В 2029 году, сто лет спустя после прихода Воланда-Сатаны в Москву, в столице появился человек по имени Вольга, очень похожий на Христа. Он тоже обладал магическими способностями, но куда сильнее на людей повлияли его фантастические идеи о создании на Земле трех огромных Цитаделей Культуры, похожих на египетские пирамиды. Они должны были спасти земную цивилизацию от краха, а в случае глобальной катастрофы спасти самые ценные достижения науки и культуры для будущих поколений. Одной из титанических башен должен был стать Звенигород, который еще Николай Рерих намеревался построить в Горном Алтае.
Вокруг Вольги быстро сформировались сотни сторонников, и не меньше ярых противников и даже смертельных врагов. Эти люди по-разному смотрели на будущее России, и к этому времени верх брали ее могильщики. Подругам Вольги – красавице Кати и юной Даше, начали сниться странные сны, в которых они видели Россию середины 21 века – такой, она может стать, если новые пирамиды Земли не будут построены, и закат Пятой расы станет неизбежным…
Книга первая. Путь к башням
Пролог. Долина Кулу, 1935 г.
На берегу священной реки Беас, на крутых склонах Гималаев, стоял красивый деревянный дом. Узкая, прихотливо вьющаяся дорога вела к широкой каменной террасе, на которой был разбит пышный сад. Сзади к дому подходил лес, в основном состоявший из величественных голубых сосен и серебристых елей. Некоторые деревья, особенно старые липы и дубы, достигали в поперечнике двух метров.
Отсюда, с каменной террасы, отрывался величественный вид на долину Кулу. На севере виднелся снежный перевал Ротанг, через который некогда был проложен древний путь в Тибет и Среднюю Азию. На перевал также вела каменная лестница, сложенная согласно легенде богатырем Гэсэрханом.
На западе, на самой вершине горы, находились развалины древних буддийских монастырей. А дорога, что шла на юг от долины, вела к озеру Равалсар и в плодородные долины Индии.
В саду под раскидистым кедром стояло каменное изваяние Гуги-Чохана, раджпутского раджи, покровителя этих мест – одного из трехсот шестидесяти богов, населявших долину Кулу.
Невдалеке от статуи на скамье сидел седобородый человек с монголовидным лицом, одетый в просторную серую куртку и укороченные до колен штаны. Его голову покрывала черная ермолка, какие в то время зачастую носили художники.
Николай Рерих читал одну из газет, что толстой пачкой лежали рядом на скамье. Его лицо было хмурым, на лбу появились глубокие морщины. Время от времени он что-то недовольно бормотал себе под нос, словно узнал из газеты нечто весьма неприятное.
Наконец, он отшвырнул газету в сторону, и стремительно встав, подошел к краю каменной террасы. Обычно панорама священной долины успокаивала его мятежный дух, навевала философские мысли о сущности бытия. Но сегодня это благотворное средство, увы, не помогло. Он вернулся к скамье, с брезгливостью схватил газеты и торопливо зашагал к дому. Отрыв дверь, ведущую на просторную застекленную террасу, он поднялся на второй этаж и вошел в комнату жены.
Елена Рерих сидела в просторном кресле, бессильно уронив белые руки на широкие подлокотники. Ее божественно красивое лицо, с темными дугами бровей, античным носом и плотно сжатыми серыми губами выглядело очень утомленным, под закрытыми глазами лежали тени. На столе лежал несколько книг, раскрытая тетрадь, а поверх нее – ручка. В углу комнаты, словно бы притаившись во мгле, стояла бронзовая статуя танцующего Будды.
Николай Рерих озадаченно остановился на пороге. Ему очень хотелось поговорить с супругой, но, судя по всему, она с самого утра очень много работала. Такой изможденной она обычно бывала после общения с Учителем.
Он хотел уйти, но вдруг жена отрыла глаза и тихо промолвила:
– Николай, останься… Мне нужно о многом тебе рассказать.
Рерих кивнул и уселся на диване, сжимая ненавистные газеты в руках. Ему хотелось побыстрее поделиться с супругой малоприятными новостями, попросить у нее совета (а во многих практических делах мнение Елены Рерих оказывалось решающим), но он понимал: произошло нечто из ряда вон выходящее.
Е.Р. (полузакрыв глаза): – Николай, этой ночью я вновь пережила свой давний детский сон. Я увидела море и унылое желто-серое небо. Вдруг налетела буря, и на море стали вздыматься огромные пенистые волны. Они становились все выше и выше. Наконец, вдали появилась гигантская волна, что несла на своем пенистом гребне одинокий корабль. Волна с грохотом обрушилась на берег и затопила всю сушу, но корабль остался непотопляемым.
Н.Р.: – Это был Ноев Ковчег?
Е.Р. (задумчиво): – Нет, это был громадный, железный корабль… Мне кажется, я видела не прошлый Потоп, а будущий, когда вновь повернется земная литосфера, и начнут стремительно таять льды Антарктики и Антарктиды…
Н.Р. (взволнованно): – И когда это может произойти? Учитель что-либо говорил об этом?
Е.Р. (пожав роскошными плечами): – Как всегда, Учитель не называл никаких сроков. Белое Братство делает все возможное, чтобы предотвратить катастрофу. Помнишь свои слова о том, что еще в 1914 году наша, Пятая раса, прошла пик своего развития? Ты писал: «Решительно во всем чувствуется поворот рычага эволюции. Предстоит быстрое одичание и разрушение, или возможно чудесное преображение жизни»… Николай, я вижу, ты чем-то расстроен. Что случилось?
Н.Р.: – Меня огорчают вести, которые я получаю из Новой Страны. Скажи, Лада, ты уверена, что Учитель под Новой Страной имеет в виду именно США?
Е.Р.: – Учитель неоднократно это подчеркивал. Он считает Америку праобразом нового, объединенного человечества. Тоже самое неоднократно писала и Елена Блаватская, которая часто общалась с Учителем. Потому ты и поехал в эту страну, чтобы основать там свой Центр и Музей, там работал над созданием Пакта о защите культурных ценностей… Но похоже, тебя вновь мучают сомнения?
Н.Р.: – Да! Еще пять лет назад, когда я покидал Америку, я сказал своему другу доктору Бритону: «Берегитесь варваров!» Доктор Бритон, помнится, возмутился – о чем идет речь? США – самая развитая страна мира. А варвары обитают в вашей родной России или дикой Индии, где вы сейчас живете… Но я читаю американские газеты (он швырнул газеты на стол), и мне становится стыдно! Варвары ворвались в область американской культуры, и правят там свой темный бал. Ты не поверишь: в Чикаго нечем заплатить учителям! В Нью-Йорке церковь продана с аукциона. В Канзас-Сити продан с торгов Капитолий… И это – Новая Страна?
Е.Р. (мягко): – Увы, ничего совершенного в мире нет. Да, в Новой Стране царить дух торгашества. Но энергия нового мира – там!
Н.Р. (с сомнением): – А мне порою кажется, что это – всего лишь энергия разрушения! Прочти эти газеты, Лада. Что мы видим на первых страницах? Огромные заголовки о новостях войны, преступлениях, катастрофах, актах ненависти! Не значит ли это, что лишь новости об убийствах и прочих ужасах представляют интерес для американцев? Так воспитывается молодое поколение от самого младенчества. Им вбивают в головы мысль, что только война, человеконенавистничество и убийство заслуживают внимания, а все позитивное как бы не имеет общественного значения.
Е.Р. (с вздохом): – Увы, это очень грустно… Точно страшный циклон опустошения проносится над всей Землей! В американских университетах повсеместно закрываются кафедры, и молодые ученые выбрасываются буквально на панель. Все они должны искать заработки в совершенно чуждом им направлении. Грустно видеть это обнищание культуры и ярое служение Мамоне. Сколько молодых жизней калечится таким положением вещей! Сколько насилия порождается над лучшими представителями страны! Но примитивное сознание нуворишей во всех областях не может понять своего убожества и приложенных стараний на рушение своей собственной страны. Больно думать, что мы ошиблись, когда основали наш Центр именно в Нью-Йорке… Кажется, ты не очень-то доверяешь господину Хоршу?
Н.Р.: – Да, это так. Похоже, этого господина, и не только его, интересуют лишь те миллионы, которые мы вложили в строительство небоскреба. Хорш затеял какую-то хитрую операцию с акциями, и вскоре мы можем окончательно потерять наш Центр! Но это не единственное, что меня волнует. Германия и Англия упорно не желают признавать Пакт, и более того, оказывают давление на многие государства, которые его уже подписали. Говорят, главное препятствие в том, что Запад по какому-то непонятному атавизму не может принять того, что идея Пакта исходит от русских.
Е.Р.: – Наверное, поэтому ты и не получил заслуженную Нобелевскую премию! Но если бы ты обрушился с публичными обвинениями в адрес нашей страны, то все завершилось бы вполне благополучно. Никто не хочет понимать, что не премия нам нужна, а всемерное распространение наших идей о Культуре! Без охраны достижений Культуры человечество вернется к временам варварства худшего вида, ибо будет обладать всеми разрушительными средствами – и это при полном омертвлении и параличе высших центров, которые одни дают нам высшую жизнь и бессмертие!
Н.Р. (морщится и машет рукой): – Не будем больше об этом, Лада! Все эти премии – суета сует…
Е.Р.: – Да, ты прав, Николай, у нас есть заботы посерьезней. Нужно помочь лучшей части человечества, иначе волна зла затопит Мир. Нашу планету сейчас раздирают отвратительные чудовища, порожденные ненавистью, завистью и корыстью. В конце этого столетия грозные симптомы Армагеддона проявятся вновь. Чтобы спасти наш земной дом, требуется неслыханное ускорение в росте сознания и улучшения нравственности людей. Все находящиеся под щитом Света, конечно, будут охранены, но остальные… Их судьба будет незавидной! Учитель сказал: мы всегда и везде должны сражаться против Зла во всех его проявлениях. И так как сейчас на Земле очень многие являются носителями Зла, то, конечно же, и противников у нас окажется немало…
Н.Р. (пылко): – Но сторонников окажется намного больше! Врачи, учителя, ученые, поэты, художники, инженеры, защитники Отечества и многие другие носители Добра непременно встанут на нашу сторону и не дадут погрузить Землю во мрак невежества… Лада, судя по твоему утомленному виду, ты сегодня утром разговаривала с Учителем. О чем?
Е.Р. (вздохнула): – Учитель сказал: катастрофа на Земле неизбежна, и все усилия Белого Братства направлены на то, чтобы как можно больше уменьшить ее размах, локализовать в определенных границах. Но безумие человечества может пересилить, перетянуть чашу весов Возмездия, и чаша эта прольется на самих безумцев.
Н.Р.: – Но можно ли остановить катастрофу одной только силой учения о Разуме, которое мы назвали Агни Йогой, или Живой Этикой? Или есть какие-то другие, более осязаемые и практические пути, вроде создания нашего Центра в Нью-Йорке?
Е.Р.: – Да, такие пути есть! Мы говорили о том, как строить титаническую Башню в Горном Алтае. Учитель сказал мне: «Урусвати, перед тобой – пример вашего дома в Кулу. Вы живете приблизительно на высоте 7000 футов – это высота удобна для Храма. Над домом, на горе, на высоте 12000 футов – удобное место для Встреч. Итак, внизу – город Новой Эпохи, над ним – Храм человеческих достижений и место встреч Земли с Космическим Духом. Он также говорил о Музее, что должен располагаться под Башней, и который станет началом будущей, Шестой расы. И еще он говорил, что при строительстве города надо использовать опыт русских староверов. А потом Учитель взял меня за руку и повел… Николай, только не удивляйся. Сегодня я впервые побывала в великой Башне Шамбалы!
Н.Р. (вздрогнул и изменился в лице): – Неужели, это наконец-то случилось?! Учитель никогда не раскрывал нам эту тайну… И что же ты увидела?
Е.Р. (вновь закрыла глаза): – Мы шли, вернее, плыли по той части Хранилища Храма, где расположен Музей. Оно находится в гранитных глубинах горы Калас. Основание Храма напоминает основание египетских пирамид. В Музее расположены формы первых творений Первой расы. Я видела таблички из металла, на которых письма напоминали клинопись. На верхнем уровне Хранилища располагались Храм Солнца, Храм Луны и Храм Змия. Наверное, таковыми были главные религии Первой расы, что пришла со звезд.
Н.Р. (взволнованно): – И что же ты видела еще?
Е.Р. – Мы с Учителем побывали в самых нижних галереях Музея. Более всего мы пробыли на двадцать пятом уровне, посвященном жизни Христа, но очень недолго, ибо воздух насыщен предохранительными газами. Там мне открылась тайна о том, как молодой Иисус общался с Учителями в те двадцать с лишним лет, что он провел в Индии. И еще я видела зеркала, в которых отражается все происходящее в разных частях Землю благодаря всепроникающему Лучу. С помощью этих зеркал обитатели Башни в Шамбале наблюдают за жизнью человечества.
Н.Р.: – А что же новый Храм на Алтае? Когда придет черед его строительства?
Е.Р. – Учитель сказал: сам дам Указ о Храме. Он сказал мне: «Урусвати, на Алтае, на вершине горы Белуха, ты встретишь выбранных Сестер Алтайских. Но не тревожьте дух Старшей Сестры, что люди из тех мест прозвали Принцессой Алтайской!». Еще он говорил о сподвижниках Белого Братства – тех, кто нашел материальное воплощение на Земле. Учитель одарил всех их великими дарами. Он сказал: «Собирая новую расу, Белый Адепт, живущий среди людей, утверждается как мой сподвижник. Огонь сподвижника зажигает факелы других избранных, рассыпает семена радужные. Фуяме шлем меч, любовь – Поруме, силы – Логвану».
Н.К. (тихо): – Хотел бы я знать, кто они: Белый Адепт, Фуяма, Порума и Логван, и когда они явятся человечеству…
Е.Р.: – Это случится в Новой Стране уже после того, как мы с тобой уйдем, Николай.
Н.Р. (горячо): – А мне кажется, что вы с Блаватской неверно поняли Учителя! Да, США бесспорно является праобразом будущего, объединенного человечества. Америка вполне могла стать мессией разума на Земле, но эта могущественная страна слишком погрязла в необузданном стремлении к материальным благам, забыв о Духе! История с нашим Центром в Нью-Йорке является тому убедительным доказательством. Словно бы Учитель бросил на Землю пробный шар Света – и он провалился в пропасть западной алчности… Не сомневаюсь, что Белый Адепт и его сподвижники однажды появятся на Земле, но только не в Америке, а в
Е.Р. (твердо): – Наша страна никогда не погибнет, Николай!
Н.Р. – Да, надеюсь, что этого никогда не случится. Великий русский народ не допустит такого! И однажды настанет день, когда на нашу землю придут те, кого давно ждут все люди Света…
Часть 1. Большой Проект
Глава 1. Пивная на Мясницкой
В лето 2029 от Рождества Христова, в промозглый августовский день, в офис московского банка «Полная Чаша» по обычной почте пришел обычный конверт с синей аляповатой маркой. Конверт попал к самому молодому делопроизводителю, лишь две недели назад принятому на работу на испытательный срок. Юноша недавно закончил юридический факультет МГУ и мечтал о блистательной карьере. Примитивный конверт и дешевая марка вызвали у него отвращение и одновременно подозрение, но он все же заставил себя надеть тонкие хлопчатобумажные перчатки и, разрезав конверт, извлек из него тетрадочный листок, с двух сторон исписанный неровным, издерганным почерком. Только по одному нервному почерку делопроизводитель понял, что автором послания был очередной неудачник, каких ныне хоть пруд пруди. В письме, адресованному генеральному директору банка Илье Козельских, содержалось предложение выделить средства на один крупный международный проект, якобы сулящий огромные прибыли, всемирную славу и фантастическую политическую карьеру.
Письмо ожидала мусорная корзина – обычно туда прямиком попадали все подобные прожекты, которым несть числа. Однако в этот странный, сумрачный день все произошло по-другому.
Пробежав сумбурное письмо беглым взглядом, и так ничего из него и не поняв, молодой делопроизводитель озадаченно нахмурился и вернулся к первым строчкам. Они смущали своим панибратским нахальством:
«Привет, Илюха-Козел! Помнишь Витьку-Лопуха? Да, это я, ха-ха-ха! А ты небось думал, чистоплюй, что я загнулся в строительной робе где-то на сопках Камчатки? Накось, выкуси, банкир хренов!»
– Илюха, конечно, козел, – еле слышно прошептал молодой делопроизводитель. – Только вот рога и копыта у него золотые… Может, выкинуть эту бумажку от греха подальше, чтобы не сердить шефа? Хм-м… А если Витька-Лопух был закадычным другом его детства? Должно же быть в этом козле Илюхе хоть что-то человеческое. Ладно, даю тебе шанс, Лопух!
И нелепый конверт с пришпиленным к нему письмом, проследовал в желтую папку, предназначенную для почты третьего сорта, не имеющей никакой деловой нагрузки, и легло между предложением возглавить попечительский совет тайного масонского общества «Орден святых Розенкранца и Гильдестерна», и приглашением почтить своим высоким вниманием юбилейный международный конгресс геев и лесбиянок «Кранты человечеству XXI».
Илья Козельских, молодой двадцативосьмилетний человек, сын и внук крупных коммунистических деятелей, утром за завтраком в очередной раз поссорился с красавицей женой Катериной.
– Сколько же можно тратить деньги на эти дурацкие алмазные кольца и колье! – раздраженно сказал он, отставив в сторону пиалу с овсяной кашей. – Пойми, Катя, мне не жалко денег. Набивая свои дамские шкатулки чем хочешь, раз это так тешит твое сердце. Но когда ты обвешиваешь себя с ног до головы сверкающими побрякушками, и выглядишь на светских раутах словно новогодняя елка… Пойми, у жен наших друзей это вызывает не зависть, а смех. Да и зачем тебе все это нужно – тебе, бывшей мисс Россия? Твоя красота и так безоговорочно признана в наших кругах. Но еще хуже, когда ты тратишь деньги на эту дурацкую благотворительность. Детские дома, приюты, больницы… В наших кругах не принято заниматься такими глупостями.
В гневе Катя обвинила мужа в тупости, ограниченности и полном отсутствии сострадания.
– Ты точно такой же алчный эгоист, как и все твои друзья по бизнесу! – кричала она. – Всех вас за уши втянули наверх ваши папашки-коммунисты, а сами вы не способны даже гвоздь в стену вбить! Бездари, надутые индюки, слизняки… Вы даже похожи друг на друга, словно вас делали на одном конвейере! Гладкие, сытые ничтожества… И привычка мыть по пять минут руки после рукопожатий у вас одинаковая, стерильные вы ничтожества…
Илья насторожился.
– А это ты откуда знаешь? – с подозрением спросил он.
– От подруг – такой ответ тебя устраивает? Но я кажется, говорила о другом… Илья, неужели ты не знаешь, что благотворительность принята во всем цивилизованном мире? Только в США в прошлом году на благотворительные цели было потрачено почти двести миллиардов долларов! А он называет это «глупостями»… Ты хоть раз подумал о том, за что нас будут уважать наши собственные дети? Ведь будут же у нас когда-то дети…
Илья вздрогнул, как от удара поддых. Тема детей была самой болезненной для них обоих, и они договорились, что не будут даже упоминать
– Еще как подумал! – покраснев, заорал в ответ Илья. – Наши будущие дети станут уважать меня за мои денежки, да, за мои большие денежки! Пусть я и не хватаю с неба звезд, но кто их хватает из людей нашего круга? Банкиры? Фирмачи? Политики? Крупные чиновники? Не смеши меня. Зато я смогу дать моим детям возможность учиться в Оксфорде, жить на роскошной вилле в Ницце, объездить весь мир с платиновой карточкой «Американ экспресс» в кармане… О дорогих машинах, супермодной одежде и прочих житейских мелочах, без которых жизнь превращается в жалкое прозябание, я уже и не говорю. А что смогут оставить своим детям незаурядные умники-разумники с научными степенями и великими изобретениями? Только нищету и бесконечные проблемы от рождения до смерти! Ты этого желаешь нашим детям, Катя? Где твое благоразумие?
– Фу, опять благоразумие, – поморщилась супруга банкира. – Ты не способен на нерасчетливый, но добрый поступок, и ты не способен на благородное безумство. Мне жаль тебя, Илья!
– Безумный банкир – этот нонсенс! Я требую от жены уважения к моим жизненным принципам, иначе мы вынуждены будем расстаться, Катя.
Как обычно в таких случаях, жена вскоре расплакалась и, признав правоту мужа, пообещала вести себя более разумно. И все же этот скандал оставил в душе Ильи неприятный осадок. Его красотка жена, конечно же, неблагодарная дура, но капля здравого смысла в ее словах все-таки есть. Илья часто бывал на Западе и не раз слышал на светских приемах, как его коллеги-бизнесмены разговаривали не только о бизнесе, но и о своих благотворительных акциях, порой весьма щедрых. Самое неприятное, что порой эти акции проводились почему-то у них в России. Как будто голодных детей было мало где-нибудь в Африке или Боливии!.. Услышав подобные разговоры, он старался незаметно отойти в сторону, делая вид, что разыскивает в толпе разодетых гостей кого-то из друзей. Нередко он ловил на себе иронические взгляды, которые кололи, словно шипы, его тонкую, ранимую душу. Иногда ему даже хотелось сделать на родине нечто общеполезное, такое, о чем заговорили бы в Европе, скажем, открыть столовую для бездомных кошек или медпункт стерилизации одиноких женщин. Слава Богу, путь в Москву на борту персонального самолета занимал несколько часов, и за это время он успевал одуматься и уберечься от нерациональных, и более того, совершенно бессмысленных расходов.
Но в то злосчастное утро обычное здравомыслие почему-то покинуло Илью. Возможно, тому причиной стала очередная мощная вспышка на Солнце, но не исключено, что его выбила из колеи предательская подначка жены насчет их пока еще не родившихся детей. Мчась в бронированном лимузине по Рублевскому шоссе, банкир тихо бормотал слова проклятий, адресованные его дражайшей супруге:
– Испортила настроение с утра пораньше, дрянь… Посмела называть меня слизняком! Добрых дел, видите ли, я не делаю. Неужто моя работа генерального директора крупного банка не в счет? Да, я не люблю заниматься благотворительностью и предпочитаю заботиться о своей семье. А разве не сказано в Новом Евангелие, в Книге апостола Иуды: «Обогащаясь, вы обогащаете не только род свой, но и страну свою»!.. Катя, хочешь безумств? Что ж, будут тебе безумства, потом не ропщи.
Лимузин остановился на проспекте Ельцина, напротив монументального здания банка «Полная Чаша», отделанного красным полированным гранитом. Дрожа от негодования, Илья не стал дожидаться, когда водитель распахнет дверцу, и самостоятельно выбрался из автомашины. Не обращая внимания на почтительные приветствия охранников, он стремительно вошел в служебный вход и поднялся на персональном лифте на третий этаж. Секретарь встретил его возле кабинета подобострастным поклоном.
– Почта уже ждет вас, Илья Борисович. Прикажете подать чашечку кофе?
Илья резко бросил на ходу:
– Нет уж, спасибо. Жена славно попотчевала меня за завтраком…
Войдя в огромный, роскошный кабинет, он по привычке хотел было направиться в туалетную комнату, чтобы вымыть руки, но вспомнил про едкие слова жены и передумал. Швырнув кейс на полированный стол, он рухнул на диван. Злоба клокотала в нем, и словно толкала под руку сделать что-то из ряда вон выходящее. Илье вдруг захотелось схватить мраморный чернильный прибор с советской символикой (бесполезный, но очень красивый подарок деда, бывшего члена Политбюро КПСС), и швырнуть его в окно. Однако Илья остановил себя – стекло было бронированным. Потом он вспомнил о том, что Катя говорила о добрых делах, и задумчиво посмотрел на папки с документами.
Обычно, приходя на работу, он сразу же открывал красную папку с важнейшими документами, тщательно отобранными секретарем. Куда реже, когда оставалось время, он бегло просматривал менее важные бумаги, лежащие в синей папке. Ну а до желтой папки руки, как правило, не доходили. Но сейчас… Если где-то и могла виться ниточка к добрым делам, то только из этой пухлой, вполне бесполезной папки.
Раскрыв ее, Илья погрузился в бесконечные просьбы. Денег сегодня просили: общественные организации, благотворительные фонды, вдовы крупных политических деятелей, артисты, театральные и киношные режиссеры, продюсеры, спортсмены, настоятели строящихся храмов, директора бедствующих театров и музеев, бывшие любовницы, будущие любовницы, бездарные певички, знаменитые модельеры, правозащитники, и снова режиссеры, и снова продюсеры…
– Не то, опять не то, – бормотал банкир, листая плотные листы бумаги. – А где же детские дома и больницы? Неужто они не просят денег у Ильи Козельских? Хм-м, странно… А почему, собственно, странно? Мой секретарь Василий свет Иванович, без всякого сомнения, подрабатывает на откатах, и имеет устные договоренности со всеми, кто просит денег в «Полной Чаше». А что возьмешь с какого-то задрипанного интерната для детей-ивалидов?.. Ха, а это что?
На глаза банкира попал неказистый конверт с прикрепленным к нему письмом. Таких бумаг Илья не держал в руках лет пятнадцать, да и почерк очередного просителя показался ему чем-то знакомым.
Прочитав коротенькое письмецо, Илья даже крякнул от изумления.
– Ну, Витек, ты и даешь! Едва объявился в Москве, а уже просишь у бывшего одноклассника денег. И не сто долларов, а сто миллионов! Наглец, и это еще мягко сказано. Хм-м… а почему бы не помочь старому приятелю? Положим, сто миллионов я ему не дам, а тысячу-другую… почему бы и нет? Сделаю доброе дело, утру нос Катюхе, и заодно развлекусь. Я уже и не помню, когда по-настоящему оттягивался. А Витек в этих делах был большой мастак!
Илья вновь взглянул в конец письма, где было названо место и время возможной встречи, и нажал на кнопку интеркома:
– Василий, отмени на вечер все назначенные прежде встречи. Машину пусть подадут к подъезду к восемнадцати тридцати.
Секретарь попытался протестовать:
– Но как же так… Илья Борисович, мы назначили на девятнадцать ноль-ноль совещание с представителями строительных компаний. А в двадцать ноль-ноль приедут швейцарцы из банка «Миллениум»…
– Я сказал – все отменить! – рявкнул молодой банкир. – В девятнадцать часов у меня назначена важная встреча с… э-э, старым приятелем.
– Можно узнать, где? – осторожно спросил секретарь. – Как обычно, в клубе «Золотой век»? Или в Бизнес-центре?
– В пивном баре на Мясницкой, – коротко ответил Илья и повесил трубку.
В пивной стоял плотный табачный дым. Илья сразу же почувствовал себя дурно – он, разумеется, не курил, и вообще вел здоровый образ жизни. Но он заставил себя протиснуться через толпу не совсем трезвых людей, ищя слезящимися от дыма глазами знакомое лицо.
Позади шел двухметрового роста охранник и переживал. Шеф разом нарушил все инструкции по его же собственной безопасности, и сладу с ним на этот раз не было. Пивнушка выглядела крайне сомнительной, предназначенной для людей совсем другого круга: инженеров, учителей, врачей и прочей мелочи. Хорошо еще, что довольно высокие цены не позволяли приходить сюда шоферам, торгашам и еще бог знает какому отребью.
Не сделав и нескольких шагов, Илья увидел полуобнаженную красавицу в одеянии восточной танцовщицы. Пританцовывая и соблазнительно покачивая бедрами, она двинулась ему навстречу. Илья попытался было увильнуть от нее, но красотка настигла его и, прильнув к нему загорелым, гладким телом горячо зашептала прямо в ухо: «Как я рада вас видеть, господин! Вас ждет потрясающий, незабываемый вечер! Сегодня у нас в меню триста видов свежайшего пива со всех концов света. По вашим глазам вижу, что вам нужна кружечка темного ирландского «Викария» и вареные раки, много огромных алтайских раков! А может быть, господин желает японских крабов?»
Илья оттолкнул назойливую ходячую рекламу. Восточная красотка расхохоталась и с соблазнительной улыбкой коснулась своей пышной, едва прикрытой кружевами груди. Этот безобидный на первый взгляд жест означал, что в баре можно при желании приобрести наркотики и проституток – разумеется, такие же дешевые и дрянные, как поддельное ирландское пиво.
– Пошла прочь! – рявкнул Илья и оглянулся на охранника. Тот торопливо засунул руку во внутренний карман пиджака и извлек оттуда баллончик со слезоточивым газом. Увидев его, девушка обиженно пожала роскошными плечами и вновь направилась к двери, в которую только что вошел очередной посетитель, а вернее, посетительница.
Завсегдатаи пивной провожали банкира настороженными взглядами. Мягко говоря, им не часто приходилось видеть здесь лощеных господ в дорогих костюмах, да еще сопровождаемых личным «бульдогом». Одна заколка на галстуке странного посетителя тянула на их годовую зарплату, и выглядела вызовом среднему классу.
Илья не без труда пробился в центр переполненного зала и растерянно стал оглядываться по сторонам. Глаза у него заслезились, в горле запершило. Виктора нигде не было видно, и он уже начал жалеть о содеянном безумстве. Но тут из дальнего угла донесся знакомый раскатистый хохот, от которого мог вздрогнуть и покойник, и Илья понял, что он на верном пути.
Виктор Галямин стоял возле углового столика, и о чем-то увлеченно рассказывал своим двум собеседникам, потягивающим пиво из больших кружек. Как ни странно, за прошедшие пятнадцать с лишним лет Витек изменился очень мало. Он оставался тем же приземистым крепышом с примитивной физиономией боксера, упрямым ежиком коротких волос и светлыми, вечно улыбающимися простодушными глазами. Как и в школьные годы, он носил спортивный костюм, правда, ныне куда более потертый и дешевый. А вот виски у него поседели, и под глазами появились мешки, говорящие о не совсем здоровом сердце. И пальцы… хм-м, на левой руке у него не хватало двух пальцев! Интересно, где Лопух мог их потерять?
Илья перевел взгляд на приятелей Виктора. Его внимание сначала привлек коротышка с непропорционально большой головой, густыми всклокоченными волосами, мясистым клоунским носом и бесформенными багровыми щеками, напоминающими куски мятой глины. Коротышка почему-то был одет в лоснящийся фрак, а на сравнительно белой рубашке выделялась пестрая галстук-бабочка. Потягивая пиво, коротышка снисходительно поглядывал то на разглагольствующего Витька, то с огорчением – на быстро пустеющую пивную кружку.
Переведя взгляд на его соседа, Илья тотчас забыл и о коротышке, и даже о своем школьном друге.
Спиной к нему стоял высокий, под два метра мужчина в длинном, почти до колен вязаном свитере и потертых джинсах. Он был прекрасно сложен, с гордо посаженной головой и длинными пепельными волосами, мягкими волнами спускающимися на широкие плечи.
Илья не видел лица мужчины и даже не слышал его голоса и, тем не менее, ощутил неприятную слабость в коленях. От незнакомца исходил какой-то мощный энергетический поток, заставляющий сразу же признать его неоспоримое превосходство. Подобное же ощущение Илья не раз испытывал на президентских приемах в Кремле, когда ему удавалось встретиться лицом к лицу с владельцами Трасс и другими олигархами. Еще сильнее исходило излучение значимости и величия от президента Иванова-Иванова, от премьер-министра и некоторых, особо влиятельных князей. Но сейчас… Нет, это ощущение было непередаваемо!
Встряхнув головой, Илья с огромным трудом заставил себя отогнать ненужные эмоции. «Должно быть, истерика Катерины основательно выбила меня из обычной колеи, – с раздражением подумал он. – Вот мне и чудится нечто совершенно несуразное. Откуда в этой дешевой забегаловке появиться хоть сколько-нибудь значимому лицу? Хотя, я ведь здесь появился…».
Он оглянулся и увидел растерянное лицо охранника. Облизав толстые губы, тот сипло сказал:
– Что-то мне здесь не по себе, шеф… Ох, живот схватило! Можно я сбегаю в сортир?
Илья кивнул. Собравшись с духом, он зашагал к угловому столику. Демонстративно не обращая внимание на странного типа в сером свитере, он подошел к школьному приятелю и протянул ему руку:
– Ну, здравствуй, Витек!
Седовласый крепыш замолчал на середины фразы и некоторое время с недоумением разглядывал гостя, словно видел его впервые в жизни. Наконец, на круглом лице Виктора появилась полупьяная, счастливая улыбка:
– Илюха! Провалиться мне на месте, если это не ты! Забурел, забурел, сучий кот! Морда стала гладкой, прыщи куда-то пропали… А костюмчик-то – обалдеть, такой, наверное, не одну сотню баксов стоит! Илю-ю-ха, друг!
С грохотом поставив кружку на столик, обильно засыпанный чешуей и костями от воблы, Виктор бросился обнимать старого школьного друга. Тот невольно поморщился, подумав «Ну, конец моему костюму. Хоть бы жирные руки вытер, Лопух!»
От Виктора пахло нищетой и каким-то едким лекарством. «Не хватало только заразиться какой-нибудь дрянью!» – с тревогой подумал банкир и попытался отстраниться от бывшего приятеля, но тот не выпускал его из крепких объятий и все норовил чмокнуть в щеку. Илья едва смог оттолкнуть его, и Виктор тотчас стал наполнять кружки, теперь уже четыре, из торчавшего посреди столика крана.
– Не беспокойтесь, Виктор Галямин уже не заразен, – вдруг послышался позади чей-то бархатистый, необычный голос.
Дыхание у Ильи перехватило. Ему показалось, что он слышит не одного человека, а хор, сотканный из голосов нескольких десятков людей. Среди них были, кажется, и женщины, и даже дети…
– Уже не заразен?! – сдавленно переспросил он, не поворачивая головы. – Вы хотите сказать, что мой школьный друг болел чем-то то опасным?
– Да, два года назад он заразился рейком. По этой прискорбной причине его и демобилизовали из армии, где Виктор дослужился до звания майора инженерных войск. К сожалению, узнав о тяжелой болезни, его бросила жена. Она погибла через несколько дней в железнодорожной катастрофе, возвращаясь вместе с дочерью домой в Краснодар.
Илья судорожно сглотнул и вопросительно взглянул на Виктора. Как тот отреагирует на такое уж слишком бесцеремонное копание в его прошлом? Но Виктор, казалось, даже не слышал этих жестких слов, а продолжал увлеченно о чем-то говорить, одновременно наполняя кружки пенящимся пивом. Его голос таял, словно кусочек масла на раскаленной сковороде, и так же быстро таяли и все другие звуки, что наполняли пивную. Затем настала полная тишина. Странно…
Странно?
Илья скосил глаза влево и увидел, как коротышка-клоун пристально смотрит на него, слегка приоткрыв губы. В карих глазах его светилось невероятное напряжение, словно тот изо всех сил пытался что-то услышать. Но что же?
Ответ пришел сам собой. Коротышка изо всех старался понять, о чем говорил незнакомец в сером свитере, но почему-то не мог. Неужто, телепатия?!
– Нет, не совсем, – сзади вновь послышался поразительный полифонический голос. – Виктор и Андрон, как и все наши соседи, воспринимают сейчас наш разговор как звон пивных кружек. Но, вообще-то говоря, выбор звуковой маскировки совершенно произволен… Андрон, присоединяйся к нашей беседе.
– Удобная штука, – сдавленно отозвался Илья, тупо глядя на грязный столик. – Очень пригодилась бы при ведении деловых разговоров на различных светских тусовках. Почему я не слышал прежде о звукомаскировке?
– О, вам предстоит узнать еще о многих других удивительных вещах, Илья Борисович… Да вы обернитесь, не бойтесь! Неудобно все-таки разговаривать, стоя спиной к собеседнику.
Собравшись с духом, Илья обернулся.
Сомнений не было: человека в сером свитере он знал! Вернее, его облик был ему хорошо знаком с детства. Вытянутое худощавое лицо, высокий гладкий лоб, тонкий с легкой горбинкой нос… И глаза, огромные, чуть ли не в пол лица темные глаза, похожие на бездонные озера! В них светилась мудрость веков. Этот человек все знал и все мог понять, и для него не было никаких секретов ни на земле, ни под землей, ни там, в небесах…
– Господи! – прошептал Илья, ошеломленно глядя на знакомого незнакомца. – Неужто, вы…
– Иисус Христос? – улыбнулся тонкими губами мужчина. – Нет, разумеется, я не сын Божий, хотя мне и исполнилось недавно тридцать три года. Меня зовут Вольга, я философ.
Илья лихорадочно соображал. Виктор продолжал о чем-то беззвучно говорить, время от времени разражаясь лошадиным хохотом, но молодому банкиру было не до него. Интуиция всегда была его самым главным талантом, и эта интуиция не просто подсказывала, а вопила: беги! Беги прочь, пока ты не утонул в этом темном омуте!
– Почему же именно темном? – словно угадав его мысли, снисходительно улыбнулся Вольга. – Считайте, что перед вами расстилается озеро Светлояр, и там, в глубине его хрустальных вод, сияют купола легендарного Китеж-града. Неужто вам, русскому человеку, не хочется скинуть костюм от Деланджи и нырнуть в сияющие глубины?
– Зачем? – сипло вопросил Илья. – Зачем я должен туда нырять?
– Ну, хотя бы из любопытства. А может быть, именно вам предстоит поднять святой город из небытия? Почему бы и нет? Человек вы умный, предприимчивый, богатый… Вы гордитесь своими деловыми качествами, а что сделали-то для России? До сих пор только брали.
– Лопатой, двумя лопатами греб народные денежки! – горестно возопил Андрон. Он ловко извлек словно бы из воздуха пенсне с треснувшим стеклом и, вставив его в правый глаз, вперил в молодого банкира прокурорский взгляд. – И мой вклад, сукин кот, именно он спер, когда работал в мытищенском отделении банка «Чара». Двести двадцать две тысячи семьсот тридцать пять рубликов по нынешнему курсу – будьте любезны, оприходованы этим типом в виде китайской вазы восемнадцатого века, что стоит в него в особняке в Знаменках, прямиком в третьем по счету сортире. Шеф, скажите ему, чтобы он немедленно вернул мне вазу, или хотя бы переставил в спальню своей жены, красавицы Катерины!
Илья криво усмехнулся.
– Недурно работаете под Коровьева… Даже про китайскую вазу знаете! Вольга, а вы, наверное, сильный телепат? Решили потрясти мошну у кого-то из банкиров, и через Лопуха вышли на меня. Я-то думал, какой черт заставил меня отменить важные деловые встречи и понес в эту забегаловку? Письмо… вы воздействовали на меня через то дурацкое письмо?
Вольга уклончиво ответил:
– Возможно… Мне не хотелось бы распространяться о моих особых методах общения с людьми. Но боюсь, нам придется прекратить наш приватный разговор. Звон пивных кружек стал уж слишком назойливым, да и наш щуплый сосед по соседнему столику уже несколько минут жутко мучается, пытаясь понять смысл наших слов.
– Почему? Он что, эфэсбешник или агент какой-нибудь там забугорной Якудзы?
– Не исключено, не исключено…
Что-то щелкнуло в ушах Ильи, и на него вновь обрушился шум переполненной пивной.
– … а какие там водятся таймени! Илюха, бери свою Катюху, и мы вместе махнем на недельку-другую на Катынь. Поставим палатку на самом берегу, будем ходить на охоту. Слава Богу, в тайге зверье еще водится. Ну, а Катюха займется грибами да ягодами. Сейчас, в августе, ягодная пора только начинается! Ну, заодно и поглядим, где строить будущий город.
Илья встрепенулся.
– Что? Какие таймени? Какой город? Не пойму я что-то…
Виктор удивленно и немного обиженно посмотрел на школьного друга – мол, а зачем же я только что целый час перед тобой распинался? Коротышка мерзко хихикнул и, отпив большой глоток из своей кружки, заметил:
– А они тебя и не слушали вовсе… Пока ты, Витек, одаривал этого обалдуя плодами своего красноречия, твой Илья разговаривал с Вольгой. Кстати, а меня кто-нибудь будет представлять господину банкиру, или я для такой чести слишком мелкая и незначительная личность?
Виктор спохватился и виновато развел руками.
– Тьфу, опять увлекся… Илюха, познакомься. Этого зануду звать Андрон Минх. В прошлом – известный продюсер, создатель разных звезд и звездочек шоу-бизнеса. Слышал, небось про Лилю Грант, Красавчика Арнольда, группы «Сева и сто Поль», «Убить антиквара»… э-э… дальше забыл.
– Певица Вика Блик, группы «Стархевен», «Гудини», «Батый»… – продолжил Андрон, осуждающе глядя на Виктора. – Впрочем, все это в прошлом, господа, в далеком прошлом! Шоу-бизнес ныне стал бессмысленным занятием. Проклятое видео и компьютеры все испортили! Ныне эстрада всего мира заполонена виртуальными певичками и певунами, которых и на свете-то нет. Когда они кривлялись на экранах ТВ и мониторах, это еще можно было терпеть. Но когда эти голографические призраки ринулись на сцены концертных залов и клубов, и запели своими сладкими синтетическими голосами… Увы, ни один живой артист не может тягаться с этими неутомимыми гомункулусами! Естественно, я прогорел, и вынужден был заняться разной чепухой, о которой и говорить-то не стоит. А потом я создал дизайнерскую студию «Иллюзион XXI». Слышали, небось?
Илья покачал головой, задумчиво посмотрел на Вольгу, а затем перевел вопросительный взгляд на своего школьного приятеля.
Виктор ухмыльнулся:
– Ну а это, брат, диво дивное по имени Вольга Строгов! Матерый человечище, глыба. Он… Слушай, а ты чего не пьешь, Илюха? Братцы, давайте выпьем за встречу! Мы с этим хмыренком в детстве были не разлей вода, а вот потом нас судьба разбросала по разным этажам жизни. Будь здоров, Илюха!
Все четверо чекнулись кружками. Сделав пару глотков, Илья негромко сказал:
– Ловко это у вас получается, Вольга. Витек явно хотел рассказать о вас нечто любопытное, но вы ему не дали. И охранник что-то слишком долго сидит в сортире… Похоже, вы явно охотитесь за мной и моим банком.
Вольга сделал большой глоток и сделал вид, что не расслышал этих слов. Илье стало не по себе. Ему захотелось швырнуть кружку в лицо Витьку, который по простоте душевной его так славно подставил, и позорно бежать из пивной, пока не поздно. Но ноги его словно окаменели, и он не смог сделать и шага. Оставалось сделать вид, что все идет нормально, как и должно быть при встрече друзей детства.
– Ну что ж, за встречу мы выпили, – нарочито благодушно сказал Илья. – Но ты ведь не за этим позвал меня, Витек? Кажется, ты намекал о неком невероятном проекте, в который мне следует вложить все активы моего банка. Насколько я понял, твои весьма необычные приятели тоже участвуют в этой фантастической затее. Хочу сразу заявить, что никогда не сделаю подобного безумства, да и не могу сделать, даже если бы очень захотел.
Виктор вздохнул:
– Ты всегда был редким жмотом, Илюха… Наверное, поэтому и стал банкиром. Но пойми, здесь особый случай! Нам не нужна благотворительность, мы сможем вернуть деньги через несколько месяцев, причем под любые проценты… Да ты только посмотри, что мы предлагаем построить!
Виктор нагнулся и извлек из-под стола туго набитый портфель. Достав оттуда солидных размеров папку, он хотел было развязать тесемки, но Вольга остановил его повелительным движением руки.
– Подожди, брат. Ты явно поторопился со своим нелепым письмом, и вот результат. Господин Козельских принимает нас то ли за безумцев, то ли за вымогателей. И сумма, которую ты назвал в письме, нелепа. Сто миллионов долларов в масштабах проекта все равно что капля в море, они ничего не решат. А для начала дела нам вполне хватит, скажем, сто тысяч.
– Двести! – визгливо возразил Андрон и поправил ускользающее пенсне. – Что этому хлыщу двести тысяч? Так, пустячок. Только на прошлой неделе почтенный Илья Борисович отмыл через обшорную зону в Лихтенштейне восемь миллионов, которые дурно пахнут афганским кокаином. А доходы от производства в Польше поддельных лекарств, которое финансирует тот же достославный Илья Борисович через липовый благотворительный фонд «Дети – наше светлое будущее»? Полмиллиона долларов чистой прибыли и около тысячи отравившихся его лекарствами ежемесячно – будьте любезны! Впрочем, нам трупы не нужны, а вот деньги возьмем.
Лицо Ильи покрылось багровыми пятнами. Он понял, что попал в ловушку.
«Так я и думал, что вы все – жалкие шантажисты!» – хотел было возопить он, да губы не послушались.
Вольга покачал головой, осуждающе глядя на банкира.
– Не стоит бросаться такими словами, уважаемый Илья Борисович.
– Я бы на месте этой банкирской сволочи тоже поостерегся! – поддакнул Андрон, но, поймав суровый взгляд Вольги, прикусил язык.
Илья вдруг визгливо расхохотался.
– Ну конечно, какие вы шантажисты? Нормальные вымогатели свой компромат на стол с рыбьей чешуей не выкладывают, эти по-другому по мою душу приходят. Нет, вы другие… Помнится, в молодости я читал у Булгакова про мессира Воланда, что прибыл на Землю со своей нечистой компанией, дабы изучить нравы москвичей. Но если дьявол мог когда-то посетить столицу, то почему бы сюда однажды не прилететь самому Иисусу Христу? Второе пришествие давно объявлено, верующие всего мира давно заждались вас, господин Вольга. Тем более что ученые каждый день трубят то о грядущем Потопе, то о приближающемся к Земле огромном астероиде, то об эпохе страшных землетрясений и ураганов… Планету, понятное дело, надо спасать, а для этого нужны деньги, очень много денег, которые тут же потекут в те же любезные моему сердцу обшорные зоны. Так прикажете вас понимать?
Виктор заржал, а коротышка Андрон выразительно постучал себя ладонью по выпуклому лбу.
– Ну, и дурак… Но ведь умный, сволочь! Даром, что банкир.
Вольга снисходительно улыбнулся, не сводя с Ильи цепких, всепроникающих глаз.
– Как ни странно, но в ваших словах есть доля истины. Разумеется, я не Иисус. Моя внешность ввела вас в понятное заблуждение. И не буду скрывать – на нечто подобное я поначалу и рассчитываю! Люди нынче очень внушаемы, очень зомбированы, и потому даже в случайном сходстве готовы увидеть знак свыше. Самое смешное, что Христос выглядел совершенно иначе, и его отображение на туринской плащанице дает тому ясное доказательство. Довольно сносный портрет Христа можно найти в музее… впрочем, не стоит в суете сует говорить о вечном. А вот о Потопе и о приближающемся к Земле астероиде вы упомянули вполне кстати. Именно ради решения подобных проблем и создан наш Большой Проект, к участию в котором я вас приглашаю.
«Как Вольга порой странно строит фразы, – подумал Илья. – Словно иностранец…»
Он вздрогнул, вспомнив о телепатических способностях собеседника, и тот сразу же вновь подтвердил их:
– Нет, я не иностранец, Илья Борисович, хотя прибыл в Россию впервые. И не ломайте голову над этой загадкой, все равно не разгадаете. Виктор, покажи рисунок.
Галямин с готовностью кивнул. Развязав тесемки на папке, он извлек оттуда рисунок и передал Андрону. Маленький человек шумно выдохнул, с пиетом поцеловал рисунок и только потом передал его банкиру.
Илья с удивлением увидел весьма искусно выполненную акварель. На ней была изображена какая-то горная долина. Посреди нее возвышалась многоступенчатая пирамида, уходящая вершиной в облака. В некотором отдалении находилось кольцо из двух десятков малых пирамид. А далее на всю долину простирался город, застроенный двух и трехэтажными коттеджами. От пирамиды через весь город лучами уходили радиальные улицы. На склонах гор размещались десятки небольших поселений. Приглядевшись, Илья увидел, что возле одного из них размещалась радарная станция, а рядом с другим – ракетный батальон.
– Хм-м… странный рисунок. Это огромное пирамидальное здание – наверное, развлекательный центр? Нечто подобное я видел в Лас-Вегасе. Но Лас-Вегас находится в пустыне Невада, а этот город расположен среди каких-то высоких гор… Вижу снежные шапки – уж не Альпы ли это? Сейчас среди элиты снова вошли в моду горнолыжные курорты. Что ж, любопытно, любопытно. Я давно хотел поучаствовать в строительстве крупных развлекательных центров, естественно, не на территории России. Увы, в этой стране подобный бизнес малоприбылен.
Андрон сморщился и плюнул себе прямо на лакированные длинноносые башмаки.
– Нет, все-таки он идиот. Шеф, прошу, возьмите у него двести тысяч, и пускай катится ко всем чертям! Бедный охранник уже извел всю туалетную бумагу в сортире. Сколько же можно дальше мучить бедного «бульдога»?
Виктор погрозил коротышке кулаком.
– Помолчи! Илюха просто еще не совсем врубился, что, где и почем. Человеку все объяснить надо, а потом уже трясти из него деньги. Пойми, Илья, здесь нарисован вовсе не какой-то задрипанный развлекательный центр, а город Солнца! И находится этот город не за бугром, а в России, в одной из долин Горного Алтая. Вернее, он
– Ах, город Солнца? – иронично вопросил Илья. – Уж не тот ли это утопический город справедливости и всеобщего счастья, о котором некогда писал безумец Кампанелла? Ну, так сразу бы и сказали. Я – пас! Лучше сразу выбросить деньги прямиком в мусорную корзину. Справедливость вообще дело безнадежное, и уж во всяком случае, не нам, финансистам, инвестировать средства в то, чего нет, никогда не было и никогда не будет.
– А как же вера в Бога? – спросил Вольга. – Все великие религии стоят на трех китах: веры в чудо, в загробную жизнь и в справедливость. Пусть не в этой жизни, а там, на небесах, либо в новой реанкарнации… Тысячи лет бизнесмены вкладывают огромные деньги во все мировые религии. Тысячи храмов построены на их деньги! Вы, уважаемый Илья Борисович, тоже сделали крупный вклад в храм Христа Спасителя, когда Ваша матушка тяжело заболела и вам вдруг срочно понадобилась помощь Господа. Разве не о справедливости вы взывали к Всевышнему, стоя на заунощной молитве у алтаря?
Илья отшатнулся.
– Откуда вам все это известно? Хотя, наверное, за мной следят десятки глаз… Я чувствовал это, всегда чувствовал… Но никакому соглядатаю не дано проникнуть в мои мысли! И вам – тоже, хоть вы и пытаетесь изобразить из себя Господа!
Вольга вздохнул.
– Ну сколько можно говорить, что я не Бог, и даже не сын Божий? А мысли ваши о справедливости… так они у вас на лице написаны! Только говорить о них противно. Андрон, озвучь.
Коротышка противно осклабился:
– С превеликим удовольствием! Эта банкирская гнида стояла возле алтаря и молилась, чтобы Господь послал ее матери скорую смерть. И еще он просил, чтобы любимая мамочка, упрямая старая стерва – это я в точности повторяю его приалтарные мысли! – перед тем, как испустить дух, открыла бы тайну, в каком из зарубежных банков ее дражайший супруг спрятал изрядный кус денег из закромов компартии. Вот так это гавн… простите, этот славный человек понимает слово «справедливость». Ему, понимаете ли, все мало и мало! А для нас жалеет каких-то жалких триста тысяч, сволота.
Илья оцепенел. Об этих своих тайных мыслях он не говорил никому, даже Кате!
Вольга усмехнулся и сделал большой глоток пива. Странно, но она по-прежнему оставалась наполненной до самых краев.
– Мы можем помочь вам, дорогой Илья Борисович, найти бумаги отца, – сказал он. – Кстати, ваш батюшка перед смертью оставил завещание, где все тайные банковские счета в иностранных банках переводил на ваше имя. Вы не знали этого, верно? Увы, матушка под конец жизни невзлюбила вас, своего единственного сына, и спрятала оригинал завещания и все банковские бумаги. Знаете, за что такая немилость? Вашей матушки очень не понравились ваши трупоносные махинации с поддельными лекарствами, и она…
– Где? – хрипло перебил его Илья. – Где завещание отца?
Вольга рассмеялся.
– Как ни банально это звучит, но вы на нем, можно сказать, сидите. Матушка ваша была большой поклонницей Ильфа и Петрова, и…
Илья в ужасе схватился за голову:
– О господи! Ну конечно, она спрятала бумаги в один из стульев нашего старинного гарнитура! Я и подумать такого не мог… Разобрал старую дачу на досточки, перекопал всю землю в саду. А папашины доллары лежали у меня под задницей!
Виктор хохотнул и радостно потер руки.
– Ну, теперь врубился, Илюха? Мы у тебя денег не просим, мы тебе их даем, чудила! Не даром, конечно. Наш проект должен иметь свой управляющий банк, и нам нужен толковый финансист. Деньги ведь пойдут немалые, а с ними надо уметь управляться. Мы трое – из другого теста. Вольга – наш лидер и наша голова, я – инженер-строитель, Андрон – знатный пиарщик. Сам знаешь, без пиаровского звона сейчас никуда, иначе денег не будет. А денежки счет любят! Так как, Илюха, согласен?
Илья затравленно посмотрел на Вольгу, который спокойно потягивал пива из неоскудевающей кружки.
– Насколько я понимаю, другого выхода у меня нет?
– Пожалуй, что нет, – кивнул Вольга.
– Но почему именно я? В России найдется не меньше сотни финансистов покруче меня…
Вольга улыбнулся одними глазами и не ответил.
Андрон больно толкнул банкира в бок и зашипел:
– Ну сколько можно лакать дармовое пиво? Давай раскошеливайся, жмот! Надо как следует обмыть нашу сделку, а то у меня уже в горле пересохло. И не забудь оплатить уже выпитое пиво: у нас-то денег ни копейки!
Глава 2. Катя, Вольга и совсем другие
Субботу утром на развилке Рублевского шоссе возле Горок-2, образовалась автомобильная пробка. Почти две сотни иномарок, в основном восьмисотых «Мерседесов», смирно стояли перед постом ГАИ и ждали, когда наконец-то проследует правительственный кортеж, и они наконец-то смогут помчаться к своим загородным имениям, чтобы отдохнуть на лоне увядающей осенней природы от трудов праведных или неправедных. Привычные ко всему профессиональные водители вели себя спокойно, в соответствие с армейским принципом: солдат спит, а служба идет. Их солидные, хорошо одетые и приятно пахнущие пассажиры вели себя куда более нетерпеливо. Они непрерывно звонили кому-то по мобильным телефонам (в основном женам или любовницам), и голоса их звучали нервно и напряженно. Однако высказывать недовольство мало кто решался: по слухам, в районе «Рублевки» прослушивались все мобильники, кроме эфесбешных. Не дай Бог, если кто-то осмелится неодобрительно высказаться о трусости царя-президента Иванова-Иванова, который весьма опасался террактов, и потому заставлял гаишников перекрывать всю Рублевку с того самого момента, когда он выезжал из Боровицких ворот Кремля! Последствия для влиятельного брюзги могли оказаться весьма плачевными. Бедолага мог даже не доехать до своего имения, огороженного традиционной для этих мест трехметровой кирпичной стеной, с бойницами, колючей проволокой и военизированной охраной, вооруженной парализующими ружьями и автоматами.
Прошло десять минут, пятнадцать, двадцать… Люди в «Мерседесах», тихо чертыхаясь, ждали. Многих успокаивала только одна мысль: кто знает, быть может уже скоро я сам окажусь членом правительства, и точно так буду измываться над своими бывшими соседями по Рублевке! Президент обожал менять премьеров, и потому многие влиятельные люди действительно имели шанс (за вполне приемлемую сумму) некоторое время порулить какой-нибудь второстепенной отраслью, чтобы успеть до отставки унести в клюве солидный кусочек из закромов государства.
Ожидание на этот раз неприлично затягивалось. Кое-кто из самых нетерпеливых уже разражался протяжными гудками автомобильных сирен, кое-кто пытался выехать из пробки, чтобы попытаться добраться до своего загородного рая обходными путями. Но тут, наконец, постовой вылетел стрелой из своей комфортабельной конуры, и вытянувшись в струнку, заранее отдал честь приближавшемуся со стороны Одинцова кортежу. Издалека послышался протяжный гул сирены: это был предупреждающий сигнал, согласно которому под угрозой применения оружия никто не имел права покидать машины в момент проезда правительственного кортежа.
Наконец, кортеж появился из-за поворота. Но совсем не такой, какой все ожидали!
Впереди автоколонны ехал длиннющий, десятиколесный открытый «Линкольн» болотно-зеленого цвета. Он был набит по завязку циркачами, красотками в купальниках «бикини», золотой молодежью в клевых прикидах, небритыми мужчинами неопределенного возраста, музыкантами в пестрых костюмах, дующух в тромбоны и саксофоны, гремящих железными тарелками и пилящих на скрипках что-то совсем уж непотребное. Вся теплая компания веселилась, обливая друг друга пенящимися шампанским, орала, плясала, тискалась, целовалась в засос, а кое-кто из малохольных, перевесившись через дверцы, блевал прямо на шоссе. Впереди, на капоте лимузина, на кресле с ремнем безопасности восседал важный коротышка в зеленом смокинге и неистово колотил молоточками по серебристому барабану.
– Господи, да это же Андрон по прозвищу Пиявк! – сипло сказал водитель одного из «Мерседесов», и почему-то перекрестился. – Этого гнусного типа я знаю, он приставал к моей жене, когда Маша танцевала в кордебалете театра Оперетты. Ну и крови он попил у всей труппы театра, пока его оттуда не вышибли! Пиявка она и есть пиявка, пусть даже и мужского рода… Ну и бардак! Виталий Евгеньевич, выходит, сучьи гаишники мариновали нас ради этого гавнюка Пиявка и его банды шоу-ублюдков?
Хозяин «Мерседеса» открыл рот, но тут же предусмотрительно закрыл. Он знал, что третий, младший сын царя-президента (типичный Иванов-дурак!) семнадцатилетний оболтус Дима, более известный по прозвищам «Младший» или «Димуля», обожает отрываться с компаниями из отпрысков элиты самым экстравагантным образом, нередко переходя все мыслимые и немыслимые границы. Про развеселые похождения недоросля и птенцов из его «золотой роты» в деловых кругах Москвы ходили тихие легенды. Все на словах поругивали донельзя расшалившуюся молодежь, но в глубине души каждый тайно мечтал, чтобы его мальчик или девочка попали в «золотую роту». Мечтал – и боялся, как бы его кровиночка под руководством развратного Димули не приохотилась к наркотикам, не подцепила бы какую-нибудь нехорошую болезнь.
«Вот, значит, как, – подумал хозяин «Мерседеса». – Выходит, Андрон вынырнул из небытия, и перепрыгнул из сферы шоу-бизнеса на квадратную голову Димули. Ну, теперь Пиявк к нему присосется по полной программе… Но как ему удалось совершить такой прыжок? К Младшему так просто на козе не подъедешь, к нему все стежки-дорожки перекрыты. На шоу-бизнес Димуля чихать хотел, а певичек привык использовать по прямому назначению. Значит, кто-то Андрону очень помог. Очень интересно!»
К большому удивлению хозяина «Мерседеса», зеленый лимузин поехал не в сторону Барвихи, а повернул налево, в сторону коттежных поселков, что располагались на высоком берегу Москва-реки. Хозяин «Мерседеса» аж привстал, пытаясь понять, куда же поедет развеселый лимузин. Неужто, у Димули появился новый фаворит или фаворитка где-то возле Знаменок? Но там нынче живет одна мелочь, нет ни одного крупного политика или олигарха… Странно!
Вслед за лимузином в сторону Знаменок проследовали несколько черных джипов с затемненными стеклами. Гаишник тотчас опустил руку (слишком много чести будет голосовать каждому встречному и поперечному!), а потом, выждав еще несколько секунд для порядка, наконец-то поднял руку, разрешая проезд прочим дачникам.
Водитель «Мерседеса» включил газ и рванулся в сторону Николиной горы.
– А передний джип я по номеру опознал, – сказал он. – Там водилой мой дружок работает. Он возит генерального директора банка «Полная Чаша»… э-э, забыл его имя. Вы его знаете, Виталий Евгеньевич?
