Нокс

— Спасибо за помощь. — Миссис Лейн одаривает меня теплой улыбкой.

— В любое время. — Я настраиваю несколько регуляторов термостата на задней панели ее конвекционной духовки, прежде чем снова прижать ее к стене.

В ее пекарне пахнет корицей и ванилью, рождественская выпечка в самом разгаре.

— Я просто не смогу выполнить все заказы, если эта духовка не заработает. Мне нужны обе на полный рабочий день. — Она вытирает лоб тыльной стороной ладони, намазывая немного муки на свои и без того седые волосы. — И, если быть честной, я все еще не знаю, смогу ли я все это сделать до Рождества. Заказы не прекращаются.

— Это не так уж плохо. — Я проверяю управление. Работает нормально. — Давайте посмотрим, нагреется ли она.

— Хорошо. — Она поворачивается и смотрит на стол из нержавеющей стали в центре своей пекарни, каждый дюйм которого заполнен пирожными и печеньем в различных формах или с глазурью. — Но думаю, что наконец-то пришло время нанять кого-нибудь в помощь. Единственная проблема в том, что ни у кого нет нужных мне навыков. Слишком многому надо учить. — Она заламывает руки. — Если бы попыталась обучить нового человека, мне потребовалось бы еще больше времени, чтобы все закончить.

— Много заказов?

— Нокс. — Она качает головой. — Не знаю как, но, похоже, я внезапно стала самой загруженной пекарней в мире. Только за утро я сделала 30 заказов. Торты, печенье, пирожные — называй как хочешь.

— Хм, да, Вы и правда выглядите шокированной.

— Ты случайно не умеешь печь? — спрашивает она.

— Извините, миссис Лейн. Я больше люблю металл и смазку. — Я пожимаю плечами.

— Знаю. — Она прислоняется к стойке. — Ты спасаешь меня, когда у меня ломается оборудование. Я не могу просить о большем. Как поживает твой отец? Слышала, он заболел.

— С ним все в порядке. Просто слоняется по большому старому дому и терроризирует прислугу при каждом удобном случае. Все как обычно. — Я еще раз проверяю духовку. — Сейчас греется как надо. Так что, я пойду.

— Большое спасибо. Сколько я должна? — Она следует за мной к выходу из магазина.

— Я просто запишу на Ваш счет. — Я обхожу Олина, когда он подходит к стойке, чтобы сдать кучу новых заказов.

— Привет, Олин. Я сейчас подойду к тебе. Еще заказы? — спрашивает она несколько недоверчиво.

Он кивает.

— Да, мэм.

— Хорошо, я присоединюсь к тебе через секунду. Нокс, ты должен позволить мне тебе что-что заплатить. Мой счет, должно быть, уже огромен. Ты никогда не брал с меня плату за…

— Не беспокойтесь. — Я отмахиваюсь от нее. Но прежде, чем выйти за дверь, останавливаюсь.

Олин смотрит на меня и ждет.

Я прочищаю горло.

— Миссис Лейн?

— Да? — Она роется за прилавком и достает потрепанный кошелек. — Сколько?

— Нет. — Я качаю головой. — Не это. Просто… — У меня потеют ладони, и я чувствую себя так, словно пытаюсь забить гол на поле, чтобы выиграть игру. Не просто какую-то игру, а на самую важную в моей жизни. — Может, Вы сможете уговорить Руби помочь Вам? Она умеет печь.

— Да. Я научила ее всем своим трюкам. — Она улыбается. — Не уверена, Нокс. Она так занята своей работой с тех пор, как окончила колледж. Даже не пришла навестить меня. Последние несколько лет это было все равно что рвать зубы, чтобы вернуть ее домой, учитывая ее учебную нагрузку и все такое. И сейчас она в большом городе.

— Слышал. Но, может, у нее будет немного свободного времени на каникулы? Вам нужна помощь, и мне кажется, что Руби — единственная, кто может помочь. Особенно с учетом того, что Вы продолжаете получать столько заказов. — Я указываю на Олина.

— Еще двадцать. — Он пожимает плечами.

— Двадцать пирожных? — Глаза миссис Лейн расширяются. — Для кого? Ты ни за что не съешь все это. Посмотри на себя. Сплошные мускулы.

Олин пожимает плечами.

— У меня есть клиенты, которым нравятся Ваши пирожные. Что я могу сделать?

Миссис Лейн приподнимает бровь, но берет ручку, чтобы принять его заказ.

Я коротко киваю Олину, прежде чем распахнуть дверь; колокольчик звенит в холодном декабрьском воздухе.

— Знаешь что? — кричит мне вслед миссис Лейн.

Я поворачиваюсь, дыхание вырывается паром, когда меня окружает снежный шквал.

— Да, мэм?

— Ты прав. Я позвоню Руби. Ей нужно вернуться домой. Прошло слишком много времени. И я знаю, что наш маленький городок не отличается бурной городской жизнью, но мне нужна помощь.

Я улыбаюсь и пытаюсь изобразить, как колотится мое сердце и как горит тело.

— Она тут же приедет, если скажете, что она Вам нужна. Она хорошая девочка, миссис Лейн.

— Это правда. — Она кивает и машет мне рукой, когда я закрываю дверь.

Я стою там и смотрю на причудливую главную улицу Оленьей долины. Пока жду, проезжает несколько машин, мое сердце все еще колотится, когда думаю о том, что Руби наконец вернется домой, где ей самое место.

За спиной звенит звонок, и Олин выходит.

Я достаю список из заднего кармана и протягиваю ему.

— Еще? — спрашивает он.

— Ага.

— Что мы будем делать со всеми этими печеньями? — Он стонет.

— Приступай к работе. — Я показываю большим пальцем через плечо и шагаю прочь, снег кружится вокруг проезжающих машин. Олин возвращается в пекарню, чтобы дополнить свой заказ. Мой заказ.

Я улыбаюсь, плотнее запахиваю пальто и направляюсь в свою механическую мастерскую. Я должен подготовиться к встрече с Руби, хотя и не думаю, что она готова увидеть меня. Но ее приезд — уже половина дела. Все, что мне сейчас нужно сделать, это убедить ее остаться.

Она предназначалась для Оленьей долины. И более того, она была предназначена для меня.

Руби

— Руби, в мой кабинет. — Приказывает мистер Брукс, проходя мимо моего стола.

Желудок сжимается. Я думала, его нет в городе. Я наслаждалась неделей в одиночестве, без него. Даже больше, чем обычно. Это место становится немного более терпимым, когда он уходит из офиса и катается на одной из яхт своего отца, пытаясь спастись от городского холода.

Я не виню его. В городской зиме есть что-то такое, что мне не нравится. Дома, в Оленьей долине (прим. долина на северном побережье Южной Джорджии в Южной Атлантике), все совсем по-другому. На самом деле, я обожаю тамошние зимы. В воздухе всегда витает запах снега. А также сладкий аромат выпечки моей бабушки. Всякий раз, выходя на улицу, я вспоминаю о приближении праздников. Просто думая об этом, сразу скучаю по дому.

— Руби! — На этот раз мистер Брукс выкрикивает мое имя. Я вскакиваю со своего места и несусь за ним. Он придерживает для меня дверь в свой кабинет, закрывая ее в ту же секунду, как переступаю порог. — Как продвигается кампания «Кинолог»? — Он жестом предлагает мне сесть на один из стульев перед столом.

— Вчера вечером я отправила Вам окончательные наброски. Если мистер Баркс и Вы довольны изменениями, которые я внесла по его просьбе, тогда мы можем начать.

Я больше, чем готова покончить с этой кампанией. На самом деле это первая кампания, которую я провела самостоятельно. Для меня это более сложная задача, чем некоторые другие, над которыми я работала с тех пор, как перешла в «Marcel Marketing». На самом деле я не любитель собак. Они могут быть милыми и все такое, но ничто не сравнится с котятами, и никто никогда не убедит меня в обратном.

— Да. Все замечательно. — Он облокачивается на свой стол передо мной, вытягивая ноги до упора, пока они не соприкасаются с моими. Я убираю ноги, сводя лодыжки вместе.

Он улыбается.

— Праздничная вечеринка. Я подумал, нам стоит пойти вместе. Ты ведь идешь, да?

Я смотрю на него, думая, что ослышалась, но я знаю, что ошибаюсь. Он уже некоторое время сдержанно флиртует со мной. По крайней мере, мне так казалось. Я не единственная, с кем он это прокручивал. Несколько других женщин в офисе упомянули о его выходках и неуместных комментариях. Они не стеснялись в выражениях, когда говорили об этом.

— Да. Разве не все идут?

По правде говоря, я вообще не планировала идти. Мне здесь никто особо не нравится. Приехав из маленького городка, я думала, здесь все будут такими же, как там: теплыми и гостеприимными. Да, глупо. Нет, городские жители оказались совершенно другими. Здесь другая атмосфера, к которой мне было трудно привыкнуть, несмотря на то что я упрямо отказывалась от этого. Я хотела жить в большом городе, и вот, я здесь. Мне не следовало мечтать наяву о том, на что похожа жизнь в моем старом спящем родном городе.

Предполагалось, что я уеду и получу все эти впечатления. Я думала, у меня будет другая жизнь, но, чтобы я не делала, все рушится, и я начинаю скучать по дому. Город яркий, и в нем есть пару замечательных мест, но мне не нравится, какими жестокими могут быть люди. Даже когда вы пытаетесь быть дружелюбным с кем-то, они настроены скептически и думают, что вы пытаетесь украсть одну из их идей или что-то в этом роде.

Сначала думала, что все сумасшедшие и слишком параноидальны. Мы все работаем в одной компании. Я считала нас одной командой. Так было до тех пор, пока у меня прямо из-под носа не украли парочку моих же идей. Даже у мистера Брукса хватило наглости своровать одну и представить как свою собственную.

Я не сильно разозлись из-за этого. Меня больше раздражало, что мы все не могли быть просто гребаной командой. Что не в состоянии провести совместный мозговой штурм и поделиться идеями. Но я быстро поняла, что этого никогда не будет.

— Ты будешь моей парой, — продолжает он, на самом деле больше ни о чем не спрашивая. — Ты упомянула, что не собираешься домой на каникулы, так что проведешь их со мной.

Я не могу сказать, то ли у меня аневризма, то ли он действительно сказал, что хочет, чтобы я проводила с ним свободное время. Из всех людей. Этот парень. Жесть. Я открываю рот, но не могу произнести ни слова.

— Однако мы кое-что подправим. Мне не нравится твой стиль. Ты так одеваешься, чтобы скрыть лишний вес?

— Что? — вскрикиваю я.

Я всегда была склонна к пышным формам. Моя бабушка владеет долбаной пекарней, в которой я практически выросла. Во всяком случае, я немного сбросила, когда уехала в колледж. Не то чтобы я пыталась. Всему виной отсутствие домашней кухни моей бабушки и ее сладостей. Но мистер Брукс прав в одном. Я действительно ношу костюмы, чтобы хоть как-то скрыть свое тело. Я думала, что, надев их, ко мне отнесутся серьезно, но вот я здесь, и мой босс пристает ко мне.

— У тебя красивые формы. Ты не должна их скрывать. — Он открыто пробегает взглядом по моему телу. Я хочу провалиться сквозь землю, а он подходит и облизывает свои покрытые коркой губы.

— Вы мой босс.

— Все в порядке. Сначала тебе просто нужно подписать кое-какие бумаги для отдела кадров, чтобы не возникло никаких проблем.

Я качаю головой. Может, это у него аневризма, если он думает, что я что-то подпишу в отделе кадров.

— Как ты сама заметила, Руби, я — твой босс. Ты не имеешь права говорить мне «нет». — Он смотрит на меня сверху вниз. — Поняла?

— Да, — соглашаюсь, потому что я худший человек в мире, когда дело доходит до конфронтации. Я должна была бы сказать ему, чтобы он отвалил или что-то в этом роде. Вместо этого все, о чем я могу думать, — это согласится со всеми его условиями и как можно быстрее убраться из его кабинета.

— Хорошо, можешь идти, — отпускает он меня.

Я встаю и спешу прочь. В конце концов, это то, что у меня получается лучше всего. Бежать. Хотя в последнее время это не срабатывало. Не уверена, что это когда-либо и правда помогало.

Я всю дорогу чувствую на себе его взгляд. Несколько женщин в офисе пристально смотрят на меня, когда видят, как я выхожу из кабинета мистера Брукса. У меня сводит живот. Я знаю, что из-за этого потом буду себя винить. Когда сажусь за свой стол, я проверяю телефон и улыбаюсь, когда вижу, что у меня есть пропущенные звонки от бабушки. Я так сильно по ней скучаю.

Когда я поступила в колледж, я выбрала маркетинг в надежде, что, возможно, однажды смогу помочь раскрутить ее пекарню, но, похоже, она прекрасно справляется без меня. Она ни разу даже не попросила у меня помощи.

Мой телефон вибрирует в руке от сообщения. Я с удивлением вижу, что это бабушка. Она никогда не пишет смс. Я даже не была уверена, что она умеет.

Бабушка: Вернись домой.

Клянусь, каким-то образом она всегда говорит мне то, что мне нужно услышать, даже когда я ее не спрашиваю. Не могу спорить с приказом моей бабушки. По крайней мере, на этот раз у меня появилось настоящее оправдание моему побегу.

Нокс

Последняя коробка со сладостями запечатана и на ней наклеен логотип пекарни миссис Лейн.

— Отправь это в дом престарелых через два города отсюда. Думаю, в Кэррингтон Виллидж есть большой дом престарелых. Они оценят весь этот сахар.

Олин загружает коробку в кузов своего фургона для доставки. Я купил его специально для этого дела. В конце концов, не могу допустить, чтобы хлебобулочные изделия доставлял кто-то на модном Porsche или Tesla. Это вызвало бы вопросы.

— Как только закончишь с доставкой, возвращайся и проверь, есть ли у миссис Лейн еще какие-нибудь заказы. Если есть, позвони в пожарную службу…

— Уже.

— Как насчет швейного цеха на углу Третьей и Честнат? В это время года здесь полно мам и бабушек. Отнеси им немного печенья.

— Хорошо. — Он закрывает заднюю дверцу фургона, затем прислоняется к ней. — Ты уверен, что это сработает?

— Да.

— Ладно, что за безумная мысль… — Он поднимает руки ладонями ко мне. — Просто послушай, хорошо? Что, если вместо того, чтобы придумывать все эти заказы, ты просто позвонишь Руби и скажешь, что ты…

— Нет. — Я скрещиваю руки на груди.

— Почему нет?

— Мы уже обсуждали это. — Я поднимаю взгляд на хмурое небо. — Тебе пора. Обещали снегопад.

— Я просто думаю, ты мог бы…

— Спасибо, Олин. — Я поворачиваюсь к нему спиной и захожу в свой магазин.

Сало сидит поверх Trans Am (прим. гоночная машина), над которой я время от времени работаю. В основном, когда расстроен. Это одна из старых машин моего отца. В восьмидесятых он отрастил растрепанные волосы и купил несколько американских мощных и спортивных автомобилей. Trans Am — единственный, кто выжил.

— Это сработает. — Я глажу Сало между его пушистыми ушами. Его черный мех блестящий, почти скользкий (Greasy переводится как толстый/засаленный/грязный). Отсюда и его имя. И он постоянно околачивается у меня в гараже. Здесь много смазки, что еще больше соответствует его прозвищу.

Он трется головой о мои костяшки, из его горла вырывается легкое мурлыканье.

— Она вернется, и тогда у меня будет шанс сделать то, что должен был сделать много лет назад. Проще простого, да?

Он нежно покусывает меня за запястье как раз в тот момент, когда мой телефон начинает жужжать.

— Клянусь, если это Олин снова с жалобами… — Я бросаю взгляд на свой экран. Это отец.

— Да? — отвечаю я.

— Ты не видел мою трубку? — спрашивает он.

— Трубку?

— Ту, с золотой дамой на круглой части, как на носу большого старого китобойного судна?

Я моргаю. Неужели он, наконец, окончательно сошел с ума?

— Что?

— Трубку! — кричит он. — Для табака и всего остального. Мне нужно покурить. Мужское курево. Не какую-нибудь заурядную сигарету в дурацкой обертке с фильтром. Нет, настоящий дым!

— Понятия не имею. Ты спрашивал мистера Финли?

— Кого?

Я стараюсь сохранять терпение, но иногда это так сложно.

— Твоего помощника.

— Помощника? — Он хохочет. — Эбнеру Т. Лавджою не нужен помощник!

— Папа, когда ты говоришь о себе в третьем лице, я начинаю волноваться.

— Ой, заткнись. Я сам найду. Хочу покурить. Сейчас! — Он заканчивает разговор.

Я смотрю на свой телефон и качаю головой. Он действительно с каждой минутой становится все безумнее.

— Думаю, нужно проведать его. — Я еще пару раз глажу Сало, прежде чем взять коробку печенья из тайника, который мы сделали в магазине. Мои работники каждый день приносят домой вкусности для семей. — Может, сахар подсластит старику настроение.

Дорога к особняку на холме, окруженному припорошенными снегом деревьями, не занимает много времени. Поместье Лавджоев сохранило свое место с видом на Оленью долину более ста лет назад.

Когда я вхожу, папа мечется по своему кабинету и орет на бедного мистера Финли.

— У нее грудь спереди, юноша. Очень большая! Вы, конечно, дуете в мундштук, а не в грудь. Но грудь, тем не менее, очень важна. Это как искусство! Это искусство. Мне это нужно!

— Извините, сэр, но я вообще не видел ничего подобного… предмета…

Когда я вхожу в офис, мистер Финли без особого энтузиазма роется в книжном шкафу, в то время как папа выдвигает ящики из своего стола.

— Что такого особенного в трубке? — Я ставлю коробку с печеньем на угол его стола.

Папа прищуривает глаза, его седые волосы густые и растрепанные.

— Это что… что это такое? Печенье? — спрашивает он.

— Да, из пекарни.

— Пекарни Лоррейн? — Он наклоняется и открывает коробку.

— Да. Кстати, она спрашивала о тебе.

— Да? — Он берет печенье в форме рождественской елки, покрытое зеленой посыпкой. — Лоррейн. Когда мы были молоды, ее фигура — была как… Как мечта. Ее задница — на нее можно было ставить стакан. И она была такой забавной. Умной. В ней было все, на самом деле. — Его взгляд становится мечтательным. — Но, конечно, она была не из хорошей семьи. Если честно, никем. — Он кашляет. — Не для меня. Твоя мать… Да, твоя мать была более подходящей. С хорошей родословной, по крайней мере, так говорил мой отец… — Он замолкает, погруженный в свои мысли, но затем, кажется, приходит в себя. — Да, твоя мать была более подходящей.

У меня, разумеется, нет времени вдаваться в подробности того, во многих отношениях моя мама была абсолютно неподходящей женой и матерью, поэтому стараюсь сосредоточиться на том единственном, что могу исправить.

— Зачем тебе трубка? — Я оглядываюсь на беспорядок, который он устроил.

— Трубка? — Он жует печенье и почти улыбается, его глаза все еще мечтательные, поскольку, вероятно, представляет задницу младшей Лоррейн. — Какая трубка? Кто хочет трубку? Разве доктор Сандерленд не сказал, что мне больше нельзя курить? Не то чтобы я часто этим занимался. Твоя мать ненавидела этот запах. И я сделал все, что мог, чтобы она не докучала мне. — Он корчит гримасу, но откусывает еще кусочек печенья и снова едва улыбается. — И тебе курить не советую, сынок. Это ужасная привычка. Достаточно того, что ты стал механиком. Открыл магазин и все такое. Ты мог бы стать кем-то важным, знаменитым. Как Бобби Кеннеди — но живым, конечно. Это важно. — Он задумчиво жует. — Верно, быть механиком — это одно, но курить — перебор. Я настаиваю.

Мистер Финли стонет и начинает наводить порядок в комнате.

— Рад, что мы разобрались. — Я не закатываю глаза, но определенно думаю об этом. — Если у тебя все в порядке, мне нужно кое-что сделать в магазине. — Не совсем — моя работа больше связана с Руби, чем с основной работой. Я хочу знать, работает ли мой план, и, что более важно, я хочу знать в ту же секунду, как она появится в городе.

— Отлично. Начнем с того, что я не знаю, зачем ты сюда пришел. Я тебя почти не вижу. Тебе действительно следует проявлять больше интереса к поместью, поскольку ты его наследник. Тебе нужно найти хорошую пару, как это сделал я. Так что, поселись здесь и, и, и… и делай то, что мы делаем. Да? Да. — Он кивает сам себе.

— Да. — Я притягиваю его к себе для краткого объятия и не обращаю внимания на слюни, которые он оставляет на моем плече. — Увидимся через несколько дней, если я тебе не понадоблюсь. Ладно?

— Отлично. — Он отмахивается от меня и тянется за другим печеньем. — У меня есть молодой Финли, который выполнит любое мое поручение.

«Молодому Финли» шестьдесят, если не больше, но нет смысла напоминать об этом моему отцу.

Мистер Финли одаривает меня доброй, многострадальной улыбкой, когда выхожу из кабинета.

Я спешу обратно к своей машине, чтобы вернуться в город. Присматривать за пекарней — работа на полный рабочий день. Хорошо, что мне принадлежит весь квартал прямо через дорогу. Теперь все, что мне нужно сделать, это затаиться и ждать, когда появится Руби.

Как только она окажется здесь — она моя.

Руби

К счастью, перелет домой был не долгим. Я приехала прямо впритык к посадке на самолет. Но успела, и это все, что имеет значение. Последнее, что мне было нужно, — это задержаться и передумать возвращаться домой. К тому же, я знаю, что если бы у меня действительно было время подумать о последствиях моего решения, я бы, возможно, и не поехала.

