся не на шутку. И ведь у него пошло. У него там все по струнке ходят. Клуб набрал бешеную популярность. Там почку продать готовы, чтобы на бой попасть. Легальные ставки. Крутые бойцы. Рам сам стратегию продумал. Сам нашёл бойцов. Сам занимался рекламой. Клуб на такой уровень поднял, что я сам в ахере. Контракты с бойцами. Реклама. Поставки. Всё на нём. И тут вдруг такая херота?

— Демьян, я с тобой. — Алина хочет ремень безопасности отстегнуть, но я ладонью её руку накрываю. Нет. В тачку с собой взял, это ладно. Она слишком настаивала. Но это и к лучшему. Рамиль на неё хорошо реагирует. После того как узнал, что Алина беременная, то она для него как успокоительная таблетка. В её присутствии почти ручным становится. Хер знает, как это работает, но я неожиданно понял, как его можно успокаивать. Но к Шаху она со мной не пойдёт. Эти двое никак общий язык не найдут. А Алине нельзя нервничать. Каждая встреча с Шахом словесной перепалкой заканчивается.

— Подожди в машине, Белоснежка, я быстро. Узнаю подробности и вернусь, — пытаюсь говорить спокойно, но голос пропускает вибрации.

— Но…

— За Каидом соскучилась? — Беспроигрышный ход. Белоснежка тут же кривит носик.

— Нет, за таким мало кто скучать будет.

Я бы поспорил. Но молчу. С их взаимодействием что-то делать нужно. Но Шах и правда нервный стал. Как девку свою просрал, так и двинулся.

Хлопаю дверью машины и быстрым шагом направляюсь к Каиду. Внутри всё бурлит от ярости. Рамиль загремел в СИЗО, а мы вместо того, чтобы сразу решать вопросы с ментами, встречаемся хер знает где. Шах настоял на этой встрече, хотя я бы уже давно всё решил по-своему.

Каид, как всегда, с каменным лицом стоит. И это выводит меня из себя ещё больше. Внутри всё кипит. Девку, что ли, его отрыть и на место вернуть? Это каменная рожа меня уже порядком подзаебала.

— Какого хрена мы здесь встречаемся? Сколько Рам там сидит?! И какой смертник настолько в себя поверил?

— Не только Рам, — Шах на тачку опирается, взгляд на Алину в окне бросает. Подмигивает. Я даже на расстоянии слышу, как она фыркает недовольно. — Весь клуб накрыли. Всех, кто там был, от охраны до посетителей.

— Какого…? — Сигарету к хуям пальцами сжимаю. — Весь клуб? Кто настолько охерел, что решил закрыть всех?

Шах скалится, чуть прищурившись. Вижу, что уже всё знает. Поэтому и здесь встречаемся?

— Зорин. Тебе о чём-то говорит эта фамилия?

Я кривлюсь и сжимаю пальцы в кулак до хруста.

Конечно, я знаю эту фамилию. Прокурор, с которым я сам лично встречался не так давно. Мразь ещё та, но у нас с ним общее дело. Планируется огромная поставка. Сам Зорин в ней заинтересован. Всё было чётко спланировано. Никаких разборок, никаких лишних движений, пока дело до конца не доведём. Со стороны Зорина закрыть глаза на мелкие нарушения. Не вставлять палки в колёса. С нашей стороны никакой хероты. Сидеть тихо. И тут такая херня. — Зорин? — Рычу, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. — Это он Рама закрыл?

— Не сам, — качает головой Шах. — Сын его. Мент, батрачит в отделе. Хочет перед папашей выслужиться. А у Рама с ним тёрки. Насколько я понял — личная непереносимость. У них и раньше стычки были. Но тут серьёзное чето произошло. Личное. — Шах скалится, я до сих пор не допираю.

— Личное? Что у него с ментом личного быть может? Шапку его спиздил?

Шах продолжает скалиться.

— Я думал, что мелкого эта херота обойдёт. А не пронесло. — Шах кивает в сторону моей тачки, где сидит Алина.

Зубы сильнее стискиваю.

— Я не в настроении, могу и по ебалу съездить.

