1

Первое тело было обнаружено в четверг, двумя ребятишками, что возвращались домой с рыбалки на Хэнсон-Крик и остановились отлить у основания старой водонапорной башни. Будь парни менее внимательны, нужду бы они справилась прямо на “Найки” пропавшей девушки.

В былые времена, один из ребят непременно остался бы рядом с телом, а второй кинулся в город за помощью. Но в наш печальный век нанотехнологий, они сделали то, что, наверное, сделало бы большинство детей их возраста: достали мобильники, запечатлели найденное тело на камеры, чтобы потом показывать друзьям и лишь, после этого позвонили в 911.

Полиция подъехала на удивление быстро, не прошло, наверное, и десяти минут. Три патрульные машины залетели на маленькую гравийную парковку, где едва не столкнулись меж собой, после чего полицейским пришлось выйти из автомобилей и оставшийся путь до старой водонапорной башни проделать пешком. Как оказалось, уже на месте, желтую оградительную ленту взять никто не удосужился – в таких маленьких городках как Эджвуд, ею приходится пользоваться крайне редко – поэтому один из офицеров побежал, обратно к своей машине, где и встретил убитых горем родителей девушки.

В маленьких городках неизменно одно: новости распространяются с убийственной быстротой.

Офицер сообщил по рации, что родители девушки уже здесь, и по понятным причинам, далеко не в лучшем состоянии. Старший смены приказал ни в коем случае не пускать их, чего полицейскому сделать не удалось: что отец, что мать кинулись вперед, и когда они добежали до места преступления, офицер отставал от них на добрых сорок ярдов.

Оказавшись там, отец – бородатый бригадир на стройке, весом не менее двести пятьдесят фунтов – едва увидев тело дочери, валяющееся в кустах, потерял сознание и ничком рухнул на землю. Дети, конечно, тут же достали телефоны, и принялись фотографировать. Лишь угрозой позвонить родителям, полицейским удалось прогнать их прочь, и те, похватав свои удочки, и ведро, полное желтеньких окуней, умчались прочь. Все это время, мать, стоя на коленях с закрытыми глазами, тихо молилась.

Вскоре прибыла машина скорой помощи, однако обезумевший от горя отец, уже оправившийся от обморока, даже не заметил их. Двое полицейских стояли с ним возле патрульной машины - пытаясь хоть как-то утешить. Мать все еще причитала молитвы в траве. Полиции потребовалось не менeе двух часов, чтобы закончить с предварительным осмотром места происшествия и забрать тело. Вокруг успела собраться, довольнo шумная толпа, в которой были замечены два телерепортера и журналист местной газеты. Изредка мелькали вспышки фотоаппаратов.

Но уже к вечеру все разошлись, и воцарилась какая-то гнетущая, если не сказать зловещая, тишина. Офицер, оставленный на ночь на месте преступления, сидел на складном стульчике – такой можно встретить на заднем дворе дома, где-нибудь в мангальной зоне – листал журнал, подсвечивая его фонариком, и отбивался от комаров.

А прямо за ним, скрываясь в темноте и словно наблюдая за городом, стояла старая водонапорная башня.

2

Мертвую девочку звали Бетани Хопкинс. Ей было двенадцать. Довольно высокая для своего возраста, близорукая блондинка. Отличница, капитан школьной команды по плаванию, талантливая художница. Обожала заплетать свои длинные волосы в косички, и была без ума от кантри-музыки.

Пропала Бетани накануне, вечером. Была в гостях у подруги, что жила всего в двух кварталах от нее, и, после ужина, отправилась домой. Время было около восьми, ну или чуть раньше. Домой девочка так и не пришла.

Полдевятого, встревоженные родители, уже вовсю прочесывали близлежащую местность: отец пешком, мама за рулем их нового внедорожника. Однако уже полдесятого тревога переросла в панику, и они обратились в полицию. Та проявила должную расторопность, и к полуночи, все были на ушах, а у каждого полицейского, была недавняя школьная фотография улыбающейся Бетани Хопкинс. Наутро планировалось проведение уже более серьезных розыскных мероприятий, но два мальчика нашли тело до их начала. Этим и объясняется столь быстрый приезд полиции: все были собраны на стоянке “Фуд Лион” и обсуждали последние детали предстоящей операции.

Коронер установил, что причиной смерти явилось удушение. Никаких признаков сексуального насилия или пыток. Кто-то просто задушил ни в чем не повинного ребенка и бросил тело в кустах.