Теперь пути назад нет, хотя из-за этого, скорее всего, меня уволят. Хотя выбора не было. Что я должна была делать? Оставить бабушку в беде, когда она нуждается во мне? Это не имеет ничего общего с желанием вернуться домой, которое я испытываю уже несколько лет. Во всяком случае, я так себе говорю.

Достаю телефон, чтобы позвонить бабушке и сообщить, что приземлилась, но сразу попадаю на голосовую почту. Какого черта? Затем я вижу сообщение от нее. Что это с ней вдруг?

Бабушка: Попрошу кого-нибудь встретить тебя.

Черт. Она, должно быть, действительно в шоке, если даже не может приехать за мной. Я отправляю ей ответное сообщение с вопросом, кого она отправила, прежде чем направляюсь к выходу.

Есть еще одно сообщение от моей соседке по комнате, но я не утруждаю себя его прочтением. У нее всегда есть на что пожаловаться. Когда я сказала ей, что в последнюю секунду уезжаю из города, она даже пожаловалась на это. Я думала, она обрадуется, что меня какое-то время не будет. С другой стороны, кто будет убирать за ней? У нее есть штатная горничная. Я пыталась избавиться от ее беспорядка, но не вышло. Она повсюду оставляет свое дерьмо. Наш дом не такой уж большой, так что у меня нет особого выбора, кроме как убирать за ней. Это само по себе будет отпуском, быть вдали от нее.

Я вдыхаю, когда меня обдает холодным воздухом. Иногда забываю, насколько здесь на самом деле может быть холодно. Я не ненавижу это. Я просто не учла этого, когда уезжала в аэропорт. Так спешила, что совсем забыла свое зимнее пальто.

Когда бабушка не отвечает, я оглядываюсь, чтобы посмотреть, кого она могла прислать. Мое сердце замирает, когда я замечаю Нокса. Я быстро отвожу взгляд. Я еще даже не в Оленьей долине, а уже сталкиваюсь с ним! Почему, черт возьми, вселенная так жестока? Начнем с того, что он — главная причина, по которой я никогда не возвращалась домой. Не то чтобы когда-нибудь в жизни призналась бы в этом вслух хоть кому-либо.

Я поворачиваюсь к нему спиной, зная, что он, скорее всего, меня не узнает. В старших классах он едва обращал на меня внимание. Он был на несколько классов старше меня и вращался в богатой компании. Все девочки любили его, а мальчики хотели быть на него похожими. Я ненавидела себя за то, что тоже оказалась в этой категории. В Ноксе всегда было что-то такое, что притягивало мой взгляд, как бы сильно я ни старалась его отвести.

Потом он уехал и разбил мне сердце. Я тогда даже не осознавала, насколько сильно была в него влюблена. Пока не услышала, как он плохо отзывался обо мне. Его слова раздавили меня. Не помогло и то, что за несколько дней до этого он действительно был добр ко мне. Во мне все еще оставался слабый огонек надежды, что тоже могу ему понравиться.

Тогда я была глупышкой. Возможно, я все еще такая, потому что у меня внутри все сжимается, чтобы не обернуться и не взглянуть на него еще раз, как в старые добрые времена. Он выше, чем помню. Годы пошли ему на пользу. Не думала, что он может стать еще красивее, чем был в старших классах, но я ошибалась.

Это не имеет значения. Если повезет, я больше с ним не столкнусь. Как только он заберет того, кого ждет, — я игнорирую укол ревности, который вспыхивает при мысли о том, что он ждет девушку или, что еще хуже, жену, — он уедет, и тогда я найду попутку. Проблема решена.

— Руби Лейн. — Мой желудок сжимается от знакомого глубокого голоса. Я пытаюсь убедить себя, что он, вероятно, произнес мое имя по ошибке. Я не оборачиваюсь. Может быть, если проигнорирую его, он уйдет. Я притворяюсь, что серьезно увлечена своим телефоном.

— Руби, — снова зовет он. На этот раз его голос ближе, чем раньше. Я действительно чувствую, как он подходит ко мне сзади.

— Что такого интересного ты нашла в телефоне? — спрашивает он. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он уже держит его в руке.

— Эй! — Я разворачиваюсь и пытаюсь выхватить его у него из рук.

Я прыгаю за ним, но все бессмысленно. Он поднимает его над головой так, что мне и за миллион лет до него не дотянуться. Не то чтобы я до сих пор не пытаюсь. Наверное, я выгляжу как идиотка.

— Где твое пальто? — Он свирепо смотрит на меня сверху вниз.

Конечно, когда я сталкиваюсь с ним в первый раз, то выгляжу дерьмово. Я в спортивных штанах и кроссовках. Мои волосы собраны на макушке, а на лице ни капли косметики. Он выглядит таким же красивым, как всегда, но что-то изменилось. Его волосы немного растрепаны, и я не думаю, что он сегодня брился. В старших классах он всегда был собранным. Конечно, так намного красивее. Хреново, что ему даже не нужно стараться хорошо выглядеть.

— На мне свитер. — Я снова тянусь за своим телефоном, когда он начинает звонить в его руке.

— Тебе нужно пальто.

— Дай мне мой телефон. — Я протягиваю руку.

— Зачем? Мне понравилось, как ты запрыгивала на меня. — Он ухмыляется.

Я смотрю на него, разинув рот. Он этого не говорил. Нет. Я этого не слышала. У меня явно галлюцинации от холода. Но что, если это так? Я не просто какая-то дурочка, которая поддастся его дурацкому обаянию.

— Разве тебе мало девушек, которые пытаются запрыгнуть на тебя?

— Ни одна из них меня не интересует.

— Точно, — выдавливаю я. Как я могла забыть?

Нокс всегда был слишком хорош для любой из девушек из Оленьей долины. Ни одна из них не соответствовала стандартам, которые он устанавливал. Наверное, отчасти поэтому девочки в школе всегда вешались на него. Они хотели быть теми, кто заявит, что затащили Нокса в постель. Как ни странно, он не был мужчиной-шлюхой. По крайней мере, не здесь. В старших классах всегда ходили разговоры, что он спал только с девушками из колледжа. Я понятия не имею, было ли это правдой. Не то чтобы меня это волновало. Потому что определенно это не так.

— Твой босс звонит, — говорит Нокс, прежде чем ответить на звонок. Как, черт возьми, он вообще узнал, что это мой босс? Он возвращает мне телефон.

— Было приятно тебя увидеть, — сухо говорю я, прежде чем повернуться к нему спиной.

— Говоришь, будто не скучала по мне, — отвечает он, забирая мой чемодан прямо у меня из рук и начиная катить его.

— Что ты делаешь? — У меня нет выбора, кроме как погнаться за ним. Прежде чем успеваю подойти к его шикарной спортивной машине, он уже кладет мой чемодан на заднее сиденье.

— Твоя бабушка попросила забрать тебя. — Он открывает дверь со стороны пассажира. — Садись. Здесь тепло.

Бабушка прислала его? И ты, Лоррейн? (прим. как популярная фраза «И ты, Брут?») Бормочу я.

— Ты замерзаешь. Давай же. — Он дарит мне ту же улыбку, которая раньше плавила мое сердце и вытворяла неподобающие вещи с моими трусиками. Не то, чтобы я думала об этом. Когда-либо.

— Хорошо, — рычу я, прежде чем подойти и забраться в его машину. Он закрывает за мной дверь, прежде чем обежать спереди и запрыгнуть на водительское сиденье. До Оленьей долины час езды.

У меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется надо мной.

— Что ты делаешь? — вскрикиваю я.

— Пристегнись, Руби. — В машине громко щелкает защелка. — Тебе явно нужен кто-то, кто присмотрел бы за тобой. — Он ухмыляется.

Не могу сдержать раздраженный возглас, который исходит от меня. Это только делает его ухмылку глубже и сексуальнее.

Это будет самый длинный час в моей жизни.

Счастливого, черт возьми, Рождества как говорится.

Нокс

Она такая же, какой я ее помню, до последнего волоса. И ее запах — тот же самый.

— Уверен, что должен был забрать меня? — Она ерзает на своем сиденье, ее тело больше обращено ко мне, будто это своего рода конфронтация.

Я не против. Так я лишь лучше рассмотрю ее. Она понятия не имеет, сколько самообладания мне потребовалось, чтобы не поцеловать ее в тот момент, когда ее увидел.

— Определенно. У Лоррейн полно дел в пекарне, поэтому я предложил заехать за тобой и сэкономить ей время.

— Почему? — Одна из ее бровей выгибается.

Я помню этот взгляд. Но почему-то сейчас он еще сексуальнее. Взрослее.

— У нее много заказов. — Я пожимаю плечами, выезжая на главное шоссе, ведущее в Оленью долину.

— Не «почему она не смогла приехать», скорее «зачем тебе вообще понадобилось добровольно тратить свое время на такую никчемную крестьянку, как я? — Ее тон почти резок, но она все равно слишком мила, чтобы по-настоящему дерзить.

— Крестьянку? — Я смеюсь. — То есть вот так вы разговаривайте в городе?

Она закатывает глаза. Обожаю.

— Просто ответь на вопрос.

— Я хотел тебя увидеть. — Это чертова правда, и не только. Шпионить за ней в городе было настоящей пыткой. Быть достаточно близко, чтобы дотронуться до нее, но сидеть сложа руки и ждать — я, честно говоря, не знаю, как это выдержал. Но я хотел дать ей время найти себя, самой понять, что ее место здесь, со мной. Конечно, я могу признать, что, возможно, слегка подтолкнул ее…

— Ты хотела меня увидеть? — Она надувает щеки. — Ложь.

— Неужели в это так трудно поверить? — Я проезжаю мимо медленно движущегося грузовика, груженного свежесрезанными рождественскими елками, а вокруг падает легкий снежок.

— Да. — Она поворачивается и смотрит в окно, как аэропорт исчезает вдали, а пейзаж становится более лесистым.

— Это правда, Руби. — Я протягиваю руку, чтобы взять ее за руку, но она ерзает на своем сиденье и сцепляет пальцы, не отрывая взгляда от заснеженного леса.

— Конечно, Нокс. — В ее голосе нет ни капли уверенности. — Как скажешь.

Хмурюсь, не зная, как убедить ее, но советую себе быть терпеливее. В конце концов, она только что вернулась.

— Одно можно сказать наверняка. — Она вздыхает. — Я скучала по этому. Свежему воздуху, заснеженным лесам, по всему, что заставляет чувствовать себя как дома.

— Город не оправдывает ожиданий?

— Нет, — быстро отвечает она. Чересчур быстро. И от меня не ускользает украдкой брошенный ею взгляд в мою сторону.

— Просто «нет»?

Она морщит нос.

— На самом деле это не твое дело, не так ли?

Все, что связано с ней, — мое дело, но я не хочу давить. Во всяком случае, пока.

— Бабушка говорила, что ты никогда не покидал Долину. — Она бросает на меня лукавый взгляд. — Но я думаю, тебе не придется никуда уезжать. Я имею в виду, ты уже король города. У тебя есть свой особняк на холме, где ты можешь повелевать всеми нами. Должно быть, приятно, когда для тебя все уже подано, как маленькому принцу.

Начались нападки.

— Я понимаю. — Я пожимаю плечами. — У моей семьи своя репутация, и я позволил забить мне в голову этим, когда был моложе. Я поздно у них появился, и, думаю, это означало, что они уже определились со своими жизненными целями и мнениями. Моя мама была большой любительницей рассказывать мне, насколько я лучше всех остальных в городе. И я какое-то время верил ей. По-настоящему верил.

— Я… — Наконец она снова смотрит на меня с состраданием в глазах. — Я слышала о смерти твоей мамы. Мне жаль.

— Спасибо. — Я на мгновение встречаюсь с ней взглядом, прежде чем вернуться к дороге. — Это очень мило с твоей стороны. Ее было нелегко полюбить, но она была моей мамой. Папа до сих пор устраивает дома ад. Я навещаю его так часто, как могу.

— О. — Она смотрит вперед, когда мы поднимаемся на холм и открывается вид на Оленью долину. — Ты не живешь там?

— Нет. Я переехал и снял симпатичный маленький коттедж недалеко от Мейн-стрит. Я обновил его, но там по-прежнему уютно. И самое приятное, что магазин в пеший доступности.

— Ты действительно работаешь механиком? — Ее бровь снова приподнимается, на лице скептицизм.

— Ага.

— Ты. Король выпускного бала. Лучший ученик класса, произносящий прощальную речь на выпускном. Выпускник Лиги Плюща. Вместо того, чтобы отправиться в Гарвард, ты обзавелся гаечным ключом? Я действительно не могу себе этого представить. — Ее взгляд падает на одну из моих рук на руле.

— Правда. Вот. — Я протягиваю руку и беру ее за руку. От одного прикосновения к ней по моей крови разливается жар.

Она с трудом сглатывает.

— Что ты…

— Потрогай мою ладонь. — Я раскрываю ладонь, и она проводит своими маленькими пальчиками по моей коже. Каждое прикосновение — как легкий язычок огня. Хотя я пытаюсь сохранять спокойствие, мне интересно, слышит ли она мое бешеное сердцебиение.

— Мозолистая. — Она чувствует, как подушечки моих пальцев затвердели от прикосновения гаечного ключа. — Ты действительно механик, не так ли? Я удивлена и вроде как… Я чувствую себя вроде как… — Она кладет свою ладонь на мою, теперь сравнивая размеры рук. Мои больше ее. Когда она поднимает пальцы выше, к моему запястью, я борюсь с желанием ударить по тормозам и притянуть ее к себе.

— Ты чувствуешь что-то? — Я спрашиваю.

Кажется, это выводит ее из задумчивости, и когда она убирает руки, я молча проклинаю себя за то, что заговорил.

— Ничего. — Она смотрит вперед и складывает руки на коленях. — Я вообще ничего не чувствую.

Руби

Его вопросам нет конца. Во время поездки, Нокс закидывает меня вопросами один за другим. Он ведет себя так, будто у меня самая интересная жизнь, и он хочет знать о ней все. В школе мы почти не разговаривали.

Черт, на самом деле он не разговаривал ни с кем, кто не входил в его круг общения, однако теперь не затыкается. Хуже того, я ловлю себя на том, что наслаждаюсь его вниманием гораздо больше, чем следовало бы. Мне нужно было знать лучше.

— Твой босс разозлится, что я ответил на его звонок? — Он ухмыляется, задавая этот вопрос.

— Он уже разозлился, так какое это имеет значение? — Я пожимаю плечами.

— Потому что ты взяла отгул? Каждый имеет право на отгул.

— Что-то в этом роде. — Я вздыхаю. Мой взгляд снова задерживается на руках Нокса на руле. Боже, ощущение его ладони на моей — я хочу почувствовать это снова. Это довольно странное желание, но что-то в его грубых руках делало его еще сексуальнее, чем он есть сейчас. Я не думала, что Нокс Лавджой может стать еще привлекательнее, чем уже был, но, черт возьми, я ошибалась.

— Скажи мне.

— Сказать что? — Я притворяюсь смущенной. Мне действительно не хочется говорить о непрошеных заигрываниях моего босса с моей старой, школьной влюбленностью/врагом/красавчиком.

— Он кое-что сделал. — Это не вопрос, и я почти чувствую, как он напрягается рядом со мной.

Я пытаюсь расслабиться, понимая, что застыла, когда он спросил о моем боссе.

— Рассказывай.

Его слова выходят рычанием. Тот же сладкий трепет, который я почувствовала, когда коснулась его ладони, прокатывается по моему телу при этом звуке. Очевидно, мне придется ответить ему, потому что не похоже, что он собирается оставить это без ответа.

— Он настаивал на том, чтобы я пошла с ним на Рождественскую вечеринку компании.

— В качестве гребаного свидания?

— Да, это был худший разговор в моей жизни. Он спросил меня, одновременно указав на мой вес. — Как только слова слетают с языка, я хочу взять их обратно. Зачем я это вообще сказала? Простого «да» было бы достаточно. Нокс крепче сжимает руль, костяшки его пальцев белеют.

— Это…

— Я имею в виду, не уверена, оскорблял ли он меня или делал комплимент. — Я обрываю его.

— Не защищай его. — Он пережевывает слова и выплевывает их, как битое стекло.

— Ох, сахарное печенье! — Это любимое ругательство моей бабушки, и я использую его тоже. Мне нужно замолчать, потому что да, я в некотором смысле защищала своего босса, но это было не то, что я пыталась сделать. Не хотела заводить неловкий разговор о своем весе с Ноксом. Мне не нужны пустые комплименты. На самом деле, я вообще не хочу говорить о своем теле с Ноксом, и точка. Этот мужчина всегда был подтянутым. Может, он и не занимается спортом так, как в старших классах, но он явно все еще посещает тренажерный зал. Это видно даже через его пальто.

— Я разберусь, — бормочет он, и в машине становится тихо впервые с тех пор, как я села.

— Я прекрасно могу постоять за себя. — Я вздергиваю подбородок, хотя и не упоминаю, что справилась с этим, сбежав. Вернувшись домой. Кроме того, как, черт возьми, он собирается с этим разобраться? Что это вообще значит? Я не утруждаю себя расспросами, не желая возвращаться к разговору. Лучше оставить все как есть.

— Прости, — говорит он, когда мы, наконец, подъезжаем к гигантскому знаку «Добро пожаловать в Оленью долину». Он освещен, как рождественская елка. Так было всегда, независимо от времени года. Он ослабляет свою смертельную хватку на руле, чтобы положить одну из своих рук поверх моей, не давая мне сжать их вместе. — Я не хотел на тебя огрызаться.

— Все правда в порядке. — Я не могу решить, должна ли убрать руки, оттолкнуть его руку или просто смотреть вниз, туда, где он прикасается ко мне.

— Сейчас нет, но со временем будет. — Он на мгновение отрывает взгляд от дороги, чтобы встретиться со мной взглядом.

На секунду я перенеслась в свой первый год в старшей школе. Это был первый раз, когда я по-настоящему обратила внимание на Нокса. Я столкнулась с ним прямо в коридоре. В первый день я чуть не упала на задницу, но он поймал меня и спас от позора. Он не только поймал меня, но и крепко прижал к себе. Прикосновение к нему — быть в его объятиях — подарило мне столько чувств, которых я никогда раньше не испытывала. Как будто у меня в мозгу произошло короткое замыкание.

Иногда, однако, кажется, что я придумала этот момент. Помню, как он крепче прижал меня к себе, когда очень долго смотрел мне в глаза, прежде чем его взгляд опустился к моим губам. Я была уверена, что он собирался поцеловать меня.

Пока Нора Макгвайр не сунула свой фальшивый нос. Она, конечно, набросилась на меня и подколола мой вес. В то время она была старшеклассницей и была влюблена в Нокса. Как и все девушки в городе, у которых есть глаза. Я уже много лет не вспоминала о Норе. Фу. Не могу дождаться, когда встречу ее задницу.

Странное чувство потери наполняет меня, когда он снова обращает свое внимание на дорогу, но оставляет свою руку поверх моей. Я медленно освобождаюсь из его цепких пальцев. Он бросает на меня косой взгляд, но позволяет своей ладони опуститься мне на бедро. Что ж, я не продумала это до конца, не так ли? Мои щеки горят, и я не могу не чувствовать тепло его руки, просачивающееся сквозь мои леггинсы.

— Можешь отвезти меня прямо в пекарню? — спрашиваю я, когда он сворачивает на Мэйн-стрит. — Думаю, бабушке нужна моя помощь как можно скорее.

— Могу отвезти тебя, куда захочешь.

На самом деле, не думаю, что есть место где-то еще в мире, где я предпочла бы быть прямо сейчас, кроме как здесь. Но я этого не говорю. Я не должна даже думать об этом. Я должна хлопнуть по руке, которая едва заметно разминает мое бедро.

В отчаянной попытке отвлечься от этого затруднительного положения я перехожу к одной из своих любимых тем — еде.

— Нужно будет зайти в закусочную «Сноурайз». Купить немного картошки фри с трюфельным сыром.

— Разве этого нет в большом городе?

— Есть, но в этом поддельном трюфельном масле, которое они кладут в сырный соус, и ты потом макаешь, есть что-то такое, с чем никто другой не сравнится, — признаю я со смехом. Я думаю, что больше всего на свете, когда бы ни пыталась заказать картофель фри с трюфелями где-нибудь еще, это только вызывало у меня тоску по дому.

— Давай я заброшу тебя и заеду за картошкой?

— Правда?

Он подъезжает к фасаду пекарни.

— Да. — Он сжимает мое бедро, прежде чем, наконец, отпускает меня. Это глупо, но я хочу вернуть его руку. И, может быть… может быть, я хочу почувствовать ее в других местах? Нет! Нет, Руби. Этого не произойдет. Особенно с Ноксом.

Он выпрыгивает из машины, обходит ее и открывает для меня дверцу со стороны пассажира. Он снова протягивает мне руку. Я беру ее. Он вытаскивает меня, но с некоторой силой, заставляя соскользнуть вперед прямо на него.

— Я уже не тот мальчик, которым был в старшей школе, Руби.

— Ясно, — выдыхаю я, чувствуя, как каждый дюйм его тела прижимается ко мне. Нокс так далек от того, чтобы быть мальчиком, что это смешно. Даже в старших классах он был больше похож на мужчину. По крайней мере, когда дело касалось его внешности. Взгляд Нокса опускается к моему рту. Не могу удержаться и облизываю свои внезапно пересохшие губы.

Все внутри замирает, когда он начинает наклоняться. Это происходит. Нокс Лавджой собирается поцеловать меня. Я должна оттолкнуть его. Сказать ему, что я помню, как он говорил обо мне много лет назад. Что не имеет значения, изменился ли он. Что не хочу иметь с ним ничего общего. Вместо этого мои глаза начинают закрываться, и я откидываю голову назад, чтобы облегчить ему доступ.