— Это у вас семейное — западать на баб. Думаю, там замешана какая-то тёлка. Причём непростая тёлка. Рам не на своё позарился.

Пальцами виски сжимаю. Это как будто ещё одно напоминание, что нужно сворачивать активные действия. Я так и планировал после этой поставки на тормоза немного спустить. Хочу максимально создать спокойную атмосферу в семье. Белоснежка и так нервничает. Я хочу обезопасить всё максимально.

Поставка не просто так огромных масштабов. Я многое продумал. Но вот то, что сын Зорина начнёт влезать, чтобы получить от папаши похвалу, я не просчитал.

Алина

Когда Демьян у СИЗО останавливает машину, я закусываю губу и в его сторону смотрю. Демьян напряжён. Буквально излучает ярость. Его руки сжимаются на руле так, что побелели костяшки. Напряжение просто зашкаливает. Я прекрасно его понимаю, он переживает за Рамиля. Точно так же, как и я переживаю, и всегда буду переживать за свою сестру. Насколько я поняла, то Рамиля в СИЗО запаковали без всяких причин. Там произошла какая-то путаница. И Демьян от этого взбешен ещё больше. Что на его территорию пришли. В клуб. Гостей и Рама запаковали.

— Демьян, пожалуйста, не нервничай, — произношу негромко, накрывая его руку своей ладонью. — Ты же знаешь, что когда ты начинаешь кричать, то у вас с Рамом разговор не получается. Он вспыльчивый.

— Ты с каких пор его адвокатом заделалась? — Демьян с прищуром на меня смотрит. В голосе нет злости. Просто он не понимает, почему из всех Рамиль только мне разрешает поблажки. Я думаю, что это всё из-за того, что я беременная. Для семейства Суворовых это что-то новенькое. Рам меня постоянно защищает. Демьяна подкалывает, что если будет себя плохо вести, то уведёт меня у него.

Демьян через нос втягивает воздух. Я знаю, что у него сейчас внутри всё на грани взрыва.

— Я быстро, — бросает, открывая дверцу машины. Резко выходит, захлопывая дверь, и я остаюсь в салоне одна.

В салоне автомобиля душно, несмотря на то что окна приоткрыты. Я чувствую, что начинаю задыхаться. Мне нужен свежий воздух. В последнее время у меня так всегда от нервов.

Я поглаживаю свой небольшой животик, что удивительно для моего срока он и правда маленький.

Выхожу из машины и медленно иду вдоль парковки. Небольшой ветер дует в лицо и мне сразу лучше становится.

Слегка притормаживаю, когда девушку замечаю. Она рядом с полицейской машиной стоит. Не знаю почему, но она глаз цепляет.

Окидываю девчонку взглядом. Красивая. Длиннющие белоснежные волосы собраны назад и завязаны бантиком. Вот почему она так сильно привлекла моё внимание. Я буквально на днях показывала Демьяну фото причёсок. Мне вдруг захотелось перекраситься в блондинку. Врач говорит, что такие желания вполне адекватные. Беременным всегда что-то хочется. И что-то необычное. Вот только краситься мне доктор не разрешил. Демьян ему был готов всю аппаратуру закупить в отделение за то, что он сказал категорическое нет.

Мой взгляд скользит дальше по девчонке, и я хмурюсь. На ней белое платье, но оно всё грязное и местами порванное. Она вздрагивает от каждого звука. Глаза большие, испуганные. Бедняжка, она пришла в отделение и боится зайти?

Но в следующую секунду она вздрагивает и бросается назад. От громкого хлопка двери о стену. Я перевожу взгляд на дверь и вижу Демьяна с Рамом. Это Рам так дверью грохнул.

Внутри что-то сжимается. Я вроде понимать начинаю… Перевожу взгляд на девушку и подтверждаю свои опасения. На её лице читается полнейшая паника. А ещё… Она Рама одним только взглядом испепеляет. Было бы больше смелости, она бы на него кинулась.

Она бросается к полицейской машине, судорожно дёргает дверную ручку, но та заперта. Девчонка оглядывается по сторонам, словно ищет, где можно спрятаться. В какой-то момент это доходит до отчаяния, потому что она под машину заглядывает и, кажется, пытается прикинуть, сможет ли там поместиться.