Полиция сбилась с ног, но все безрезультатно.

Прошло какое-то время, страсти потихоньку улеглись, и жизнь городка вернулась в привычное русло.

3

Пока не была обнаружена новая жертва – причем, на том же самом месте.

В этот раз, страшную находку заметила студентка колледжа, приехавшая домой на каникулы. Она совершала пробежку по старой заброшенной тропинке, что пролегает через весь Хэнсон-Вудс и уже заканчивала маршрут, возвращаясь в город через старую водонапорную башню.

Башня эта была такой же достопримечательностью Эджвуда как, например, Мейн-стрит, кинотеатр “Кампус Хилз” или “Такер Филдз”, где ежегодно летом проводится карнавал, а осенью - тыквенный фестиваль. Постепенно приходя в упадок, башня стояла на холме и возвышалась над городом, напоминая огромного пришельца-захватчика, словно сошедшего со страниц романа Герберта Уэллса.

Давным-давно, когда я был маленьким, а деревья с густыми зарослями ежевики еще не оккупировали склон, мы частенько приходили сюда морозным утром, покататься на санках, если занятия в школе вдруг отменялись по причине снегопада. Помню, как бесчисленными летними ночами, мы бегали тут с фонариками, играя в догонялки, или гоняли мячик; помню, как звонко звучали в ночи наши юные, возбужденные голоса, а над головами кружились светлячки.

Когда же природа взяла свое, и вокруг все стало зарастать, старая водонапорная башня стала славиться другими играми.

Вместо катания на санках, дети пробирались туда чтобы пожечь костры или пострелять из отцовских пистолетов. Никого уже не удивляли валявшиеся кругом пивные банки, разбитые бутылки, ботинки, футболки и даже бюстгальтеры. Пьяные драки и вечеринки стали для этого места вполне привычным делом. Помню даже историю с сатанистами в 1976, которые якобы проводили там свои ритуалы.

Местные жители, в основном пожилые, те, кто любил тут гулять, наблюдать за птицами, ну или просто ходил мимо башни на рыбалку, неоднократно жаловались на такое скотское поведение, но все было бесполезно, пока этот вопрос не был поднят местной газетой на самой первой полосе. Как ни странно, это возымело нужный эффект, и вскоре на территории были поставлены предупреждающие знаки, а сам район занесен в ежедневный маршрут патрулирования для местной полиции.

Посиделки у костра и пьянки закончились (точнее сказать, перенеслись в другое место - подростки, есть подростки), а вместе с ними – пропал мусор и скандальные истории. Но не совсем. Время от времени что-то там происходило. И явно нехорошее. Много кто уехал из города, много кто просто забыл; но не я. Я многое помню…

Мужчина, сбросился с водонапорной башни в 1986, после того как узнал, что жена изменяет ему, с мужем ее лучшей подруги.

Спустя десять лет, кто-то разрисовал ночью верхушку башни сатанинской символикой. Козлячьи головы. Пентаграммы. Перевернутые кресты. Огромные красные цифры - 666. Понадобилось три недели, в течение которых было проведено два городских собрания, чтобы уничтожить следы этого вандализма.

Через несколько лет, внутри башни, была найдена повешенной на одной из металлических балок - чернокожая женщина. Ни ее личность, ни что вообще произошло – установить не удалось.

Само собой, когда в одном месте начинают происходить странные, мрачные и по большей части необъяснимые события, пусть даже и с большим временным интервалом (особенно это касается маленьких городков) – это место начинают называть проклятым. И старая водонапорная башня не стала исключением. Слухи распространялись, постепенно превращаясь в городские легенды.

Что мол, сама земля вокруг башни проклята, притягивает к себе нечистую силу и являет собой пристанище для призраков и злых духов. Что в этой глуши частенько происходят встречи между наркоторговцами и криминальными бандами, едущими по шоссе I-95 из Нью-Йорка во Флориду. И даже что где-то в глубине леса, в хижине, скрытой зарослями ежевики, живет старуха-ведьма с обожженным уродливым лицом.