— Смотрите, кто вернулся. Видимо, до тебя так и не дошло и ты не лучше любого из нас. — Я бы узнала этот надменный голос где угодно. На секунду мне кажется, что Нора разговаривает с Ноксом. Он был единственным, кто всегда думал, что он лучше всех. Не то чтобы Норе было о чем поговорить в этой категории. Она продолжает:

— Я думала, она уехала отсюда, как и ее мать.

Я стискиваю зубы. Неужели я мысленно всерьез притянула Нору? Мне нужно начать думать о корзинках с котятами или о чем-то подобном.

— Нора! — рявкает Нокс, заставляя нас обоих подпрыгнуть. Не то чтобы я чего-то добилась от того, как крепко Нокс меня держит.

— Почему ты на меня огрызаешься? Мы должны были встретиться двадцать минут назад, — фыркает она.

Я выдергиваю свою руку из хватки Нокса. Теперь они вместе? Конечно. Нора все такая же хорошенькая, какой была много лет назад. Они с Ноксом могли бы быть Кеном и Барби. Забудьте, скорее Джи Джо и Барби.

Злость переполняет меня при мысли о том, что они вместе, а также на себя за то, что такая наивная. Мне плевать, кому ты оказываешь услугу, неуместно встречать кого-то в аэропорту, если тебя ждет другая женщина. Я знаю, что эта мысль нелепа, но я бы не хотела, чтобы мой мужчина забирал женщину откуда бы то ни было. Все пристегивают ремни безопасности и потирают о них ладони. Отлично, теперь я думаю, что потирание ладонями — эротично.

— Я пойду на работу. Спасибо, что подвез. — Я практически бегу к пекарне, распахивая дверь. — Картошка больше не нужна! — кричу через плечо. Мне больно это говорить, но я это сделала. Все к лучшему.

Нокс зовет меня, но я игнорирую. Он игнорировал меня годами. Я могу сделать то же самое, черт возьми.

Нокс

Руби вбегает в пекарню прежде, чем я успеваю сказать еще хоть слово. Когда она кричит «картошка не нужна» мне хочется огрызнуться на Нору. Но сдерживаюсь. Она надоедливая, но безобидная.

Я возвращаюсь к своей машине.

— Нора, я же говорил тебе, что у меня сегодня нет места для твоей машины.

Она делает обиженное лицо, которое, уверен, отрабатывала перед зеркалом.

— Я подумала, ты мог бы меня впихнуть.

— Не сегодня. Кроме того, на прошлой неделе ты ездила на ТО, и Эдди сказал мне, что все работает.

— Но она издает шум. — Нора следует за мной к дверце машины и пытается прислониться к ней.

Я преграждаю ей путь и открываю дверь.

— Приходи завтра днем. Эдди посмотрит.

— А ты будешь там? — Она моргает своими длинными и густыми ресницами.

— Может быть. — Я опускаюсь на водительское сиденье и делаю мысленную заметку держаться подальше от своей мастерской завтра днем.

— Я подумала, что после того, как ты поработаешь над моей машиной, мы с тобой могли бы…

— Мне пора, Нора. — Я закрываю дверцу.

Она наклоняется, пытаясь продемонстрировать мне свою грудь.

Я завожу машину, двигатель набирает обороты. Постукивая себя по уху, я одними губами говорю, что не слышу ее, затем отъезжаю от обочины. Грубо? Безусловно. Оттолкнет ли это ее? Ни за что на свете. Она бегает за мной со старшей школы, хотя я ей особо не нужен. Она больше заинтересована в том, чтобы унаследовать поместье моего отца и управлять Оленьей долиной из поместья Лавджоев. Нет, спасибо.

Закусочная «Сноурайз» находится всего в пяти минутах езды, но я добираюсь туда за три. Каждая секунда, которую я провожу с Руби, потрачена впустую.

Дорин приветствует меня, когда я вхожу и отряхиваю снег с ботинок. Снег пока не сильный, но на земле его достаточно, чтобы в помещении было грязно.

— Чего тебе принести, Нокс? — Она улыбается, ее ярко-красная помада ни разу не менялась за все годы, что я ее знаю.

— Картофель фри с трюфелями. Двойная порция.

— Не знала, что тебе это нравится. — Она отдает заказ в дальний конец зала, где Джино, ее муж, машет рукой через окно.

— Да, но он не для меня.

Она закатывает глаза.

— Эта стервятница Нора наконец-то и до тебя добралась, да?

— Нет, Руби вернулась в город.

Ее глаза блестят, когда она наклоняется над прилавком.

— Руби Лейн?

— Ага, та самая. — Я киваю завсегдатаям, которые болтают в другом конце бара.

— Не знала, что она вернется. По крайней мере, Лоррейн ничего не говорила. С другой стороны, я давненько ее не видела. — В ее глазах снова появляется этот блеск. — Кажется, у нее сейчас много заказов. На самом деле, выше крыши. И она сильно устает. Видимо она позвала Руби на помощь. Правильно?

— Конечно. Вот почему ты всегда приходишь на помощь. — Джино протягивает мне картошку фри горячую, только что из фритюрницы.

Она смеется и тычет его в руку.

— Вот почему я держу тебя на кухне. Рассказываю о наших делах.

Он целует ее в щеку и отступает.

— Спасибо. — Я бросаю двадцатку на стойку и отхожу.

— Не думай, что я не вижу, что ты задумал. — Она подмигивает мне. — И могу сказать, что это будет весело. Иди и забери ее, Нокс.

— Да, мэм. — Я выхожу на морозный ветер и мчусь обратно в пекарню.

Когда вхожу, во всем заведении пахнет, как после взрыва на ванильной фабрике.

— О скольких заказах идет речь? Черт возьми, бабушка! — кричит Руби с задней части. — Как мы успеем все это сделать до Рождества?

— Именно поэтому ты здесь. Ты мой маленький эльф. Поможешь мне. — Она смеется.

Я ставлю картошку фри на стол и слушаю. Так приятно просто слышать голос Руби; нежный и притягательный. Она не доверяет мне. Понимаю. Но скоро я докажу ей, что я тот мужчина, который ей нужен. Тот, кто может сделать ее счастливой и защитить — кстати, о… — Я достаю из кармана телефон и отправляю сообщение мистеру Финли. Он отвечает почти мгновенно, поэтому пишу ему, что мне нужно. Это все, что нужно, чтобы член Братства нанес визит боссу Руби.

Мистер Финли: Вы бы хотели, чтобы он исчез навсегда, сэр? Это работа как раз для Братства.

Я колеблюсь. Если бы это зависело только от меня, ублюдок был бы уже сегодня на дне океана. Но я должен думать о Руби. Она бы не хотела его смерти. Поэтому вместо этого выбираю менее грубый вариант.

Нокс: Пусть они напугают его до усрачки. Он больше никогда даже не взглянет на Руби Лейн. Не свяжется с ней, даже не посмотрит в ее сторону. Если он это сделает, Братство вернется. Оплати полную стоимость услуги, чтобы они были на месте, если мне понадобятся.

Мистер Финли: Хорошо, сэр.

Убираю телефон в карман, когда Лоррейн и Руби выходят из подсобки.

— Твоя комната… ее… красят. Да, точно. — Бабушка похлопывает Руби по руке. — Поэтому ты не сможешь остаться дома.

— Красят? — Руби склоняет голову набок. — Зачем?

— Ну, видишь ли… — Лоррейн заламывает руки, затем поднимает взгляд на меня. — О, у нас клиент! Мы обсудим это позже, Руби.

Я протягиваю ей пакет картошки через прилавок. Руби открывает пакетик и принюхивается. Она не может удержаться, хватает картошку фри, отправляя ее в рот, прежде чем я успеваю предупредить ее, что она горячая. Но Руби все равно. Она жует и издает какой-то горловой звук, который посылает толчок желания прямо к моему члену. Я подхожу ближе к стойке, чтобы скрыть это, но, черт возьми, со следующей порцией Руби делает это снова.

— Останешься у меня, — говорю я.

— Что? — Руби, кажется, приходит в себя, но не перестает есть картошку фри. — Нет.

— Да. У меня коттедж, который находится всего в нескольких улицах отсюда. Ничего особенного, но в нем хватит места для нас обоих, и твой багаж все равно все еще в моей машине.

Руби морщится. Она, должно быть, совсем забыла об этом.

— Ну, ты, я и Сало. Он все равно приходит и уходит по своему собственному расписанию.

— Сало? — Она слизывает соль и трюфельное масло со своих губ; ее розовый язычок притягивает мой взгляд. Эта девушка медленно убивает меня. Сначала звуки, теперь язык.

— Мой кот.

— Кошатник? — В голосе Руби слышится удивление, когда она берет еще картошку фри.

— Я делаю исключение только для Сало. Однажды он подошел ко мне в магазине, а затем появился на пороге моего дома. Он следует за мной практически повсюду в этом городе. Не удивлюсь, если прямо сейчас он сидит снаружи, наблюдает за мной с противоположной стороны улицы.

— Вау. — Руби одаривает меня полуулыбкой. — Получается, он твой хранитель.

— Получается, да. И ты можешь встретиться с ним сегодня вечером у меня дома.

Она качает головой.

— Я не могу остаться у тебя. Это безумие.

— Можешь. — Лоррейн решительно кивает. — Таким образом, моя швейная мастерская… то есть, покраска стен в твоей комнате может идти своим чередом. Проблема решена! — Лоррейн хлопает в ладоши, затем поворачивается и возвращается в заднюю часть кухни. — Давай, Руби, у нас есть работа. Спасибо, Нокс, — говорит она.

Руби берет картошку фри со стойки.

— Я же говорила тебе не покупать ее для меня.

— Знаю.

— И я не соглашалась оставаться в твоем доме. — Она смотрит на меня снизу вверх, ее челюсть с вызовом сжата. Так чертовски мило.

— Знаю.

— Руби! — зовет Лоррейн.

Руби стоит еще несколько секунд, явно оказавшись между молотом и наковальней — или, точнее, между мной и своей бабушкой.

— Уф. Заедешь за мной в восемь. Надеюсь, к тому времени мы сделаем все сегодняшние заказы. — Она поворачивается и уходит на кухню.

— Тогда еще увидимся. — Я улыбаюсь, все внутри загорается, как чертова рождественская елка, при мысли о том, что она будет жить со мной.

Я направляюсь к своей машине, Сало сидит на капоте и выжидающе смотрит на меня. Почесав его за ушами, наклоняюсь к нему поближе и шепчу:

— Мы поймали ее, Сало. Мы поймали ее.

Руби

— Нокс очень милый, что разрешил тебе остаться с ним, — говорит бабушка, наклеивая последнюю наклейку на одну из коробок, чтобы запечатать ее.

— Бьюсь об заклад, Мерри хотела бы тебя повидать, но она только что устроилась на новую работу и у нее даже не было времени заскочить повидаться со мной. Вы двое все еще близки, верно?

Настолько близки, насколько это возможно, когда Мерри увлечена Оленьей долиной, я в свою очередь всегда пыталась сбежать от нее. Но я не хочу говорить это бабушке, поэтому довольствуюсь простым кивком, а затем перехожу к тому, что действительно хочу знать.

— Что с Ноксом? — спрашиваю я, прислоняясь бедром к стойке. Мне до смерти хотелось засыпать бабушку вопросами о нем, но не могла заставить себя сделать это. Тогда она бы поняла, что что-то не так. Мне пришлось подождать, пока она скажет что-нибудь первой, чтобы дать мне необходимую передышку.

Конечно, она ждала несколько минут до того, как он должен был приехать, чтобы забрать меня и нарушить свое молчание на эту тему.

— О чем ты? — спрашивает она слишком невинно.

— Он изменился.

— Он вырос. Теперь он больше не мальчик. У него также больше нет матери, которая нашептывает ему на ухо. Люди могут говорить что угодно о твоей маме — забеременеть в шестнадцать лет, как бы дико это ни звучало, но, по крайней мере, у нее хватило здравого смысла понять, что она не создана для материнства.

Я удивленно смотрю на нее. Она не часто говорит о Сандре.

— Я никогда по-настоящему не переживала из-за того, что она оставила меня с тобой. Ты ведь знаешь это, правда, бабушка? — Это чистая правда. Моя бабушка подарила мне лучшее детство. Я бы ничего не стала менять.

— Конечно, знаю, милая.

Мама была молода, когда родила меня. Слишком. Она скитается по разным местам. Я благодарна, что она не пыталась забрать меня с собой, когда решила покинуть Оленью долину. Одному богу известно, что могло бы случиться со мной, если бы она это сделала.

Бабушка одаривает меня усталой, но теплой улыбкой.

— Я только говорю, что некоторые родители могут быть токсичными, и их детям может потребоваться время, чтобы освободиться от этого влияния.

— Ладно, — соглашаюсь я, понимая, к чему она клонит. Или, по крайней мере, пытаюсь понять. Трудно отпускать вещи, когда они были с тобой столько лет. Уход мамы — довольно ужасное воспоминание. Даже если бабушка заботилась обо мне наилучшим образом и подарила прекрасное детство, я все равно росла, зная, что моя мать бросила меня. Но, как говорит бабушка, это было к лучшему. На самом деле, это было, наверное, самое бескорыстное, что моя мать когда-либо делала для меня, и разве это не здорово?

— Я просто рада, что ты вернулась. — Она берет меня за руки, и я замечаю, как углубились морщинки возле ее глаз. Она постарела, но каким-то образом осталась такой же красивой. Надеюсь, у меня такие же хорошие гены.

— Я тоже. — Я сжимаю ее руки.

Она моргает, ее глаза наполняются слезами, и делает глубокий вдох, прежде чем отпустить меня.

— Завтра утром можешь не спешить. Мне помогут несколько девушек, а на этой кухне может поместиться не так много людей. — Что-то здесь не сходится. Когда она звала меня домой, ее голос звучал так, словно отчаянно нуждалась в моей помощи, а теперь говорит мне не приходить? Что за черт?

— Хорошо, значит, я приду днем? — спрашиваю для уточнения. Как только слова слетают с моих губ, я слышу, как звенит колокольчик на входной двери пекарни. Уверена, что это Нокс, потому что табличка уже перевернута на «Закрыто».

— Думаю, да. — Она целует меня в щеку. — Иди. Я запру. — Она отмахивается от меня. Я хочу задать ей еще несколько вопросов, но знаю, что время вышло.

— Люблю тебя, — бросаю я через плечо, прежде чем направиться к выходу. Нокс стоит в центре пекарни и ждет меня с чем-то розовым и пушистым в руке. Когда его взгляд встречается с моим, на его губах появляется улыбка. Почему он обязательно должен быть таким чертовски красивым?

— Твоя девушка не рассердится, что у тебя дома другая женщина? — Я приподнимаю бровь, глядя на него.

— Нора не моя девушка.

От его слов я чувствую облегчение. Я наблюдаю, как он открывает розовую штуковину в своих руках, и понимаю, что это пальто.

— Надевай.

— Чье оно? Норы? — Я отступаю, не желая прикасаться ни к чему, что соприкасалось с этой подлой женщиной.

— Зачем мне пальто Норы? — Он сокращает расстояние между нами и начинает надевать на меня пальто.

— Не знаю. Она могла оставить его у тебя дома или в машине.

— Она никогда не была ни там, ни там. — Он застегивает его. — Ты ревнуешь? — Он ухмыляется.

— Нокс, клянусь рождественским печеньем, я тебя отшлепаю.

— Лгунишка, ты не причинишь вреда ни одной живой душе.

— Нокс. — Я вздыхаю.

— Очевидно же, что я купил это пальто для тебя. Я знаю, ты любишь розовый. Он тебе всегда нравился.

Я, мягко говоря, озадачена.

— Откуда ты это знаешь?

— Ты всегда его носишь.

— Опять же, откуда ты это знаешь? — Я смеюсь.

— Инстаграм.

— Инстаграм? У тебя его нет, как и Фейсбука. — В ту секунду, когда произношу эти слова, я понимаю, что сказала слишком много. Это подтверждается только тогда, когда Нокс улыбается еще шире, чем сейчас. Не понимаю, что такого в этом мужчине, что заставляет открываться мой рот. И мы все знаем, что думаем этому поводу.

— И откуда ты это знаешь? Ты меня искала? — Его тон дразнящий и, черт возьми, сексуальный. Фу.

С таким же успехом я могла бы все рассказать ему прямо сейчас.

— Иногда мне становится скучно, и я валяю дурака. Пойдем? Я голодна. Я не могу питаться сладостями и картошкой фри. — Я быстро меняю тему, не желая углубляться в этот разговор.

— Ну вот, ты снова лжешь.

— О, замолчи. — Я хлопаю его по груди. Его рука опускается на мою, прижимая ее к себе.

— Я слишком долго молчал, Руби.

Мои пальцы сжимаются на его твердой груди.

— Что это вообще значит?

— Это значит, что я собираюсь поцеловать тебя. — Он не дает мне времени ответить или передумать. Другой рукой он обнимает меня за талию, притягивая вплотную к себе, когда его рот опускается на мой.

Его губы мягкие, когда он нежно целует меня. От его мягкости у меня подкашиваются колени. Слава Богу, он держит меня.

— Откройся для меня, детка, я слишком долго умирал от желания попробовать тебя на вкус, — говорит он, его язык облизывает уголок моего рта.

Я приоткрываю губы, давая ему то, о чем он просил. Его язык встречается с моим, и я начинаю целовать его в ответ. Клянусь, я слышу, как у него вырывается что-то похожее на тихое рычание.

Поцелуй быстро превращается из мягкого и сладкого во что-то совершенно иное. Я забываю, где мы находимся, пока он не отстраняется от меня. Я задыхаюсь, переводя дыхание.

— Я знал, что на вкус ты такая же сладкая, как еда, — говорит он, не отрывая взгляда от моих губ. Я все еще чувствую его губы на своих. Мысли путаются, когда я смотрю на него снизу вверх.

Никогда бы за миллион лет я не подумала, что в Ноксе может быть что-то милое. Особенно его поцелуи. Но я глубоко ошибалась.

Нокс

— Ты живешь здесь? — спрашивает она, выглядывая в окно с пассажирской стороны.

После того поцелуя она избегала моего взгляда, но я заметил, что ее щеки все еще нежно-розовые, и то, как она время от времени рассеянно касается своих губ — как будто вспоминая ощущения наших соединенных губ.

— Здесь? Нет.

— Итак… — Она, наконец, смотрит на меня. — Зачем мы приехали к мэрии?

— Ты голодна. — Я останавливаюсь перед кафе мисс Минни.

Ее глаза расширяются.

— Это та мисс Минни, у которой была та маленькая тележка на…

— У которой круглый год горит елка? Да, это она.

— Боже мой! — Она хлопает в ладоши. — Она всегда готовила лучшие маленькие сэндвичи с ветчиной, плавленым сыром и соусом. Вафли всегда были… — Она запечатлевает на пальцах поцелуй шеф-повара.

Не могу сдержать улыбку. Она действительно слишком очаровательна, и я так сильно хочу поцеловать ее прямо сейчас. Но она голодна, и я ни за что не заставлю ее ждать еще секунду, чтобы покушать.

— Не забудь про пирожные в форме воронки. — Я выхожу из машины и обхожу вокруг, чтобы помочь ей выйти.

— Она печет торты в форме воронки? В этом модном месте? — Она поднимает взгляд на фасад с именем мисс Минни в ярких огнях.

— Она готовит все, что ей нравится. — Я провожу ее через дверь.

Когда до нас доносится запах сахарной пудры, Руби прижимается ко мне.

— Это рай.

Минни в кафе разговаривает со столиком, полным посетителей, но направляется к нам, как только видит меня.

— Напарник! — Она подходит и заключает меня в медвежьи объятия. Минни — самая высокая женщина в городе, не говоря уже о том, что невероятно сильная. Клянусь, она чуть не сломала мне одно ребро.

— Привет, Минни. — стону я.

— Напарник? — спрашивает Руби.

— Это мисс Руби Лейн? — Минни отпускает меня, затем берет руки девушки в свои. — Я помню тебя, малышка. Раньше ты всегда заказывала двойную порцию тортов в форме воронки.

— Да! — Руби широко улыбается. — Это я.

— Я безумно рада твоему возвращению. — Она бросает на меня быстрый взгляд. — И уверена, что я не единственная.

Я прочищаю горло.

— И под напарником подразумеваю, что этот подкованный в бизнесе молодой человек помог мне устроиться в этом потрясающем месте. Небольшой капитал имеет большое значение. — Она улыбается, ее глаза сияют. — А теперь пойдемте. Лучший столик ждет вас.

Руби смотрит на меня, замешательство и веселье на ее лице видно не вооруженным взглядом, когда нас ведут в уютную кабинку в глубине зала рядом с кухней. Руби садится, и тогда я прижимаю ее к стене и сажусь рядом с ней.

— Устраивайтесь поудобнее. Я приготовлю фирменное блюдо. — Минни направляется на кухню, и ее громкий голос теряется в звоне кастрюль, сковородок и хлопотах персонала.

— Здесь полно народу. — Руби оглядывается по сторонам. — Твоих рук дела?

— Я увидел возможность помочь кому-то.

— Ты увидел возможность помочь кому-то? — Она смотрит на меня с недоверием. — Ты? Лавджой? Хотел кому-то помочь?

— Фамилия — еще ничего не знает. — Я благодарю официанта, который приносит наши напитки.

— Ты не… — Она прикусывает нижнюю губу.

— Ты действительно должна позволить мне сделать это.

— Что?

— Это? — Я наклоняюсь и прикусываю ее нижнюю губу.

У нее перехватывает дыхание, ее руки тянутся к моей груди, когда я посасываю ее губу, а затем снова целую. Я пытаюсь действовать медленно, быть нежным, но обнаруживаю, что прижимаю ее к спинке сидения, словно в клетке. Ее сердце бешено колотится, и мне приходится заставить себя отступить.

— Руби. — Я отстраняюсь.

— Да? — спрашивает она с придыханием, ее глаза прикрыты.