Рам выглядит на удивление довольным. И ещё побитым. Он что снова сам в боях участвовал?! Сам же Рамиль улыбается и машет мне. Но вот когда замечает девочку… Вот здесь его улыбка сменяется хищным оскалом.

Глаза моментально вспыхивают. Он меняется за секунду. От него тут же веять опасностью начинает. А девчонка от страха уже, кажется, ручку от дверцы оторвала. — Если подойдёшь ко мне — тебя снова посадят, — кричит, как только Рамиль к ней шаг делает. У неё в руках какая-то палка оказывается. Она ею в Рама тычет.

Рам лишь на мгновение замирает, даёт ей лживую надежду. А после резко с места срывается.

— Не советую, милаха, — скалится, глядя на девушку, и его голос полон угрозы. — Я выйду, и тогда уж точно доведу дело до конца.

Её глаза расширяются ещё больше, девчонка прижимается к машине, словно пытаясь слиться с ней.

— Демьян! — Тут же к Суровому бросаюсь. — Сделай что-то, он же её пугает.

— У нас проблемы, — произносит зло, а я понять не могу. Почему он не оттягивает Рамиля.

— Какие проблемы?

— Эта девчонка. Она проблемой станет.

— Что? Почему? Она Рамиля на дух не переносит.

— Ещё бы его это остановило. Это девка мента. А мент — сын прокурора.

— И что…

— А то, что Рам на неё как на добычу смотрит.

— Отосплюсь и приеду, готовься отрабатывать, — Рамиль девчонке бросает.

— Ты совсем больной?! Тебе там голову отбили?! Не смей никуда приезжать. Иначе… Иначе пожалеешь! Да я…

— Подо мной рассказывать будешь. — Рявкает ей в ответ и к нам направляется.

Демьян уже кипит от ярости.

— Ты с девкой мента решил поиграть? На кой хер ты его драконишь? Нам тишина нужна!

— Заметь, я ему не въебал даже ни разу. Послушно поехал в СИЗО. Всё как папин жополиз и захотел.

Я внимательно рассматриваю своё отражение в зеркале. Всматриваюсь в глаза. Но отвлекаюсь на другое. Моя улыбка. Такая широкая, счастливая, такая искренняя. Что даже в отражении я вижу блеск счастья в собственных глазах. Сердце моментально биться чаще начинает. Это всё… Как будто не со мной. Всё, о чём я мечтала, сбылось. Сегодня я выхожу замуж за любимого мужчину. Под сердцем вынашиваю малышку. Свою маленькую девочку, о чём я ещё не сообщила Демьяну. Моя мама и сестрёнка здесь. Она со мной. Рядом. Больше никаких больничных палат, никаких тревожных ночей, когда каждое сообщение вызывало страх. Мама как будто заново родилась. Я уже и не помню, когда видела её такой. Жизнерадостной. Счастливой. Энергичной. Глаза печь начинают от непрошенных слёз. Но я держусь. Иначе придётся переделывать макияж, а это два часа новых пыток.

Мама стоит позади меня, её руки аккуратно поправляют фату. Тепло её пальцев проникает сквозь ткань, окутывая меня невидимыми нитями. Сердце так радостно сжимается, что на мгновение я закрываю глаза, чтобы прочувствовать этот момент до конца.

Я открываю глаза и смотрю в зеркало. Мама нежно кладёт руки мне на плечи. Растягивает губы в улыбке. В глазах блеск. Я вижу её отражение в зеркале, её слёзы счастья, которые она даже не пытается сдержать. Мамочка. Родная. Рядом. Ловлю руками её ладони, прижимаю к себе. И наши взгляды в зеркале встречаются.

— Ты у меня самая красивая, девочка моя, — её голос слегка от слёз подрагивает. Она слегка сжимает мои плечи, и я чувствую, как мурашки бегут по коже от этой близости. Я улыбаюсь шире, и на глаза тоже наворачиваются слёзы. Но это слёзы радости. Потому что сейчас. Сегодня. Я самая счастливая.

— Мамуль, — шепчу, не могу свои эмоции сдерживать. — Как же я рада, что ты здесь.