Несколько лет назад, студент местного колледжа даже написал курсовую работу, в которой подробно описал темное прошлое этого места. Мол, давным-давно, когда водонапорной башни не было и в помине, на этом холме стоял дом с невольниками. И как-то ночью пьяный, и разгневанный хозяин сжег его дотла, вместе со всеми рабами. Не выжил никто. Затем, уже во время второй мировой войны, когда башня строилась - погибли или получили серьезные увечья полтора десятка человек. Так же, при строительстве, на территории было найдено огромное количестве скелетов животных; разумного объяснения – откуда они там взялись, так и не нашлось. Вот и выходит, что башня была проклята с самого начала. Потом была история с девушкой, новобрачной. На следующее утро после свадьбы, она гуляла по лесу, и была укушена какой-то загадочной двухголовой красной змеей, что отдыхала в тени башни. В тот же вечер, девушка умерла от укуса, а змею так никто и не нашел. Немалое место в работе, уделялось дьяволопоклонникам - с их ритуалами и культами, а также, заверениям людей, которые якобы видели на этой территории призраков убитых рабов.

И еще куча всего на двадцать девять страниц.

То обстоятельство, что в работе студента была много домыслов, слухов и практически отсутствовали факты, никак не повлияло на оценку курсовой. Парень получил “В+” за свою работу (а писать он и вправду умел, как говорили ребята) и стал в студенческой среде “знаменитостью”.

А спустя время, как это часто бывает, многие истории стали правдой, а легенды превратились в быль.

Уж я-то знаю, про что говорю. Многие старожилы уехали отсюда или просто все забыли, но только не я.

С Божьей милостью, в этом октябре мне должно исполниться восемьдесят четыре года, и сорок из них я проработал почтальоном, развозя почту в нашем городке. Я много что видел, много что слышал. И скажу вам так, люди по природе своей очень словоохотливы, иногда говорят по делу, иногда полную чушь. И составить конкуренцию, по количеству полученной информации (как полезной, так и нет) почтальону, способен разве что бармен из паба Лафлина. Вот только, захмелевший посетитель бара в большинстве своем рассказывает сплетни, и байки, тогда как человек, стоящий с конвертом в руках, на солнечной лужайке своего дома, в основном говорит по существу, и что-то, по крайней мере, с его точки зрения – важное и стоящее.

Встречая сейчас меня на улице, большинство жителей вежливо здороваются, приветственно машут рукой или кивают. Для них я обычный дружелюбный, дряхлый старик.

Возможно, они и правы.

Но повторюсь, я много чего повидал и пережил.

4      

Второе тело никто и не думал прятать. Со слов полиции, его будто специально оставили на самом виду.

Наша студентка, красивая молодая девушка по имени Дженифер Уорд, учащаяся на преподавателя, повернула из-за поворота – и замерла как вкопанная. “Айпод”, с которым она бегала, держа в руке, упал на землю, вырвав из ушей наушники. В утренней тиши раздался голос Джастина Тимберлейка.

Все в городе знали Джину Шарретс. Она преподавала математику в средней школе и была тренером местной команды по хоккею на траве.

Безжизненное тело Джины было прислонено к ржавой металлической опоре водонапорной башни; руки аккуратно сложены на коленях. Она могла сойти за спящую, если бы не жуткие выпученные глаза, и синяки на распухшей шее.

Схватив “айпод”, Дженифер бросилась прочь. Если жизнь в студенческом городке и научила ее чему-то, так это тому, что безопасность превыше всего. Выбежав на дорогу, девушка остановила первый проезжающий автомобиль и попросила водителя вызвать полицию.

Вскоре приехали полицейские машины, и все повторилось: лента, фотографы, зеваки. Джине было тридцать семь, и на место преступления прибыли ее единственные родственники - обезумевшие от горя, брат и сестра.

И снова, полицейские делали все возможное, буквально носом рыли землю, но, увы, как и в прошлый раз – безрезультатно.

Кто-то просто задушил Джину Шарретс…

…так же, как Бетани Хопкинс, три года назад.

И обоих нашли у старой водонапорной башни.

Естественно, все это не ускользнуло от внимания полиции, а также прессы. Вот только эти обстоятельства, скорее еще больше загоняли следствие в тупик, нежели помогали расследованию.

5

На этот раз город приходил в себя намного дольше.

Люди словно с ума посходили - стали злыми, подозрительными, агрессивными. Количество пьяных драк в пабе Лафлина по пятницам и субботам заметно возросло. Загорелые мамаши, плавающие в общественном бассейне, только и делали что сплетничали, да строили свои догадки.