Черт, я многое хочу с ней сделать. Плевать, что половина ресторана пялится на нас. Все, что меня волнует, — это сделать эту женщину счастливой всеми возможными способами. Но на этой ноте я пытаюсь подавить свое желание к ней и позаботиться о ее потребностях.

— Давай поедим. — Я машу официанту, и он ставит на стол корзинку с жареным сыром.

— Это шоколадно-солодовый со сливками «Орео»? — Она подставляет свой напиток к себе и делает глоток, затем издает тихий стон, от которого меня обдает жаром. — Да! И сыр! Боже, как я скучала по этому. — Она берет маленький самородок из корзинки и отправляет его в рот. — Такой горячий и вкусный.

Я пододвигаю к ней корзинку.

— Ешь. Нам еще много чего принесут. — Словно читая мои мысли, Минни незаметно подходит и выкладывает на стол несколько мягких крендельков с домашним пивным сыром.

— Настоящее наслаждение! — восклицает Руби.

Минни подмигивает ей, затем возвращается на кухню.

— Ты будешь?

— Да. — Я беру кусочек кренделя, обмакиваю его в сыр, затем предлагаю Руби. — Но сначала ты.

Она открывает для меня рот, и я кладу еду ей на язык. Она закрывает рот слишком быстро, зажимая мой палец своими губами.

Мой член поднимается, и все грязные мысли, которые у меня когда-либо были об этой женщине, пытаются всплыть на поверхность.

— Наслаждайся. — Мой голос низкий, почти хриплый, когда я убираю палец.

— Довольно вкусно. — Она облизывает губы, заглядывая мне в глаза. — На самом деле намного лучше, чем я помню.

Мы говорим о еде или обо мне? Мне все равно. В любом случае, она счастлива, и этого достаточно.

Она делает глоток своего напитка.

— Что происходит, Нокс?

— Мы едим.

— Нет. — Она запивает оставшийся крендель и поворачивается ко мне. — Между нами. Аэропорт, поцелуи и ночевка у тебя дома. Это что, какая-то затяжная игра?

— Это не игра, Руби. — Я убираю волосы с ее лица и заправляю их за ухо.

— Я не понимаю.

— Тут нечего понимать. Я хочу сделать тебя счастливой.

Она медленно моргает.

— Почему?

Потому что я люблю тебя.

— А почему нет?

— Это не ответ, Нокс, и ты это знаешь. — Она хмурится.

Минни приносит корзинку с поджаренными бутербродами с ветчиной и сыром, которые являются ее основным блюдом, и Руби не может удержаться, чтобы не взять один.

— Разговор не закончен, — упрекает она. — Мне просто нужно попробовать это на вкус и убедиться, что рецепт соответствует… — Она откусывает второй кусочек. — О, мои кексы. Они даже лучше, чем раньше. — Она жует, а я наблюдаю за ней с нескрываемым удовольствием. Мне нравится каждый звук, который она издает, каждое тихое восклицание удовольствия. На самом деле, я хочу слышать их постоянно, особенно в своей постели.

— Минни бесподобна в готовке мини-сэндвичей. Ешь.

Руби берет еще.

— Как я уже сказала, разговор не закончен. Мне нужно больше объяснений. Почему ты такой милый? И почему у тебя такой… такой… — Она особенно агрессивно откусывает от своего сэндвича. — То есть…

— Братан!

Блядь. Я знаю этот голос.

— Бра-ат!

Руби замирает.

Черт.

— Тодд.

Я поворачиваюсь и вижу своего старого школьного друга Тодда Дэвиса. Конченный кусок дерьма, достигший пика в выпускном классе, и с тех пор пытается пережить «славные деньки». У него богатая семья, но далеко не на уровне Лавджоев. Его всегда бесил этот факт. Не говоря уже о том, что он такой же незрелый осел, каким всегда был.

— Нокс, братан. Давно не виделись. Как дела? — Он наклоняется, его взгляд останавливается на Руби.

Я напрягаюсь.

— Это что… Да ладно! Руби! — Он смеется. — Вот чего я действительно не ожидал увидеть, так это тебя.

— Что ты имеешь в виду, Тодд? — Я стараюсь говорить ровным тоном, даже когда чувствую, как Руби затаила дыхание.

— Ты понял. — Он снова выпрямляется и бросает на меня заговорщический взгляд. — Объедки из трущоб. Но, думаю, тебе нужно было когда-нибудь заполучить эту дешевую киску…

Я делаю шаг, даже не осознавая этого.

И следующее, что помню, Тодд лежит на полу, у меня болят костяшки пальцев, и в ресторане воцаряется потрясенная тишина.

Руби

Бездействие никогда не должно являться выбором, если есть способ избежать этого. На самом деле, это отвратительно. Ну, по крайней мере, в других обстоятельствах. Прямо сейчас я чувствую далеко не отвращение, наблюдая, как Нокс заступается за меня. Он нависает над Тоддом, который лежит на полу, держась рукой за челюсть. Думаю, он так же шокирован, как и все остальные в ресторане.

— Продолжай нести всякую чушь, и в следующий раз я сломаю тебе челюсть. — Нокс делает шаг к нему.

Глаза придурка расширяются, и он начинает пятиться назад, чтобы уйти от него. Нокс наклоняется ниже, чтобы схватить его. Тодд не успевает далеко уйти, как Нокс хватает его.

— Нокс, чувак. Какого черта? Мы же друзья.

Нокс поднимает Тодда на ноги за воротник рубашки. В уголке рта Тодда собирается кровь. Я знаю, что не должна испытывать чувства удовлетворения при виде этого, но я бы солгала, если бы сказала, что нет. Тодд — придурок. Он всегда был таким и, очевидно, ни черта не изменился за эти годы. Приятно видеть, что кто-то ставит его на место.

— Мы не друзья. А теперь извинись перед моей девушкой.

— Твоей де… — Тодд замолкает, когда Нокс притягивает его ближе и говорит что-то шепчет ему на ухо так, что я не могу расслышать. Лицо Тодда становится бледным, как у призрака, вся кровь отхлынула. — Прости, Руби. Я мудак.

— Хорошо, — соглашаюсь я. Что еще я должна была сказать? — Отпусти его, Нокс. Я не хочу, чтобы наша еда остыла. — Я похлопываю по сиденью рядом с собой, пытаясь вернуть его обратно. В глазах Нокса появляется блеск, который заставляет меня волноваться за Тодда. Я никогда не видела Нокса с такой стороны, но уверена, что в этом человеке гораздо больше, чем когда-либо предполагала.

— Только попробуй вернуться сюда. — Он отпускает Тодда, отпихнув. Тот, спотыкаясь, делает несколько шагов вперед, прежде чем встать на ноги и вылететь из ресторана, не оглядываясь.

— Ты запретил ему сюда заходить. Думаю, это хуже, чем ударить. Знать, что такая еда есть в нашем городе, но бедняга больше не может ее есть. Это подло, — поддразниваю я, пытаясь успокоить Нокса. Исходящий от него гнев непоколебим. Он переводит взгляд обратно на меня. Его взгляд смягчается, прежде чем Нокс ухмыляется. Я сжимаю бедра вместе. Будем честны, я слишком возбудилась от этого зрелища.

— По порции десерта и напитков для всех. Это за счет заведения, — объявляет Нокс ресторану, прежде чем скользнуть обратно на свое место, не оставляя между нами ни сантиметра свободного пространства.

Весь ресторан аплодирует.

— Прости. — Он наклоняется и целует меня в мочку уха.

— Почему ты извиняешься? Он придурок.

— Я совершил ошибку, позволив ему думать, что когда-то мы были друзьями и что он мог сказать мне что-то подобное, не боясь лишиться головы.

— Значит, вы не были друзьями?

— Нет. Не знаю, как ты называешь людей, с которыми я тусовался в старшей школе. Манипуляторы? Незрелые идиоты? Но они определенно не были моими друзьями. — Он пожимает плечами. — Полагаю, я тоже в какой-то степени использовал их.

— Ух ты, — говорю я, в очередной раз удивляясь его откровенности. — Прости.

— Ты извиняешься? За что, черт возьми? — Он улыбается, с любопытством глядя на меня.

Я протягиваю руку, кладу ее ему на бедро, по какой-то причине мне нужно прикоснуться к нему. Как будто моя голова борется с сердцем, и на этот раз сердце побеждает.

— Это звучит печально, вот и все. Ты был популярен. У тебя тогда было довольно много друзей. Странно думать, что ты был на самом деле одинок.

Его брови сходятся. Я бы никогда не подумала о нем так. Я думала, что он был на вершине мира. Что у него было все.

— Полагаю, так оно и было, — говорит он. Выражение его лица заставляет меня думать, что он тоже впервые это осознает. — Впрочем, все было не так уж плохо. Тогда я мог видеть тебя каждый день. — Он подмигивает мне, прежде чем обмакнуть кусочек кренделя в пивной сыр и поднести его ко рту. Я открываю и беру его.

Так мы проводим большую часть трапезы — он кормит меня чаще, чем себя. Мы почти не разговариваем. Это трудно, когда вокруг столько вкусной еды.

— Я больше не могу есть! — говорю сквозь смех, когда официанты без конца приносят еще десертов. Минни уже угостила меня двойной порцией торта в форме воронки с добавлением сахарной пудры, как в старые добрые времена. Боже, я так по этому скучала.

— Упакуйте. — Нокс отодвигает тарелки на край стола. — Мы можем съесть торт на завтрак.

Минни приподнимает брови, одаривая меня понимающей улыбкой. По крайней мере, она думает, что это понимание. Слова Нокса звучат так, будто я остаюсь на ночь, и мы будем делать гораздо больше, чем просто спать.

— Нокс. — Я толкаю его локтем в бок, когда она забирает тарелку, чтобы упаковать торт для нас. — Она думает, что мы собираемся… — Я замолкаю.

— Что? Ты остаешься на ночь. По-моему, это у тебя грязные мысли.

Я закатываю глаза, глядя на него.

— Ты также объявил всему ресторану, что я твоя девушка. — Это распространится по городу быстрее лесного пожара. Здешние люди живут ради сплетен.

— Ты моя девушка, — говорит он, вставая. — Спасибо, Минни. — Он берет коробку из ее рук.

— В любое время. Ты же знаешь.

— Спасибо, Минни. Все было замечательно. — Я беру Нокса за руку, чтобы он помог мне встать. Из-за еды, перелета и работы с бабушкой я еле держусь на ногах. — Ты соблазняешь меня переехать домой, зная, что все эти вкусности готовишь сам каждый день.

— Почти уверена, что в этом и есть план. — Она приподнимает брови, глядя на меня, прежде чем отойти к другому столику.

— Давай. Я хочу отвезти тебя домой. Тебе нужно отдохнуть. — Нокс переплетает свои пальцы с моими, выводя меня из ресторана. Я позволяю ему. Точно так же, как позволяю целовать меня, защищать и говорить так много приятных вещей. Я не знаю, что происходит, но точно знаю, что нравится то, что Нокс заставляет меня чувствовать. Возможно, мне не следует искать в этом подвох.

Люди открыто пялятся на нас, когда мы проходим мимо.

— Ты знаешь, что распускаешь слухи, — говорю я ему, когда мы возвращаемся в машину.

— Являются ли это слухами, если они правдивы?

Я качаю головой.

— Я здесь больше не живу, Нокс. Мы не можем быть парой. Из этого никогда ничего хорошего не выйдет. — Я не уверена, пытаюсь ли убедить его или себя.

Некоторое время мы едем молча, и он берет меня за руку. Его мозоли совсем не такие, как я себе представляла. Он совсем другой. Совсем не такой, каким его помню. За исключением того, что он красивый. Однако, может, я тоже уже не такая, как раньше? Может быть, я тоже выросла и изменилась.

— Это ничего не значит, — я слышу, как он говорит.

Затем я отвлекаюсь на розовые рождественские гирлянды на очаровательном доме в стиле коттеджа. Этого дома раньше здесь не было. Ладно, здесь был дом. Но это был старый, обветшалый дом, который был непригоден для жилья, когда я уехала в большой город. Этот совершенно новый.

— Смотри. У них розовые рождественские гирлянды.

— Знаю. — Нокс заезжает на подъездную дорожку.

— Ты здесь живешь? — Я ахаю.

— Ага, нравится?

— Нравится? Я, черт возьми, без ума. — Я отвожу взгляд от дома и смотрю на него. — Ты пытаешься соблазнить меня розовыми рождественскими гирляндами!

Это полностью срабатывает.

Нокс

Она зевает, когда мы входим. Путешествия и работа в пекарне, должно быть, утомили ее.

— Здесь пахнет Рождеством. — Она делает глубокий вдох, затем взвизгивает, когда Сало бежит по коридору. — Привет!

— Сало, это Руби. Руби, познакомься с Сало. — Я втаскиваю ее багаж и закрываю дверь.

Она уже стоит на коленях, пока Сало поглощает все ее внимание.

— О, какой хороший маленький котенок. Какой красивый! Совсем не жирный. Больше похож на темного ангела. Рождественский ангел!

Я сурово смотрю на Сало, но его мурлыканье быстро растапливает мою ревность. Думаю, я могу ненадолго поделиться с ним Руби. В конце концов, я никогда никого не привожу домой, так что он, наверное, на седьмом небе от счастья, что я, на самом деле, время от времени нравлюсь другим людям. Хотя Руби гораздо больше, чем просто нравится. Готов признать, что я одержим ей. Еще со средней школы я хотел ее. Но на моем пути было слишком много препятствий — тех, которым я вообще не должен был позволять стоять. Я не могу изменить прошлое, но могу показать Руби, что теперь я другой, здесь, в настоящем.

— Никогда бы не подумала, что ты кошатник. — Она поднимает взгляд, ее лицо освещено сверкающей рождественской елкой в гостиной.

— Не то, чтобы у меня был шанс выбирать. Однажды появился Сало и решил, что я его человек. Могу тебя заверить, что он не ведется ни на что. Ни на лакомства, ни на игрушки, и уж точно не на меня.

— Ну, он котенок, который знает, чего хочет. — Она чешет его под подбородком, и он растекается лужицей у нее на коленях. — Думаешь, тебе нужен еще один человек, чтобы пополнить свою коллекцию?

В ответ он нежно кусает ее за руку.

Моя ревность пытается прорваться наружу, что нелепо. Сало — кот и мой лучший друг.

— Полегче, Сало. Она здесь не для того, чтобы ты ее кусал.

Он мурлычет громче и переворачивается, показывая ей свой живот.

— Какой ты маленький…

Руби снова зевает.

Я беру ее за руку и помогаю подняться на ноги.

— Твоя комната в этой стороне.

— О, я думала, что завалюсь на диван или что-то в этом роде. — Она оглядывает гостиную.

— Нет, здесь три спальни. У тебя будет собственная ванная, и я снабдил ее всем, что тебе может понадобиться. — Я веду ее по коридору направо. Комната рядом с моей, но я чертовски уверен, что хотел бы, чтобы она осталась со мной в постели. Но не могу торопить ее. Я чувствую, что уже сделал слишком много, и это проблема, потому что хочу сделать гораздо больше.

— Вау, у тебя такой хороший вкус. Ну, по крайней мере, для меня. — Она проводит рукой по розово-фиолетовому одеялу на кровати. — Это именно то, что я бы выбрала, если бы украшала комнату для гостей.

— Рад, что тебе нравится. — Я открываю дверь в ее ванную. — Ванна и отдельный душ, полотенца в бельевом шкафу. Я рядом, если тебе что-нибудь понадобится.

Она стоит в дверях ванной, затем поворачивается ко мне.

— Это странно. Странно, да?

— Что странно? — Я делаю шаг к ней, вторгаясь в ее пространство, несмотря на то что мой мозг говорит мне притормозить.

— Ты и я. Все это. Ты целуешь меня. Это так… не похоже на то, каким я представляла возвращение домой.

— А на что, по-твоему, это было похоже? — Я вдыхаю ее запах и позволяю себе влюбиться в нее еще сильнее. Ничего не могу с собой поделать. Никогда не мог.

— Как в старшей школе, полагаю. Где ты и твои фанаты-девчонки относились к таким людям, как я, холодно, потому что на наших банковских счетах в конце не хватало нескольких нулей. — Она вздыхает. — Я не думала, что ты будешь таким…

— Рукастым? — Я говорю.

Она смеется, ее глаза загораются.

— Ну, да. Это определенно не входило в мои планы. Но ты механик, который инвестирует в местные предприятия и помогает моей бабушке в магазине — да, она рассказала мне обо всех ремонтах, которые ты делал бесплатно. Ты ударил Тодда — парня, который боготворил землю, по которой ты ходил, — только потому, что он сказал что-то обо мне. Ничего из этого не сходится. И я продолжаю возвращаться к одному и тому же вопросу.

Я обхватываю ее щеку, и она тянется к моему прикосновению, казалось бы, вопреки себе. Она теплая и мягкая под моими прикосновениями.

— Почему? — Она встречается со мной взглядом.

— Имеет ли это значение? — Я придвигаюсь ближе, нуждаясь в большем от нее.

— Конечно. Я возвращаюсь домой из города, ожидая худшего, но здесь ты такой… такой… такой…

— Красивый, вдумчивый, сексуальный? — Я добавляю.

— Да! — Ее щеки мило розовеют, когда она мягко качает головой. — То есть, нет.

— Нет?

— Да. — Она вздыхает. — Не знаю.

— Ты устала, Руби. — Я придвигаюсь еще ближе, мои губы опасно близко к ее губам. — Тебе нужно лечь в постель. — Я целую ее, полностью завладевая ее ртом.

Она издает низкий горловой звук и прижимается ко мне, ее руки сжимают ворот моей рубашки, когда я прижимаю ее спиной к стене. Я чувствую каждую частичку ее тела, ее округлую грудь, изгиб ее бедер, прижатых к моим. Боже, она — все, чего я когда-либо хотел, и она прямо передо мной.

Я целую ее, как всегда любящую, до чертиков. Не могу остановиться. И когда она трется своими бедрами об мои и стонет, мне кажется, что у меня в голове что-то щелкает, и я несу ее на кровать.

Когда я накрываю ее своим телом, я почти шиплю от жара между ее бедер. Черт, мне нужно быть внутри нее, нужно знать, каково это — впервые быть полностью единым целым с кем-то другим. Я сохранил все для Руби; каждая частичка меня принадлежит только ей.

Она обвивает руками мою шею, пока я провожу языком по ее сладкому рту, опустошая ее. Ее хватка на мне отчаянная, она держится за меня, когда я двигаю бедрами навстречу ей, трахая ее через одежду. Мое тело напряжено, самоконтроль висит на волоске. И я так чертовски возбужден, что могу взорваться миллионом фейерверков и осыпать дождем искр мой мерцающий Рубин.

— Нокс. — Выдыхает она, когда я отрываюсь от ее губ и покрываю поцелуями ее шею.

Я хочу попробовать на вкус каждый дюйм.

Она двигает бедрами напротив моих в более быстром ритме, и я чувствую ее потребность. Что-то дикое внутри меня уже вырвалось на свободу, но теперь оно ревет, когда я скольжу вниз по ее телу и облизываю шов ее леггинсов. Она мокрая, ее киска уже мокрая для меня.

У нее вырывается стон, но я не прекращаю лизать ее. Я раздвигаю ее ноги шире и вжимаюсь плечами между ними, затем подношу пальцы к сладкому местечку у нее между ног, хватаюсь за ткань и дергаю. Ее леггинсы рвутся посередине, и я обнаруживаю под ними пару розовых трусиков. Я втягиваю ткань зубами, вытягивая сок из ее киски, прежде чем отодвинуть их в сторону и облизать ее розовую, влажную кожу.

Она дергается, выгибая спину, и я провожу языком вокруг ее клитора. Я знаю, что ей нравится. Запоминаю ее сладкую киску. Когда я сосредотачиваюсь на ее клиторе, у нее перехватывает дыхание, и она издает тихий стон. Не могу насытиться. Я продолжаю сосать и лизать, доставляя ей удовольствие, в то время как ее тело вздымается волнами наслаждения. Когда ее поясница, наконец, снова касается кровати, я медленно лижу ее, затем отстраняюсь. Мой член такой твердый, что я мог бы проделать дырку в стали, но сейчас речь не обо мне. Сейчас о Руби, о том, как много я хочу ей дать.

Откинувшись на спинку, я облизываю губы, пока она наблюдает.

— Извини за леггинсы.

Она смеется почти истерично и качает головой.

— Даже не знаю, что сказать.

Я наклоняюсь и целую ее в губы, на этот раз нежно.

— Да.

— Да? — Она улыбается мне, ее веки тяжелеют.

— Спокойной ночи, милая Руби. — Еще один поцелуй, и я заставляю себя встать с кровати. Если я этого не сделаю, она никогда не отдохнет.

— Ты уходишь? — Она садится.

— Если не сделаю этого, то прижму тебя к кровати и буду трахать всю ночь напролет. — Я указываю на свои штаны.

Ее глаза расширяются, и она облизывает губы.

Я стону и отступаю к двери.

— Поспи немного. Увидимся утром.

— Хорошо, — говорит она с придыханием. Чертовски сексуально.

Я закрываю дверь и смотрю на Сало, который, без сомнения, наблюдал за всем этим все это время.

— Не впускай меня в эту дверь. Ей нужно поспать. — Я провожу рукой по волосам.

Он взмахивает хвостом, затем сворачивается калачиком перед дверью Руби, положив подбородок на лапы.

Я вздыхаю и иду в свою комнату, все это время наслаждаясь вкусом моей милой девочки на своих губах.

Руби

Я просыпаюсь от запаха бекона, кофе, Нокса и чего-то сладкого, смешанного вместе. Должно быть, так пахнет рай. Я потягиваюсь, садясь на огромной удобной кровати. Она совсем не похожа на ту, что у меня в городе. Та всего лишь долбаный близнец. К сожалению, это единственный вариант, если хочу, чтобы в комнате было что-то еще.