Разумеется, хозяин «Мерседеса» знал Илью Козельских, хоть и шапочно. Особых дел его корпорация с банком «Полная Чаша» не имела, хотя кое-какие переговоры год назад и вела. Тогда не срослось, и никого из корпорации это особенно не огорчило – желающих иметь крепкую крышу хоть пруд пруди. А вот теперь выясняется, что господин Козельских, сын и внук бывших крупных коммунистических лидеров (взявший на всякий случай девичью фамилию матери), оказался в приятелях у Младшего. Что ж, будем иметь ввиду, подумал Виталий Евгеньевич.
– Миша, а кто мог ехать в других пяти джипах? – неожиданно спросил он. – Ты на их номера обратил внимание?
– Да. Кажется, остальные машины взяты напрокат Уж больно у них номера похожие! Сейчас в Москве есть пять больших конюшен, где крупняк из бизнесменов и политиков может взять любую бронированную «тачку». Братков туда не допускают, честь берегут. Я слышал от друзей-водил, что иногда их хозяева специально берут машины напрокат, чтобы не светиться там, где они не хотят светиться.
Виталий Евгеньевич молча кивнул (его корпорация крышевала две из таких конюшен) и, откинувшись на спинку сиденья, глубоко задумался. Димуля и пять бронированных джипов с темными стеклами из «конюшен» – что-то здесь концы с концами явно не сводились. Любой крупняк счел бы за счастье засветиться в компании сына царя-президента! Но те люди, что сидели в пяти больших восьмиместных джипах, светиться явно не желали. А это могло означать только одно: в одном из джипов сидел некто еще более значительный, чем беспутный балбес Димуля! И этот «некто» вряд ли собирался участвовать в очередной оргии «золотой роты». Скорее, ему нужен был золотой ключик – тот, что может открыть некую потайную дверцу в каморке дедушки Иванова-Иванова. Но куда ведет эта дверца? В Думу? Нет, мелковато для Димули, он берет только крупными купюрами. Может, в Правительство, которое по слухам будут на корню менять в марте, после президентских выборов? Хм-м, уже теплее. А если…
Поразмыслив, Виталий Евгеньевич достал из кармана пиджака спецмобильник и, набрав номер, негромко сказал:
– Леня? Ты еще на работе? Будь добр, посмотри, что у нас есть на генерального директора банка «Полная Чаша» Илью Козельских. Нет, нет, его старые делишки меня не интересуют. Что-то у него произошло совсем новенькое, совсем свеженькое… А-а, банк начал финансировать какой-то крупный проект? Говоришь, шестьсот тысяч долларов уже ушло? Интересно. А не имеет ли отношение к этому проекту известный в прошлом шоу-бизнесмен Андрон Минх по прозвищу Пиявк? Имеет? Очень интересно! И что же финансирует «Полная Чаша»? Мюзикл, телесериал, или что-то подобное? Что, что? Какой такой новоявленный пророк?!.. Леня, ты меня разочаровываешь, мистикой мы не занимаемся, эта фигня не по нашей части… Ах, вот как? Этот Вольга Строгов, кто он: жулик, гипнотизер или чревовещатель? Что значит: маг и чародей? И еще супермужчина, что покоряет женщин одним взглядом? Откуда ты набрался этой чепухи, Леня? Говоришь, наши люди наблюдали за ним на разных элитных тусовках? И он показался им жутко похожим на Иисуса Христа? Какая-то муть! Откуда нашим парням знать, как выглядит Христос, они и Библии-то в руках никогда не держали… Ладно, подготовь к понедельнику все материалы по этому вопросу. Учти: похоже на то, вся эта теплая компания только что отправилась на дачу к Илье Козельских. И впереди, на лихом коне – Димуля и вся его «золотая рота». Понял, чем все пахнет накануне выборов? Работай, Леня, работай! Наверное, на даче Козельских мы в свое время поставили «жучки», не могли не поставить. В крайнем случае, используй сам знаешь какую аппаратуру. А на свою дачу поедешь в следующие выходные. Может быть…
Виталий Евгеньевич спрятал спецмобильник в карман и, повернувшись, посмотрел назад на шоссе. Ему вдруг очень захотелось последовать за странной автоколонной. Чутье матерого силовика (а хозяин «Мерседеса» был генералом ФСБ) подсказывало: что-то происходит! Давно уже в затхлой политической атмосфере России пахло грозой. Даже приближающиеся парламентские выборы выглядели непривычно вяло, на сцене приплясывали вприсядку одни и те же всем надоевшие паяцы. А уж наш замечательный, могучий в некоторых отношениях господин Президент… Конечно, его вновь выберут, даже если за него проголосует только один процент электората. Административный ресурс сработает как часы, корпорация гарантирует. Но…
Генерал давно предчувствовал: кто-то должен прийти, кто-то должен всколыхнуть это стоячее болото. Кто-то должен прекратить вранье про «постоянно повышение уровня жизни» и сказать правду: России бьется в агонии! И не исключено, что этот «кто-то» только что проехал мимо в одном из черных джипов, под барабанный бой хитрожопого шута Пиявка. Однажды приблизительно таким же образом в Санкт-Петербург приехал Распутин. Царская охранка проспала патлатого Гришку, недооценила юродивого чародея, и в результате вскоре разразилась гроза. Гроза, которая потом развалила великую Российскую Империю!
Генерал тихо выругался, поймав себя на обычной ошибке: порой он неоправданно делал из мухи слона! Наверное, причиной была его профессиональная мнительность. Если подумать, то не было решительно никаких веских причин для подобных далеко идущих выводов. Подумаешь, встретил дурака Пиявка верхом на «Линкольне», лупящим молоточками по барабану! Не дело ФСБ заниматься подобной чепухой.
Но генерал тут же себя поправил: Андрон – вовсе не дурак. Если этот хитрый и некогда очень удачливый шоу-бизнесмен вдруг начал играть роль царева шута Балакирева, то значит, где-то появился царь. Понятно, что это вовсе не недоросль Димуля, а кто-то другой. Но кто?
Любопытный факт: как оказалось, в Москве недавно появился пророк с даром мага. И он уже сумел подмять под себя средней руки банк, и познакомился с Младшим. Хм-м… Распутин тоже вроде бы влезал в царскую семью через сына Николая Второго… Да, это похоже на правду! В стоячем болоте нередко быстрее всего наверх выплывают всякие темные жучки-паучки вроде этого Вольги. И эта странная, случайная встреча на Рублевке…
Случайная встреча? Как бы не так! Это Знак Беды – для страны, или того паче, для его корпорации!
– Миша, поворачивай оглобли, – твердо сказал генерал ФСБ. – Я возвращаюсь на работу.
Водитель молча кивнул. Он уже давно привык к непредсказуемости своего шефа. Впрочем, его очень мало радовала перспектива провести уик-энд в Москве. «И дернул же меня черт обратить внимание хозяина на джипы из «конюшен», – раздраженно подумал он. – Только выходные зазря себе испортил, болван!»
Катя стояла у окна своей спальни и раздраженно наблюдала за тем, как в распахнутые ворота усадьбы один за другим въезжают черные джипы. «Линкольн» уже стоял возле гаража, растоптав своими бесчисленными колесами цветочную клумбу с уникальными японскими растениями. Золотая молодежь все еще продолжала вываливаться из лимузина, а оба шофера и телохранителя Димули тем временем выгружали из обширного багажника ящики с вином и отборными кремлевскими продуктами (Младший был мнителен, всерьез опасался отравителей, и потому все возил с собой, даже шлюх).
Илья, как и положено гостеприимному хозяину, с широкой улыбкой стоял возле входа в особняк и что-то втолковывал Димуле. Младший был худощав, по молодости лет прыщеват, сутул, и до неприличия патлат. Он был одет в гусарский китель с золотыми эполетами и зеленые армейские штаны с генеральскими лампасами. На лице высокородного недоросля лежала печать скуки. По-видимому, он уже жалел, что поддался на уговоры Пиявка, и приехал черт знает в какую дыру.
Неожиданно Младший ухмыльнулся, прервал хозяина усадьбы и о чем-то его спросил. Илья тотчас повернулся и посмотрел снизу вверх на окна второго этажа.
Катя вздрогнула – разговор явно шел о ней. Разумеется, она должна была сейчас в роли гостеприимной хозяйки стоять рядом с супругом и, улыбаясь, заискивающе глядеть в рыбьи глаза Димули. Если повезет, Младший дружески похлопает ее по попке, а если очень повезет, то даже затащит ее в постель. Илья, конечно, оскорбится, но не очень. У его замечательного банка назревали какие-то крупные налоговые неприятности, которые Димуля при желании мог бы разрешить одним движением своего высокородного члена. А умение закрывать глаза в нужном месте и в нужный момент у Ильи было в крови. Не зря же злые языки поговаривали, будто его дедуля и его папуля становились членами ЦК КПСС исключительно благодаря членам членов Политбюро. Что делать – тогда другой валюты попросту не было, не то, что в нынешние цивилизованные времена…
Но делать было нечего. Катя подошла к старинному венецианскому зеркалу и критически посмотрела на себя и на свое серебристое, облегающее длинное платье с вызывающим декольте и модным разрезом снизу, открывающим ее ноги. Пока еще весьма красивые ноги, к которым еще не так давно многие богатенькие Буратины готовы были положить целые состояния – не чета илюхиным копейкам. Хотя Буратины, конечно же, врали, а Илья ее действительно любит. Но свой банк он любит еще больше.
Катя слегка припудрила лицо, окутала себя облачком духов из золотого флакончика, и уже было направилась к лестнице, как вдруг случайно бросила взгляд в сторону другого окна. Оттуда открывался красивый лес на сосновую рощу, а далее – на широкое поле, которое пересекала голубая лента Москва-реки.
По полю шел одинокий путник. Он то и дело останавливался и оглядывался по сторонам. Казалось, он кого-то высматривал, словно кого-то опасаясь. Ну что ж, обычное дело. Возле лесов нынче ходить небезопасно. Многие леса были проданы на аукционах, и неосторожный путник запросто мог подвергнуться нападению «за вторжение в частную собственность». Люди из низов никак не могли привыкнуть, что некогда общие леса стали уже чьими-то. Еще труднее было привыкнуть к тому, что в лесах, еще оставшихся в собственности государства, ныне нередко таились шайки варваров, состоявших из бывших бомжей, нищих, неудачников, беглых преступников, наркоманов, дегенератов, коммуняк, сектантов, экстремистов, безнадежных больных и прочего отребья. Одинокому, а тем более невооруженному человеку, в это неспокойное время поход за грибами или ягодами грозил большими неприятностями.
Катя подошла к двери, распахнула ее – а затем почему-то вновь посмотрела в дальнее окно спальни.
Путник уже стоял на невысоком холме и, заложив руки за голову, смотрел в высокое синее небо, где в зените ослепительно сияло не по-осеннему жаркое солнце. Нет, этот человек вряд ли чего-то или кого-то опасался. Зачем же он то и дело оглядывался по сторонам?
Неожиданная мысль потрясла Катю: да он же попросту любовался окрестностями! А любоваться было чем. Дед как-то ей рассказывал, что сюда, в Знаменки, некогда приезжал сам Великий и Ужасный Вождь. Он поднимался на Катюхину гору, что находится в конце села, напротив места, где Истра впадает в Москва-реку, и часами любовался типично русской панорамой. Оттуда, с Катюхиной горы, были видны сразу три церкви, в том числе и знаменитый храм в Уборах. Якобы вождь всех народов говорил, будто красивей места нет нигде на свете, и эти его слова спасли три древних храма от разрушения… А еще раньше на эту гору вроде бы любила подниматься императрица Екатерина Вторая, в честь которой холм и получил свое название.
Но это было давно, очень давно. Катя прожила в этих местах почти шесть лет, но ей даже в голову не приходило подняться на Катюхину гору, или хотя бы просто выйти на поле возле Москва-реки, чтобы полюбоваться окрестностями, так это делал незнакомец.
Почему-то сердце Кати вдруг сильно забилось. Ей вдруг показалось, что тот странный человек на холме сыграет важную роль в ее пустой и никчемной жизни.
Илья старался. Он излучал невероятное радушие, старался выглядеть веселым, радушным, щедрым до глупости хозяином. Играть такое было очень непросто, поскольку «золотая рота» оправдывала самые худшие слухи. Пьяные, окурившиеся, наглые сосунки набросились на его усадьбу, словно туча саранчи. Бесстыжие девки тотчас посбрасывали с себя остатки одежды, и с разбегу попрыгали в бассейн (хорошо, что он с утра велел подогреть воду!) Воздух огласили дикий визг и отборный девичий мат. Парни же не стали утруждать себя раздеванием (да и вряд ли бы они могли бы себя что-то снять в таком состоянии), а попросту попрыгали в бассейн, подняв тучи брызг. Девицы отреагировали на это дружным хохотом.
Циркачи разбрелись по саду, вскоре со всех сторон послышался треск веток. Год был яблочным, все деревья обильно плодоносили, в первый раз за все шесть лет существования усадьбы. Земля была усеяна опавшими плодами, и садовник просто не успевал их собирать и раздаривать деревенским детишкам (так настояла сердобольная Катя). Но циркачи, вместо того, чтобы нагнуться за спелыми яблоками, стали карабкаться на деревья, демонстрируя свою ловкость. Один тип в пестром костюме даже забрался на крышу гаража и, стоя на одной руке, стал вертеть ногами обручи.
Димуля с понимающей улыбкой следил за реакцией хозяина.
– Что, жалко? – вкрадчиво спросил он.
Илья вздрогнул, мотнул головой и выдавил из себя вымученную улыбку:
– Ну что вы, Дмитрий… Я так рад вашему визиту!
Младший вдруг обнял его, больно ущипнул за задницу и, горячо дыхнув в ухо спиртным духом, громко прошептал:
– Ты скоро еще не так обрадуешься, чертов банкир. Сегодня я в хорошей форме, но в дурном настроении. Знаешь, почему?
– Нет, – судорожно сглотнув, ответил Илья и мысленно обругал Пиявка. Этот сучий сын мог бы его предупредить!
Отпрянув, Димуля вздохнул и печально уронил голову на грудь.
– Меня забривают, – мрачно заявил он.
Илья изумился.
– Что? В армию?!
Младший расхохотался и панибратски постучал банкира пальцем по лбу.
– Дерево, – сообщил он. – Дуб. А еще финансист, мать твою! Конечно, не в армию. В Кембридж, чтобы ему гореть в адском огне! Или в Оксфорд, точно не помню. Короче, папахен указал мне перстом на туманный Альбион, а мамахен сначала ударилась в слезы, а потом купила мне особняк рядом с этим то ли Кембриджом, то ли Оксфордом. Балует младшенького, старушка! Я же у них поздний ребенок, чуть не скопытился при родах, меня жалеть, нежить и холить надобно. А они меня пихают в эту гавеную Англию, словно сына какого-нибудь торгаша! Ну я их порадую на всю катушку, такого научусь в Англии, что они еще пожалеют… А сегодня у меня скорбный день прощания с гражданкой. Понял, банкир?
Последние слова прозвучали весьма угрожающе, и у Ильи тревожно сжалось сердце. «Проклятый Пиявк! – мрачно подумал он. – Ради своего разлюбезного Вольги подставил меня по полной программе. Представляю, как этот извращенный подонок захочет отметить день окончание своей прыщавой свободы! Как бы мой особняк не разнес, сука патлатая. А еще мои гости – что они подумают?.. Черт, куда же я вляпался?»
Сын Иванова-Иванова словно бы прочитал его мысли. Дружески обняв хозяина усадьбы, он ласково сказал:
– Не боись банкир, может, и обойдется… Вчера моя «золотая рота» чуток перебрала на даче у одного министра. Ну, мы малость пошалили, кое-что у этого подонка спалили, а потом кое-кому набили морду, и все такое. Так что притомились. А ты не теряй время, собирай своих джипников, пока я еще не вошел в загул. Вы же чего-то у меня хотите выпросить, верно? Ну так выпрашивайте, пока я добрый!
Илья встрепенулся. Он махнул рукой, и тотчас разом отрылись дверцы всех пяти джипов. Оттуда торопливо стали выходить его друзья. Все как на подбор, в черных дорогих костюмах, гладкие, щекастые, с короткими стрижками и приклеенными улыбками. «Детки, как котлетки, будто из-под штампа», – подумал Илья и нахмурился – он и сам был такой котлеткой, о чем ему чуть ли ни ежедневно напоминала Катя. Кстати, почему эта сука не выходит встречать в гостей?! Он же предупреждал ее, выдру драную, платье новое купил, инструктировал всю ночь…
«Джипники» один за другим подходили к Димуле. Почтительно кланяясь Младшему, они представлялись, вручали ему свои роскошные визитки и проходили в дом. Они знали куда идти, и зачем – не впервой.
Димуля небрежно совал визитки в карман кителя. На «джипников» он, казалось, даже не глядел, но это только так казалось. Кое-какие гены папаши ему безусловно перешли, и в первую очередь – невероятная цепкость памяти и природные деловые качества. Если Младший принимал визитку у кого-либо, этот кто-то мог уже рассчитывать на его покровительство. Небесполезная вещь в нынешнее смутное время!
На сердце Ильи тотчас отлегло, и впервые за весь день он улыбнулся вполне искренне. Черт побери, пока все оборачивалось удачно! На следующей неделе налоговики собирались как следует потрясти его банк, пошарить в обшорных зонах, понюхать, не пахнут ли закупленные им в Таджикистане фрукты афганским кокаином… Теперь-то почти наверняка выяснится, что не пахнут! А за такое дело не жаль отдать не только яблоневый сад с бассейном – пускай весь особняк сожгут, если душе так угодно.
Но Димуля внезапно обернулся и уставился на него холодными, белесыми глазами:
– Пусть твои гости соберутся в гостиной, я скоро приду туда вместе с секретарем. Даю на деловую часть двадцать минут, и не секунды больше. Мой прайс-лист всем известен? Хорошо. Только чур – никакого криминала! Мое имя ничем таким не должно быть запятнано, понятно?
– Ну конечно, конечно, – торопливо успокоил высокого гостя Илья. – Криминалом здесь и не пахнет! Так, обычные житейские мелочи вроде строительных подрядов, землицы в центре Москвы, зарубежных заемов под правительственную гарантию, участия в кое-каких крупных проектах…
Димуля нетерпеливо прервал его:
– А где твоя Катерина, банкир?
Илья замер с приоткрытым ртом. Разумеется, он ожидал этого вопроса. Катя была редкой красавицей, в его кругах, да и повыше, немного нашлось бы дамочек, кто мог бы выдержать с ней сравнение. Андрон клятвенно утверждал, что Младший тоже заметил ее на каком-то приеме в Кремле, и что называется, положил на нее глаз. После этого ему, Илье пришлось ходить на некоторые светские рауты (там, где мог появиться Димуля) в гордом одиночестве. От одной мысли, что этот скользкий подонок может прикоснуться к его жене, его главной и самой дорогой собственности, у Ильи жутко портилось настроение. Но сейчас, когда вокруг банка вдруг стало сжиматься кольцо… Катя была его козырной дамой, и волей-неволей придется пустить ее в большую игру. Ну, а потом дай Бог, сработает и козырный туз в виде Вольги! Но сначала – Катя.
Словно уловив его мысли, супруга наконец-то появилась на пороге особняка. В серебристом платье от Хардевера она была ослепительна и холодна. Светски улыбнувшись, она протянула руку Димуле для поцелуя. Но тот не отреагировал, изучающе глядя на красавицу. Илье очень не понравился этот взгляд.
– Да, хороша, – наконец произнес Димуля и вдруг панибратски подмигнул хозяйке дома. – Пиявк не обманул – ты на самом деле куда лучше всех этих смазливых артисучек и певучек, от которых меня уже тошнит! Платье… оно ничего, но мне только мешает. Слушай, Катерина, пока твой муженек со своими занудливыми гостями еще разок обсудят, как лучше меня подоить, давай немного искупаемся, а? Ведь жарко же, словно в июле! От этого дурацкого гусарского костюма я весь в поту.
Улыбка застыла на скулах Кати. Она вопросительно взглянула на окаменевшего супруга.
Илья лихорадочно размышлял. Сейчас, когда все его будущее благополучие было поставлено на кон, важно не сорваться по пустякам. В конце-концов, не он первый, и не он последний, кто пытается сохранить место под солнцем с помощью красавицы-жены!
И все же он решил слегка поартачится:
– Да, конечно, вы правы, Дмитрий Львович. Сегодня очень жарко. Но в бассейне плещутся ваши приятели, да еще в одежде и башмаках…
Димуля обернулся и злобно уставился на него:
– Запомни, банкир хренов: у моих друзей ботинки чище, чем твоя биография! Вспомни, сколько ты недоплатил налогов за последние три года, сколько нашалил с таможней и обшорами… А может, мне сегодня за державу станет обидно?
Катя поняла, что в воздухе запахло грозой. Лучезарно улыбнувшись, она взяла гостя за руку и пошла в сторону бассейна.
Илья торопливо вошел в дом и направился в гостиную, где его с нетерпением ждали друзья-бизнесмены. О том, что может сейчас твориться в саду, он старался не думать.
А там творилось то, о чем на самом деле лучше было не думать. «Золотая рота» в полном составе бултыхалась в бассейне, а три певички из модной поп-группы «Свистящие» в это время кривлялись под деревьями, делая вид что поют модные шлягеры (разумеется, под «фанеру», да еще синтетическими голосами). Циркачи висели на деревьях, словно пестрые елочные игрушки, откуда-то из-за ограды в воздух взлетали китайские фейерверки, изображающие огнедышащих драконов (разумеется, это было дело рук Пиявка).
При виде Димули, аристократично вышагивающего рука об руку с красавицей Катей, «золотая рота» мигом перегруппировалась. Мужчины торопливо выбрались из бассейна и, не снимая мокрую одежду, спрятались в тени деревьев. А девицы словно нимфы поплыли к ступеням бассейна и двумя рядами чинно вышли из воды, блистая наготой прекрасных тел.
Катя поняла, что это вызов, и это испытание. Судьба мужа висела на волоске, и от того, насколько благосклонен к молодому банкиру будет Младший, зависело очень многое. Только сейчас ей пришло в голову, что атаку на «Полную Чашу» могли подготовить вовсе не конкуренты, а сам Димуля! Просто для того, чтобы загнать Илью в угол.
И тут же словно чертик из табакерки, невесть откуда вынырнул противный Андрон-Пиявк. Разумеется, вся эта дурацкая история насчет какого-то пророка, какой-то Большой Проект и какую-то грядущую выставку в Манеже были всего лишь дымовым прикрытием примитивной похоти «золотого мальчика». Илья словно глупая уклейка попался на голый крючок, а расплачиваться придется ей. Но разве есть иной выход?
Димуля требовательно глядел ей в глаза, и Катя наконец решилась. Быстрым движением она сбросила бретельки с плеч, и платье словно серебристая чешуя с легким шуршанием соскользнуло с ее тела. Она осталась в ажурном белье, которое ничего не скрывало, и потому здесь и сейчас не имело смысла. Еще два неуловимых движения, и хозяйка усадьбы осталась совершенно нагой.
Девицы, поджидавшие ее возле бассейна, молча переглянулись. Как не неприятно им было сознавать, Катя затмила их красотой и изяществом фигуры. Не случайно Илья повесил в их общей любовной спальне картину Боттичелли «Весна» – его жена очень походила на прекрасных мадонн великого флорентийца.
Приятели Младшего встретили обнажение Катя одобрительным свистом и улюлюканьем. А сам Димуля остановился и, нахмурившись, бесцеремонно оглядывал молодую женщину с ног до головы. Что-то в ней было не то, что-то его разочаровало… Да, он любил бедра потяжелее и груди попышнее, и предпочитал другие взгляды – бесстыжие, зовущие… Ему вдруг показалось, будто он находится в Лувре, перед статуей Венеры. Но что за радость спать со статуей? Чертов Пиявк, он соврал насчет похотливой вакханки с лицом ангела! Выходит, его попросту обманули, захотели использовать как последнего мальчишку, а в качестве платы вместо нормальной бабы подсунули куклу Барби. Не выйдет!
Впрочем, Младший давно знал надежный рецепт всех паскудников: белого лебедя можно легко превратить в серого гуся, ежели как следует извалять его в грязи. Димуля было уже раскрыл рот, чтобы разразиться многоэтажной фразой, на какие был большим мастером, как вдруг Катя рванулась к бассейну и, совершив кульбит в воздухе, нырнула в воду.
Димуля чертыхнулся и начал нервно срывать с себя одежду. Подружки ринулись к нему на помощь, но Младший грубо оттолкнул их. Стащив себя генеральские штаны и оставшись во всей своей малоприятной худощавой наготе, он сделал неприличный жест и направился к бассейну. Еще несколько минут назад он собирался овладеть хозяйкой усадьбы вечером, где-нибудь в уютном уголке, но сейчас в нем закипела злоба, и ему уже хотелось просто поизмываться над красавицей всласть. Илья ничуть его не волновал, банкир надежно сидел на крючке у спецслужб.
Но едва Димуля подбежал к бассейну, как Катя уже начала выходить оттуда. По ее жемчужному телу струилась вода, делая тело еще более прекрасным.
Одна из девушек не выдержала (она-то прекрасно знала, что вскоре может последовать!) и робко пискнула:
– Дима, не надо! Сделай это лучше со мной!
Но Младший уже не мог и не желал остановиться. Порой такое уж с ним случалось, и он заводился с пол-оборота и полностью терял тормоза. Почему-то он счел себя оскорбленным. Катя его игнорировала, и даже разделась вовсе не ради него, а словно ради кого-то другого. Но здесь, в этой задрипанной усадьбе, в этом гавеном коровнике, никого кроме него не было, если не считать разной шушеры!
Откуда-то из кустов вынырнул Андрон. Обычно самоуверенный и циничный шоумен выглядел донельзя перепуганным. Шестым чувством он понял, что Димуля вот-вот соскочит с катушек, и может сотворить нечто совершенно непотребное. Но разве этого хлыща остановишь? Его охраннички запросто и застрелить могут, были уже такие прецеденты…
Катя тоже поняла по безумным глазам Димули, что этот прыщавый подонок сейчас набросится на нее. Ну что ж, она не зря владеет черным поясом по карате! Правда, Илье потом придется туго, очень туго, но он сам виноват – нечего было решать свои проблемы таким паскудным способом!
Они сошлись и остановились в шаге друг от друга. В глазах Младшего плясал дьявольский огонь. «Да он же сущий безумец! – промелькнуло в голове Кати. – Неужто, этот подонок унаследует власть от отца и когда-то тоже станет царем-президентом? Да он же утопит Россию в крови, как Иван Грозный, как Сталин…»
Спокойствие жертвы еще более разъярило Младшего. Он согнулся, чтобы быком ринуться на Катю и столкнуть ее в бассейн, но вдруг словно бы кто-то схватил его за плечи. Зарычав, он обернулся и не увидел сзади никого.
Впрочем, нет. На аллею сада вышел высокий, бородатый, просто одетый мужчина и пристально смотрел на него. И хотя до незнакомца было довольно далеко, Младший уловил такое презрение в его глазах, какое вытерпеть было совершенно невозможно.
– Охрана! – завопил он тонким, срывающимся фальцетом. – Чего стоите, кретины! Бейте этого бородатого мужика, топчите его, рвите на куски! Разве вы не видите, что меня заманили в ловушку, и этот тип хочет убить меня?
Тотчас с разных сторон сада к незнакомцу бросили шестеро дюжих телохранителей, на ходу вытаскивая пистолеты.
Андрон ойкнул и закрыл лицо руками. Его трясло от ужаса. Если бы он знал, чем закончится его очередная хитроумная комбинация!
Вольга, никак не реагируя на опасность, с любопытством глядел мимо беснующегося Димули, не сводя завороженного взгляда с Кати. И она почему-то только сейчас стала стыдиться своей наготы – наверное, потому, что впервые за весь день увидела рядом с собой мужчину. Но почему же он не словно не замечает этих бугаев с оружием в руках?
– Берегитесь! – в ужасе закричала Катя.
И только тогда Вольга обернулся. Один из телохранителей был так близко, что ему пришлось применить физическую силу. Последовала два молниеносных движения правой рукой – и гигант в черном костюме бездыханным рухнул на землю. Второй телохранитель Михай, быший чемпион страны по карате, тут же обрушил на Вольгу каскад мощных, выверенных до миллиметра ударов. Его коллеги были готовы стрелять, но сдержались, зная нрав хозяина: тот обожал, когда на его глазах беспощадно избивают чем-то неугодных ему людей.
Вольга понял, что ничего особенно веселого ему не предстоит. Конечно же, можно было встретить противников психоволной, но при таком большом стечение народа это было бы весьма опрометчиво. Раскрываться еще было слишком рано, и потому лучше поскорее войти в роль бойца.
На мгновение потеряв концентрацию, Вольга пропустил чувствительный удар ногой в грудь и покатился по земле. Михай прыгнул, словно тигр, намереваясь нанести решающий удар ногой в голову поверженного противника.
Катя вскрикнула от ужаса. Она прекрасно понимала, чем все может закончиться. Рванувшись, она кинулась на помощь несчастному, но Димуля, демонстрируя чудеса ловкости, ухитрился подставить ей ножку, и молодая женщина под хохот «золотой роты» покатилась по земле.
Только тогда Вольга, что драться придется всерьез. В первый, но, увы, почти наверняка далеко не в последний раз. И не потому, что ему что-то реально угрожало, а потому, что в этом мире ценится сила.
Молниеносно увернувшись от удара, Вольга одним упругим движением вскочил на ноги и принял бойцовскую позу, копируя стиль соперника. Тот удовлетворенно улыбнулся – легкой победы бывший чемпион жаждал меньше всего. Тем более, что среди многочисленных зрителей был сам хозяин. Пришла пора напомнить Младшему о своих прежних спортивных титулах и о давно назревшей прибавке к жалованию.
Остальные телохранители вынуждены были остановиться. Они знали, что в драку лучше сейчас не соваться – можно запросто получить на орехи от Михая, свирепый нрав которого им был прекрасно известен.
Пританцовывая, словно актер голливудского боевика, Михай надвигался на отступающего Вольгу. Да он и был сейчас актером, мечтающим получить «Оскар» из рук хозяина, да заодно еще напомнить своим коллегам-телохранителям, кто есть кто.
Вольга тоже осознал важность момента. Он мог без труда отключить противника, даже не прикасаясь к нему, но стоило ли? Хочет он или нет, но впереди его ожидало немало неприятных моментов, в том числе и попытки силового устранения. В последние дни он уже ощущал повышенной внимание к своей персоне, хотя он еще даже толком не заявил о Большом Проекте, а только слегка разминался в светских беседах на вечеринках, куда его таскал неугомонный Андрон. Но его уже заметили, и стали прощупывать разные компетентные люди. И можно было не сомневаться, что рано или поздно кое-кто захочет прощупать его в буквальном смысле этого слова. Надо сразу же показать, что примитивный мордобой с ним не пройдет. С киллерами будет посложнее, но и эту задачу потом придется решить жестко и решительно. А пока он готов заняться карате, хотя этот примитивный вид силовых единоборств ему и не нравился.
Михай приблизился на дистанцию удара, и, сделав ложное движение правым плечом, сделал резкий, сокрушительный хук левой. Бородатый мужик даже не шелохнулся. Но к огромному изумлению чемпиона, его левая рука встретила только воздух. На мгновение он потерял равновесие и, получив сильнейший удар в грудь (Михай даже не успел заметить, чем он был нанесен, рукой или ногой), отлетел сторону и словно мяч покатился по земле.
Остальные телохранители Димули молча переглянулись. Их лица оставались суровыми и сосредоточенными, но в душе каждый из них радостно ухмылялся. Бородатый тип, чем-то похожий на Христа, оказался крепким орешком. Ну что ж, если он малость покалечит заносчивого чемпиона, то они возражать не станут. Даже наоборот!
А Михай уже вновь атаковал. Совершая круговые движения ногами, он как танк двинулся на противника. Теперь он не сомневался: бородатый тип оказался бывшим боксером. Ну что ж, пусть он попробует сладить с каратистом! Такие схватки Михай уже проводил на потеху достопочтимой публики, и всегда одерживал победы. Боксеры – крепкие парни, но они не привыкли к запрещенным ударам ниже пояса, да еще ногами. Получай!
Высоко подпрыгнув, Михай с разворота нанес удар правой ногой в голову противника. Тот не успел увернуться, и всего лишь выставил руку словно преграду. Ха, против лома нет приема!
Михай вдруг почувствовал, словно его нога врезалась в железный столб. Кость выдержала, но боль в мышцах была невыносимой.
И все же он нашел в себе силы продолжить бой. Хотя то, что сейчас происходило, боем назвать было сложно. Бородатый не нападал и даже, казалось, не защищался. Он стоял как столб и смотрел, как на него обрушивается очередной удар, способный уложить на землю даже быка. Но удары почему-то уходили в пустоту, а «столб» оказывался чуть в стороне. Похоже, бородатый обладал способностью мгновенно перемещаться на метр-другой в любую сторону. А это делало его абсолютно недоступным!
Сообразив, что над ним попросту издеваются, Михай остановился. Он был опытным и умелым бойцом и сознавал, что проиграл еще более опытному и умелому мастеру. Настала пора вспомнить, что сейчас он прежде всего являлся командиром группы телохранителей сына Президента. А это уже совсем другие игры.
Повернувшись, он сделал знак своим коллегам, и те, спрятав пистолеты, ринулись в бой. Они прекрасно понимали, что имеют дело с профессионалом, а раз тот не применяет оружие, то его можно взять живым.
Как ни старался Вольга, он не смог увернуться сразу от всех ударов, сыпящихся на него сразу со всех сторон. И тогда он применил прием «вихрь», о котором телохранители и понятия не имели, также как и вообще о древнем стиле борьбы
Спустя несколько минут на зеленом газоне, корчась от невыносимой боли, лежали все шесть здоровенных бугаев. Вольга не стал их калечить, а просто ненадолго вывел из строя, нанеся удары в самые чувствительные болевые точки.
Все зрители этого невероятного боя стояли, словно окаменев. Даже Димуля забыл на время о своей драгоценной безопасности, а Катя – о своей наготе. О циркачах и говорить было нечего: они-то сразу оценили фантастическую подвижность бородатого незнакомца, его нечеловеческую пластику и тигриную мощь. И каждый при этом подумал: «Вот бы такого парня нам в цирк!»
Сын царя-президента опомнился первым. Он понял, что остался почти беззащитным перед неведомым врагом, нет – не просто врагом, а подосланным кем-то убийцей! «Ловушка! – промелькнула в его голове жуткая догадка. – Проклятый банкир, ты еще пожалеешь об этом…»
Он вскинул руку и крикнул:
– Федор, убей его!
Из-за деревьев вышел невысокий, худощавый молодой мужчина в сером костюме. Он приехал сюда вместе со всеми в лимузине, но странное дело, никто из развеселой компании его почему-то не приметил. Быть может потому, что Федор Страхов был молчалив, неприметен на любом фоне, а его заурядное, примитивное лицо забывалось буквально спустя несколько секунд. Редкая женщина обращала на внимание на этого серого мышонка, а уж мужчины и вовсе глядели на него как сквозь стекло. И не удивительно: ведь Федор был самым талантливым эфэсбешником последнего поколения, несколько лет провел в монастырях Тибета, где изучал истинный кун-фу и достиг высшего дана… Федор и был главным телохранителем сына царя-президента, в то время как Михай и его команда в большей степени были его живым щитом. Бывшие каратисты и борцы терпеть не могли своего коллегу, и за коварство и утонченный, извращенный интеллект прозвали его Коброй.
В спортивном зале Кобра всегда тренировался в одиночку. Однажды Михай не выдержал, затеял с ним какую-то ссору и полез было в драку, но очень скоро оказался на полу в полубессознательном состоянии. После этого случая Михай и его головорезы имели очень неприятный разговор с начальством на Лубянке, и оставили Кобру в покое.
– Убей его, убей! – визжал Димуля, перекосившись от страха.
Младший ожидал, что Федор тотчас бросится в рукопашный бой и наконец-то покажет во всей красе, чему научился на Тибете. Но к его огромному неудовольствию, Кобра после секундного размышления неуловимым движением выхватил пистолет и направил его в грудь бородача.
Катя закричала:
– Нет, нет, не стреляйте! – и бросилась на помощь незнакомцу.
Димуля щелкнул пальцами, и тотчас парни из его «золотой роты» бросились за молодой женщиной и повалили ее на землю.
Вольга нахмурился. Еще подходя к ограде усадьбы (а он еще утром решительно отказался ехать вместе с Андроном, и отправился за город на обычной маршрутке, идущей до Петровского) он ощутил какой-то энергетический поток, идущий ему навстречу. Странное дело – этот поток был лишен какой-то окраски. Такое в его практике встречалось очень и очень редко. Таким был его духовный Учитель, и таким при огромном желании мог быть и он сам, погрузившись в нирвану. Оказалось, что носителем этого нейтрального энергетического потока оказался один из телохранителей сына Президента! Удивительно.
Впрочем, особого времени на размышления у него не было. Уйти от пули было возможно, но сложно – пришлось бы на глазах многих людей демонстрировать те свои возможности, которые хотелось бы припрятать на черный день.
Уходить – а нужно ли это вообще?
Вольга демонстративно сложил руки на груди и посмотрел прямо в глаза телохранителю в сером костюме. Контакт установился на удивление быстро – такого здесь у него еще не случалось.
– Стреляй! – вопил Димуля, брызжа слюной и содрогаясь всем телом. В такую истерику он не впадал с самого детства, когда отец, поздно возвращаясь с работы (он служил третьим заместителем мэра в небольшом областном городке под Иркутском), пьяный и униженный начальством, вдруг за ужином набрасывался на жену с кулаками.
Но Федор неожиданно спрятал пистолет в потайную кобуру и поклонился Вольге. А затем обернулся и сказал:
– Не беспокойтесь, Дмитрий Львович, этот человек неопасен. Он – такой же гость Ильи Козельских, как и мы. Эта драка – простое недоразумение.
Димуля оторопел. Он изумленно переводил глаза со своего главного телохранителя на бородатого мужчину и обратно, но ничего не понимал. Что, его приказ не выполнен? Немыслимо, невозможно!
И в этот момент из коттеджа выбежал Илья. Он настолько увлекся беседой со своими приятелями, что только сейчас решил поинтересоваться, почему же в гостиной не так и не появился высокий гость. И увидев шестерых бугаев, неподвижно лежащих на траве, он пришел в неописуемый ужас.
– Да что же это такое… – страдальчески воскликнул он. – Дмитрий Львович… я ничего не понимаю!
Вольга спокойно улыбнулся.
– Дмитрий Львович решил, будто я – киллер или террорист, – с иронией пояснил он. – Разве ты не предупредил его?
– Конечно, предупредил… Дмитрий Львович, разрешите представить: это тот самый Вольга Сергиевич Строгов, о котором вам рассказывал Андрон. То есть надеюсь, что он рассказывал!
Стоявший на противоположной стороне бассейна Пиявк сразу же вышел из оцепенения и завопил:
– Конечно, рассказывал! Дима, ты помнишь наш вчерашний разговор?
Младший даже сплюнул от досады. Да, теперь он вспомнил про тот разговор у камина, в его квартире на Кутузовском проспекте. Пиявк вроде бы обещал познакомить его с каким-то свеженьким то ли магом, то ли пророком, который может развлечь его пресыщенную компанию.
– Надеюсь, я вас развлек? – мягко спросил Вольга, с улыбкой глядя на президентское чадо.
Димуля буркнул: «Ага, он еще и телепат» и, опустив голову, молча пошел к дому. Девушки из его «золотой роты» бросились на помощь к Кате, которая при падении здорово расшибла бок. Но каким-то непонятным образом бородач успел опередить их. Откуда-то в его руках появилась белоснежная простыня, и он сразу же окутал ею смущенную донельзя хозяйку усадьбы.
– Простите, что так получилось, Катерина Ивановна, – огорченно сказал Вольга. – Я немного опоздал, иначе, клянусь, ничего этого бы не случилось!
И Катя впервые безоговорочно поверила мужчине.
Глава 3. Тайная вечеря & Казнь
Этой ночью Кате не спалось. Она лежала одна в своей спальне на втором этаже коттеджа, и прислушивалась к звенящей тишине. Час назад наконец-то уехала «золотая рота», оставив после себя разоренный сад и загаженный бассейн. Как только стемнело, эти недоумки все-таки устроили роскошный фейерверк, и при этом ухитрились спалить беседку соседу – того, справа, что явно из братков. Сосед давно точил на Илью зуб, да все случая не находил устроить шмон. На этот раз он мигом пришел разбираться, да не один, а вместе с тремя друганами. Но крутым не повезло. Они попали под горячую руку еще более крутым телохранителям Димули. Сама Катя разборки не видела, но очень даже хорошо слышала. Что ж, будет хоть какая-то польза от этого жуткого визита «золотой роты», теперь сосед станет очень вежливым. Если он вообще здесь удержится…
Илья выглядел усталым, но довольным. Перед тем, как отправиться в свою спальню («извини, дорогая, сама понимаешь, я сегодня не в форме…») он прочувственно поцеловал ее в губы, да так, как давно уже не целовал. О неприятном происшествии в бассейне он и словом не обмолвился, словно его супруге не впервой было расхаживать нагой в компании пьяных ублюдков. Что ж, Илья прежде всего был деловым человеком, и сегодняшний день мог отнести себе в актив. Димуля вроде бы пообещал за весьма скромную сумму защитить «Полную Чашу» от наезда налоговиков.
Илье повезло – обычно за такие услуги приходится платить куда больше, да и гарантий маловато. Но Младший сегодня оказался добрым. И в этом не было ее заслуги (уж скорее наоборот!) Все сделал чудодей Вольга…
Катя закрыла глаза и перед ее мысленным взором появился каминный зал на первом этаже. Там к вечеру собрались: она с Ильей, Димуля, Вольга, Андрон и простоватый на вид инженер-строитель Виктор. Он вместе с несколькими друзьями приехал в Знаменки только во второй половине дня. Свет по предложению Андрона был погашен, и они сидели в полумраке и слушали Вольгу.
Все это действо напоминало тайную вечерю. В центре, возле камина, в хозяйском кресле сидел Вольга. Справа от него – Виктор и Илья, слева – Андрон и девять незнакомых Кате мужчин (хотя кое-кого, кажется, она прежде встречала на светских тусовках). Сама она вместе с Димулей сидели напротив Вольги, на маленьком диване.
Негромко, но так, что каждое слово ложилось на душу, Вольга говорил о своем проекте. Она поняла и приняла далеко не все, но это не имело ровно никакого значения. Главное было другое – человек, который все это говорил, в ее глазах выглядел великаном, явившимся на Землю откуда с небес. Эмоции перехлестывали ее, и мешали как следует обдумывать его слова о закате цивилизации, о надвигающейся эпохе Нового Варварства, о том, что Россия может одной из первых упасть в пропасть, откуда уже не будет возврата.
А потом Вольга заговорил о Башнях, и она словно бы увидела Алтайские горы, белую громаду Цитадели, уходящую вершиной в облака, и город Солнца, окружавший титаническую Башню концентрическими кругами. По улицам города ходили красивые, молодые люди, их лица светились доброжелательными улыбками. Всех объединяла одна идея, одно стремление – сделать мир лучше, чем он есть. Странно, но ей не встретился ни один бандит, ни одна шлюха, ни один торгаш… Такой город она встречала только в ранних романах братьев Стругацких, которые запоем читала некогда в молодости. Господи, как же она хотела тогда хоть на день, хоть на час оказаться среди людей, которые способны говорить не только о деньгах, модных тряпках, крутых машинах и особняках где-нибудь в Ницце!
Вольга говорил именно о таком мире, и эта мечта вдруг показался ей вполне реальной. Чтобы там не говорили, а нормальных, хороших людей в России оставалось немало. Однако найти и объединить их до сих пор не смогла ни одна из партий. Такое было по силам только большой Идее, великой Цели и могучему Лидеру.
«Россия может, и должна стать уже в 21 веке духовным центром мира, – говорил Вольга. – Только мы способны повести планету к новому, объединенному ноосферному миру. И ключом к этому новому миру станут богатейшие корни русской и российской Культуры, не имеющей равной ни на Западе, ни на Востоке. Мы будет создавать и развивать науку, высокие технологии, новейшие системы образования и воспитания, здравоохранение, искусство, литературу; будем поощрять фермеров и коллективное сельское хозяйство. Главным нашим приоритетом станут дети, а главным рычагом, которыми мы перевернем умирающую Землю – три гигантских Цитадели Культуры. Цитадели будут работать как своеобразные фабрики по созданию ноосферного мира, где будет царствовать не злая Алчность, как ныне, а добрый Разум».
Конечно, Вольге задавали много, очень много вопросов. Иногда за него отвечали его ближайшие помощники. Виктор, несмотря на свой простоватый вид и нелепую манеру размахивать руками, в целом довольно толково растолковывал, какими он видит стадии создания инженерного проекта алтайской и европейской Цитаделей. По его словам, несколько крупных строительных фирм в Голландии, Южной Кореи и Японии уже вплотную подошли к технологии строительства будущих титанических зданий, намного превосходящих по размеру самые крупные из нынешних небоскребов. Главной их особенностью является широкое использование современных нанатехнологий. Наночастицы будут вводиться в состав блоков и бетона, что обеспечит стенам супервысоких зданий необычайную прочность, сделает их устойчивыми к внешним воздействиям, включая мощные землятрясения. Другое дело, что фантазия строителей не идет дальше бизнес-центров и развлекательных комплексов, а такие ничтожные цели, разумеется, никак не соответствуют масштабам будущих Башен. Виктор также был в курсе всех новейших разработок, целью которых являлось устойчивость и безопасность зданий при возможных землетрясениях, ураганах и даже возможных атак террористов. Он изложил свой оригинальный план привлечения зарубежных инвестиций в проект «Цитадель», и тем вызвал заметный интерес у новоявленных «апостолов», особенно у Ильи.
Андрон отвечал на другие, не менее многочисленные вопросы. Как оказалось, он занимался пиаром будущего Большого Проекта, и придумал множество эффектных ходов, начиная от выставки в Манеже, и кончая съемкой голливудского блокбастера и созданием на ЭКСПО-2025 российского павильона в виде евроазиатской Цитадели. Андрон также нашел какую-то талантливую юную певицу, которая может на долгие годы стать «лицом проекта».
Димуля слушал все это и молчаливо грыз ногти. На его прыщавом лице было трудно что-то прочесть, но один факт, что Младший не захотел присоединяться к своим приятелям и приятельницам, говорил о многом. Гены отца, царя-президента Иванова-Иванова заработали, и вдруг выяснилось, что этот гавнюк способен когда надо и шевелить мозгами. Что он думал о проекте Вольги, и какую увидел в нем выгоду лично для себя и для своей семьи, Катя так и не узнала, да и вряд ли в скором будущем узнает. Но Младший явно заинтересовался, а это гарантировало Вольге довольно надежную «крышу». Вряд ли ему в обозримом будущем будут помогать «сверху», но и активно мешать тоже не станут. Хотя Димуля на самом деле мало что решал, куда важнее было мнение его дорогой мамаши, первой леди государства, которую в высшем свете ласково прозвали «Кабаниха».
Беседа у камина затянулась за полночь. Кое-кто из гостей сразу же после этого уехал на свои дачи, что находились здесь же, на Рублевке. Но сам Вольга остался. Сейчас он находился там, наверху, на третьем этаже, в одной из гостевых спален. И от одной этой мысли у Катерины мороз по коже шел.
Она сознавала, что влюбилась, да так, как еще никогда не влюблялась. И дело совсем не в том, что именно говорил Вольга, а
Резко повернувшись, Катя уткнулась лицом в атласную подушку и внезапно расплакалась, содрогаясь всем телом. Сегодня был удивительный, фантастический день, которого она ждала, наверное, всю жизнь. Наконец-то пришел он – тот, ради которого можно потерять все: и голову, и честь. Но ужас состоял в том, что он-то сам явно ничего подобного не ощущал! Она, конечно же, заинтересовала Вольгу, и даже понравилась ему, но и не более того. А тут еще и это дурацкое происшествие возле бассейна, когда он увидел ее обнаженной, да еще и в компании всяких уродов… Как же все неудачно получилось!
Андрон очень удивился бы, если услышал в этот момент ее мысли. Он мог покляться: хозяйка особняка пришлась Вольге по вкусу! И слава Богу, потому что лично он, Андрон, стал уже немного беспокоиться. Женское окружение Вольги играло в его пиаровских планах немалую роль, но пока ему никак не удавалось угодить своему шефу. Нет, красоток вокруг него хватало (уж он, Андрон, знал в подобных делах толк!), но реакция Вольги на этих дам оказалась довольно прохладной. Понимаете ли, ему нужно было, что бы женщина была одновременно ослепительно красива, оригинальна, умна, да еще обладала тонкой, доброй и чуткой душой. И где же, в каком тридесятом царстве найти этакую царевну-Лебедь?.. Оказалось, что такая дива нашлась, да еще и совсем рядом от Москвы, в заурядном особняке на Рублевке. Ура, и как говорится: счастья вам и все такое!..
Выплакавшись вволю, Катя наконец успокоилась. Усталость брала свое и, промаявшись почти до двух часов ночи, она наконец-то провалилась в зыбкое небытие. И тогда ей приснился странный сон, какие прежде никогда не снились. В этом видении не было ни ее, ни Вольги, ни Ильи – вообще ничего из того, что она знала в этом мире. Все было другое, и люди были другие. Казалось, она не спала, а сидела перед огромным голографическим экраном, на котором показывали странный фильм о другой, незнакомой жизни из далекого будущего России.
В ту ночь ей приснились бревенчатый поселок на краю леса, похожий на старообрядческую деревню, и невероятная для русских людей
Глава 4. Визит джентльменов
Спустя месяц центральные улицы Москвы были обильно увешаны красочными растяжками. На них сменяли друг друга голографические изображения панорамы какой-то горной долины с пирамидальным строением посреди, и бегущие светящиеся надписи: «Вольга приглашает в Манеже 10-17 ноября на выставку «Россия и Алтайская Цитадель»».
Стояла промозглая октябрьская погода. В воздухе уже порхали первые снежинки, мостовые не просыхали даже при редком появлении холодного осеннего солнца. Москвичи уже успели забыть о своих летних впечатлениях, многим захотелось чего-то яркого и необычного. Театральные залы по вечерам были переполнены, новые голливудские голофильмы давали бешеные сборы. В этом году в моду вновь вошли романтические мелодрамы, и римейк знаменитого фильма «Унесенные ветром» с Леонардом ди Каприо в роли Ретта Батлера наконец-то побил застарелый рекорд «Титаника».
Все жаждали зрелищ, способных добавить адреналин в остывающую осеннюю кровь. Выставка в Манеже вряд ли могла быть отнесена к таким будоражащим воображение событиям. Первый взгляд на растяжки обычно не вызывал у москвичей каких-либо эмоций. Какая Цитадель? Кто такой Вольга? Про Волгу знаем, а вот про Вольгу что-то не слышали, хотя имя вроде бы знакомо из каких-то детских сказок.
Но удивительное дело – почти все прохожие почему вновь устремляли глаза на трепещущие на ветру узкие полотнища, и словно завороженные следили за бегущими призывными строчками. Буквы как-то странно мерцали, а потом до каждого прохожего невесть откуда доносились звуки чудесной мелодии, похожей на перезвон хрустальных колокольчиков. «А почему бы действительно не сходить в Манеж?» – думали тогда москвичи. И самое странное, за всей суетой дел об этом своем решении почему-то не забывали.
До торжественного открытия выставки оставалась одна неделя. Интригу добавляло то обстоятельство, что обычно охочая до сенсаций пресса глухо молчала о предстоящем событии в Манеже. Молчал и Интернет, что было уж совсем странно. Каждый день около сорока тысяч человек входили в Сеть, чтобы хоть что-то разузнать про предстоящую выставку. Вопросы сыпались словно из рога изобилия. Что такое Цитадель? Что за горная долина изображена на растяжках? Кто такой Вольга, и чего он добивается?
А потом неизвестно откуда по городу поползли слухи, один необычней другого. Говорили, что якобы в столице объявился чуть ли не сам сын Божий, именующий себя старинным русским именем Вольга. Он поразительно походит на традиционные изображения Христа, и к тому обладает многими необычными, и даже магическими способностями. Также утверждали, что любой собеседник, будь то политик, финансист или бизнесмен, поневоле чувствует рядом с Вольгой словно пигмей рядом с колоссом Родосским. Дальше слухи обрастали уже самой настоящей мистикой. Мол, взгляд Вольги проникает в самую сущность человека, от него нельзя скрыть даже своих самых тайных мыслей. Женщины млели от его божественной красоты, мужчины инстинктивно признавали его безусловное превосходство.
Вольга был нигде и одновременно чуть ли не везде. Он неожиданно появлялся на различных светских тусовках, заседаниях Большой Академии Наук, в ночных клубах, в казино, в элитных частных школах, в отраслевых институтах, в том числе и самых засекреченных, в библиотеках, музеях и еще невесть где. Нигде его не звали, ниоткуда он не получал приглашений, нигде ему не выписывали пропусков. И тем не менее этот странный человек с необычайной легкостью проникал через любые, самые жесткие охранные кордоны. Люди из служб безопасности только озадаченно разводили руками и клялись, что не пропускали незнакомца, и тем более не получали от него никаких взяток. В последнее, правда, верилось с трудом.
Странный Вольга обычно появлялся в сопровождении не менее странной свиты. Его сопровождал простоватой внешности мужчина лет тридцати по имени Виктор, говорливый, с простодушной улыбкой. Он с легкостью переходил с любым собеседником на «ты», и тотчас начинал говорить о каком-то потрясающем проекте, сулящем якобы многомиллиардные прибыли, и способным перевернуть всю будущую историю человечества. Понять, о чем говорил простак, было совершенно невозможно, но почему-то после такого нелепого разговора у многих деловых людей появлялся какой-то зуд, какое-то волнующее бурление в крови. Почему-то им хотелось встать посреди ночи и бежать куда-то на край Москвы, чтобы встретиться с простаком и сделать для него все, что только было возможно в их силах. И побежали бы, да только не знали, куда, поскольку простак почему-то никому не называл ни своего адреса, ни даже номера телефона.
Еще больше внимания приковывал коротышка, почти карлик, с уродливым лицом и грубыми, вызывающими манерами. Коротышка был известен в артистических кругах как некогда довольно успешный продюсер Андрон Минх, прозванный за настырность и цепкость Пиявком. Этот тип непрерывно курил сигары, потягивал пиво из никогда не иссякающей кружки, и нагло требовал от всех денег. И удивительное дело, деньги ему почему-то давали. Впрочем, Андрон не брезговал и кредитными карточками, хотя явно предпочитал наличные. В отличие от простака, коротышка буквально всем совал свои визитки, невероятно красивые, переливающиеся всеми цветами радуги, с витиеватыми, трудночитаемыми надписями. Однако через некоторое время эти визитки имели обыкновение превращаться в белые картонные прямоугольники, на которых синими чернилами были жирно выведены похабные слова.
Человек, похожий на Христа (некоторые церковники поспешили обозвать его лже-Христом) всегда появлялся в сопровождении женщин (всегда разных) потрясающей красоты. Их неизменно возглавляла сексапильная негритянка по имени Диана, некогда работавшая где-то в Египте, кажется, главным археологом комплекса древних усыпальниц фараонов в Долине Царей. Другие женщины были русскими, полячками, итальянсками и т. д. Все они являлись участницами многочисленных мировых конкурсов красоты. Их роскошные наряды редко контрастировали с серым вязаным свитером и потертыми джинсами их спутника, но почему-то красавицы никогда не только не затмевали его, но даже и не могли перетянуть на себя казалось бы вполне естественную долю мужского внимания. Им не помогали ни обнаженные роскошные плечи, ни глубокие декольте, ни блеск драгоценностей. Любая женщина, оказавшись в подобной ситуации, должна была бы почувствовать себя немного оскорбленной, но спутницы Вольги явно пребывали в какой-то эйфории и с обожанием глядели на своего спутника, ловя каждый его взгляд, реагируя на каждое слово и каждый жест. Понятно, что эти женщины сразу же становились предметом вожделения стареющих развратников, профессиональных альфонсов и пресыщенных хлыщей из московской золотой молодежи. Увы, все их усилия пропадали втуне, что еще больше усиливало и без того огромный интерес к Вольге.
А вот речи новоявленного пророка вызывали недоумение. Он почти ничего не говорил о своих замыслах и проектах, а вместо этого занимался мрачными предсказаниями.
Это звучало по меньшей мере нетактично, поскольку царь-президент России Иванов-Иванов (он слыл большим либералом, и потому настаивал, чтобы его двойной титул писали без больших букв) накануне своего неизбежного переизбрания на второй срок, в это же самое время изо всех СМИ источал сияющий оптимизм. Всем и повсюду, от Москвы до самых до окраин, усиленно втолковывалось, что экономика набирает ход, социальная напряженность ослабевает, профицит бюджета растет, а неконструктивная левая оппозиция потеряла былую опору среди пожилых совков (ныне почти вымерших), и крайне растеряна. Называлось и немало других достижений: окончание полной приватизации бывшей госсобственности, в том числе земли, лесов, рек и морей, а также музеев, театров, библиотек и других малоприбыльных культурных объектов, камнем висящих на шее государства. Не без труда произошла давно ожидаемая всей прогрессивной общественностью легализация проституции и легких видов наркотиков (разумеется, под строгим надзором полиции нравов). В Госдуме приняты в третьем чтении законы об обязательном начальном образовании, о повсеместном открытии бесплатных пунктов стерилизации женщин и мужчин, о разрешении любых видов эвтаназии, клонирования и так далее. Готовились и многие другие полезные законы: о запрете всех левых партий (давно пора!), о свободной продаже огнестрельного оружия (оно уже и так повсеместно продавалось), о реформе Уголовного Кодекса, в котором обвиненному судом гражданину предоставлялась возможность избежать наказания за любое преступление (разумеется, кроме злонамеренного убийства) за разумную цену в у.е. по соответствующему гибкому тарифу; об освобождении от обязательной службы в армии за те же у.е., и так далее, и тому подобное.
Вольга не отрицал всех этих несомненных достижений новой России, которая при Иванове-Иванове уверенно вошла в сообщество развитых цивилизованных стран. Более того, в отличие от совковых отморозков, которые кое-где еще поднимали свои поседевшие головы, Вольга против перемен и не протестовал. Но зато он как-то все странно выворачивал, словно бы наизнанку, и это производило на слушателей шокирующее впечатление.
Разумеется, до большинства москвичей дошли лишь осколки из различных высказываний Вольги, и сложить их в единое целое не представлялось никакой возможности. Люди уяснили только одно: в их городе появился пророк, который предрекал скорый приход Нового Варварства.
И оказалось, что семя пало на благодатную почву! Москвичи по давней российской традиции жили куда лучше, чем граждане из периферии, но даже их достало неустанно вранье подконтрольных президенту, и при этом совершенно свободных средств массовой информации. Нет, ежели бы новый пророк заговорил о грядущем Апокалипсисе, или предрек бы скорое наступление Золотого Века, ему бы просто не поверили. Но каждый мыслящий человек буквально на каждом шагу видел следы неотвратимой деградации, и слово «варварство» давно уже было у всех если не на устах, то на умах. Каждый, кто выезжал за город, видел в лесу на каждом шагу бутылки, ржавеющие банки из под пива, поваленные и никем не убранные гниющие деревья, замусоренные пруды, грязные реки, опустевшие клубы, еле тлеющие библиотеки, заполоненные примитивной криминальной бульварщиной в ярких, кричащих глянцевых обложках. Десятки тысяч деревень уже умерли, разумная жизнь в других десятках тысячах деревень едва тлела. В городах было немногим лучше. Люди уже давно боялись по вечерам выходить на улицы, и даже поездка в лифте становилась рискованным делом. Почтовые ящики ежедневно наполнялись шприцами, листовками с адресами борделей и наркопритонов; людей похищали, убивали, насиловали, избивали, калечили, разделяли на отдельные органы. Милиции боялись больше, чем бандитов, а судей – еще больше, чем милицию. Чиновники жировали, вымогая у людей взятки абсолютно за все, цены росли как на дрожжах, многих выселяли из квартир за неуплату резко подорожавших коммунальных услуг, многим отключали зимой тепло, газ и свет…
Так было и пять, и десять лет назад, но с каждым годом становилось все хуже и хуже, и даже самые состоятельные москвичи не были уверены, что, выйдя утром из дома, они сумеют туда вернуться вечером. Никакая охрана, ни какие бронированные двери и окна автомашин не могли спасти от пули или бомбы киллера, отравленной пищи, подметных пакетиков с наркотиками и незарегистрированного оружия. Власть научилась неплохо себя защищать, но все остальные граждане, и нищие и миллионеры, должны были искать спасение самостоятельно. А это было далеко не просто!