И что интересно, в образовавшейся общественной истерии, больше были повинны взрослые, нежели дети. Было время летних каникул, но ребята, словно по какому-то негласному договору, решили проводить все время вместе, и вне зависимости от того, любили они Мисс Шаррет и ее предмет, или нет, было ясно, что каждый из них потерял близкого себе человека. Их видели на карьере, в “Дейри Куин” и даже в Фолстоне, в новом торговом центре. Собираясь вместе, они видимо чувствовали себя безопаснее и легче переносили боль утраты.

Для Эджвуда это было тяжелое и смутное время. Город превратился в муравейник. Полиция, телевизионщики, газетчики. И за неимением какой-либо полезной или ценной информации, они только и делали, что мусолили всем и так давно известные факты.

Погода стояла очень жаркая и влажная, поэтому я редко выходил на улицу, предпочитая проводить большую часть времени на своей застекленной веранде, попивая ледяной чай и читая книжки. В основном старые вестерны, ну или изредка шпионские романы. Раньше я любил остросюжетные детективы и триллеры, но тогда я был моложе и, наверное, храбрее.

Погожими вечерами, я любил гулять по парку, а после, сидя на скамеечке, наблюдать, как город заканчивает свой трудовой день. Я смотрел как владельцы магазинов, переворачивают таблички, меняя ОТКРЫТО на ЗАКРЫТО (или, как уже делают сейчас, просто выключают неоновые вывески). Видел, как по Мейн-стрит гуляют под руку влюбленные парочки. Видел родителей, спешащих за своими чадами, что торопятся занять очередь у “Дейри Куин”. Видел уставших заводчан, идущих в паб Лафлина, чтобы пропустить кружку-другую.

Для стороннего наблюдателя, это все могло бы показаться идиллией, этакой картиной Нормана Роквелла о жизни маленького провинциального городка; стоит на такую взглянуть человеку, привыкшему к большому городу, и его неизменно начинает тянуть поближе к природе, подальше от шума и суеты. Но если приглядеться, то можно заметить, что влюбленные ведут себя как-то настороженно, что не совсем характерно для романтических прогулок; на лицах, спешащих за детьми родителей, вместо расслабленных улыбок, читаются страх и тревога; работяги какие-то дерганные и злые; и когда это магазины закрывались в семь часов, когда на улице еще светло? Ну и множество полицейских машин, что патрулируют Мейн-стрит. Очень много полицейских машин, что никак не характерно для такого маленького городка, как наш.

Все это, и не только, я видел, сидя на своей скамеечке в парке. Большинство вечеров я проводил в одиночестве. Изредка, кто-нибудь, проходя мимо, бросал торопливое приветствие, иногда кто-то останавливался, перекинутся парой-тройкой ничего не значащих фраз. Но находились и те, кто мог, подсев ко мне, часами болтать без умолку. Чаще всего это была Миссис Браун из библиотеки или Фрэнки – парикмахер, но они нисколько мне не досаждали, наоборот.

Когда рядом кто-то находился, мне было проще сдерживаться, чтобы не смотреть… на западную окраину города… где словно темный страж, возвышалась водонапорная башня.

В компании мне было не до раздумий, и воспоминаний…

Маленьким я катался там на санках. В том лесу я подстрелил свою первую белку. Мы играли там ночами, и отовсюду слышался смех и радостные крики. Взобравшись на нижние балки башни, и удерживаясь только ногами, мы висели вниз головами, словно маленькие обезьянки. Дети… Коленки исцарапаны, все тело в синяках. Иногда кто-то даже умудрялся получить перелом. Ни никто не умирал. В то время никто. Я и понятия не имел, что это место настолько страшное и зловещее.

До одного случая, уже много лет спустя.

В восемнадцать лет я ушел на службу в армию. И после шести долгих, впустую потраченных лет, наконец-то вернулся в Эджвуд. Мама моя была еще жива, как и младшая сестренка, Амелия. Я поселился в своей старой комнате, устроился работать на обувную фабрику, спасибо за это Всевышнему, потому что именно там я встретил свою Бет Энн, упокой Господь ее душу. Только спустя четыре года я начал разносить почту; пока старый дружелюбный Ральф Дженинкс не скончался во сне, предоставив мне возможность занять его место.

И вот, наверное, спустя месяц, после возвращения из армии - счастливый месяц, уж поверьте мне - я вдруг обнаружил, что стою перед водонапорной башней и пристально ее разглядываю. И хотя я каждый день видел ее по пути на работу и обратно, неожиданно поймал себя на мысли, что все детские воспоминания и ассоциации с этим местом как-то стерлись из моей памяти.