Вдруг в дверь громко стучат, и в комнату с оглушительным смехом врывается Дарьяна. Моё сердце снова екает. До недавнего времени мне казалось, что я больше никогда не услышу такой громкий и оглушительный смех сестры. Но она смогла. Она очень много проделала работы с психологом. И теперь она снова маленькая счастливая девочка. Моя сестрёнка.

Дарьяна почти летит ко мне. Я успеваю только голову повернуть, как она бросается мне на шею и обнимает так крепко, что я чуть не теряю равновесие.

— Сестрёнка! Ты такая красотка! — Дарьяна смеётся, и я не могу не заразиться её настроением. — Почему нельзя устроить выкуп? Демьян должен за тебя выложить всё, что у него есть.

Я качаю головой. Это всё работа Рама. Это он вбил в голову Дарьяны, что меня просто так отдавать нельзя. И она уже какой день намекает Демьяну, что он халявщик.

— Это нечестно! Как ты так быстро бегаешь?!

— Это потому что я младше! — Дразнит ее Дарьяна, обнимая меня ещё крепче.

— Кошмар! Это сейчас был камень в мой огород? Ты видела этот живот? — Ди бровь вопросительно поднимает. — У нас прогресс уже, как шагнул, когда уже можно будет мужикам детей вынашивать?! Ты не смейся, я, как рожу, фору тебе дам! Знаешь, как я бегаю быстро?! Между прочим, я тоже считаю, что Демьяна можно было и потрясти, а то ходит там довольный, — Ди пытается сохранять серьёзный вид, но в её глазах тоже пляшут весёлые искорки.

— Юсупов сократил карманные расходы? — Бросаю взгляд на Ди, та фыркает. Это все шутки. Юсупов ради неё готов всё отдать, и Ди это прекрасно знает. Это она сейчас ворчит, а как с Юсуповым рядом оказывается, то хоть к ране прикладывай.

Мы все смеёмся, и атмосфера в комнате наполняется радостью и лёгкостью.

Кажется, что даже стены пропитались нашим смехом. Это момент, который я хочу сохранить в памяти навсегда.

Дарьяна отпускает меня и начинает кружиться по комнате, её смех звонкий, лёгкий, и я не могу удержаться, чтобы не заметить, какой она стала. Сильной. Счастливой. Моё сердце сжимается от счастья. Как же я рада, что она снова с нами, настоящая, живая, со своим оглушительным смехом.

Ди продолжает ворчать, но на её лице нет и капли раздражения. Она играет на публику, как всегда.

Дарьяна командует, чтобы все собрались, она хочет сделать несколько снимков на память.

Мы собираемся сфотографироваться, мама обнимает меня за плечи, Ди рядом ставит мне рожки. Дарьяна суетится, пытаясь поймать идеальный кадр на телефон. И тут дверь в комнату открывается, и в комнату заходит Демьян.

— Демьян! — Одновременно визжим мы с Дарьяной и Ди, а мама удивлённо вскидывает брови, не понимая, что происходит.

— Ты что здесь делаешь?! — Ди моментально бросается к двери, пытается рукой закрыть глаза. — Ты что, с ума сошёл?! Невесту нельзя видеть до свадьбы! — Её голос взлетает на октаву выше. Пытается вытолкать Демьяна за порог. Но куда там. Вы Сурового видели? Его фиг вытолкнешь. Демьян поднимает руки в знак капитуляции, но выглядит он не очень-то раскаявшимся.

— Не ори так, я оглохну!

— Может, тебе и на пользу будет!

— Я глаза закрою, — ворчит Суровый и тяжело вздыхает. — Ничего не вижу! Честное слово! — Он быстро закрывает глаза ладонями, но продолжает стоять на месте как ни в чём не бывало.

— Ещё скажи, что зашёл сюда случайно, — Ди толкает его в грудь, пытаясь вытолкнуть из комнаты, но Демьян лишь нагло улыбается.

— Мне нужно к невесте. Что за проблемы? — Его голос становится немного обиженным, и я едва сдерживаю смех. Всё это выглядит так нелепо, что даже мама прикрывает рот, чтобы не рассмеяться.