Конечно же, слухи дошли и туда, где к ним было принято всерьез и профессионально прислушиваются. И джентльмены, компетентные во всех отношениях, начали вить вокруг странного гостя столицы свою паутину. К их превеликому удивлению оказалось, что Вольга и его команда базировались не где-нибудь в мало дружественных Англии или Латвии, а совершенно открыто и официально арендовали бывший дворец культуры завода «Красный фонарщик», что находился сразу же за Садовым кольцом. Поразившись такому наивному прекраснодушию, люди, компетентные во всех отношениях тотчас начали действовать. Не то, чтобы их особо заинтересовали рассуждения Вольги (хотя и не без этого, поскольку люди в органах подобрались думающие, с философской жилкой), но на Лубянке возникло вполне законное опасение, что новоявленный пророк метит в политику, притом не исключено, что в самую высокую. И это накануне президентских выборов!
В один прекрасный день к бывшему дому культуры сразу с нескольких сторон подъехали черные автомашины с тонированными стеклами. Чуть позже рядом остановились два бронированных фургона, откуда словно горох посыпались спецназовцы в масках и с автоматами в мускулистых руках. Быстро и умело оцепив по периметру обшарпанное здание в стиле сталинского ампира, они приготовились выполнить любой приказ джентльменов, компетентных во всех отношениях. Впрочем, эти люди никуда не торопились. Восемь джентльменов в строгих черных костюмах, в черных галстуках, черных перчатках и белых рубашках-бронежилетах подошли к входной двери, и…
Внезапно дверь словно бы сама собой гостеприимно распахнулась. Люди в черном мгновенно выхватили пистолеты и приготовились навести конституционный порядок. Однако потенциальные террористы, торговцы наркотиков или хозяева подпольного склада оружия (нужное подчеркнуть), никак не обнаружили своего присутствия. Что, впрочем, вовсе не являлось смягчающим обстоятельством, притом ни в чем.
Приготовившись на всякий случай к самому худшему, люди в черном гуськом, на полусогнутых, пробежали через анфиладу дверей и вдруг оказались в обширном, ярко освещенном фойе. Все стены его были увешаны десятками разнокалиберных картин. Одни занимали полстены, вторые были размером не более школьной тетрадки. Картины были написаны в самой различной манере. Одни поражали детальной проработкой мельчайших деталей пейзажа, лиц людей и даже складок на одеждах, и напоминали яркие фотографии. Другие выглядели беглыми карандашными набросками, которые метко схватывали разные типы людей, здания, причалы, улицы, дома, оранжереи, магазины, горы… Но большая часть работ выполнена акварелью, придававшей пейзажам романтический флер.
Восемь человек в черных костюмах стояли в центре фойе, сжимая в руках пистолеты, и озадаченно переводили взгляды с одной картины на другую.
– Это еще что за фигня? – сдавленно спросил полковник М. (на самом деле он выразился куда крепче). – Мы что, в музей попали?
– Не похоже, – ответил майор Щ. – Я в живописи разбираюсь, но такого нигде не видывал. Вернее, вру, видел, но только в молодости, в самом начале горбачевской перестройки. Тогда на Малой Грузинской, в полуподвале, демонстрировалась живопись, так сказать, новой волны художников. Мы этих типов слегка щупали, поскольку почти все они водили шашни с иностранцами. Пачкуны вовсю приторговывали своей мазней, да не за деревянные, а за валюту. Приятно вспомнить, что в те времена за такие дела могли и посадить.
– Запросто! – поддержал его коренастый лысый крепыш, майор Д. – Помнится, я еще молоденьким стажером КГБ посадил парочку пачкунов. Больно длинный у них был язык, да и картины – фиг поймешь, что там хотят сказать о нашем тогдашнем генеральном секретаре. Бывает, глядишь на клоуна, что забрался на телеграфный столб и выдувает там людям на смех мыльные пузыри, и понимаешь: пачкуна надо брать, ведь явно замахнулся на Хозяина, сволочь! А другой бородатый хрен вздумал нарисовать весну в городе, да не светлую, не радостную, а со снегом, лужами на асфальте и бредущими во мгле мрачными прохожими. Ну, думаю, это ты зря, дяденька, этот фиг в кармане тебе так просто с рук не сойдет… Эх, и времечко было, простое и здоровое, словно пшенная каша, приятно вспомнить!
Полковник М. мысленно вздохнул – он тоже порой тосковал о прежних, увы, давно ушедших простых временах, но на его лице не отразилось ничего постороннего.
– Ну, а как прикажете понимать все это? – раздраженно ткнул он в огромный пейзаж, на котором был изображено море, панорама какого-то гористого острова, с циклопическим пирамидальным зданием посредине. – Что-то я не вижу поклепа на нашу российскую действительность. Солнце, теплое море, пальмы… Хм-м, да, с пальмами у нас все нормально. А какого ляда из леса торчит эта белая хреновина размером с гору? Это что, намек на пристрастие Хозяина к женскому полу? Капитан С., взгляните на надпись.
Капитан С. осторожно подошел к картине и, пригнувшись, стал внимательно изучать ее нижнюю часть.
– Надписи нет, товарищ полковник, – наконец, доложил он. – Табличка привинчена к раме, а надпись, видимо, не успели сделать.
– Пачкуны… – с презрением отозвался полковник. – Никакого порядка в сфере культуры, как обычно! Что это за картина, ежели под ней нет подписи? Майор Щ., определите, что за место изображено на картине. Надеюсь, это не Черное море, а белые здания среди деревьев – не дача Хозяина в Пицунде?
Майор Щ. строевым шагом подошел к картине и на несколько секунд застыл в глубокой задумчивости. А потом уверенно доложил:
– Никак нет, господин полковник. Без всякого сомнения, это греческий остров Крит – таким он выглядит с палубы корабля, со стороны Ливийского моря. Я одно время служил в Арханесе под прикрытием гувернера одной высокопоставленной особы, так что вряд ли могу ошибиться. Слева видны контуры Белых гор, за которым находится крупнейший порт Ханье, а справа…
– Не нужно подробностей, мы не на экскурсии, – поморщился полковник М. – Меня интересует белая пирамида. Что это за штука?
Майор развел руками.
– Понятия не имею. Правда, я служил на Крите двенадцать лет назад, может, там за это время построили какой-нибудь суперотель?.. Хотя вряд ли. Думаю, что эта громадная пирамида и есть та самая Цитадель, которой будет посвящена выставка в Манеже. По-моему, на картинах изображены Цитадели разных видов и форм, окружающие их малые пирамиды и так называемые города Солнца. Почему-то пачкуны зачастую изображают какие-то северные горные долины. Возможно, это наш Алтай. Тайга, бурные реки, снег… Все это более или менее понятно. А вот люди…
– Что – люди? – хмуро спросил полковник М.
Майор Щ. Прошелся вдоль стен, вглядываясь в картины. Изображенные на них здания порой просто поражали воображение своими фантастическими формами, но люди еще сильнее приковывали к себе внимание. Но чем? Понять было не просто.
– Не вижу ни одного хмурого и даже недовольного лица, – наконец, заявил майор Щ. – Все счастливы и довольны жизнью. Даже старики. Но пожилых людей не так много, гораздо больше молодежи. Яркие смелые одежды у парней, а у девушек порой обнажена грудь…
– Нудисты, что ли? – с подозрение спросил майор Д.
– Вряд ли. И на фиг в кармане эта мазня тоже не похожа. Но главное, Хозяина на картинах вроде бы нет.
Полковник М. хмыкнул:
– Ну, это надо еще посмотреть… Сходство лиц здесь не самое важное, многие художники нынче снова стали применять эзопов язык. Свободы им, видите ли, опять не хватает! Майор, как насчет эзопова языка?
Майор Щ. еще раз прошелся вдоль картин, выразительно шевеля носом, словно принюхиваясь, а затем уверенно ответил:
– Нет здесь эзопова языка, это точно. Как говорится, что на витрине, то и в магазине. У меня нюх на подобные вещи натерт.
– Хм-м, тогда вряд ли весь этот хренов вернисаж имеет отношение к высокой политике! Остров Крит, Алтай, пирамиды, чудесные дома, счастливая молодежь… Чушь конечно, фантастика, но законом не запрещено.
– Ученые, – добавил майор Щ.
– В каком это смысле? – насторожился полковник М. – Чему именно они
– Просто ученые, – улыбнулся майор. – На многих картинах изображены лаборатории, цеха, научные библиотеки и множество людей в белых халатах.
– Ах, просто ученые, – вздохнул с явным облегчением полковник М. – Ну, это законом тоже не возбраняется, конечно, если эти люди не занимаются какими-либо запрещенными исследованиями.
Майор Щ. вновь вперил взгляд в картины, а затем развел руками.
– Трудно сказать, чем именно они занимаются, господин полковник. Думаю, что авторы картин и сами толком не знают этого. По крайней мере, все приборы, которые я вижу, нарисованы явно дилетантами, не способными отличить тестер от тостера. Много сверкающих лампочек, дисплеев, каких-то громоздких энергоустановок. Особенно смешно выглядят лаборатории биохимиков: сплошные колбы, реторты и автоклавы, как в позапрошлом веке. Но ученые явно увлечены своим делом, и лица у них, можно сказать, вдохновенные.
Майор Д. осторожно кашлянул, вопросительно взглянув на полковника М.:
– А может, в этом и состоит подкоп под нашу светлую действительность? – спросил он. – Пачкун специально изображает счастливых ученых, а сам этим намекает: мол, у нас в России таких еще поискать надо! Да и чего веселиться, коли оборудование в лабораториях допотопное, а зарплата у академика меньше, чем у…
Полковник строго взглянул на подчиненного, и тот прикусил язык.
– Думайте, когда говорите, майор, – жестко сказал он. – У вас на плечах голова, или как?.. Ну что ж, с выставкой мне лично все ясно. Теперь давайте поищем авторов всего этого художественного хлама, хотя они меня теперь мало интересуют. Ну, уж раз мы сюда приехали…
Он демонстративно щелкнул предохранителем и спрятал пистолет в кобуру. Подчиненные сделали то же самое.
Осмотр дома культуры ничего интересного не дал. В здании не оказалось ни единого человека. В комнатах и залах были расположены многочисленные мастерские. На подрамниках стояли новые картины, на которых была изображена алтайская Цитадель, чем-то напоминавшая огромный православный храм. Еще одна, только что начатая серия картин изображала третью, фантастическую по форме башню, в которой угадывалось легкое сходство со знаменитым нью-йорским небоскребом Эмпайр стейт билдинг. Башня стояла посредине какой-то необъятной степи. Ее окружал огромный сияющий город, над которым парили сотни бескрылых машин.
Это было все. Ничего подозрительного, даже обычных компьютеров, в комнатах найдено не было. Тщательный осмотр подвальных помещений и чердака тоже ничего не дал. Казалось, художники (а их должно быть не менее сотни!) покинули свои рабочие места буквально несколько минут назад. На многих столах еще дымились чашки с кофе, лежали свежие булочки, фрукты…
Полковник М. распек в пух и прах своих людей из службы разведки. Они клялись и божились, что и Вольга, и вся его шайка с раннего утра собрались в доме культуры и оттуда не выходили. Наверное, где-то в подвале есть подземный ход…
– … который ведет в Китай, – задушевно закончил за начальника службы разведки полковник М. – Одно из двух: или здесь на самом деле есть подземный ход, или вы – идиот. Второе куда вероятнее. Все, операция завершена, и мы как обычно оказались в полном дерьме. Впрочем, можно зачесть сегодняшнюю операцию как выездное культурное мероприятия.
Спустя некоторое время кавалькада машин отъехала от дома культуры. Полковник М. сидел за заднем сиденье рядом с майором Щ. и продолжал негодовать.
– Представляю, с каким выраженьем на лице мне придется идти на ковер к генералу! – орал он. – Да Виталий Евгеньевич меня раком поставит, и будет прав! Работнички у меня в отделе еще те, какого неуловимого Вольгу прижучить целый месяц не могут… Водитель, мать твою, сверни фантиком свои большие уши, и смотри на дорогу! Только не хватало нам вляпаться в ДТП!
Шофер, работавший по совместительству в других важных органах, кивнул и вперил взгляд в приближающийся перекресток. А полковник М. тем временем продолжал орать, и при этом незаметно пожал руку майору Щ.
– Кажется, выставка все-таки состоится, – тихо сказал он.
Майор Щ. кивнул и вопросительно взглянул на начальника.
– Думаете, Вольга на самом деле тот человек, кто нужен сейчас России? – прошептал он. – Может, тогда стоит накрыть его нашим зонтиком?
Полковник М. нахмурился и не ответил. Откинувшись на спинку сиденья, он глубоко задумался.
Глава 5. Большой Проект
За три дня до выставки в Манеже газета «Комсомольская правда», имевшая тираж более 10 миллионов экземпляров, привлекла к себе внимание необычной первой страницей. На ней была изображено какое-то огромное пирамидальное здание, окруженное городом. Рядом была помещена фотография бородатого человека, похожего на Христа. Он стоял, сложа руки на груди, и с загадочной улыбкой смотрел сверху вниз на пирамиду, словно бы с высоты птичьего полета. Чуть ниже размещалась надпись: «Философ Вольга Строгов утверждает: пришла пора строить новые пирамиды Земли!».
Текст статьи Вольги, озаглавленной «Россия и Большой Проект 21 века», поразил и озадачил многих, Вот он с краткими сокращениями:
1.
Миновав границу тысячелетий, человечество словно бы переступило через некую незримую черту. Буквально каждый день информационные агентства обрушивают на головы людей свидетельства о новых катастрофах. Кажется, что во всех уголках мира происходит одно и тоже: чудовищные наводнения, опустошительные засухи, подлые акции террористов, бесчисленные падения самолетов, безумные выходки вандалов… Что это – временная полоса неудач? Или мы слышим раскаты грома будущих планетарных катастроф? Над Индией и соседними странами уже повисло т. н. «азиатское бурое облако», грозя гибелью всему живому. Недавно у виска Земли просвистел небольшой звездный камень, а по данным американских астрономов навстречу нам движется куда более крупный астероид, который уже в 2059 году может уничтожить целый материк. Но не исключено, что к тому времени из-за поворота земной оси может начаться новый всемирный Потоп…
На этом мрачном информационном фоне весьма странно выглядели бодрые сообщения о недавно прошедшем в Лондоне очередном саммите, посвященному так называемому «устойчивому развитию человечества». Хочется спросить: господа, а кто, собственно, доказал, что земная цивилизация находится ныне именно на стадии
Отбросим эти две крайние оценки, как слишком оптимистическую и излишне пессимистическую. Есть все основания полагать, что человечество на самом деле движется по иному, третьему пути – навстречу
Согласно эзотерическому учению, человек является отнюдь не результатом эволюции живой природы Земли и не созданием Божьим, а продуктом экспансии космических сил. Придя на нашу планету тысячи веков назад, люди выглядели совершенно иначе, имели огромный рост, и обладали таинственными, ныне практически полностью утерянными знаниями.
За миллионы лет человечество на Земле прошло четыре стадии развития, расцвета и гибели. О первых двух расах людей известно очень мало. В священных книгах, таких как древнеиндийские «Пураны», в древнеперсидском эпосе «Шах Намэ», сохранились сведения о Третьей расе – жителях таинственной Лемурии. Многие тибетские монахи считают себя их прямыми потомками, но не исключено, что лемурийцы дали начало и другим древним восточным цивилизациям. О Четвертой расе – Атлантиде, известно в основном из знаменитых диалогов Платона «Тимей» и «Критий». Есть основания полагать, что атланты стали прародителями современной западной цивилизации.
Ныне, вот уже более десяти тысяч лет, прошедших после последнего всемирного Потопа, Землю населяют люди Пятой расы. Унаследовав в 3 тысячелетии до н. э. некоторые знания атлантов и лемурийцев, новая цивилизация совершила сначала очень медленный, а с 18 века – стремительный подъем по крутой лестнице прогресса. В конце 19 – начале 20 веков Пятая раса вышла на пик своего развития, когда во многих странах, и в первую очередь в России, появились сотни гениев науки и культуры. Самыми яркими достижениями Пятой расы стали овладение атомной энергией и выход человека в Космос.
Однако «мирный атом» вскоре обернулся кошмаром Хиросимы, Нагасаки и Чернобыля, а полеты на Луну имели скорее политическое, чем научное значение, и не перешли в планомерное освоение Солнечной системы. За пятьдесят последующих лет лунная программа оказалась фактически забытой, и что еще хуже, ненужной человечеству, озабоченному чисто земными проблемами. Символично, что недавно НАСА в очередной раз заморозила программу пилотируемых полетов на Марс. А наша Россия, пионер Космоса, на такую программу уже просто неспособна… Ни один писатель-фантаст даже в кошмарном сне не мог представить
В то же время 20 век стал самым кровавым в истории, едва не погубив человечество в двух мировых войнах и породив чуму фашизма. А в конце 20 – начале 21 веков стали лавинообразно нарастать другие проблемы: экологические и техногенные катастрофы, терроризм, наркомания, расовая и религиозная нетерпимость, чудовищная деградация культуры, практически полное отсутствие гениев и мировых духовных авторитетов, СПИД и т. д.
Оптимисты возразят: а как же стремительное развитие технического прогресса и бесспорно выдающиеся достижения современной науки? Могут ли сочетаться Интернет, мобильная связь, первые аэромобили, видеотелефоны, голографическое телевидение, нана-технологии и прочие чудеса 21 века с варварством? Разумеется могут,
Эти, а также многие другие факты хорошо укладываются в гипотезу о
Похоже, что политические и деловые элиты Земли первыми осознали этот факт. Не случайно главными изменениями в мире ныне стало обособление так называемого «золотого миллиарда» от стран второго и третьего мира, первые битвы «войны цивилизаций» и глобализация экономики, проходящая под знаком эгоистического объединения мирового капитала. Каждому разумному человеку понятно, что ресурсы Земли весьма ограничены, для всех их не хватает уже сейчас. За многими заметными политическими событиями проницательные аналитики видят тайную борьбу за природные ресурсы, прежде всего за нефть. Еще большим спросом пользуются постоянно оскудевающие интеллектуальные ресурсы человечества.
Что же грозит дальше людям Пятой расы? Скорее всего, в недрах «золотого миллиарда» еще в 21 веке начнут формироваться «платиновые миллионы». Только им будут доступны все новейшие, супердорогие достижения медицины, включая особые методы омоложения с помощью нана-технологий, а в недалеком будущем – и кощунственные плоды генной инженерии. Пройдут века, и если не случится Конца Света, то «платиновые миллионы» могут стать основой новой расы, расы
Увы, всемирная история, и в частности, история падения Римской империи, ничему не научила нынешние элиты. Будущим элоям очень хочется верить, что «Рим будет стоять вечно», что будущие морлоки покорно смирятся со своей жалкой участью. Блажен тот, кто верует, но вряд ли блажен тот, кто верит исключительно в силу оружия.
2.
Что же делать? Сумеет ли человечество противостоять приходу Нового Варварства, и какую роль в этом процессе может сыграть нынешняя Россия?
Спасти цивилизованный мир, по нашему мнению, может Большой Проект, основанный на идеях русских космистов, в первую очередь В.Вернадского, а также француза А. де Сент-Экзюпери и американца А.Азимова.
Академик В.Вернадский подверг резкой критике порожденный на Западе социал-дарвинизм, согласно которому развитие человеческого сообщества базируется на вечной борьбе индивидуумов «за место под солнцем», вытеснении слабых более сильными, и естественном отборе наиболее приспособленных к жизни индивидуумов. Он говорил о том, что
Еще в 1915 году В.Вернадский выдвинул идею: необходимо обезвредить «негативную науку», использовав для этого достижения другой, защитительной и охранительной науки о сфере человеческого разума –
В.Вернадский предлагал создать «интернационал ученых», который бы культивировал «сознание нравственной ответственности ученых за использование научных открытий и научной работы для разрушительной, противоречащих идее ноосферы цели». Значительно позднее, в 1942-50 г.г. ученый и писатель А.Азимов воплотил подобные идеи в своей знаменитой фантастической трилогии «Академия», где «интернационал ученых» далекого будущего противостоит надвигающемуся галактическому Варварству.
По сути дела, В.Вернадский впервые высказал идею о необходимости специально организованных, системных действиях человечества, целью которых является сохранение и развитие разумной жизни на Земле. Объективный анализ создавшейся ситуации убеждает: без разумного регулирования буквально всех сторон жизни нынешнего мирового сообщества, последующий его глубокий и длительный кризис неизбежен. А это значит, что
Однако практика показывает, что любые, даже самые полезные идеи сами по себе мало действенны (что, увы, и случилось с идеями В.Вернадского). Для реализации их необходимо облечь в форму Проекта, а затем привлечь к нему пристальное внимание не только «интернационала ученых», но и миллионов других людей: молодежи, деятелей культуры, политиков, бизнесменов, журналистов, обывателей и т. д. Такое возможно только в том случае, если «фабрика по созданию ноосферы» приобретет уникальный, масштабный и коммерчески притягательный
В чем же заключается суть предлагаемого Большого Проекта?
В 21 веке предлагается возвести три титанических храма мировой Культуры –
Не исключено, что мощные природные катаклизмы типа падения астероида или Потопа все же смогут уничтожить любую из Цитаделей. Поэтому предлагается возвести Цитадели в разных районах Земли: в Европе (одна из стран Западной Европы, например, Греция), в Америке (США), а также в Азии (Россия, Горный Алтай). По некоторым данным, в случае поворота земной литосферы и последующего Потопа именно Горный Алтай может оказаться частью Вечного материка, что уцелеет после всех катаклизмов.
В начале 21 века мир уже однажды содрогнулся от воздушной атаки современных варваров, направивших самолеты на небоскребы Нью-Йорка. Поэтому вокруг каждой Цитадели целесообразно соорудить комплексы наземной и воздушной обороны, а также специальный космический противоракетный «зонтик», подобный тому, что создан в США.
Цитадели получат статус малых государств, по типу Ватикана, с правом предоставления второго,
Что же может находиться в зданиях Цитаделей?
Во-первых, на подземных уровнях, защищенных от любых внешних воздействий, включая ядерные удары, будут располагаться огромные Хранилища, включающие в себя все самое ценное, что создано человечеством за все века. Каждое Хранилище будет состоять из крупнейшей в мире Библиотеки, Научного Архива, Музея Искусств (основу которого будут составлять копии всех наиболее ценных произведений мирового искусства), Всемирной Аптеки, Музея Техники и других важнейших собраний.
Во-вторых, в надземной части каждой Цитадели будет функционировать грандиозный, крупнейший в мире Университет. Здесь будут получать образование самые талантливые люди планеты. Молодежь, получившая образование в университетах Цитаделей, станет цветом мировой цивилизации.
В-третьих, в научных институтах и лабораториях каждой Цитадели смогут работать самые талантливые ученые Земли, объединенные единой целью: в максимально возможной степени препятствовать процессам деградации Пятой расы, и в то же время поддерживать все прогрессивные направления в деятельности нынешней цивилизации. Важной задачей станет выявление и воспитание уже ныне появляющихся людей новой, Шестой расы, обладающим другим генетическим кодом и совершенно иными возможностями.
Однако будущие Цитадели станут не просто самыми крупными в мире Библиотеками, самыми крупными Музеями и самыми крупными Университетами. Главная их цель – реализация идей В.Вернадского по преобразованию биосферы в ноосферу. В любой отрасли деятельности человека существуют направления, которые приближают, по меткому выражению писателя-фантаста А.Кларка,
В Цитаделях будут функционировать экспертные независимые Советы по всем видам человеческой деятельности. Главная их задача: оценить то или иное заметное открытие, изобретение, медицинский препарат, пищевой продукт и т. д., и решить, будут ли оно способствовать прогрессу человечества или ускорению Прихода Ночи. Поскольку члены экспертных Советов станут гражданами Цитаделей и всего мира, то их решение станут объективными, и не будут зависеть от влияния отдельных стран, корпораций, кланов и т. д.
Разумеется, оценки экспертного Совета Цитаделей будут носить
Цитадели будут заметно влиять на перераспределение мировых ресурсов, в том числе и финансовых,
В Цитаделях, в знак глубокого уважения к мировым религиям – древнейшим Хранителям человечества, будут также расположены храмы всех основных религиозных конфессий. Желательно их разместить на цокольных этажах, создав тем самым символический комплекс
А что же мировая элита? Неужто ее интересы не будут учтены в Большом Проекте, который, как уже отмечалось, в первую очередь нацелен на глобальные интересы
Во-первых, строительство, оснащение и эксплуатация комплексов Цитаделей станет
Во-вторых, состоятельные граждане из разных стран получат возможность ежегодно, на специальных аукционах, стать обладателями весьма ограниченного количества именных «платиновых» сертификатов (например, не более ста в год), дающих им право войти в число отцов-основателей будущих Цитаделей. Имена этих людей будут высечены на огромных гранитных блоках в основаниях Цитаделей, и тем самым останутся в памяти человечества на многие тысячелетия. Имена их также будут занесены в особые Белые книги, эти люди могут стать членами Попечительского совета Большого Проекта. Очень важно, что сертификаты также дадут право потомкам отцов-основателей в будущем претендовать на льготные условия поступления в Университеты, на работу в структурах Цитаделях и на их защиту. Тем самым,
Небольшое количество других, «золотых» и «серебряных» сертификатов, с более ограниченными правами, будут ежегодно разыгрываться в международной лотерее, и в принципе их обладателями может стать
А теперь представим себе, что наши прогнозы каким-то чудом не оправдаются, и человечество ныне находится не на краю пропасти Нового Варварства, а на подъеме к сияющим вершинам капиталистического Золотого Века (которого, кстати, не смог убедительно описать ни один фантаст!) Оправдано ли в этом случае будет строительство Цитаделей? Да, поскольку их появление станет важнейшим шагом к
При катастрофическом варианте развития событий Цитадели смогут сконцентрировать усилия всех лучших умов человечества, чтобы найти пути к спасению Земли от атак астероидов, всемирного Потопа, и других вполне вероятных глобальных катаклизмов. Ныне подобные работы ведутся в крайне ограниченных масштабах, притом ведущие государства по различным соображениям, в том числе и геополитическим, стараются предельно засекречивать результаты исследований своих ученых.
При третьем, наиболее вероятном варианте пути человечества, Цитадели будут использовать весь позитивный потенциал мировой Культуры, чтобы всемерно противостоять Приходу Ночи. Даже если новые варвары когда-то заполонят всю Землю, Цитадели выполнят свое предназначение как Хранителя наследства Пятой расы людей. Их гигантские архивы рано или поздно дадут толчок к быстрому возрождению человечества новой, Шестой расы.
Строительство трех гигантских Цитаделей мировой Культуры в любом случае станет крупнейшим проектом двадцать первого века, и будет способствовать сохранению и дальнейшему развитию разумной жизни на Земле.
3.
Многие выдающиеся мыслители и прорицатели верили в то, что Россия является важнейшим духовным центром Земли, что именно ей принадлежит особая миссия в будущем развитии мировой цивилизации. «Из свободной России в мир придет надежда» – говорил еще в 1944 году главный американский ясновидящий Эдгар Кейси. Он считал, что после неизбежного всемирного Потопа большая часть нынешнего мира изменится до неузнаваемости. Но «останется практически не задетая обширная материковая плита, на которой находится Россия. Живущие на ней люди переживут катаклизм, и им выпадет счастье стоять у истоков новой цивилизации».
Но все это – взгляд в будущее России. А ныне в нашей многострадальной стране отчетливо заметны процессы деградации и резкого расслоения общества, находящегося в глубоком духовном кризисе. Непозволительно велика смертность людей среднего, самого работоспособного возраста. В тоже время забота о подрастающем поколении явно недостаточна, и заметно отстает от стандартов развитых стран Запада.
Однако именно сейчас, в это тревожное для всего человечества время, Россия получает исторический шанс первой всерьез заговорить о необходимости разумного, целенаправленного переустройства биосферы в ноосферу во имя интересов всего человечества, а не только горстки мировой элиты. Россия может стать инициатором главного проекта двадцать первого века, и приложить все свои духовные и интеллектуальные силы для его осуществления. Виднейшие ученые и деятели культуры могут уже в ближайшее время заняться подготовкой различных программ для будущих институтов евроазиатской Цитадели. Россия привлечет к работе над программами представителей мировой интеллектуальной элиты, в первую очередь из Казахстана, Киргизии, Кореи, Индии, Китая и других стран, заинтересованных в развитии евроазиатского сотрудничества.
Работа над Большим Проектом даст импульс к возрождению российской науки и культуры. Для молодых ученых станет суперпрестижным заниматься в проектах по созданию евроазиатской Цитадели в Горном Алтае, и это заметно сократит отток «мозгов» на Запад. Главным научным центром по разработке этой Цитадели может стать знаменитый Наукоград под Новосибирском, ныне переживающий не самые лучшие времена.
Вряд ли нужно говорить о том, насколько существенно Россия могла бы поднять свой авторитет в мире, как инициатор главного проекта двадцать первого века. Мы наконец-то откажемся от бессмысленной гонки в сфере экономики с развитыми странами Запада, и станем одним из главных мировых поставщиков, но уже не только природного сырья и «мозгов», но и новых идей, открытий, изобретений, высоких технологий, а также образовательных, воспитательных и прочих гуманитарных программ.
С другой стороны, изменится и моральный климат в самой России. Большая часть населения ныне не имеет ясных жизненных перспектив и целей, устала от мутного потока негативной информации и практически полного отсутствия позитива, уже не ждет результата от бесплодных поисков пресловутой «национальной идеи». Большой Проект может заметно изменить ситуацию в стране к лучшему. У многих россиян появится повод оптимистически смотреть в будущее, вернется чувство гордости за свою страну, желание жить и работать на родине.
Проект Цитадели на Алтае важен для России также с экономической и геополитической точек зрения. Он привлечет зарубежные и отечественные инвестиции в десятки миллиардов долларов, создаст в азиатской части России сотни тысяч рабочих мест.
Россия в лице будущего Президента в ближайшее время могла бы заявить мировому сообществу о Большом Проекте и о начале проектирования первой евроазиатской Цитадели в Горном Алтае. В частности, Большой Проект можно было бы представить мировому сообществу на грядущей выставке «ЭКСПО-2025» в Москве, где один из павильонов можно выполнить в виде модели евроазиатской Цитадели.
Есть основания надеяться, что главной опорой Президента в Большом Проекте станет талантливая, патриотическая молодежь, те, кому сейчас нет и тридцати лет. В недалеком будущем эти юноши и девушки станут основой новой, истинно народной партией власти.
Но главное, Большой Проект поможет России наконец-то обрести свое место в человеческом сообществе, как важнейшего
Вольга, философ
Глава 6. Катя & Полуостров
Этой ночью Катя вновь долго не могла заснуть. Она думала о Вольге и почему-то очень тревожилась о нем, хотя для этого вроде бы и не было особых причин. От Ильи она знала, что Андрон Минх развернул бурную деятельность по подготовке к выставке в Манеже. Виктор Галямин с большой группой художников, строителей и архитекторов уехал в Горный Алтай, где вместе с людьми из новосибирского отделения Лиги Культуры подыскивал место для будущей евроазиатской Цитадели. Остальные «апостолы», которые присутствовали в тайной вечере, тоже не сидели сложа руки. Кто-то из них оправился в Голландию на переговоры с крупнейшей в Европе строительной фирмой, кто-то направился за океан, на встречу с президентом фирмы «Майкрософт», кто-то полетел на греческий остров Крит, ну и так далее. Все эти поездки финансировал Илья и его банк, так же как и всю подготовку к выставке. На проект «Цитадель» уже было потрачено более миллиона долларов, и это было лишь началом начал.
Вчера прошло важное собрание Совета директоров банка, на котором Илье пришлось выдержать весьма нелегкий бой со своими коллегами. Некоторые из них считали затеи Илью блажью, а проект Вольги – безумием. Но Илья проявил упорство и сумел уломать сомневающихся, намекнув, что Вольга пользуется покровительством младшего сына Президента со всеми вытекающими из этого последствиями. В результате совет директоров проголосовал за выделение еще двух миллионов долларов на проект «Цитадель», однако всю ответственность возложил на генерального директора, то есть на Илью. Чем это могло грозить мужу, она отлично понимала, но роптать не собиралась. Она-то без колебаний отдала бы за Вольгу не только деньги, но и нечто гораздо большее…
Сегодня, после долгих безуспешных попыток (естественно, черномазая секретутка Диана сразу же ее невзлюбила), ей наконец-то удалось связаться с Андроном, и тот неохотно передал мобильник своему шефу. Вольга как всегда был очень занят, в его голосе слышалось нетерпение, и потому она отбросила весь тщательно разработанный план беседы, и сказала без тени стеснения: я люблю вас, и хочу быть вашей!
Вольга промедлил с ответом, и эти мгновения ей показались часами. Поняв, что его может смущать, она добавила: муж – прежде всего человек дела, и искренне верит, что проект «Цитадель» может принести ему вождленые миллиарды. На все остальное ему сейчас наплевать, в том числе и на нее. Они уже давно спят в раздельных спальнях, а последнее время по ночам и вовсе не встречаются. Возможно, что Илья даже будет доволен, если его жена будет участвовать в проекте, пусть хоть и таким путем… А самое главное, что она сама этого страстно хочет!
И тогда Вольга сказал «Да», назначил ей свидание на завтра, и повесил трубку. Итак, свершилось! Вернее, свершится завтра… Господи, неужели это сумасшествие может оказаться ее первой настоящей любовью?
Катя уснула только под утро. И тогда ей приснилась заброшенная водоочистительная станция, что стояла посреди захламленного мусором елового леса, и странный
Глава 7. Красные шары
Вечером следующего дня к зданию дома культуры завода «Красный фонарщик» подъехала милицейская машина с мигалками. За ней следовал длинный черный лимузин.
Люди, приехавшие в лимузине, разумеется, уже знали про неудачный визит джентльменов, компетентных во всех отношениях. Они ожидали, что обитатели странного дома вновь словно бы растворяться в воздухе. Но, к всеобщему удивлению, чуть ли во всех окнах обширного дома сиял свет, оттуда доносились звуки многих голосов, веселая музыка, и еще какой-то знакомый, мерный шум.
Бритоголовый гражданин в черном, безукоризненном костюме, черном галстуке и черной рубашке-бронежилете, открыл заднюю дверцу лимузина и некоторое время напряженно прислушивался.
– Век воли не видать, да же они там пляшут! – наконец, выдохнул он.
– В натуре, пляшут, – подтвердил второй бритоголовый гражданин, распахнувший заднюю дверцу с другой стороны. – Ну, прям дом культуры какой-то!
Третий гражданин, сидевший между своими телохранителями презрительно хмыкнул:
– Кретин, да это и есть дом культуры! Значит, они там пляшут и поют. Ну что ж, поглядим, как эти лохи запляшут и как запоют сейчас. Пошли.
Охранники дружно спросили:
– Шеф, автоматы брать?
Шеф, он же вор в законе по кличке Штырь, он же депутат, он же генеральный директор трех крупных коммерческих фирм, он же президент банка «Гоп-стоп, столица», покачал головой.
– Пока не стоит. Если надо будет кого-нибудь из лохов отметелить, руки пачкать не будем, а позовем ментов. Я им что, задаром деньги плачу, поганкам с погонами?
Выйдя из машины, охранники помогли выйти шефу. Тот торжественно вынес из лимузина свое массивное, хорошо раскормленное тело бывшего борца, и некоторое время задумчиво смотрел на дом, где бурлил нахальный праздник жизни. Бесплатно бурлил! И это на подведомственной ему территории, где каждая серая мышь послушно отдавала ежемесячные взносы в его благотворительный детский фонд «Слезы капали». С ума можно сойти, до чего некоторые люди обнаглели…
Штырь махнул рукой, и из милицейской машины вышли четверо стажей порядка. Вид у них был неважнецкий. Работать крышей для Штыря и его людей им было не впервой, риска не предвиделось никакого, но что-то милиционеров сегодня тревожило. Интуиция у них была звериная.
Штырь указал на вход капитану Суровцеву.
– Пошел вперед, – коротко приказал он.
Суровцев на всякий случай расстегнул кобуру, почему-то одернул китель и на негнущихся шагах направился к дому культуры. Возле двери он остановился, словно окаменев.
– Не мог-гу, – побледнев, сипло выдавил он себя. – Простите, шеф, не могу.
Штырь зло сощурился.
– Эти слова ты лучше ночью жене скажи, Иван Трофимович, дешевле обойдется… Чего сдрейфил, урод? Мы ведь только поговорить приехали – пока. Люди готовятся к выставке в Манеже, арендовали не самый слабый сарай на нашей фазенде, понавесили на всех улицах растяжки, статейки на четыре страницы в «Комсомолке» печатают… Ты своими куриными мозгами соображаешь, сколько такие дела стоят бабок? А нас, выходит, побоку? Штырь тебе не мусор какой-то, я порядок где хошь наведу. Ну, пшел вперед!
Милиционер тяжело вздохнул, надвинул фуражку поглубже на голову и рванул на себя массивную дверь. Изнутри на него дохнул шум десятков веселых голосов, ритмичная музыка, хохот, скрип половиц… Но едва он вошел в фойе, все звуки растаяли.
Вокруг висела пелена молочного тумана, скрывавшая стены. Было очень холодно, так что изо рта сразу пошел пар. Капитан Суровцев зябко поежился. Он не раз прежде бывал в бывшем дворце культуры, но сейчас не мог его узнать. Казалось, фойе стало раза в два больше, а потолок и вовсе куда-то исчез. Ощущение было такое, будто он стоит где-то на лесной поляне, и вокруг на десятки километров нет ничего, кроме деревьев, тумана и холода…
Сзади послышался удивленный голос Штыря:
– А это еще что за хреновина? Я только что видел свет в окнах, слышал чьи-то голоса… Кто потушил свет? И куда исчезли люди, вашу мать?
Капитан Суровцев трусливо втянул голову в плечи, ощущая всей кожей злобный взгляд пахана. Штырь только полгода хозяйничал в районе, после очередного передела зон влияния между разными бандами. За это время воровской авторитет показал себя редким отморозком, еще более безжалостным и алчным, чем его предшественники. У него была дурная привычка при малейшем запахе опасности стрелять направо-налево.
Милиционер хотел было объяснить, что он здесь ни при чем, что никакого сговора с арендаторами дома культуры у него нет и быть не могло, но тут из тумана вышел высокий человек. Мгла скрывала черты его лица, но Суровцев почему-то сразу узнал его. Судорожно перекрестившись, он рухнул на колени и застонал:
– Прости, Иисусе… Не по своей воле я привел сюда этих кровопийцев! Грешен я, сто раз грешен… Веришь ли, по ночам часто не сплю, кляну себя самыми последними словами. Ведь дед мой до Берлина дошел, а отец, сержант милиции, погиб от бандитской пули. Но ведь семью-то кормить надо, о Боже!
Вольга поднял правую руку, и губы насмерть перепуганного стража порядка намертво сомкнулись.
– Я не сын Божий, сколько можно всем вам говорить! – с досадой сказал Вольга. – А вот обмануть меня не просто. Семью, говоришь, нечем кормить? Это ты про трехэтажный коттедж, что строишь под Истрой?
Капитан Суровцев тоскливо опустил голову. И вдруг он увидел внизу не паркетный пол, а черную пропасть, в бездонной глубине которой что-то тяжело ворочалось, что-то стонало, излучая безысходность. И это что-то был он сам, низвергнутый туда, откуда никогда не возвращаются. Никогда.
«Ты считаешь, что такой Божий суд будет несправедлив?» – прозвучал в его голове тихий голос Вольги. И ответить на это было нечего.
Штырь и два охранника не слышали ни слова из этого разговора, да им было и не до этого. Они уже сжимали в руках пистолеты.
– Терпеть не могу телепатов, – промолвил Штырь, ощущая непривычную дрожь во всем теле. – У нас в лагере на Колыме был такой умелец, мог любого заставить поделиться с ним пайкой. Так мы этого хмыря посадили голой задницей в прорубь и обливали водой, пока его башка не превратилась в ледяной шар.
– Почему именно шар? – удивленно спросил Вольга.
– А черт его знает, почему… Надо же было как-то развлекаться! Интересно было глядеть, как телепат шевелит губами и вовсю дышит, чтобы растопить лед. Долго он так дышал. Мы с корешами даже поспорили, сколько урод продержится. Я поставил сто баксов на десять минут, и выиграл. А ведь, казалось, такой дохляк, соплей перешибить можно… Живуч ваш брат, ничего не скажешь! Но пуля она для всех пуля.
Вольга кивнул.
– Верно, пуля – это не сахар. Надеюсь, что никогда не забуду этого. История с ледяным шаром меня тоже заинтересовала. Это на самом деле, наверное, забавно – смотреть, как твой враг шевелит губами, чтобы растопить своим дыханием ледяные стенки. Наверное, не самая худшая из всех смертей, и на других злодеев она может произвести сильное впечатление.
Один из братков нервно спросил:
– Хозяин, можно я сбегаю за автоматом? Ведь эта сука нас запугать хочет, словно фраеров. Небось, щас из всех щелей на нас его парни полезут.
Штырь испуганно огляделся. Как все бандиты, он был трусоват, и не любил неприятных сюрпризов.
Вольга вдруг расхохотался. Сложив руки на груди, он с иронией смотрел на вымогателей.
– Вот что, работнички ножа и топора, – сказал он. – Времени у меня мало, поэтому не тратьте своего блатного красноречия. Денег никаких я вам не заплачу, и не надейтесь. Ни вам, и никому другому. А вот общаться с такими типами мне придется, по-видимому, часто. Очень не хочется прибегать к суровым мерам, но ведь другого языка, кроме языка силы, вы не поймете? Иван Трофимович, я прав?
– Прав, прав! – закричал милиционер, с радостью вновь обретя дар речи. – С этими гнидами надо быть не просто жестким, а жестоким. Если дать хоть какую слабину, они пустят в ход все: и пули киллера, и бомбы, и огнеметы, и даже ракеты – оружие у них будь здоров! И они ничего и никого в Москве давно уже не опасаются.
Вольга кивнул и перевел взгляд на растерянного Штыря.
– Да, мне придется быть жестоким. И это самое ужасное, с чем мне предстоит столкнуться по пути к Башне… Уйдите, умоляю, сейчас же уйдите, и забудьте о мести, и вообще обо мне! Только это может вас спасти.
– Они не смогут забыть, – тяжко вздохнул милиционер. – Они день и ночь думать, как вас убить, о Боже! Это станет целью их жизни, они поднимут на борьбу с вами всех своих подельников. Согнуть эту мразь нельзя, перевоспитать – тоже, их можно только сломать и вышвырнуть на свалку. Вот это заставит многих снова забраться в свои тараканьи щели, потому что все они – жалкие трусы.
– Почему же тогда они превратили тебя и тебе подобных в своих слуг? – спросил Вольга. – Вы тоже трусы?
– Да, мы тоже трусы. Но боимся мы не столько за себя, сколько за свои семьи. Боже, остерегись, сейчас они начнут стрелять!
Вольга хмуро усмехнулся.
– Они уже давно хотят сделать это, да пальцы не слушаются. Но не могу же я вечно их удерживать! Штырь, последний раз взываю к твоему порочному разуму – уходи! Во мне закипает гнев. Я вовсе не Христос, и никому и никогда не подставлю не только вторую щеку, но и первую. И мученическое распятие на новой Лысой горе меня не устраивает. Мне обязательно нужно дойти до конца Дороги, и потому мне разрешено использовать для защиты все, чем я располагаю. Но я не хочу этого делать!
Бледные как смерть охранники вопросительно посмотрели на своего пахана. Будь их воля, они давно бы бежали из этого жуткого места, но Штырь (вовсе не зря получивший эту воровскую кликуху) твердо стоял возле двери, широко расставив ноги и, напрягая все силы, отчаянно пытался согнуть палец на спусковом крючке.
– Лучше… убей нас, Вольга, иначе твоя жизнь… превратится в ад, – хрипло промолвил он посиневшими губами. – Мусор прав, мы… все равно согнем тебя в бараний рог. Хозяев в городе… может быть только два: или мы, или тоже мы… Другого не дано!
Вольга закрыл лицо руками. Он дрожал от ужаса перед тем, что ему предстояло совершить.
– Господи, почему этот мир полон такой злобы? – прошептал он. – Я ведь ничего не сделал этим людям, я даже не знаю их… но они пришли сюда, чтобы диктовать свою волю. И я чувствую, что даже если сотру их память, то назавтра они придут снова.
– Непременно придут, – подтвердил милиционер. – Штырь свою зону в городе пасет лучше любого пастуха. А мы и судейские у него вроде егерей и гончих… Но если ты дашь им деньги, они придут еще и еще. А потом деньги уже дадут тебе, но с той поры ты будешь служить им, и будущий храм превратится в лавку или бордель, потому что ничего другого они строить не умеют. Накажи их, Боже, всех накажи!
– Но я не могу это сделать… – простонал Вольга, продолжая дрожать. – Путь к Башне не может быть усеян трупами, пусть даже отъявленных злодеев! Будь я на самом деле сыном Божьим, мое слово превратило бы вчерашнего разбойника в апостола. Но этого я тоже не могу сделать!
Суровцев вдруг гневно заорал:
– Господи, почему ты жалеешь этих мерзавцев? И почему ты жалеешь такого ничтожного и продажного труса, как я? Лучше бы ты пожалел миллионы бедных детей, которые каждый год умирают от голода, от болезней, от наркотиков, от насилия. Лучше бы ты пожалел миллионы мальчиков, которые гибли, гибнут и будут гибнуть на бесконечной Войне. Лучше бы ты пожалел их матерей, слезы которых могли бы наполнить целое море. Разве ты не понимаешь, о Боже, что такое отношение к людям заставляет сомневаться в твоем существовании? Ибо Создатель просто не может быть так жесток к своим детям.
Опустив руки, Вольга посмотрел на милиционера глазами, полными слез:
– Сотни раз я задавал себе этот вопрос, но так и не нашел на него ответа, – промолвил он. – Да, я верю что там, в тонком мире и в мире огненном, многих ждет другая жизнь, и кое-кто однажды вновь вернется на Землю в ином облике, кто-то всего лишь как мотылек-однодневка, но кто-то и образе ребенка. Но я не могу и не хочу согласиться с тем, что жизнь земная – это только первое испытание духа, первая школа, отличники которой попадают в рай, а двоечники – в ад. Такой взгляд плох тем, что он освобождает людей от ответственности за содеянное на Земле, перенеся суд или награду в другое, непостижимое измерение. Я же призываю строить царство светлое на Земле. Но я – строитель, я должен построить дорогу к Башне, а не судить злодеев… Есть же на это земные судьи!
– Отдай этих злодеев судьям земным, и завтра эти злодеи вернутся, и будет их сотни, а послезавтра – тысячи, – неожиданно спокойно, и словно бы другим голосом сказал Суровцев. – И не будет тогда никакой дороги, и никакой Башни. Решай: или действуй, или уступи свое место тем, кто тверже духом.
Вольга посмотрел на Суровцева с огромным удивлением.
– Твой голос стал другим, но он мне знаком. Неужели, это…
Раздался оглушительный звон, и на пол посыпались тысячи осколков. И тут же раздались звуки автоматных очередей.
Суровцев инстинктивно рухнул на пол и на всякий случай закрыл голову руками. Но потом опомнился и с ужасом посмотрел на Вольгу.
Вольга по-прежнему стоял посреди фойе. Прямо перед ним слегка колыхалась голубая занавесь. Она была покрыта множеством красных точек – это были следы пуль, остановленных неведомым силовым полем.
Послышался вопль Штыря:
– Перестаньте стрелять, кретины! Разве вы не видите, что он неуязвим для пуль? Несите сюда гранатомет, быстрее!
Вскоре в фойе вбежали еще трое бандитов. Двое держали в руках раскаленные автоматы, а третий – громоздкий длинноствольный гранатомет, обычно применяемый при борьбе с бронетехникой.
Штырь схватил тяжелое оружие, взвалил его на правое плечо и привычными движениями приготовился к стрельбе. А потом с кривой усмешкой взглянул на Вольгу.
– Не знаю уж, кто ты – могучий телепат или второй сын Божий, но я никому не позволю встать у меня на пути! А такие как ты всегда проигрывают, потому что ваша дешевая мораль связывает вам руки, словно кандалы. А вот у нас нет морали, и нет кандалов! Последний раз предлагаю договориться по-хорошему. Если тебе так надо, строй свою дорогу и свою Башню, я не возражаю. Не знаю, что это такое и на какой хрен это кому-то нужно, но чую: деньгами твоя идея пахнет, и притом очень большими деньгами! Да и все равно тебе деваться некуда. Придется делиться, и не только со мной – со всеми. С чиновниками, которые будут тормозить тысячи твоих бумажек, с фирмачами, которые будут требовать отката, с журналюгами, которые будут писать заказные статьи, с адвокатами, которые будут за тебя судиться, с ментами и эфсебешниками, которые будут тебя крышевать. Не знаю, с какой луны ты свалился, но мы в этой стране так живем уже давно, и менять ничего не собираемся.
Губы Вольги насмешливо скривились:
– И в результате вместо Башни проявится очередной огромный котлован, в котором утонут миллиарды долларов, и заодно все надежды человечества, верно?
– Плевать на человечество! – заорал Штырь. – Ну, решай, божественный ублю…
Внезапно голубая пелена ринулась в сторону бандитов, словно ее понес сильный порыв ветра. Штырь не успел и глазом моргнуть, как он и его охранники вдруг оказались внутри сфер приблизительно двухметрового диаметра.
– А-а-а! – завопил пахан и хотел нажать на спусковой крючок, но вовремя опомнился. Зато один из его охранников не выдержал и выпустил в сторону Вольги автоматную очередь. Пули отразились от внешней поверхности сферы, и пронзили грудь бандита сразу в нескольких местах. Со сдавленным стоном бандит упал и остался лежать на дне своей сферы.
– Ловко, – судорожно сглотнув, сказал Штырь. – Таких штучек я еще не видел. Это что, новый вид оружия? Вольга, друг, я тебе не завидую. Теперь за тобой будут охотиться все разведки мира.
Вольга мрачно кивнул, не отводя страдальческого взгляда от погибшего бандита.
– Нет, такого я не хочу допускать, – сказал он. – Надеюсь, разведки еще долго не смогут понять, как я защищаюсь от подонков.
– Неужели? – хохотнул Штырь. – Да любой эксперт, едва только взглянет на труп Глухаря, сразу начнет копать, что и как. Разве я не прав, Иван Трофимович?
Милиционер с благоговейным ужасом глядел на бандитов, окутанных голубыми силовыми полями.
– Все верно, – сказал он. – Рикошет сразу с нескольких направлений – это насторожит кого хотите. Труп надо уничтожить или закопать где-нибудь. Тогда еще останется шанс спрятать концы в воду. Но что делать с остальными бандюгами? Ведь они молчать не станут.
На лице Вольги появились капли пота. Настал решающий момент, и в его глазах вдруг засияла сталь.
Он поднял правую руку, что-то зашептал, и сфера, в которой лежал убитый, стала вдруг быстро сжиматься. Тело бандита сложилось пополам, изогнулось, и затем раздался хруст костей. А потом через стенки силового поля вдруг начала сочиться – нет, не кровь, а вода.
Штырь и его люди с ужасом смотрели за тем, как их бывший товарищ буквально на глазах превращается в красный шар, наполненный окровавленной плотью и осколками костей. Шар продолжал сжиматься, пока не уменьшился до размера баскетбольного мяча. Он лежал в большой луже воды, а потом, следуя легкому наклону пола, покатился по обломкам стекла к стене.
– Дьявол, тысяча раз дьявол… – прошептал Штырь, глядя на красный шар сумасшедшими глазами. – Приходилось мне, и не раз, закатывать людишек в бетон, давить гусеницами трактора, сжигать заживо в печи крематория. Но такую штуку я вижу впервые!
Он перевел взгляд на испуганного Суровцева, и вдруг истерично расхохотался.
– Нет, Иван Трофимович, ты ошибся. Этот фраер – вовсе не сын Божий! Христос был добрым, он простил Иуду за его предательство, и дал римлянам распять себя на кресте. А этот Вольга – не даст! Этот скорее распнет предателя Иуду, а заодно и самого Понтия Пилата. Разве это по-божески – так поступать с людьми, которые всего лишь хотят тебя убить? Мы требуем законного суда!
Вольга промолчал, и за него ответил Суровцев.
– Забыл про Судный день, Штырь? В священном писании сказано, что сын Божий однажды снова придет на Землю, и посыплется на голову всех грешников огненный дождь. А по-моему, красные шары – еще того лучше. Покатятся они по всей Москве, словно мячики! Глядишь, другие Штыри призадумаются и поймут, что власть в городе переменилась.
Но Вольга уже принял решение.
– Наверное, я делаю большую глупость, но все же дам вам шанс, – сказал он. – Я даже не стану стирать вашу память, хотя мог бы это сделать. Уходите, и скажите таким, как вы: не смейте никогда вставать на моем пути! Второго шанса у вас не будет.
Сферические силовые поля разомкнулись, и бандиты, оказавшись на свободе, вздохнули с огромным облегчением. Но тут какая-то сила подняла их и один за другим вышвырнула из здания. Штырь и его люди покатились по асфальту, словно кули.
Вскоре снаружи послышался гул отъезжающих машин.
Суровцев укоризненно взглянул на Вольгу.
– Напрасно вы отпустили этих подонков, о Боже. Теперь они не дадут вам и шагу спокойно шагнуть. О себе я и не говорю, Штырь обид никому не прощает.
Вольга посмотрел на него мутным взглядом и кивнул.
– Да, ты прав, я сделал ошибку. Но зато совесть моя чиста – я дал этим людям шанс. Последний шанс.
Повернувшись, он исчез в тумане.
Глава 8. Выставка в Манеже
Даша Лазарева собиралась приехать в Манеж на метро, но к ее огромному удивлению, около девяти утра в дверь квартиры позвонил никто иной, как сам Андрон Минх. Как оказалось, известный продюсер приехал сюда, к тимирязевскому парку, специально за юной певицей.
Родителей не было дома – сегодня была пятница, рабочий день, и потому ни Алине Николаевне, ни Костаки Георгиевичу не удалось поехать на открытие выставки. Да они и не очень сожалели об этом. Последние два года Алина Николаевна не покладая рук организовывала для младшей дочери выступления по всей Москве, включая такие элитные клубы, как «Континент» и «Европа». Везде Дашу встречали очень тепло, восхищаясь ее экзотической внешности, и провожали бурными аплодисментами, сраженные ее чудесным голосом и врожденной артистичностью. Разумеется, были и цветы, и обещания, много обещаний. Не один крутой бизнесмен клятвенно обещал, что лично займется раскруткой Даши и сделает из нее звезду не только российской, но и мировой эстрады.
Однако время шло, а ничего не происходило. Никто из крутых так и не выполнил ни одного своего обещания, что вообще-то для нынешней России было совершенно естественным делом. Раскрутка будущей мегазвезды стоила не меньше двух миллионов долларов, а это большие деньги. Наверное, будь Даше не пятнадцать, а восемнадцать лет, то кое-кто и рискнул бы потратиться на нее, разумеется, потребовав взамен определенные услуги, что в развращенном мире шоу-бизнеса являлось также вполне естественным. Но любой ловелас, только взглянул на Алину Николаевну и на Дашу, сразу же понимал – увы, здесь им ничего не обломится. Зачем же тогда выбрасывать деньги на ветер?
По этой причине ни мама, ни дочь поначалу всреьез не отнеслись к словам Андрона Минха, который вышел на них по совету кого-то из своих друзей. Выступление в сборном концерте в Манеже? Что ж, бывали и не на таких концертах, плавали, знаем. К тому же, главным блюдом в Манеже будет какая-то выставка, а выступление Даши и других артистов станет лишь гарниром к ней. Восторги, комплименты, обещания? Ну, этого добра у них навалом.
Сама Даша тоже не питала никаких иллюзий. Несмотря на молодость, она уже кое-что знала о взрослой жизни, и не ждала никаких чудес. Ну, разве что совсем немножко ждала…
Чудеса начались с того, что сам продюсер заехал за ней на своем крутом «Вольво». Андрон Борухович терпеливо ждал, пока она соберет вещи, словно Даша уже было звездой. А затем, по пути к центру города, продюсер разговаривал с ней как со взрослой. «Этот день ты запомнишь на всю жизнь, Даря. И что еще важнее, этот день запомнит тебя!»
Даша недоумевала. «Но почему же, Андрон Борухович? С этим репертуаром я уже выступаю полгода. Да, меня хвалят, мне аплодируют, но…» – «Ха, разве можно сравнивать палец с… Ну, это неважно. А важно то, что ты с этого дня можешь стать лицом нашего Проекта, ее живым символом. О Проекте благодаря Интернету уже знают десятки тысяч людей в разных странах мира. Но это только начало! Клянусь, к концу года о нас уже узнает весь мир! То есть, конечно, мир узнает о Вольге Строгове, но мы, члены его команды, тоже получим свою долю пирога. И ты в том числе, девочка!»
«Но господин Строгов даже не видел меня! – робко вопросила Даша. – Я могу ему и не понравиться…»
Продюсер ухмыльнулся.
«Можешь. Только я в такое не верю! Вольга… у него очень своеобразный взгляд на вашу сестру. Записные красотки ему не нравятся, ему подай тонкую и чуткую душу. А ты… Даря, да таких женщин как ты, даже я не встречал! Вольга будет доволен, не сомневайся. Конечно, если ты сегодня хорошо выступишь… Кстати, сегодня ты впервые выйдешь на сцену под своим новым псевдонимом».
«А разве Даша – это звучит плохо?» – робко спросила девочка.
«Чудесно, благоуханно, нежно! Но ты уже сейчас выглядешь взрослее своих лет, а года через четыре станешь совсем зрелой женщиной. Тогда «Даша» зазвучит несколько слащаво и фальшиво, верно? А Дарья… хм-м…»
Девочка вздохнула.
«Я согласна: Дарья – звучит не очень здорово».
«Ничего подобного! Это зазвучит прекрасно, но только с маленькой добавкой. А знаешь ли ты, Даря, что ты удивительно похожа на Нефертити – вернее, на ее знаменитый бюст? Фактически – одно лицо! Не удивлюсь, если в тебе течет кровь древних египтян. Вот я и придумал для тебя артистический имидж юной египетской принцессы. А твоим символом станет бог солнца – Ра. Сложи это с твоим именем, и получится: «Дарьяра». Звучное и красивое имя верно? И главное, ни у кого на Земле такого нет.
– Дарьяра… – тихо прошептала девочка. – Да, это красивое имя, хотя и странное…
– Ха, в этом весь кайф! Когда-то в прошлом для эстрадных звезд придумывали такие псевдонимы, как Рафаэль, Мадонна, Принц – сейчас от подобного нахальства всех просто затошнит. А для твоих фанатов ты станешь не просто Дарьярой, а Дарьей-РА. Заметь, здесь ударение будет падать уже не на второй, а на последний слог. Ларчик-то с секретом, ха-ха! А теперь представь картинку: юная египетская принцесса с твоим прекрасным личиком, под ней надпись: «Дарья-РА», а на заднем плане – парус папирусной лодки и изображением Солнца. Готовый брэнд для футболок, кепочек, косметики и прочих товаров, на которых я заработаю миллионы!.. Вернее, это мы вместе заработаем.
Даша смутилась.
– Но ведь я русская певица, и моя мама родом не из Египта, а из Нижнего Новгорода…
Продюсер обидчиво надул толстые губы.
– Думаешь я об этом не подумал? Андрон Минх щи лаптем не хлебает, попрошу запомнить раз и навсегда! Думаешь, Ра – это только имя древнеегипетского бога Солнца? Ничего подобного. Ра – так древние античные авторы называли нашу Волгу.
– Ох, я не знала этого!