Я была уверена, что никогда не смогу заснуть после того, что мы с Ноксом сделали, но я жестоко ошибалась. Я отключилась через несколько секунд. Честно говоря, я отлично выспалась за очень долгое время. Меня охватывает жар, когда мысленно прокручиваю прошлую ночь.

Я так сильно хотела, чтобы он лег со мной в постель. Я была на грани сказать ему, что я была бы не против, если бы он трахал меня всю ночь напролет, но не уверена, что готова к этому. Я все еще пытаюсь понять происходящее между нами.

Двадцать четыре часа назад я боялась увидеть Нокса. Но все перевернулось с ног на голову, и я рада его видеть. Я все еще немного застенчива, но, тем не менее, взволнована. Меня всегда тянуло к нему, даже в старших классах. У нас было несколько мгновений, когда я клялась, что между нами нечто большее. Эта связь возникала всякий раз, когда наши взгляды встречались. Что, если нам всегда суждено было быть вместе?

— Переступи через себя, — бормочу я от нелепой мысли.

Как бы мне ни было неприятно об этом думать, но если бы меня не заставили вернуться сюда, я бы до сих пор жила в городе своей жизнью, не планируя возвращаться в Оленью долину. Это не какая-то милая романтическая история, в которой он вернул меня своей любовью. Глупости. Я вернулась сюда по своей воле. Не потому, что Нокс хотел, чтобы я была здесь.

Но имеет ли это значение? Не уверена. Я не берегла себя для брака, а для кого-то особенного. Моя мама, возможно, и не показала мне, какими должны быть хорошие отношения, но бабушка — определено. То, как дедушка относился к ней до того, как ушел из жизни, подняло планку на высший уровень. Истории, которые она рассказывает мне о них вместе, всегда заставляли тосковать по любви, подобной моей собственной.

Я переехала в город, чтобы сбежать и попробовать что-то новое, но даже маленькой девочкой я мечтала однажды завести собственную семью в Оленьей долине. Каждый год, который провожу вдали от дома, — это год, который я теряю с бабушкой. И если я посмотрю правде в глаза и буду честна с самой собой, то настоящая причина, по которой я убежала отсюда, заключалась в том, чтобы больше не думать о Ноксе.

Я знала, что мне нужна дистанция, чтобы преодолеть глупую, всепоглощающую влюбленность, которую я испытывала к нему. Я думала, что каким-то образом позволила себе влюбиться в того, кого считала неподходящим мужчиной. Я поклялась, что никогда этого не сделаю. Так обычно поступала моя мама, и я не хотела ее унаследовать. Поэтому уехала. Мне пришлось, иначе бы бросилась на шею богатому мудаку, который разорвал бы мое сердце на миллион кусочков.

Дверь со скрипом приоткрывается совсем чуть-чуть, и Сало использует это преимущество и проскальзывает внутрь. Он подходит к кровати и запрыгивает, устраиваясь у меня на коленях как дома. Он громко мурлычет, устраиваясь поудобнее.

— Доброе утро, прекрасный малыш. — Я глажу его. Он быстро переворачивается, подставляя мне свой животик.

Раздается тихий стук в дверь за секунду до того, как Нокс открывает ее, чтобы предстать во всей своей красе. Когда вижу его без рубашки, в низко свисающих спортивных штанах, хочется броситься к нему и умолять повторить вчерашнюю ночь, но каким-то образом мне удается держать себя в руках. Слава Богу, что кот у меня на коленях, иначе это была бы совсем другая история. Как ему удается так чертовски хорошо выглядеть с самого утра?

— Ты всегда так сексуально выглядишь по утрам? — спрашивает он, прислоняясь к дверному косяку.

Я фыркаю от смеха.

— Да, конечно. — Я начинаю пытаться пригладить волосы. Держу пари, я та еще штучка, а он просто пытается быть милым.

— Я подойду и докажу, насколько горячей я тебя считаю. — Он наклоняется и откровенно поправляет свой член.

— Нокс! — Жар разливается по всему моему телу.

— Как бы сильно я ни хотел прямо сейчас широко разложить тебя на этой кровати, я также хочу покормить тебя, прежде чем ты пойдешь в пекарню.

— Дерьмо! — Я поднимаю Сало со своих колен, чтобы быстро встать с кровати. Я целую его маленькую головку, прежде чем опустить на пол. — Который час? — Я спешу к своему чемодану. Я даже не успеваю дотянуться до него, как Нокс обхватывает меня за талию и притягивает к своему огромному телу. Его рот накрывает мой. — Утреннее дыхание, — шепчу я, когда он прерывает поцелуй раньше, чем я, если честно, хотела.

— Для меня ты всегда сладкая на вкус. — Он сжимает мою попку. — Надень какие-нибудь штаны. Ты убиваешь меня.

— Хорошо, тогда отпусти меня.

— Ненадолго, — соглашается он и отпускает меня, чтобы я могла одеться.

Когда я возвращаюсь, он наливает мне стакан апельсинового сока. На огромном обеденном столе уже стоят две полные тарелки еды.

— Часто принимаешь гостей? — спрашиваю я.

Этот дом построен не только для развлечений, но и для семьи. Он должен был иметь это в виду, когда проектировал его.

— Нет. — Усмехается он, выдвигая для меня стул.

Сейчас он одет в джинсы и простую черную рубашку, которая обтягивает его широкую грудь. Клянусь, он выглядит сексуально в любом наряде. Я надела штаны для йоги и нарядную толстовку. Приятно, что не нужно наряжаться или надевать костюм на работу.

— Но дом похож на выставочный. Идеально подходит для праздников. — Он украшен к Рождеству так красиво, как будто это сделал профессиональный эльф. Я не могу не представить, как другие пары приходят на вечер игр или в кино, а их малыши уютно устраиваются у камина.

— Это никогда не было моим коньком, но если ты хочешь устроить праздничную вечеринку или что-то в этом роде, то пожалуйста. Можешь пригласить Мерри, если хочешь. Я знаю, что вы двое близки. Я хочу, чтобы тебе было здесь комфортно и относись к нему так, будто это и твой дом.

— Спасибо. Не сомневаюсь, Мерри была на седьмом небе от счастья. — Я улыбаюсь ему. Мне нравится, что он вспомнил Мерри и то, как мы были близки в школе. Мне удавалось не отставать от нее то тут, то там, и она единственный человек в городе, кроме бабушки, с которым я все еще регулярно общаюсь.

Он снова садится рядом со мной, а не напротив.

— Я начинаю думать, что в старших классах ты уделял мне больше внимания, чем я предполагала.

— Ты даже понятия не имеешь.

— Тогда скажи мне, — подбадриваю его, надеясь, что он что-нибудь скажет.

— Возможно, когда-нибудь. Прямо сейчас я все еще пытаюсь заставить тебя влюбиться в меня. — Он подмигивает, поливая сиропом мои блинчики.

Не думаю, что Нокс знает, как часто я обращала на него внимание. Что я влюбилась в него давным-давно. Я думала, что покончила со своей глупой влюбленностью, но теперь, похоже, влюбляюсь сильнее, чем когда-либо. Не уверена, что справлюсь на этот раз, если он снова разобьет мне сердце.

Нокс

— Что собираешься делать, пока я буду по локоть в сливочном креме? — Она бросает на меня взгляд.

Я сжимаю ее пальцы в своих.

— Ну, это очень наглядный способ описать работу пекаря.

Она пожимает плечами.

— Думаю, я умею обращаться со словами.

Она определенно умеет обращаться со мной. Боже, хочу сделать с ней столько неподобающих вещей прямо сейчас, что едва могу это вынести.

— Мне нужно кое-что сделать в мастерской. Не могу же я допустить, чтобы эти мозоли пропали даром, не так ли?

— Ты работаешь над машинами. — Она качает головой. — Интересно на это посмотреть.

— Да? Можешь увидеть меня лежащим на спине в любое время, когда захочешь, Руби. Ты это знаешь. — Я ухмыляюсь ей.

Она краснеет, и я не упускаю из виду, как она сжимает бедра.

Я останавливаюсь перед пекарней и наклоняюсь, прижимаясь губами к ее уху.

— Мне нужно еще раз попробовать тебя, Руби. Чем скорее, тем лучше.

Она дрожит.

— Нокс!

— Что? — Я беру ее за подбородок и притягиваю ее рот к своему. — Я хочу тебя, Руби. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы заполучить тебя. Включая поедание твоей киски, пока ты…

Она целует меня, останавливая мои слова горячим поцелуем и любопытным язычком. Я отвечаю ей, наклоняя ее голову, чтобы углубить поцелуй. Она такая мягкая и теплая, ее кожа шелковистая под моими пальцами. Не знаю, как я выжил так долго без ее прикосновений, но чертовски уверен, что никогда не отпущу ее теперь, когда она у меня в руках.

Я запускаю пальцы в ее волосы и провожу другой рукой по ее горлу, а затем опускаюсь ниже, обхватывая ее грудь через рубашку.

Она хнычет, когда задеваю твердый сосок большим пальцем. Черт, от этого звука я готов кончить в штаны.

— Нокс. — Она отстраняется и пытается отдышаться.

Я не позволяю ей. Вместо этого снова притягиваю ее к себе, завладевая ее ртом, когда она тает для меня, сдаваясь и позволяя поступать по-своему. Мне нравится, как она сдается, как открывается для меня, какой горячей кажется ее киска, когда обхватываю ее между ног.

Стук в окно выводит меня из состояния вожделения. На смену ему приходит ярость, когда я поворачиваюсь и вижу Мерри, стоящую на обочине и притворяющуюся, что она не смотрит на нас.

— Мерри! — визжит Руби, ее глаза расширяются.

Я потерял ее. Черт.

— Еще один. — Я хватаю ее сзади за шею и притягиваю к себе, собственнически целуя, прежде чем отпустить и выйти из машины.

— Мерри. — Я коротко киваю ей, изо всех сил стараясь обежать машину, прежде чем она увидит мою огромную эрекцию.

Когда я открываю дверь для Руби, ей бросается в глаза твердая длина моих штанов, и когда она задерживает свой взгляд на этом на долю секунды дольше, чем подобает христианке, я почти теряю самообладание.

— Руби? — зовет Мерри и прочищает горло.

— Точно. Мне пора. — Руби встает и одаривает меня милой, сексуальной улыбкой. — Думаю, увидимся позже.

— Надеюсь. — Я закрываю дверцу машины и провожаю ее до тротуара. Отсюда я слышу Лоррейн. Она кричит на некомпетентную прислугу, которую наняла на утро. У Руби будет долгий день. Я только надеюсь, что она не слишком устанет и позволит снова попробовать ее на вкус позже.

Они с Мерри обнимаются и заводят быстрый, приглушенный разговор — скорее всего, обо мне, — так что приходится откланяться и проехать целых два квартала до своей мастерской.

К тому времени, как вхожу, Сало уже сидит на «TransAm».

— Я думал, что ты будешь в пекарне, готовить «большие глаза кота в сапогах» для Руби. — Я глажу его, когда две машины подъезжают к месту замены масла.

Его глаза блестят, и на секунду мне кажется, что он может подхватить мою идею и убежать в пекарню. Но он этого не делает, просто легонько толкает меня головой.

— Хороший мальчик. — Я целую его в макушку между ушами. — Думаешь, она влюбляется в меня? — шепчу я.

Он снова утыкается головой мне в лицо, и я воспринимаю это как хороший знак.

Утро пролетает незаметно, пока провожу кое-какие работы с двигателем городского снегоочистителя, и появляется немного клиентов, нуждающихся в ремонте, шинах или замене масла. Мои сотрудники справляются с большей частью этого, пока я работаю над коробками передач, двигателями и любыми более глубокими проблемами, которые проявляются изо дня в день. Когда наступает обеденное время, я направляюсь за ланчем в закусочную, а затем обратно в пекарню.

Не успеваю я дойти до двери, как воздух наполняется ароматом ванили и какого-то пряного торта. У меня слюнки текут. Но не от любого кондитерского изделия, созданного в пекарне. Я хочу Руби.

Когда я вхожу, она выходит из подсобки с пятном шоколада на подбородке и мукой на фартуке.

— Привет. — Она радостно приветствует меня. — Разве мы не виделись?

— Я не могу насытиться. — Я пожимаю плечами и ставлю еду на стойку.

Она заглядывает внутрь.

— Боже, что тут? Сегодня день бефстроганов? — Она вдыхает. — Да!

Я беру пакеты с едой и открываю верхний. Бефстроганов готовится на пару, когда Руби отрывает вилку от салфетки.

— Осторожно, горячо. — Я беру у нее вилку и выбираю немного лапши и говядины из сливочного соуса, затем дую на них. — Теперь пробуй.

Она так и делает, ее розовый язычок подкидывает столько непристойных идей. Я кладу кусочек бефстроганов ей на язык, и она жует с чувственным стоном.

— Так вкусно. Даже лучше, чем помню.

— День бефстроганов? — Лоррейн появляется в дверях кухни и достает из пакета еще одну тарелку. — Вы можете покормить и меня, если хотите, молодой человек. — Она дерзко улыбается мне и откидывает крышку с контейнера.

— Бабуля! — Руби смеется.

— Попробовать стоило. — Она уносит тарелку и вилку обратно на кухню.

— Бабушка права. Ты пропускаешь сто процентов тех порций, которые не делаешь, верно?

— Ты предлагаешь мне разделить тебя с бабушкой? — Руби смеется, когда я кладу ей еще бефстроганов.

— Никогда. — Я снова кормлю ее, мне нравится, как она наслаждается каждым кусочком.

— Много заказов? — Я спрашиваю.

— Какой-то парень, Олин, — она прищуривает на меня глаза. — Который, как я слышала от Мерри, может просто работать на твою семью — продолжает размещать заказы на торты, печенье, зови как хочешь. Мы завалены.

Полагаю, мне следует приостановить поток заказов. Она должна быть занята настолько, чтобы Руби пришлось остаться, но не настолько, чтобы я не мог провести с ней время.

Перегнувшись через стойку, я целую ее.

Она улыбается мне в губы.

— Ты пытаешься отвлечь меня?

— Это работает? — Я покусываю ее нижнюю губу.

— Может быть. — Она сжимает мою рубашку в кулаке и притягивает ближе к себе, целуя сильнее.

— Руби! Мы забыли включить таймер на клубничных кексах! — Лоррейн кричит с задней части кухни.

Я стону, когда Руби отстраняется.

— Грешникам нет покоя, верно? Увидимся после работы. — Она посылает мне воздушный поцелуй и исчезает в глубине магазина, оставляя меня желать большего. Впрочем, как всегда.

Руби

— Знаю, тебе нравится проводить со мной время, но твоя улыбка безжалостна, — говорит бабушка, когда снимаю фартук.

— Это мое любимое время года. Оно всегда заставляет меня улыбаться. — Я не признаю, что это из-за Нокса, не хочу обнадеживать бабушку. Ей нравится идея о том, что мы с Ноксом — одно целое. Я не уверена, кто мы, но пока мне это нравится. Из-за того, как он ведет себя со мной, трудно удержаться.

— О, так ты говоришь, что каникулы в городе проходили так же хорошо? — Она приподнимает бровь, зная, что я вру. У меня никогда ничего не получалось хорошо.

— Они были другими.

— Другими, типа ужасными.

— Наверное, — наконец признаю.

— Видишь? Тебе стоит вернуться домой. — Она кивает одним из своих решительных кивков подбородком, которые всегда означают, что она приняла решение и больше нет необходимости обсуждать это. Она сказала свое мнения, и я должна поступить так, как она предложила.

— Ты настолько сильно хочешь, чтобы я вернулась домой? — Я бросаю взгляд в зеркало над раковиной, чтобы убедиться, что нормально выгляжу, прежде чем Нокс заедет за мной.

— Я с самого начала не хотела, чтобы ты уезжала. Но понимала, что должна позволить тебе следовать своим мечтам, иначе будешь дуться на меня всю оставшуюся жизнь.

— Что? — Я разворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в лицо. Она уже надела пальто и готова отправиться домой. У нас нет миллиона и одного заказа, которые должны быть выполнены к завтрашнему дню. — Я никогда не смогу обижаться на тебя, бабушка. Почему ты ничего не говорила?

— Милая, я не буду препятствовать твоему желанию поехать туда и посмотреть мир. Если бы я сказала тебе, что не хочу, чтобы ты куда-либо уезжала, ты бы так и сделала. Тебе нужно разобраться в этом самой. Но это не значит, что я не скучала по тебе. Я пыталась понять, когда ты не приехала домой навестить меня. Я действительно скучала, но рождественское печенье, Руби, я всегда хотела, чтобы ты была здесь. Даже когда я пыталась дать тебе пространство, чтобы ты могла расправить крылья, я ужасно по тебе скучала.

— Я тоже по тебе скучала. — Я подхожу и крепко обнимаю ее.

— Как бы сильно не хотелось указывать тебе, что делать, я готова к тому, что ты вернешься в любое время. Возможно, подаришь мне парочку внуков. Лучше раньше, чем позже. Я не вечная, понимаешь? — Сегодня она действительно выкладывается по полной.

— Бабуля! — говорю я сквозь смех.

— А теперь иди. — Она машет мне из глубины кухни, когда слышит колокольчик на входной двери. Ей не нужно торопить меня. Мои ноги уже сами направились в ту секунду, когда я услышала звук. Я борюсь с собой, чтобы не сбежать, не желая переусердствовать. Я должна вести себя хладнокровно. Даже если последнее, чем я была в своей жизни, — это крутой.

— Руби. — Нокс сокращает расстояние между нами быстрее, чем я, в ту секунду, когда видит меня. Мои ноги отрываются от земли, когда он поднимает меня и целует прямо в губы. — Скучал по тебе.

— Я тоже, — признаюсь я.

— Что думаешь приготовить на ужин?

— Вообще-то, я обещала Мерри, что пойду с ней в «Крейзи Эйтс» сегодня вечером.

Улыбка тут же сползает с его лица.

— Ты можешь пойти со мной, если хочешь, — предлагаю я.

— Двум красивым девушкам идти в местную забегаловку в одиночку — не самая лучшая идея. Да, я с тобой.

— Хорошо. — Я еще раз целую его. — Сначала я хочу переодеться.

— Хорошо. — Он сжимает мою задницу, прежде чем поставить на ноги.

Почему с ним все так просто? Как будто мы вместе годы, а не дни?

Я отправляю сообщение Мерри, предупреждая, что планы немного изменились. Я знаю, что это должен быть девичник, но хочу провести время с Ноксом. Мне нужно выяснить, что между нами. У меня впереди целая жизнь в других штатах.

Учитывая то, как Нокс относится ко мне, я чувствую себя немного смелее, когда выбираю одежду на вечер. В итоге останавливаюсь на черном платье-свитере, которое приберегала для корпоративной рождественской вечеринки, но привезла домой на случай, если бабушка запланирует какое-нибудь рождественское мероприятие. В отличие от моих планов на вечеринку, где я собиралась надеть колготки или леггинсы, я обошлась без них. Я сочетаю это с черными бархатными сапогами, которые доходят мне до икр, но добавляю к верху ботинок красные манжеты для носков, чтобы придать им рождественский колорит.

— Руби, — рычит Нокс, когда я выхожу из спальни.

— Тебе нравится? — спрашиваю я, крутясь. — Здесь есть карманы. — Я засовываю в них руки, чтобы показать ему. Это одна из моих любимых вещей.

Глаза Нокса сужаются. От интенсивности его взгляда у меня перехватывает дыхание, а между бедер разливается волна желания.

— Руби. — Он снова рычит мое имя, когда начинает приближаться ко мне. — По крайней мере, не придется портить еще одну пару твоих штанов сегодня вечером. — Он приподнимает меня на ноги и обрушивается на мой рот.

Этот мужчина всегда за мной заезжает, и я не могу сказать, что мне это не нравится. Он делает это с легкостью, а я не какая-то там пухленькая девчонка. У меня есть формы. Я практически выросла в бабушкиной пекарне, как я могла оставаться худой? Нокс заставляет меня любить их еще больше, когда усаживает меня на столешницу, впиваясь пальцами в мои бедра. То, как он может обхватить меня руками, заводит так же сильно, как и его поцелуи. Я раздвигаю ноги шире, чтобы он мог встать между ними.

— Мне нужно немного попробовать тебя, чтобы продержаться, пока не вернемся домой, Руби.

Я издаю стон, когда его губы начинают прокладывать дорожку вниз по моей шее. Боль между моими бедрами становится все сильнее, когда я точно знаю, на что способен его рот.

Он опускается на колени, подтягивая мою задницу к краю стойки, прежде чем закинуть мои ноги себе на плечи. Он зарывается лицом между моих бедер. Нокс даже не утруждает себя тем, чтобы стянуть с меня трусики; вместо этого он отодвигает их в сторону, его язык устремляется прямо к тому, чего он хочет.

Зарываюсь пальцами в его волосы, пока он пожирает меня. Его язык лижет и посасывает мой клитор. Стоны вырываются из моего рта, когда он быстро подводит меня к оргазму. Мне почти неловко от того, как быстро он меня заводит. Мое тело было на взводе весь день, думая о том, когда же получу это в большей степени.

— Нокс! — Я выкрикиваю его имя, когда оргазм обрушивается на меня с такой силой, что спина выгибается. Удовольствие разливается по моему телу, заставляя ноги дрожать, пока все мое тело просто не превращается в лужицу.

Сижу и думаю, смогу ли я когда-нибудь снова двигаться. Не думаю, что просидеть здесь всю оставшуюся жизнь было бы ужасно. В любое время, когда Ноксу захочется чего-нибудь попробовать, он может прийти на кухню и взять это. Я абсолютно не против.

Он целует мой чувствительный клитор, заставляя мое тело вздрогнуть, прежде чем натягивает мои трусики обратно на место. Я хихикаю, когда он начинает покрывать поцелуями оба моих бедра, прежде чем подняться на ноги. Я открываю глаза и вижу, что он стоит надо мной. Его пристальный взгляд прикован ко мне.