Тем вечером, я отправился в Хэнсон-Крик в надежде поймать сома, как вдруг почувствовал нечто странное. Остановившись, и чувствуя, как крохотные волоски на затылке встают дыбом, я посмотрел наверх, потом оглядел окружавший меня лес и заросли дикой ежевики. Я много раз читал о подобном в книгах, но до той ночи, считал это всего лишь авторской фантазией и не более.

Так я и стоял, оглядываясь по сторонам, уверенный что кто-то, или что-то, прячется поблизости и наблюдает за мной. Я собирался уже бросить затею с рыбалкой, и пойти прочь, но почему-то все же не сделал этого. Так и продолжал стоять, пытаясь понять, что же именно вызвало у меня тревогу: странный запах? И почему вокруг такая тишина? Куда подевались чертовы птицы?

И тут до меня дошло – что-то изменилось в самой атмосфере. Знаю, как это должно быть звучит со стороны, но клянусь, это правда. Воздух как будто истончился, словно обнажая другой, параллельный мир.

И могу поклясться на Библии своей матери, что я начал видеть едва различимые тени, слышать обрывки каких-то фраз, доносящиеся, откуда-то издалека, но в то же время совсем рядом.

Вспомнились книги Рея Бредбери, которого я так любил читать в детстве, все эти рассказы о других мирах, что возможно существуют совсем рядом с нами, только в несколько ином измерении. И я подумал, а что если у меня сейчас появился шанс стать свидетелем нечто подобного…

…но я ошибся.

Сейчас то, я уже понимаю, насколько это было плохое и страшное место. А тогда…

Вот обо всем этом я и размышлял, сидя сумеречными вечерами в парке на скамеечке. Но больше об этом думать нету сил.

Сколько же я всего повидал в жизни.

И сколько всего совершил...

6.

Преподобный Паркер не пришел вчера в церковь, чтобы провести вечернюю службу. В маленьких городках секретов почти не бывает, поэтому многие знали, что преподобный выпивает. До этого он мог ненадолго задержаться к службе, а встретившись с ним случайно на улице, частенько можно было учуять исходивший от него запах виски. Но чтобы пропустить службу? Об этом не могло быть и речи.

Тем не менее, прихожан казалось, это не сильно обеспокоило. Старая карга Клара Лотц заявила во всеуслышание, что у нее были дела и поважнее, чем торчать здесь и ждать человека, который даже не соизволил явиться на свою работу. Бедная Ханна Пинборо, заметно переживала, словно из-за пропущенной службы ее уже сегодня низвергнут в ад. Но большинство людей, просто пожали плечами, и разошлись по своим делам.

И если бы не настойчивость Софи Конноли, церковного секретаря и известной сплетницы, полиция ничего бы не знала как минимум до следующего дня. Но настырная женщина, после нескольких телефонных звонков без ответа, поехала к преподобному домой, открыла дверь своим ключом и, не обнаружив никого, сообщила в полицию об исчезновении священника.

Уже повесив трубку, она случайно бросила взгляд на кухонные часы, было 7:13 вечера.

Тело преподобного, согласно информации, полученной от полиции, нашли в 7:29.

Видимо им понадобилось не так много времени, чтобы прочесать местность вокруг старой водонапорной башни – словно они уже знали, где искать и что.

И они не ошиблись.

Широко разведенные в стороны, руки и ноги преподобного Паркера были привязаны к металлическим балкам, составляющим основание башни. Рот открыт, в распахнутых глазах застыл немой ужас, в ноздрях запекшаяся кровь, на шее огромный синяк. На нем все еще была ряса, однако золотое распятие отсутствовало. На груди лежала Библия.

Газетчики словно обезумели. Почему не снесут водонапорную башню? Почему нет никаких подвижек в расследовании? В городе орудует серийный убийца? Почему именно здесь, в Эджвуде? Если подняли руку на священника, то, что ожидать остальным?

Магазины стали закрываться еще раньше. Полиция и городской совет ввели комендантский час. “Дейри Куин” пришлось уволить двух ребят, которых нанимали на лето, потому что рабочее время существенно сократилось. На первой странице местной газеты, вышла статья с призывом уволить шерифа.

В конце концов, городской совет уведомил всех, что в пятницу вечером пройдет собрание, целью которого будет, как сказал мэр: “проинформировать горожан о сложившейся ситуации и принимаемых мерах”.