– И не только ты одна. Ничего, об этом скоро все узнают. Благодаря тебе, Дарья-РА, скоро в тумане времени проявится еще одна ниточка, которая связывает Россию с Востоком, с древними цивилизациями. А уж мы с тобой славно попляшем на этой ниточке, будь спокойна! От смазливых дебилок всех уже просто воротит, им цена – грош в базарный день. А ты будешь на своих концертах не только петь, но и
Даша была так потрясена и озадачена, что промолчала весь остаток пути. Молчал и Андрон. Он надеялся, что девчонка не сразу раскусит его маленькую хитрость, и не заметит вполне очевидную семантическую цепочку: Дарья-РА – Ра – Волга – Вольга. Дай-то Бог, чтобы эта цепочка сработала! Глядишь, новоявленный мессия вспомнит в нужный момент про маленького человечка Андрона Минха, который первым протянул эту цепочку между двумя совершенно незнакомыми людьми, зрелым мужчином и зеленой девочкой. Встретились бы эти два поистине удивительных создания Природы без его помощи? Ох, вряд ли… Такая услуга дорогого стоит, очень дорогого!
Несмотря на ранее время, возле Манежа уже роились люди, в основном молодежь. Парни и девчата собирались кучками и что-то горячо обсуждали. Даша услышала лишь отдельные слова: «Туфта… интересно… Интернет… будет клево… гений… нет, полная шиза…»
Под руку с Андроном, девочка поднялась по лестнице и через служебную дверь вошла в огромное здание Манежа. Даша думала, что продюсер сразу же направится в артистическую комнату, но тот почему повел ее окольными коридорами в переднюю часть здания. Через несколько минут они оказались в огромном, пока еще пустом фойе.
Одну из стен занимала громадная картина. На ней расстилалось бушующее море, с округлым островом посредине. Остров зарос десятками небоскребов. Их окружал лес из сотен самых разных зданий, в том числе храмов, заводов, офисов фирм и банков. Судя по тому, как накренился остров, было ясно, что он постепенно уходит в бурлящие волны. Присмотревшись, Даша заметила на горизонте три темных силуэта, над которыми вздымались фонтаны воды.
– Что это? – тихо спросила девочка, ошеломленно глядя на величественную, и в то же время жуткую картину. – Что это, дядя Андрон?
Продюсер махнул рукой:
– Так, чепуха… Аллегория.
– Что значит – аллегория? – не поняла девочка.
– Ну, небось слышала в школе про плоскую Землю, которую якобы держат на спине три гигантских кита? Так представляли мир древние люди. Не могли сообразить, болваны, что океан, в котором плавают киты, тоже должен на чем-то стоять… К тому же, киты могли в один прекрасный день бросить свою чертову ношу и уплыть в разные стороны. Этот замечательный момент как раз изображен на этой картине.
– А почему киты уплыли? – с удивлением спросила Даша.
– Черт его знает, почему уплывают киты… Может, проголодались, и решили поискать местечко, где побольше планктона. Настоящие киты так и поступают. Может, поссорились. А может, испугались надвигающегося шторма. Видишь, какие темные тучи сгустились над горизонтом? Молнии уже вдали блистают, ветер будь здоров…
– Выходит, наш мир тонет? – неуверенно спросила Даша.
Андрон хмыкнул.
– По-моему, он уже почти утонул, словно легендарная Атлантида, только не в море, а в полном дерьме… Но Вольга считает, что все еще можно поправить. Оптимист!.. Ну пойдем, я быстренько покажу тебе выставку, пока сюда еще не хлынул народ. Такого ты еще не видела, девочка!
Зал пресс-конференций, еще за полчаса до встречи с устроителя выставки, был набит журналистами. Вдоль стен стояли десятки телекамер, на стенах мерцали мониторы. Все шумно переговаривались, обмениваясь впечатлениями обо всем увиденном на выставке.
– … какой-то бред! Похоже, сейчас нас начнут стращать Судным днем. Не зря в каждом зале висят копии картины Брюллова «Последний день Помпеи». Интересно, сколько миллиардов потребует этот Вольга за спасение Земли от всех напастей?
– … хороший пиаровский ход. Не иначе, как Строгов рвется в Госдуму. У нас народ любит тех, кто много обещает, а еще тех, кто дарит им если не хлеб, так хотя бы зрелище. Представляю, сколько будущих избирателей от нечего делать и от дурной погоды ринется в Манеж! А здесь их – бац! – Помпеями по головам…
– … стоило кучу денег. Говорят, на Строгова работало одновременно около двухсот художников, скульпторов, музыкантов, модельеров и прочее, прочее, прочее. Многих из них, говорят, даже специально привезли на два месяца в Москву из дальних регионов! Конечно, картины – сущая мазня, хотя сюжеты с титаническими башнями довольно любопытны. Музыка тоже недурна. А вот молодые актеры, что разгуливают в одеждах будущего города Солнца – это уже явный перебор. Дурно пахнет премьерой голливудского фантастического боевика!
– … просто в очередной раз отмывают большие деньги. Говорят, какая-то крупная нефтяная компания придумала хитрую схему ухода от налогов, и наняла в качестве шоумена провинциального актеришку. Вроде бы, он на самом деле чем-то смахивает на Христа. Но борода у него явно приклеена, а якобы магическое выражение глаз создают новейшие американские линзы. Ну, а полифонию голоса обеспечивает японский микрофон, спрятанный у него в горле. Не человек, а живой робот! Вы еще молодой, а я-то хорошо помню Чумака с Кашпировским, что дурили головы простакам в конце прошлого века. Новоявленный шарлатан Вольга им и в подметки не годится!
– … Андрон славно постарался. Этого типа я давно знаю. Нет такого дерьма, из которого Пиявк не сделал бы конфетку. Правда, на этот раз я разочарован. Здесь даже не пахнет скандалом! Нет ни голых артисучек, ни геев, ни юных фашистов с красными знаменами, ни даже его обычных пирожных в виде мужских и женских половых органов. Скучновато! О чем писать-то?
– … не вижу связи. Красные шары действительно странная штука. Я сам видел, как такой шар катился по Тверской наперерез потоку машин. Аварии просто чудом не случилось! Гаишники подобрали шар, и срочно отвезли на Петровку. Говорят, шары наполнены человеческой кровью, но это точно не установлено. Ни разрезать шары, ни даже просветить их разными лучами пока не удается. Мистика!
– … криминальный мир бурлит, словно муравейник. Сразу несколько банд, связанных с известным воровским авторитетом Штырем, словно бы испарились. Наверное, в Москве снова начался передел сфер влияния. И когда это закончится?
– … ничего так и не накопал. Неизвестно даже, откуда этот новоявленный пророк родом. То ли из воронежской области, то ли из архангельской. Мой шеф кипел, словно чайник, и грозится снизить мне зарплату. Мол, наша газета просто обязана первой раздеть этого голубчика донага. Неизвестно даже, кто из олигархов или политиков за ним стоит! Неужто, Жирик-младший? Этот может, сейчас самое время шантажировать Кремль всякими подставными фигурами.
– … милочка, ты сегодня чудесно выглядишь. Только вот помада слишком яркая, она не в стиле твоей серенькой газеты. И юбка чересчур вызывающая – прости, тебе ведь не двадцать лет, а чуть больше… Ну, я – совсем другое дело, мне всегда шли мини! Конечно, на работе я обычно так не одеваюсь, но этот загадочный Вольга… Говорят, он невероятный красавец с магическим взглядом и фантастическим голосом! Самые крутые бабы мгновенно теряют разум, и готовы все с себя снять, даже деньги со счетов в зарубежных банках. Нет, денежки отдавать ему я не собираюсь, но вот насчет остального… посмотрим! Главное, напроситься на интервью в его офис, еще лучше – домой, а остальное – дело техники. Стас, дружок, не вздрагивай, я вовсе не имею в виду твою замечательную видеокамеру. Она – единственное, что у тебя хорошо работает!
– … Патриарх пока молчит. Но из епархии уже летят громы и молнии. Мол, невесть откуда явившийся Вольга – чистой воды самозванец. Пусть он и отрекается от имени сына Божьего, все равно явно рядиться в одежды лже-Христа. Говорят, дело может дойти и до проклятья. С православной Церковью шутки плохи!
– … что-то не видно мэра. Да никого из VIP – персон тоже нет. Наверное, все шишки выжидают, чем обернется дело. А вдруг там, наверху, Вольгу уже взяли на прицел? Нюх у этих VIP-поганок звериный! Зато деньгами здесь пахнет, причем большими. Говорят, после пресс-конференции пройдет концерт звезд эстрады. Андрон постарался от души, а он меньше чем за десять тысяч баксов даже пальцем не пошевелит. Может, и нам, грешным писакам, перепадет на бедность от богатенького Вольги?
– … заметь, сколько здесь иностранцев. Так просто они сюда не пришли бы. Их бесплатной жратвой и выпивкой не заманишь, не то, что нашего брата. Значит, там, за бугром, уже что-то разузнали про этого типа с бородой. Кстати, я до сих пор его ни разу не видел. А ты? Ну ладно, сейчас мы его снимем, голубчика, сразу тремя камерами, никуда он от нас не денется… Ну наконец-то началось!
Слева от стола президиума в стене открылась дверь, и в зал под приветственный шум вошел красивый немолодой человек, чем-то похожий на Мефистофеля. В руках он держал солидную кожаную папку. Это был Владимир Станевич, известный в журналистких кругах пресс-секретарь Манежа. За ним следовала потрясающей красоты негритянка в строгом беловом костюме, впрочем, не скрывающем ее пышные, соблазнительные формы. Третьим шел коренастый человек с невыразительной внешностью и простодушным улыбающимся лицом. А вслед за ним… за ним никто не было! Собравшиеся в зале журналисты недоуменно переглянулись и негодующе зашумели. Их интересовала не столько выставка, сколько загадочный Вольга, от которого за версту пахло сенсациями – но где же он?
– Я здесь, – вдруг послышался откуда-то сзади хор из нескольких десятков мужских и женских голосов.
Все обернулись и увидели, что по проходу между рядов торопливо шагает высокий человек в светлом одеянии, похожем на тогу. На груди висела цепь с большим округлым медальоном, на котором были изображены три красных пятна (кое-кто из журналистов сразу же узнал рериховское Знамя Мира). Впрочем, это мало кто поначалу заметил, поскольку взгляды двух сотен людей, а также множества телекамер были нацелены на лицо незнакомца.
В зале повисла напряженная тишина. Внезапно ее расколол истеричный женский голос:
– Как похож, Господи…
Вольга поморщился. Заняв свое место за столом, он несколько мгновений обводил переполненный зал изучающим взглядом. И всем журналистам, и русским и иностранцам одновременно послышалось, будто кто-то поздоровался с ними по имени.
Господин Станевич включил микрофон и с профессиональной улыбкой сообщил:
– Господа, мы рады увидеть вас в конференц-зале Манежа. Сегодня темой нашей очередной встречи стала необычная выставка, которую каждый из вас имел возможность только что осмотреть. Наверное, и даже наверняка, у вас накопилось множество вопросов к устроителям этой выставки. Вам предоставляется шанс встретиться с человеком, о котором вот уже больше двух месяцев говорит вся Москва, но которого мало кому удалось увидеть. Я сам, кстати, увидел его впервые только час назад… Но сначала представлю других наших гостей. Итак, Виктор Галямин, генеральный директор проекта «Цитадель»!
Простец поднялся из-за стола и, добродушно улыбнувшись, поклонился. Раздались жидкие хлопки.
– А эта очаровательная дама – Диана Россери, секретарь господина Строгова!
Негритянка ослепительно улыбнулась и, не вставая, помахала рукой. Мужчины журналисты ответили бурными аплодисментами. Когда они стихли, откуда-то из угла зала отчетливо донеслось: «А у этого пророка губа не дура…»
Станевич привычно сделал вид, что ничего не услышал. А негритянка тотчас наклонилась к озадаченному Виктору и что-то зашептала ему на ухо. По-видимому, она хотела услышать разъяснение этой непонятной русской идиомы. Виктор тоскливо закатил очи горе, и попытался объяснить обидчивой Диане, что ее полные губы здесь совершенно ни при чем, и дурой здесь ее никто не считает, а как раз наоборот.
Станевич ухмыльнулся и продолжил:
– А теперь слово предоставляется господину Вольге Строгову, президенту ноосферного фонда «Цитадель»!
Почему-то все, даже операторы, бешено зааплодировали. Виктор повернулся к Вольге и что-то горячо стал ему втолковывать. Тот задумался, а затем покачал головой, словно отказываясь от какого-то предложения.
Станевич протянул ему микрофон, но Вольга жестом остановил его. Встав со стула, он открыл рот, и зал снова наполнил хор из множества прекрасных, гармонично соединенных мужских и женских голосов:
– Уважаемые господа журналисты! Должен признаться, что мне было бы проще вести разговор обычном для меня полифоническом голосом. Но я понимаю, что в данной аудитории это было бы несколько неудобно… Поэтому я перехожу на моноголос. Прошу прощения, если кому-то он придется не по вкусу.
Вольга прикрыл рот ладонью, несколько раз кашлянул, а затем набрал в рот побольше воздуха и вновь заговорил. На сей раз все услышали приятный густой баритон.
– Начну с того, что, к сожалению, не смогу ответить на все ваши вопросы. Мне понравилось, как многие политики и члены правительства зачастую отгораживаются от излишнего любопытства прессы словами: «без комментариев». Именно так я буду отвечать на любые ваши расспросы о моей скромной личности, о моем якобы удивительном сходстве с Иисусом Христом, о моих связях с высшими силами, с белыми и черными магами, масонами, сектантами, йогами, фашистами, зелеными человечками из НЛО и тому подобной чепухе.
А теперь поговорим о нашем проекте «Цитадель». Надеюсь, все вы читали мою статью в «Комсомолке». Выставка в Манеже – это первая, самая приблизительная визуализация проекта. Сотни художников, архитекторов, инженеров-строителей, дизайнеров, музыкантов, поэтов, модельеров и многих других талантливых людей из всей России получили от меня задание представить свое видение трех Цитаделей Культуры, которые будут построены на Земле в конце этого века. У каждого творческого человека, разумеется, свое видение Цитаделей, и потому они получились мало похожими друг на друга. Но это даже хорошо! Наверное, и даже наверняка, Цитадели и окружающие их города Солнца будут выглядеть совершенно иначе. Мы только начинаем марафонский путь длиной в несколько десятилетий, и очень многие люди получат возможность высказаться на эту тему. Три дня назад мы открыли сайт, где предложили всем желающим поделиться любыми свои мысли о нашем проекте. Сайт уже посетили около двадцати тысяч человек из сорока двух стран мира, и многие представили очень интересные идеи.
Сразу же предупрежу главный вопрос, который вы наверняка зададите – он частенько поступает в наш сайт. Почему будущие Цитадели Культуры должны непременно стать огромными сооружениями, намного превосходящими египетские пирамиды? Строительство таких гигантов станет сложнейшей инженерной задачей, дерзким вызовом могуществу нашей, Пятой расы – справимся ли? К тому же, титанические Башни очень непросто будет защитить от землетрясений и ураганов. С чисто практической точки зрения Цитадели, быть может, рациональнее построить малоэтажными, а то и вовсе чисто подземными.
Ответ мой таков: малоэтажные, и тем более подземные Цитадели в сознании людей никогда Цитаделями не станут! Есть такая мудрая фраза, кажется из какого-то старого кинофильма: «Размер имеет значение». Вдумайтесь в эти слова, дамы и господа. Многие народы старались сооружать свои храмы величественными, превосходящими по размерам окружающие здания. На Руси долгое время вообще существовал запрет в селах строить дома выше, чем купол местного храма! Крупнейшие дворцы правителей и музеи мира также нередко размещались в самых величественных зданиях. Разумеется, можно Лувр размазать по сотням малых зданий, расположенных в разных районах Парижа. Наверное, музей от этого выиграл бы с точки зрения безопасности, ему были бы не так страшны пожары, землетрясения и прочие катаклизмы. Но выиграл бы такой Лувр в сознании миллионов людей? Ответ совершенно очевиден. По этой же причине и Цитадели должны стать супергигантами! Египетские пирамиды построены как минимум семь тысяч лет назад, и согласитесь, было бы очень странно, если бы нынешнее человечество не смогло бы превзойти достижения своих далеких предков хотя бы по размеру. Но этот факт, кстати, не отменяет наличие в Цитаделях многочисленных подземных уровней, на которых и будут размещены основные хранилища.
Вольга обвел притихший зал взглядом, а затем кивнул Станевичу. Тот встрепенулся и взял в руки микрофон.
– Можете задавать свои вопросы, господа. Э-э, потише, господа журналисты, потише! По традиции, сначала я предоставлю слово нашим уважаемым зарубежным гостям.
– Господин Строгов, признайтесь – вы коммунист или антиглобалист? Вы намеренно хотите противопоставить Цитадели существующим мировым демократическим институтам, в частности, Организации Объединенных Наций?
– Отвечаю: я не принадлежу ни к одной политической партии и ни к одному общественному движению ни в России, ни за рубежом. Все, что сейчас существует в этих направлениях – чистейшее дежа вю. Сплошное: «мы повторяем, и мы повторяемся». Коммунистические идеи нынче не модны, их придерживаются лишь немногие ортодоксы. А капитализм, или если вам так больше нравится, свободный, демократический мир, существует вот уже более двухсот лет, и все рецепты сохранения этого общественного и экономического строя уже давно опробованы многократно. Корабль пока еще плывет, но его борта сплошь усеяны заплатками. Течь начинается то там, то здесь, и этому нет конца.
В результате мы имеем то, что имеем. Ни одна из насущных проблем при нынешнем мироустройстве не решается, а застарелые политические и экономические заклинания типа: «демократия – это зло, но она лучше любой другой политической системы», «свободный рынок все расставит по своим местам» и так далее, отдают откровенным шаманством. Люди, не принадлежащие к элитам, уже никому и ничему не верят, ни у нас в России, ни у вас на Западе.
Мы хотим предложить человечеству нечто совершенно иное: новое мировоззрение, новый взгляд на прошлое, настоящее, близкое и далекого будущее. Но это не просто идеи, а конкретные проекты, в том числе и инженерные. Главная их цель: реальное объединение человечества и спасение Планеты Людей от надвигающихся глобальных катастроф, в первую очередь экологических! Что касается ООН, то эта организация изжила себя уже в начале 21 века, так же как в середине прошлого века изжила себя Лига Наций. ООН должна либо эволюционировать в другую структуру и занять куда более значительное место на Земле, либо окончательно уйти, уступив место нынешнему теневому Мировому Правительству, которое после этого перестанет быть теневым. Я предлагаю первый вариант – эволюцию.
– На Западе мало известно имя Владимира Вернадского, и еще меньше – его учение о ноосфере. Но терминология Вернадского, которые вы использовал в своей статье, нас шокировала. «Интернационал ученых», «социал-дарвинизм», «равенство людей»… Все это пахнет большевизмом, от которого, слава Господу, мир уже окончательно излечился. Что вы скажете по этому поводу?
– А когда это Господь призывал к неравенству? Неужто вы не читали Священное Писание, господин Тейсон? Всегда удивлялся умению католиков читать Библию через страницу, не говоря уже об Евангелие. Для христиан Запада, увы, стало традицией хладнокровно отбрасывать те места в Священном Писании, что не подходят к их образу жизни. По-моему, все западные элиты, независимо от своей религиозной принадлежности, на самом деле явно или тайно исповедуют кальвинизм.
Что касается интернационала, то он ныне существует в виде интернационала мировых элит. Надеюсь, вы не протестуете против транснациональных монополий, свободного движения капитала, открытых границ и прочих достижений демократии? Уверен, что не протестуете, иначе бы вас здесь не было. Но разве ученые не имеют права на объединение подобно тому, как объединяются финансисты и бизнесмены разных стран? Другое дело, что ваших хозяев это объединение пугает, точно так же, как в прошлом веке буржуазию пугало объединение пролетариата.
– Господин Строгов, не кажется ли, что в наш прагматичный, и даже циничный век, ваш проект выглядит чересчур идеалистичным? Даже если ваши три Цитадели и будут построены, то они неизбежно станут аренами борьбы ведущих мировых держав и мирового бизнеса. Пример ООН и других международных организаций слишком показателен. Все члены экспертных советов ваших Цитаделей, будь они трижды гражданами мира, все равно станут подвергаться жесточайшему прессингу и подкупу. Они просто вынуждены будут лоббировать чьи-либо интересы, а многие и не станут возражать против этого. Да, они будут жить в ваших городах Солнца, но их капиталы тайно растекутся по всему миру, и за ними последуют их дети и внуки. Поймать за руку лоббистов окажется весьма сложным делом, да и кто станет этим заниматься? Контролеров подкупят, и контролеров этих контролеров – тоже. Природу человека не изменишь никакими Цитаделями! И тогда все ваши планы по сдерживанию Прихода Ночи, например, в виде некачественных лекарств, рухнут под напором самых примитивных взяток. Неужели вы не понимаете таких простых и очевидных вещей?
– Согласен, это самая серьезная из всех проблем. Я прекрасно понимаю, что любой человек слаб, подвластен соблазнам и страхам. Разумеется, мы примем все необходимые меры, чтобы наши города Солнца не превратились в Содом и Гоморру. Это будут очень жесткие меры. Каждый, кто войдет в систему Цитаделей, подпишет Кодекс, который ограничит те самые возможности, о которых вы говорили. Наша Служба Безопасности будет следить за тем, чтобы соблазны лоббировать чьи-либо интересы была сведена до минимума. Тот, кто нарушит Кодекс, будет с позором изгнан из Цитаделей, и попадет в так называемые Черные списки. В своей статье я не говорил об этих списках, но они станут надежным щитом, что будут охранять Цитадели от человеческих пороков. По крайней мере, я на это очень надеюсь.
Но мы вовсе не собираемся только оберегаться, мы собираемся наступать! Поэтому Цитадели будут решать задачу по постепенному переустройству мира. Дело в том, что две ныне существующих политические и экономические системы: капитализм всего мира, и социализм Кубы и Северной Кореи, как ни парадоксально это звучит, имеют одну, если хотите, общую марксискую природу (шум в зале). Да, господа, именно Карл Маркс громче всех заявил о том, что базисом человеческой цивилизации является экономика, а культура – всего лишь его надстройка. Ну, а такая мелочь, как система моральных ценностей в этой двухступенчатой пирамиде и вовсе малозаметна, она присутствует как один из элементов культуры, причем гибка и подвижна во времени, словно какой-то хрящик. Сравните: экономика – гранит, основа бытия, а система моральных ценностей – гибкий хрящик.
Следствием такого, порочного мироустройства, где все поставлено с ног на голову, и являются все нынешние проблемы, которые толкают человечество к неизбежному приходу Нового Варварства. Как и на заре человечества, войны неизбежны и неискоренимы, только в руках нынешних гуннов: террористов, безумных политиков и вояк появились не только дубинки, не только ружья и пушки, но и оружие массового поражения. Рано или поздно нынешние гунны разрушат – но уже не Римскую империю, а весь мир! Кое-кто на Земле еще питает иллюзии, что одну Силу можно остановить другой Силой, но у них не очень-то получается, верно?
Мы предлагаем для человечества совершенно иную иерархию ценностей, подобной которой прежде не существовало на Земле. В основе нового мироустройства будет заложена Культура, а ее гранитным базисом станет система моральных ценностей. Экономика же займет более скромное место надстройки. Она будет гибко меняться в зависимости от времени и от места. Какая, на самом деле разница, каким путем произведен батон хлеба – на частной пекарне, кооперативном предприятии или государственной фабрике? Главное, чтобы хлеб был бы хорошего качества, и при его изготовлении не использовались бы генетически измененная пшеница, экологически грязные масло, молоко и вода. Сейчас же во главу угла поставлено не качество продукта, а тип предприятия, на котором он произведен, и форма общественного строя в этой стране. Но это же полный абсурд!
Чтобы перевернуть мир, Архимед хотел найти соответствующий рычаг. Мы тоже хотим перевернуть мир, и поставить его с головы на ноги. Нашими рычагами станут три могущественных Цитадели, три гигантских здания, подобных которых никогда не было на Земле. Они постепенно разрушат все государственные границы и создадут новое, объединенное человечество, в котором все ответственные решения будут приниматься не под давлением алчного кошелька, а с помощью Разума. Повторяю: частная собственность останется неприкосновенной, свобода частного предпринимательства и все остальные демократические свободы – тоже. Однако появится то, чего сейчас нет и быть не может: мощные барьеры на пути свободного нечестного предпринимательства всех видов и форм. Имя этих барьеров – Цитадели! В этом и есть суть предлагаемой нами конструкции будущего ноосферного мира. Впрочем, об этом довольно подробно рассказано в моей статье.
– Вы русские – своеобразные люди. Вместо того, чтобы заниматься налаживанием нормальной, цивилизованной жизни в своей собственной стране, вы испокон веков решаете исключительно глобальные, мировые вопросы. Это же просто нелепо! Когда я ехал сюда, в Манеж, я дважды едва не попал в аварию. Ваши водители – сущие дикари! На улицах бродят нищие и цыгане, а ваша милиция делает вид, что ничего не замечает. Все ваши приличные магазины – западного типа, в них продаются почти исключительно западные товары. И так – везде, на каждом шагу. После развала вашего ужасного коммунистического режима Запад дружески протянул вам руку помощи, а вы в него все время норовите вложить в нее какой-нибудь революционный манифест. Не считаете ли вы, что нелепо учить нас жизни, а лучше научится строить нормальные общественные туалеты?
(В зале снова засмеялись, но уже далеко не все).
– Этого, прямо скажу, провокационного вопроса я ждал. Известно, что очень многие люди на Западе просто физиологически не принимают ничего, что идет из России. Тем более, если это проект подобного, всемирного масштаба! Даже если бы мы, русские, предложили всем людям на Западе озолотится, то это бы далеко не всех вас обрадовало.
А теперь о революционных манифестах. Напомню, что революционные манифесты, да и сама революция, пришли в Россию с Запада. Французы, немцы и англичане приложили к этому свои головы, руки и деньги, разве не так?
Что касается наших общественных туалетов, то в этом отношении мы действительно уступаем вам, французам. А вот наша наука и классическая литература даст вашей сто очков вперед! Японцы гораздо дальше вас продвинулись в техническом прогрессе, американцы куда более предприимчивее и динамичнее, китайцы намного работоспособнее, итальянцы – душевнее и гостеприимнее, и так далее. Ну и что же из этого следует? Только то, что у каждой страны, у каждого народа есть свои достоинства, которых нет у других. Русские действительно во все века не очень преуспели в практической стороне своего бытия, и это нас никак не красит. Зато наша Культура не имеет равных в последние два века, разве не так?
Вывод простой: на Земле во все времена должны жить и торговцы, и ученые, и философы. Вам на Западе последнего не дано, уж слишком вы практичны, слишком зациклены на чистоте общественных туалетов. Но зато именно вы снимаете бесконечные фильмы, где будущее выглядит мрачным и варварским. А мы, россияне, хотим, чтобы этот мир был бы немного лучше, чем вы о нем думаете! Так почему же надо отталкивать хорошую идею только на том основании, что она пришла из России?
– Господин Строгов, я не могу не выразить свое возмущение вашей клоунской маскировкой под образ Иисуса. Неужто вы хотите внушить миллиардам людей, что новый пророк будет русским? Хватит с нас ваших палачей Ленина и Сталина, которые мечтали когда-то попрать весь свободный мир грязным красно-коричневым сапогом!
– А разве Ленин или Сталин были русскими? Впервые слышу. Что касается «маскировки», то таков мой свободный выбор имиджа. Думаете, если я сбрею бороду и состригу волосы под бобрик, то перестану интересовать людей? Не дождетесь! Кстати, мне известно, что многие мусульмане считают меня похожим на пророка Магомеда, буддисты находят во мне черты внешности Будды. Но уж на Яхве точно не похож, хотя бы потому, что ни один человек на свете даже не представляет, как выглядел Бог-отец!
– А вы – представляете?
Английский корреспондент опешил. Воспользовавшись этим, Станевич взял микрофон в руки и сказал:
– Прошу прощения перед нашими зарубежными гостями, но российские журналисты также горят желанием задать вопросы господину Строгову, тем более, что раньше им такая возможность не предоставлялась. Кто первый? О-о, не надо так торопиться…
– Господин Строгов, не кажется ли вам странной создавшаяся ситуация? Невесть откуда появляется никому не известный человек, метеором врывается в жизнь российского истеблишмента, кликушествует, морочит голову простакам своими мрачными пророчествами и нелепыми идеями… Не случайно многие видят в вас зловещее сходство – нет, не с Христом, а с Григорием Распутиным!
А что касается моей грубости… Меня предупреждали, что армия противников Цитадели будет велика и могущественна, и против меня будут использованы все средства: ложь, провокации и другие, еще более жесткие средства. Мне просто ничего другого не остается, как принимать ответные меры. Обороняться я не очень люблю, это не мой стиль, и потому я буду действовать наступая.
Вольга открыл папку и вынул оттуда чистый листок бумаги с черными полями, и показал его заинтригованному залу.
– Господа, мы занимаемся слишком важным для человечества делом, и потому просто не имеем права быть слабыми и мягкотелыми. Вы только что видели: на нас жестко нападают. Что ж, мы будем жестко защищаться.
Вольга взял ручку, наклонился и что-то написал на листке бумаги. А потом вновь показал его залу. Засверкали десятки фотовспышек.
– Господа, вы видите первых двух членов будущего огромного Черного списка врагов Цитадели! Первым этой сомнительной части удостоился журналист Морозов Ефим Валентинович, а второй – газета «Свободные Вести». Господин Морозов за последний месяц опубликовал три грязных, заказных статьи, в которых порочил мое имя и мои проекты, хотя еще ничего них толком не знал. Но зато о них неплохо были осведомлены те, кто эти статьи заказал. Ну, а газета «Свободные Вести» эти статьи охотно напечатала. Более того, я знаю, что сейчас в редакции сидят… э-э, шесть человек, и, поглядывая на экраны телевизоров, срочно готовят четыре полосы для завтрашнего выпуска газеты. В них охаивается все и вся: и картины художников, и модели костюмов будущего города Солнца, и конечно же, все мои идеи. Уж очень не нравится хозяевам «Свободных Вестей» мысль о том, что Россия может получить шанс стать духовным лидером мира!
Итак, Черный список открыт. Что это такое? Люди, фирмы, организации, которые неоднократно и жестко, явно или тайно, будут противостоять созданию будущих Цитаделей, будут лишены права когда-либо участвовать в любых проектах Цитаделях.
В зале послышались смешки:
– Ну и напугал!
– Ох, господа, да я же теперь всю ночь не засну!
– А я бы разрыдалась от горя, да только не поняла, чего же меня хочет лишить этот красавчик. Может, девственности? Так я бы не против, но я ее потеряла еще в школе…
Вольга слегка покраснел и поднял руку, призывая к молчанию:
– Положим, сегодня это выглядит довольно забавно. Но не думаю, что так будет завтра, а тем более, послезавтра. Дело в том, что Черные списки не будут иметь срока давности, и они будут распространяться на всех прямых потомков господина Морозова и всех владельцев газеты «Свободные Вести» и тех людей, кто будет причастен к выпуску завтрашнего клеветнического номера! Если вы внимательно читали мою статью, то должны понимать, чем грозит такое отлучение от Цитаделей. Ведь именно в Цитаделях некогда будет учиться цвет будущего человечества! Никакие деньги и никакие связи не помогут потомкам даже нынешних миллиардеров войти в систему Цитаделей. А это значит, что они уже не будут миллиардерами, скорее всего они станут никем и ничем. Могу обещать: неприятности для всех, попавших в Черный список, начнутся гораздо раньше! И мы здесь будем совершенно ни при чем. Просто нормальные люди не очень любят прокаженных и тупоумных динозавров. А динозавры всегда вымирают.
В зале поднялся страшный шум. Раздались возмущенные выкрики:
– Это возмутительно!
– А как же быть со свободой слова?
– Я же говорила: грядет новый тоталитарный режим! Надо поднять Союз независимых журналистов, всех правозащитников…
– Ах, нам грозят репрессиями?! Что ж, тогда пусть меня хоть сегодня запишут в идиотский Черный список! Этот тип с бородой и моргнуть не успеет, как там окажутся все мои друзья, да и вообще все мыслящие, свободные люди!
Вольга выждал некоторое время, а затем звучно хлопнул в ладоши. И странное дело: шум в зале мгновенно стих, словно кто-то наложил на уста репортеров сургучную печать.
– Не советую поддаваться эмоциям, господа. И не стоит говорить от имени всех свободных и мыслящих людей Земли. Вы-то представляете интересы всего лишь горстки супербогатых людей, явных и тайных хозяев мировых СМИ, не так ли?.. Я в Москве относительно недавно, и за это время трижды на меня совершали покушения бандиты, мой офис пытались ограбить, на моих людей более двадцати раз нападали какие-то темные личности, мастерскую на Планерной варварски сожгли… И это только маленькая часть той темной волны, которая поднялась только при одном моем появлении! Конечно же, я знаю кукловодов этого гнусного спектакля, но увы, это малое утешение. На войне как на войне! Конечно же, я не говорю: кто не с нами, тот против нас, этот лозунг мне отвратителен. Но я скажу другое: кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!
Тотчас из разных концов зала послышался один и тот же вопрос: «Вы имеете в виду красные шары?»
Вольга холодно произнес: «без комментариев» и выразительно посмотрел на часы, а потом на пресс-секретаря.
Господин Станевич встрепенулся.
– Господа, наша встреча, увы, подходит к концу. Не надо так возмущаться! Я понимаю, что наш гость не ответил и на сотую часть тех вопросов, которые вы хотели на него обрушить, но не стоит расстраиваться. Это первая пресс-конференция господина Строгова, но уж точно никак не последняя! Хм-м, как же поступить… Последний вопрос был задан представителем правой газеты, наверное, справедливо теперь предоставить слово левым.
– Господин Строгов… э-э, может быть, правильнее назвать вас товарищ?
– Называйте, как хотите. Но товарищем я буду только для моих соратников.
– Хорошо. Насколько я понял, вы не верите в возможность появление на Земле коммунистического строя, как альтернативы прогнившему империалистическому глобализму?
– В ближайшей перспективе – не верю. Ваши идеи хороши, но когда они воплощаются в реальность, то сразу же начинают течь потоки крови и пота. Увы, люди созданы не из лепестков роз, а из глины, а это не очень красивый и порой даже весьма грязный материал. Как бы вы не внушали людям идеи о всеобщем равенстве и братстве, для очень многих эти слова хуже самого острого ножа. Да и слово «свобода» они понимают исключительно как «моя личная свобода», а слова «мое» намного привлекательнее слова «общее». О последнем, кстати, очень хорошо сказал Лев Толстой в повести «Холстомер»… впрочем, кто сейчас читает Толстого? Здесь некого и не в чем винить, такова уж природа нынешнего человека.
– Нынешнего? Значит, вы все-таки верите, что мир когда в будущем станет коммунистическим?
– Не знаю, но и не исключаю. Может быть, такое случится через десять веков, а может, намного позже. Не случайно великий русский писатель Иван Ефремов отнес время действия своей коммунистической утопии «Туманность Андромеды» на три тысячи лет вперед! Пока же предлагаю жить по русской пословице: «Не до жиру, быть бы живу». Повторяю то, о чем говорил в начале пресс-конференции. Капитализм и социализм с моей точки зрения – вовсе не диаметральные противоположности, а родные братья, хоть и не похожие друг на друга, и во многом враждующие. Такое случается во многих семьях, здесь нет ничего необычного. И все равно братья есть братья, кровь у них одна. Для капитализма и социализма «родная кровь» – это общий взгляд на экономику как на гранитный базис человеческой цивилизации, а на Культуру – как всего лишь его надстройку. Посмотрите на бюджеты США и России и лишний раз убедитесь в этом – ведь расходы на оружие там в сотни раз превышают расходы на культуру!
Мы же хотим строить совершенно иной, ноосферный мир. Бытием станут управлять не низменные инстинкты и не безграничная алчность, как при капитализме, но и не идеологически догмы и пахнущие кровью теории, как при социализме, а
Я уже приводил ранее пример с булкой хлеба. Повторяю: от того, каким экономическим способом она произведена, частным или государственным, вкус ее не зависит. Зависит вкус от другого: насколько честен производитель зерна и хлеба, насколько он готов ограничить свои прибыли ради повышения качества своей продукции. Ядовитые гербициды и стимуляторы роста может использовать и фермер, и колхозник, и еще неизвестно, кто это делает чаще. Мы не будем диктовать людям характер их экономической деятельности, мы не будем утверждать, что государственное предприятие лучше или хуже частного – пусть люди наконец-то обретут истинную экономическую свободу, которой они были лишены и при социализме, и при капитализме. С любыми «измами» мы покончим раз и навсегда! Наша цель будет в другом: чтобы люди перестали подавлять и уничтожать друг друга, и насиловать Землю-матушку: физически или морально, действием или бездействием. Если все значимые дела будут совершаться от имени Разума и от имени доброго сердца, то так и случится.
Вольга еще раз взглянул на часы, а потом нетерпеливо посмотрел на пресс-секретаря. В зале поднялся недовольный шум, но он вновь стих.
Станевич встал, прокашлялся и сказал:
– Господа, еще раз прошу прощения за то, что пресс-конференция оказалась несколько короче запланированной… Но у нашего гостя появились некие весьма неотложные дела, и ему необходимо покинуть Манеж. Если можно так сказать, силы Зла не дремлют, ха-ха!.. Но я все же не удержусь и, воспользовавшись своим положением ведущего, задам господину Строгову свой личный вопрос: ваша выставка пройдет в течение недели, и в успехе ее у москвичей я не сомневаюсь. Но когда выставка закроется – что же будет дальше?
Вольга еще раз немного нервно посмотрел на наручные часы, а затем рассмеялся:
– А дальше для уважаемых гостей выставки пройдет концерт звезд эстрады, организованный господином Андроном Минхом, а потом в соседнем зале всех ждет весьма недурной банкет (журналисты тотчас оживились). Наши люди раздадут вам приглашения на следующую встречу, которая, обещаю, станет еще более неожиданной и приятной… До скорой встречи, друзья, и не обижайтесь, если я был порой резок! На моем месте каждый из вас вряд ли бы выглядел ангелом, особенно когда на вас целый час нападают… ну, вы понимаете, что я хочу сказать!
Многие журналисты рассмеялись и, весело переговариваясь, начали дружно зачехлять свои камеры и фотоаппараты. Остальные – те, кто находился невдалеке от стола президиума, ринулись к Вольге, держа наготове диктофоны. К их глубочайшему разочарованию, подойти к этому странному человеку ближе, чем на пять шагов, никому почему-то так и не удалось.
Вольга торопливо зашагал к двери, открывшейся в стене. На пороге он повернулся и, помахав рукой журналистам, громко произнес своим необычным, полифоническим голосом: «До скорой встречи!» Он немного не рассчитал, поскольку несколько ламп на потолке тотчас с хрустом рассыпались на кусочки.
Тихо чертыхнувшись, Вольга торопливо направился в коридор, ведущий к закрытой стоянке автомобилей для VIP-гостей. Его лицо посуровело, губы слегка дрожали, словно Вольга кипел от гнева.
– Мерзавцы… – пробормотал он, ускоряя шаг. – Нина же ничего обо мне не знает, так же как и другие мои дамы… Подсунуть ей наркотики – какая подлость! Кажется, кто-то на Лубянке решил меня немного подоить. Мол, делиться надо! Подонки… Кто же задумал эту мерзость? Генерал… генерал Рахимов, да, кажется, так зовут этого типа. Нет, не так. Рахимов – только исполнитель, кто-то ему приказал всерьез взяться за мое окружение. Неужели это…
Задумавшись, Вольга повернул по коридору не налево, как следовало, а направо. Вскоре к своему изумлению он вышел в большую комнату, полную людей в ярких костюмах. Все были возбуждены, многие шумно переговаривались, кто-то напевал, кто-то делал танцевальные па. Красивая женщина в белом платье сидела на стуле возле стены и налаживала свою гитару.
Не сразу Вольга понял, что по ошибке попал в комнату, где артисты готовились к предстоящему концерту. Андрона не было видно, но откуда-то из-за стены доносился его громкий, резкий голос. Пиявк кому-то что-то жестко выговаривал, и этот кто-то умело оправдывался, ссылаясь на дурные обстоятельства, дорожные пробки и почему-то особенно на полнолуние.
Заметив случайного гостя, все артисты замолчали и, повернувшись, вперили в него недоуменные взгляды.
– Что, уже пора идти в зал? – грудным голосом произнесла пышная дама в голубом платье, туго обтягивающим ее роскошные телеса.
Вольга понял, что его приняли за помощника Андрона. Он молча пожал плечами и хотел выйти из зала, как вдруг его взгляд встретился с чьим-то другим взглядом.
В другом углу комнаты стояла девочка (или уже девушка?) лет пятнадцати. Стройная, красивая, со смуглым, греческим лицом и миндалевидными светло-зелеными глазами. Длинные вьющиеся волосы спускались на обнаженные плечи, с ушей свисали непропорционально массивные сережки. Платье… черт побери, да при чем здесь ее платье?
Вольга почувствовал непонятную и давно забытую сухость во рту. Сердце вдруг резко защемило, тело стало неприятно невесомым. Казалось, он превратился в огромные глаза, для которых в этой комнате существовал только один человек.
Девочка изумленно глядела на него, словно увидела привидение. Наконец, она выдохнула:
– Господи, да как же вы не понимаете… Это же он, он!!
– Кто – он? – раздраженно осведомилась дама в голубом. – Певец Милославьев? И не надейся, милочка. Этому заслуженному ублюдку Андрон выделил отдельную артистическую уборную. Милославьев ни за что не снизойдет до нас, простых смертных… О-о, да этот мужчина – настоящий красавчик! Э-э…
Дама застыла с открытым ртом, пожирая Вольгу завороженными глазами. Он давно привык к подобным женским взглядам, в которых странно смешивалось хищная агрессивность и рабская покорность, и желание, и жажда проникнуть в его тайны… Что-то в его внешности приманивало дамочек всех возрастов, словно сильнейший магнит, что-то заставляло их терять головы – и красавиц, и знаменитостей, и бизнес-вумен, и обычных домохозяек, которых он встречал на каждом шагу. Его предупреждали, что внешность станет его сильнейшим козырем, но и принесет ему массу неудобств. И все же такого кошмара он никак не ожидал. Дурак-журналист из «Свободных Вестей» даже не подозревал, что он просто вынужден появляться в публичных местах в сопровождении двух, а то и трех суперкрасавицы, которых ему исправно поставлял незаменимый во всех отношениях Андрон. Красотки играли роль его телохранительниц, они умеряли пыл особ женского пола, жаждущих его внимания. К большому сожалению, умеряли только в небольшой степени.
Но эта девочка с греческими глазами… Господи, спаси, она так похожа на Анну! Но Анна умерла много лет назад, и очень далеко отсюда. Тогда, в те далекие века, он однажды легкомысленно сказал: «До чего жаль, что я узнал тебя только сейчас. Как бы хотелось увидеть тебя совсем девчонкой!»
Анна тогда расхохоталась и забарабанила кулаками по его спине. Что же она тогда сказала? Кажется, назвала его извращенцем, сладострастным охотником за старлетками. «Не горюй о той Анне, которой ныне нет, – кажется, сказала она тогда. – Я была в юности ужасной цаплей, с длинными худущими ногами, цыпками на коленках и невзрачным личиком. Жуть! Хорошо что мы тогда не были знакомы, иначе – фьюить! – так бы я тебя сейчас и видела!»
О чем-то Анна тогда еще говорила, что-то высмеивала в той, навсегда ушедшей девочке. Но почему-то так ни разу и не показала ни одной своей фотографии той поры, из чего он сделал вывод, что не все было так уж печально.
И вот здесь, в этом, ином мире, все перевернулось. Анны уже давно не было в живых, она ушла, казалось бы навсегда. И вдруг ему встретилась девочка, которую он так хотел прежде увидеть!
Даша с изумлением смотрела на Вольгу, застывшего возле распахнутой двери. Ей казалось невероятным, что этот удивительный человек, о котором с таким восхищенным придыханием рассказывал Андрон, вдруг оказался здесь, в артистической комнате. Еще вчера она не спала всю ночь, представляя, что после концерта хоть на мгновение, хоть издалека увидит божественного человека, который явился на Землю, чтобы спасти человечество. Разумеется, нельзя было и мечтать, чтобы этот небожитель обратил на нее внимание или хотя бы просто бросил беглый взгляд на обычную девчонку, каких тысячи. Да и на что она ему, если Вольгу всегда и всюду сопровождают ослепительные красавицы…
Но чудеса иногда случаются! Вольга стоял всего лишь в десяти шагах и смотрел на нее. Именно на нее!
Вольга встряхнул длинными волосами, словно стряхивая наваждение. Повернувшись, он шагнул было в темный зев коридора и пропал. Сердце Даши сжалось от сладкой боли – вот, чудо ушло! Оно должно было уйти, но не так же быстро, не так…
Неожиданно для себя Вольга остановился и, стремительно повернувшись, вихрем вернулся в комнату. Девочка не успела и охнуть, а он уже стоял рядом и протягивал ей руку.
– Кто ты, прекрасная дитя?
И, не дожидаясь ответа, тихо добавил:
– Даша, Дарьяра, Дарья-РА… ну конечно ты та самая юная певица, верно? Андрон что-то рассказывал о тебе, да я пропустил мимо ушей. Когда ты выступаешь? Я хочу послушать.
– Первой… – побледнев, едва смогла вымолвить девочка. – Я пою… первой.
Вольга кивнул, не отводя от нее взволнованных глаз. Казалось, в его душе кипела какая-то страшная борьба – Даша ощущала идущие от него горячие токи.
Наконец, словно что-то решив для себя, Вольга глубоко вздохнул, улыбнулся и взяв Дашу за руку, повел ее к выходу из комнаты. За ними молча последовали все остальные артисты, потрясенные этой сценой.
Таким образом, Вольга вернулся в зал через другую дверь, где его никто не ждал. Встав возле стены, в тени, он молча наблюдал за концертом. И странное дело, никто из находящихся в зале двух сотен журналистов даже не заметил, что объект их охоты, их репортерской мечты находится совсем рядом, за их спинами, и на этот раз почему-то никуда не торопится.
Глава 9. Катя & Старьевщик
Следующий день стал для Кати одним из самых счастливых, но и самых трудных в ее жизни. После выставки Вольга наконец-то нашел для нее время. Сначала они сели возле Бородинского моста на прогулочный катер и поплыли к ее любимым Воробьевым горам, затем долго бродили по осеннему парку, шурша опавшими листьями. Был чудесный теплый день, какие обычно случаются только в сентябре, в бабье лето. Сейчас, в середине ноября, уже мог лежать снег, но удивительное тепло не уходило, продлевая лето. На полянах словно весной, вновь появились одуванчики, в воздухе порхали бабочки и стрекозы. В парке возле Москва-реки было необычно людно, но странное дело, никто, даже женщины, почему-то совершенно не обращал внимания на красавца Вольгу. О причине можно было не спрашивать – конечно же, он опять пустил в ход свою магическую силу.
Разумеется, Кате страшно хотелось воспользоваться удобным моментом и расспросить своего необычного спутника обо всем. Кто он? Откуда пришел? (Илья, например, совершенно серьезно полагал, что Вольга – пришельц из далекого будущего, который должен был исправить ошибки истории и спасти Землю от гибели).
Но женская интуиция заставила ее приглушить свое неутоленное любопытство. Чутье подсказывало ей:
Наконец, они выбрели на небольшую поляну. На краю ее лежала поваленная береза, а рядом рос пышный куст шиповника. Обманутый неестественным теплом, он был покрыт свежими зелеными листьями, а на одной ветке даже распустился розовый цветок!
Катя ахнула от удивления, и наклонившись, вдохнула сладкий запах и даже зажмурилась от наслаждения. А потом взглянула на молчаливого Вольгу и сказала:
– Это же просто чудо! В конце ноября вновь зацвели цветы – такого наверное, еще никогда не случалось… Подойди, вдохни этот сумасшедший запах, ну что же ты стоишь?
Вольга покачал головой и немного виновато улыбнулся.
– Бесполезно.
– Почему?
– Хм-м… видишь ли, Катя, но я не различаю запахи. Совсем.
Она всплеснула руками.
– Господи, но отчего же? Неужели, ты лишен обоняния с самого детства?
Вольга отвел глаза в сторону.
– Нет. Все куда сложнее… Но я рад, что цветок шиповника тебя немного порадовал. Сегодняшний день на самом деле немного похож на начало мая. Знаешь, мое первое свидание прошло девятого мая, в День Тюльпанов…
Он запнулся и, отвернувшись, посмотрел куда-то в сторону, словно погрузившись в далекие воспоминания. Катя улыбнулась – она-то впервые поцеловалась в феврале, на дне рождения у подруги… В тот день было ужасно холодно, и она ужасно боялась, что на морозе их с Мишкой губы слипнутся, и они уже не смогут оторваться друг от друга, пока не приедет «Скорая помощь». Глупость невероятная, но тогда, в двенадцать лет, она вполне серьезно так думала.
Неожиданная мысль ошеломила ее. Разве девятого мая – День Тюльпанов? Это же День Победы! Как же так…
Но Вольга неожиданно обернулся и не успела Катя вздохнуть, как оказалась в его объятиях. От затяжного поцелуя у нее закружилась голова. Тогда Вольга подхватил ее на руки и усадил на поваленное дерево, а сам встал на колени рядом. И стал целовать так, что она застонала:
– Увези… увези меня отсюда! Куда хочешь, только поскорее… Ты же видишь, я твоя.
А потом была сумасшедшая гонка на джипе с затемненными стеклами (кто был за рулем, она даже не заметила, кажется, Андрон), просторная, пустая квартира на проспекте Вернадского, огромная постель, от которой неуловимо пахло противными сладкими духами… Но это уже не имело никакого значения.
Вольга был ненасытен. Прошел час, другой, и только тогда он со вздохом откинулся в сторону и улегся, лежа лицом вниз. Его тело ужасало своим совершенством античной статуи. Абсолютно гладкая, без единого пятнышка кожа, четко обозначенные мышцы, не очень крупные на вид (но насколько они мощные, она уже прекрасно знала). И было еще в этом теле что-то странное, что-то необычное, но что, Катя понять не могла. И тогда она вновь вспомнила его странные слова про девятое мая – День Тюльпанов. В России никогда не было такого праздника. Может быть, его празднуют где-нибудь в Голландии? Или в Бельгии? Кто знает…
Повернувшись к неподвижному Вольге, она ласково стала гладить кончиками пальцев его атласную, божественную спину, и одновременно размышляла о многих вещах. Нет, не об Илье и не о своей измене, об этом сейчас думать просто грешно. И разумеется, не о секс-бомбе Диане и не о других красотках, которых Андрон собирает для своего шефа по всему свету, словно наложниц для гарема падишаха. Ее безумно интересовал этот загадочный человек, этот бог или полубог, который снизошел до нее, простой смертной женщины, да и то после того, как она почти насильно навязала себя. Ничего подобного с ней прежде не случалось. Ее немногочисленные (и тщательно скрываемые от Ильи) романы даже трудно было назвать любовными. Мужчины еще со школьных лет стаями вились за ней, а жизнь жены банкира оказалась изнуряюще скучна. Она окончила филфак МГУ, стала специалисткой по романской литературе – но боже, кому сейчас нужна романская литература?
Катя успела проучиться в аспирантуре лишь три месяца, когда на одной из вечеринок ее закадрил (более мягкого слова и не подберешь) Илья, молодой и перспективный финансист, и на следующее утро она проснулась в золоченой клетке. Илья не позволили ей работать. У него были другие виды на нее как на мать трех, а еще лучше четырех детей – двух мальчиков и двух девочек.
Но не получилось ни одного… Врачи долго мучили их своими исследованиями, а потом только руками развели. Редчайший, фантастический случай: оказалось, что они оба не способны к деторождению! Наука в таких случаях была бессильна. Впрочем, Илья в последнее время носился с какими-то хитроумными идеями клонирования, но она даже слушать ничего об этом не хотела. Зато зачастила в церковь (чего с ней в прошлом не водилось), и молилась всем святым, что бы Бог сжалился над ними и подарил счастье стать родителями. Это ведь так жутко – жить только для себя. И за что им такое страшное наказание, ведь они оба не самые плохие люди на Земле. Боже, боже, пожалей…
Вольга неожиданно тихо сказал:
– Я не бог, но я постараюсь. Ложись на спину и терпи.
Катя охнула и с ужасом посмотрела на любовника. Она и думать не могла, что он сейчас читает ее мысли! Это ужасно, низко, недостойно…
– Ложись, говорю!
Вольга привстал и серьезно посмотрел на нее. И она послушалась. Легла на подушку и закрыла глаза. А потом почувствовала, как его руки осторожно скользят над низом ее живота, не касаясь, но близко, очень близко. Вскоре там, внизу, началось легкое жжение.
– У меня… там все серьезно? – сдавленным голосом спросила она.
Вольга ответил не сразу:
– Да. Но шансы есть. Только молчи…
Он колдовал над ней больше часа. Когда Катя открыла глаза, лицо Вольги было совершенно белым, лоб покрывала испарина. Увидев ее жалкий, вопросительный взгляд, он натужно улыбнулся и сказал:
– Я не волшебник, но постараюсь. Там у тебя так все напутано… Постараюсь распутать. А теперь мы займемся любовью. Хочешь?
Катя кивнула и закрыв глаза отвернулась в сторону, чтобы не зареветь. Он сказал это так, словно любовь была для него сейчас на самом деле
Илья был не из тех людей, кто упускает шансы. Вольга явно обладал некоторыми магическими свойствами, и наверное, мог бы помочь его жене обрести способность к деторождению. И все, что произошло сегодня, могло быть только выполнением Вольгой части их взаимного договора! Ничего хуже и представить невозможно…
Катя уже готова была разрыдаться, но потом подумала: нет, может быть кое-что и похуже: если Вольге так и ничего не удастся с ней сотворить. Вот тогда это будет действительно катастрофа!
Едва машина свернула с Кольцевой дороги на Рублевку, как зазвонил мобильник. Катя машинально прижала трубку к уху и услышала голос Вольги:
– Я только сейчас сообразил… У тебя было такое лицо, когда ты уезжала! Не смей думать о том, о чем ты тогда подумала! Не смей! Я еще не влюблен в тебя, это правда, но ты мне очень дорога. А теперь пожелай мне удачи: у меня будет несколько очень трудных дней!
В эту ночь Кате приснился очередной странный сон о
Глава 10. Круги
Ноябрь 2029 года продолжал удивлять и тревожить. В третьей декаде был побит очередной температурный рекорд, уже двадцать третий в нынешнем году. Нечто подобное происходило и в Западной Европе, и в Скандинавии. Полярные шапки в Антарктиде и Антарктике стремительно таяли, и этот факт уже невозможно было замолчать. Из-за загрязнения воздуха заметно, в среднем почти на тридцать процентов, снизилось и число солнечных дней в году, что начало сказываться на здоровье людей, особенно детей. Ученые во всем мире вновь заговорили о приближающемся Потопе, о необходимости наконец-то ратифицировать ведущими державами, в том числе США и Китаем, достопамятного Киотского протокола.
Но нашлось немало и других ученых из числа приближенных к властям, что упрямо продолжали твердить о временном характере мирового потепления (мол, такое уже не раз случалось даже за последние тысячелетия, и оснований для тревоги, а тем более каких-либо действий просто нет). Эти ученые утверждали, что углекислый газ, выбрасываемый миллионами заводов и фабрик, нисколько не ухудшает ситуацию на Земле, а напротив, даже способствует росту зеленого покрова планеты. То, что при этом зеленый покров ежегодно сокращался на несколько процентов за счет варварской вырубки джунглей Амазонки и лесов Сибири, хорошо оплачиваемых оптимистов ничуть не смущало, поскольку сей прискорбный факт никакого отношения к высокой науке не имел.
Совсем иные настроения преобладали в обществе. Беспечная молодежь радовалась лишним теплым денечкам, и поторопилась вновь облачиться в джинсы и модные в тот год светящиеся футболки. По выходным на зазеленевших берегах рек вновь начали устраивать пикники, а кое-кто из смельчаков, разгоряченных спиртным, начал второй купальный сезон. Люди пожилые, напротив, встретили очередной климатический рекорд с мрачными предчувствиями, и когда на праздник святого Иоанна Златоуста вновь зацвели ягодники и на деревьях распустились почки, старики потянулись в церкви. Ставили свечки Николаю – чудотворцу, преподобной Феодоре, Варваре Великомученице и прочим почитаемым на Руси святым, прося защиты от надвигающихся потрясений. А в том, что все температурные рекорды не к добру, и что Судный день близится, у стариков сомнений и вовсе осталось.
Люди среднего возраста тоже призадумались. Беспечность юности у них давно уже выветрилась, но и впадать в отчаяние, как старики, им тоже не хотелось. Да, в мире что-то происходит, куда-то мир идет, куда-то надлежит идти и человечеству – но куда? И кто укажет этот путь? Царь-президент Иванов-Иванов? Многочисленные кандидаты в депутаты? Ну, у них-то ответ на все простой: выбирайте их, любимых, на очередной четырехлетний срок! А потом, известное дело, хоть трава не расти… Но трава-то как раз и стала расти в ноябре, и притом весьма бурно!
Вот на такую благодатную почву и упали семена, взращенные Вольгой. Он словно бы удачно подгадал, и выставка в Манеже пришлась как раз на начало феноменального потепления в средней полосе России. Люди потекли в Манеж сначала полноводным ручьем, затем неширокой речкой, ну а в последние два дня возле старинного здания уже с раннего утра кипела толпа в надежде купить билеты хотя бы у спекулянтов, которые чутко перебежали в центр Москвы из насиженных нор возле футбольных стадионов.
Выставка вызвала разную реакцию, от полного восторга до активного неприятия. Бурная фантазия молодых художников и архитекторов (а к концу выставки в залах появились уже первые две модели евроазиатской Цитадели и городов Солнца!), дизайнеров и музыкантов, модельеров и компьютерщиков, специалистов по спецэффектам, ошеломляла, возмущала, шокировала, но вместе с тем никого и не оставляла равнодушной. Все, даже циники и скептики, уходили с выставки, захватив с собой яркие бесплатные буклеты, купив недорогие атласные каталоги, и разумеется, отпечатанную в виде брошюры статью Вольги – расширенный вариант того, что было напечатано месяц назад в «Комсомольской правде». В статье появились некоторые важные положения, в том числе и концепция так называемых Черных списков. Красным шрифтом был выделен параграф, в котором подчеркивалось: поскольку идея Цитаделей родилась в России, и наша страна должна выделить часть своей территории на Алтае для евроазиатской Цитадели, то мы имеем моральное право ограничиться чисто символическим финансовым взносом в ее бюджет. Тем более и речи не может идти о сокращении каких-либо социальных программ или залезании в карманы пенсионеров (о чем уже поспешили протрубить многочисленные недоброжелатели проекта).
Трудно сказать, насколько убедительно звучало последнее, очень важное обещание. Скептики читали его с сомнениями, циники – с усмешками: мол, благими намерениями вымощена дорога в ад! Да, может быть сам Вольга, как и положено идеалисту-одиночке, самолично и не собирается воспользоваться своей идеей, чтобы забраться по локти в карман государства. Но ведь строить Цитадели будет не он один – а кто поручится, что его соратники, плюс чиновники, плюс строители всех сортов и видов, плюс, разумеется, политики, не заберутся в закрома родины по самое пузо? Непременно заберутся, и под громкую болтовню про очередную «стройку века» начнется обычное для России неискоренимое вранье и повсеместное воровство.