— Ты такая сексуальная, Руби. — Он заправляет выбившуюся прядь моих волос мне за ухо. Он сам выглядит чертовски сексуально, его губы блестят от свидетельства моего оргазма.

— А как насчет тебя? — Я сажусь и тянусь к его джинсам.

— Если мы начнем, то уже не уйдем отсюда.

— Мы сделаем это быстро. — Я облизываю губы. — Я никогда этого не делала, но ты мог бы научить меня. — Он хватает меня за запястье.

— Все, что бы ты ни сделала, было бы идеально, Руби.

— Неважно.

Я закатываю глаза. Я даже не хочу думать о других девушках, которые доставляли ему хоть какое-то удовольствие. Внутри все переворачивается, когда задаюсь вопросом, встречался ли он когда-нибудь с кем-нибудь в городе. Если бы я вернулась, мне пришлось бы увидеть тех женщин — женщин, с которыми он был. Боже, эта мысль как душ холодной водой. Кто бы это мог быть? Мерри бы знала. Она знает все об Оленьей долине.

— Не пойми меня неправильно. Я хочу этого. Я мечтал о твоих губках со старшей школы. В этом нет ничего плохого.

На кончике языка вертится замечание, что, возможно, тогда у него могло бы все получиться, если бы только он счел меня достаточно хорошей для себя. Но нет, я была обычной скромной горожанкой для великого Нокса Лавджоя. Вместо того, чтобы получить свой первый минет от меня, он, скорее всего, пошел и сделал это с кем-то другим. Боже, ненавижу, во что превращает меня ревность, которую сейчас испытываю.

— Поехали. Я не хочу опоздать. — Я соскальзываю со стойки, внезапно испытывая потребность выпить бокал… или три.

Нокс

К тому времени, как мы подъезжаем, в «Крейзи-Эйтс» уже битком набито. Всю дорогу Руби была странно молчалива, но она не говорит, что ее беспокоит.

— Точно все хорошо? — спрашиваю я, паркуясь.

— Да. — Она натянуто улыбается. — Просто не горю желанием увидеть старые школьные лица.

— Понимаю. — Выхожу и обхожу вокруг, чтобы открыть ей дверь. — Но я все время буду с тобой. Если кто-нибудь скажет что-то, что тебе не понравится, я разберусь.

Она кивает мне и берет за руку. Музыка льется из бара, который находится в этом уголке Оленьей долины с самых первых дней своего существования.

— Ничего не изменилось. — Она поднимает взгляд на неоновую вывеску, часть которой беспрерывно мерцает.

— Не думаю, что это когда-нибудь изменится. — Я открываю перед ней дверь, и волна музыки, пива и шумных посетителей обрушивается на нас в одночасье.

— Вау. — Она крепче сжимает мою руку, когда веду ее внутрь.

Несколько человек рядом с нами останавливаются на мгновение и перешептываются между собой, но большинство слишком заняты своей собственной драмой, чтобы обращать на нас внимание. Хорошо. Я хочу, чтобы все было именно так. Если она уже нервничает, то посторонние взгляды — не помогут в этом.

— А вот и Мерри! — Она указывает на девушку в баре, которая машет рукой, словно тонет. Руби поворачивается и встает на цыпочки, целуя меня. — Я отлучусь ненадолго поболтать с девчонками, хорошо?

— Конечно. — Мои чувства не задеты, потому что это было бы нелепо.

— Спасибо. — Она отстраняется. И я ни капельки не расстроен, когда она плывет к бару в своем обтягивающем платье и «трахни меня» ботинках. Нет. Совсем.

Она подходит к бару и обнимает Мерри, у которой уже есть выпивка для Руби. Между нами слишком много людей, поэтому я прохожу по танцполу, пока не смогу получше разглядеть свою девушку.

Черт, в этом наряде она как магнит притягивает каждого парня. Мне это не нравится. Это глупо, я как пещерный человек, и совсем не по-феминистски с моей стороны, но, черт возьми, я хочу быть единственным, кто смотрит на нее в этом наряде. Одна мысль о том, что другие мужчины фантазируют о моей женщине, заставляет мою кровь закипать.

— Остынь, Нокс, — бормочу себе под нос.

Мое внимание привлекает движение, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Тодд, спотыкаясь, уходит от меня, на носу у него пластырь в виде бабочки, а в глазах страх. Я делаю шаг к нему, а он поворачивается и выбегает из бара, оставляя растерянную женщину стоять в дверях. Я бы сказал ей, что только что оказал ей огромную услугу, но в этом баре есть только одна женщина, с которой я хочу говорить.

Когда оборачиваюсь, чтобы найти Руби, я не вижу ее в баре.

— Черт. — Я пересекаю угол танцпола и спешу туда, где она сидела с Мерри.

Два других парня уже заняли их места. Где она?

Я поворачиваюсь, и вот тогда-то и замечаю ее. Танцпол. Они с Мерри покачиваются и двигаются в такт музыке. Руби выглядит чертовски горячей, как будто мой язык обжегся бы, если бы лизнул ее — и мне бы это чертовски понравилось. Я был бы счастлив стоять здесь и наблюдать, но проблема в том, что я не единственный наблюдатель. На самом деле, на мою женщину смотрит так много глаз, что хочется чесаться

Мужчины, все они вожделеют мою сладкую Руби. Я хочу убить каждого.

Но Руби сказала, что ей нужен девичник. Я должен дать ей пространство. Но не хочу ждать. Какого хрена? Какой-то придурок в ковбойских сапогах направляется прямо к ней.

Я на пределе, напряжение овладевает мной еще сильнее, когда обнаруживаю, что двигаюсь к Руби. Я не могу остановиться.

Они с Мерри все еще танцуют, когда парень открывает рот, чтобы перекричать музыку. Руби и Мерри берут друг друга за руки и продолжают танцевать.

Но он не сдается. По самодовольной ухмылке на его лице я могу сказать, что он не привык к отказам. Несмотря на это, Мерри и Руби снова качают ему головами.

И тут он делает ошибку. Он тянется к ней. К моей девочке.

Я хватаю его за запястье прежде, чем он успевает коснуться, и выворачиваю его назад, затем толкаю. Он врезается в стол, разбивая пивные бутылки на пол.

Когда он снова встает на ноги, парень идет на меня. Я готов. Люди все еще танцуют вокруг нас, когда он бросается на меня.

— Нет, значит, нет, придурок. — Я уворачиваюсь от его кулака, и его инерция уносит его вперед. Я добавляю сильный удар ногой по его заднице, и он растягивается на полу.

Толпа немного рассеивается, несколько человек разражаются смехом, когда ковбой поднимается на ноги.

— Нокс! — кричит Руби, привлекая мое внимание.

Она слишком близко к этому безобразию, но хорошо, что девушка кричит, потому что у ковбоя есть друг с сильным левым хуком, который не попадает мне в челюсть, но в плечо — да. Ковбой уже атакует меня, поэтому я быстро принимаю решение. Пригибаясь, выбрасываю ногу и сбиваю друга с ног. Ковбой пытается повалить меня на пол, но мне удается вывернуться и сбить его с ног. Он хрюкает, когда я добавляю локтем ему в солнечное сплетение, но я не могу дать ему всего, чего он заслуживает. У меня не так много времени, прежде чем они оба снова набросятся на меня. Я могу справиться с ними, но неинтересно драться, когда Руби может пострадать.

— Пошли! — Я хватаю ее, перекидываю через плечо и несусь сквозь толпу. Мерри догоняет меня и распахивает передо мной дверь.

— Увидимся позже, детка! — кричит Мерри, спеша к своей машине. — Классно повеселились!

— Пока! Люблю тебя! — кричит Руби, когда я хлопаю ее по заднице и бегу к своей машине.

Я осторожно сажаю ее на пассажирское сиденье, затем проверяю дверь «Крейзи-Эйтс». Пару человек выходят, но ковбоя нигде не видно. Возможно, он сдался. Если нет, то я надеру ему задницу прямо на этой парковке, пока Руби будет в полной безопасности в моей машине.

Руби опускает стекло.

— Что ты делаешь? Поехали!

В очередной раз бросаю взгляд на дверь, затем сажусь на водительское сиденье. Прежде чем она успевает сказать еще хоть слово, я хватаю ее и притягиваю ее губы к своим. Я целую ее со всей властностью, которую чувствую в данный момент. Может быть, она еще не влюблена в меня, но это не значит, что она не моя. Я всегда принадлежал ей, и будь я проклят, если позволю другому мужчине хотя бы прикоснуться к ней.

Когда я, наконец, отпускаю ее, она задыхается, ее щеки пылают.

Я завожу машину.

— Нокс? — Ее голос дрожит.

Боже, я зашел слишком далеко? Надеюсь, не напугал ее.

— Да? — Я беру ее за руку.

— Отвези меня домой и займись со мной любовью.

Черт. меня. Побери.

Руби

Знаю, неправильно снова заводиться из-за жестокости Нокса, но, очевидно, у меня появился какой-то новый странный заскок. Это больше связано с его ревностью, но он слишком меня опекает. Собственнический взгляд в его глазах погубил меня окончательно. Я поймала себя на том, что хочу, чтобы он обладал мной. На самом деле, каждым чертовым дюймом. Снова и снова.

Нокс живет не так далеко от бара, но, черт возьми, кажется, что поездка длится целую вечность. Я сжимаю бедра, чтобы унять постоянно растущую пульсацию между ними. С каждой секундой становится все хуже. Что не так с моим телом? Не может быть нормальным, что мои трусики уже промокли насквозь. Но кто я такая, чтобы говорить, что нормально, а что нет, когда дело доходит до этих ощущений?

Мое тело никогда раньше не было таким. Таким… таким возбужденным. Черт, я и не знала, что такое бывает. Бьюсь об заклад, это какая-то сумасшедшая реакция, потому что я до сих пор девственница и вообще ничего не пробовала, если на то пошло. Даже не настолько люблю отрываться. Я отказалась от этого несколько лет назад, потому что каждый раз, когда я пыталась, в моем сознании возникал образ Нокса, и я знала, что не смогу продолжать.

В моих фантазиях он всегда в главной роли, даже спустя годы после того, как я покинула Оленью долину. Он всегда был в центре внимания, когда я позволяю своим мыслям отправиться в подобное место. Неудивительно, что готова выпрыгнуть вон из кожи при мысли о том, чтобы раздвинуть для него ноги.

По правде говоря, я изо всех сил старалась не не думать об этом. Теперь, когда так близка к осуществлению своей фантазии, мое тело готово взорваться от желания наверстать упущенное. Как бы ни была возбуждена, я также немного нервничаю, потому что у меня совсем нет опыта.

У Нокса потрясающий рот. Это должно означать, что он хорош и в постели. Уверена, он знает, что делает. Эта мысль немного портит настроение, но я отодвигаю ее в сторону, насколько возможно. Сейчас не время думать о его прошлых связях. У Мерри даже не было никакой информации о девушках, с которыми он был, но, возможно, это и к лучшему. Я не могу думать ни о ком другом. Нет. Мне нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Я знаю, первый раз для девушки может быть немного болезненным, но не сомневаюсь, что Нокс сделает так, чтобы мне было хорошо.

В ту секунду, когда машина останавливается, Нокс выходит и обходит вокруг, чтобы открыть мне дверь. Он хватает меня, притягивая в свои объятия. Я обвиваюсь вокруг него, завладевая его ртом в поцелуе. Не знаю, как ему это удается, но не успеваю я опомниться, как мы уже в доме, в его спальне. Я ожидаю, что он отнесет меня на кровать, но он этого не делает. Вместо этого усаживает меня на свой комод.

Он смотрит мне в глаза.

— Тебя явно что-то беспокоит. Я почувствовал, как изменилось твое настроение в машине. И перед тем, как мы вышли из дома сегодня вечером.

Черт.

Нокс, должно быть, уделяет мне больше внимания, чем я думала.

— Я девственница, — выпаливаю я.

— Хорошо. Не то чтобы это что-то изменило. — Его руки опускаются по обе стороны комода, заключая меня в клетку. — Я буду единственным мужчиной, который познает это тело, и обещаю, что сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Не знаю, причинит ли это тебе боль, но обещаю, что избавлю тебя от любой боли.

— Никогда не был с девственницей? — Я стараюсь говорить нейтральным тоном, но знаю, что ничего не выходит, поэтому продолжаю. Зачем останавливаться? — Все девочки в старшей школе пытались отдаться тебе. — Я припоминаю, что некоторые действительно говорили это дословно. Раньше терпеть не могла слушать, как они говорят об этом.

— Ты когда-нибудь слышала о том, что я был с кем-то? — Он смотрит на меня сверху вниз, по-настоящему выглядя разозленным.

— Нет. Я имею в виду, люди говорили, что ты встречался только с девушками из колледжа. — Я закатываю глаза, затем опускаю подбородок на грудь. Он поднимает его, пока мои глаза не встречаются с его.

— Ты никогда не слышала о том, что я был с кем-то, потому что я никогда ни с кем не был.

Я смотрю на него снизу вверх. Его слова продолжают прокручиваться в моей голове, потому что я, должно быть, неправильно его расслышала.

— Я девственник, Руби.

— Что? — наконец говорю я.

— Ты, детка. Ты разрушила меня давным-давно. Я никогда не соглашаюсь на меньшее, чем хочу, а я всегда хотел только тебя.

— Нокс, — шепчу я, потрясенная.

— Не бойся. Я сделаю это правильно для тебя. Я давным-давно поклялся, что никогда больше не причиню тебе боль. Даже если для этого придется отпустить тебя.

У меня так много чертовых вопросов, но прямо сейчас хочу, чтобы Нокс был внутри меня. Все остальное может подождать. Мы достаточно долго ждали этого момента.

Я хватаю его за рубашку и притягиваю к себе для поцелуя. Он завладевает моим ртом, поднимает меня с комода и относит на кровать. Отпускает мой рот ровно настолько, чтобы мы могли стянуть друг с друга одежду, пока оба не остаемся обнаженными.

— Я не думаю… — Я замолкаю и смотрю на его член. Одно можно сказать наверняка: Нокс очень пропорционален. Его член такой же большой, как и все остальное в нем. Сперма вытекает из головки. Я облизываю губы, гадая, каков он на вкус.

— Руби. — Он стонет. — Если твой ротик приблизится к моему члену, я кончу.

Я прикусываю свою нижнюю губу. Чувствую себя чертовски сексуальной из-за того, что его контроль проверяется прямо сейчас. Я никогда в жизни не чувствовала себя сексуальнее. Я погубила Нокса Лавджоя. Он беспокоится, что кончит слишком рано из-за меня. Вот что значит быть могущественной, и я опьянена этим.

— Ты убиваешь меня, Руби. — Он хватает меня, легко отбрасывая на середину кровати.

Я издаю тихий вскрик. Прежде чем успеваю пошевелиться, он оказывается на мне. Нокс зарывается лицом между моих бедер. Он наслаждается мной и тем, какая я влажная и возбужденная для него. Он вводит в меня сначала один палец, затем другой. Я понимаю его беспокойство о том, чтобы кончить слишком рано, учитывая, насколько я уже возбуждена для него.

Я выкрикиваю его имя, когда он вводит в меня свой палец. Оргазм застает врасплох тем, как быстро он наступает. Однако он не останавливается. Он входит на треть, растягивая меня еще больше для себя.

— Нокс, — хнычу я, когда чувствую приближение очередного оргазма. Как я могу кончить снова? Он рычит напротив моего клитора, прежде чем взять его в рот. Его язык двигается взад-вперед. Оргазм накатывает на меня, но он внезапно приподнимает губы, останавливая меня на полпути. — Нокс!

— Я держу тебя, Руби. — Он скользит вверх по моему телу, захватывая мой рот в собственническом поцелуе. Я стону, пробуя свой вкус на его губах.

Его член направляется прямо к моему отверстию, головка проскальзывает внутрь. Я выдыхаю ему в рот. Мое лоно сжимается вокруг его члена, желая большего. Его рука скользит между нами. Его пальцы касаются моего клитора, когда он делает неглубокие толчки внутрь и наружу. Оргазм снова вырывается на поверхность.

— Ты такая тугая. Хранила себя для меня, да? Ты всегда знала, что это принадлежит мне. Что я создан для тебя. — Его челюсти сжимаются. Я знаю, что он борется с собой, чтобы не кончить. Его пальцы работают быстрее. Я вот-вот кончу.

— О Боже. — Я приподнимаю бедра, пытаясь еще больше вобрать его в себя.

— Нокс, детка. Ты произносишь мое имя, когда я внутри тебя, — приказывает он.

— Нокс! — Я вскрикиваю, когда кончаю.

Этот раз так сильно отличается от других. Он проникает внутрь до основания. Мои руки взлетают к его плечам, ногти впиваются в его кожу. Низкий стон вырывается из него. Тепло разливается глубоко внутри меня. Почти уверена, что он кончил, но почему-то его член все еще твердый. Я закрываю глаза. Мое тело понятия не имеет, как справляться со всем, что я чувствую.

Нокс начинает нежно покрывать поцелуями все мое лицо, прежде чем закончить на губах. Я приоткрываю губы, позволяя его языку проникнуть внутрь.

— Так чертовски идеально, — говорит он между поцелуями. — Ожидание стоило каждой чертовой секунды. Хотя это было пыткой. Но я бы ждал всю свою жизнь.

Нежные слова, которые исходят от него, заставляют задуматься, не от боли ли те несколько слезинок, которые вырываются у меня. Я начинаю целовать его в ответ. Вскоре пытаюсь пошевелить бедрами, но я прижата к нему.

Я прижата к Ноксу Лавджою в центре его кровати. Ни у одной другой женщины такого не было. В этот момент он целиком мой. Из меня вырывается стон желания.

Он медленно выходит. Мои глаза распахиваются, когда он снова полностью входит в меня. Он замирает.

— Нет! Не останавливайся, пожалуйста. Ты нужен мне.

— Ты соблазнительно умоляешь, но больше никогда не делай этого. Ты не обязана. Не для этого. — Он выходит и снова вонзается.

— Да!

Он начинает двигаться быстрее. Я приподнимаю бедра, пытаясь подстроиться под его темп, мне нравится, как наши тела идеально подходят друг другу. Я даже не представляла, что секс может быть таким.

— Черт, черт, я собираюсь кончить снова, — выдыхает он.

— Войди в меня, — подбадриваю я. Я хочу почувствовать это снова.

— Не без тебя. — Его рука скользит между нами, пальцы касаются моего клитора. — Ты нужна мне. Ты со мной, Руби?

— Да, с тобой. — Я никогда не хочу быть где-то еще.

— Навсегда, — рычит он.

— Навсегда! — Я вскрикиваю, когда Нокс вызывает у меня еще один оргазм. Он взрывается во мне, не похожий ни на один другой. На этот раз я связана с ним самым интимным образом. Все мои стены рухнули. Тепло наполняет все тело, и я знаю, что это любовь.

Я безнадежно влюблена в Нокса. Я думаю… Думаю, возможно, всегда была.

Казалось, что я вчера вернулась домой, но теперь, когда лежу под Ноксом после занятия любовью, я понимаю, что на самом деле мой дом — это он.

Нокс

— Ты хочешь, чтобы я выкупил весь магазин? — спрашивает Олин.

Я чувствую, как он хмурится на другом конце провода.

— Ей нравятся ароматы тыквенного зефира, так что купи все свечи, которые у них есть с таким запахом.

— Здесь полно женщин среднего возраста, которые относятся к этому магазину как к кровавому спорт, и ты хочешь, чтобы я взял все свечи с определенным ароматом?

Я не могу сдержать улыбку.

— Да.

— Босс… — ворчит Олин. — Эй, леди! Осторожнее! Я тоже тут покупки делаю.

Слышу на заднем плане разгневанную женщину.

— О, черт. Мне пора. — Олин вешает трубку, и я могу только представить, как его избивает зонтиком мамаша-наседка. (Или просто мамаша, которая занимается только детьми, после школы забирает их на мини-вене и везёт на занятия футболом или др. кружки, постоянно опекает своих «ангелочков» и не даёт им шагу ступить)

— Что происходит? — Руби облокачивается на прилавок пекарни.

Я притягиваю ее к себе и украдкой целую. На самом деле, несколько раз. Она в городе всего неделю, но это была лучшая неделя в моей жизни. Когда она здесь, такое чувство, что у нас впереди много таких лучших недель.

— У нас много заказов, ты, маленькая шлюшка у прилавка, — кричит Лоррейн с задней кухни.

Руби отстраняется и закатывает глаза.

— Она любит тебя. Ты ведь знаешь это, верно?

— Да. — Я снова целую ее, когда мой телефон жужжит в кармане. Я игнорирую его. — И я обожаю эту «маленькую шлюшку у прилавка». — Я наклоняюсь и хватаю ее за задницу, сжимая, пока она стонет мне в рот.

Лоррейн ворчит на заднем плане, но я не могу насытиться Руби. И никогда не смогу.

— Хорошо. — Она вздыхает у моих губ и извивается, чтобы я отпустил ее.

Мне это не нравится, но здесь верховодит Лоррейн.

— Наверное, я лучше пойду в мастерскую.

— Здесь всегда куча работы. Я возвращаюсь из оживленного города в гости, и все, что я получаю, — это куча работы, которую нужно сделать. — Она улыбается.

Я улыбаюсь в ответ и еще раз целую ее, прежде чем схватить за плечи и развернуть к себе, затем шлепаю по заднице, прежде чем она исчезает на кухне. Они с Лоррейн начинают игриво препираться из-за цвета глазури, пока стою у стойки. Слова Руби всплывают у меня в голове — она сказала, что приехала «в гости». Я думал, что к этому времени она уже передумала. Что она готова остаться.