— Нельзя! — Кричит Дарьяна, подбегая к ним, и начинает помогать Ди выталкивать Демьяна обратно за дверь. — Ну нельзя же, есть традиции! — Она хихикает, но продолжает толкать его.

— Я охрану уволю, будете у меня вместо них забор охранять! — Демьян всё ещё пытается пробиться.

— Так, успокоились все. Демьян, закрой глаза! — Произношу командным голосом и иду к своему будущему мужу.

— А это всё, потому что мы его до нитки не обобрали! — Ворчит Ди, — вот был бы выкуп, он бы все традиции уважал!

— Потрынди мне там! — Демьян тут же в ответ выдаёт.

Я его слегка в бок толкаю. Что это за детский сад?

— Что случилось? — Тихонько шепчу, потому что на нас сейчас три пары очень любопытных глаз устремлены.

— Может, я соскучился. Выгоняй их всех из комнаты, я покажу, как сильно.

— Демьян, — шикаю на него. Ну вот что за…

— Там какая-то херота уже во дворе происходит. Приехали клоуны с батутом. Утверждают, что ты их заказала. Хотя я до сих пор не понимаю на кой хер они на свадьбе. Юсупу они тоже не нравятся, он там одному уже рожу начистить хочет, борзые слишком.

Я смеяться начинаю.

— Они дом перепутали, у Селивановых через два дома сегодня день рождения у сына. Скажи, чтобы они туда шли.

— Значит, правильно, на хер их.

— Демьян, прекрати, и не смейте бить клоунов.

— У Юсупова травма детская, если что — я ни при чём.

— Демьян…

— Ладно. А тебя отсюда забрать можно? — Суровый тут же меня руками обхватывает, талию сжимает, за собой утащить пытается.

— Ану пошёл отсюда! — Ди моментально подлетает, — Я чудом в это платье влезла, только попробуй мне праздник испортить! Голодным побыть иногда тоже полезно!

Ди выталкивает Демьяна, дверь за ним захлопывает. Я громко смеюсь.

Церемония начинается, когда я стою в дверях, готовая сделать первый шаг к новой жизни. Всё вокруг словно растворяется, и я вижу только его — Демьяна.

Он стоит в самом конце аллеи, под аркой, украшенной белыми и фиолетовыми цветами, которые я выбрала сама.

Стоит Демьяну меня заметить, как внутри всё тут же гореть начинает. Господи, он так смотрит… Аж коленки подрагивают, и это точно никогда не изменится.

Моя рука дрожит в руке мамы, когда она передаёт меня Раму. В её глазах слёзы, но она улыбается. Сердце стучит так сильно, что, кажется, будто его слышат все вокруг.

Я беру Рама под руку. Нервничаю не на шутку. И он прекрасно это видит по тому, как подрагивает моя рука.

— Ты же знаешь, я всегда готов тебя украсть, если что, — шепчет он с ухмылкой. — Вдруг ты передумаешь в последний момент? Моя спортивная тачка к твоим услугам.

Вот же… Я начинаю смеяться. Не знаю, как у него это получается, но весь мандраж моментально пропадает.

— А твоя девочка с белым бантиком против не будет? — С невинным видом бросаю я ему в ответ. Слегка поворачиваясь к Раму, чтобы не упустить момент, когда на его лице оскал появляется.

— Хуябантиком, — Рам в ответ рявкает, моментально ведётся. — Не ревнуй. Ты всегда будешь номером один.

— Рам…

— У тебя свадьба вроде, со своими бантиками я сам как-то разберусь.

— Мне не стоит переживать за неё?

— У тебя красивое платье, я уже говорил?

Вот же гад, с темы спрыгивает. Думала, что хоть у него что-то узнаю. Демьян отказывается эту тему обсуждать. И Рамиль далеко не ушёл. Бедная девочка.

Каждый шаг по белой дорожке отдаётся эхом в моём сердце. Дарьяна идёт следом, рассыпая алые лепестки роз. Я слышу шёпот гостей, но он становится фоновым шумом, потому что всё моё внимание сосредоточено только на нём.

Демьян смотрит на меня, его глаза блестят от эмоций, хотя я точно знаю, что он старается сохранять невозмутимый вид. Но его губы чуть подрагивают от скрытой улыбки.