Однако даже самые явные неприятели выставки не могли не признать:
И все же впервые за три десятка лет у России появилось нечто вроде новой, довольной стройной идеологии будущего развития страны. Прежние поиски т. н. «национальной идеи» как правило сводились к тривиальной мысли: «лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным». Не раз высказывалась мысль, что Россия из сырьедобывающей страны должна превратится в великую державу, активно развивающую и широко использующую высокие технологии во всех отраслях промышленности, а не только в ВПК, авиации и космосе. Однако развитые страны Запада уже несколько десятилетий шли именно этим путем, и наивно было полагать, что Россия сможет быстро догнать хотя бы Южную Корею, и тем более Японию (кстати, в свое время беззастенчиво воспользовавшейся многими открытиями и изобретениями российских ученых, в частности лауреата Нобелевской премии Ж.Алферова). Да, Россия, несмотря на все катаклизмы и массовый отток «мозгов» на Запад, по-прежнему обладала передовой научной школой. Однако жизнь давно показала: мало создать оригинальную научную теорию или запатентовать разработанные на ее основе изобретения – нужно еще быстро и эффективно внедрить их в производство. Но для этого нужны не только огромные средства (которых, как правило, не находилось), но и уже освоенные, другие высокие технологии! Этот порочный круг разорвать было невероятно тяжело, особенно если учесть, что большая часть промышленности России к тому времени уже явно и неявно принадлежала крупным западным компаниям, совершенно не заинтересованным в появлении более эффективных в технологическом отношении конкурентов. Но самое главное: сторонники подобной технократической «национальной идеи» забывали, что высокие технологии – это
Впрочем, у идеи духовного поиска издревле имелись свои ярые сторонники. Но они говорили: «русский Дух», а подразумевали: «православная Вера». «Россия вновь должна вернуться в лоно Церкви, – говорили такие люди. – Христианская вера почти тысячу лет хранила Отечество, и только в двадцатом веке большевики варварски разрушили эту великую духовную традицию русского народа. Пора восстановить то, что было утрачено, и тогда Россия вновь обретет в православной Вере мощную опору!»
Однако предложение всем и вся спешно вернуться в лоно православной Церкви встречало и множество возражений. Скептики справедливо говорили о том, что за семьдесят лет Советской власти народ разучился верить, и теперь, когда более 90 % населения являлись убежденными атеистами в пятом поколении, вернуть утраченные позиции становилось практически невозможно. Да и нужно ли сейчас, в начале третьего тысячелетия, возвращаться к обветшалым, фантастическим идеям о небесной тверди, шести дням сотворения мира и акте сотворении Евы из ребра Адама? К тому же Россия была многонациональной страной, и десятки миллионов людей считали своим богом отнюдь не Христа, а Аллаха, Яхве или Будду. Возвышение одной Церкви, одной Веры над другими неизбежно приводило к углублению явных или тайных национальных противоречий. В разных частях мира, особенно на Ближнем Востоке, уже не одно десятилетие шли фактически религиозные конфликты и войны – неужто многоконфессионной России нужно было обострять и без того непростые отношения между десятками народов?
Впрочем, существовала еще одна, третья идея, еще один путь, который активно навязывали народу либералы-западники, в основном из числа столичных элит. По их мнению, лучшей национальной идеей для России станет… полное отсутствие такое идеи! Либералы заклинали: Россия должна навсегда оставить поиски своего, особого пути. Раз уж «эта страна» по собственной дикости заблудилась в лабиринтах истории и потратила две трети двадцатого века на тупиковый путь тоталитарного коммунизма, то ныне она должны смиренно возвратиться на «торный путь человечества» и послушно следовать в хвосте за ведущими цивилизованными державами, учась у них, как строить процветающее, благополучное во всех отношениях постиндустриальное общество. Разумеется, это должно быть общество потребления западного типа (разрешалось выбирать между США или, скажем, Швецией), с буржуазными идеалами и свободами – а какое же еще?
Правда, сторонников такой «хвостатой» идеи ныне в России осталось сравнительно немного. Даже городская молодежь из поколения «выбравшее «Пепси»», которая в начале 21 века радостно заболела вещизмом, спустя двадцать лет заметно поостыла, поняв, что в этом «прекрасном новом мире» девять десятых из них никогда не станут хозяевами, а вот шансы стать гастербайтерами в своей же собственной стране у них весьма велики.
Вольга предложил для России новый путь. Очень многим понравилось, что этот путь кардинально не противоречил трем другим главным направлениям футурологической мысли, а напротив, как бы вбирал все лучшее, что в них имелось. Цитадели по замыслу Вольги, должны были стать главными крепостями Разума, в первую очередь всей позитивной науки и техники и, вытекающим из них высоких технологий. Однако Цитадель в первую очередь должна стать обиталищем Духа, главным хранителем и главным созидателем мировой Культуры. Поскольку для миллионов людей Дух без Веры не имела смысла, то по замыслу Вольги в каждой из Цитаделей на огромном цокольном этаже должна была располагаться площадь Создателя, на которой будут размещаться храмы всех основных религиозных концессий: христианства католического, христианства православного, ислама, буддизма и иудаизма. Для иерархов этих конфессий было крайне важна идея Вольги о том, что никаких иных религий, никакого сектантства в Цитадели не будет допускаться, а сами жители городов Солнца возьмут обязательство никогда не создавать не ныне, ни в будущем своей «единой религии». Что касалось российских либералов-западников, то их могла бы успокоить то обстоятельство, что Вольга абсолютно не поддерживал русских националистов и ярых антиамериканистов, а напротив, провозглашал идею будущего единого мира. Другое дело, что либералов мало радовали амбиции Вольги, провозгласившего Россию будущим духовным лидером мира.
Как ни странно, куда больше проблем для Вольги поначалу создали не столько его потенциальные противники, сколько потенциальные сторонники. В России в тот период работало около ста различных ноосферных объединений и обществ, для которых Владимир Вернадский являлся величайшим гением всех времен и народов. Проект Вольги «ноосферники» восприняли по-разному, но все – одинаково ревниво, поскольку их бурная, многолетняя деятельность оказалась совершенно не востребованной Вольгой. К тому же, великий Учитель нигде, ни в одной работе не говорил о каких-либо механизмах практического воплощения своей идеи в жизнь, ни словом не упоминал о Цитаделях как будущих «ноосферных фабриках». А раз Учитель о чем-то не говорил, то это «что-то» по определению уже являлось весьма сомнительным.
Еще больше хлопот Вольге доставили сторонники эзотерических учений, которых в России оказалось не так уж и мало. Почитатели Николая и Елены Рерих были в восторге от того факта, что на выставке в Манеже висели портреты их кумиров, и целый стенд был посвящен цитатам из «Живой Этики». К тому же Вольга предлагал строить евроазиатскую Цитадель в Горном Алтае – а по мнению Рерихов, именно там будет находиться часть Вечного материка, что уцелеет после Потопа. Ну, и разумеется, участники рериховского движения были заворожены мыслью Вольги о том, что древнейшей и главной Цитаделью Земли, созданной еще в эпоху Первой расы, является легендарная Шамбала. Не удивительно, что многие члены рериховского общества и Лиги Культуры посчитали Вольгу махатмой, новым воплощением Христа, явившимся в мир по воле хранителей человечества из Шамбалы.
Последователи Елены Блаватской разделились на два лагеря. Одни назвали Вольгу новым воплощением Будды, имя которому Майтрея. Блаватская предсказала скорый приход Майтреи именно в период великих потрясений, что уничтожат Пятую расу, и породят новую, шестую, а за ней – и величайшую седьмую расу: «Мы близки к концу пятитысячного цикла Темного времени. За ним последует эра света…» Люди из другого лагеря протестовали: Вольга никак не мог быть Майтреей, поскольку Учительница ясно писала: «Новый посланник духа явится западным странам». Западным – но никак не России! Да и будущая «шестая раса» должна появиться не на востоке, и тем более не в «этой стране», а в единственной мировой сверхдержаве – США.
Разумеется, нашлись и люди, которые тут же вытащили на свет божий пресловутый «Протокол сионских мудрецов» (уже окончательно признанный фальшивкой, некогда изготовленный царской охранкой) и не поленились смахнуть с него вековую пыль. Но и среди заядлых антисемитов не случилось единства. Одни посчитали, что Вольга, несмотря на свое русское имя – на самом деле иудей (не зря же он наполовину скрывает свое лицо бородой!), давно ожидаемый на Земле сын Давида. И его Цитадели станут вовсе не форпостами мировой Культуры, а всего лишь роскошными, прекрасно защищенными дворцами, в которых будут жить будущие сионские хозяева Земли. С той поры только последователи Яхве получат возможность учиться в главных университетах Земли, только они смогут распоряжаться всеми сокровищами мировой цивилизации, сосредоточенными в бездонных подземных уровнях Цитаделей, только они смогут решить, что хорошо для будущего мира, а что – плохо. Вольга – великий обманщик, он хочет, чтобы человечество в течение многих десятилетий строило крепость для своих будущих хозяев и жестоких диктаторов!
Другие, напротив, указывали, что все планы Вольги полностью противостоят идеологии подложного «протокола». Не власть Золота предлагал новый пророк, а власть Разума; не вечное верховенство одного, якобы богоизбранного народа, а народовластие всех жителей Планеты Людей. Планы «сионских мудрецов», кто бы не был их анонимным автором, включали в себя обязательное разжигание многонациональной розни, выдвижение на президентское посты во всех странах людей с темных прошлым, которых легко взять под свой контроль; всемерный подрыв нравственных устоев, в том числе поощрение всех форм уродства, пьянства и проституции среди других, низших рас; полный контроль над системой образования, верховодство во всех сферах культуры и т. д. Но если такие планы и существовали на самом деле, то они вели к варваризации человеческого сообщества – а Вольга как раз и собирался бороться с этим страшным явлением!
При всей разноголосице мнений большинству людей становилось ясным, с каким багажом, кроме быстро иссякающих природных ресурсов, Россия в начале Третьего тысячелетия может войти в содружество развитых государств. Заметно уступая Западу в сфере материального производства, особенно в отраслях высоких технологий, Россия предлагала свой проект кардинального переустройства мира ради спасения самого же мира от надвигающихся катастроф.
При этом сама Россия получила бы полное право претендовать на роль духовного лидера будущего, объединенного мира. В этом и заключалась суть общенациональной идеи, которую предлагал Вольга.
Такова была первая, еще очень хаотичная реакция на проект «Цитадель». Она показала, что люди стараются не столько вдуматься и понять, сколько принять или не принять, руководствуясь при этом эмоциональными, а порой и совершенно иррациональными мотивами. Увы, рукописную страницу очень многие привыкли воспринимать не как послание от другого человека, а как своеобразное зеркало своих же собственных надежд, тревог и сомнений. Реакция на выставку также проявила и тот прискорбный факт, что подавляющее большинство россиян имело очень смутное представление о русском космизме, работах В.Вернадского и вообще об идее ноосферного мира. По этой причине Большой Проект почти всем показался чем-то абсолютно новым, не имеющим давних и прочных российских корней и традиций. А новое всегда отпугивало консервативную часть населения, то есть подавляющее большинство.
Волей-неволей Вольге сделал шаг назад, и вместо того, чтобы стремительно продвигать свой проект, ему пришлось заниматься по сути дела просветительством. После завершения выставки он перенес поле битвы за Цитадели на страницы газет и журналов, где появились его многочисленные статьи и эссе.
Вольга напомнил читателям о том, что предпосылки идеи о ноосферном мироустройстве, где будет править Разум, возникла на Западе. Еще в середине 19 века американец Джеймс Дан выдвинул идею т. н. цефалазации, согласно которой эволюция жизни на Земле сопровождалась медленной, пусть и с остановками, но неуклонным усложнением, усовершенствованием нервной ткани и в частности, мозга. Причем это усовершенствование зачастую шло по каким-то внутренним закономерностям самой эволюции, и мало зависело от влияния внешней среды.
Само понятие «ноосфера» возникло в конце 20-х годах 20 века в трудах французских философа Эдуарда Леруа и палеонтолога Тейяра де Шардена. «Ноос» по-гречески означает разум, дух. Ученые полагали, что явление очеловечивания, или гоминизации жизни – это такой же великий скачок планетарного развития Земли, как и оживотворение (витализация) материи миллиарды лет назад. Для биосферы Земли появление человека является важным этапом выполнения некой внутренней задачи самой биосферы, возможно, связанными с какими-то явлениями космического порядка.
Однако идеи ноосферы не получили, да и могли получить на Западе должного развития. Если Дан попал под пресс католической церкви, то Ларуа и де Шарден и их немногочисленные последователи уже оказались невольными заложниками идеологических концепций «вечного капитализма», ибо в их работах хоть неявно и очень робко, но все же просматривалась необходимость и закономерность создания на Земле нового, куда более совершенного общественного устройства, в котором царствовал бы Разум. Но такой вывод означал бы фактически признание того факта, что капитализм с его ценностями рыночных отношений, частного предпринимательства и приоритета свободной экономики над моралью, не является самым совершенным обществом, и потому подлежит глубокому, кардинальному реформированию. А это уже явственно отдает коммунизмом! Словом, на Западе случилось то, что предвидел еще В.Одоевский: «Европейский рационализм нас лишь подвел к вратам истины, но открыть их он не сможет».
Именно по этой причине ни одна из западных стран не стала бы
Многие русские были слеплены из другого генетического теста. Не случайно еще в середине 19 века в России появилось оригинальное течение мысли, получившее позднее название «русский космизм», яркими представителями которого стали философы В.Соловьев, Н.Федоров, П.Флоренский, ученые К.Циолковский, В.Чижевский, писатели Л.Толстой, Ф.Достоевский и многие другие. Русский космизм рассматривал Человека как составную часть не только земной биосферы, но и Солнечной системы, и Вселенной в целом. При этом некоторые космисты даже полагали, что Человек состоит с Космосом в тесной, хоть и во многом скрытой от глаз взаимосвязи.
Русские космисты одни из первых заметили признаки приближающейся мировой катастрофы. Н.Федоров в своей книге «Философия общего дела» констатировал: «Итак, мир идет к концу, а человек своей деятельностью даже способствует приближению конца, ибо цивилизация эксплуатирующая, а не восстанавливающая, не может иметь другого результата, кроме ускорения конца». Эта мысль оказалась ключевой к открытию врат в иной, ноосферный мир. По сути дела, она посягала на глубинные устои западного мироустройства, сформулированные Ф.Бэконом
Наш соотечественник Владимир Вернадский многие годы посвятил науке
Воздействие Человека на природу с каждым веком становится все более интенсивным, и В.Вернадский логично предположил, что не за горами время, когда Человек превратится в основную геологообразующую силу. И как следствие этого, он просто обязан будет взять на себя ответственность за будущее развитие Природы. Обязать сделать это может только Разум и Дух, ибо все его другие побуждения и инстинкты скорее направлены на разрушение Природы во имя сиюминутных, чисто потребительских целей.
При благоприятном развитии событий наступит время, когда дальнейшее развитие планеты станет проходить исключительно под контролем Разума, и в интересах всего человечества. В.Вернадский отмечал, что для решения задачи преобразования биосферы в ноосферу Человеку придется создать специальные структуры, которых у него прежде не было. Основная их задача: поставить развитие человеческого сообщества в определенные разумные рамки, выработать систему разумных ограничений в производстве и в потреблении.
В.Вернадский не предсказывал точно момента, когда процесс создания ноосферы станет не просто желаемым, но и жизненно необходимым. Он лишь высказал предположение, что революционные изменения в биосфере соотносимы с так называемыми критическими периодами геологической истории планеты, движущие пружины которых могут выходить за пределы чисто земных явлений, а каким-то образом могут быть связаны с определенными космическими процессами. Его соотечественник В.Чижевский в этом отношении был более категоричен: главным источником всех внешних воздействий на биосферу он считал Солнце. Так это или нет, до конца неясно и сейчас, спустя более ста лет.
Однако В.Вернадский сформулировал несколько условий, которые необходимы для прихода эры ноосферы. Первая – овладение Человеком всей биосферой, проникновение его во все стихии: землю, воздух, воду, а также в космос. Это условие фактически было выполнено в конце 20 века.
Второе условие выполнить куда сложнее, ибо оно касается необходимости единства человечества. Разрозненное сообщество, раздираемое различными, зачастую противоречивыми целыми и задачами, попросту не сможет выработать каких-либо единых правил управления биосферой. К сожалению, ныне, в 21 веке человечество очень мало продвинулось к осознанию необходимости единства, хотя процесс объединения Европы весьма обнадеживал.
Третье условие В.Вернадского – истинное народовластие, когда не только элиты, зачастую эгоистические и равнодушные к судьбам своих народов, но и все остальные люди получат возможность влиять на исторический ход событий. Понятно, что элиты никогда не станут последовательными сторонниками ноосферного мира, ибо идея единства мира и равенства человечества для них мало приемлема, так же как и необходимость разумных личных самоограничений в потреблении благ. Увы, к двадцатым годам 21 века на Земле не существовало ни единого государства, где бы процветало истинное народовластие, хотя некоторые малые страны Западной Европы, где правили социал-демократические партии, были достаточно близки к этому идеалу.
Ну, и четвертое условие: развитие науки, превращение ее в мощное геологическое явление, главную созидательную силу в создании ноосферы, – фактически стало выполняться уже в первой половине 20 века. Правда, после всех ужасов Первой мировой войны оптимизм В.Венардского по отношении к науке заметно уменьшился, и он заговорил о необходимости создания «интернационала ученых», который взял бы на себя ответственность за обезвреживания т. н. «негативной науки», дабы защитить человечество от ее кошмарных плодов. Увы, сейчас, сто лет спустя, стало очевидно, что многие ученые охотно, не оглядываясь ни на какие нравственные и юридические ограничения, активно занимаются производство все новых и новых видов оружия массового поражения, в том числе и психотропного и даже генетического; активно занимаются кощунственными экспериментами в области генной инженерии, опаснейшими нана-технологиями и т. д. и т. п.
Однако в ноосферном мире перед наукой должны быть отнюдь поставлены не только и не столько сколько запреты, сколько позитивные цели. В.Вернадский относил к их числу проблемы сознательного регулирования народонаселения, продления жизни, ослабление болезней для всего человечества, а не только для избранных элит. Философ Н.Федоров пошел в этом отношении еще дальше. Он предлагал науке заняться такими проблемами, как регулирование погоды, дождей, града, гроз; борьба с землетрясениями, полное искоренение заразных болезней, противодействие старению и, наконец, оживление умерших людей. Главной же задачей развития человечества Н.Федоров считал оживление всех людей, когда-либо живших на Земле.
Но это далекие цели, а ныне, в первой половине 21 века, человечество должно решать куда более насущные проблемы выживания. В конце двадцатого века один из учеников В.Вернадского, академик Н.Моисеев, в своей книге «Человек и ноосфера» впервые ввел понятия: система «Учитель» и «инфаркт ноосферы». По мнению ученого, инфаркт ноосферы, то есть ее разрушение, начнется именно с разрушения системы «Учитель», с уничтожения добытых за тысячи лет знаний, традиций, с гибели тех, кого называют «учителями» и «совестью». И дело здесь не только в физическом устранении «учителей» (хотя, увы, и такое имело ныне место), а в том, что сердце «учителей» наиболее остро отзываются на болезни ноосферы. В реальности мы нередко сталкиваемся с подобными трагедиями, и каждый раз кто-нибудь говорит: «Какая несправедливость! Всяческая сволочь живет, а такой человек лег раньше срока в землю!»
Есть и другая, еще более фантастическая гипотеза. Она состоит в том, что Земля якобы представляет из себя в определенной степени псевдоживой организм, и протекающие в ней геофизические и геохимические процессы непосредственно связаны с состоянием ноосферы, в том числе и психическом. Если зло, творимое людьми, превышает определенные границы, то Земля отзывается на это еще более частными и мощными землетрясениями, наводнениями, извержениями вулканов, ураганами и прочими катаклизмами. Так это или нет, еще предстоит узнать науке в будущие века – возможно, эту невероятно сложную задачу удастся решить именно Цитаделям.
Эти и многие другие высказывания Вольги заполонили многие газеты и журналы. На телевидении он пока демонстративно не появлялся, хотя устроители многочисленных ток-шоу звали его наперебой. Многие политики в предверии декабрьских выборов в Думу пытались привлечь к себе интерес, то безоговорочно поддерживая Большой Проект (мол, России давно пора заявит о себе всерьез на мировой арене! Никаким американцам, немцам и японцам до таких грандиозных ноосферных проектов все равно не додуматься, не так у них головы устроены), то наоборот, агрессивно отвергая его (мол, хватит смешить процветающий Запад своими амбициями и давным-давно осточертевшей «особостью». Все в мире идет нормально и даже хорошо, нечего кликушествовать и пугать людей мировыми катастрофами, а надо спокойно и смиренно учиться у развитых стран, как сделать свой народ богатым и преуспевающим). Но в отсутствие самого Вольги и его ближайших соратников дискуссии на эту тему обычно получались вялыми, скучными, и кандидаты в депутаты очень быстро съезжали на другие, наезженные колеи вроде проблемы повсеместной китаязации страны или введения обязательного страхования граждан начиная с трехлетнего возраста на случай насильственной смерти.
И тут довольно неожиданно (хотя этого вполне можно ожидать от Младшего) Вольга получил приглашение в Кремль, на прием, посвященный дню рождения жены царя-президента Иванова-Иванова.
…С бокалами шампанского в руках они вдвоем отошли к окну и скрылись за пышными южными растениями. Многие дамы проводили их завистливыми взглядами. Они отдали бы многое за то, чтобы оказаться сейчас на месте «Кабанихи» (так за глаза именовали Марию Григорьевну), или на худой случай, чтобы хотя бы помешать ей и разбить неуместный для официального приема интимный тет-а-тет. Но никто не рискнул вызвать гнев Хозяйки, никто не последовал за парочкой.
Вольга молча потягивал шампанское, ощущая на себе изучающий взгляд первой леди. «Да она ведь сильная телепатка! – только сейчас догадался он. – Что ж, умение не лишнее в кремлевских лабиринтах».
На лице Марии Григорьевны выступили капельки пота. Она шумно вздохнула, сделала большой глоток шампанского, а затем с лукавой улыбкой погрозила Вольге пальцем.
– А вы нехороший мальчик… Закрылись щитами со всех сторон, словно вы не в компании женщины, а на допросе где-нибудь в подвалах Лубянки. Впрочем, про Лубянку я вспомнила зря, вам-то она не грозит…
Вольга улыбнулся и слегка поклонился. Он прекрасно понял двусмысленность намека. «Значит, Диана уже там, – подумал он. – Бедная девушка!»
Видимо, на его лице что-то дрогнуло, пробежала какая-то тень. Заметив это, Мария Григорьевна удовлетворенно улыбнулась.
– Ну вот, наконец-то вы ожили… Увы, не я причина вашего тайного волнения, а какая-то другая женщина, верно? Может, та ваша черненькая секретарша, что похожа на секс-бомбу? Не отрицайте, я все понимаю. На вашем месте любой мужчина вел бы себя словно Казанова, угодивший в женский монастырь. И смешно требовать от такого могучего мужчины постоянства. Вы – Тамерлан-завоеватель, таким вас сотворила природа! Нападайте, грабьте, насилуйте, убивайте – все с вас спишется. Разумеется, я говорю в переносном смысле… но и не только в переносном.
Вольга ощутил досаду. «Эта женщина умна и опытна, она знает вкус высшей власти, и все равно даже она не понимает меня, – подумал он. – Господи, почему я порой чувствую себя среди этих людей, словно Гулливер в стране лилипутов?»
– Нет, я не понимаю вас, – с трудом сдерживая неприязнь, сказал он. – Почему вы считаете, что если некто хоть чем-то выделяется из толпы, то должен только брать? Я пришел в этот мир, чтобы людям дать надежду. Дать – а не брать!
Мария Григорьевна с улыбкой сожаления погладила его по руке.
– В этом случае вас не поймет никто, в том числе та же толпа по имени «народ». Простые люди привыкли испокон веков, что их используют те, кто выше и сильнее. Может быть, это и не справедливо, но так уж устроена человеческая природа! Не идите и вы против своей натуры, господин Строгов. Да, у вас нет титулов и трона, но ваша власть – от самого Бога. Мой-то Иванов-Иванов – из другой породы. Он – из лавочников! Если бы не мой отец, и если бы не я… Но не будем о мелком. Вы – другой, вы созданы для того, чтобы повелевать людьми… Нет, я говорю не о президентском кресле, который нынче лизоблюды превратили в подобие царского трона, упаси вас Господи от этакого ярма! Ваш путь – другой. Даже если бы вы молча пошли куда-нибудь на край света, то за вами бы пошли тысячи. Но едва вам стоит заговорить, то тысячи превратятся в миллионы! И совсем неважно, о чем именно вы станете проповедовать. Хотите – объявите себя Иисусом Христом, хотите – внушайте людям, что Земля квадратная, и что звезды это лишь иллюзия и плод нашего больного воображения. Чтобы вы не говорили людям, особенно женщинам, они все воспримут за чистую монету и будут служить вам верой и правдой. Богатые охотно отдадут вам свое деньги, девицы – невинность, зрелые женщины – честь и доброе имя. Берите все это, и рвите, топчите, используйте! Вам все простится, как простилось тому же Тамерлану, Александру Великому или Наполеону. Не делайте только трех вещей…
– Чего же именно? – спросил Вольга, с интересом глядя на возбужденное, раскрасневшееся лицо первой леди.
– О первом – умолчу. Вы умный человек, и должны понимать, почему с Чингиз-Хана и Наполеона история все списала, а со Сталина никогда не спишет. Даже кровавый убийца Гитлер имеет кое-какие шансы со временем стать просто Великим и Ужасным, но Сталин – никогда!.. Второе: не давайте людям надежду! Люди в своей массе простодушны и доверчивы словно дети, иначе, кстати, мой Иванов-Иванов так бы и остался лавочником. Но для всякого ребенка обидно разочарование, оно может погубить его… И третье: не старайтесь сделать людей счастливее того, чем они того достойны. Я много размышляла над вашими идеями Цитаделей, и – только не обижайтесь! – пришла к выводу, что они безумны. И вовсе не потому, что Цитадели нельзя построить, и даже не потому, что идеи Вернадского о ноосферном мире – всего лишь простодушные мечты русского идеалиста. Дело в другом. Люди… разве вы не видите, какой это мусор? Из скверны приходят они в этот мир, и в скверну уходят. Слава Богу, за тысячелетия благодаря Вере и Культуре они отучились от каннибализма, и на том спасибо. Все остальные пороки не исчезли, с ними не сумела совладать даже Церковь. Неужто вы подобно мечтателю Вернадскому полагаете, что Разум сильнее Веры?
Да и с чего вы решили, что людей надо спасать? Вы говорите: мир катиться в тартарары – ну что ж, туда ему и дорога. На наш с вами век хватит, а накопленного нами явно или тайно, вполне хватит нашим детям и внукам. Если конечно, не исполнится извечная мечта шариковых: взять все и поделить!
Вольга с иронией взглянул на первую леди.
– Ну, это вы напрасно, Мария Григорьевна… Не забывайте о том, как создавались нынешние российские элиты: они-то как раз в стиле Шарикова все взяли и поделили! Другое дело, что Шариков мечтал отнять у немногих, и поделить среди всех. Нувориши действовали немного иначе: они отняли у всех и поделили среди немногих.
– Это совсем другое дело, – холодно возразила первая леди.
– Разве?.. А теперь о Булгакове. Его многие обожают читать так же как и Библию, то есть через страницу. Во-первых, права на огромную квартиру Преображенского первым заявил управдом Швондер. Забыли? Во-вторых, Шариков появился на свет не сам по себе – его создал от большого ума сам достославный профессор Преображенский! Кстати, а дальнейшая судьба профессора вас не интересует? Булгаков описал в своей повести историю о том, как элита создает варваров, которые рано или поздно губят своих создателей. Переводя все в плоскость российской реальности, я бы сказал иначе: не надо было новым русским начала двадцатого века свергать Николая Второго! Но молодой буржуазии хотелось быстрее конвертировать свои деньги во власть, вот банкиры, предприниматели, политики и все прочие и начали крушить устои Российской Империи. Церковь тоже не очень-то возражала против февральского переворота – наверное, не хотелось сориться с будущими хозяевами России. Царя арестовали новые русские, они же увезли его вместе с семьей в Сибирь. С расстрелом в Екатеринбурге тоже далеко не все ясно… А виноваты оказались одни шариковы!
Мария Григорьевна бросала на собеседника испепеляющие взгляды. Но до возражений не снизошла, а уверенно заявила:
– Ну что ж, пусть новые варвары бродят сколько угодно возле наших имений. Мой супруг постарался, надо отдать ему должное: построил пятиметровые каменные ограды, оборудованные самыми совершенными охранными системами. Их не просто разрушить даже пушками… Но пушки-то будут не у
Вольга усмехнулся.
– Не забывайте уроки истории: рано или поздно варвары могут взять штурмом любую крепость, даже если им придется выстроить лестницу из своих собственных трупов. Варвары, которых вы плодите ежедневно и ежечасно, сильнее любых пушек, потому что ими движет ненависть, а вами – только страх. Как говорили классики, им нечего терять, кроме своих цепей, а вот вы и вам подобные можете потерять все.
Лицо Марии Григорьевны покрылось красными пятнами гнева, губы ее затряслись.
– Как же я ненавижу все это быдло… – почти простонала она. – По должности первой леди мне надлежит их любить, и я стараюсь – Бог видит, как стараюсь! Я возглавляю полсотни благотворительных организаций, езжу по школам, детским домам, больницам… Встречаюсь, дарю, обещаю и улыбаюсь, улыбаюсь, улыбаюсь – до боли в мышцах лица, до тошноты! Вы правы, господин Строгов – недочеловеки рано или поздно будут штурмом брать наши особняки, грабить наши драгоценности, охотится за нашими внуками… Но слава Богу, Россия – не единственная страна в мире. Есть и до океана, и за ним страны Обетованные. Туда в свое время уехали дети Сталина, Хрущева и Ельцина, в случае чего туда уедут и наши дети или внуки… А уж правнуки пусть сами позаботятся о себе. Если они будут ходить в звериных шкурах, это их проблемы. Мои-то внуки, надеюсь, будут ходить в шкурах не волчьих, а соболиных!
Вольга покачал головой, с сожалением глядя на первую леди. «Она безнадежна, – с грустью подумал он. – И похоже, многие из них уже безнадежны».
Помолчав, он спокойно спросил:
– Насколько я понял, господин царь-президент попросил вас передать мне некое предложение…
Мария Григорьевна немедленно вновь обрела хорошее расположение духа. Дружески подмигнув, она вплотную приблизилась к Вольге так, что ее пышная грудь уперлась ему в живот. От сладкого запаха духов у Вольги слегка закружилась голова. Он хотел было отступить, но позади находилась стена.
– Слава Богу, а я-то уже начала волноваться! Надо отдать вам должное, вы хороший актер, господин Строгов. Даже меня, опытную во всех отношениях женщину, едва не сумели провести! Конечно же, у меня есть к вам деловое предложение. Вот уже три месяца мы следим за вашей бурной деятельностью и пытаемся понять, чего же именно вы хотите. Поначалу мы полагали, что вы попросту хотите на волне фантастического популизма попасть в Думу или в Сенат, но вы не сделали в этом отношении ни одного шага. Потом в какую-то больную эфэсбешную голову пришла тревожная мысль, что вы собираетесь использовать свои дарования, в том числе и магию, чтобы сесть на царско-президентское кресло. С той поры, надо честно признаться, жизнь ваша повисла на волоске… Но вы хорошо защищались, и мы решили дать вам последний шанс. Вольга, задаю прямой и честный вопрос: вы собираетесь вмешиваться в политическую жизнь России?
Вольга улыбнулся и покачал головой.
– Отвечая также честно и прямо: нет, не собираюсь! Наверное, ваш супруг – не лучший правитель в новейшей истории России. Но если вспомнить о тех, кто мог бы сейчас сидеть в Кремле… Нет уж, пусть все идет, как идет. Влиять на политическую ситуацию я не хочу, да и не могу.
– Очень хорошо! – просияла Мария Григорьевна. – Тогда вам наверняка нужно нечто другое.
– Вы хотите предложить мне деньги? – спросил Вольга, с интересом разглядывая собеседницу, словно энтомолог – редкую бабочку.
– Нет! Вернее, не только. Что такое деньги? Тлен, прах… Сегодня они есть, завтра – нет. Вы человек незаурядный, и вполне могли бы реализовать свои способности на каком-нибудь весомом государственном посту. Должность уровня заместителя министра вас устроит? Министерство можете подобрать себе по вкусу. Могу по дружбе посоветовать Министерство атомной промышленности – там как раз идет очередная компания по захоронению в Сибири ядерных отходов откуда-то то ли из Танзании, то ли с Берега Слоновой кости… А может, вам придется больше по вкусу пожизненное членство в Совете Федерации? О-о, вижу недовольство в ваших глазах. Неужто вам хотелось бы продолжить жизнь свободного художника? Тогда мы поможем создать какой-нибудь фонд для поддержки чего-нибудь. Мы предоставим вам в аренду особняк в центре Москвы с правом выкупа по остаточной стоимости, льготы по ввозу крепких спиртных напитков для благотворительных целей по борьбе с женским алкоголизмом, свободный доступ на телевидение, ну и все такое из джентльменского подарочного набора…
И тут Вольга расхохотался – негромко, но так, что его почему-то было слышно во всех концах огромного зала. Гости праздника замолчали и, дружно повернулись, посмотрели в сторону зимнего сада, вход в который был перекрыт людьми в черном.
Мария Григорьевна обидчиво поджала губы.
– В чем дело? – сухо осведомилась она. – Что забавного вы нашли в моих словах?
Вольга с трудом успокоился. Вытирая слезы, невольно вступившие на глазах, он сдавленно процитировал:
– «И круг пути замкнулся, и мы пришли к началу бытия»…
– Что? Какой круг?!
– Просто мы неожиданно возвратились к началу нашего разговора. Дорогая Мария Григорьевна, разве вы забыли: у меня уже есть фонд «Цитадель». И мне ничего другого и не нужно, как спокойно, вдали от политики, заниматься моим проектом! Так что у нас, грубо выражаясь, получился разговор немого с глухим.
Мария Григорьевна охнула. Смертельно побледнев, она отшатнулась от Вольги, словно от привидения.
– Выходит… это серьезно? – с огромным трудом вымолвила она. – Вы… не морочите всем головы, не делаете карьеры, не стремитесь к власти и богатству, а на самом деле хотите спасти человечества от падения в бездну?
– Да, я на самом деле хочу этого.
– Не верю! – почти истерично выкрикнула Мария Григорьевна. – Все люди – лжецы, все заботятся только о себе! Слова – ну как же можно верить просто словам?! Вольга, снимите свои психощиты. Я не смогу прочитать ваши мысли, но запах их я почую, у меня особый дар. Никто еще не мог обмануть меня, даже сам Патриарх… Рискнете?
Вольга кивнул и, выдохнув, постарался расслабиться, чего не позволял себе уже несколько месяцев.
Мария Григорьевна долго смотрела на него расширенными глазами, а затем вдруг издала душераздирающий вопль. Она рухнула на колени, поползла к Вольге и попыталась поцеловать его в колено. Тот едва успел увернуться.
– Святой… – со слезами на глазах простонала первая леди, прижимая руки к груди. – Да вы же святой! Я так и думала, что ваше удивительное сходство с сыном Божьим не может быть случайным. Вы, слава Господу, все-таки вернулись на Землю, но не с огнем и мечом, не для Судного дня над нами, великими грешниками, а для того, чтобы подарить миру Надежду!.. Я не думала, я даже не могла надеяться… Клянусь, что отныне стану вашей самой верною рабою! Клянусь, ни один волосок не упадет с вашей головы, никто не посмеет встать на вашем пути!
Вольга грустно улыбнулся.
– Такое, увы, никому не по силу… Ничего, как-нибудь справлюсь с помощью добрых людей. От вас попрошу только одного немедленно освободите Диану! Клянусь, она ничего обо мне не знает, также как и все другие мои спутницы.
– Конечно, конечно… – всхлипывала Мария Григорьевна. – От этой глупой негритоски толку все равно нет…
Вольга хотел было поднять рыдающую женщину, но она вновь попыталась обхватить его и поцеловать, и тогда он отступился.
Весь зал молча наблюдал за этой удивительной, невероятной сценой. Никто не проронил ни слова, никто не пошевелился, и только один из охранников, бритоголовый мужчина с телосложением борца крякнул и сипло сказал:
– Ну, теперь этому мужику с бородой каюк.
Конец 1-ой части
Часть 2. Цитадели, Inc.
Глава 11. Девочка и варвары
Три недели после выставки в Манеже Даша Лазарева пребывала словно во сне. Она с умным видом сидела на занятиях в школе-экстернате, на автомате выполняла контрольные, выходила к доске, решала какие-то математические задачи, а потом приезжала мама и отвозила ее в Гнесинское училище. Там все повторялось: Даша кропотливо занималась сольфеджио, историей музыки и пела, пела, пела… Все вечера до поздней ночи девочка как обычно просиживала за домашними уроками, все успевала, все выполняла, как и пристало хорошей ученице. Родители одобрительно кивали головой, не замечая в дочке никаких перемен, и только Настя иногда надолго останавливала на младшей сестре недоумевающий, вопрошающий взгляд.
И словно бы оправдывая зреющие в сестре подозрения, Даша иногда внезапно вскакивала из-за стола и вдруг начинала носиться по квартире, приплясывая и что-то громко напевая. Затем она хватала стул, надевала на его спинку папин пиджак, и церемонно отходя назад, церемонно приседала. «Вы хотите пригласить меня на танец? – ангельским голоском спрашивала она. – Разумеется, я согласна. Согласна!» А потом она подхватывала стул и начинала кружиться по гостиной в вихре вальса. «Ла-ла-ла, ла-ла-ла!» – напевала она мелодию знаменитого «Венского вальса», которую пел ее прежний идол, великолепный красавец из прошлого века Энгельберт Хампердинк.
«С кем ты танцуешь?» – недоуменно спрашивала Настя, и каждый раз Даша изумленно смотрела на нее, словно на сумасшедшую и молвила: «С ним. Конечно, с
Насте оставалось только удивляться. Если бы сестра была хотя бы на пару лет постарше, то можно было смело предположить: девушка влюбилась! Но в пятнадцать лет… Нет, наверное Дарьке что-то просто приснилось. Волшебный замок, феи, колдовство, бал у короля, и конечно же он, прекрасный принц, который в вихре танца уносит гостью в чудесную сказку… Когда-то в далеком детстве ей, Насте, тоже снились подобные наивные, чистые сны. Но теперь, дожив до восемнадцати лет, она растеряла большую часть своих иллюзий. Мужчины оказались редкими поганцами, а слово «любовь» они если использовали, то исключительно вместе с прозаичным глаголом «заниматься». Впрочем, Даше рано знать такие вещи, слишком маленькая.
Самое удивительное, что обычно открытая девочка и словом не обмолвилось, как же прошел ее дебют. Так получилось, что ни мама, ни отец, ни Настя не смогли прийти в этот день в Манеж. Было известно только, что Даша спела две арии из модного французского мюзикла «Новый Адам», и трогательную песню «Весенние костры». Устроитель концерта, известный в недавнем прошлом продюсер Андрон Минх дважды после этого звонил Алине Николаевне, рассыпался фейерверком комплиментов, говорил о фуроре, который Даря вызвала у пресыщенных журналистов, восхищался ее дивным голосом, не по годам яркой, экзотичной красоте, природному умению держаться на сцене, грации и прочее, прочее, прочее. Андрон клятвенно обещал, что отныне лично займется раскруткой будущей суперзвезды эстрады, но никаких конкретных планов не строил, ссылаясь на слишком юный возраст Даши. «Уважаемая Алина Николаевна, вы лучше меня понимаете: Даря еще сущее дитя, ее психика хрупка, сцена может ее сломать. Как поговаривал классик, Даре следует ныне учиться, учиться и еще раз учиться! А потом, после того, что произошло в Манеже… это уже выше моей компетенции… вы сами должны понять…». Алина Николаевна решительно ничего не понимала, но на все настойчивые расспросы Андрон отвечал уклончиво и, ссылаясь на невероятную загруженность, сразу же опускал трубку. Ну, а Даря молчала, словно в рот воды набрав.
Между тем в природе творилось нечто чудесное. После ранних октябрьских холодов и тоскливого, беспросветного сумрака, в начале ноября что-то там, на небесах, переломилось. Вместо обычных для этой поры арктических циклонов на Москву нахлынула череда атлантических антициклонов. Серая пелена истаяла, и на землю посыпались яркие, слепящие водопады света. Теплело буквально на глазах, и к концу ноября установилась почти летняя погода.
В пятницу вечером, за ужином, когда за столом впервые за всю неделю наконец-то собралась вся семья, Алина Николаевна выразительно посмотрела на супруга, Костаки Георгиевича, и налив ему стопочку конька, умильным голосом сказала:
– Дорогой, ты заметил, какие нынче стоят погоды?
Костаки Георгиевич, смуглый, давно обрусевший грек, зачерпнул полную ложку дымящегося борща и молча проглотил ее. Девочки, Даша и Настя, с надеждой смотрели на него, ожидая весомого слова главы семьи. Впрочем, надежды у них были разные. Даша обожала природу и томилась в Москве. Больше всего на свете она любила сидеть в саду на скамейке с книжкой в руке, а еще более – выйти за ограду и пойти гулять по холмистому полю, что уходил к веселому березовому лесу. Как же вольготно было там, на зеленом просторе, где глаза радовали простые полевые цветы и синяя скатерть неба над головой, а душу – белая церковь, что стояла вдали, на крутом берегу реки.
Настя, напротив, вот уже два года принимала поездки на дачу как ссылку. Она терпеть не могла, когда родители бесцеремонно отрывали ее от друзей, от тусовок, от танцев и, разумеется, от свиданок. И одна из таких свиданок с очередным поклонником была назначена у нее как раз на ближайшую субботу!
Не выдержав, Настя отставила в сторону тарелку с гречневой кашей и умилительно посмотрела на отца:
– Папа, ну что ты молчишь? Разве не ты жаловался, что из-за этих бесконечных поездок на дачу у тебя не находится времени, чтобы заняться нашей старушкой «Волгой»? Помнишь, как вчера у нее что-то страшно загрохотало под брюхом, когда мы переезжали через трамвайные пути? Дарьке надо выучить кучу уроков, ну а я…
– А ты, конечно же, торопишься на встречу с очередным вздыхателем, – недовольно поморщилась мама, осуждающе глядя на старшую дочку. – Знаю я тебя, сама такой когда-то была! У нас, между прочим, на даче чеснок да клубника закрыты на зиму еловыми ветками. При такой теплыни все быстро начнет преть, и тогда прощай урожай! Опять же надо вылить воду из бочек, поправить забор… ну и просто погулять, вкусить последние теплые денечки! А вечером разожжем костер, зажарим шашлык из осетрины, позовем соседей…
– Откуда же в конце осени возьмутся соседи? – с сомнением спросил Костаки Георгиевич.
Супруга фыркнула:
– Да уж найдутся… Нормальные горожане ловят любой шанс, чтобы их дети могли бы подышать свежим воздухом. Неужто нашим девочкам это не нужно? Впереди зима, еще насидятся дома досыта… А полежать под брюхом машины ты и на даче успеешь, Костя. Я же тебя не обязываю снова перекапывать грядки! Перевернешь бочки, прибьешь к забору пару досок – и свободен до вечера. У меня, кстати, в сарае припрятана канистра красного вина, что привез мой двоюродный брат из Молдавии…
– Ах, вот как… – заметно оживился Костаки Георгиевич. – Ты права, Аля – девочкам надо побывать на свежем воздухе! Да и нам с тобой не помешает встряхнуться… Говорят, нынче поля стали зеленеть по второму заходу, и кое-где даже снова зацвела земляника. На такие чудеса всем любопытно поглядеть!
– Только не мне, – холодно возразила Настя. – Тоже мне удовольствие – месить грязь под осенним дождем! Летом на даче еще туда-сюда, хоть купаться да загорать можно, а сейчас… Лучше бы вы без меня на дачу отправились. Все равно ваш шашлык я лопать не стану – диета!
Мама только фыркнула в ответ, не считая необходимым отвечать на девичьи глупости. А Даша допила кружку молока, а потом, укоризненно посмотрела на сестру:
– Настя, ну как можно такое говорить? Если тебя оставить одну дома, то родители покоя не будут знать. Помнишь, как в прошлом году ты поставила варить кашу, а сама так заболталась по телефону, что соседи аж пожарную машину с перепугу вызвали? Потом мы целую неделю эту самую кашу со стен кухни соскребали.
Алина Николаевна тонко улыбнулась (у нее было сомнение насчет вины вредоносного телефона). Костаки Георгиевич расхохотался и дружески похлопал старшую дочь по плечу – мол, с кем не бывает? А Настя густо покраснела и гневно повернулась к простодушно улыбавшейся младшей сестре.
– Чья бы корова мычала! Кашу она вспомнила… А как этим летом ты словно последняя дура едва не попалась в руки сектантам из Темного Братства, уже забыла? Сколько раз ей говорили: не выходи за калитку одна! Нет, она пошла васильки собирать, и забрела аж в саму Лисью балку… Там ее сектанты чуть не захапали. Деревенские чудом девку вызволили, а она теперь еще вякает!
Мама хмуро поджала губы, а Костаки Георгиевич шумно вздохнул и задумчиво погладил подбородок. Да, было этим летом такое дело – и вспомнить-то страшно! Даря слишком доверчива, и если в городе она привыкла держаться настороже, то там, на даче, ее бдительность куда-то улетучивается. Девочка словно растворяется в зелени сада, в просторах цветочных лугов, в густой тени березового леса. Гулять с Дарей очень приятно, но и странно. Дочка все время вроде бы рядом, отовсюду слышен ее певучий голос, отовсюду доносится шум ее босых ног. А стоит оглядеться – она вроде бы и везде, и нигде! Не раз и не два у него замирало сердце, когда Даря исчезала буквально из-под его носа. А потом зови, не зови ее – пустое дело. Оставалось одно: набраться терпения и ходить кругами, заглядывая, что называется, под каждый листочек. И каждый раз девочка обнаруживалась не сразу, и в неожиданном месте – то в крошечной лощине, где из земли бил незамеченный прежде родник, то возле куста бузины, где свила гнездо какая-то крошечная птица… Даре было все интересно, все странно. Так дети открывают мир в три, в четыре года – но не в пятнадцать же лет!
Это чисто детское, неугасимое любопытство заметно отличало Дашу от старшей сестры, да и от всех ее сверстниц тоже. Костаки Георгиевичу не раз приходилось выслушивать от учителей дочки намеки: мол, Даша девочка очень способная, даже талантливая. Но простите ради бога: она же не от мира сего! Доброта, открытость, доверчивость ныне не в моде. Нет, однокашники относятся к Даше очень хорошо, словно чуя в ней иное существо вроде спильберговского инопланетянина, но… Но так долго продолжаться не может! Школьные годы заканчиваются, Даша уже начала учиться в Гнесинском училище. Наверное, и даже наверняка ее ждет карьера блистательной эстрадной певицы – и голос, и внешность, и музыкальность девочки гарантируют будущий успех. Однако всем известно, что шоу-бизнес – это дикие, полукриминальные джунгли! Как Даша сможет выжить в этих джунглях с такой нежной, мимозной организацией души и психики? Надо побыстрее опустить девочку на реальную землю, иначе…
– Решено: завтра утром едем на дачу, – наконец, твердо заявил Костаки Георгиевич. – А собственно говоря, почему завтра? Поутру на Рижской трассе будут такие пробки… Едем сегодня же, сейчас! Ночью обещают больше десяти градусов тепла, не замерзнем. А в случае чего разожжем камин. Ну, чего сидите, девочки – собирайтесь!
Даша радостно захлопала в ладоши, вскочила из-за стола и помчалась в свою комнату – собираться. Настя вздохнула раз, второй, третий. Не дождавшись от отца сочувствия (от матери его и ожидать не стоило) поплелась к себе в комнату, на ходу придумывая, какой болезнью ей срочно надо «заболеть». Костаки Георгиевич, довольный собственной решимостью, надел куртку, башмаки и торопливо направился в гараж, что находился рядом с домом – дабы подготовить боевого коня к походу. Как обычно, все основные хлопоты легли на плечи Алины Николаевны. Она отправилась на кухню и заглянула в холодильник – там как обычно, запасов хватало на несколько дней. На лице ее проскользнула улыбка: далеко не всегда ей удавалось настоять на своем, и уговорить мужа поломать планы, давно намеченные на выходные дни.
Но странно – обычной радости от маленькой женской победы она не ощущала. Напротив, на сердце вдруг стало тягостно, словно на него лег холодный камень. Такое случалось, когда она сознавала, что совершила непоправимую ошибку. Но в чем же заключалась та ошибка, понять трудно.
На кухне по давней привычке Алина Николаевна тотчас же включила маленький черно-белый телевизор. Затем она надела резиновые перчатки и только собралась мыть посуду, как в телевизоре кто-то невнятно заговорил о погоде. Пришлось оторваться от работы и повернуть рукоять громкости. По-видимому, Алина Николаевна нажала не на ту кнопку, поскольку изображение на экране тотчас дернулось и вместо карты восточных районов страны, с которых обычно начинался прогноз погоды, появилась какая-то студия. Напротив очаровательной ведущей в студии сидел… Пиявк своей собственной персоной! Нахально развалившись в кресле, нога за ногу, коротышка снисходительно что-то втолковывал очаровашке, на кукольном лице которой отражалось все напряжение ее невеликого ума.
– … и все же я не совсем понимаю – зачем вам это нужно, Андрон Борухович? – прощебетала очаровашка и состроила страдальческую гримаску. – Ходят слухи, что вы покупаете наших звезд оптом и в розницу, и сколачиваете из них сразу пять концертных бригад…
– Шесть, – со снисходительной улыбкой поправил телеведущую Андрон. – Плюс две стационарные бригады, что будут работать до католического Рождества в Москве и Питере. А потом пускай валят, куда хотят, и занимаются своим обычным праздничным чёсом.
Ведущая озадаченно выгнула свои тонко выщипанные брови.
– Но это же неслыханно… Шесть… нет, даже восемь шоу-бригад из одних звезд – таких созвездий на нашем эстрадных небосклонах я что-то не припомню. И все эта силища собирается только с одной целью: пропагандировать нелепые идеи о каких-то Башнях… Неужели нашим звездам все равно, ради чего петь?
Андрон осклабился и помахал перед своим носом толстым пальцем, похожим на сардельку.
– Ой-ой, какая невинность… Светочка, я знаю вас не скажу сколько лет. Вы частенько тусуетесь в нашей эстрадной среде, знаете лично почти всех звездочек и звездулек. И мы знаем почти всех журналистов и журналюг, кто трется возле нашего хлева. Не надо так морщить свой прелестный носик, Светочка, вы понимаете, о чем я толкую. Ну кто же из вас живет на журналисткую зарплату, ха-ха? Приведите его ко мне, я хочу видеть этого человека!.. Звезды наши яхонтовые тоже не лишены ничего человеческого. Вот такая у нас и любовь… Но если быть честным, то у кое у кого из тех, кто пляшет и поет, идеи Башен вызывают искренний интерес.
– И к чему бы это?
– Наверное, к дождю… А вообще-то многие звезды считают, что Башни – это круто! Вспомните знаменитый афоризм: «Размер имеет значение»! Да и на самом деле, разве наша Пятая раса за тысячи лет построила нечто подобное египетским пирамидам? Увы, все или почти все превратилось в прах и тлен. А пирамиды в Египте и Южной Америке стоят вот уже тысячи лет, и еще будут стоять тысячи лет. Каждая наша звездюлька про себя думает: а неплохо бы спеть на концерте, посвященном закладке первого камня в фундаменте Цитадели! Понятное дело, на европейскую или американскую Башню губы можно не раскатывать, там своих певунов полно. А вот евразийская Цитадель вроде бы будет как бы нашей. Зачем же… э-э, плевать в колодец? Глядишь, еще пригодица воды напитца!
Светлана с холодной улыбкой пожала плечами.
– Не факт, что в этом колодце вообще есть вода… Наш телеканал недавно провел опрос на тему этих ваших фантастических Башен. И подавляющее большинство телезрителей высказались против этой затеи!
Андрон ухмыльнулся, обнажив крупные, неровные зубы.
– Знаем, как вы проводите ваши телеопросы, знаем… Вопрос-то был сформулирован знатно: «Хотите ли вы, чтобы государство потратило десятки миллиардов долларов на строительство Цитаделей?» То есть читай: хотите ли, чтобы у вас отняли пенсии да социальные выплаты, и угрохали их на какую-то каменную громадину? Попробуйте задать эти же вопросы, заменив слово «Цитадель», скажем, на «космос», и результат опроса будет тот же. Что же, нам теперь космосом прикажете не заниматься?
Опытная ведущая, почувствовав, что разговор принял нежелательный поворот, мгновенно переменила тему.
– А теперь поговорим о вас. Некоторых наших телезрителей очень интересует факт вашего возращения в шоу-бизнес…
– Я никуда из него и не уходил! – вспылил Андрон.
– Но согласитесь, несколько лет о вас было почти ничего не слышно. Говорили, будто вы занялись организацией концертов где-то на периферии, чуть ли не на Дальнем Востоке, или вообще-то где-то в Китае. («Ну и сволочи!» – рявкнул помрачневший Андрон, но ведущая, казалось, ничего не заметила). – И вот теперь это триумфальное возращение. Говорят, что вы собираетесь продюсировать каких-то молоденьких девочек, из которых собираетесь сделать новых Ангелин и Алис…
Андрон кивнул.
– Верно. Как прежде поговаривали классики: «Есть такие девочки!» Собственно, я имею ввиду пока только одну такую девочку, зато какую!
Услышав эти слова, Алина Николаевна выронила на пол недомытую тарелку. Та с грохотом разбилась – наверное, к счастью.
– И как же зовут ваше новое дарование? – спросила с ехидной улыбкой ведущая.
– Дарьяра. Девчонке всего пятнадцать лет, а голосище – чистейший алмаз! Правда, этот алмаз нужно еще растить, огранить, подобрать должную оправу… Ну, это моя обычная работа. На днях я предложу родителям Дарьяры подписать со мной долговременный контракт.
Алина Николаевна охнула и прижала мокрые руки к груди.
– Свершилось… – прошептала она. – Неужто свершилось?
Но последующие слова бросили ее из огня да в полымя. Ведущая, как оказалось, была хорошо подготовлена к разговору.
– Насколько я понимаю, юная певица Дарьяра вас интересует как один из знаковых символов будущих Башен? – вкрадчиво спросила она.
Андрон нахмурился. Только сейчас он сообразил, что для него готовится какая-то ловушка.
– Возможно, все возможно, – уклончиво сказал. – Будущее покажет. Извините, к сожалению, я должен торопиться в киностудию…
Но ведущая железной рукой повела разговор в нужное ей русло. Повернувшись лицом к телекамере (словно бы зная, что мать Даши сейчас смотрит на нее) Светлана грустно вопросила:
– Андрон, признайтесь: неужто вам не жалко бедную девочку?
– А почему я должен ее жалеть? – огрызнулся заметно поскучневший продюсер. – По-моему, Дарьяре очень повезло! На ее месте захотели бы оказаться очень многие… Участие в Проекте вознесет юную звезду на такую высоту, на какую прежде не поднималась ни одна российская певица! Думаю, в один прекрасный день на нее посыплется водопад «Гремми», а может, даже и «Оскаров» за лучшие песни к кинофильмам.
– Ой ли? – иронически улыбнулась рыжая телеведущая. – А по-моему, вы играете с огнем! Признаюсь, я не очень понимаю, в чем суть проекта этого вашего Вольги, чем полезны и чем вредны будут Цитадели для человечества. Для меня важно, что если эти башни и будут построены, то в лучшем случае только в конце 21 века. Лично для меня это означает: никогда! Отдаленное будущее меня совершенно не интересует, дальше чем на год-два я вперед не заглядываю, как и подавляющее большинство здравомыслящих людей. Но многие известные политики, ученые и деятели культуры относятся к идеям Вольги куда более серьезно, и при этом зачастую крайне отрицательно! Говорят, у так называемого Большого Проекта уже появилось немало врагов, и пресловутый Черный список ежедневно пополняется очень влиятельными людьми из России и многих других стран мира. Католическая церковь также недавно заявила резкий протест против проекта, считая, что Цитадели станут новыми Вавилонскими башнями – символом гордыни и вызовом самому Господу! Хотите ли вы того ли нет, но этот нешуточный конфликт непременно коснется и вашей звездочки. Это прикосновение может оказаться весьма болезненным! Честно ли будет с вашей стороны втягивать бедную девочку в жестокие игры взрослых? Неужели вам ее не жаль, уважаемый Андрон?
Сердце Алины Николаевны сжалось. Только сейчас она поняла весь иезуитский замысел устроителей этой невинной на первый взгляд телепередачи. Силы, которым пришлась не по вкусу идеи Вольги, сгруппировались и перешли в наступление. Но почему в качестве одной из первых их целей стала Даша, было абсолютно непонятно. Что может значить такая птаха в битве гигантов? Абсолютно ничего. Дурак Андрон, зачем же он подставил девочку под удар? Никакого контакта Дарьке он еще не предлагал, даже разговора на эту тему не было. А может быть, теперь и не будет. Эта рыжая стерва знает, что говорит – вернее, это знает тот, кто вложил слова в ее поганый размалеванный рот. Там, в Манеже, Даша в первый и пока единственный раз засветилась на серьезном уровне. Вроде бы, ее встретили очень тепло. Даре аплодировали даже пресыщенные, все повидавшие журналисты. И вдруг такой поворот!
Андрон побагровел и открыл рот, чтобы ответить. И в это мгновение в прихожей что-то хлопнуло, и экран телевизора погас.
Пока Алина Николаевна растормошила мужа, пока тот сообразил, что в коридоре сгорела лампочка и вырубилась автоматическая пробка, пока искали лампочку (которая никак не находилась), прошло не меньше пяти минут. Когда экран вновь зажегся, взволнованная Алина Николаевна увидела улыбающуюся дамочку, но уже не рыжую, а крашеную блондинку, рассказывающую о прогнозе погоды на завтрашний день. Чертыхнувшись, Алина Николаевна в сердцах выключила проклятый телевизор.
Муж с удивлением воззрился на нее.
– Ты что, Аля? Сама же хотела узнать уточненный прогноз на выходные дни!
Алина Николаевна отвернулась. Губы ее тряслись, и все же она нашла в себе силы довольно спокойно сказать:
– Все что хотела узнать, я уже узнала. Даже больше, чем хотела…
Весь полуторачасовой путь до дачи Алина Николаевна просидела рядом с мужем, словно рот в рот набрав. Костаки Георгиевич, как обычно, увлеченно рассказывал сначала о футболе, затем о рыболовных успехах своего приятеля, проведшего отпуск на Кубе, а затем перешел к своей любимой политике. Девочки о чем-то шептались на заднем сидение, время от времени затевая шумную возню, и вовсе не собирались слушать отца. Разумеется, не слушала их и супруга, давно привыкшая пропускать мимо ушей разглагольствования супруга. Но на это раз, проезжая Истру, Костаки Георгиевич сказал нечто, заставившееся супругу отвлечься от невеселых мыслей.
– Представь, Аля, какой кипеж поднялся из-за этого невесть откуда взявшегося Вольги! Казалось бы, сейчас не до него, на носу парламентские выборы, все партии как обычно бьют себя в грудь и обещают народу неслыханное процветание. На что этим краснобаям чужие проекты, к тому же рассчитанные на многие десятилетия? Наши политики вообще дальше четырех лет вообще вперед не заглядывают, все они – спринтеры на сверхкороткую дистанцию, от одних выборов до других.
Но тут все пошло вкривь-вкось. Почему-то все, кому не лень, начали обсуждать Большой Проект, словно ничего важнее для нашей страны и придумать невозможно. Одни клянут Вольгу, считают его затею вредной и бессмысленной, вторые наоборот хвалят, и говорят о том, что пора России всерьез заявить о себе на мировой арене, а для этого ничего лучше идеи Башен и не придумаешь. Третьи охаивают все эти ноосферные спекуляции, но признают: пора на самом деле нашей расе сотворить нечто подобающее, чтобы потомки помнили и уважали! С космосом ничего толкового не получилось, с ядерной энергией и вовсе случился конфуз, небоскребы-близнецы в Нью-Йорке разрушили террористы… Словом, куда ни кинь, везде клин. А Башни и без всякой идеологической начинки останутся Башнями. Кто в них будет жить и что делать – это мол, дело темное. Башни будут стоять многие тысячелетия, а стало быть, деньги в любом случае не будут выброшены на ветер. Это вам не полеты на Луну, от которых кроме груды камней никакого другого проку не было! Даже если идеи Вольги и окажутся завиральными, то в Башнях многие захотят поселиться. На одних экскурсиях можно отбить немалые деньги. Ну, и так далее. Прагматики, мать их за ногу!.. Даря, ты меня слышишь? Это я про твоего нового знакомого говорю!
– Слышу, – коротко отозвалась Даша.
Алина Николаевна вздрогнула.