Но это не то, что она имела ввиду. Думаю, мы на самом деле не обсуждали это. Я лишь предположил, что она захочет быть здесь со мной. Черт возьми, моя подруга в городе уже разрабатывает дизайн ее обручального кольца. В центре которого, очевидно, будет гигантский рубин (прим. имя главной героини Руби (Ruby) — переводится как рубин).

Но что, если она захочет вернуться назад? К этому засранцу-боссу, к дерьмовой работе и к придурковатой соседке по комнате? Что, если меня недостаточно, чтобы удержать ее здесь?

Черт. Я провожу рукой по волосам. Мой телефон снова звонит.

Я тянусь за ним и смотрю. Это мой отец. Я не в настроении выслушивать его бредни, но, возможно, отвлечься прямо сейчас было бы неплохо.

— Да? — Я отвечаю.

— Вот как ты отвечаешь на звонок? «Да»? Я вырастил грубияна? Мистер Финли, я действительно верю, что вырастил грубияна!

— Да, сэр, — соглашается мистер Финли своим обычным усталым и скучающим тоном.

— Приезжай домой, Нокс. Нам нужно поговорить.

— Для этого и существуют телефоны, папа. Мы можем поговорить прямо сейчас. Вообще-то, мы уже это делаем. Видишь, как это работает?

— Грубиян и умник. Вот кто у меня. Не сын. Верно, мистер Финли?

— Конечно, сэр.

— Папа, просто скажи, что тебе нужно. — Я выхожу из пекарни и плотнее запахиваю пальто, пока не выпал снег. Мастерская всего в нескольких кварталах отсюда, но, черт возьми, ветер просто убийственный. До Рождества осталось всего несколько дней, и оно обещает быть холодным и снежным. Из боковой аллеи выбегает Сало, и я подхватываю его свободной рукой и прижимаю к себе.

— Послушай, сынок. Ну, я позвонил тебе, потому что…. Потому что… Подождите, мистер Финли, почему я…

— Женщина, сэр.

— Эта женщина! — ревет мой отец. — Да. У меня вопрос. Что мне нужно, так это услышать от тебя правду. До меня дошли слухи. Очевидно, маленький городок там, внизу, гудит о тебе и внучке Лоррейн.

Я жду вопроса. И снова жду. А потом, когда я начинаю подозревать, что мой отец заснул, прочищаю горло.

— Ты встречаешься с внучкой Лоррейн?

— Встречаюсь? Наверное, можно и так сказать.

Сало ударяет меня головой в подбородок. Я целую его в макушку, затем сажаю на капот «TransAm» и захожу в магазин.

— Значит, это просто интрижка? — В его голосе звучит облегчение.

— Нет. Я уже попросил Джастин сделать ей обручальное кольцо. Если она согласится, Руби станет моей женой. — А если нет, я буду прижимать ее к себе и доводить до оргазма, пока она не согласится — но отцу необязательно это знать.

— Женой? Мистер Финли, кажется, у меня галлюцинации.

— Поздравляю, юный мистер Лавджой, — отзывается мистер Финли.

Я улыбаюсь и хватаю торцевой ключ.

— Спасибо, мистер Финли.

Мой отец заикается, у него перехватывает дыхание, а потом разражается громкой тирадой, которую, думаю, может услышать весь город. Он в ударе, ругается, почему-то говорит по-французски — все вместе.

Когда он, наконец, останавливается, чтобы перевести дух, я говорю:

— Папа, мне не нужно твое благословение. Она — единственная. Но думаю, как только ты встретишься с ней, то поймешь почему.

Он начинает снова, с его губ сыплются бахвальство и одни глупости. Я заканчиваю разговор и качаю головой. Я люблю старика, но иногда с ним бывает чертовски трудно. Тяжело.

С другой стороны, я годами тосковал по одной и той же женщине, так что, возможно, это у нас семейное. Теперь, когда она у меня в руках, я надеюсь, она знает, что то, что между нами, реально. Я буду доказывать ей это день за днем, пока она не будет готова вернуться домой, в Оленью долину, и ко мне.

Руби принадлежит этому месту. Я просто должен убедиться, что она понимает, что мы не какая-то кратковременная интрижка, пока она в городе. Это не так. Это любовь. Настоящая.

Руби и я — не просто интрижка на праздники.

Мы навсегда.

Руби

— Думаю, тебе пора домой, — слышу голос бабушки у себя за спиной. Я рисую рождественскую елку на подарочной карте одного из заказов, который вот-вот поступит в продажу. — Руби, ты слышишь?

Засовываю открытку в маленький конверт, прежде чем повернуться к ней лицом.

— Ты мне? — Я подумала, что она обращается к Оливии, которая в данный момент по локоть в глазури.

— Да. Тебе пора уезжать. — Она подходит и дергает за шнурок на моем фартуке. — Езжай домой.

— Подожди, что? — Я так растеряна, почему она вдруг передумала и хочет, чтобы я вернулась в город. Я планировала остаться, по крайней мере, до конца каникул. Я знаю, что в какой-то момент мне нужно вернуться, но в глубине души надеюсь, что это было бы только для того, чтобы собрать свои вещи и вернуться сюда. Особенно после нашего разговора на днях.

— Ты работала как сумасшедшая, а на сегодняшний вечер у меня есть лишние руки. Хорошие. Не те глупые птички, которые не могут отличить лопатку от ложки. Оливия — находка. В любом случае, иди и проведи вечер со своим мужчиной.

— Ой. — Облегчение наполняет меня. Почему я позволяю себе думать о плохом каждый раз? Это потому, что продолжаю ждать этого. Так всегда. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Особенно когда дело касается Нокса.

— Все еще не могу поверить, что кто-то наконец-то заполучил Нокса Лавджоя. — Оливия мечтательно вздыхает. Она очаровательна со своими волнистыми светлыми волосами и ямочками на щеках.

Я была бы раздражена тем, насколько она великолепна, если бы я уже не познакомилась с ее девушкой, которая так же очаровательна, как и она. Оливия — безнадежный романтик. Она провела большую часть дня, рассказывая мне о своих любимых любовных романах. Я наслаждалась каждой секундой этого. Она намного круче, чем любая из девушек, с которыми я работала в городе.

— Я знала, что слухи о нем и Норе были чушью. Кроме того, слышать, что он годами ждал твоего возвращения домой, намного приятнее.

— Он милый, — говорю я.

Если бы кто-нибудь сказал мне, что я произнесу эти слова несколько месяцев назад, я, вероятно, подумала бы, что он спятил. Я бы никогда не поверила. Черт, трудно поверить во многое из того, что Нокс рассказал мне прошлой ночью, но у него не было причин лгать.

— Руби, к тебе посетитель, — говорит Джейми, просовывая голову. Я немедленно улыбаюсь, думая, что это Нокс. — Это мистер Лавджой. — Слова Джейми застают меня врасплох.

— Старший? — Пытаюсь сохранять спокойствие и улыбку на лице, но внутри все совсем иначе.

— Ага. И он раздражен. — Она заходит на кухню, явно готовая к тому, что я с этим разберусь.

— Не помню, что Абнер когда-либо покидал свой трон, — сухо говорит бабушка.

— Он пришел ко мне? — Я указываю на себя, чтобы убедиться, что правильно ее расслышала. Джейми кивает.

Внутри нарастает беспокойство от ее подтверждения. Я знаю, что родители Нокса не добрые. Особенно его мама. Несмотря на все те приятные слова, которые наговорил мне Нокс, мыслями продолжаю возвращаться к старшей школе.

Много лет назад, когда я была второкурсницей, а Нокс — выпускником, у нас произошел некий момент, и он даже дал мне свой номер и сказал позвонить ему. На самом деле я планировала это. Во время того небольшого общения, которое у нас было в тот день, мне показалось, что я увидела его с другой стороны. Что, возможно, все те моменты, когда казалось, что он пристально смотрит на меня, не были плодом моего воображения.

До этого момента я всегда говорила себе, что я сумасшедшая. Что Нокс Лавджой никак не мог запасть на меня. Но наше небольшое общение в тот день заставило меня задуматься совсем о другом.

Однако через несколько мгновений все это было разрушено. Я была на седьмом небе от счастья, когда уходила с его номером, забитым в телефоне. Настолько, что пошла не в ту сторону. Я была немного шокирована тем, что он дал мне свой номер, поскольку он никогда не раздавал его девочкам в школе.

Как только поняла, что пошла не по тому коридору, я вернулась обратно. Когда проходила мимо Нокса, я услышала, как он разговаривал с Тоддом, который спросил, почему мы разговаривали. Он сказал, что это потому, что ему нужно было сделать заказ в пекарне на день рождения его отца. Тодда не поверил и продолжил настаивать, спросив Нокса, интересую ли я его, как девушка. Нокс продолжил, сказав, что его мама и папа никогда бы меня не одобрили. Что Тодду тоже следует держаться от меня подальше, потому что его родители подумали бы то же самое.

Я возвращаюсь в настоящее. Его отец ждет у входа.

— Хорошо. — Делаю глубокий вдох, прежде чем броситься к зеркалу над раковиной, которой мы пользуемся для мытья рук. Окидываю себя беглым взглядом. Беру бумажное полотенце, чтобы стереть немного муки со щеки.

— Не смей. — Бабушка подходит ко мне сзади, свирепо глядя на меня в зеркало.

— Что?

— Семья Нокса не в нашей лиге. Не наоборот.

— Эй, для их лиги никто не подойдет.

— Тогда запомни это, — приказывает она, хватает меня за локоть и тянет в переднюю часть пекарни. Мистер Лавджой оборачивается на звук распахивающейся двери. Он не обращает на меня внимания, его взгляд устремлен прямо на бабушку. — Что тебе нужно от моей внучки, Абнер?

Его рот открываются от удивления.

— Ну? Тебя кот укусил за язык или что?

— Я здесь, чтобы предупредить: пусть она держится подальше от моего сына, — наконец произносит он.

Бабушка разражается смехом. Жаль, что не могу смеяться вместе с ней.

— Когда у тебя успели отрасти яйца?

Мистер Лавджой пытается заговорить снова, но бабушка продолжает перебивать его.

— Видит Бог, у тебя их не было, когда ты женился на Джорджине.

Не уверена, что, черт возьми, здесь происходит, но знаю, что ни к чему хорошему это не приведет.

— Давайте все успокоимся. — Я пытаюсь вмешаться. Отец Нокса, может, и придурок, но я почти уверена, что влюблена в Нокса, так что он так или иначе будет в моей жизни.

— Он не может жениться на ней! — внезапно кричит мистер Лавджой. — Ситуация в конец стала бы странной. — Последнюю часть он бормочет. Наверное, самому себе.

— Милая, я уже говорила. Тебе пора домой. — Бабушка одаривает меня такой милой улыбкой, что это пугает меня до чертиков и заставляет волноваться за безопасность мистера Лавджоя.

— Только не убивай никого, — шепчу бабушке, прежде чем улизнуть оттуда к чертовой матери. Скорее всего, с моей стороны ужасно оставлять бабушку разбираться с этим, но я не хочу усугублять отношения между мной и отцом Нокса. Не могу поверить, что он проделал весь этот путь сюда, чтобы сказать мне держаться подальше от его сына. Я качаю головой.

Поскольку я вышла раньше, чем сказала Ноксу, я направляюсь в его мастерскую. Мне придется рассказать ему о его отце. На мгновение я волнуюсь из-за этого, но потом напоминаю себе, что Нокс уже не тот человек, каким был много лет назад.

Я знаю, какой контроль могут иметь над тобой родители. Помню, думала, что если буду получать хорошие оценки и быть послушной девочкой, то когда моя мама вернется, она, возможно, увидит, что я была хорошим ребенком, и, возможно, полюбит меня. И, наконец, поймет, что меня воспитывать не трудно.

Оглядываясь назад, осознаю, что это все — глупости, но в таком возрасте трудно понять, почему твоя мама не любит тебя так же, в отличие от других детей, чьи родители их просто обожали.

До мастерской Нокса рукой подать. Табличка на фасаде повернута на «закрыто», но когда я толкаю дверь, она открывается. Я вхожу внутрь и думаю, что это будет грязный гараж, но это не так. Передняя зона симпатичная, с кожаными креслами и телевизорами на стене. Чуть в стороне есть даже кофемашина и знакомая выпечка. Не могу сдержать улыбку.

Нокс считает себя умным, но я понимаю, что кучу заказов в бабушкиной пекарне его рук дело. Мило. Я иду на звуки музыки, задаваясь вопросом, что, черт возьми, он слушает. Песня ненавязчивая и соблазнительная. Я стараюсь не осуждать. Я действительно люблю Тейлор Свифт и немного Бритни Спирс.

Замираю возле двери перед тем, как войти в гараж. Стеклянные окна дают мне хороший обзор. Живот сжимается, когда вижу практически обнаженную Нору, лежащую на капоте какой-то вишнево-красной спортивной машины. Перед ней стоит Нокс. Взгляд Норы встречается с моим через окно, когда она грациозно встает с капота и опускается на колени прямо перед Ноксом. От такой картины у меня мгновенно встает ком в горле.

Не желая больше смотреть на это ни секунды дольше, разворачиваюсь и выбегаю обратно через парадную дверь. Достаю телефон из сумочки и отправляю сообщение Мерри, в котором пишу, что мы должны встретиться. Как хороший друг, она не задает вопросов. Только отвечает, что уже в пути. Вопросы будут позже.

Мчусь обратно к дому Нокса, благодарная, что он дал чертов ключ. Я сказала ему, что он мне не нужен, но Нокс проявил свою настойчивость, и я сдалась. Я сдалась с той секунды, как он забрал меня из аэропорта. Этот мужчина всегда находил ко мне подход. Вот почему я уехала из города много лет назад. Это был единственный выход. Я всегда позволяла себе влюбиться в него, даже когда знала, что не должна.

Как я на это купилась? Черт возьми, возможно, он и не собирался ничего делать с Норой, но почему она вообще была там? Она подкатывала к нему с тех пор, как я приехала в город. Это не должно удивлять. Ему давно следовало бы отшить ее, если только, конечно, ему не нравится всеобщее внимание или что-то в этом роде.

Бегая по его дому, я хватаю свои вещи так быстро, как только могу. Тот факт, что Нокс уже распаковал мой багаж, не облегчает задачу. От количества моих вещей вокруг ощущение, будто я уже переехала. Но это не мой дом. Хотя даже моя бабушка называет это место моим домом. Он действительно очаровывает. Или, может быть, я просто слишком наивная.

Не в состоянии найти свой ноутбук, я проверяю его кабинет, чтобы убедиться, что он все настроил для меня, поставив стол прямо рядом со своим. Я не знаю, зачем это делаю, но нажимаю на его компьютер и загорается экран. Появляется пароль для входа. Я ввожу тот же самый, который он сказал мне для кода сигнализации. Это срабатывает; его электронные письма отображаются на экране.

Должно быть, это дерьмо с женской интуицией или что-то в этом роде, потому что прямо там нахожу электронное письмо с именем моего босса. Я нажимаю на него, и у меня перехватывает дыхание, когда вижу фотографии моего босса. У него подбитые глаза, а рот заклеен скотчем.

Нокс,

Дело сделано. Так же я оформил ей хорошее выходное пособие. За счет компании, разумеется. Этот ублюдок сам напросился.

Я в шоке, когда складываю все это воедино. Нокс заплатил, чтобы выбить дерьмо из моего босса. Это действительно должно было бы вывести меня из себя, но на губах растягивается глупая улыбка, когда тепло наполняет мою грудь. Злясь на себя, я закрываю почту. Мне следовало бы уйти прямо сейчас, но я этого не делаю. Мой взгляд скользит по рабочему столу и останавливается, когда вижу папку с именем РУБИ. Я нажимаю на нее.

Сотни, а может, и тысячи моих фотографий заполняют экран. Я прокручиваю страницу вниз, быстро просматривая их, зная, что у меня может не хватить времени. Когда Нокс заезжает за мной, обычно он принимает душ, поэтому должен вернуться домой до того, как заберет меня из пекарни.

Изменники принимают душ перед тем, как увидеть своих жен.

Я закрываю глаза при этой мысли, делая успокаивающий вдох. Я не позволю себе плакать. По крайней мере, пока. Я беру себя в руки, насколько могу, и продолжаю прокручивать фотографии. Они все из времен старшей школы.

Я открываю несколько документов, чтобы найти работы, которые написала в колледже. Ничего особенного, просто домашнее задание и все такое. Что это все значит и почему он хранит это все у себя? Как, черт возьми, он это раздобыл?

Я кричу как полоумная, когда звонит мой телефон. Смотрю на него и вижу сообщение от Мерри. Она здесь. Я хватаю свой ноутбук и выхожу из его кабинета. Бросаю ключи на кухонную стойку, прежде чем вынести свой багаж через парадную дверь. Мерри выпрыгивает из огромного навороченного внедорожника, чтобы открыть мне заднюю дверь.

— Что это? — спрашиваю, пока она помогает мне закинуть сумки на заднее сиденье.

— Мой новый босс дал. — Она шевелит бровями.

— Ты получила работу?

— Да! — радостно щебечет она. Ни у кого не было больше работ, чем у Мерри. Она ужасно справляется с ними, но старается изо всех сил. Да благословит ее Бог. — Залезай. Подожди, пока не увидишь его квартиру. — Она захлопывает заднюю дверь внедорожника, который, наверняка, весит больше, чем она. Я обхожу машину и сажусь на пассажирское сиденье. Мерри приходится практически заползать, чтобы забраться на водительское сиденье. Если бы сейчас не была так расстроена, я бы умирала со смеху от того, каких усилий ей стоит влезть в это чудовище.

— Можешь отвезти меня куда угодно. Только езжай.

— Все так плохо? — спрашивает она и дает задний ход внедорожнику.

— Даже не представляешь. — На самом деле я понятия не имею, что сейчас чувствую. Внутри все перемешалось. Внедорожник начинает издавать громкий звуковой сигнал.

— Мерри! — воплю я, когда смотрю на экран на ее приборной панели и понимаю, что она собирается въехать в почтовый ящик, но уже слишком поздно.

— О черт! — Я задерживаю дыхание, когда она проезжает прямо по нему. Ее телефон начинает жужжать.

— Звонит мистер Сварливый, — объявляет внедорожник через динамики. Мерри бросает трубку.

— Ладно, скорее всего, мы не пойдем смотреть квартиру моего нового босса, — говорит она, когда ее телефон снова начинает звонить. Мистер Сварливые Штаны явно не сдается.

Несмотря на то, что я расстроена, не могу удержаться от смеха.

— Просто увези меня отсюда, — удается выдавить мне, когда слезы катятся по лицу. Не уверена, от радости или от печали. Думаю, это смесь того и другого.

Пелена, которую я всегда хотела сбросить, наконец-то спала. И снова ловлю себя на том, что убегаю от Нокса.

Нокс

— Чертова Нора. — Я закатываю глаза и отстраняюсь от ее цепких когтей. — Что это, черт возьми, такое?

— Пришло время признать, что ты хочешь меня. — Она хлопает ресницами, пытаясь изобразить сексуальность, но это больше похоже на «что-то попало мне в глаз».

— Чего я хочу, так это чтобы ты убралась к черту из моей мастерской. — Я указываю на дверь в отсек. Сало обвиваются вокруг моих лодыжек, явно разозленная Нора заняла его место в машине.

— Нокс. — Она встает и упирает руки в бока.

Я не смотрю на нее. Я видел Нору столько, сколько должен был видеть любой другой человек.

— Где твоя одежда? Знаешь, что? Плевать. Убирайся.

— Я думала, что ты годами играл со мной в недотрогу. — Она подходит ближе.

— Остановись. — Я протягиваю руку.

— Но пока та скучная девчонка из старшей школы не вернулась в город, ты действительно преодолел все препятствия. Ведешь себя так, будто встречаешься с Руби только для того, чтобы заставить меня ревновать.

— Руби далеко не скучная, хотя ты никогда этого не поймешь. У тебя едва ли есть что-то в голове. Но это не имеет значения. Я люблю Руби. Я не хочу тебя и никогда не хотел. Не могу выразиться яснее.

— До сих пор изображаешь из себя не недотрогу. — Она хихикает тонким, как у маленькой девочки, голосом и делает еще один шаг.

— Я предупреждаю, Нора. Остановись.

Она пожимает плечами.

— А что, если нет?

— Нора, не надо…

Она делает еще один шаг, но на этот раз ее нога на высоком каблуке касается только воздуха. Она приземляется в яму с глухим стуком и звуком дюжины гаечных ключей, падающих на бетонный пол.

— Я же сказал тебе остановиться. — Я вздыхаю и смотрю на нее через край.

— Ой! — Она садится прямо, когда банка из-под масла опрокидывается и обливает ее. — Что такое? Нет!

— Сынок?

Я оборачиваюсь, чтобы найти отца позади себя.

— Что ты здесь делаешь?

— Помоги мне! — Нора визжит.

— Это Руби? — Он моргает.

— Нет.

— Эта идиотка давно ушла. А теперь помоги выбраться отсюда!

— Если скажешь еще одно плохое слово о Руби, я зажгу чертову спичку, Нора.

Глаза папы расширяются.

Визг Норы переходит в рыдания.

У меня звонит телефон.

— Нора уже уходит. — Я направляюсь в свой кабинет. — Что могу для тебя сделать, папа?

— У Лоррейн все та же фигура. Все такая же… такая пикантная. Ты меня понимаешь? — Он приподнимает брови.

— Ты проделал весь этот путь до моей мастерской, чтобы рассказать мне о Лоррейн?

— Нет. — Усмехается он. — Я пришел сказать ее внучке, чтобы она оставила тебя в покое, что ты не создан для таких, как…

— Если мне придется ударить тебя, Абнер Лавджой, я это сделаю. — Лоррейн врывается в мой кабинет. — Руби любит твоего сына. А он ее. И если бы ты проводил больше времени с другими людьми, а не сидел взаперти в своем дурацком особняке, ты бы это знал.