До пятницы была практически неделя, и мало кто из горожан поверил в басню о “принимаемых мерах”. Всем было понятно, что шериф просто пытается оттянуть время. А кто бы на его месте поступил иначе?

В нашем городе творилось что-то скверное.

Очень скверное.

Возможно, я смог бы пролить свет на происходящее, но поделиться догадками мне было не с кем.

Да и сомневаюсь, что мне кто-нибудь поверит.

7.

Я не раз говорил… что много чего повидал, и много чего совершил.

Я надеялся, что сумею забыть все это. Надеялся, что все эти годы, вместе со жгучим, нестерпимым чувством вины останутся в прошлом. Надеялся, что смогу дожить свой век, обычным дряхлым стариком, в том же самом месте - где когда-то появился на свет.

Долгие годы я держал это в себе, пытался жить как нормальный человек: читать книги, работать, молиться. Молился я каждую ночь. Я не просил для себя искупления, нет. Мне просто хотелось жить как все нормальные люди.

Хотя прекрасно знал, что я уже не тот человек, которым был тогда…

Прежний я был заражен каким-то злом, обитавшим на том жалком участке земли под проклятой старой башней.

Прежний я был проклят, когда услышал зов этого зла... и оказался слишком слабым, чтобы игнорировать его.

Прежний я не только слышал этот голос, но и слушал его… подчинялся ему…

В итоге, познакомившись с девушкой, я под миловидным предлогом позвал ее туда. Уж не знаю, чего она ожидала: романтики и поцелуев, или страстного секса, но явно не удара дубиной по голове. Я бил до тех пор, пока череп ее не растрескался, словно яйцо из маминого курятника. А после, той же ночью, схоронив девушку в мягкой, черной земле за башней, отправился домой, где уснул в своей постели.

А проснувшись на следующий день, совершил это снова… а потом снова… и снова.

Но не подумайте, что я хотел этого, что мне это доставляло удовольствие.

Часто мне снилось, как я совершаю самоубийство. Или навсегда уезжаю из этого города. Бывало, что я подумывал сдаться полиции. Однажды даже написал чистосердечное признание, но на большее мне не хватило, ни духу, ни мужества, и пришлось сжечь его дотла.

Я не мог контролировать свои мысли, что уж там говорить о поступках.

Я был не подвластен себе, моя душа стала принадлежать кому-то другому. Чему-то другому.

А потом я встретил Бет Энн…

Не в силах скрывать от нее правду, рассказал все, как на духу. И каким-то образом она смогла меня понять. Смогла понять, что я не сдаюсь, что пытаюсь бороться с этим. Пытаюсь бороться за свою душу.

Не знаю, как такое возможно, и почему мои молитвы были, наконец услышаны, но башня оставила меня в покое. Смею предположить лишь, что это Бет Энн, и ее непорочное доброе сердце, с несокрушимой верой в Господа Бога, сумели спасти мою душу. Других объяснений просто не вижу.

С полной уверенностью я могу сказать только одно: даже воздух вокруг башни был каким-то другим. Он не мог принадлежать нашему миру. Он вообще не мог принадлежать миру, где есть хотя бы что-то человеческое; он был буквально пропитан злом.

Это было страшное место. Оно проголодалось и хотело жертв.

Все последующие годы, я непрестанно молился, даже больше чем прежде, и пытался докопаться до истины. Однако не нашел ни каких сведений ни о невольничьем доме, ни о каких-либо других зданиях, находившихся на этом холме. Из документов и газет стало ясно, что в процессе строительства водонапорной башни погибло двое рабочих, третий был убит в какой-то бытовой драке, вспыхнувшей между работягами, но на этом все. Не считая, трупов животных, которых и, правда, находили на прилегающей территории. Так что все истории о сатанинских культах и прочем, на поверку оказались ничем иным как домыслами и историями у костра, что так любят рассказывать подростки.

Возможно, я наткнулся на какой-то портал в иной мир, другое измерение или т.п. Не знаю, с чем именно я столкнулся, но оно явно не хочет отпускать меня. Так же, как не знаю, почему оно жаждет крови. Да и сама полуразвалившаяся башня остается для меня сплошной загадкой. Чем она является на самом деле? Чем-то вроде приманки? Сколько еще ей надо жертв, чтобы насытится? И почему для роли охотника, она выбрала меня?

Ответов на эти вопросы, у меня нет – и, слава Богу.