– Какого такого знакомого? – с ужасом прошептала она.
Муж с удивлением перевел на нее взгляд.
– Я говорю про Вольгу. Стоп, неужто Даря тебе ничего не рассказывала?
Алина Николаевна нахмурилась.
– А про что она мне должна была рассказывать?
– Хм-м… Странно! Никогда не думал, что Даря может быть такой скрытной. Так знай же, мать, что Великий и Ужасный Вольга, человек, похожий на Иисуса Христа, перед концертом в Манеже случайно забрел в артистическую. А может, и не случайно, кто его разберет? Так или иначе, но в толпе артистов он заметил Дарю, и самолично отвел ее на сцену. А потом остался в зале и слушал нашу дочку, словно завороженный. Даже аплодировал, верно?
– Верно, – виновато отозвалась Даша. – Мам, я и сама не знаю, почему не рассказала тебе про Вольгу. Мне показалось, что это будет тебе неинтересно. И потом, ты всегда так занята…
Алина Николаевна сухо произнесла, не поворачивая головы:
– Ты не права, дочка мне это было бы интересно. Да и почему бы и нет? Человек, о котором вот уже два месяца говорит вся Москва, заметил мою дочь, о чем-то с ней разговаривал тет-а-тет, и даже ей аплодировал. А дочь даже не соизволила поведать об этом своей матери. Замечательно, превосходно!
– Мамочка…
– Молчи уж лучше, доченька. Когда приедем, у нас с тобой тоже случиться разговор тет-а-тет. Но аплодисментов от меня не жди.
Всю оставшуюся дорогу в салоне машины висела напряженная тишина. Костаки Георгиевич переживал, что невольно выболтал секрет дочери. Алину Николаевну бросало то в жар от видений необычайных перспектив, которые мог бы подарить Вольга дочери, то в холод от мыслей, что смутные угрозы стервозной телеведущей могут оказаться отнюдь не пустой болтовней. Настя, отвернувшись, дулась на сестру. Впервые Дарька не поделилась с ней секретом, да еще каким! Эх, все подруги усохли бы от зависти, если знаменитый красавчик Вольга обратил бы внимание не на эту мосластую цаплю, а нее, Настю…
Даша ощущала всей кожей недовольство, что излучала спина мамы и, съежившись, мысленно репетировала предстоящий нелегкий разговор. Хуже всего, что она и сама понять не могла, почему умолчала о той мимолетной встрече с новоявленным пророком. Наверное, потому, что та встреча выглядела уж слишком нереальной, невозможной. Мама была по природе очень реалистичным человеком, и могла попросту не поверить в этакое чудо… Да точно не поверила бы! А отец – это другое дело, ему можно было рассказать любой сон, поведать любую, самую безумную мечту, и он все бы понял и все принял. Но конечно же, мамочке узнать про такое грандиозное событие самой последней очень обидно…
Наконец, машина свернула с новорижского шоссе и помчалась по узкой асфальтовой дороге. Вокруг стеной стояли заросли ольхи. Как и положено для конца ноября, они уже давно растеряли всю свою небогатую листву, но сейчас… Теплые, по-летнему яркие лучи сотворили чудо, и сейчас нижние ветви были осыпаны белыми пушистыми шариками, а верхушки уже зазеленели, и раскачивались под порывами ветра, словно весенние флаги.
Даша опустила стекло в дверце, высунула голову наружу и закричала:
– Смотрите, шмели! Видите, сколько шмелей вьется над деревьями! А вот и капустница… одна, вторая! Мамочка, неужто Вольга говорил правду, и лето и впрямь вернулось?
Алина Николаевна в упор поглядела на мужа. Тот пожал плечами.
– Про лето Даря мне ничего не рассказывала. И сомневаюсь, что Вольга ей про это ей говорил. По-моему, дочка это только что придумала.
Алина Николаевна сухо сказала:
– Ладно, разберемся… Дорогой, ты только что проехал поворот направо. Ну кто же так разворачивается? Кювет, не попади в кювет! Господи, человек двадцать лет за рулем, а разворачиваться на пустынной дороге так и не научился!
Костаки Георгиевич что-то проворчал, но негромко, почти про себя. Он прекрасно знал, когда жена начинает всерьез сердиться, и предпочитал без необходимости не садиться на ежа – себе дороже станет. Супруга почему-то очень остро восприняла тот невинный факт, что Дарька умолчала о своей мимолетной встрече со знаменитым Вольгой. Но почему? Быть может, Аля разузнала про новоявленного пророка нечто такое, что грозит им какими-то неприятностями? Похоже на то. Но тогда они с Дарькой получат, что называется, по полной программе.
Спустя несколько минут машина подъехала к ограде дачи. Настя поморщилась. Ей показалось, что голые яблони выглядели, словно обглоданные муравьями скелеты каких-то многоруких животных, а сам двухэтажный деревянный дом походил на огромный, мрачный муравейник. Большая поляна возле дома побурела и тоже не радовала глаз. И здесь ей предстояло угробить целых два выходных дня? Кошмар!
Даша тоже утратила свое прежнее приподнятое, радостное настроение. Конечно, предстоящий разговор с мамой ее мало радовал. Но дело было не только в этом… Что-то внезапно изменилось вокруг, едва они съехали в сторону от трассы. Небо оставалось таким же синим, но солнце уже начало клониться к закату, хотя было всего около трех часов дня. И ветер поднялся какой-то порывистый, недобрый…
Поежившись, Даша тихо сказала:
– Мам, пап… А может, мы напрасно сюда приехали? Глядите, никого из соседей нет, все окна закрыты ставнями. Да и ночь, похоже, будет холодной. Может, вернемся домой?
Но отец уже выбрался из машины и пошел открывать ворота. Не в его привычках было поддаваться минутным эмоциям, как нередко случалось у его женщин.
Как ни странно, вечер прошел весело. Соседи все-таки приехали, и еще перед закатом на поляне возле дома Лазаревых запылал костер. Жарили шашлыки, исполняли старинные бардовские песни, плясали под гитару, а под конец Даша, взобралась на старое яблоневое дерево и, уютно усевшись на широкой изогнутой ветви, спела несколько своих любимых песен, и среди них свою заветную – «Мое кредо» из репертуара Эдит Пиаф.
Гости, разомлевшие от вина, молча слушали девочку. А когда Даша замолчала, раздались громкие аплодисменты и крики браво. Одна из соседок, особо расчувствовавшись, обняла Алину Николаевну и звонко расцеловала.
– Поздравляю, дорогая Аля! Твоя девочка – настоящий талант. Я и прежде восхищалась ее голосом, но сейчас… это нечто особое! Друзья, года через два, максимум три, мы будем гордиться тем, что Даша – наша соседка!
Один из мужчин, занятый дожариваем очередной порции шашлыка, полил дымящееся на шампурах мясо белым вином, а потом сказал:
– А почему, собственно, только через два года? Я уже сейчас горжусь Дарькой. Жарю шашлык – и горжусь! Мои коллеги по фирме недавно ходили в Манеж на выставку «Цитадель», и там видели голографическую запись концерта звезд эстрады – того, что прошел в день открытия выставки. Даша, а вернее, юная звездочка Дарьяра, там просто блистала! Аля, Костя, считайте, что вытащили счастливый билет. Тот, кто нынче войдет в команду Вольги Строгова, может скоро вознестись оч-чень высоко!
– Это еще не факт, – проворчала Алина Николаевна. – Пока дочка вознеслась только на нижнюю ветку яблони. Не больно-то высоко! А вот падать даже оттуда будет ох как больно… Даря, остановись, куда лезешь?!
Даша в отличие от разомлевших гостей расслышала слова мамы. И обидевшись, она решила забраться на вершину старой антоновки, как прежде на раз делала в детстве. Вскоре ветви стали гнуться и угрожающе трещать. Не сразу девочка сообразила, что за эти годы стала куда тяжелее, чем прежде и, пожалуй, до самой верхней развилки в стволе яблони ей не добраться. Но природное упрямство толкало ее вверх.
Откуда-то снизу доносились возгласы мамы, затем прибавился предостерегающий окрик отца, но Даша даже не стала смотреть вниз. Когда-то она спасалась от многих неприятностей там, на вершине яблони. Она свято верила: стоит только усесться на верхней развилке, как все нехорошее уйдет, растает, и жизнь снова окажется прекрасной.
Ветви трещали все более угрожающе, но Даша не хотела сдаваться. Еще один рывок вверх – и вот она уже сидит на развилке, схватившись руками за тонкие, чуть толще пальца вертикальные ветви.
Некоторое время она раскачивалась вправо-влево, и каждый раз сердце ее замирало от страха. До земли было немного, не более шести метров, но мама была права: даже с такой высоты падать будет очень больно!
Постепенно раскачивание прекратилось, и девочка рискнула поднять голову и взглянуть на темнеющее небо. То там, то здесь уже вспыхивали первые дрожащие звездочки. Где-то далеко на западе, среди перистых облаков, подсвеченных розовым светом заходящего солнце, на огромной высоте медленно плыли мигающие красные огни. Ну конечно же, это самолет… Интересно, куда он летит? Быть может, в Африку, или в загадочную страну Новую Зеландию? Кто знает…
– Даря, слезай немедленно! – послышался снизу возмущенный голос матери. – Разобьешься ведь, дурная голова!
Даша вздохнула. Как жаль, что нельзя провести здесь всю ночь… Конечно, сидеть на развилке ствола очень неудобно, ноги уже начали затекать, но зато звездное небо было так близко! Казалось, только протяни вверх руки, и пальцы тотчас коснутся горячих крошечных огоньков. Как жаль, что
Мысль о
Крики снизу стали еще более настойчивыми, и Даша опомнившись, собралась спуститься с дерева. Внезапно она услышала вдали какой-то шум, и повернула голову направо. То, что она увидела, заставило девочку охнуть.
Через поле, погруженное во мрак, шла странная процессия из нескольких десятков людей. Они несли над головами зажженные факелы, освещающие варварские одеяния. Ввысь взлетали светящиеся пурпурные шары. До Даши донеслось протяжное, гортанное пение, то и дело прерываемое громкими воплями.
Проследив путь колонны, девочка догадалась, что люди с факелами идут в сторону капища Темного Братства, расположенного на окраине соседней деревни Верстки. Как и все дети в округе, Даша знала про сектантов и до ужаса боялась их. Ходили слухи, будто сектанты нападают на молоденьких девушек и утаскивают их в свои норы, где предаются с жертвами ужасающему блуду, а порой даже пытают их раскаленным железом. Так это или нет, никто толком утверждать не мог, но на самом деле в округе иногда бесследно исчезали молодые люди, юноши и девушки. Каждый раз в таких случаях в Верстках появлялась милиция, сектантов допрашивали, а в их жутком капище и в кельях проводили тщательные обыски, но, кажется, ничего подозрительного так и не нашли. Тем не менее, окрестные жители и особенно дачники с большим подозрением относились к сектантам и как зеницу ока берегли своих детей.
С замиранием сердца Даша следила за жуткой процессией. Внезапно колонна остановилась на небольшом холме. Мужчины в звериных одеждах установили на вершине длинный деревянный крест. Затем сектанты устроили вокруг креста дикие пляски, подпрыгивая и визжа, словно дикари. Несмотря на солидное расстояние (до холма было не менее полукилометра) вечерний, влажный воздух отлично разносил звуки, и казалось, будто бы сектанты находились рядом с оградой дачи. Кончился шабаш тем, что крест под торжественное песнопение был облит бензином из канистры и подожжен.
Даша охнула. Перекрестившись, она хотела было уже продолжить спуск, как вдруг вожак сектантов поднял над головой пылающий факел и заорал:
– Братья, пришел час великой скорби: на Землю пришел враг господина нашего Антихриста! Мы должны спасти людей от его опасных проповедей. Господин наш учит: используйте скверну, как оружие! Призывайте к уродливому, непотребному, низкому! Пусть люди забудут свой род, свои обычаи, свою веру, свою культуру, свой язык, и новым их языком станет сквернословие. Пусть люди забудут различие между Добром и Злом, между белым и черным, между моралью и аморальностью. Пусть устарелую любовь повсеместно заменит однополый блуд. Пусть нашим новым хлебом станут наркотики, а нашей единой верой – безверие!
И тогда новый мир будет нашим миром! Мы вовсе не варвары, мы – будущие хозяева умирающей Земли, похожей на смердящий труп! А тех неверных, кто будет упорствовать в своей прежней вере, мы будет сжигать на кострах, убивать, насиловать, подвергать самым страшным пыткам. Все с нас спишется, все нам зачтется в нашем рае, имя которому – Ад! Смерть неверным!
Ответом вожаку стали дикие вопли обезумевшей толпы. Сектанты стали швырять в пылающий крест камни, а когда он рухнул, то бросились топтать ногами огненные головешки.
Вожак встретил надругание над крестом дикарским танцем, с кривляниями, подпрыгиваниями, неприличными жестами и телодвижениями.
Послышался чей-то суровый окрик, и вожак остановился.
Из толпы вышел невысокий человек в лисьей шкуре. Свет факела осветил его лицо, но издалека его было невозможно разглядеть.
Человек в лисьей шкуре повернулся в сторону дачного поселка и неожиданно указал рукой, как показалось оторопевшей Даше, в ее сторону!
Толпа разом повернулась и тоже стала глядеть словно бы прямо на нее. Разумеется, такого не могло быть, с такого большого расстояния, да и к тому же в темноте, сектанты попросту не могли разглядеть девочку, окутанную ветвями дерева. И все же у Даши почему-то возникло ясное ощущение, что они ее отчетливо видели!
Даша ощутила, как на нее нахлынула волна ненависти. Вскрикнув, она закрыла глаза и словно куда-то провалилась.
Девочка не помнила, как оказалась на земле. Отец тут же подхватил ее на руки и крепко прижал к груди.
– Ты чего так дрожишь, птаха? – ласково сказал он. – Струсила? В следующий раз будешь думать, когда полезешь на дерево. Не маленькая уже, должна соображать, что к чему.
Даша прижалась лицом к груди отца и прошептала, дрожа от пережитого ужаса:
– Папа… отнести меня домой, ладно? Я ног под собой не чую, сама идти не смогу…
Глава 2. Даша & Люди Трассы
Даша лежала в своей маленькой комнате на втором этаже и, закутавшись в ватное одеяло, смотрела на потолок застывшим взглядом. По потолку пробегали неясные тени, за окном шумел осенний недобрый ветер, ветви яблони скреблись о стену, а где-то на крыше дребезжал дурно прибитый лист железа…
Жуткий шабаш на холме не выходил из головы Даши. До сих пор она лишь один раз, в Лисьей балке, видела членов Темного Братства. Сектанты выглядели вполне нормальными людьми, правда, одетыми чересчур пестро и вызывающе. Поговаривали, будто среди членов Темного Братства немало людей с высшим образованием, ученых, артистов, художников… Кое-кто из них в недавнем прошлом имел известность. Что заставило этих людей бросить свои квартиры, работу и поселиться в жутких подземных пещерах в Лосиной горе, и хуже того – стать фактически рабами своего главаря по кличке Медведь, понять было невозможно. «С жиру бесятся, извращенцы, – жестко высказалась в их адрес мама. – Им бы повесить на шею двух дочерей-школьниц, да наши долги, да наши проблемы с квартирой и вечно ломающейся «Волгой» – сразу же вся дурь выветрилась бы из их тупых мозгов!» Отец отмалчивался, но по задумчивым взглядам, что он при этом бросал в сторону далекой Лосиной горы, осуждать беженцев от благ цивилизации он явно не торопился.
Но сегодня вечером все неожиданно повернулось в совсем другую сторону. Ритуальное сожжение креста, дикие пляски, крики вожака в медвежьей шкуре… Враг Антихриста, недавно пришедший на Землю – это, без сомнения, был Вольга Строгов! Ему и его сторонникам сектанты грозили всяческими бедами. Она, Даша, мало что понимала в идеях новоявленного пророка, но без колебаний отдала бы десять дет жизни за то, чтобы быть всегда рядом с этим удивительным человеком! Пусть поначалу где-то вдалеке, в безликой толпе почитателей и почитательниц, но потом, потом… Кто знает, быть может через два-три года ей удастся протиснуться поближе к своему кумиру? Не случайно же Вольга забрел в артистическую комнату, не случайно выделил ее в массе артистов – а среди них было немало красивых, зрелых женщин! И не просто выделил, а взял за руку и самолично отвел на сцену. Если бы Вольга знал, как у нее тряслись в те мгновения колени, как вздрагивало сердечко при каждом его слове, каждом взгляде…
А может, он и знал об этом, неожиданно подумала Даша. Такой человек должен знать все и обо всем: и о секретах далеких галактик, и о далеком будущем человечества, и даже о такой мелочи, как переживания ничтожной девчонки, волей случая оказавшейся рядом с богом.
«Вольга, ты помнишь обо мне? – прошептала Даша, невидящим взглядом глядя на тени, переливающиеся на потолке. – Я помню о тебе каждый час, каждую минуту, каждую секунду…
Я благоговею перед тобой, стремлюсь всем сердцем к тебе, боюсь тебя, не понимаю тебя… Наверное, я еще слишком мала и глупа. Если бы ты нашел для меня хоть немного времени, и приехал сюда, на нашу дачу… Мы бы пошли гулять вдвоем, уселись где-нибудь на берегу речки, и ты рассказал бы мне о том, зачем явился в наш мир. Почему ты хочешь, чтобы люди непременно начали строить Цитадели? Почему это строительство должны начать именно мы, русские? Не понимаю… Да, наверное, наша страна живет не совсем хорошо. В Москве я часто вижу нищих стариков и бездомных детей, на улицах, не скрываясь, разгуливают проститутки, по телевизору день и ночь показывают всякие ужасы и мерзости. Но, наверное, так было везде, и так будет всегда. Зачем же надо что-то непременно менять, если почти все люди уже давно свыклись со злом? Пусть все идет, как идет, все равно хуже не будет… Неужто я не права, и может быть еще хуже?»
А потом Даша заснула, и ей приснился удивительный сон про
Глава 3. Фонд «Цитадель»
Разговор в Кремле с супругой царя-президента имел для Вольги и его соратников довольно неожиданное продолжение. Спустя всего два дня они получили предложение от Москомимущества занять под Фонд «Цитадель» один из старинных особняков на улице Веснина, невдалеке от здания Министерства Иностранных дел. Травля в СМИ несколько поутихла, и сразу несколько телеканалов в очередной раз настойчиво пригласили Вольгу, но уже не для участия в ток-шоу, а просто для того, чтобы он дал обширные интервью для воскресних аналитических программ. Внезапно очнулись от летаргического сна и многие другие организации, прежде в упор не видящих Вольгу и его проект: Большая Академия Наук, Министерство Культуры, Министерство Образования и прочее, прочее, прочее. По Москве прошел слух, будто сам царь-президент проявил интерес к будущим Цитаделям, и по окончании парламентских выборов непременно уделит Вольге час-другой своего высокого внимания. Возможно, это было связано с надвигающимися президентскими выборами, а возможно, с его ближайшими планами совершить поездку в ООН и произнести там какой-нибудь эпохальный доклад. Так или иначе, сигнал свыше был дан, и его услышали многие.
Виктор дневал и ночевал в здании Фонда. В своем кабинете он хранил раскладушку, но пользовался ей редко, поскольку обычно засыпал поздно ночью прямо в кресле. У него появился солидный штат помощников из опытных архитекторов и строителей. Первые, чисто любительские проекты евроазиатской Цитадели были отложены в сторону, и за дело наконец-то взялись профессионалы. Они установили деловые контакты с несколькими ведущими строительными компании мира, и разместили у них заказы на разработку эскизных проектов будущей супербашни.
Особенно активная деятельность развернулась в виртуальном пространстве Сети. Вадим нанял более трех десятков самых талантливых российских компьютерщиков многих специальностей, и они занялись созданием сайта Фонда, который должен был стать фантастически увлекательной игрушкой для взрослых.
В середине декабря, когда погода наконец-то опомнилась и в средней полосе России кое-где ударили первые заморозки, в Сети наконец-то появился долгожданный сайт Фонда «Цитадель». Над его созданием работали лучшие российские специалисты в области web-дизайна. При оформлении были использованы материалы выставки в Манеже. Главную страницу украшал панорамный вид долины в Горном Алтае, посреди которого возвышалась величественная пирамида будущей евроазиатской Цитадели, окруженная концентрическими кругами города Солнца.
Но эта картинка была лишь воротами в огромный виртуальный мир. Гости сайта могли поместить курсор на любом из ста (пока их было еще только сто!) уровней Цитадели, и тем самым словно бы войти в титаническую пирамиду. Они могли путешествовать по бесчисленным коридорам дома-города, побывать в Университете Земли, а также в научных лабораториях, конференц-залах, архивах, библиотеках, демонстрационных залах; увидеть огромные бассейны, солярии, кафе и рестораны, музеи, кинозалы, театры, спортивные залы, фитнес-клубы, роскошные комнаты для отдыха, парки, зимние сады, чудо-лифты и многое, многое другое. На каждом уровне, снаружи здания, располагались площадки для воздушного транспорта, пока еще фантастических глайдеров и флайеров, а также смотровые площадки, и вновь спортивные залы, зимние сады и рестораны.
Путешествие по уровням титанического здания завораживало, хотя даже неискушенному взгляду было заметна слабая инженерная проработка многих технических решений. В первом варианте виртуальной Цитадели освещение всех внутренних помещениях было искусственным, что мало кого обрадовало. Но уже через неделю кто-то из ученых предложил идею светопроводов, работавших наподобие воздухопроводов. В космосе, прямо над Цитаделью, располагался стационарный спутник с огромным веерным зеркалом. Отраженные им солнечные лучи направлялись на приемник, расположенный на вершине титанического здания, а оттуда по светопроводам растекались по всему зданию. Поскольку вершина здания находилась выше облачного слоя, то обитатели Цитадели в дневное время могли наслаждаться натуральным светом, истекающим прямо с потолков всех комнат, в которых имелось свое маленькое небо и свое маленькое, движущееся с востока на запад, солнце. В отличие от натурального светила, яркость его можно было регулировать, а при желании и вовсе напустить на мини-небо виртуальные облака.
Не менее любопытно было отправиться в путешествие по многочисленным подземным уровням Цитадели. Здесь находились уникальные собрания точнейших копий всего самого ценного, что было создано Пятой расой за сотни веков. Для дизайнеров сайта не представляло особого труда выполнить эту титаническую работу, поскольку все крупные музеи Земли к тому времени уже имели свои достаточно полные электронные версии. Весь Лувр, Эрмитаж и музей Метролитен легко разместились на одном подземном уровне, что было не такой уж фантастикой, поскольку площадь этого уровня составляла более двух квадратных километров. Другое дело, что пока было не ясно, как выполнить такую задачу в реальности.
Куда сложнее web-дизайнерам было создать двадцать малых пирамид (каждая из которых, впрочем, была больше пирамиды Хеопса), что располагались вокруг Цитадели, и представляли из себя Академии: экономики, промышленности, истории, физики, химии, кибернетики, литературы, искусства, архитектуры, здравоохранения, физкультуры и спорта, материнства и детства и т. д. Мнения web-дизайнеров, как же должны выглядеть Академии, существенно разошлись. Одни прилагали построить совершенно одинаковые по форме зиккуриаты, похожие на мексиканские пирамиды; другие хотели бы создать совершенно различные, фантастического вида здания, которые каким-то образом отражали бы их внутреннее содержание (так, здания Академии физики предлагалось выполнить в виде синхрофазотрона, а Академии астрономии – похожим на обсерваторию). Но все эти проекты выглядели малоубедительно.
На главной странице сайта помещалось краткое обращение Вольги к гостям сайта. Он писал, что все, представленное ниже – только первый, весьма приблизительный и еще мало профессиональный взгляд на сложнейшую архитектурную, культурологическую, политическую, экономическую, социальную и какую еще угодно проблему будущих Цитаделей. Никто и никогда на Земле еще не строил подобных титанических зданий, и потому будущие строители неизбежно столкнуться с весьма трудными инженерными задачами. И, наверное, самая сложная из них – это устойчивость зданий при возможных колебаниях земной коры, а также защита от ураганов, потопов и т. д.
Здесь возникало серьезное противоречие. Понятно, что огромную тяжесть здания высотой более полутора километров смогут выдержать только мощные скальные породы. В толщах базальтовых плит удобнее всего и размещать и многоуровневые Хранилища, способные выдержать практически любые удары природных и рукотворных катаклизмов. С другой стороны, именно в горных районах зачастую случаются землетрясения, поскольку сами горы, как правило, являются результатом столкновения мигрирующих базальтовых плит или мощных процессов в огненной магме. Но в принципе, эту сложнейшую задачу вполне можно решить, если привлечь к ее решению весь инженерный опыт Пятой расы.
Вольга приглашал к сотрудничеству по разработке инженерного решения евроазиатской Цитадели российских и зарубежных специалистов практически всех отраслей, но в первую очередь строителей и архитекторов. Ему была важна и интересна реакция на Большой Проект ведущих российских ученых, философов, деятелей культуры и образования, политиков, а также учителей, врачей, военных и многих других людей.
Каждый получил возможность внести свою лепту в виртуальные проекты всех трех Цитаделей и города Солнца. В третьей декаде декабря была создана версия сайта на английском языке, после чего число его ежедневных посетителей перевалило за двести тысяч. Пришлось Вадиму создавать специальный аналитический отдел, который просеивал целые моря песка, чтобы обнаруживать там хотя бы крупицу золота. Цель этой адской работы была лишь одна: постоянно подогревать интерес к Проекту, и не только в самой России, но и многих других странах мира. Миллионы людей получили возможность высказать свое мнение о Проекте, и при этом оказаться услышанными другими людьми. Для тех же, кто использовал Интернет лишь с одной целью: вылить на что-то или на кого-то накопившуюся в душе злобу и грязь, была выделена специальная доска объявлений в дискуссионном клубе под поэтическим названием «Замочим муху Ц в сортире, пока она не превратилась во слона!» Эта доска пользовалась огромным успехом у определенного сорта пользователей Интернета – из тех, кто в прежние, доинтернетовские времена, обожал писать гадости на заборах.
Все это время Илья трудился аки пчелка на финансовой ниве. Период безвозвратных трат постепенно заканчивался, поскольку несколько наиболее дальновидных российских бизнесменов вдруг захотели купить акции созданного Ильей ЗАО «Цитадель». Первая эмиссия акций на московской фондовой бирже прошла на ура, и почти полностью компенсировала затраты, понесенные банком «Полная Чаша» на первичную раскрутку проекта. Иностранцы тоже начали проявлять кое-какую активность, хотя они по давней традиции пока предпочитали выжидать. Россия по-прежнему оставалась для них непредсказуемой страной, ненадежной для инвесторов.
Андрон тоже не сидел, сложа руки. Главной его задачей была эффектная встреча Нового года, о чем он предпочитал до поры до времени не распространяться. Пиявк также создал из звезд эстрады шесть концертных бригад, которые на следующий день после завершения выборов в Думу разъехались по всей стране с благотворительными концертами. Репертуар удивлял: вместо обычной дешевой попсы звезды эстрады пели песни и романсы на стихи известных российских поэтов, начиная от Пушкина и кончая Снеговым. И хотя на сценах обычно висели банеры с эмблемой Фонда в виде гигантской Цитадели и портретом В.Вернадского, никто из артистов и словом не упоминал о Вольге и его Проекте, никто ни за кого не агитировал, никто ни к чему не призывал. Эта тактика настолько резко контрастировала с недавними концертами в поддержку многочисленных партий и отдельных жаждущих власти кандидатов в депутаты, что народ озадаченно призадумался. Что-то там, в Москве, опять задумали, чего-то власти опять хотят от него, народа. Может, новый налог хотят ввести, или очередное обязательное страхование?
К концу декабря молва о Проекте уже разошлась по многим странам мира, во многом благодаря Интернету. И если проект евроазиатской Цитадели поначалу не привлек к себе особого внимания, то американская и особенно западноевропейская Цитадели заинтересовали многих людей. Правда, поначалу никто ничего толком не понял, что такое Большой Проект, потому что традиционные СМИ молчали, словно в рот воды набрав. Но куда более демократичный и свободный Интернет тут же ответил на многие вопросы. Вольга как в воду глядел: многим людям Запада не очень-то понравилась, что полудикая, вроде бы загнивающая Россия, в который уже раз пытается осчастливить цивилизованный мир своими судьбоносными идеями.
Многим – но далеко не всем. Первыми бурно отреагировали на Большой Проект антиглобалисты, которых к тому времени, несмотря на все преследования, насчитывалось более двадцати миллионов. Антиглобалисты возникли в конце двадцатого века, как следствие крушения социалистической системы. Многие молодые люди на Западе, досыта хлебнув прелестей «общества якобы равных возможностей», и потеряв надежду на Россию, стали объединяться, протестуя против эгоистического слияния мировых элит, против идеи «золотого миллиарда», который автоматически загонял остальные не золотые миллиарды в трюмы тонущего земного «Титаника». Протест этот носил самые разные формы: от бесчинств хулиганствующих толп, крушащих все вокруг, до серьезных философских и научных идей о будущем, более справедливом устройстве мира. И все же приставка «анти» довлела над этим движением, словно проклятие, и позитивное начало поневоле уходило на третий план. К тому же, жестко контролируемые буржуазией СМИ как правило освещали именно негативные стороны деятельности антиглобалистов, зачастую именуя именно их главными варварами мира, наряду с некоторыми футбольными болельщиками и, разумеется, террористами.
На первый взгляд, Большой Проект во многом противоречил главным идеям антиглобалистов. Вольга говорил о мире без границ, о будущем едином человечестве, тогда как антиглобалисты в первую очередь желали укрепить эти границы, чтобы защитить рядовых граждан (то есть самих себя) от потока иностранных товаров и нашествия более дешевых гастербайтеров, лишавших высокооплачиваемой работы их, коренных жителей.
Однако в основе Большого Проекта также лежало полное неприятие глобализма в его нынешнем виде. Вольга крайне жестко высказывался об эгоизме мировых элит, о тайных планах теневого Мирового Правительства по сокращению численности населения Земли, о том, что социал-дарвинизм давно изжил себя, – и все эти слова оказались бальзамом для ожесточенных, израненных постоянной травлей сердец антиглобалистов. Но самое главное, что Большой Проект содержал позитивную программу создания трех гигантских Цитаделей, которые и должны были в будущем дать шанс не только на выживание, но и на достойное существование потомкам нынешних антиглобалистов. И тысячи молодых, зачастую прекрасно образованных и талантливых людей, уставших от вечного противостояния куда более могучей силе мировых глобалистов, с большим энтузиазмом занялись различными направлениями Большого Проекта. Каждый из этих молодых людей Запада инстинктивно понимал: только Цитадели смогут сокрушить явные и тайные планы Мирового Правительства, и только Цитадели, вместо окончательно обветшавшей ООН, смогут стать в будущем гарантами более справедливого и устойчивого развития мира.
Впрочем, глобалисты тоже отнюдь не являлись пассивными наблюдатели всего происходящего, как могло показаться на первый взгляд. Правда, поначалу никто на Западе не воспринял Большой Проект всерьез: мало ли чего может придти из полуголодной страны, бредящей воспоминаниями о былом имперском могуществе!
Но российские глобалисты вскоре забили тревогу: Вольга, по их мнению, являлся очень сильной личностью, и обладал огромным магическим воздействием не только на толпу, но и на многих людей интеллектуального труда. Ученые, инженеры, педагоги, врачи, военные – словом те, кого принято причислять к среднему классу (но таким классом по своему достатку не являющиеся), с большим интересом восприняли идеи новоявленного пророка. Но еще хуже, что к этим идеям с интересом отнеслась немалая часть молодежи – те, мозги которых за годы реформ так и не удалось проштамповать по западным образцам. Да и царь-президент Иванов-Иванов ведет себя довольно странно, словно бы увидев в Большом Проекте какую-то перспективу лично для себя. Уж не собирается ли этот карлик взобраться на вершину Цитадели, чтобы выглядеть оттуда гигантом? Конечно, это звучало совершенно нелепо, но в полудикой России всякое возможно…
Первая идея глобалистов была очень проста: Вольгу надо купить, и превратить из явного противника в тайного союзника. Обычно этот метод срабатывал безотказно. Так в свое время была куплена часть российской элиты, охотно помогавшая впоследствии Горбачеву и Ельцину разваливать великую империю. Так были куплены элиты всех бывших стран Восточной Европы и некоторых стран СНГ, совершивших при поддержке Запада свои «бархатные революции». За деньги покупались даже целые армии во время военных конфликтов с Афганистаном и Ираком. А тут всего один человек… У всего на свете есть своя цена, была она, разумеется, и у Вольги. Иного не дано!
В конце декабря в Москву была послана группа, обладавшая большими полномочиями. В течение двух недель эти люди искали возможность встретиться с Вольгой, и, наконец, при настойчивой помощи главы президентской администрации такая встреча состоялась в одной из загородных вилл под Москвой.
К изумлению людей, обладавших большими полномочиями, Вольга приехал на встречу в сопровождении только одного телохранителя по имени Федор, невысокого, щуплого на первый взгляд человека. Еще недавно этот телохранитель работал в команде младшего сына Президента, а затем неожиданно перешел на новую службу. Это все, что было известно о Федоре, и никого из гостей России эти факты не насторожили.
Беседа состоялась в овальной гостиной, отделанной с чисто восточной роскошью. Глава делегации, назвавшийся мистером Смитом, некоторое время рассыпался в дифирамбах Вольге, но увидев, что на лице бородатого красавца появилось выражение откровенной скуки, внезапно для самого себя резко изменил тональность разговора.
– Господин Строгов, я не сомневаюсь, что вы очень умный человек с далеко идущими намерениями и огромными амбициями. Очень давно в России не появлялось такой яркой, харизматической личности…
– Спасибо, – кивнул Вольга. – Но давайте покончим с реверансами. У меня сегодня запланировано еще несколько важных встреч. Наверное вам известно, что я обладаю кое-какие способностями, поэтому не лучше ли сразу перейти к делу? Итак, вы получили указание купить меня за любую разумную сумму, исходя из опыта вашей работы с политиками бывшего восточного лагеря. Кажется, это не больше десяти миллионов долларов плюс гарантия неприкосновенности тайных счетов в западных банках?
Глава делегации вздрогнул. Откуда Вольга мог знать, что именно эту сумму он был уполномочен предложить для начала торга? «Неужто этот русский на самом деле телепат?» – тревожно подумал якобы мистер Смит. – Тогда его придется ликвидировать… Но сначала все-таки надо попытаться купить!»
Вольга посмотрел на него с такой веселой иронией, что глава делегации опомнился. Тьфу, да если Вольга – телепат, то он прочтет и эти мысли тоже! Хорошо, что эту мысль он инстинктивно произнес не по-английски, а на суахили…
Глава делегации решил взять небольшую передышку и, бросив взгляд на одного из трех своих спутников, сидевших чуть поодаль в мягких креслах, с улыбкой спросил:
– Об этом поговорим чуть позже. А сейчас очень хотелось бы, что вы удовлетворили наше любопытство. Нам известно, что вы – полиглот, и якобы в совершенстве владеете более чем двадцати языками. По крайней мере, со всеми иностранными гостями вы всегда разговариваете на их родном языке, да еще и порой переходите на различные диалекты. Неужели, это верно?
Вольга на секунду задумался, а затем кивнул.
– Да, это правда. И чтобы не терять время зря, сразу же признаюсь: я в совершенстве владею всеми языками и наречиями Земли. Кстати, суахили – мой любимый африканский язык.
Якобы мистер Смит судорожно сглотнул. Он вдруг ощутил, что почва начинает уходить у него из-под ног. Вольга знает все языки и наречия Земли? Чушь, ни один суперкомпьютер в мире не способен на такое! А намек про суахили… как его понимать? Это плохо, очень плохо!
Глава делегации бросил растерянный взгляд на своего малоприметного пожилого спутника. Этот человек давно сотрудничал с ЦРУ. Он знал более ста языков. Раз уж Вольга так подставился, то грех не использовать такую ситуацию.
– Господин Бейли – ваш собрат полиглот, – с вымученной улыбкой произнес глава делегации. Очень интересно было бы присутствовать при беседе таких выдающихся личностей!
Мистер Бейли мгновенно ринулся в бой. Ему уже не раз приходилось встречаться в поединках со своими коллегами-полиглотами, и всегда он одерживал убедительные победы. Но никто из тех недоумков не имел наглости заявить, что знает все языки Земли. Такое просто невозможно! О наречиях и разговора нет, их десятки тысяч… Даже он сам знает не более трехсот наречий, но этого будет достаточно, чтобы поставить на место зарвавшегося наглеца, эту жалкую подделку под Иисуса Христа!
Вольга немного оживился. Он впервые встречался с таким полиглотом, и решил воспользоваться ситуацией, чтобы проверить свои знания.
Якобы мистер Смит и его два плечистых спутника сидели и с тихим отчаянием прислушивались к беседе двух инопланетян. Каждый из гостей России знал не менее десяти языков (иначе бы они вряд ли бы получили такую работу), но никто из них даже предположить не мог, на каких языках разговаривали мистер Бейли и Вольга.
Постепенно на самоуверенном, холеном лице мистера Бейли начала проявляться легкая растерянность. Он с самого начала пустил в ход свои козырные тузы: редкие азиатские и африканские наречия, которых на Западе кроме него знали от силы пять-шесть человек, да и то очень приблизительно. Но Вольга, казалось, вырос в этих отдаленных друг от друга уголках мира. Он не только свободно владел языками больших и малых народов, но и свободно цитировал произведения местных поэтов, читал отрывки из местных легенд, называл по имени всех нынешних правителей этих стран и регионов, а также жен (как правило, весьма многочисленных), а также детей, внуков и даже дальних родственников. Возможно, Вольга просто издевался над своим собеседником и откровенно блефовал (иди, проверь, как зовут седьмого внука короля племени Ням-Ням!), но у Бейли почему-то появилось твердое убеждение, что
Шок постепенно перешел в благоговение (а такого чувства мистер Бейли не испытывал никогда в жизни), а затем – в страх. Этот человек, кто бы он не был – настоящий гений! Он один значит больше, чем десяток крупных университетов! Страшно подумать, что с ним могут сделать эти подонки в элегантных дорогих костюмах…
Наконец, он не выдержал и сказал по-румынски:
– Мистер Строгов, я покорен и восхищен вашими фантастическими, поистине безграничными знаниями. Признаю свое поражение – первое за всю мою жизнь! Но вообще-то все это – пустяки. Мои спутники… Те, кто их прислал – очень могущественны и опасны. Вы понимаете, на кого я намекаю?
– Конечно, – спокойно ответил Вольга, и перешел на жаргонное наречие коренных жителей Гонконга. – И могу только удивляться, что такой умный и образованный человек как вы, работаете на эту… скажем вежливо, организацию.
– Что поделать! – вздохнул Бейли. – Человек слаб. Порой очень трудно устоять перед многими соблазнами… Признаюсь, я очень люблю деньги, комфорт и чувство полной защищенности. Кстати, такие люди, как я, нередко встречаются и в нашей академической среде! Но увы, высокая наука как правило приносит только одни гроши… Конечно же, если бы вы пригласили меня в ваш Проект… Но нет, об этом и речи идти не может! Эти люди мне не простят такой измены. А для них уничтожить любого человека – что высморкаться. И если вы откажетесь от их предложений, то с вами, увы, может случиться все, что угодно. Разумеется, они не станут стрелять в вас из-за угла, такие примитивные вещи давно вышли из моды… Вольга кивнул, переходя на финский язык.
– Разумеется, я знаю это. Но видите ли, я тоже неплохо защищен. И если я захочу, никто из вас не долетит до родины. Больше того, с родственниками этих людей могут случиться самые неприятные вещи. Кто-то вдруг заболеет неизлечимой болезнью, кто-то попадет под машину, кто-то просто разорится, кто-то подавится рыбьей костью…
Глаза Бейриха округлились от ужаса:
– Даже дети?
Вольга нахмурился.
– Нет, детей я не стану трогать. Впрочем, если того потребует ситуация, то я не пощажу никого! Меня здесь в России кое-кто считает богом. Если в этом и есть капля правды, то я – жестокий бог! Однажды, два месяца назад, на меня напала банда вымогателей во главе с отморозком по прозвищу Штырь. Я продемонстрировал им свое могущество, а затем отпустил на все четыре стороны. Они, разумеется, устроили за мной настоящую охоту… И тогда по Москве покатились странные красные шары. Вы слыхали про них?
Мистер Бейли покачал головой. Он побледнел еще больше. Его спутники смотрели на него с подозрением, но полиглот решил дойти до конца, и произнес по-татарски:
– Я верю в ваше могущество, мистер Строгов, но вы – один, а этих мерзавцев – миллионы. И они, если понадобится, сбросят на вас даже атомную бомбу. Есть такие мини-бомбы, мощностью всего в пять килотонн… Или вам не страшен и ядерный огонь?
Вольга уклончиво ответил:
– Если надо, я просто сумею предвидеть, где и кто попытается сбросить на меня такую бомбу, и постараюсь ее избежать… Но вопрос в другом. Почему хозяева этих людей так обеспокоены?
Цитадели ведь будут построены спустя много десятилетий. Им лично Цитадели ничем не грозят, их детям и внукам – тоже. Более того, многие умные и богатые люди смогут использовать могущество Цитаделей в своих собственных интересах. По-моему, я достаточно подробно об этом говорю по Интернету – почему же меня не слышат?
Полиглот устало улыбнулся, и сказал по-эскимоски:
– Потому что они вообще не привыкли кого-то слушать, кроме самих себя. И потом, они не привыкли играть по чьим-то чужим правилам, и подчиняться чужой воле. Тем более, если эта воля идет из вашей России! Пройдут многие годы, прежде чем нынешние властители Земли согласятся с вами сотрудничать. Но за эти годы вам еще предстоит уцелеть…
Вольга рассмеялся.
– Не все так уж безнадежно, дорогой мистер Бейли. Есть одна сила, которой эти люди подчинятся.
– Какая же?
– Алчность. А также страх перед будущим. Цитадели дадут этим людям фантастическую возможность удовлетворить первый свой инстинкт, и найти довольно надежное средство от второго… Мистер Бейли, насколько я понимаю, этот наш разговор на многих языках записывается на магнитофон, и по возвращению на вашу родину будет тщательно переведен…
Полиглот побледнел еще больше. Господи, да что же он делает? Вольга лишил его разума, а затем подставил под удар. Теперь лучше сразу пойти и застрелиться!
– А вот этого делать не стоит, – улыбнулся Вольга, словно бы прочитав мысли собеседника. – Мне пришлось немного поколдовать, но запись на магнитофоне полностью стерта. Благодарю вас, мистер Бейли, я давно так славно не практиковался в языкознании! Вы – великий полиглот, и я был бы очень рад, если такой человек со временем оказался в моей команде Фонда. Хотя больших денег не обещаю.
Вольга повернулся и вопросительно посмотрел на разгневанного главу делегации.
– Простите, мистер Смит, мы с мистером Бейли, пожалуй, излишне увлеклись беседой… Итак, вернемся к вашему предложению.
– Сколько вы хотите? – хрипло перебил его Смит.
– Круглую сумму: ноль долларов и ноль центов! Учтите: от своих планов я не откажусь. И еще учтите, что эти планы ни вам лично, ни вашим хозяевам ровным счетом ничем не угрожают! А вот возможности перед ними откроются очень серьезные… Можете меня не провожать, я найду дорогу к автомобилю.
Вольга встал, прочему-то отряхнул брюки, словно смахивая с них пыль, и спокойно направился к выходу из комнаты. В машине его ждал Федор. Едва Вольга уселся на переднем сидении, как автомобиль рванулся к раскрывшимся словно бы сами по себе воротам.
Мистер якобы Смит на мгновение от ярости потерял самообладание. Сейчас он мог бы вполне совершить необдуманный поступок, но… Но не смог даже шелохнуться. И те, кто сидел рядом с ним, ощущали себя скованными невидимыми цепями.
И лишь спустя несколько минут, когда машина Вольги отъехала от виллы на солидное расстояние, мистер якобы Смит обрел вновь способность действовать. Он вскочил с кресла и, подскочив к хмурому полиглоту, схватил его за шиворот и с силой встряхнул:
– О чем вы проболтались этому русскому, Томас? Учтите, я и вас просто в порошок сотру, если…
Мистер Бейли неожиданно визгливо расхохотался:
– Глупец, какой же вы глупец… – сквозь слезы пробормотал он.
Спустя несколько дней в деловом мире стало известно о создании международной корпорации «Новые пирамиды Земли, Инкорпорейшн», одним из учредителей которой стал российских Фонд «Цитадель». Другими учредителями стали более трех десятков российских и зарубежных банков, строительных, компьютерных и прочих фирм, специализирующихся на высоких технологиях. В феврале 2020 года международная корпорация намечала начать эмиссию своих акций на Нью-Йоркской фондовой бирже. Учитывая общее повышение котировок на акции предприятий сферы высоких технологий, многие аналитики предсказывали: акции «Новых пирамид…» могут вызвать невиданный за последние годы ажиотаж. Никого особенно не интересовало, будут ли пресловутые Цитадели когда-либо построены на самом деле, и есть ли в них вообще какой-либо смысл. О ноосферном мире речи вообще не шло, это чисто русские заморочки. Главное было в другом: благодаря Интернету нынче во многих странах говорили о новых пирамидах, и всем, от рядовых обывателей до президентов, эта тема была по меньшей мере любопытна. А значит, акции будут пользоваться спросом, и деньги потекут рекой! И что еще более важно, этот поток будет течь не где-то в вечно заснеженной России, а через любезный сердцу всякого делового человека Манхеттен. Почему бы на всякий не прикупить пару-другую сотен акций? Пирамиды – они и есть пирамиды. Вечный брэнд! Это вам не рухнувшие башни-близнецы, их и бомбой не разобьешь. Все вокруг рушится, все быстро приходит в упадок и еще быстрее выходит из моды, а пирамиды стояли тысячи лет, стоят ныне и будут стоять еще многие века! Вот это называется – надежное размещение капитала. Если таких вечных пирамид станет больше на три штуки, то кому от этого станет хуже? Что такое «ноосферный мир» и какая от него выгода, западному человеку понять очень сложно, но зато каждый бизнесмен понимает: в случае провала проекта Вольги, из Цитаделей можно быстро сделать все, что угодно. Один только туристический бизнес довольно быстро окупит любые затраты! А если Цитадели превратить в гигантские отели, а заодно и крупнейшие в мире развлекательные центры… Конечно, всегда есть опасность воздушного терроризма, землетрясений, пожаров и прочих неприятностей. Но ведь не помешала же печальная история с «Титаником» постройке новых суперпароходов для миллионеров, похожих на огромные плавающие города!
Вольга как в воду глядел: многие его вчерашние недоброжелатели и даже противники начали размышлять о его проекте, инстинктивно поглаживая, словно кошку, свой любимый кошелек.
Но битва за Цитадели только начиналась.
Глава 4. Капище
В последние дни уходящего 2019 года на центральной, тщательно очищенной от снега улице деревни Верстки, появилась кавалькада восьмисотых «Мерседесов» с затененными стеклами. Местные жители, привычные к такому зрелищу, на всякий случай задернули занавески на окнах и сплюнули через левое плечо, а те, кто постарше, тотчас поспешили к домашним иконам, чтобы попросить у святых защиты от слуг самого Сатаны.
Машины медленно миновали деревню и, свернув направо, поехали по прекрасной асфальтированной дороге в сторону леса.
У шлагбаума их уже ждали стражники Темного Братства, в серых хламидах с большими капюшонами, наполовину закрывавшими лица, и длинными охотничьими ножами за поясами. Стражники по очереди пропускали машины за шлагбаум, предварительно тщательно изучив документы водителей и пассажиров. Никто из гостей не роптал, хотя среди них было немало известных и влиятельных в России людей.
Храм Темного Братства (именуемый жителями Версток не иначе как капищем) темным кристаллом возвышался среди огромных елей. Из его немногочисленных окон-бойниц лился бледный дрожащий свет. Возле арочного входа толпились около сотни братьев с горящими свечами в руках. Они ждали, когда в храме начнется вечерняя молитва. Чуть поодаль стояли несколько человек в пурпурных плащах и с завязанными глазами. Это были просители, жаждущие встретиться с адептами Братства, дабы поделиться с ними своими проблемами и получить поддержку.
Пассажиры дорогих иномарок проследовали в храм окружным путем, дабы не привлекать к себе лишнего внимания. Каждый держал в руке по шесть желтых гвоздик. Они прошли по брусчатой дорожке, по обе стороны которой лежали огромные седые валуны. Было холодно и сумрачно, в воздухе порхали редкие снежинки.
Позади храма располагалось небольшое кладбище, без привычных для России оград, с одинаковыми надгробными памятниками, сделанными из огромных кристаллов горного дымчатого хрусталя. Никаких имен и дат на памятниках не было, да они были и не нужны. Каждый из членов Темного Братства знал великих покойников поименно и почитал их как святых. Официально все эти люди были похоронены на других кладбищах, на их якобы могилах всегда лежали свежие цветы, туда ежегодно приходили их родственники – но те, кому следовало, знал, что в глубине земле давно лежат пустые гробы. Процедура перезахоронения великих членов Темного Братства была отлажена до мелочей, и никто из посторонних не был посвящен в эту тайну.
Двое братьев, сопровождавших знатных гостей, отошли в сторону и дали возможность приезжим возложить цветы на могилу прежнего Верховного Адепта. А затем они открыли небольшую дверь, и изрядно продрогшие гости по очереди вошли в храм. В стенах коридора, в специальных держателях, были вставлены пылающие факелы. Они наполняли воздух дурманящим запахом благовоний.
В конце коридора виднелась крутая лестница, уходящая вглубь земли. Спустившись почти на десять метров, гости оказались в полной темноте.
Прошло несколько томительных минут, в течение которых никто не произнес ни слова. Наконец, где-то вдалеке стал разгораться свет, и словно бы из-за невидимого горизонта начал выплывать огромный лунный диск, нет, даже не диск, а выпуклая серебристая сфера, усеянная сотнями кратеров, темными морями и светлыми равнинами. Сфера медленно поворачивалась. Впечатление было такое, будто храм – это космический корабль, что кружится на орбите вокруг древнего спутника Земли.
Лунный свет залил огромный подземный зал. Оказалось, что на его полу стояли несколько десятков амфор и ваз, а на специальных кронштейнах висели восемь картин в солидных рамах. Они были повернуты к Луне тыльной стороной, так что гостям невозможно было разглядеть, какие именно это были картины. Однако гости знали: все они были шедеврами известных мастеров, похищенными членами Братства из различных музеев России, и замененными искусными подделками. Чуть дальше на круглом жертвенном камне лежала груда книг, а сверху них – скрипка.
Откуда-то из темноты с тихим скрипом выкатился стол, на котором лежали большие молотки и длинные тяжелые ножи, которыми обычно рубят мясо.
Словно бы ниоткуда в зале прозвучал чей-то суровый голос:
– Приветствую вас, господа. А теперь – за дело!
Гости молча разобрали молотки и ножи, а затем каждый выбрал среди произведений искусства свою жертву, и обрушил на нее губительные удары. Зал наполнился звоном расколотых ваз и амфор, скрипом разрезаемых холстов и треском разбиваемых рам. Работа была не такая уж и легкая, но вскоре гости вошли в раж. А потом один из братьев вручил гостям пылающий факел, и спустя минуту на жертвенном камне запылали книги и скрипка.
– Это Страдивари? – тихо спросил один их гостей, с горечью глядя на пылающую скрипку. Он впервые оказался в храме Темного Братства, и потому ритуальная процедура его несколько шокировала. Нет, ему ничуть не было жалко неведомых шедевров искусства и тем более книг, но скрипка… Она наверняка стояла не один миллион долларов! Его банк недавно вложил немалые средства в покупку одной из скрипок Гварнери, и потому гость знал цену редким музыкальным инструментам.
Один из сопровождающих снисходительно похлопал банкира по плечу.
– Почему ты задаешь этот вопрос, брат? Кому лучше тебя знать имя мастера, создавшего эту дурацкую деревянную коробку со струнами, похожую на распухший гроб для кошки. Ведь это твоя скрипка, ха-ха!
Банкир даже зажмурился от ужаса. Он не хотел верить своим ушам. Одно дело, когда превращается в прах и тлен вещь, украденная из какого-либо музея, и совсем другое – когда сгорают твои собственные миллионы!
Суровый голос Адепта вывел банкира из оцепенения:
– Да, это правда – на этот раз мы позаимствовали скрипку не из музея и не из чьего-либо частного собрания, а из сейфов банка нашего нового брата-банкира. Надо же как-то разнообразить священную процедуру Разрушения! И потом, одно дело – уничтожать чужую скверну, и совсем другое – скверну свою. Поэтому и все остальные мерзкие вещи тоже позаимствованы у каждого из вас! Да, не удивляйтесь – только что вы порезали в клочки самые дорогие свои картины, и сожгли самые ценные свои книги. Всю эту гадость вы прятали от Братства в подвалах своих особняков и в сейфах банков. Нехорошо, что из примитивной алчности вы пытались нас обмануть, очень нехорошо!
Гости ошеломленно переглянулись, но промолчали.
– Надеюсь, вам понравилось то, что вы сегодня сделали. В следующий раз вы
В словах невидимого Адепта прозвучала скрытая угроза. Гости мрачно переглянулись, но никто не произнес ни слова.
– Будем считать, что сегодня вы получили сегодня хороший урок, – продолжил невидимый Адепт. – К сожалению, время от времени некоторые братья забывают о тех условиях, на которых они вошли в Братство. Забывают они и о нашем Манифесте. Кое-кто пытается двурушничать. Эти люди хотят брать от Братства все, но не давать ему ничего! Мы, адепты, не собираемся терпеть двурушников. Наверное, на прошлой неделе вы слышали о трагической гибели трех известных бизнесменов. Один рухнул на тайгу в своем вертолете, второго застрелил у подъезда дома наемный киллер, третий умер за считанные дни от рейка. Мне искренне жаль всех троих братьев, но они совершили серьезные проступки, и были сурово наказаны… Кажется, кто-то хочет что-то сказать?
Гости опустили головы, демонстрируя свою покорность.
– Хорошо. Ну, а теперь перейдем от развлечений к делу. Прошу садиться, господа… Да садитесь же!
Гости растерянно огляделись по сторонам. Обычно служители храма приносили для них стулья, но сегодня этого не произошло. По-видимому, адепты всерьез рассердились на них, раз отказали гостям в такой мелочи! Пришлось всем усесться прямо на холодный каменный пол.
– Тема нашей сегодняшней беседы очень серьезна, – продолжил Адепт. – Как вам известно, наше Братство объединяет сотни тысяч влиятельных людей из многих стран мира. Невежи и глупцы называют нас масонами, сектантами, Мировым Правительством и тому подобное – что ж, пусть называют, как хотят. На самом же деле, в отличие от многочисленных масонских лож, мы действуем вполне легально, а не шуршим под полом, словно крысы. И к сектантам мы не имеем ни малейшего отношения, поскольку нас объединяет не общая религия, а общие убеждения. Ну, а об идентификации нас с Мировым Правительством и говорить смешно, хотя некоторые наши братья и входят в его теневой кабинет.
Всем вам известен наш Манифест. Суть его в признании важнейшего факта: прежний, цивилизованный мир неотвратимо рушится! Это результат не чьей-то злой воли, не чьих-то ошибок, а закономерный путь эволюции разумной жизни на Земле. Подавляющее большинство людей не желает видеть мрачных реальностей, и слепо верят в иллюзорные мечты о приближающемся Золотом Веке; другие понимают, что происходит, но предпочитают пассивно выжидать; ну а третьи считают своей целью ускорить процесс распада старого, уже отжившего, чтобы первыми утвердиться в новом, варварском мире! В этом есть не только здравый смысл, но и сострадание, как в любой эвтаназии. Если безнадежно больной человек стоит на краю пропасти, то не лучше ли слегка подтолкнуть его в спину, дабы ускорить неизбежный конец? Это не только верное решение, но и весьма милосердное по отношению к обреченному.
Наше Братство призвано совершить то же самое по отношению к безнадежно больному человечеству. И потому странно и обидно слышать, когда кое-кто называет нас чуть не слугами Сатаны. Мы же на самом деле всего лишь могильщики человечества, тонущего в болоте из собственной скверны. Но сами мы умирать не собираемся!
Выжить в будущем, очень суровом мире, смогут лишь немногие. Естественно мы хотим, чтобы этими немногими стали мы и наши потомки. Только мировые элиты имеют право на достойную жизнь в будущем, скудном мире, а все остальные люди должны либо стать нашими слугами, либо тихо и мирно вымереть.
Мы поставили задачу сократить всеми возможными способами население Земли к концу двадцать второго века до одного миллиарда людей. Нас, избранных, будет не больше ста миллионов – что ж, это немало, и каждый из нас имеет шанс обеспечить своим потомкам место среди избранных. Нашим главным инструментом, и одновременно нашим главным оружием станут нана-технологии. Крошечные, невидимые глазу микророботы окончательно разделят человечество на две расы, на хозяев и слуг, а затем подарят нам все радости рая, включая практическое бессмертие. Это звучит фантастично, но в наших тайных лабораториях сейчас успешно проходят завершающие испытания первых нана-биороботов. Войдя в организм человека, они будут уничтожать болезнетворные микробы и вирусы, а также больные клетки тканей. Эти крохи смогут вылечить и рак, и СПИД, и рейк, и все подобные ныне смертоносные болезни. А на очереди – эксперименты по замене одного, всего одного гена в организме человеческого зародыша. Это обеспечит новой расе хозяев Земли практическое бессмертие!
Разумеется, все эти, а также многие другие новейшие достижения человеческого гения вроде клонирования по своей природе не могут принадлежать всем. Прежде мы еще могли делиться с быдлом автомобилями, телевидением, самолетами, средствами связи и всеми прочими чудесами техники, но нана-технологии либо превратят Землю в ад, населенный десятками миллиардов нищих, голодных, озлобленных варваров, либо в рай для немногих избранных. Другого просто не дано, поскольку проекты экспансии человечества в Мировой океан и Космос полностью провалились.
Чтобы подготовится к эпохе нана-технологий, нам предстоит решить поистине титанические задачи, но Братство располагает для этого всеми возможностями. Однако здесь, в России, нам придется непросто, поскольку огромные просторы этой страны заселены огромным количеством человеческого мусора. Мы уже сделали многое, чтобы этот мусор стал невежественным, болел от рождения многими болезнями, не имел хорошего медицинского обслуживания, хорошей физической и духовной пищи, и еще много другого. А главное, нам удалось воспитать во многих молодых людях рабское чувство покорности. Раб безоговорочно признает главенство своего богатого господина, и вполне доволен своей жизнью холопа.
Кто-то может посчитать, что в нашей программе немало позаимствовано от идеологии фашизма. Ничего подобного! Фашизм ставил задачу поднять одну расу над другими, одну Веру над другими Верами, и не гнушался в достижении своих целей ужасными контрационными лагерями и газовыми камерами.
Ничего подобного у нас нет и никогда не будет! Каждый член Братства знает, что мы бесконечно далеки от фашизма. Мы не собираемся развязывать новые мировые войны, у нас найдутся другие, более тонкие средства. К тому же, будущая элита Земли станет интернациональной, ее будут представлять лучшие люди многих рас и народов. Никто также не станет выделять, и тем более ставить одну религию выше другой. Более того, самые талантливые люди из низшего, так называемого «среднего класса» получит некоторые шансы подняться выше. Это совершенно необходимо, чтобы освежать нашу кровь.
Короче, ничего нового в нашем Манифесте нет. Мир так живет уже десятки веков, хотя никто особенно не афишировал истинные цели того, к чему во все времена стремились элиты. Но только сейчас, когда ресурсы Земли почти исчерпаны, мы должны окончательно поставить все точки над i, благо, что теперь мы располагаем всеми необходимыми для этого средствами.
Ныне настал новый этап в нашей борьбе. В результате так называемых демократических реформ мы в России уже стали хозяевами почти всей бывшей государственной собственности, включая землю, леса, реки и озера. Наши люди находятся на всех этажах власти. Но люди из низов все еще не хотят признать себя холопами! Им еще нравится верить в нелепую сказку, что они – и есть истинные хозяева России. И помогает им в этом Культура, которую большевики некогда отобрали у русской аристократии и сделали достоянием так называемых «широких трудящихся масс». Настала пора загнать джина назад в его пыльную и душную бутылку! Университеты, институты, музеи, библиотеки, концертные залы, театры и многое другое, что пока еще доступно всем, должны принадлежать только нам.