— Видишь? — Папа улыбается. — Дерзкая.

Я щиплю себя за переносицу.

— Стоп. Ты разговаривал с Руби?

— Он оскорбил Руби. Я сказала ей уехать, пока он не начал свое бахвальство и глупости, и я надеялась, что она приедет сюда. — Лоррейн оглядывается и видит Нору, которая вылезает из ямы, вся в масле, и все еще шмыгает носом. — Что это? — спрашивает она.

— Ничего. Где Руби? — Мой телефон снова звонит. Я достаю его и вижу три уведомления о безопасности. Руби была дома, включала мой компьютер, а теперь ее нет. Черт.

— Мне нужно идти. — Я хватаю ключи и выбегаю из мастерской, когда папа кричит мне вслед.

— Успокойся, старик. — Лоррейн обрывает его.

— Горячая штучка! — Он смеется.

У меня нет времени на него. Нет времени ни на кого, кроме Руби. Если верить внутреннему ощущению, она, должно быть, достаточно наслушалась от моего отца и насмотрелась на эту идиотку Нору, чтобы сделать неправильные выводы. А если она копалась в моем компьютере? Я с трудом сглатываю. Да, мне нужно многое объяснить.

Идет снег, когда я выскакиваю на улицу и проезжаю несколько кварталов до дома. Когда добираюсь туда, мой почтовый ящик уничтожен, а черный внедорожник отъезжает.

Напряжение скручивается в комок у меня внутри, когда я срываюсь с места вслед за внедорожником. Руби похитили. Но какой идиот посмеет попытаться забрать ее у меня? Мой разум перебирает миллион виновников — ее босс-извращенец, Тодд, какой-то парень в пекарне, который, как я заметил, задержался слишком долго. Каждое имя заставляет крепче сжимать руль.

Я должен остановить их. Обязан. Опять же, водитель непрофессионал. На самом деле, он едет медленнее, чем бабушка в воскресное утро. Что, черт возьми, происходит?

Когда внедорожник замедляет ход, подъезжая к знаку «стоп», я останавливаюсь рядом с ним.

Волна облегчения захлестывает меня, когда я вижу Мерри за рулем и Руби на пассажирском сиденье. Я быстро останавливаюсь перед ними и глушу двигатель.

Когда выхожу из машины, глаза Мерри расширяются, а Руби пытается убить меня взглядом. Однако это не срабатывает, потому что я вижу слезы на ее щеках.

Я подхожу к ее окну.

— Руби.

Она смотрит на меня сквозь тонировку.

— Руби, не надо.

Она качает головой.

Мерри наклоняется к ней и что-то шепчет.

Я повышаю голос.

— Мерри, клянусь призраком будущего Рождества, что буду преследовать тебя, пока в твоей машине не кончится бензин, если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы попытаться сбежать.

Она откидывается на спинку сиденья с виноватым выражением на лице. Хорошо.

Я сосредотачиваю все свое внимание на Руби.

— Руби, пожалуйста. Я могу все объяснить.

— Ты можешь объяснить своего отца и то, что ты говорил в старшей школе, и то, что у тебя на компьютере, и Нору? — Последнее слово срывается на крик.

— Да. — Я прижимаюсь лбом к холодному стеклу. — Но мы можем сделать это дома? — Я знаю, что спрашивать об этом очень рискованно, особенно когда почти уверен, что она уже собрала свои вещи и попросила Мерри отвезти ее в аэропорт. Одна только мысль пронзает мое сердце, как стрела. Руби не может уехать. Не тогда, когда я, наконец, вернул ее домой.

— Дома? — Она вытирает нос.

— Дома. Помнишь маленький рождественский домик с розовыми огоньками? Те, что тебе так нравятся?

— Ты знал.

— Да. Я следил за тобой. Ничего не мог с собой поделать. Я расскажу тебе все. Просто вернись со мной домой. Пожалуйста, Руби. Доверься мне.

Она долго смотрит на меня, и на долю секунды мне кажется, что она повернется ко мне спиной.

Но она этого не делает. Девушка открывает дверцу и выпрыгивает наружу.

— Мерри, багажник. — Я вздергиваю подбородок.

— Да, хорошо, да. Сейчас. — Она нажимает множество кнопок, пока не находит ту, которая открывает задний люк.

Я хватаю сумку Руби и запихиваю ее на заднее сиденье, затем помогаю ей сесть спереди.

Когда возвращаюсь в машину, мое сердце снова может биться. Руби со мной. Ей ничего не угрожает. Однако она злится на меня. Я могу справиться с этим, пока она в безопасности.

Она скрещивает руки на груди и смотрит прямо перед собой, пока везу нас домой.

— Объясняй.

— Нора — идиотка. Я понятия не имел, что она была в мастерской, и тем более, что собиралась провернуть этот трюк. — Я качаю головой.

— Клянешься? — Она шмыгает носом.

— Да. — Я беру ее за руку и испытываю облегчение, когда она не отстраняется. — Она ревнует тебя. Всегда ревновала.

Она фыркает.

— Ты мне не веришь? — Я сжимаю ее пальцы. — Как думаешь, почему она всегда говорила о тебе гадости? Почему почувствовала такую угрозу, когда ты вернулась в город? Брось, Руби. Ты умная женщина. Ты должна это увидеть. Она ревнует.

Руби на секунду прикусывает нижнюю губу.

— Ладно, это на самом деле имеет смысл — не говорю, что согласна, но продолжай. А как насчет твоего отца?

— Что он думает, для меня не имеет значения. Важно только то, что ты думаешь, Руби. Клянусь. Если бы он сказал сегодня, что собирается лишить меня наследства, если останусь с тобой, меня бы это совершенно устраивало, пока у меня есть ты.

Она, наконец, смотрит на меня, ее глаза наполняются слезами.

— Ты серьезно?

— Абсолютно. — Я целую тыльную сторону ее ладони. — Дерьмо, которое я наговорил в старшей школе, было именно таким — дерьмом. Тот момент, который у нас был — это было все. Тогда я был мудаком, но, думаю, моя душа все равно узнала твою. Даже тогда. Все, что ты слышала от меня после этого — Тодду, или Норе, или кому бы то ни было — это чтобы я держал тебя при себе, чтобы ты была в безопасности. Тодд был придурком, а Нора, ну, она не изменилась.

Тень улыбки пробегает по ее губам, прежде чем Руби снова хмурится.

— Что это было за хрень у тебя на компьютере? Мои фотографии. Ты приказал кому-то избить моего босса?

Я подъезжаю к нашему дому и, объезжая разбитый почтовый ящик, паркуюсь.

— Да. Когда ты уехала, я понял, что был придурком. Но я не мог просто прийти к тебе и сказать это. Слова — ничего не значат. Я должен был доказать это. Поэтому решил быть тем, кем ты могла бы гордиться. Я усердно работал, чтобы открыть свою мастерскую и помогать городу. И, да, я следил за тобой. Я ничего не мог с собой поделать. Я должен был знать, что ты в безопасности в школе, а затем и в городе.

— Сталкер, — бормочет она себе под нос. Затем выгибает бровь. — Хорошо, но признайся. Ты сделал все те заказы, из-за которых бабушка позвала меня домой?

— Я всегда буду говорить тебе правду, Руби. Всегда. И… Да. Я заставил Олина разместить сотни заказов. Затем, когда они были сделаны, я развез печенье и пирожные по всему городу и соседним домам и даже отправил часть в город для продовольственных банков и приютов. Лоррейн более знаменита, чем она думает на данный момент. Прости, что все это время врал. — Я замолкаю и пытаюсь прочесть выражение ее лица.

Она смотрит на дом, сосредоточенно наморщив лоб. Такое ощущение, что она обдумывает все, что я только что сказал, и пытается найти подвох.

После того, что кажется вечностью, она кивает.

— Ладно. Я хочу верить тебе, и простить тебя, но мне понадобится больше доказательств.

Черт возьми. Я выложил все свои карты. У меня ничего не осталось.

Она поворачивается ко мне, хватает за рубашку и притягивает к себе.

— Убеждать нужно будет в спальне.

Мое сердце подпрыгивает, и я не могу удержаться от ухмылки.

— Слушаюсь, мэм.

Руби

— Нокс, — стону я, качая головой. Не уверена, что смогу пережить еще один оргазм. Этот мужчина неумолим со своим ртом. Он был таким с той ночи, когда все мне рассказал. Даже заставил в тот вечер вернуться домой. Сказал, что если я этого не сделаю, он последует за мной. На самом деле, я не собиралась уезжать. Мое сердце всегда принадлежало этому месту. Мне пора было возвращаться домой. — Пожалуйста, Нокс, — начинаю умолять его.

Мои пальцы обхватывают шелковые бретельки, которыми я привязана к кровати. Не могу поверить, что он держал их на мне всю ночь. Ладно, все же самую малость могу

Я не уверена, то ли это из-за моей вчерашней озорной шутки о Санте, то ли он все еще пытается убедить меня поверить и простить его. Я в шутку сказала ему, что ему придется делать все это в спальне. Я думаю, мне, возможно, стоит прекратить дразнить его. Очевидно, что у Нокса нет чувства юмора, когда дело доходит до таких вещей.

Вчера вечером он надел на меня эти ремни, когда я пошутила о том, что нахожусь в списке непослушных Санты и что он может заставить меня искупить вину, чтобы мое имя вычеркнули из списка. Ноксу это нисколько не показалось смешным. В итоге я оказалась привязанной к кровати, пока он делал со мной все, что хотел. Именно так я провела Сочельник, а теперь и Рождественское утро. Должна признать, это отличный способ отметить праздники.

— Это все для меня. — Он покусывает внутреннюю сторону моего бедра, прежде чем начать двигаться ртом вверх по моему телу. — Рождественское угощение. Я наслаждаюсь твоим печеньем. Боже, я люблю твою киску.

— Нокс! — Я задыхаюсь.

— И тебе нравится мой грязный рот. Даже не пытайся это отрицать. — Он целует меня, чтобы доказать свою точку зрения.

Я растворяюсь в его поцелуе, зная, что ни один другой мужчина никогда не поцеловал бы меня так, как он. Он вкладывает в это все, будто, возможно, ему больше никогда не удастся поцеловать меня. Или, может, пытается наверстать все, что мы потеряли за эти годы. Какова бы ни была причина, я люблю каждую чертову секунду этого. Я думаю, те несколько лет, что была вдали от Оленьей долины, пошли на пользу нам обоим. У нас было немного времени, чтобы вырасти самим. Осознать, чего оба действительно хотим и в чем нуждаемся в жизни: друг в друге.

Его колени раздвигают мои бедра еще шире, освобождая место для себя, прежде чем полностью проникнуть внутрь. Я издаю вздох. Все еще тесновато, даже несмотря на то, что занимаемся любовью по несколько раз в день. В какой-то момент он освобождает меня от пут, когда начинает входить и выходить из меня. Я перестаю цепляться за ремни и прижимаюсь к нему, зная, что никогда больше его не отпущу. Он весь мой.

— Хочу быть глубже, — рычит он.

Одним быстрым движением он выходит, переворачивая меня на колени. Он хватает меня за бедра, удерживая мою задницу в воздухе, и снова входит в меня до упора. Я крепко сжимаю простыню, когда Нокс начинает терять контроль.

Он трахает меня жестко, и я наслаждаюсь каждой секундой этого. Я прижимаюсь к нему в ответ, тем самым поощряя его еще больше. Он всегда старается быть нежным и милым со мной. Я люблю, когда он не сдерживается, когда внутри меня. Он сходит с ума от желания трахнуть меня так сильно, как только может.

— Руби, ты нужна мне. — Его рука шлепает меня по заднице, заставляя меня застонать. Каким бы милым он ни был, у Нокса тоже есть грязная грубая сторона. Он потирает это место, прежде чем скользнуть пальцами вниз между моих бедер. Он продолжает входить и выходить из меня, пока его пальцы находят мой чрезмерно чувствительный клитор.

— Я всегда с тобой, Нокс. Всегда. — Я наклоняю голову вперед. Мой взгляд натыкается на что-то блестящее на моем пальце. Я качаю головой, не веря в увиденное.

— Тогда кончи для меня. — Он играется с моим клитором пальцами, заставляя мою плоть сомкнуться вокруг его члена, когда я кончаю. Он стонет мое имя, изливаясь глубоко внутри меня. Я хнычу, наслаждаясь этим ощущением, но больше всего мне нравится то, что это может означать.

Мое тело сдается. Я падаю обратно на кровать. Нокс следом за мной, рядом. Он притягивает меня в свои объятия, обхватывая своим большим телом мое. Я счастливо вздыхаю, открывая глаза, чтобы получше рассмотреть кольцо на своем пальце. Нокс покусывает мою шею. Его член дергается внутри меня, когда он кладет руку мне на живот.

Я замечаю, что в последнее время он часто это делает. Ни один из нас не говорил о незащищенном сексе, который у нас был. Мы оба знаем, к чему это, в конце концов, приведет. Интересно, думает ли он, что то же самое произойдет с этим кольцом на моем пальце. Кольцо тяжелое. Гигантский рубин более чем идеален. Никто не будет скучать по этой вещице. Я уверена, в этом все дело.

— Ты не спрашивал, — наконец говорю я, когда перевожу дыхание.

— А ты думала, что буду? Я же сказал тебе, что устал ждать. Ты моя.

Я поворачиваю голову, чтобы поцеловать его.

— Я хочу зимнюю свадьбу, так что нам лучше поторопиться, иначе тебе придется ждать до следующего года.

— Хорошо, что я богат и могу подарить тебе все, что пожелает твое чертово сердце.

— Эй, этого может быть недостаточно.

— Я дразню тебя. Будь моя воля, мы бы сыграли эту свадьбу еще до Нового года.

Я улыбаюсь ему в губы; мне нравится тот факт, что он так спешит сделать меня своей женой.

— Не могу дождаться, когда покажу бабушке. — Я выбираюсь из кровати, направляясь прямиком в душ. Нокс следует за мной. — Ты останешься здесь. Я хочу добраться до бабушки, чтобы показать ей свое кольцо, а потом мы могли бы начать планировать свадьбу. — Я уже готова лопнуть от волнения.

Мы с бабушкой уже строили всевозможные планы. Это больше связано с моим возвращением в город и открытием моей собственной маленькой маркетинговой компании. Я подумала, что могла бы найти пару клиентов и продолжать помогать ей в пекарне. Работа там в последние несколько недель наполнила меня больше, чем любое время, проведенное на моей модной работе в сфере маркетинга в городе. Я ненавидела каждую секунду этого. Это было так безлично и совсем не мое.

— Мы не едем к бабушке, — говорит он, игнорируя меня и направляясь прямо в душ вместе со мной.

— Она приедет сюда? Не хочу, чтобы она вела машину в такую погоду.

— Я бы никогда не позволил ей сесть за руль в такую погоду. Мы отмечаем Рождество у моего отца. Бабушка уже там. Потом у нас вечером вечеринка у Мерри, — напоминает он мне.

— Подожди. Бабушка у твоего папы? — Я не думаю, что смогла бы быть более шокирована, если бы попыталась.

Я знаю, что Абнер часто околачивался в пекарне. Он влюблен в бабушку, но она не давала ему ни единого шанса. Она действительно заставляла мужчину попотеть. Неужели он, наконец, добился ее? Было мило наблюдать за их спаррингом. Я ни капельки не сержусь на Абнера. Если уж на то пошло, мне немного жаль его. Должно быть, одиноко прожить всю свою жизнь и так и не познать настоящей любви.

Он был особенно мил со мной с тех пор, как Нокс дал понять, что всегда выберет меня. Сказал ему вытащить голову из задницы, если он хочет иметь семью и знать своих внуков. Абнер, возможно, и не любил свою жену, но он любит Нокса. Я искренне верю, что все, что он сделал в отношении Нокса, было сделано потому, что хотел того, что, по его мнению, было лучше для него.

— Она заставила его бегать и украшать дом к Рождеству. Подожди, пока не увидишь все своими глазами. — Он поворачивает меня в своих объятиях. Теплая вода льется на нас обоих. — Ты всегда сексуальна, Руби, но с этим кольцом? Воплощение всех невероятных фантазий. — Его твердый член упирается мне в живот.

— Почему у тебя все еще стоит? — Я смеюсь.

— Твоя вина. Это все из-за тебя. Только тебя. — Он наклоняется, прижимаясь своим ртом к моему.

— Я люблю тебя, Нокс. — Я обнимаю его, не заботясь о том, что уже опаздываем. Мир может и подождать. Мы ждали достаточно долго.

— Я тоже люблю тебя, Руби, — говорит он между поцелуями.

Я так долго думала, что Нокс был всего лишь увлечением, но увлечением, которое можно преодолеть. Но нет. Он всегда был мальчиком, которого я любила. Теперь же он — мужчина, которого я буду любить всю оставшуюся жизнь.

Нокс

Из-под лестницы раздается хихиканье. Папа крадучись выходит из гостиной, его шляпа Санты с колокольчиком на конце тихо позвякивает.

Еще одно хихиканье.

Он подмигивает мне и подходит к маленькому шкафу.

— Мистер Финли, я уверяю, что у нас завелась мышь, — объявляет он.

Мистер Финли появляется из офиса с усталым, но слегка удивленным выражением лица.

— Рождественская мышка?

Смешки.

— Одна, с большими карими глазами и склонностью к озорству, — объявляет папа.

Весь дом украшен рождественскими игрушками. Стены украшены зелёными гирляндами и красными бантами, перила лестницы лентами и гирляндами, а над каждой дверью — омела. С переездом Лоррейн старый особняк отпел новую жизнь.

— Они играли все утро, — шепчет Руби, подходя ко мне сзади.

Я обнимаю ее.

— Клянусь, папа как будто молодеет с каждым годом.

— Все благодаря бабушке, — Руби закатывает глаза с улыбкой. — Эти двое похожи на подростков.

— Особенность мышей, мистер Финли, в том, что они любят сыр! — Папа прислоняется к стене у дверцы шкафа. — Так случилось, что у меня на кухне его целая куча, уже разложенная на модном подносе.

— Готов к употреблению, — соглашается мистер Финли.

— Сыр и чашка горячего какао.

Хихиканье становится громче, затем дверь распахивается. Появляется Эмеральд (прим. переводится как изумруд), ее кудряшки подпрыгивают, когда она прыгает в папины объятия.

— Дедушка! — Радость трехлетней Эмми заразительна. Папа смеется, увлекая ее через холл на кухню, мистер Финли плетется за ними.

Руби удовлетворенно вздыхает и потирает свой раздутый живот.

— Он так сильно избаловал ее. На чердаке спрятано больше подарков, чем я когда-либо видела в своей жизни.

Я целую ее в макушку.

— Подожди, пока не появится на свет наш сын. Их станет больше.

— Это уже чересчур. Мы ни за что не разместим все это в нашем доме. — Она качает головой.

— В том-то и прелесть, что большую часть этого оставляем здесь. Дети всегда могут поиграть с дедушкой, пока мы с тобой обустраиваем дом. — Я становлюсь перед ней и наклоняюсь, завладевая ее ртом в поцелуе.

Она обвивает руками мою шею, ее сладкий вкус напоминает вишенку на пломбире.

Я нежно покачиваю ее, танцуя под тихую рождественскую музыку, играющую по всему дому.

Она отстраняется и смотрит на меня снизу вверх, в ее больших глазах заключен весь мой мир. Так было всегда.

— Ты просил у Санты что-нибудь особенное в этом году? — спрашивает она.

— Нет. У меня уже есть все, что мне нужно. — Я целую ее в кончик носа. — А ты?

Она пожимает плечами.

— Я подумала, может, я снова попала в список непослушных. — Ее глаза мерцают. — И, может быть, мне нужно оказать ему кое-какую услугу, если хочу кончить… — Она взвизгивает, когда я заключаю ее в объятия.

— Хватит, Руби.

— Что? — невинно спрашивает она, когда несу ее в библиотеку и захлопываю за нами двери. — Я лишь хотела сказать…

— Ты говорила, что намеревалась оказать кое-какие особые услуги Санте. — Это нелепо, особенно учитывая тот факт, что Санта ненастоящий — или я что-то не знаю? Что, если рождественское волшебство действительно существует — в конце концов, это то, что снова свело нас с Руби вместе.

Я сажаю ее на широкий кожаный диван к себе на колени.

— Держись, Руби. — Я поднимаю ее платье и сдвигаю трусики в сторону.

— Нокс, ты не можешь вот так просто…

Одним сильным толчком я оказываюсь глубоко внутри нее, и она издает самый страстный звук, который я когда-либо слышал.

— Что я не могу, Руби? — Я начинаю двигаться в устойчивом ритме, отдавая ей всего себя. — Я не могу трахнуть тебя прямо сейчас, чтобы вернуть в список послушников? — Я провожу пальцами по ее волосам и поворачиваю голову набок, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Это вообще что-то значит?

— Теперь да. — Я наклоняюсь над ней, соединяясь с ней во всех отношениях, и целую ее сладкий ротик.

Она кончает быстро, ее тело уже готово для меня. Эта беременность была особенно сексуальной, ее либидо было таким высоким, что я старался не отставать от нее.

Я делаю ей еще несколько поглаживаний и отпускаю себя, мое освобождение наполняет ее, пока я продолжаю завладевать ее ртом. Когда она снова опускается, осторожно выхожу и укладываю ее на бок. Подвинувшись рядом с ней, я притягиваю ее в свои объятия.

— Возможно, я сейчас и в списке послушных, но тебя определенно только что включили в список непослушных. — Она смеется.

— Я совершенно не против. Как уже говорил, у меня есть все, что я хочу. — Я целую ее в ушко. — Счастливого Рождества, Руби.

Она мечтательно вздыхает и утыкается мне в шею.

— Счастливого Рождества, Нокс.

КОНЕЦ.