Когда мы подходим ближе, Рам осторожно отпускает мою руку. Я делаю последний шаг, встречаясь взглядом с Демьяном, и сердце тут же в пятках начинает сальсу отстукивать.

— Ты охуенная — шепчет он так тихо, что слышу только я. В его глазах горит такой огонь, что я вспыхиваю за секунду.

Моё сердце сжимается от нахлынувших эмоций, я делаю глубокий вдох, стараясь не заплакать прямо сейчас, когда всё внимание приковано к нам.

— Ты тоже ничего, — шучу я в ответ, чтобы не расплакаться, — мне повезло с тобой.

Демьян фыркает. Сильнее меня к себе прижимает.

Оглядываюсь вокруг — цветы, гости, всё так красиво. И в этот момент я чувствую, что хочу ему сказать. Вот прямо сейчас, эмоции захлёстывают.

Я прикусываю губу. Вся дрожь и волнение из-за свадьбы сейчас уступают место совсем другим эмоциям.

— Демьян, — тихо шепчу я, чуть наклоняясь к нему. — Я должна тебе кое-что сказать.

Демьян тут же хмурится.

— Белоснежка, если это херота типа ты передумала, то даже не начинай.

Вот дурак. Закатываю глаза, а после за галстук дёргаю так, чтобы его ухо напротив моих губ оказалось.

— У нас будет дочь.

Демьян голову поворачивает. В глаза мои смотрит и мгновенно замирает. Его зрачки расширяются. Я вижу, как до него суть сказанного доходит. Мы несколько раз на УЗИ уже спрашивали пол ребёнка. Но не было видно. А тут я сама съездила, Демьян был на работе. И малышка случайно развернулась так, что стало всё понятно. А я как будто чувствовала, что девочка будет. Подшучивала над Демьяном, что он её в башне запрет и огнедышащим драконом сам будет подрабатывать. Вот и дошутилась.

Суровый в лице меняется. Первые секунды растерянность, а после… Его губы приоткрываются, будто он пытается что-то сказать, но слов нет. Он дар речи потерял. Суровый и говорить не может. Вот что нужно на видео снимать!

— Дочь? — Шепчет он так, что его голос подрагивает.

Я киваю, не в силах сдержать улыбку. Малышка внутри меня пинается в ответ, как будто подтверждает, что всё так.

— Дочь… — повторяет он, его руки слегка подрагивают, когда он ладонями мой живот накрывает. — Белоснежка, ты понимаешь, что только что сделала? — Его голос низкий. Он слегка наклоняет голову, его лицо так близко к моему, что я чувствую его дыхание на своих губах.

— Что я сделала?

— Ты только что сделала меня самым счастливым, — его голос прерывается, и он быстро, но нежно целует меня в губы. — Девочка.

Он снова притягивает меня к себе, крепко обнимает. Я чувствую его тепло, его защиту.

— Ты даже не представляешь, как я счастлив, — у меня мурашки от его голоса. — Ты лучшее, что случилось со мной.

Я улыбнулась сквозь слёзы счастья. Всё это так идеально, так невероятно. Я крепче обнимаю его за шею, прижимаюсь к нему и шепчу в ответ:

— Ты моё навсегда.

Мои хорошие, хочу сказать огромное спасибо за то, что были со мной в этой истории. За ваши эмоции, реакции, за то, что поддерживали и давали такую отдачу на все моменты. Я правда очень благодарна и ценю это. Люблю вас.

Вот и подошла история Алины и Демьяна к концу. Эта парочка заняла свое место в моем сердце. Но вы же знаете, как я не люблю отпускать героев?))) Поэтому они, конечно же, будут с нами в истории Рамиля. Куда без старшего брата и Белоснежки?)))

Напоминаю, что история Рамиля уже пишется. Она уже есть на сайте. Буду очень сильно благодарна, если вы поддержите историю лайком, добавите книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления.

Богдана случайно оказалась в бойцовском клубе. Случайно попала в клетку и стала трофеем Рамиля Суворого по кличке Бешеный. Что ее ждет этой ночью? Ведь Бешеный не намерен отказываться от своего трофея.

“Девочка Бешеного”

https:// /shrt/hqWk