По этой причине наше Братство вот уже много лет занимается всемерным разрушением того, что называется российской культурой. Наши титанические усилия не пропали даром. Ныне уже мало кто из низших слоев читает Льва Толстого, Чехова и Бунина, мало кто из так называемого «среднего класса» может позволить себе посещать театры и консерватории, предпочитая им примитивную голливудскую жвачку или еще примитивные отечественные криминальные телесериалы и книги. Многие музеи и библиотеки уже переданы в частные руки под предлогом того, что государству не по силам их содержать, и уже практически прекратили существование.
Конечно, нам пытаются противостоять различные националистические и ура-патриотические силы, но в предыдущем составе Думы они уже составляли явное меньшинство. Нынешний электорат уже почти на половину состоит из тех людей, которые в конце прошлого века относились к поколению, «выбравшего «Пепси»». Что ж, уж лучше «Пепси», чем Лев Толстой или Александр Солженицын!
Все идет своим чередом, вернее, шло. Но этой осенью все внезапно изменилось.
Конечно же, вы понимаете, что речь идет о так называемом Вольге Строгове. Я говорю «так называемом», поскольку никому толком так и не удалось установить, кто этот человек и откуда он появился. Да человек ли он вообще?
Один из гостей храма не сдержал изумленного восклицания:
– Вы хотите сказать, что Вольга – на самом деле сын Божий? Но ведь он…
– Конечно же, нет! – раздраженно прервал гостя Адепт. – Все эти разговоры о втором пришествии Христа – полная чушь. Но надо признать, что Вольга на самом деле обладает необычайными способностями, которые иначе как магическими не назовешь. Например, недавно мы узнали из достоверных источников, что ему известны едва ли все языки и наречия, что существуют на Земле! Он также обладает способностью читать чужие мысли, правда, пока нам не удалось выяснить, на каком расстоянии действует его дар. Еще хуже, что Вольга умеет предвидеть близкое будущее, и потому он уже не раз уходил из расставленных нами ловушек. Но самое неприятное, что Вольга умеет не только защищаться, но и нападать! И тогда он бывает жесток до крайности. Да вы сами поглядите…
Откуда-то из темноты выкатились три шара, по размеру чуть больше баскетбольного.
– Красные шары! – с благоговейным ужасом прошептал один из гостей и едва удержался, чтобы по старой привычке не перекреститься.
– Да, это красные шары, – подтвердил Адепт. – Их невозможно вскрыть никакими инструментами, даже сверхмощным лазерами, или хотя просветить какими-либо видами лучей. Но мы обладаем достоверными сведениями, что в эти три шара запечатаны останки трех криминальных авторитетов. Месяц назад они выкрали одну из любовниц Вольги и допрашивали ее с особым пристрастием. Увы, почти безрезультатно.
Банкир внезапно для себя спросил:
– Это Братство наняло тех бандитов?
В зале повисла напряженная тишина. Остальные гости инстинктивно отодвинулись от банкира, но Адепт-невидимка неожиданно легко согласился:
– Разумеется, это сделали мы. Нам хотелось узнать тайну красных шаров, и на этот раз наша ловушка удалась.
В темноте зажегся невидимый экран, и гости увидели трех громил, стоявших возле кресла, к которому было привязано окровавленное тело очень красивой девушки. Внезапно вокруг бандитов появились сверкающие сферы. Они начали медленно сжиматься, и воздух огласили крики ужаса и мольбы. Сферы сжимались все быстрее и быстрее и, наконец, послышался отчетливый хруст костей.
Экран погас, и на некоторое время в зале повисла тишина. И только спустя несколько минут один из гостей обрел дар речи:
– Выходит, это Вольга не так уж и всемогущ, – с неожиданным хладнокровием заявил он. – Он так и не смог защитить одну из своих девушек. Это делает его уязвимым! У Вольги наверняка есть куда более близкие люди. Я слышал, что главной его фавориткой является жена банкира Ильи Козельских. Почему бы однажды не заняться этой красоткой? Но красные шары… Очень странно, что Вольга не заметил камеру, которая сняла на пленку сцену гибели братков. Теперь у нас в руках есть неслабый козырь! Или Вольга специально хотел продемонстрировать нам, откуда красные шары появляются на улицах Москвы?
Адепт неохотно согласился:
– Да, скорей всего так и есть… Нас предупредили – а тот, кто предупрежден, тот вооружен. Вся деятельность Вольги по созданию так называемых Цитаделей коренным образом противоречит планам нашего Братства, и потому нам не избежать смертельной схватки с ним и с его сторонниками. Пока мы присматривались да примерялись, этот новоявленный пророк развернул кипучую деятельность! Еще в сентябре о нем никто толком не слышал, а ныне его сайт в Интернете – один из самых посещаемых в мире! Вольга создал свой фонд, и зарегистрировал международную корпорацию, которая в начале следующего года выйдет на мировой финансовый рынок. Царь-президент, пусть и неявно, но поддерживает Вольгу, а главное, пока не собирается ему мешать. Основная масса народа, особенно на периферии, о Вольге еще мало слышала, поскольку на телевидении он до сих пор появлялся. Мы отдали приказ всем владельцам телеканалов активно приглашать Вольгу, но тот пока уходит от прямого боя в эфире. А жаль, потому что наши телекомментаторы хорошо подготовлены и буквально рвутся в бой!
Но это все, так сказать, преамбула. Я собрал вас здесь с другой целью. Наше Братство и наши многочисленные союзники пришли к решению: пора приступать к активным действиям, пока не поздно! И каждый из вас сыграет в будущей битве свою роль. Кстати, вы обратили внимание, что вас – двенадцать? Именно столько у новоявленного пророка появилось верных сторонников-апостолов. Это довольно влиятельные люди, и все они действуют по плану Вольги, каждый в своей сфере. Вы работаете в тех же сферах: финансы, здравоохранение, культура, образование, экономика, армия и так далее. И это, как вы понимаете, вовсе не случайное совпадение. Отныне все ваши мысли и действия будут посвящены одной цели: любым путем уничтожить своего визави и главное, разрушить то, что ваши визави сделали для проекта «Цитадель»! Наверняка вы уже догадались, каковы имена ваших противников…
Банкир вздрогнул. Конечно же, он знал Илью Козельских. Более того, они учились на одном курсе в финансовой Академии, и одно время даже были закадычными друзьями. Но потом Илюха увел у него из-под носа красавицу Катю, и с той поры их дороги разошлись. Что ж, настала пора отдать должок…
На лицах его спутников тоже появились злорадные улыбки. По-видимому, у каждого из них также были давние счеты со своими давними недругами.
Выждав долгую паузу, Адепт сказал:
– Судя по всему, все довольны полученным заданием. Разумеется, мы знаем о ваших непростых личных отношениях с вашими визави, и рассчитываем на ваше особое рвение. Однако предупреждаю: не давайте волю эмоциям! Ваши визави сейчас находятся под могучей защитой Вольги. Как вы только что видели, месть этого человека поистине страшна! Есть основания полагать, что Вольга не остановится и перед местью вашим близким родственникам… Да, это так! В этом таинственном человеке добро смешано со злом, и это делает его очень и очень опасным. Но тот, кто часто вынимает из ножен меч мести, может от него и погибнуть!
Банкир спросил:
– Глубокоуважаемый Адепт, я хотел бы уточнить одну вещь. Вы сказали, что мы будет противостоять двенадцати апостолам нового пророка. Но кто будет противостоять самому Вольге? Вы лично, или…
В темноте послышался смех.
– Так я и сказал… Вам достаточно знать одно: Братство решило эту задачу, и главный поединщик уже выбран. Нам важно не просто убить Вольгу, а морально победить его! А это сделать куда сложнее, чем некогда римлянам распять бродягу Иешуа на Лысой горе. Но в нашем распоряжении будут все гигантские ресурсы Братства. Победа в поединках принесет каждому из вас очень многое. Вы сможете разом перешагнуть через много ступеней, и станете новыми адептами Братства!
А теперь вам пора идти. Все необходимые инструкции вы будете получать через моих связных. Впрочем… кажется, кто-то из вас колеблется?
Один из гостей нехотя кивнул, и отвернулся, чтобы не видеть презрительных взглядов своих спутников.
– Да, я хочу выйти из игры, пока еще туда не вошел. Мой визави… это же, без сомнения, мой родной брат! Да, мы с детства ненавидим друг друга, но все же… И потом, у него трое детей, а у меня – целых пять. Я уже не говорю о наших родителях, которые, слава Создателю, пока еще живы. Вольга может всех их уничтожить, разве не так?
– Может, – спокойно промолвил Адепт. – По крайней мере, он не раз грозился сделать нечто подобное, если мы первыми пойдем этим кровавым путем мести. А мы им непременно пойдем!.. Итак, вы отказываетесь от высокой чести стать поединщиком Братства?
– Да, – твердо сказал гость.
– Что ж, ваше право. Вольга на самом деле может быть очень опасным. Но Братство превзойдет его во всем, и в жестокости тоже!
Из темноты внезапно вынырнул человек в черном трюко и черной маске. Он схватил отказника за шею и одним движением длинного ножа перерезал ее. А затем мгновенно исчез.
– Ну вот, еще один сгорел на работе, – с какой-то странной иронией произнес невидимка, и ошеломленные гости впервые осознали, что это голос им вроде бы знаком. Но
Луна быстро стала заходить за невидимый горизонт, и вскоре в зале настала полная темноте. Гости торопливо встали с пола, старясь не думать о том, что рядом с ними валяется окровавленный труп.
Сопровождающие вывели их из подземного зала, и они вновь пошли по дорожке, стараясь на этот раз даже не глядеть в сторону кладбища. Рядом темнела громада храма. «Нет, не храма, – поправил себя мысленно банкир. – Деревенские правильно называют это жуткое здание капищем. Но лучше уж уйти живым из капища, чем умереть от рук убийцы в храме Божьем!»
Глава 5 Катя & Шахта
За несколько дней до Нового года Вольга неожиданно приехал в Знаменки. Катя, не ожидавшая его приезда, даже всплакнула от радости. Последний месяц она жила в коттедже в одиночестве. Илья окончательно переехал в их московскую квартиру на Кутузовском проспекте, и полностью погрузился в свои дела. За все время он звонил два или три раза, и то лишь для того, чтобы напомнить жене о каких-то мелких бытовых вещах, неизбежно возникающих у всех, кто живет за городом. О разводе Илья не заговаривал, но и не делал ни малейшей попытки к новому сближению. Похоже, его вполне устраивала такая, раздельная жизнь. От доброжелательных подруг Катя узнала, что Илья изредка появлялся на светских тусовках с некой юной моделью, тощей, словно доска, развязной и воинственно глупой. Что ж, этого следовало ожидать. Да и какая разница, что за девица ныне ублажает Илью в постели? Все это не имело ни малейшего значения. Значение имел только один человек на свете и, слава Богу, что он, при своей невероятной занятости, все-таки находил для нее время.
Пока Вольга, сославшись на срочные дела, уединился в гостиной, Катя торопливо надела свое новое, пурпурное платье в старинном викторианском стиле, делавшем ее похожей на королеву. Наскоро сделав высокую прическу и украсив ее роскошной алмазной заколкой (единственный дорогой подарок Вольги!), Катя некоторое время стояла возле зеркала, внимательно разглядывая себя с ног до головы. Сердце ее бешено билось. «Сегодня, или никогда», – подумала она.
Вольга сидел в кресле возле пылающего камина. Перед ним на инкрустированном журнальном столике лежало пять мобильных телефонов. Вольга молчал, но Катя знала, что на самом деле он каким-то непонятным способом одновременно вел сразу несколько переговоров. Такой фокус она же имела возможность наблюдать неоднократно. Она также знала, что мобильные телефоны были необычными, и они улавливали не слова, а мысли Вольги. О-о, если бы это было самым странным в ее необычном возлюбленном!
Заметив Катю, стоявшую на пороге гостиной, Вольга мотнул головой, словно стряхивая с себя невидимые нити, связывающие его с собеседниками, и улыбнулся.
– Какая же ты красавица! – с искренним восхищением произнес он.
Катя тотчас почувствовала себя парящей птицей. «Я нравлюсь ему, – радостно подумала она. – Ему, которого обожают все женщины, кто хоть раз увидел его божественное лицо! Но он выбрал меня… Невероятно, но это так. А все остальное… так ли это важно?»
Забыв о своем королевском образе, Катя торопливо подбежала к Вольге и, опустившись на колени, прижалась щекой к его руке.
– Боже, как же я счастлива… – прошептала она.
Вольга прикоснулся ладонью к ее лицу, и она вновь почувствовала чудесное, неповторимое ощущение, будто через эту ладонь в ее тело начинает струиться поток необычной энергии, имя которой Ци.
– Прости, милая, но у меня нет сил даже для того, чтобы встать и обнять тебя, – сказал он. – День был таким тяжелым… Даже не верится, что через несколько дней наступит Новый год!
Катя с надеждой посмотрела на него:
– Ты не забыл свое обещание – этот праздник мы встречаем вместе, да?
Вольга кивнул.
– Конечно. Андрон клянется, что приготовил для нас нечто совершенно фантастическое. Я даже не знаю, куда именно он нас повезет, кажется, в какую-то старинную подмосковную усадьбу. Просто поражаюсь, сколько выдумки в этом маленьком человечке! Он – очень удачная находка для Проекта. Я уже не говорю о Викторе. Этот парень только на вид прост…
Заметив тень огорчения на ее лице, Вольга опомнился.
– Ты права, милая – хватит думать о Проекте! Этот вечер мы посвятим только друг другу, согласна?
Он поднялся с кресла и, подхватив возлюбленную на руки, понес к лестнице, что вела наверх, в спальню.
Катя очнулась от сонного небытия, когда часы показывали полночь. Еще не открывая глаз, она инстинктивно протянула руку.
Ночник разливал по спальне бледный молочный свет. За окном валил густой снег, и Катя ощутила себя, словно бы на самом конце света. О, чтобы она только не отдала, чтобы так было на самом деле! А сейчас ей оставалось только надеяться, что эта ночь никогда не закончится.
Вольга лежал, как обычно, уткнувшись лицом в подушку, и спал после нескольких часов бурной любви. Привстав, она стала нежно ладить кончиками пальцев его спину. В которой раз она поразилась, как совершенно тело ее возлюбленного, какой гладкой и атласной была его кожа. Редкая женщина могла бы похвастаться такой кожей. О других мужчинах и речи не шло. Странно… На теле Вольги не было ни единого волоска, и тем более удивляла его пышная борода. «Интересно, как будет выглядеть Вольга, когда сбреет бороду? – подумала Катя. – Однажды он обещал, что сделает это, как только они переступят через
От этой мысли у Кати тотчас испортилось настроение. Она была очень ревнива по натуре, просто прежде у нее не случалось серьезных поводов для ревности. Илья… там все было иначе. Только теперь она поняла, что они никогда друг друга по-настоящему не любили. Это была привязанность, дружба, в чем-то и деловой расчет, но никак не любовь, и даже не страсть. А Вольга… о такой встрече она и мечтать не могла! Конечно, она прекрасно осознавала, что удержать такого мужчину никогда не сможет. Его многочисленные подружки из королевской свиты… что ж, надо же ему с кем-то появляться на светских раутах! Сама она не может позволить себе такой роскоши, это будет слишком явным вызовом свету. Да и нельзя подводить Илью, игравшего заметную роль в планах Вольги.
Если подумать, то стоило ревновать Вольгу только к одной женщине. И даже не женщине, а просто девочке. Даша… Вот кто для нее по-настоящему опасен! Слава Богу, что ей только пятнадцать лет.
Уже пятнадцать, поправила себя Катя. Через два-три года эта сопливая девчонка превратится в девушку. Надо признать – очень красивую девушку. И главное, чертовски талантливую! Ее голос уже сейчас вызывает у многих восхищение, а через два-три года…
Катя нахмурилась. Голос! Да, это серьезно. Конечно, она, Катя, была полностью уверена в своей красоте, и ничьей конкуренции не опасалась. Но надо честно признаться: никакими особенными талантами она, увы, не обладала. Да, когда-то она сыграла в кино несколько второстепенных ролей, снялась в двух-трех рекламных роликах… Ну, и тому подобная суета. А вот Даша могла рассчитывать на гораздо большее. Не случайно противный Андрон придумал для нее такой амбициозный псевдоним: Дарьяра, или Дарья-РА – то есть, Дарья-Солнце! Вот так, не больше и не меньше. А главное, Даша обладала самым чудным даром – юностью и свежестью! За ее плечами не было Ильи Козельских, год жизни с которым можно считать за два. Очень скоро настанет момент, когда Вольга встанет перед выбором, потому что ни она, ни Даша делиться его любовью ни с кем не захотят. И каков же он будет, этот выбор?
Катя инстинктивно с силой сжала предплечье Вольги, и тот проснулся. Сонно заворчав, он нехотя перевернулся на спину и взглянул на нее мутными, полуоткрытыми глазами:
– Что, уже пора вставать? Нет, еще только начало второго… Катя, почему ты не спишь?
Она тускло улыбнулась.
– Меня мучают разные мысли…
– Разве тебе было так плохо, что у тебя остались силы для размышлений? – искренне удивился Вольга. – А мне-то показалось…
Катя закрыла ладонью его рот.
– Помолчи, любимый, – сказала она. – Дай мне сказать… Я давно ждала этого часа. И потом, я довольно наслышалась о твоем замечательном проекте. А если и у меня есть свой проект? Нет, я не собираюсь строить что-либо вроде твоей гигантской Цитадели. Мне хочется создать нечто другое, совсем крошечное, но очень важное для любой женщины…
Вольга кивнул.
– Да, конечно, я понимаю. Я хотел сказать об этом чуть раньше, но просто потерял голову от страсти, и забыл обо всем на свете… А сейчас самое время для этого. Катя, теперь у тебя могут быть дети.
Она непонимающе взглянула на него.
– Дети? Причем здесь дети? Об этом я пока и не мечтаю… Семья – вот что я хочу иметь! Разве это так много – знать, что твой любимый человек принадлежит только тебе одной? Я понимаю, что ты вряд ли сможешь уделить мне много времени, твои проекты просто не позволят нам такой роскоши, но хотя бы один день в неделю, хотя бы один час… На большее я и не претендую! Но этот час должен принадлежать не просто любовнице, а жене!
Вольга пристально смотрел на нее, и в его глазах читалось откровенное удивление. Катя смешалась. Что-то она не то говорила, что-то она упустила очень важное…
Наконец, до нее дошло.
– Дети… – прошептала она, не веря своим ушам. – Ты говоришь про
Вольга молча кивнул.
Она стояла на коленях, ни жива, ни мертва. До этого момента она всерьез не воспринимала его колдовские пассы над нижней частью ее живота. Все это больше напоминало обычный эротический массаж, который, надо признаться, Вольга совершал с поразительным искусством. Ей было приятно, и разве этого мало? Правда, однажды Вольга говорил что-то насчет возможности подарить ей счастье материнства, но разве можно всерьез воспринимать слова мужчин в такие моменты? Ради возможности обладания женщиной они готовы обещать все, что угодно.
Катя закрыла лицо руками и всхлипнула. Ей хотелось разрыдаться от счастья, но вместо этого она бросилась в объятья Вольги и стала осыпать его горячими поцелуями. А потом он нежно перевернул ее на спину, и овладел ею, но уже не страстно, а нежно, словно бы опасаясь причинить вред тому, кто уже находился в ее утробе.
Наконец, они оба насытились любовью, и она улеглась головой на его широкое, сильное плечо.
– Милый… – прошептала она.
– Да? – сонно отозвался он.
– Кто ты?!
Он удивился.
– Как это – кто? Я – Вольга!
– Нет, я о другом… Откуда ты пришел на Землю? Со звезд?
Вольга нахмурился.
– Опять эта чепуха… Сколько можно говорить, что я – не гуманоид из Туманности Андромеды! И даже не марсианин. Ха, тебе вряд ли понравилось бы, если бы марсианин оказался в твоей постели! Это такие уроды…
Она не приняла его шутливый тон.
– Выходит, ты знаешь, как выглядят марсиане? – спросила она, пристально глядя в глаза возлюбленного. – Но откуда? Люди до сих пор так и не высадились на Красной планете, а от автоматических зондов толку мало. Но ты знаешь о марсианах! Значит, Андрон прав, и ты – человек из будущего!
Вольга поморщился.
– У Андрона слишком богатое воображение, – сказал он. – Путешествие во времени происходят только в фантастических книгах и фильмах. Забудь об этом, девочка.
– Я уже давно не девочка! – неожиданно взорвалась Катя, и вырвавшись из его объятий, села на постели. – Наверное, ты спутал меня с твоей Дашей… Признайся, это о ней ты думал только что, отдыхая после любви?
– Я думал о снах, – уклончиво ответил Вольга.
– Снах?.. Причем здесь сны?.. А-а, кажется, теперь я начинаю догадываться. Вот уже три месяца, после нашей первой встречи, мне порой снятся очень странные сны… Я не все помню, но то, что я видела, больше напоминает короткие кинофильмы. Так это ты посылаешь мне эти странные сны?
Вольга неохотно кивнул.
– Но зачем? Та, другая Россия середины 21 века… она меня пугает! Нежели, наша страна может стать такой?
– Может.
– Но это же ужасно! Я каждый день слышу по телевизору совсем другие прогнозы на будущее. Многие аналитики полагают, что ныне Россия твердо вошла в число цивилизованных, развитых стран, и будущее ее может вызывать только оптимизм.
– Особенно будущее той Россия, что находится внутри Садового кольца, – с иронией продолжил Вольга. – Да, там все в порядке. Под предлогом реконструкции обветшавших зданий, оттуда выселили почти всех людей, чей ежегодный доход меньше миллиона долларов… А-а, я совсем забыл, что вы с Ильей тоже принадлежите к касте избранных. Оптимизм у вас не просто в крови, а в генах. Ведь ваши с Ильей родители и в прежние времена жили в процветающей России, разве не так?
Кровь ударила Кате в лицо. Ей хотелось ринуться в спор, но она сдержала себя, понимая, что Вольга без труда одержит победу. Непонятно каким образом, но он знал очень многое о том, как живут россияне во всех концах страны. Ясно, что эти сведения он почерпнул не из «свободной прессы», а откуда-то еще. Но откуда?
Вместо возражений Катя прижала руки к груди и умоляюще промолвила:
– Милый, я очень прошу – пусти меня в свой мир! Я так хочу проникнуть в твою память, в твои мысли, в твои мечты… Ну, хотя бы только на одну минуту! Нежели ты не знаешь, какой это голодный зверь – неутоленное женское любопытство?
Вольга задумчиво посмотрел на нее.
– Эта минута стала бы самой страшной в твоей жизни… – медленно произнес он. – Нельзя заглядывать в бездну, если тебя нет крыльев… Особенно сейчас, когда у тебя за спиной стоят три человека в белых маскхалатах.
Катя с недоумением посмотрела на него.
– О ком ты говоришь? В доме никого кроме нас нет. А твои охранники находятся в другом флигеле.
– Я говорю не о них, – с напряженно улыбкой пояснил Вольга. – А о тех трех типах, что прячутся ныне в лесу, в трехстах метрах отсюда. Ого, какая у них аппаратура! Такой я здесь еще не видел.
Катя пожала плечами.
– Аппаратура… О чем ты? Ох, неужели эти типы подслушивают наш разговор?
– Пытаются подслушать, – уточнил Вольга. – Но это – не главное их занятие. Параболическая антенна, мощный генератор…. Хм-м… То-то я недавно ощутил сильный удар по нервам! Эти три типа сумели установить частичный контроль над тобой, Катя. Именно они, а не ты, пытаются проникнуть в мои тайны! Черт побери!
Вольга внезапно вскочил с постели и подбежал к окну, что выходило в сторону леса. Подняв жалюзи, он стал вглядываться в темноту. Вдруг он вскрикнул и отпрянул, словно получив сильный удар в грудь. Катя бросилась ему на помощь и помогла устоять на ногах.
На лицо Вольги было страшно смотреть. Оно превратилось в каменную маску, глаза помутнели, на посиневших губах выступила пена. Казалось, у него сейчас начнется припадок.
Но вместо этого Вольга вдруг издал яростный рык, а потом обмяк и бессильно опустился на колени. Катя с испугом гладила его по плечам, не понимая, что происходит, и шептала какие-то бессвязные слова утешения.
Наконец, на щеках Вольги вновь появился румянец, а его глаза слегка просветлели. Он прошептал с нескрываемой ненавистью:
– Сволочи, какие же они сволочи…
Взглянув на растерянную Катю, он криво усмехнулся.
– Я недооценил наших врагов. До сих пор их действия были стандартными и потому легко предсказуемы. Ну, бомбы под мостами на Рублевке, ну, попытки отравить водопроводную воду в здании Фонда, и так далее. Но эти три гада… их оружие было куда более мощным! Когда-то в конце прошлого века с помощью подобного психоизлучателя опальный генерал Рохлин был убит своей же собственно женой. Но этот прибор на порядок мощнее! Хорошо, что я успел остановить этих подонков, иначе тебе бы пришлось плохо. Очень плохо!
Катя недоуменно смотрела на Вольгу.
– Ты хочешь сказать… что эти трое собирались меня убить?
Вольга уклончиво ответил:
– Не совсем… Но они могли сильно повредить твою психику, превратить в послушный инструмент их воли. Слава Богу, не получилось! Ты как, в порядке?
Катя растерянно кивнула.
– А эти трое… где они сейчас?
Вольга жестко усмехнулся.
– Там, где им и место – в аду.
– Ты убил их?!
– Да. Точнее, у всех троих случился обширные инфаркты. Слишком легкая смерть для мерзавцев, которые хотели причинить тебе вред! О, Господи! Ведь я же много раз предупреждал этих людей. Я говорил им, что не собираюсь ни на кого нападать, но, защищаясь, стану безжалостным. И все равно эти самоубийцы продолжают лететь ко мне, словно мотыльки на костер! Они знают, что умрут, но все равно пытаются причинить вред мне и моим близким людям. Почему? Не знаю. Мне кажется, что Цитадели кому-то уже встали поперек горла, хотя они существуют еще только в проекте. Что же будет тогда, когда в основании Башен будут положены первые гранитные блоки?
Вольга порывисто обнял Катю и горячо зашептал ей на ухо:
– Милая, скажи, что мне делать? От моих рук уже погибли больше ста человек! Все они были редкостными мерзавцами, но это все же были люди! Таких мерзавцев с темной аурой на земле очень много. Только закоренелых убийц – миллионы! От их рук ежедневно умирают тысячи людей, и среди них очень много женщин и детей. Никто и ничто не может их остановить. Более того, в России и многих других странах убийц защищает закон. В этих странах им в самом худшем случае грозит только тюрьма, а большинство преступников умеют с помощью своих подельников быстро выходить снова на свободу. И они опять убивают, и опять гуманный суд встает на их сторону… Весь этот кошмар стремительно приближает варварство! И если так будет продолжаться и дальше, то мы можем не успеть с Цитаделями, их попросту некому будет строить…
Катя тихо спросила:
– Но что мы можем? Закон нынче очень часто защищает варваров… Или ты можешь с этим что-то поделать?
Вольга молча снова привлек ее к себе, но она вырвалась и пристально посмотрела в его темные, бездонные глаза.
– Я спрашиваю: разве ты что-то можешь с этим поделать?
Вольга опустил голову.
– Да… Темная аура убийц… ее можно заставить вернуться в их сердца. Их жертвы не уходят в тонкий мир, они бродят вокруг преступников и жаждут мести. И если оба мира хоть на несколько мгновений соединяться, то сам собой свершится справедливый суд!
Катя с ужасом смотрела на своего возлюбленного.
– Выходит… миллионы могут умереть в одну минуту, если ты этого захочешь?
– Нет, не я… Вернее, не я один.
– А кто же еще?
– Много влиятельных и мудрых людей. Можешь их называть Наставниками.
– Вот как – у Земли, оказывается, есть Наставники… А почему же тогда ты так уверен, что твое мнение может оказаться решающим?
Вольга посмотрел на нее так, что у Кати сжалось сердце.
– Потому, что все Наставники давно «за», – промолвил он.
Катя охнула.
– А против – ты один?
– Да. Я говорю им: если в этом мире попытаться уничтожить все зло, то будет уничтожен и весь этот мир. Я считаю, что нужно не столько бороться со злом, сколько творить добро.
– Так вот почему ты пришел в наш мир… – прошептала потрясенная до глубины души Катя. – Ты еще надеешься!
Вольга тихо сказал:
– Да, я еще надеюсь… Но если бы знала, как тяжело мне дается эта надежда!
Катя заснула с усталой улыбкой на устах. Ей приснился какой-то военный гарнизон, расположенный среди дальневосточных лесистых сопок, и ракетная
Генерал Торопцев и сержант-полковник Ващук несколько минут молча вглядывались друг в друга, словно пытаясь углядеть в своем визави что-то странное, неживое, компьютерное. Потом, не сговариваясь, они одновременно выключили видеотелефоны и подумали:
Глава 6. Москва – остров Крит
Андрон сдержал свое обещание устроить необычную встречу Нового года. Утром 28 декабря он явился в Фонд с кейсом в руке. Важно прошествовав мимо охранников и большой, красочно наряженной елки, он поднялся по мраморной лестнице на второй этаж, и направился по широкому коридору к кабинету Президента Фонда. В воздухе плавали возбуждающие ароматы салатов. Сотрудники Фонда, а точнее сотрудницы, уже занялись приготовлением пиршества.
В приемной о чем-то горячо шептались темнокожая Диана и две ее молоденькие помощницы. Судя по их загадочному виду, они обсуждали какие-то предпраздничные новости.
Андрон поправил галстук-бабочку, дружески подмигнул женщинам и уверенным шагом вошел в кабинет Вольги. И тут же с воплем отпрянул назад, словно увидел привидение.
Вольга, в строгом черном смокинге, висел на стене, на огромном деревянном кресте. Его руки были прибиты к деревянной перекладине кованными железными гвоздями, поникшая голова была покрыта терновым венцом. Белая сорочка покрылась кровью, которая струилась с всклокоченной бороды.
Выронив кейс, Андрон рухнул на колени и перекрестился:
– Господи, как ты допустил такое? – прошептал коротышка, с ужасом глядя на распятого Вольгу. – Такого не должно было случиться… такое просто не может случиться!!
Из дальнего угла донесся знакомый, насмешливый голос:
– Но почему же, уважаемый Андрон? Такое вполне может случиться. И не только со мной.
Андрон вздрогнул и повернул голову. Вольга стоял возле окна, в своем любимом вязанном свитере и джинсах. Лицо его было задумчиво, но спокойно.
– Но как же так… – прошептал потрясенный до глубины души Андрон. – Что же
– По-видимому, чей-то подарок к Новому году, – усмехнулся Вольга.
– О, Господи… – перекрестился Андрон. – Как же этого беднягу сюда затащили? Тьфу, да что я говорю! Ну конечно же, это просто голографическая картина! Но до чего искусно сделана… Даже рамы не видно. И как же наши доблестные охраннички пропустили эту гадость в здание Фонда?
– Как? С радостью! Даже помогали внести ящик в мой кабинет. Да и как отказать, если этот подарок к празднику мне сделал якобы Катя! Она позвонила в охрану, прислала письмо – вон оно лежит на столе. Охранники, понятное дело, обследовали ящик, а затем вскрыли его. Никакой бомбы не обнаружили, а картина им очень даже понравилась.
– Не может быть! – сглотнул Андрон. – Они что, идиоты?
– Разумеется, нет. Просто голокартина тогда выглядела иначе. Вроде бы, на ней была изображена Новогодняя елка, обстриженная так, что она напоминала Цитадель. Говорят, эффектная была картина, с выдумкой… Но едва я вошел утром в кабинет, то увидел вот этот шедевр. Что скажешь, дружище?
Андрон тихо выругался, а затем встал с пола, и отряхнул колени. Он выразительно взглянул на письмо, лежавшее на столе. Вольга молча кивнул и, вновь отвернувшись, стал смотреть в окно, откуда открывался приятный вид на заснеженный московский двор.
Письмо было вложено в обычную поздравительную открытку.
Текст состоял из всего из двух фраз, выведенных чьим-то каллиграфическим почерком: «И сказал святой апостол Иуда Искариот, что оклеветан он устами не врагов своих, и не народа своего, а всех людей. И еще поведал Иуда ученикам своим, что пройдет двадцать веков, и придет час великого Отмщенья».
– Выходит, кто-то вызывает нас к барьеру? – озадаченно пробормотал Андрон.
Вольга, не оборачиваясь, сказал:
– Похоже на то. Но не исключено, что нас пытаются навести на ложный след. Или напротив, предупредить о том, чего мы даже пока и не подозреваем. Враги всех людей – кто это? Наверное те, кто издревле тайно вносил раздор в род человеческий. В Сатану и его слуг я не верю, но силы Зла безусловно существуют.
– Но кто же они? – почти простонал Андрон. – Хозяин, вы знаете этих людей?
– Не знаю пока, но кое о чем догадываюсь, – ответил Вольга. – И в который раз прошу тебя: не называй меня хозяином! Господином тоже не называй. У меня есть имя, этого достаточно для друзей.
– А для врагов? – почему-то спросил Андрон.
– Враги еще узнают имя мое, – со странной интонацией ответил Вольга. – Но довольно об этом. Катя уже дважды звонила мне, спрашивала, каковы наши планы на Новый год. И все сотрудники Фонда тоже заинтригованы. Куда мы поедем – в Архангельское? Там, говорят, есть хороший ресторан, прямо в лесу. Или у тебя есть другие планы?
Андрон ухмыльнулся.
– Да, есть. Еще какие!
Он положил кейс на стол, распахнул его, и удивленный Вольга увидел толстые пачки… авиабилетов!
– Хм-м… и куда же мы все летим? На Алтай?
– Увы, там сейчас чертовски холодно, – покачал головой Андрон. – Признаюсь, у меня были поначалу подобные планы, но потом все изменил наш друг Илья. Ну и головастый же парень этот банкир! Как и следовало ожидать, пока наши финансисты да бизнесмены кружат в задумчивости вокруг нашей приманки, на Западе уже клюнули. Короче, завтра наша команда в полном составе вылетает в Грецию, на остров Крит! Там состоится первый аукцион, где будут продаваться именные сертификаты отцов-основателей западноевропейской Цитадели!
Вольга не мог скрыть изумления.
– Неужели?.. – пробормотал он. – Так быстро? Илья – просто гений! И что, на аукцион подано много заявок?
Андрон ухмыльнулся.
– Более пятисот! Среди них – миллионеры не только из Западной Европы, но также из других стран: Ближнего Востока, Кореи, Японии. В списке есть и два владельца алмазных копий из ЮАР, и владельцы верфей из Австралии и Новой Зеландии.
– А что насчет американцев? – живо спросил Вольга.
– Ну, эти пока осторожничают… Тем более, что в США, как вы уже знаете, в декабре потоком пошли разные гнусные статейки.
– Знаю, – сказал Вольга и кивком указал на журнальный столик, заваленный грудой газет.
– Ничего, обойдемся пока без американцев! – бодро произнес Андрон. – Хотя Илья не исключает, что в последний день на Крит могут прибыть богачи из-за океана. Американцы знают, что одна из Цитаделей будет строится на их континенте, и наверняка захотят получить от нас побольше информации… Ну, а мы не только поработаем, но и прекрасно отдохнем на Средиземном море!
Вольга задумался, а затем с улыбкой кивнул:
– Пожалуй, это на самом деле недурная идея. Честно говоря, я устал от московских холодов. К тому же, супруга Президента уж слишком настойчиво приглашает меня принять участие во встрече Нового года в Кремле. Не очень-то мне хочется туда идти… Но как же быть с визами? Насколько я знаю, это довольно муторная и долгая процедура.
Андрон снисходительно улыбнулся.
– Обычно – да. Но когда я две недели назад посетил посольство Греции, то там меня встретили с распростертыми объятиями! В Афинах сразу сообразили, чем может обернуться для Крита наша идея. Ныне, после последней серии терактов, поток туристов в Грецию несколько увял – а ведь это один из основных источников бюджета! Одна только новость, что на Крите будет строиться одна из трех Цитаделей, может сразу все изменить к лучшему. Так что для нас готовы сделать исключение, и сотрудники посольства оформят нам визы прямо в аэропорту!
– Ого, – негромко произнес Вольга, с удивлением глядя на коротышку, которого буквально распирало от гордости. – Недурно, очень недурно… И когда же мы вылетаем?
– Завтра, в двенадцать ноль-ноль. Я уже предупреждал всех людей из нашей команды, чтобы они были готовы к любым, самым неожиданным сюрпризам. Мы вылетим из Шереметьево-3, и спустя три часа приземлимся на Крите, в аэропорту Ханье. Там нас будут ждать автобусы, и еще через час мы окажемся в окрестностях Ретимно – есть там такой морской порт. Экзотики хватает: горы, легендарные пещеры, эвкалипты, цитрусовые деревья, кедры, каштаны, кипарисы и все такое. В городе полно древних достопримечательностей: крепость Фортецца, венецианская лоджия, мечети…
Вольга сощурился.
– Не пытайся задурить мне голову, Андрон. Почему ты выбрал именно этот город?
Андрон еще больше надулся, став похожим на индюка. Порой его донельзя угнетало, что Вольга знает, казалось бы, обо всем на свете. Но сейчас бог был явно удивлен и озадачен, и это приятно грело тщеславное сердце коротышки.
– Вадим мне сказал, что европейская Цитадель по его замыслу будет расположена где-то между Ретимно и Белыми горами, – снисходительно объяснил Андрон. – К тому же, в Ретимно ныне находится Критский университет – интеллектуальный центр Греции. Среди тамошних студентов много наших сторонников. Они мечтают встретиться с вами.
Вольга кивнул с довольным видом. У Андрона отлегло на сердце.
– Я снял три больших виллы на самом побережье, в уютной бухте Салермо. Погода там нынче прекрасная. Прежде в январе на Крите, бывало, даже снег ненадолго выпадал, но нынче там уже зацвели многие цветы. Потепление, мать его за ногу!
– Надо предупредить Федора, – сказал Вольга. – Служба безопасности должна все как следует осмотреть… А-а, судя о твоей хитрой физиономии, Федор в курсе твоего замысла?
– Конечно! – губы Андрона широко раздвинулись, обнажая неровные крупные зубы. – Федор уже послал на Крит свою команду… Простите, что мы не поставили вас в известность, но ведь так хотелось преподнести настоящий сюрприз!
Вольга улыбнулся, и одобрительно охлопал коротышку по плечу.
– Что ж, тебе это удалось. Думаю, недельку мы можем понежиться на средиземноморском солнышке. Надеюсь, все будут довольны, и Катя в том числе. Ну, иди, мне надо работать.
Андрон кивнул и, повернувшись, направился к выходу. Но возле порога остановился.
– А как же… эта штука? – растерянно спросил он, указывая рукой на зловещее распятие.
Вольга задумчиво пожевал губы, глядя на своего окровавленного, бесплотного двойника. Казалось, голокартина ему даже нравится. Но затем он все же подошел к картине и запустил руку за невидимую раму. Вскоре жуткое распятие исчезло, и вместо него над креслом появилось изображение зеленой ели, обстриженной таким образом, что она и на самом деле походила на уступчатую пирамиду.
Выйдя в коридор, Андрон мысленно перекрестился. Он прекрасно осознавал, что Вольга запросто мог и не одобрить всю эту его критскую самодеятельность, и обозвать ее кретинской. Но вроде бы, обошлось…
«Про Дашу он так и не спросил, – подумал Андрон. – А ведь хотел спросить, клянусь моими любимыми тапочками! Очень хотел, но не решился даже произнести имя этой девчонки. Эх, выходит даже богу трудно любить сразу двух женщин! Но им-то, бедняжкам, придется еще труднее…»
На следующий день в Шереметьево-3 царило самое настоящее столпотворение. Большая группа числом около двухсот человек, нагруженных чемоданами, с веселым гомоном ввалилась в здание аэропорта и гурьбой направилась к двум терминалам, где только что началась регистрация чартерного рейса Москва – остров Крит. Девушки в голубой униформе, привычно начали процедуру регистрации пассажиров, но тут вдруг в огромном здании словно бы повеял ветер. «Он здесь! – со всех сторон понесся взволнованный шепот. – Он уже идет сюда!»
Пассажиры аэропортов – люди, обычно занятые только собой. И это не удивительно, ведь меньше чем за час им надо пройти все барьеры и рогатки, и не дай Бог при этом опоздать на рейс! Да и с багажом нельзя опростоволоситься, иначе по прибытии на место назначения рискуешь остаться почти что в чем мать родила. Здесь не до праздного любопытства, тем более, что большинство стоит в очередях к своему терминалу, и терять место просто так, за здорово живешь, никто находящийся в здравом смысле не собирался.
Но то, что произошло ныне, выходило за границы здравого смысла. Услышав от соседей новость о том, что скоро в здание аэропорта войдет таинственный человек, которого молва называла то пророком, то самим сыном Божьим, даже самые здравомыслящие и рассудительные люди почему-то потеряли голову. Бросив свои чемоданы и туго набитые сумки на колесиках, они ринулись к стеклянным дверям, где и на самом деле происходило нечто интересное.
Служба безопасности Фонда уже перекрыла все подходы к дверям. Два десятка широкоплечих мужчин, тщательно вышколенных Федором, создали узкий коридор, через который торопливым шагом проследовали Виктор и Андрон в пестрых лыжных куртках, а за ними – высокий мужчина в длинном сером пальто, с поднятым воротником и широкополой шляпой.
– Это он, Вольга! – под сводами зала пронесся чей-то восторженны вопль. – Люди, возрадуйтесь, ибо вы видите сына Божьего!
Виктор растерянно остановился, увидев, что ему наперерез и справа, и слева бежит толпа взволнованных людей. Андрон с силой толкнул его в спину и злобно зашипел: «Ну, чего встал столбом? Бежим, не то затопчут!»
Откуда-то вынырнул заместитель начальника службы безопасности Фонда Дмитрий Лосев. Он что-то прокричал, и тотчас его люди образовали круг, крепко схватив друг друга за руки.
Толпа мигом окутала охранников со всех сторон. Люди тянулись руками, пытаясь дотянуться через плечи охранников до Вольги. Одни шептали слова молитвы, другие что-то бессвязно выкрикивали, третьи шептали: «Боже, спаси нас, грешных!», четвертые кричали: «Помоги!», пятые что-то настойчиво выпрашивали…
Казалось, люди сошли с ума. Они сейчас напоминали религиозных фанатиков, увидевших своего гуру. Такого стены аэропорта еще никогда не видели, хотя это здание не раз принимало патриарха, а однажды даже Папу Римского.
Вперед протолкался пожилой священник в черной рясе. Подняв руку, он громко закричал:
– Одумайтесь, миряне! Этот человек, кто бы он ни был, не Иисус Христос! Вспомните, что говорил сын Божий в Евангелии от Матфея: «Берегитесь, чтобы кто не прельстил вас; ибо многие придут под именем моим, и будут говорить: «Я Христос», и многих прельстят». И еще он сказал: «Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных…»
Но священника никто словно не слышал. Толпа напирала, крики восторга смешивались с фанатичными возгласами, и вскоре стало ясно, что в приступе безумной любви пассажиры могут попросту разорвать на клочки своего кумира.
Виктор обернулся и растерянно посмотрел на испуганного Андрона:
– Похоже, опять эти гады включили психоизлучатель! И, кажется, распылили в воздухе какой-то наркотический газ… Что будем делать?
Дмитрий Лосев, стоявший вместе со своими людьми в кольце оцепления, и с трудом сдерживавший толпу, крикнул:
– Отходим! Третий, шестой – перекройте дверь! Нас могут поджидать снаружи здания, так что всем приготовится к бою!
Но внезапно в зале послышался спокойный голос Вольги:
– Не понимаю, почему так возбуждены эти люди? Наверное, меня приняли за кого-то другого.
Он внезапно снял шляпу и опустил высокий воротник пальто.
В зале прокатился дружный вздох разочарования.
Виктор и Андрон обернулись – и остолбенели.
Вольга стал неузнаваем! Его роскошная борода исчезла, волосы были коротко подстрижены по последней моде. В зале стоял современный, моложавый, экзотически красивый человек, больше похожий на преуспевающего голливудского актера, но уж никак не на Иисуса Христа.
Толпа замерла. Такого поворота событий никто не ожидал.
– Да это же кто-то другой! – послышался чей-то разочарованный мужской голос. – Тот человек как две капли воды похож на Христа. Я однажды видел его возле Большого театра, издалека… А этот даже ростом ниже, почти на голову.
– Однако, до чего хорош! – возразила какая-то женщина. – Божественно хорош! Наверное, это какой актер, не наш, конечно, а импортный. У нас-то таких красавчиков нет, я бы знала!
Многие рассмеялись, и разочарованно стали расходится. Впрочем, многие женщины время от времени оборачивались.
Андрон трагически схватился за голову:
– Зачем вы это сделали? Хозяин, вы не должны были сбривать бороду, не посоветовавшись со мной! Ваш имидж… это же наш капитал!
Вольга хохотнул.
– Хороши бы мы сейчас были вместе с моим прежним имиджем! Толпа бы просто растерзала нас на части… А насчет капитала мы лучше поговорим после аукциона. Ну, торопитесь же, самолет ждет!
Виктор чертыхнулся и почти побежал к терминалу, где уже заканчивалась регистрация пассажиров на чартерный рейс. В отличие от Андрона, инженер-строитель совершенно спокойно отнесся к полной перемене внешности своего великого друга. Да и какое это имело значение, когда дело уже буквально прет вперед на всех парах?
Андрон, напротив, был ошеломлен и подавлен. Оказывается, не только он умеет преподносить сюрпризы под Новый год… Как воспримут такого Вольгу там, за границей? Одно было очевидно: Вольга не раз говорил, что сбреет бороду, как только они перешагнут первую черту. Что он имел ввиду, было неясно, но по-видимому, эту первую черту они уже переступили.
Спустя несколько минут в зале аэропорта все окончательно успокоилось. Однако многие в глубине души жалели, что так и не увидели таинственного Вольгу. Было бы о чем рассказать друзьям за границей!
Даша сидела возле иллюминатора, и с сильно бьющимся сердцем следила за тем, как громадный «Боинг» медленно отрывается от взлетной полосы. В голове девочки царил полный сумбур. Она впервые в жизни оказалась на борту самолета, и к тому же летела не куда-нибудь на курорты Черного моря (родители уже дважды собирались там отдохнуть всей семьей, да так и не собрались), а в легендарную Грецию! С ума можно сойти… Девчонки из ее класса просто умрут от зависти, когда узнают, где она встретила Новый, 2020 год!
Но главное, конечно, не где, а
От мысли, что Вольга, ее божество, находится в этом же самолете, у Даши сладко сжалось сердце. Последние два месяца они встречались очень редко. Кажется, Вольга дважды или трижды тайно приходил на концерты, которые неутомимый Андрон устраивал в различных концертных залах Москвы, но сама Даша ни разу его там не видела. А мама почему-то очень неохотно разговаривала на эту тему. Похоже, в последнее время она была чем-то очень расстроена, чем-то очень недовольна. Если прежде при одном только появлении Андрона она расцветала улыбками, то сейчас почему-то кривилась, словно съела что-то кислое. От отца Даша узнала, что родители пока решили не подписывать никаких договоров с продюсерской фирмой Фонда. Мол, их дочь еще слишком молода, ей надо учиться и учиться, и в школе-экстернате, и в Гнесинском училище, и потому ни о каких серьезных выступлениях на эстраде пока и речи не могло идти. По этим же причинам родители наотрез отказались отпускать дочь в дальние поездки по стране, вместе с одной из шести концертных бригад Фонда.
Все это, конечно же, правильно, но… Инстинктивно девочка понимала, что родителей, особенно маму, волнует не столько ее учеба, сколько нечто другое. Не случайно в последнее время родители ни разу при ней даже не произносили имя Вольги, хотя прежде буквально молились на этого человека. Что-то их очень встревожило, но что?
Впрочем, сейчас все это не имело ровно никакого значения. Вчера, после звонка Андрона с приглашением принять участие в поездке на остров Крит, родители почти сразу же ответили согласием. Зима в Москве началась совсем недавно, но уже успела всех достать. Вся их семья переболела гриппом, у мамы то и дело поднималось давление, папа жаловался на спину, Настя постоянно кашляла… И тут такое фантастическое приглашение! Андрон обещал, что все зимние каникулы они могут провести, и притом за счет Фонда, на Средиземноморском курорте, где ныне уже началась весна. К тому же, Даша получит возможность выступить с сольным концертом – первым в ее жизни! – и не где-то в заштатном доме культуры, а в старинном венецианском замке, куда будут приглашены самые богатые и влиятельные люди Земли. От одной мысли о таком кружилась голова. Разумеется, Андрон шутил, такого чуда просто не может случиться, и все же…
Но главное,
Прикусив губы, чтобы не расплакаться, Даша посмотрела вперед. За белой стенкой с узким проходом, находился салон первого класса. Вольга находился там, вместе со своими соратниками. Жаль, что бог поднялся на борт последним, и она не смогла его увидеть. Но ничего, она готова потерпеть.
Настя, сидевшая в соседнем кресле (отец и мать расположились впереди) вдруг больно толкнула ее в бок.
– Смотри, мы пролетаем над нашей дачей! – воскликнула Настя.
Даша опомнилась и прилипла лицом к прохладному стеклу. Самолет уже поднялся довольно высоко, и отсюда земля выглядела очень странно. Леса превратились в пушистые бело-зеленые ковры, а дома стали похожи на кубики, небрежно разбросанные то там, то здесь. Узнать место, над которым они сейчас пролетали, было совершенно невозможно. Да, тот поселок внизу на самом деле походил на Ново-Петровск, но и на Снегири, где жила их подруга, он походил ничуть не меньше.
– А где же наши Верстки? – с сомнением спросила Даша. – Что-то их не видно. А этих озер я что-то не припомню…
Повернувшись, она посмотрела на старшую сестру, и увидела в ее глазах насмешливые огоньки.
– Так ты меня разыгрываешь! – возмутилась Даша. – Зачем?
Настя показала ей язык.
– Затем. Посмотрела бы ты сейчас на свою физиономию! Она аж светится от восторга. Знаю, знаю, о чем ты сейчас думаешь, вернее,
Даша пришла в ярость и влепила сестре пощечину. Та не осталась в долгу. Возня поднялась такая, что маме бросилась тотчас наводить порядок. Но сестры никак не могли успокоиться, так что пришлось маме поменяться местами с Настей.
– Ну, чего опять не поделили? – спросила Алина Николаевна, сурово глядя на младшую дочь.
– Ничего, – сердито ответила Даша, и, отвернувшись, вновь уставилась в иллюминатор. Самолет уже поднялся над облаками, и перед девочкой открылась потрясающая панорама облачного моря, но она почти ничего не видела из-за слез, что застилали ей глаза.
Да,
Даша нарочно стала возиться с молнией, что якобы расстегнулась на ее сапожке. Но почему-то так случилось, что они оказались одновременно возле огромных стеклянных дверей аэропорта. Двери послушно раздвинулись, и Даша торопливо шагнула вперед, но эта дама каким-то чудом ее опередила. Прыгнула, что ли? Наверное, хотя на высоченных каблуках такое казалось совершенно невозможным. И, едва не оттолкнув юную соперницу в сторону, и при этом демонстративно даже не удостоив ее взглядом, светская львица первой вошла в зал ожидания.
Слезы отчаяния выступили на глазах девочки, но она заставила себя беззаботно улыбнуться. Да, пока она больше походила на котенка, чем на светскую львицу. Но это – только пока. Бабушка однажды сказала: девочки быстро взрослеют, а женщины – еще быстрее стареют. И если это правда, то однажды все переменится, и не та дама, а она будет сидеть вместе с Вольгой в салоне первого класса! Да, так и будет!
Алина Николаевна молча следила за младшей дочкой, пытаясь проникнуть в ее мысли. Впрочем, это было несложно. «Даря взрослеет, – подумала мама. – Дочка уже сейчас выглядит, словно ей не пятнадцать, а все семнадцать лет. Понятное дело, гормоны начинают свистопляску. Ох, как же это не вовремя! Может, не надо было соглашаться на эту поездку, и тихо-мирно встретить Новый год дома? Мои умные подруги твердят, что надо держаться от Вольги подальше, что вот-вот по нему и его замечательному Фонду ударят из всех пушек. Но сольный концерт, да еще в старинном замке на берегу Средиземного моря, перед богатейшими людьми планеты… Такое даже не снилось ни одной из нашенских эстрадных звездулек. Эх, пусть будет, что будет!»
Перелет через европейский континент впоследствии вспоминался Даше, словно сон. Впечатления от фантастического полета над облаками, где в темно-синем небе ослепительно сияло вечное солнце, произвело на девочку такое оглушительное впечатление, что мозг просто отказывался воспринимать что-то иное. Даша смутно помнила, как после приземления отец неожиданно обнял ее и, поцеловав, сказал: «Вот ты и ступила на землю своих предков!», но она не поняла, что он имеет в виду. А затем, в таком же тумане, вместе с другими пассажирами «Боинга» она прошла таможенный контроль. Затем ее усадили в роскошный двухэтажный автобус, и тот поехал по живописной дороге вдоль берега. Было по-весеннему тепло, над морем парили стаи чаек. На горизонте виднелись несколько огромных белых пароходов. Возле берега море бороздили десятки катеров и яхт.
Настя, сидевшая рядом, даже завизжала от восторга.
– Дарька, гляди, какие деревья! Пальмы, кипарисы… А сколько цветников! Больше чем у нас в Москве в разгаре лета! И люди одеты как у нас в мае, в легких куртках и джинсах… Неужели мы на самом деле в Греции?
Даша в ответ только пожала плечами. Ей казалось, что они всей семьей сидят у телевизора и смотрят документальный фильм о Средиземном море. Все это она уже видела сто раз: и причудливые скалы, и синее море, и пальмы, и белые, красивые особняки…
Колонна из шести автобусов вскоре покинула обжитые районы и оказалась на совершенно пустынной дороге. Слева, вдоль побережья потянулась череда высоких скал, а справа виднелись холмы, покрытые виноградниками и цитрусовыми садами. На деревьях уже появилась новая листва, а кое-где даже распустились первые робкие цветы. И это в конце декабря! Просто глазам не верилось…
Вдали послышался шум. Настя посмотрела вверх, на прозрачную крышу автобуса.
– Ого, самолеты! – сказала она. – Сразу три штуки. По-моему, это истребители. Даря, смотри, до чего они красиво летят!
Даша мотнула головой – что она, истребителей не видела? В прошлом году отец возил ее в Тушино, на авиационный парад, так что она насмотрелась вдоволь на эти крылатые железяки, на сто лет вперед хватит.
Настя перевела голову налево, и закричала ее громче:
– А вот и крейсер! Идет на всех парах вдоль берега! Вот это да!
По-моему, крейсер нас сопровождает, ну, вроде почетного караула…
Она внезапно озадаченно замолчала. На палубе крейсера суетливо бегали матросы в белой форме. Одна из пушек, расположенных на носу корабля, начала медленно поворачиваться в сторону берега.
– Что, сейчас салют будет? – неуверенно спросила Настя. – Пап, ты видишь?
Костаки Георгиевич зевнул (перелет в совершенно иную климатическую зону изрядно утомил его) и, слегка приоткрыв веки, посмотрел в сторону моря. И тут же вскочил с громким воплем:
– Господи, да они же сейчас по нам шарахнут из пушки!
Все пассажиры автобуса (в основном это были рядовые сотрудники Фонда, менеджеры, инженеры, компьютерщики и делопроизводители) тотчас прекратили разговоры и повернули головы налево. Один из молодых парней, одетый в модную пеструю куртку, громко чертыхнулся, и сказал:
– Точно, сейчас палить начнут! Только не по нам, а куда-то в небо. Ведь это зенитные пушки! А-а, истребители! Они же пикируют на нас, мать их за ногу!
Действительно, через прозрачную крышу было отлично видно, как три железные птицы хищно ринулись вниз на колонну автобусов.
Машина вильнула в сторону. Водитель также осознал опасность, но как назло съезда с трассы в этом месте не было.
– Назад, разворачивай назад! – закричал Костаки Георгиевич но, оглянувшись, осекся. Он увидел, что по шоссе, вслед за автоколонной, неслись несколько мотоциклистов.
– Все, нас взяли в клещи… – простонал он, и закричал по-гречески: – Эй, водитель, останови автобус! Мы еще можем спастись, если разбежимся в разные стороны…
Водитель повернул голову, услышав знакомую речь. И тут же со стороны моря послышались глухие выстрелы. Не одна, а сразу две зенитки начали обстрел истребителей. Однако те уже успели выпустить по ракете, и сразу же ринулись врассыпную.
Двум самолетам удалось уйти, но тому, что ринулся в сторону моря, не повезло. Несколько снарядов врезались в его серебристый фюзеляж. Раздался грохот, и машина развалилась на две части. Последовали еще два или три взрыва, и в воздухе образовалось облако из дыма и обломков. И все это произошло менее чем в трехстах метрах от берега!
Даша, приоткрыв рот, смотрела на подбитый самолет. Но крики ужаса пассажиров автобуса заставили ее перевести взгляд наверх. Там, в синем небе, были отчетливо видны три белые полосы.
Родители вскочили со своих мест и, повернувшись, обняли своих растерянных детей.
– Я так и знала! – трагически воскликнула Алина Николаевна. – Господи, спаси!
В этот момент автобус резко остановился, и все пассажирами с криками ужаса попадали кто куда.
А потом в небе раздались почти одновременно три взрыва. В конце каждой белой полосы появилось серое облачко. Затем настала тишина.
Первым на ноги поднялся тот самый парень в пестрой куртке.
Стряхнув с коленей остатки бутерброда (как раз перед атакой он собирался слегка перекусить), он неожиданно расхохотался.
– Классно нас встретили! Ну, привет тебе из России, остров Крит!
Вечером, когда стало смеркаться, Даша вышла из своей виллы и направилась в сторону моря. Андрон выбрал для команды Фонда удивительно красивое место, что располагалось в уютной бухте Салермо, огороженной со всех сторон высокими серыми салами. На пологий галечный пляж с шумом накатывались пенистые волны. От терпкого запаха морской воды слегка кружилась голова. Вдоль берега был разбит парк из высоких кипарисов. Между ними стояли изящные скамейки. На них сидело несколько парочек… Они целовались.
Даша отвернулась и застегнула летнюю курточку. К вечеру заметно похолодало. Все-таки декабрь – и в Греции декабрь.
Ей было одиноко и немного грустно. Во всех трех виллах бурлила жизнь, отовсюду доносились веселые голоса, песни… Команда Фонда, похоже, уже успела забыть о «горячей встрече» на полпути от аэропорта до Ретимно. Тем более, что весь этот ужас оказался чистейшей воды недоразумением. Да еще таким, который мог обернуться для Фонда самым наилучшим образом! По крайней мере, так говорил Андрон, который весь вечер ходил с таким надутым видом, будто весь инцидент был делом его искусных рук.
Даша посмотрела на склон соседнего холма, где в окружении пышных акаций стоял изящный трехэтажный особняк в старинном стиле. Возле него стояли несколько белых джипов, на дверцах которых был изображена хорошо знакомая ей по многим фильмам эмблема голливудской студии «Юниверсал».
Все объяснилось странно, но и в то же время очень просто. В эти дни на Крите проходила снимка очень крутого американского боевика, про борьбу отважных парней из ЦРУ с международными террористами. По сценарию, террористы под видом туристов на нескольких автобусов направлялись в сторону американской военной базы, чтобы захватить там авианосец. Но хорошие парни из ЦРУ разгадали злодейский замысел, и послали звено истребителей, дабы уничтожить автоколонну. Однако и террористы оказались не лыком шиты – их сопровождал крейсер, на котором уже хозяйничали бандиты…
Как так могло случиться, что автобусы Фонда проехали через оцепление и выехали на специально очищенную от посторонних машин трассу, оставалось загадкой. Отец с пеной у рта утверждал, что такого в принципе не могло быть. Мол, Голливуд – это машина, которая работает с точностью часового механизма! Подобных накладок там в принципе не может случиться, и потому все происшедшее – это явная попытка американцев запугать Вольгу.
Мама возражала: мол, головотяпства везде полно. Тем более, что по несчастливой случайности их автобусы оказались точно такого же типа, как и машины кинотеррористов. Впрочем, еще не факт, что случайность была именно несчастливой. Ведь режиссером этого шедевра являлся никто иной, как самый ныне знаменитый режиссер Голливуда Эл Браннер, создатель таких фантастических блокбакстеров, как «Марс украли!» и «Звездная застава». Узнав о происшествии, Браннер лично приехал, чтобы принести извинения всей команде Фонда, и лично его президенту. Оказалось, что Эл Браннер с детства бредил Шамбалой, древними цивилизациями, и мечтал снять фантастический фильм о гибели Атлантиды и об исходе последних атлантов через северную Африку в Азию, к берегам Тигра и Ефрата. Разумеется, Браннер слышал о Вольге, и мечтал познакомиться с этим необычным человеком, чтобы разузнать из первых рук о проекте строительства гигантских Цитаделей.
Мама сказала: «Готова поспорить на что хотите, что наш славный Пиявк, акулу ему в печень, ни за что не упустит такой потрясающий случай! Он как-то говорил мне про идею снять суперфильм о Цитаделях, и намекал, что Даша мола бы сыграть там одну из ролей. И сейчас к нам в гости пожаловал сам Эл Браннер! Нет, это не случайность, это судьба…»
Папа только улыбнулся в ответ и промолчал, хотя вполне мог бы напомнить, как неохотно мама согласилась на эту поездку, и тем более, какими словами она поминала того же Андрона после атаки истребителей. Ну что ж, папа прав: людям надо прощать их маленькие слабости…
Галька шуршала под ногами. Ветер с моря заметно посвежел, и Даша решила вернуться. Если мама узнает, что она без спросу пошла прогуляться вечером по берегу моря, да еще в гордом одиночестве, то скандала не избежать. «Горло, ты могла застудить свое горло!» – трагически воскликнет она, и будет, конечно же, права. Но как ей объяснить, что человеку иногда хочется побродить одному по берегу Средиземного моря…
Послышались чьи-то шаги. «Мама!» – с огорчением подумала девушка и обернулась. Но увидела незнакомого высокого мужчину в строгом костюме. В руках он держал куртку – ее осеннюю куртку! В сумерках Даша не сразу смогла разглядеть его лицо. А когда все-таки разглядела, то даже вскрикнула от неожиданности.
– Вы?!
Вольга подошел к ней и набросил теплую куртку на плечи.
– Мама очень беспокоится, куда ты исчезла. Пришлось пообещать, что скоро приведу тебя домой, в целости и сохранности.
– Вы, это вы? Но как же…
Вольга усмехнулся.
– Что, без бороды я тебе не нравлюсь?
Даша не знала, что и ответить. Этот человек был совсем другим… нет, не правда, он был тем же Вольгой, хотя и невероятно изменившимся! Он намного помолодел, и стал еще более красивым. Наверное, она выглядит рядом с ним этаким гадким утенком. Та женщина… понятно, почему она так явно выказала ей свое презрение…
Девочка в огорчении отвернулась.
– Напрасно ты так думаешь, Даря, – неожиданно сказал Вольга, словно бы прочитав ее мысли. – Ты – прекрасна! Наверное, не стоило это говорить, ведь ты еще совсем девчонка…
На глазах Даши выступили слезы. Она не знала, верить Вольге или нет. Прекрасна? Да, так ей не раз говорил отец, но, наверное, все отцы говорят такое своим дочерям. Вот мама подобных слов никогда не произносила, хотя иногда по ее взгляду можно было понять, что Алина Николаевна очень довольна своей младшей дочерью. Но сама она не была в этом уверена. Порой, глядясь в зеркало, она казалась себя просто уродиной, с огромными глазищами, смуглой кожей и толстыми губами. Бр-р-р…
Ничего не сказав, она пошла к скамейке, что стояла возле кипарисов, и села, задумчиво глядя на море, окутанное сумраком. Вольга присел рядом.
– А вы знаете, что по отцовской линии – я гречанка? – промолвила Даша.
– Да, знаю. Хотя в тебе есть частичка и византийской крови.
– Но откуда вы знаете?! А-а, вам, наверное, помогла магия… Вольга тихо рассмеялся.
– Магия здесь ни при чем. Мне было достаточно только взглянуть на тебя, и сразу же стало ясно, какая в тебе течет кровь.
– Разве? – искренне удивилась Даша. – Я никогда прежде об этом не задумывалась. Папа уехал из Греции, когда ему было всего пять лет. Его отец был коммунистом, мечтал обрести в Советском Союзе свободу. Но его почему-то посадили в тюрьму, как агента империализма. Я деда так и не увидела, он умер за год до моего рождения…
– Ты очень похожа на его сестру, – после некоторого размышления ответил Вольга. – Кстати, ее внучка живет сейчас в Афинах. Вы очень похожи, но у нее нет твоих дарований.
Даша резко повернулась и широко раскрытыми, влажными глазами посмотрела на своего спутника.
– Откуда вы все знаете? – порывисто спросила она. – Кто вы, Вольга, и откуда пришли на нашу Землю?
Даша услышала его смешок.
– Забавно, но точно такой же вопрос мне же задавали два дня назад.
– Это
Вольга откинулся на спинку скамьи и, закинув руки за голову, некоторое время молчал.
– Никто меня не ждет, – наконец ответил он. – Катя… она сразу же уехала в город, в гостиницу, где вот же неделю живет ее муж, банкир Илья Козельских. Это он организовал аукцион и, кстати, твой концерт в венецианском замке – тоже.
– Не понимаю! – сердито воскликнула Даша. – Странные вы люди, взрослые… Как вы можете быть с это женщиной, если она принадлежит другому мужчине? Разве у вас мало других поклонниц? Да если бы вы только захотели, то могли бы выбрать любую женщину или девушку – свободную, еще более молодую, еще более красивую…
– Любая мне не нужна. Катя – единственная женщина, кто мне по-настоящему близок. И все же… Меня окружает очень много людей, но если бы ты знала, Даря, каким порой я чувствую себя одиноким…
Даша не выдержала и бросилась ему на шею. Осыпая Вольгу поцелуями, она горячо зашептала:
– Я больше так не могу… Пусть вы будете считать меня гадкой, развратной девчонкой, но я… но я… Я люблю вас, как же вы не поймете!
Вольга мягко отстранил плачущую девушку от себя. Судя по его лицу, он был взволновал ничуть не меньше, чем Даша.
– Не забудь – тебе всего пятнадцать… – нетвердо произнес он.
– Чушь! В марте мне уже будет шестнадцать. Я узнавала – по новому законодательству в шестнадцать лет можно вступать в брак, даже без согласия родителей! А любить мне не может запретить никто, ни мама, ни законы! И вы ко мне не равнодушны, я же знаю, я чувствую…
Вольга уже взял себя в руки.
– Еще как не равнодушен, – улыбнулся он. – Совсем не равнодушен! Там, откуда я родом, ранние браки давным-давно уже не считаются грехом. Там я бы не колебался ни минуты, а еще три месяца назад пришел бы к твоим родителям, чтобы просить у них твоей руки. Но здесь – все иначе. И потом, ты же видишь, какую гору я взвалил на свои плечи! Мы только начинаем путь к Башням, и на этом пути нам встретится все – и рай, и ад. Сегодняшний случай с атакой истребителей, к счастью, оказался лишь нелепым недоразумением… но от смешного до страшного всего один шаг! И к сожалению, я не всегда смогу предвидеть, когда и где мы сделаем этот роковой шаг.
Даша мотнула головой, словно бы стряхивая с себя эти слова, как что-то ненужное и совершенно бесполезное, словно шапку летом.
– Нет, вы не собьете меня! Вы говорили про ранние браки… это значит, что вы любите меня?
Вольга грустно улыбнулся.
– Нет, вы скажите, скажите! – с неожиданно настойчивостью потребовала она.
– Да… люблю. Но давай договоримся, Даря: об этом мы больше не будем говорить, пока не придет подходящее время. И не спрашивай, когда оно придет, это время. Не в марте следующего года, это уж точно! Но однажды оно придет, обещаю.
Даша едва не задохнулась от восторга. Ей снова стало казаться, будто она пребывает во сне. Слишком уж много чудес произошло за этот бесконечный, странный день – лучший в ее жизни.
– Хорошо, я буду ждать, – промолвила она со счастливой улыбкой. – Я терпеливая. А теперь поцелуйте меня! Один только раз, ладно? Чтобы я смогла прожить эти годы ожидания, и не умереть от тоски.
Вольга поцеловал ее, словно дочь, огромным усилием воли скрывая свою страсть. А потом обнял девушку за плечи, и Даша прижалась к нему. «Господи, благодарю тебя!» – мысленно прошептала она, глядя невидящими глазами на море, укутанное в глубокий вечерний сумрак.
– Нам пора идти, Даря, – наконец, сказал Вольга. – Я пытаюсь успокоить твою маму, но что-то не очень получается. Да и мне надо закончить наш разговор с Элом Браннером и его продюсером. Андрон и Виктор пока успешно им заговаривают зубы, но киношники непременно хотят подписать со мной сегодня же какие-то бумаги, нечто вроде протокола о намерениях.
– Они действительно хотят снять фильм о Цитаделях? – удивилась Даша.
– Ну, быстро такие вещи не делаются… Многое решит завтрашний аукцион. Если миллионеры раскупят наши сертификаты по солидным ценам, то продюсер Тэд Грин готов начать переговоры с хозяевами киностудии «Юниверсал». Он просто захвачен идеей Цитаделей! Говорит, что Голливуд уже много лет не может найти ни одного свежего сценария для мегабюджетного фантастического блокбастера. Все эти взбунтовавшиеся роботы, космические войны, виртуальные миры, динозавры и тому подобное уже давно надоело зрителям. А новые пирамиды Земли… И продюсер, и режиссер считают, что это просто идеальная находка для кино! Правда, Тэду Грину нужен не философский фильм, а крутой боевик, с батальными сценами, схватками, заговорами, воздушными атаками и прочим оживляжом. Буквально за один час мистер Грин уже набросал в общих чертах план будущего сценария. Его интересует не то, как будут строиться Цитадели, а то, как их будут разрушать в далеком будущем.
– А что, это обязательно когда-нибудь случится? – огорчилась Даша. – Зачем же тогда строить Цитадели, если когда-то они все равно будут разрушены?
Вольга так искренне расхохотался, что Даша насупилась.
– Прости, Даря. И не обижайся – очень многие взрослые люди рассуждают таким же образом. И причина очень проста. Обычный человек привык воспринимать временной интервал в два-три года, от силы – десять лет. О более длительных сроках обычно никто всерьез не задумывается. Уж слишком коротка человеческая жизнь, слишком много случайностей, которые, увы, могут ее оборвать в любой момент. Поэтому когда я говорю людям, что путь к Башням займет как минимум полвека, мало кто готов воспринять такой огромный по житейским меркам срок. Мне часто задают вопросы: а разве нельзя построить Цитадели за пять, ну максимум, за десять лет? Столько люди еще готовы ждать, любой более длительный срок они воспринимают как вечность. А между тем о Большом Проекте еще толком мало то слышал. Пройдут десятилетия, прежде чем человечество «пропитается» этой идеей настолько, что ее просто нельзя будет не реализовать. Все должно созреть!
А что касается падения Башен… Пойми, Даря – речь идет о многих веках, или даже тысячелетиях. Посмотри на эти три замечательных особняка. Они построены лет тридцать назад, и притом довольно добротно – значит, еще лет пятьдесят вполне могут простоять. Но не больше! Теперь никто не строит на века, как порой делали наши предки, это попросту экономически невыгодно. Да и потом, бухта эта очень привлекательная, и трех двухэтажных вилл для нее явно маловато. Наверняка, кто-то со временем купит эту бухту, и построит здесь какой-нибудь суперсовременный отель. Все, о чем я говорил, почти наверняка произойдет, и не через века, а гораздо быстрее. Но скажи: разве из этого следует, что эти особняки не стоило вообще строить?
Даша женским чутьем поняла, что Вольга попросту пытается отвлечь ее от совсем других мыслей, которых он явно опасался. И хотя она ощутила некоторое разочарование, но все же приняла его нехитрую игру.
– Конечно, стоило, – с готовностью кивнула она. – Кажется, я поняла вас… А что же фильм – каким он будет?
– О-о, это даже мне будет интересно посмотреть! Фильм начнется с атак варваров, которые начинают штурм американской Башни. Все три Цитадели к этому времени будут ослаблены многовековой войной между собой за власть над миром. Разумеется, главный герой – никто иной, как сам Конан-варвар. В Башне томится прекрасная Орэна, дочь вождя Арна, главного врага Конана. Ее выкрали слуги старого Наварра, последнего главы Совета Цитадели, чтобы пополнить гарем Наварры… Ну, и тому подобная чепуха, в старых добрых голливудских традициях. Разумеется, будет много роскошных взрывов, как же без этого. Кончится все грандиозной по размаху спецэффектов битвой. Конан перебьет добрую сотню стражников и спасет прекрасную Орэну. Они встретятся на вершине полуразрушенной Башни, обнимутся – и тут начинается жуткая гроза. Вдали на горизонте появится гигантская волна. Оказывается, что Боги, возмущенные падением Башен, насылают на варваров новый Потоп… Каков сюжетец, а?
– И вы согласитесь на такой нелепый фильм? – спросила Даша.
– Хм-м… На такую развесистую клюкву, пожалуй, не соглашусь. О войнах между Цитаделями и речи идти не должно – продюсер просто не понимает, что такое ноосферный мир. И злобного старикашки Наварры с его гаремом из прекрасных дикарок, в стиле Бэрроуза или Хаггарта, в фильме тоже не будет. А все остальное можно обсуждать. Если за фильм возьмется сам Эл Браннер, то мировой прокат фильму обеспечен! Для многих обывателей абстрактные рассуждения о Цитаделях мало что значат, в Интернет они не заглядывают, и к тому же, все российское вызывает у очень многих аллергию. Но голливудскую продукцию они проглотят, никуда не денутся! А значит, пространство для Проекта сразу же значительно расширится. Пройдут годы, и дети нынешних жителей Земли вырастут, что называется, с Цитаделями в крови. А их внуки настолько свыкнутся с это идеей, что смогут начать строительство Башен! Тем более что среди них уже должно появиться довольно много людей новой, Шестой расы…
Даша непонимающе смотрела на своего бога.
– Вы уже не раз упоминали про Шестую расу, про
– Вот по причине заката Пятой расы дети индиго и стали рождаться так часто, – объяснил Вольга. – Вообще-то они появлялись во все века. Их называли ясновидящими, ведунами, магами – а еще чаще колдунами и дьявольским отродьем! В наше цивилизованное время ученые предпочитают называть таких неординарных людей мутантами. Кстати, зачастую странные, необычайные способности появлялись не столько у детей, сколько у взрослых. Как правило, причиной этому были травмы или заболевания мозга. Самые обычные люди начинали вдруг разговаривать на многих ныне мертвых языках, могли читать пальцами рук, видеть сквозь стены, предсказывать будущее и разгадывать прошлое… Ты, наверное, слышала про Нострадамуса, графа Калиостро, Вангу, Эдгара Кейси… Таких странных людей были сотни, это – лишь крохотная часть человечества. Серьезные ученые старались не обращать внимания на таких людей, поскольку одно их существование рушило фундамент современной науки о человеке!
И только недавно, после того как в отрогах Уральских гор упал метеорит и погубил поселок писателей, сия великая тайна начала постепенно приоткрываться.
Даша кивнула.
– Я что-то слышала про эту катастрофу… Кажется, тогда никто не выжил?
– Нет, один человек все-таки сумел спастись. Это был мальчик по имени Арсен. Понимаешь, в результате падения метеорита – если, конечно, это был все-таки метеорит! – в окрестности бывшего поселка писателей изменилась структура пространства и времени. Пятилетний Арсен чудом остался цел, но он оказался отрезанным от окружающего мира. Казалось, мальчик мог либо быстро погибнуть, либо превратиться в дикаря Маугли. Но когда несколько лет спустя Арсен все-таки вышел к людям, то оказалось, что мальчик прекрасно приспособился к окружающей среде! Он умел разводить огонь, строить жилище, делать примитивные орудия труда. Но это не все! Как оказалось, мальчик был знаком с азами математики, физики, астрономии и многих других наук, прекрасно владел различными языками, в том числе и современными. Словом, это был по-своему широко образованный человек, который мог не только выжить в суровых условиях изменившегося мира, но и сохранить искорку из очага человеческой цивилизации. Арсен по воле Природы стал как бы крошечной живой Цитаделью! Понимаешь, к чему я клоню?
Даша мотнула головой.
– Ученые тоже не сразу разобрались, в чем тут дело. Наверное, ты слышала о главной загадке человека – об избыточном объеме и массе мозга. В реальной жизни человек использует от силы только десять процентов своего мозга, а зачем же остальные девяносто? Природа не любит создавать в телах живых существ ненужные органы, и никогда не занимается страховкой каких-либо функций любого организма более чем в двукратном размере. С точки зрения дарвиновской теории эволюции мозг человека – это невероятное расточительство со стороны Природы! Другое дело, что никто так и не смог доказать правильность самой теории Дарвина, согласно которой человек – это продукт эволюции обезьян. Очень много фактов говорит о том, что люди пришли на землю из космоса, а обезьяны стали для них лишь удобным материалом для генной инженерии.
Случай с Арсеном оказался слишком вопиющим, чтобы его можно было вновь проигнорировать. Ученым волей-неволей пришлось взглянуть иначе на многое в теории эволюции. Именно тогда возникла гипотеза, что Природа каким-то образом прогнозировала будущие глобальные катастрофы и неизбежный закат человечества. По-видимому, многие тысячелетия Природа вела работу по отбору самой важной для существования цивилизации информации, и ее генетическому кодированию в глубинных, якобы неиспользуемых объемах мозга. Эта информация должна была проявиться только в случае приближения глобальной катастрофы Земли. Теперь понимаешь, что произошло с Арсеном?
Даша кивнула.
– Кажется, понимаю. Если бы мальчику угрожала смерть в обычных ситуациях, то древние знания в нем бы не проснулись! И катастрофа в масштабах города и даже страны тоже ничего бы не изменила. Но катастрофа в районе Уральских гор была настолько необычной, что мозг Арсена воспринял ее как глобальную катастрофу. И кладовая человеческой цивилизации всего мозге внезапно открылась!.. Интересно – неужели дети индиго такие же, как Арсен? Вольга улыбнулся.
– Нет, еще не совсем. Но их появление в таком массовой количестве подтверждает гипотезу о закате Пятой расы. Давно замечено, что перед большими войнами рождаемся особенно много мальчиков. Дети индиго стали рождаться на всех материках, когда началось глобальное изменение климата Земли, когда вновь появилась угроза мировой войны и страшных экологических катастроф. Так или иначе, но люди будущего уж появляются!
Даша вздохнула:
– Ох, до чего мне хочется хотя бы одним глазом посмотреть на этих детей индиго!
Вольга пристально посмотрел на взволнованную девушку:
– Разве ты еще не догадалась, Даря? Ты – одна из первых людей Шестой расы! Надеюсь, с нашей помощью именно ты станешь лидером детей индиго… А теперь нам надо идти, пока разгневанная Алина Николаевна не продемонстрировала нам, как именно варвары будут разрушать Башни!
Глава 7. Даша & На берегу
Даша была так пересыщена впечатлениями от прошедшего дня, что даже не обратила внимания на упреки мамы, недовольные взгляды отца и возмущение старшей сестры. Да, она провела больше часа на свежем воздухе, но горло ничуть не болело. К тому же Вольга клятвенно пообещал родителям, что с их младшей дочерью ничего не случится, а завтра утром она проснется свежей и отдохнувшей. Мама скептически поджала губы, но она ведь не знала, какие Вольга мог присылать сны! Эти сны были странными, необычными, тревожными, но почем-то после них у нее действительно возникало ощущение, будто она родилась заново.
На этот раз ночные грезы унесли ее на большую поляну возле старого березового леса,
Глава 8. Первый аукцион
31 декабря, в десять часов утра, на площади возле здания центрального выставочного зала Ретимно, царило самое настоящее столпотворение. Сотни лимузинов едва разместились на платных автостоянках, на самой площади, на прилегающих к ним улицам и даже на набережной. Выставочный зал, построенный всего пятнадцать лет назад в старинном венецианском стиле, и немного похожий на дворец Дожей, впервые стал объектом такого пристального внимания гостей острова. Прежде в его залах размещались выставки, посвященные археологическим находкам эпохи расцвета критской культуры, относящихся 1600 году до нашей эры – эпохи легендарного царя Миноса, сына Зевса и отца Ариадны. Миноская культура внезапно исчезла примерно в 1450 году до н. э., предположительно, из-за какого-то мощного катаклизма, возможно – извержения вулкана на острове Сантория.
Однако сегодня, в последний день уходящего года, центральный зал был освобожден от стеклянных стендов с обломками мечей и стрел, осколков глиняной посуды, бронзовых инструментов и тому подобных экспонатов.
Вдоль стен обширного зала были размещены картины с изображениями трех будущих мировых Цитаделей. Около входа в зал была установлена модель европейской Башни пятиметровой высоты, а впереди, между первым рядом кресел и длинным столом, на мощной колесной платформе находился макет гранитного блока длиной в четыре метра и высотой – в полтора метра. Точно такой же блок, только же настоящий, был установлен у входа в выставочный зал, так что каждый участник аукциона мог полюбоваться на предмет сегодняшнего торга. На боковой поверхности блока было высечено имя Антуана де Сент-Экзюпери, даты его рождения и смерти, а ниже – указана его профессия: писатель и летчик.
На макете блока, внешне совершенно неотличимого от настоящего, никаких надписей не было, однако на платформе лежали большой молоток и резец по камню. Рядом в золотой раме стоял образец именного Сертификата, дававшего его обладателю право именоваться отцом-основателем европейской Цитадели, а также папка с документами, среди которых, в частности, находились удостоверение члена Попечительского Совета европейской Цитадели, незаполненные бланки студента Всемирного университета с открытой датой, и несколько других любопытных бумаг. Все документы, особенно Сертификат, являлись шедеврами полиграфического искусства.
К одиннадцати часам зал был заполнен солидными господами в смокингах и дамами в роскошных туалетах. Зазвучала многоголосая речь на греческом, английском, испанском, итальянском, голландском, немецком, французском, японском и многих других языках. Гости внимательно осматривали модель Цитадели и окружающего его города Солнца, выслушивали подробные рассказы о Большом Проекте, рассматривали эффектные картины, листали красивый буклет Фонда, и разумеется, самым внимательным образом изучали образец именного Сертификата и папку с документами. Но самое большое впечатление на участников аукциона производила модель гранитного блока. До приезда на Крит многим почему-то казалось, что гранитная глыба, которую им предлагали купить, более всего должна походить на огромную надгробную плиту, которая похоронит их деньги, и станет вечным напоминанием об их доверчивости и наивности. Но оказалось, что размер на самом деле имеет значение! Эта глыбища превосходила по размеру те блоки, из которых была сложена пирамида Хеопса, им подстать были разве что титанические плиты, лежавшие в основании знаменитой Баальбекской террасы в Ливане.
При всем многообразии реакций участников аукциона на увиденное, общее мнение можно было охарактеризовать одним единственным словом: «Впечатляет!» Разумеется, все самым внимательным образом изучили полученную от Фонда информацию, и были подготовлены увидеть именно то, что увидели. Но одно дело – документы, а другое – огромная модель европейской Цитадели и гранитный блок весом в двадцать четыре тонны. Черт побери, за такое можно заплатить деньги! И возможно, даже немалые. Впрочем, все зависело от того, как будет проведен аукцион. Судя по всему, он должен заметно отличаться от стандартных, чопорных аукционов типа Сотсби.
О главной цели своего приезда на Кипр не говорил никто. Молва о новом пророке, поразительно похожем на Иисуса Христа, и указавшему новый путь для человечества, прокатилась по всем миру. Это возмущало и шокировало, но одновременно и интриговало. Мир в начале 21 века был пестрым и разнообразным. Казалось, в нем было все, что нужно интеллигентному и состоятельному человеку, который получил возможность реализовать любую прихоть, любое желание. Не было в мире только одного: мировых духовных авторитетов. Институт Папства был подорван многочисленными разоблачениями, то же самое можно было сказать о нынешнем хозяине английского престола. О президентах великих держав и разговора не шло, со времен выборов они были опутаны сетями мелких и крупных скандалов. Писателей ранга Сервантеса, Бальзака и Льва Толстого не наблюдалось уже давно, их место заняли коммерческие авторы, имена которых тотчас забывались после окончания рекламной компании. Разумеется, то там, то здесь на Земле появлялись маги, ведуны, пророки и святые местного масштаба, но они были рассчитаны не на умную и ироничную аристократию, а на рядовых обывателей. Однако элиты нуждались в духовных авторитетах ничуть не меньше толпы – более того, они нуждались в ней еще больше! Когда высокое материальное благополучие становится привычным во втором или третьем поколении, естественно появляется желание чего-то другого, более высокого. Но что это – власть? Аристократия прекрасно знала ей цену. Вера? Но кто же всерьез верит сейчас, в начале третьего тысячелетия, в небесную твердь, шесть дней творения и райские кущи?… Вера давно уже превратилась для элит в обязательный, приятный ритуал, но не более того. Однако душевная тоска об истинной Вере осталась у многих, и в душе многие ждали, когда придет тот, кто вернет жизни высший смысл.
И вдруг вроде бы появился человек, которого сразу же назвали мессией; человек, знавший новый путь. Да, с одной стороны этот мессия демонстративно и вызывающе стал на сторону толпы и противопоставил себя мировой элите и ее планам глобализации. Но с другой стороны, он далеко не революционер, не Спартак и не Ленин, и явно не собирается поднимать угнетенные массы на борьбу с властителями мира сего. Напротив, Вольга хочет найти в нынешней элите своих сторонников, и протягивает ей руку, в которой находится пачка сертификатов будущих Цитаделей. Пока это всего лишь сто красивых бумажек с золотым обрезом, которые приятно было бы повесить на стену в гостиной. Разумеется, вовсе не потому, что обладатели Сертификата разделяет убеждения Вольги и верят в Цитадели, которые Бог знает когда будут построены – да и будут ли построены вообще? Однако таких Сертификатов будет продаваться на ежегодных аукционах всего сто штук (если верить организаторам аукциона). Подделать Сертификаты невозможно – имена отцов-основателей будут помещены в сайт Фонда, и вскоре миллионы людей на Земле их выучат наизусть. Всего сто человек в год, и ни одним больше! Гениальная в своей простоте идея. К вам приходят гости на светский раут, и видят у вас в гостиной на стене Сертификат в роскошной раме. Пустяк, а приятно: у гостей сертификата нет (а если и есть, то максимум у одного-двух), а вас – есть! И еще эти гранитные блоки… Это вам не эфемерные участки на Луне, которые многие состоятельные люди успели купить – так, на всякий случай. Нет, здесь есть о чем поразмыслить!
Однако многое еще оставалось неясным. Гостей очень волновал вопрос о возможности перепродажи Сертификата. Деловые люди вообще не любили покупать того, что нельзя потом с выгодой перепродать. Собственно говоря, таких вещей и не существовало вовсе. А что же именные Сертификаты – разве они не станут капиталом?
И все же сам Вольга Строгов интересовал гостей еще сильнее, чем выгодность возможной покупки. Многие рассуждали так: если этот человек сегодня продаст нам сто листов бумаги и сто каменюк не меньше, чем за сто тысяч долларов каждая, то он на самом деле великий человек! А это в свою очередь послужит подтверждением того, что он на самом деле посланец Неба.
Наконец, в зале зазвучала хрустальная музыка. Девушки в золотистых хитонах пригласили участников аукциона занять свои места. К этому моменту многие гости уже услышали прелюбопытную новость: оказывается, вчера виллу, которую снимает Вольга, посетил сам Эл Браннер! Кажется, великий голливудский режиссер собирается снимать суперфильм о Цитаделях. Что ж, этот не столь уж маленький камешек очень вовремя упал на чашу весов Вольги. Голливуд уважали во всем мире. Если такой фильм на самом деле появится, и он окажется удачным, то в мире может пойти мощная волна интереса к Большому Проекту. А это значит, что на аукционе в следующем году Сертификаты будут стоить намного дороже.
Этот слух (конечно же, он был распущен по указанию умницы Андрона) оказался той самой последней каплей, которая переполняет чашу. Многие до той поры колеблющиеся люди решили всерьез поторговаться со своими конкурентами. Пятьсот претендентов на сто Сертификатов – это не шутки!
В маленькой лоджии, что располагалась на антресолях зала, появилось несколько человек. Среди них были Илья, Катя, а также представители правительства Греции и администрации острова. Никто из них не собирался принимать участие в аукционе, но понятное дело, его исход их волновал, не меньше чем Вольгу и его команду.
Все находившиеся в зале стали перешептываться, глядя на лоджию. Они ожидали нового пророка, но Вольга так и не появился.
К столу важно прошествовал солидный бородатый итальянец по имени Донаротти. Он был известен многим гостям, поскольку не раз проводил различные элитные аукционы.
Донаротти занял свое место, взял в руки молоточек и произнес своим удивительным бархатистым голосом, принесшим его обладателю солидное состояние:
– Уважаемые дамы и господа, приветствую вас на острове Крит, в этой колыбели европейской цивилизации! Здесь все – и воздух, и скалы, и море дышат древностью, все напоминает о великом Зевсе, который согласно преданиям родился в пещере Идеон – Антрон. Не удивительно, что сегодня я проведу самый необычный аукцион в своей жизни. Ныне на лоты выставлены не произведения искусства, не ювелирные изделия, не раритетные книги или рукописи, а вот это! – и Донаротти эффектным жестом указал сначала на макет гранитного блока, а затем в другой конец зала, на модель Цитадели.
– Не стану тратить времени на объяснения, почему здесь находится макет гранитного блока – вам это известно не хуже, чем мне. Главное в другом – сегодня вы получите шанс стать отцами-основателями самого грандиозного здания, когда-либо созданного руками человека! Признаюсь, от этой мысли у меня идет мороз по коже. Господа, вдумайтесь в этот факт: сегодня мы творим историю!
Я не знаю, почему господин Строгов – кстати, он находится рядом с этим залом (гости зашумели), предлагает возвести одну из трех Цитаделей Культуры именно здесь, на Крите, неподалеку от Белых гор. Но по-моему, лучшего места для европейской Цитадели и придумать невозможно! Кто бы мы не были, в какой бы стране не родились, но у каждого цивилизованного европейца древняя Греция и ее сердце – остров Крит, что называется, в крови. Здесь родился великий Зевс, повелитель людей и богов; здесь родилась Ариадна, здесь в Лабиринте отважный Тезей охотился за ужасным Минотавром… Эта древнейшая колыбель мировой Культуры может получить шанс вынянчить другого младенца, что станет еще более могучим, чем сам Зевс! Честно признаюсь: я счастлив, что оказался причастным к этому историческому событию, хотя бы и в скромной роли ведущего этого аукциона. Да и где мне тягаться с вами: знатными аристократами, банкирами, хозяевами крупных промышленных корпораций, ювелирными королями. Зато мне будет любопытно наблюдать, как тягаться друг с другом станете вы сами.
А сейчас, перед тем, как я объявлю первый лот, вас поприветствует сама Ариадна!
В зале зазвучала старинная музыка. Из-за макета Цитадели появилась Даша, в золотом хитоне. На ее лбу сиял золотой обруч с крупным алмазом. В руках девочка держала чашу Зевса, в которой плавала свеча.
Даша торжественно прошествовала по проходу между креслами, держа чашу Зевса на вытянутых руках. А затем, остановившись возле макета огромного гранитного блока, она повернулась к залу. Многие не сдержали восхищенных восклицаний. Да, эта девочка могла быть юной Ариадной! Ее удивительная, истинно греческая красота, большие одухотворенные глаза, делали ее похожей на богиню.
И тогда Даша запела, и под сводами огромного зала зазвучал древний гимн Зевса. Искушенные, все повидавшие и даже пресыщенные участники аукциона как завороженные следили за новоявленно богиней. Они никогда прежде не видели Дашу, и ее голос был им незнаком. Но вскоре каждому уже казалось, что эту девушку они знали уже очень давно.
Когда Даша замолчала, в зале повисла тишина. А затем Донаротти вышел, вернее, выбежал из-за стола, и низко поклонившись, поцеловал руку смущенной девушке.
– Воистину, сегодня день чудес! – взволнованно произнес он. – Кто ты, чудесное дитя? Откуда пришла в наш грешный мир?.. Мне сказали, что тебя зовут Дарьяра, но ведь ты – сама царица Ариадна!
И только тогда в зале раздались аплодисменты. Даша едва удержалась от слез. Она поставила чашу Зевса на столик рядом с гранитным блоком и торопливо исчезла в боковой двери.
В соседнем зале сидели Вольга, Настя, родители и Андрон с Виктором. Перед ними находилась не стена, а скрытое зеркало, которое давало возможность видеть все происходящее в зале, не привлекая себе внимание. Так захотел Вольга.
Родители Даши могли разместиться либо на лоджии вместе с Ильей и его супругой, либо где-нибудь в зале. Алина Николаевна до последнего момента хотела устроиться в первом ряду, пусть даже на обычном стуле. Но увидев многочисленных дам в роскошных, очень дорогих туалетах, сразу же передумала.
Едва Даша закрыла за собой дверь, как Андрон бросился к ней с огромным букетом белых лилий в руке. Упав на колени, он протянул цветы девушке.
– Ты воистину богиня! – прочувственно воскликнул он.
Мама и отец, разумеется, сияли от счастья. Им было очевидно – этот день стал рождением будущей всемирно знаменитой певицы.
Даша вырвалась из их объятий и подбежала к Вольге. Тот расхаживал по маленькой комнате, не скрывая своего волнения.
Обняв девушку, он поцеловал ее в лоб, сказал «Поздравляю!», а затем достал из внутреннего кармана бархатную коробочку. В ней лежало изящное кольцо из платины, с большим, потрясающей красоты изумрудом.
– Это очень редкий изумруд, цвета морской волны, – смущенно улыбнувшись, объяснил Вольга. – Надеюсь, он принесет тебе счастье!
Даша тотчас надела кольцо на безымянный палец левой руки – там, где обычно носят лишь только венчальные кольца.
Алина Николаевна заметила ошибку дочери, но поправлять ее не стала. Она все понимала.
Между тем в зале наступил решающий момент. Донаротти почувствовал, что клиенты уже вполне созрели, и пора собирать плоды.
Он воздел руки вверх и с пафосом произнес:
– Явись, о великая Башня!
В воздухе появилась голографическое изображение европейской Цитадели, вернее того самого макета, что стоял в конце зала. Макет быстро окутал серебристый туман, а когда он рассеялся, то перед удивленными зрителями появилась как бы телевизионное изображение самой Башни. Вокруг нее раскинулась огромная площадь, которую постепенно стали заполнять фонтаны, скульптуры, и толпы людей. Многие подходили к основанию Башни и, прогуливаясь вдоль ее гигантского основания, с интересом что-то разглядывали.
Изображение резко укрупнилось, и участники аукциона наконец-то поняли, что же так интересовало многочисленных туристов. Основание гигантской Башни было построено из точно также циклопических гранитных блоков, как тот, что ныне стоял на платформе возле входа в выставочный зал.
Донаротти сказал:
– Повторю то, что вам уже известно из разосланных вам брошюр Фонда. Разумеется, мы еще не знаем, как же на самом деле будет выглядеть европейская Цитадель. То, что видите – всего лишь ее модель, которая с течением времени наверняка существенно изменит свой облик.
Останется неизменным только одно – размеры Цитадели. Это будет пирамида высотой в полтора километра, в основании которой будет лежать квадрат с размерами сторон длиной в один километр. Напомню, что высота пирамиды Хеопса составляет всего сто сорок шесть, и шесть десятых метра, то есть самая большая из пирамид в десять раз меньше высоты Цитадели.
А теперь вспомните: длина каждого гранитного блока составляет четыре метра, а высота и толщина – полтора метра. Таким образом, масса блока будет составлять около двадцати четырех тонн. Блоки будут уложены в пять рядов. То есть их общая высота составит всего семь с половиной метров. Это немного, и учитывая высоту надписей, любой человек, кто пройдет вдоль основания Цитадели, сможет отлично рассмотреть имена всех отцов-основателей Цитадели. Тем более что эти надписи будут светиться днем и ночью.
Все блоки – а их будет пять тысяч, – со временем станут вечными памятниками отцам-основателям европейской Цитадели.
Большой Проект, как вы знаете, рассчитан на пятьдесят лет. Это значит, что в течение пятидесяти лет список отцов-основателей ежегодно будет пополняться на сто – только на сто новых фамилий!
Разумеется, количество богатых людей на Земле так велико, а интерес к Большому Проекту растет настолько быстро, что все пять тысяч блоков можно было бы распродать в течение нескольких лет. Но господин Строгов считает, что так поступать неверно. Ежегодно на Земле будут появляться все новые и новые претенденты на почетный титул отца-основателя европейской Цитадели. В последнем, пятидесятом аукционе примут участие люди, многие из которых ныне еще не родились на свет Божий! Можно себе представить, ха-ха, сколько будут стоить последние сто блоков…
А теперь расскажу о порядке проведения аукциона. Он необычен, так же как и сам предмет аукциона.
Господин Строгов с самого начала решил отказаться от розыгрышей лотов с примитивным линейным заполнением фундамента, начиная с первого номера, затем второго, третьего и так далее. Номера блоков будут разыгрываться в каждом последующем лоте, что придаст аукциону элемент игры.
На каждом аукционе будут разыгрываться по двадцать пять блоков на каждой из стен основания: западной, восточной, северной и южной.
В каждом новом лоте на первом шаге будет разыгран номер стены, где будет находиться данный блок, на втором шаге – номер ряда, и на третьем шаге – номер самого блока.
А дальше ваше участие или неучастие в розыгрыше данного лота будет зависеть от вашего вкуса. Люди из восточных стран – а они присутствуют в этом зале – возможно, захотят, чтобы их блок находился на восточной стене Цитадели, а граждане из Скандинавии, напротив, вполне могут заинтересоваться северной стеной. Кто-то наверняка захочет, чтобы купленный им блок находился в первом ряду – бесспорно, там он будет лучше всего виден бесчисленным гостям Цитадели. Но найдутся и многие другие, кто решит: чем выше мой блок будет находиться, тем лучше. Вам решать!
Итак, я обращаюсь к помощи электронной рулетке, и объявляю розыгрыш первого лота нашего аукциона. Внимание, господа, я начинаю!
Донаротти поднял молоточек и ударил им по золотистому гонгу. Послышался мелодичный звон.
В воздухе, в двух метрах над столом, появилось изображение круглой рулетки, разделенной на четыре сектора, по сторонам света.
Красная стрелка быстро завертелась и, постепенно замедляя движение, остановилась на секторе: восток.
Затем рядом появилась вторая рулетка. Она подобным же образом разыграла ряд – и стрелка остановилась напротив сектора «два».
И наконец, третья рулетка разыграла номер блока – сто тридцать шестой.
Рулетки растаяли в воздухе, и голографическое изображение Цитадели медленно повернулось восточной стороной к зрителям. На ней красным светом засиял блок во втором ряду, под номером сто тридцать шесть.
Донаротти довольным голосом произнес:
– Итак, дамы и господа, разыгрывается первый лот. Тот из вас, кто купит его, станет обладателем гранитного блока под номером В-2-136. По-моему, очень удачное начало!
Первоначальная стоимость лота составляет сто тысяч долларов. Разумеется, это чисто символическая сумма. Представьте себе, сколько будет стоит этот громадный гранитной блок, а также его доставка на место строительства и установка в основании восточной стены. Но это только материальная сторона дела, вы сами понимаете, что это мелочь по сравнению со всеми другими привилегиями, которые получат отцы-основатели и их потомки… Итак, дамы и господа – кто предложит больше заявленной суммы за блок В-2-126?
Виктор и Андрон, не сговариваясь, закрыли глаза. Илья Козельских, напротив, чуть подался вперед и с улыбкой стал сверху наблюдать за залом. Он был уверен в успехе. Мысленно он назначил цену первого лота в триста тысяч долларов. Публика в зале уже была достаточно разогрета, но игровой азарт ее еще не охватил. Каждый из сидящих в зале людей в глубине души наверняка надеялся, что его конкуренты не захотят выбрасывать деньги на ветер, и попытаются сбить спесь с Донаротти. В конце концов, на аукцион выставлен не шедевр Тициана и даже не картины Шагала. Истинную ценность Сертификата богатенькие Буратины поймут, наверное, только лет через десять. Так что триста тысяч для начала будет вполне достаточно!
Торг продолжался несколько минут. В нем приняли участие несколько господ арабской внешности. В результате довольно вялой схватки первый лот был куплен арабским шейхом за двести шестьдесят тысяч долларов.
Виктор и Андрон восторженно обнялись. Катя недоуменно пожала плечами – она почему-то ожидала, что лоты не будут продаться дешевле миллиона долларов.
– Дураки… – прошептала она. – Илья, а что будет, если не все лоты сегодня будут проданы?
Не поворачивая головы, супруг холодно ответил:
– Тогда мы назначим дополнительный аукцион на весну будущего года, и выставим там все оставшиеся сегодня лоты. Это вполне нормально, быстро такой огромный маховик не раскрутить. Ничего, курочка по зернышку клюет.
– Но…
– Помолчи! – резко оборвал ее Илья.
Катя замолчала и отвернулась, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы обиды. Хотя, дело было вовсе не в резком тоне мужа. Их встреча после долгой разлуки оказалась далеко не радостной. Катя сразу же рассказала Илье о том, что чудодей Вольга сумел сделать так, что отныне она сможет иметь детей. Случись такое три месяца назад, Илья подскочил бы до потолка, и долго бы носил ее на руках, не задавая никаких ненужных вопросов (когда Илье было нужно, он умел быть весьма терпимым не только к своим грехам, но и к чужим). Но сейчас все произошло иначе, как-то буднично. Илья просто кивнул, приняв к сведению ее слова, и перешел к обсуждению семейных финансовых вопросов.
А обсуждать было что. Судя по словам Ильи, он уже заработал на Большом Проекте около тридцати миллионов долларов. Также он с помощью Вольги наконец-то добрался до отцовских «партийных» денег, спрятанных в различных зарубежных банках. Увы, их оказалось что кот наплакал – меньше пятнадцати миллионов долларов. Илья честно рассказал об этом, а затем жестко заявил, что все эти деньги считает свое собственностью, и во всех возможных семейных ситуациях (наверное, он имел в виду вполне реальный развод) она, Катя, не должна претендовать ни на один доллар. Поскольку такое противоречило условиям их брачного контракта, Илья подготовил соответствующие бумаги, лишавшую супругу прав на все, что ее супруг заработал начиная с осени этого года. Даже не взглянув толком на документы, она все молча подписала.
Ночь они провели в разных комнатах и, похоже, никого это не огорчило.
Пока Катя предавалась невеселым воспоминаниям, Донаротти не терял время зря. Почувствовав, что публика в зале начинает заводиться, он эффектно провел розыгрыш второго лота. По счастью, рулетки на этот раз указали на камень в первом ряд, да еще на западной стене, под номером восемьдесят два.
Неудивительно, что борьба за этот лот оказалась куда более серьезной. В нее вступили более сорока человек. Донаротти знал многих из них лично, и не раз становился свидетелем того, как эти люди (или их представители) буквально бились за картины Рембранта и Тулуз Лотрека, за старинные ювелирные украшения и особенно – за скульптуры работы старых итальянских мастеров. В отношениях этих людей накопилось немало личного, и это только шло на пользу Донаротти.
Торг продолжался более десяти минут, и привел к солидной цифре в один миллион двести сорок тысяч долларов.
На ложе для почетных гостей, а также в маленькой комнате за ложной стеной воцарилась атмосфера праздника. Один Вольга оставался спокойным. Он чувствовал, что такой ранний успех не к добру.
Так оно и оказалось. Едва Донаротти объявил третий лот, как внезапно голографическое изображение Цитадели начало гаснуть. Вскоре в воздухе появилось мутное изображение человека в черном костюме, сидевшего за пустым письменным столом. Лицо незнакомца было смазано рябью, которую часто используют в телеинтервью, когда тот или иной человек хотел оставаться инкогнито.
В зале зазвучал механический, явно обработанный на компьютере голос:
– Вынужден прервать вашу увлекательную игру, уважаемые дамы и господа. Не стану представляться, но вовсе не потому, что опасаюсь так называемого нового пророка. Просто есть вещи, которые следует делать тихо и незаметно. Все вы люди дела, и прекрасно понимаете, что я имею ввиду.
Я представляю группу людей из многих стран мира, которые по своей инициативе вошли в так называемый Черный список Цитаделей.
Разумеется, вы понимаете, о чем я говорю. Новоявленный пророк, явившийся откуда-то из необъятных сибирских равнин в наш цивилизованный мир, прекрасно понимает, что его бредовые, опасные для Земли замыслы не найдут положительного отклика у многих влиятельных людей из разных стран мира. И он сделал, надо признать, весьма смелый шаг. С самого начала, с первого же своего интервью в московском Манеже, господин Строгов заявил, что все ярые противники его идей будут внесены в так называемый Черный список. Те люди, кто окажутся в Черном списке, лишаются отныне и вовеки веков права иметь какое-либо отношение к Цитаделям. По замыслу господина Строгова, это отречение, или если угодно, даже проклятие, будет распространяться на всех прямых потомков несчастного «отказника».
Смысл этого дьявольского замысла господина Строгова прост: Цитадели направлены против нас, против мировой элиты, которую русский лже-пророк обвиняет чуть ли в не в коварном замысле против остального человечества! Не стану даже вспоминать слова господина Строгова про элоев и морлоков, поскольку это явный бред шизофреника. Кстати, в России во все века появлялись подобные личности, начиная от кровавого маньяка царя Ивана Грозного, и кончая сумасшедшим убийцей миллионов людей Сталиным.
Нас пытаются запугать, господа! Лже-пророк, этот новый русский Гришка Распутин, с помощью Интернета и банды своих единомышленников распространил по всему миру бредовую легенду о конце цивилизованного мира. Всем, кто хочет спастись, он предлагает купить билет в новый Ноев Ковчег, имя которому – Цитадели. Лже-пророк обещает тем, кто купит у него этот билет, а также их далеким потомкам, счастье и процветание на вечные времена. Ну, а тех, то посмеет перечить ему, господин Строгов обретает на прозябание и вымирание.
Заметьте, господа: русские дикари вот уже многие века пытаются запугать цивилизованные народы! Они принесли в мир фашизм, коммунизм, антисемитизм, Чернобыль, войны в Афганистане и Чечне, и тому подобные вещи, одна хуже другой.
Мы, свободные люди свободного мира, не желаем играть в эти грязные игры! По собственно инициативе мы послали в Фонд «Цитадель» заявления, в которых предлагаем лже-пророку включить нас в Черный список. Нас уже очень много – более ста тысяч! И это, уверяю вас, только начало. Очень скоро таких как мы станет миллионы, десятки миллионов, и тогда планы господина Строгова и тех, кто стоит у него за спиной, рухнут. России не удастся в очередной раз запугать Запад!
От имени всех ста тысяч моих единомышленников я обращаюсь к вам, уважаемые дамы и господа, со словами: опомнитесь! Не дайте втянуть себя в эту аферу века! Вы не только потеряете деньги, но и станете посмешищем среди людей нашего круга. И хотя вас в этом зале всего пятьсот человек, нам бы очень не хотелось этого. Мы, элиты, должны всегда чувствовать локоть друг друга, иначе чернь опять попытается затеять очередную революцию.
Очнитесь, господа! Посмотрите вокруг себя – где же он, этот великий и ужасный чародей Вольга? О его могуществе ходят самые невероятные слухи, кое-то даже сравнивает его с великим Гудини, или даже Копперфильдом (в зале послышались смешки). Но на поверку все великие и ужасные оказываются всего лишь обманщиками, как две капли воды похожими на волшебника страны Оз. Очень скоро мы представим всему миру материалы, которые неопровержимо доказывают, что так называемый Вольга – обычный мошенник, вскормленный русским КГБ для атаки на Запад…
Внезапно изображение заколебалось. Человек, сидящий за столом, повернул голову влево и недовольно спросил: «Что такое? Почему нарушилась связь с Критом? Я еще не закончил свое обращение к этим болванам!»
И тут картинка восстановилась, но туман, окутывающий голову неведомого противника Цитаделей, рассеялся.
В зале послышались удивленные восклицания. Человек, сидящий за письменным столом, был многим хорошо знаком, причем лично. Это был Нейл Андерсон, директор Всемирного Банка.
Поняв, что он разоблачен, господин Андерсон побледнел от ярости. Забыв, что по-прежнему находится «в прямом эфире», он закричал своим невидимым помощникам:
– Предатели! Вы же клялись, что никто не сможет помешать моему выступлению!
Кто-то за экраном начал оправдываться, но к господину Андерсону уже вернулось самообладание.
– Ну что ж, быть может, так даже и к лучшему. Мы готовы вступить в бой с господином Строговым с открытым забралом! Однажды мы же победили Россию в холодной войне, а уж такой мелкий жулик, как этот лже-пророк, страшен только ребенку… А-а-а!
Письменный стол внезапно начал вспухать, словно из-под него наверх рвался огромный гриб. Господин Андерсен попытался убежать, но не смог даже сдвинуться с места.
Крышка стола лопнула с глухим треском. Наружу медленно выплыл темный шар размером в футбольный мяч. Сфера начала светлеть, и ошеломленные участники аукциона увидели, что внутри находилось изображение какого-то храма.
Изображение начало расти, и вскоре все увидели трон, на котором восседал человек в черном плаще, с глубоким капюшоном, полностью закрывавшем его голову. Перед ним на коленях стояло около сотни людей. Они хором произносили молитву, превозносящую Верховного Адепта.
Человек в черном плаще поднял правую руку, призывая зал умолкнуть, и откинул назад капюшон. И тогда все участники аукциона увидели, что Адептом оказался… тот же господин Андерсон! Он поднялся с кресла, поднял посох и указал им в сторону огромного шара Луны, что быстро выплывала из-за его кресла.
– Нет, нет! – послышался вопль директора Всемирного Банка. – Не смейте показывать это, не смейте!
Изображение погасло.
Озадаченный Донаротти посмотрел на зал. Участники аукциона пребывали в полной растерянности. Надо было срочно найти выход из создавшегося положения, а в этом Донаротти не было равных.
– Так кто же кого хочет обмануть и запугать? – весело произнес он. – Господин Андерсон, как оказалось, возглавляет какую-то масонскую ложу… Интересно, чем эта ложа занимается, и почему эти люди так испугались Цитадели? Так или иначе, господин Строгов наглядно продемонстрировал этим людям в черном плаще свое могущество. Да вот и он, собственной персоной!
Дверь в стене отрылась, и в зал вошел Вольга. Он поклонился участникам аукциона и сказал:
– Не удивляйтесь, господа – я недавно решил сбрить бороду, дабы ни у кого больше не возникло соблазна назвать меня сыном Божьим. Прошу прощения, что не вышел к вам перед началом аукциона. Просто я догадывался, что противники Цитаделей попытаются воспользоваться моим отсутствием и нанесут первый удар. В результате теперь я знаю имя Верховного Адепта общества, называющего себя Темным Братством. Больше ничего говорить не стану – сами решайте, кому верить: господину Андерсону или мне.
И Вольга сложил руки на груди и спокойно посмотрел в зал.
Никто, ни один человек не ушел. Все жадно смотрели на высокого, удивительно красивого человека с одухотворенным лицом и глазами мудреца. Каждый из сидевших в зале людей подумал: да, этот человек действительно может сдержать свое обещание, и построит Цитадели.
Вскоре аукцион продолжился. Донаротти был в ударе, и блестяще разыгрывал лот за лотом, умело разжигая азарт в участниках аукциона. В результате, блоки в самом высоком, пятом ряду были проданы по цене от пятисот тысяч долларов до двух миллионов. Но рекорд был установлен в борьбе за последний, самый привлекательный во всех отношениях лот номер З–1-7, который ушел за семь миллионов долларов.
Все сто первых отцов-основателей Цитадели сразу после окончании аукциона собрались вместе и с бокалами шампанского в руках дружески поздравили друг друга. Девушки в греческих хитонах вручили всем поздравительные послания, подписанные лично Вольгой, с приглашением принять участие во встрече Нового года на виллах в бухте Салермо. Остальные – те, кто проиграл лоты или не пока не захотел принять участие в аукционе и ограничился ролью зрителей, тоже не особенно огорчались. Они уже твердо решили, что в следующем году все основательно обдумают, и тогда сделают вторую попытку.
Донаротти не стал их огорчать. Этот видавший виды зубр еще до окончания торгов понял то, чего пока не осознали его четыреста ушедших ни с чем участников.
На следующий аукцион, который будет проводиться в этом же зале осенью 2020 года, еще надо будет суметь попасть!
Глава 9. Катя, Даша & Надежда
В эту ночь – последнюю ночь уходящего 2019 года, Кате и Даше привиделся один и тот же сон о будущем России. На этот раз им приснилась
Глава 10. Видение
Вечером в бухту Салермо приехало более двухсот гостей, которые намеревались встретить новый, 2020 год вместе с командой Фонда. Среди них были почти все сто первых отцов-основателей европейской Цитадели, представители администрации Ретимно, Иралиона, Ханьи, Иерапетра и других городов Крита. Около девяти часов вечера из Афин прибыла делегация правительства Греции во главе с вице-премьером Никодолисом. Они поздравили Вольгу и его команду с успешным проведением первого аукциона.
Настроение в команде Фонда царило приподнятое. Все осознавали, что сегодня, в последний день уходящего 2019 года, им удалось сделать огромный прорыв в будущее. Отныне Большой Проект стал международным не только по названию, но по реальному статусу. У Фонда появились первые сто верных сторонников из числа мировой элиты, которые отныне будут не менее них заинтересованы в успехе
Но отныне все может измениться. Российские богатые люди привыкли смотреть на Запад, а здесь идеи Вольги уже приняли. Теперь можно спокойно готовится к первому аукциону на Алтае. Можно не сомневаться, что в нем примут участие немало состоятельных людей из России, Казахстана, Киргизии, Южной Кореи, Китая и других стран азиатского региона, которые захотят стать первыми отцами-основателями евроазиатской Цитадели.
Андрон и его пиар-группа основательно подготовились к новогоднему празднику. Едва только над морем стемнело, как в парке возле берега были расставлены десятки праздничных столов. Между ними была установлена огромная елка, только что привезенная из Подмосковья специальным авиарейсом. Все деревья в парке были украшены светящимися гирляндами.
В одиннадцать часов вечера вся команда Фонда и их многочисленные гости собрались на берегу. Под кипарисами расположился оркестр. Официанты разносили шампанское и легкие закуски. Громко звучала музыка, десятки людей танцевали «сиртаки».
Даша стояла на балконе и смотрела сверху вниз на красочно украшенную бухту, где веселились множество изысканно одетых мужчин и дамы в роскошных вечерних туалетах. Подобные светские праздники она прежде видела только в американских фильмах. Невероятно!
Сердце девушки бурно билось. Она надела красивое, облегающее серебристое платье – первый вечерний туалет в ее жизни! – и с помощью мамы сделал высокую, пышную прическу. Платье так изменило ее облик, что она не могла понять, идет ли ей все это или нет, а главное, понравится ли Вольге
Впрочем, Алина Николаевна не очень-то и возражала. Она прекрасно понимала свою младшую дочь, и от души сочувствовала ей. Да, сегодня днем Даша не просто блестяще выступила в Ретимно перед элитной публикой – она еще и одержала маленькую победу над своей соперницей! Но сейчас Катя вполне могла взять реванш. Судя по всему, Катя и Илья ныне поддерживали лишь видимость супружеских отношений. А это могло означать, что этой новогодней ночью рядом с Вольгой вполне может оказаться эта очень эффектная и обаятельная женщина. Увы, Даша была совсем еще девчонкой, и при всей своей экзотичной красоте вряд ли могла бы выдержать такое соперничество. Дочке надо было как-то помочь, но эта юная упрямица явно не желала ничьей помощи.
Даша, не отрываясь, смотрела на виллу, что находилась на другой стороне бухты. Она ярко освещалась огнями, так что дверь была отлично видела дверь. Скоро, очень скоро оттуда выйдет ее божество… но кто окажется рядом с ним?
В небе с грохотом взорвался фейерверк, расколов тьму звездного неба. Даша вздрогнула от неожиданности. Водопад разноцветных огней осветил бухту и море, так что на мгновение ночь превратилась в яркий радужный день.
И тогда Даша увидела странное видение, будто она сейчас стоит не на балконе коттеджа, а на вершине огромной белой пирамиды. Перед ней открывалась прекрасная панорама заснеженных гор, среди которых лежал чудесный город, состоявший из множества двух и трехэтажных домов. Ничто вокруг даже отдаленно не напоминало Крит. Что-то ей подсказало: перед ней лежал Горный Алтай! Налево, в обрамлении вековой тайги, вилась голубая лента реки Катынь, а направо, среди лесистых сопок, голубой чашей лежало живописное Телецкое озеро.
Вольга стоял рядом. Он заметно постарел, густые волосы поседели, на лбу появились глубокие морщины, глаза выглядели усталыми. На левой щеке виднелся глубокий шрам.
Он повернулся и с улыбой что-то сказал, указывая рукой вниз.
Она шагнула вперед, наклонилась и у нее даже закружилась голова. Она стояла на краю огромной уступчатой пирамиды, с бесчисленными балконами, лоджиями, крытыми зимними садами, оранжереями, спортивными залами и бассейнами. На балконах стояли тысячи людей и смотрели в сторону неба.
Вдали, среди редких пушистых облаков, появилось крошечное красно пятно. Оно постепенно разгоралось, и вскоре она поняла, что к Земле приближается космический корабль.
Вольга с силой сжал ей руку. Он заметно волновался, но не меньше волновалась и она сама. Дети… ну конечно же, из далекого космического полета возвращались их дети!
Панорама Алтайских гор внезапно погасла, и Даша вновь очутилась в бухте Салермо. Некоторое время она приходила в себя, пытаясь осмыслить странное видение. Если оно не было плодом ее разгоряченной фантазии, то… то она когда-то станет женой Вольги! И они однажды окажутся вместе в Алтайской Цитадели. Но как же так, ведь Вольга не раз говорил, что Цитадели будут построены только к концу двадцать первого века… Нежели они проживут так долго? Хотя Вольга наверняка может прожить столько, ведь он – бог, а боги живут вечно. Она – другое дело, она обычная девчонка, каких миллионы… Выходит там, на вершине Алтайской Цитадели рядом с красавцем Вольгой стояла древняя старуха? Бр-р-р…
И тут Даша вспомнила слова Вольги: «Разве ты еще не поняла, Даря? Ты – одна из первых людей Шестой расы!»
Наконец, дверь в вилле распахнулась, и оттуда вышел Вольга в белом костюме. Его сопровождали Виктор, Андрон, Илья и еще девять незнакомых мужчин. Кати рядом с Вольгой не было, и девочка вздохнула с огромным облечением.
«Ну что ж, теперь мне пора идти, – с улыбкой подумала она. – Эта новогодняя ночь обещает стать самой прекрасной в моей жизни! А послезавтра я буду петь в Ретимно, в старинном венецианском замке Фортецца, куда приглашены все отцы-основатели европейской Цитадели. Но я буду петь только для
А потом Вольга отвезет меня в пещеру Идеон-Антрон, где по преданию родился сам Зевс, повелитель людей и богов. Вольга обещал сказать там мне что-то очень важное… Глупый, да он ведь уже признался, что любит меня! Разве он не понимает, что ничего важнее этого для меня нет, и быть не может? Ну, а я ему скажу там, в пещере Зевса вот что: любимый, чтобы не случилось, кто бы ни встал на моем пути, я всегда буду с тобой рядом. Потому что ты и есть моя главная земная Цитадель…»
Со стороны моря донесся глухой нарастающий гул. Даша взглянула в эту сторону и увидела во мраке ночи движущиеся огоньки. В это время в темном небе расцвел очередной фонтан фейерверка, и при свете разноцветных огненных шаров стало очевидно, какой-то большой военный корабль на всех парах направляется в сторону бухты.